Воля богов

Кап-кап-кап… Мутные капли воды срывались с бугристого потолка пещеры, наполняя замкнутое пространство мерным звуком. Воздух, пропитанный влагой, будто давил на все вокруг, сжимал в тиски неизбежности.

Все пространство вокруг мерцало от матового тусклого света, что источали сами стены. Холод. Он пробирался в самые потаенные щели и трещины подземелья. Пропитал все вокруг, наравне с сыростью.

В центре пещеры – небольшой сосуд на постаменте, похожий на деревенский жбан. Без символов и украшений. Только простая крышка с хитрым замком отличала эту посудину от тех, что хозяюшки каждый день заполняли парным молоком или квасом.

Тяжелая поступь. Она эхом разлеталась мириадами глухих ударов, переплетаясь с настойчивой капелью. Вся живность, что обитала в сумраке и смраде подземелий, шустро спряталась по своим норам и трещинам. Ведь тот, кто шел – мог лишить чувств и воли одним лишь прищуром светлых глаз, а если бы захотел, то смог убить слабого всего лишь щелчком пальцев. Фигура дошла до постамента и аккуратно провела по боку сосуда указательным пальцем.

- Я нашел твоих наследников, Фаина, - раздался зловещий шепот, от которого даже вода на секунду замерла в воздухе, - а ты говорила, что я на такое не способен. Ошиблась ты в своих прогнозах, птичка.

Миг, и в пещере вновь стала раздаваться капель, шорохи, и мягко засветились стены. А бока сосуда вдруг потемнели и покрылись испариной. Будто не человеческий палец их касался, а самая настоящая скверна, что пожрала не одну тысячу невинных жизней. И имя ей чума.

А ниже на несколько уровней все пропитала безысходность и отчаяние. Некогда могучие твари висели прикованные крепкими цепями в палец толщиной к отвесной и бугристой стене пещеры. Их глаза закрыты, а мускулистые руки с поломанными острыми когтями безвольно повисли на кандалах. Твари знали, что их век бесчинств закончен, их вырвали из привычного мира, чтобы питаться их жизнью и силой. Ведь, если навы, а это именно их обрекли на скорую гибель, питались душами одаренных и лишенных магии, то почему сами одаренные не могли поступить также? Ответ прост – навы способны совладать со своей разрушительной силой и привычны к хаосу, людей же, часто подверженные своим страстям, поглощало безумство. Одаренные использовали силу направо и налево, убивали, забывали про богов. И были казнены.

Демьян медленно брел по лабиринту подземных ходов, кляня скуку и свое природное любопытство. Он уже второй месяц находился в навязанном заключении, и это бесило его свободолюбивый нрав. Сиделку он убил, когда первые ранения зажили, с радостью и удивлением обнаружив, что Вечная Клятва перестала действовать. Мужчина не мог понять, почему на него сошла такая благодать. Но интуиция подсказывала, что это не просто подарок свыше. Кто-то включил его в свою игру. Кто-то могущественный и еще более безумный, чем бывший учитель с проклятой кровью кровожадных тварей. Жаль, Карамелька его теперь не просто возненавидела, она точно жаждала его смерти. Ведь он похитил ее родителей, хотел души их продать. Такое обычно не прощают. Но от подобных мыслей Демьяном завладела крайняя степень возбуждения. Он оскалился полубезумно и облизал сухие губы – организм, хоть и выносливее обычного человека, жажду утолять все равно должен.

Отогнав ненужные сейчас мысли, мужчина продолжил свое движение, об их возможной жаркой драке он подумает потом. Ведь девочка вырастет еще до их следующей встречи, и силу обязательно нарастит. Ненависть порой творит чудеса.

Капель с каменного потолка раздражала. Почему, если уж он нужен загадочному манипулятору, его не определили в какое-нибудь живописное место. И не выделили, по крайней мере, десять сиделок? Кровь продолжала бурлить в венах и артериях Демьяна, требовала новых стонов боли, новых красивых гравировок на девичьей коже. Да сейчас ему бы и юноша сгодился для экспериментов. Только в запутанной системе ходов подземного почти города не было больше ни единой живой человечьей души, кроме злобных подземных духов – анчуток. Эти пакостные создания часто скреблись, топали и мешали другими виртуозными способами Демьяну спать и спокойно отдыхать.

У анчуток был вредный нрав, они терпеть не могли, когда нарушали границы их территории. Любого, кто посмел им попасться под горячую руку, злопамятная нечисть доводила до нервного срыва. Человека, перешедшего им дорогу, начинали преследовать неудачи, все валилось из рук, жизнь становилась борьбой за выживание в череде несчастных случаев. Иногда анчутки доводили заблудших существ в их место обитания до самоубийства, эта нечисть упивалась своей властью над слабыми духом.

Демьяну здесь, в каком-то смысле, повезло, чистокровным человеком он не был. Поэтому анчутки кривили свои противные рожи, но такую же злобную тварь не трогали. Правда, могли иногда напакостить, но то - по мелочи, да и те, кто свое подобие жизни не ценил. За подобные вольности Демьян мог уничтожать злобных духов десятками, благо, ритуалы в этой треклятой пещере действовали. А остальные дары мужчины – нет. Его тюремщик позаботился о том, чтобы пешка не сбежала в самый неподходящий момент. Теней в пещере тоже не было, ни одной. Что делало из каменных сводов нереалистичные картины, будто из нарисованного мира – свет от магических светильников есть, а тени ничего не отбрасывает. Видимо, на всем пространстве пещеры наложен мощный заговор на крови добровольных жертв – давно забытый наполовину ритуал, наполовину плетение.

Его описание можно найти только в исторических трактатах дохристианской Руси, в главном архиве Стольного царства или по коллекциям представителей Древних родов. Хотя, во времена перестройки многие бесценные артефакты и книги просочились на аукционы лишенных магии и были разобраны по частным коллекциям власть имущих и не считающих деньги олигархов, так не одаренные называют тех, кто сумел разбоем и хитростью подняться до вершины пищевой цепочки, отхватить себе кусок от этой жизни посочнее. Демьяну, за почти сорок пять лет, где только не удалось побывать и каких историй не увидеть и не услышать. Поэтому он был в курсе многих событий. Кровь навов всегда требовала активности и новых впечатлений. Сильные эмоции – вот что сдерживало звериную сущность в Демьяне с рождения. Если бы не появление Карамельки, ему бы, наверное, удалось бы себя контролировать еще немного времени. Девчонка вызывала в нем странные приступы безумия и заставляла кровь бурлить, жаль, что он понял причину так поздно. Знал бы, что Ворошилова – наследница Великого рода, сковал бы временно свою сущность нужным артефактом. Благо доступ к ним у мужчины всегда был. Но сделанного не воротишь, что бы ни говорили приверженцы идиотских теорий о путешествиях во времени.

Мужчина недовольно сплюнул на земляной пол и вышел к очередной развилке. Только заблудиться ему для полного счастья не хватало! Вдруг чувствительный нос уловил чуждый для этого мира с его разнообразием разумных видов запах. Демьян поморщился и подобрался. Кто-то вызвал навов? Его тюремщик решил развлечься?

Но увиденная картина заставила внутренне похолодеть даже жестокого убийцу – за частой металлической решеткой, выкованной в день рождения луны на последний зимний месяц, к каменной стене кандалами было приковано три нава. Все они были еще живы и в сознании. Но оставалось им не больше месяца. Их тела иссохнут до конца, а проклятые души вернутся в чертоги Чернобога. Тела навов, обычно мускулистые и внушительные, сейчас были иссушены, сквозь посеревшую местами обвисшую кожу некрасиво выпирали кости. А руки и ноги безвольно висели на жестких оковах, натирая чувствительные участки тела почти до мяса.

Один из тварей, тот, что был прикован почти в углу, открыл горящие желтыми отблесками глаза и обреченно уставился на того, в чьих жилах текла подобная кровь.

- Полукровка, - почти неразборчиво прошелестел бывший монстр и страшилка для всех одаренных, - тоже попал в его сети?

- В чьи? – прошептал в ответ Демьян, подходя ближе к решетке так, чтобы она не стала обжигать его кожу.

Ведь металл подобной ковки причинял адские муки тем, в ком текла навья проклятая кровь.

- Безумца, который решил подчинить себе хаос и подвинуть богов на их пьедесталах, - криво усмехнулся нав, осмысленно оглядывая нарушителя границ тюремного помещения, - послушай моего совета, беги из этого мира. Найди ход в измерение навов, там тебя не тронут. Так сможешь избежать гнева нашего батюшки и его сестер-братьев, если безумцу удастся воплотить свою идею в жизнь. Хотя я бы однозначно на победу божеств не ставил.

И нав вновь закрыл глаза, погружаясь в подобие сна – дети хаоса не спали по настоящему, даже когда их еще не изгнали из человеческого измерения за грань. Все гораздо хуже, чем Демьян себе нафантазировал. И Карамелька не только может ему не достаться, но и погибнуть в числе первых. Что ж, тогда необходимо собрать всю силу воли, которая еще осталась у мужчины, в кулак, и попробовать пойти на сделку с Нетшиным, чтобы сделать вид, что он хочет спасти этот неидеальный мир от полнейшего уничтожения. Сам он сможет убедить девочку в необходимости покинуть эту реальность. Ведь, если боги будут недовольны и начнут войну, люди, как ни крути, проиграют. Здесь не только миллионы, здесь миллиарды жертв обеспечены, а среди них может оказаться и его Карамелька, которую он еще не успел оценить на вкус. Демьян даже согласен перетащить за грань всю семью Ворошиловой, провести ритуал передачи проклятой крови навов всем им. Его это, конечно, ослабит, но ради такой желанной девочки он готов пойти на некие уступки. Зато Карамелька не будет беспокоиться о родных, она будет благодарна спасителю. Тогда драки не получится, но благодарность тоже имеет свои преимущества. Главное – выбраться из этой дыры.

Мужчина, мрачнее тучи от просчета тысячи комбинаций побега и ухода за грань, в измерение навов, стремительно побрел в выделенную ему «комнату», не замечая испуганные мордочки анчуток и отголосок смертоносной могучей ауры, что продолжала клубиться в сыром и холодном воздухе подземелья, не спеша рассеиваться после ухода хозяина. А на поверхности поднялся ледяной ветер, сметающий остатки снега с темных пород известняка и редких низкорослых хвойных деревьев, заставляя последние пригибаться ниже к земле в поиске защиты от беспощадной стихии. На район сопок надвигалась сильная буря.

- Студентка Ворошилова! – прорезал пространство аудитории визгливый старческий голос, - покиньте класс! Немедленно! Вы уже третью заготовку под артефакт для защиты от сглазов первого уровня запороли! А у нас всего лишь второе занятие! Вон! Хулиганка бессовестная!

Я обреченно собрала учебные принадлежности в свой неизменный рюкзак. И все это под тихие смешки большей части ребят из моей группы. И один осуждающий взгляд подруги.

Наша любимая Ботаничка разорвать меня на крохотные кусочки готова, судя по блеску серых глаз и плотно сомкнутым губам. А что я сделаю, если с первого занятия артефакторикой, которую я очень ждала, к слову, мы с пожилым и вздорным профессором сильно невзлюбили друг друга? Он меня за то, что нечаянно облила его ледяной водой, когда пыталась Хлыща проучить. Я его за то, что к директору отправил. Ну а там, как обычно, наказание в виде хозяйственной помощи, чтоб ей уже пусто было! И теперь вот артефакты не получаются, предмет не понимаю. Глупое созерцание криво вырезанной деревяшки, придание ей формы, вливание своей энергии. Ну, вы поняли? Ни одна попытка успехом не увенчалась.

Выдохнула устало, прижалась к холодной стене, стоило лишь покинуть аудиторию, прикрыла глаза. Приятно познакомиться, я – Аля Ворошилова, та, которая последние две недели представляла собой ходячую катастрофу.

Как говорится, ничто не предвещало беды. Узнала о магии, что спала внутри меня, отправили в колледж для таких же одаренных. Нашла друзей, влюбилась, неудачно, правда, но это не самое главное в жизни, привыкла к миру, наполненному мистикой, суевериями и странными порядками. Сейчас же подходила к концу вторая неделя второго семестра моего второго курса в этом треклятом колледже, что стал для меня генератором проблем. Вы тоже заметили странность в этой цифре? Ощущала себя на пороге новых проблем, и добром для меня все это не обернется.

На следующей неделе состоится очередной день всех влюбленных, что заранее вогнало меня в депрессию. Опасения по поводу того, что мог выкинуть мой лучший друг, бередили душу. Хоть прошел месяц с тех пор, как он напомнил о своих чувствах, в последние дни будто затаился. От его мимолетных взглядов меня подташнивало, и хотелось подправить чью-то не в меру смазливую мордашку все сильнее.

Только это все позерство, на публику. Сосущая пустота внутри так и не отпустила. Будто часть меня выпили досуха, отрезали и выбросили.

Частично мне удалось сковать боль утраты после смерти родителей. Только любой жалобный взгляд становился для меня “красной тряпкой”. Если бы не брат и друзья, я бы половину колледжа к целителям отправила! Витя, к слову, спасался от удушающего горя в целительстве. В последнее время он стал раздражительным и постоянно огрызался. Даже Васька-Ураган, которая иногда пыталась смутить забавного, по ее мнению, мальчика, попадала под его отрицательное настроение. А я видела, что девочка его очень даже заинтересовала, хоть братик и молчал, как партизан. Я решила его не трогать. Каждый должен сам справиться со своим горем. Ну, а если совсем не получается, то просить помощь в таких случаях совсем не зазорно.

Я сощурилась на привычную непогоду за окном, будто сама природа взъелась за что-то на одаренных магией и сам магический колледж. С Нового года метели и вьюги почти не прекращались, хоть и обещали солнце в середине января. Лишь ненадолго затихали, не били в стены снежными плетьми, давали возможность выйти наружу и не кутаться в шарфы.

Правда, в непогоде тоже свои плюсы имелись – Прапор не расчехлил лыжи, поэтому зарядки у нас временно отменили. Только борьбу включили дополнительно, вместе с боевиками и Рентгеном. Ходили мы теперь с синяками разной степени насыщенности под смешки старшекурсников с остальных факультетов. Они-то к экзаменам готовились, к выпускным, их освободили. Халявщики.

Хмуро поежилась от забравшегося за шиворот сквозняка и потопала в единственное место, где мне хотелось находиться – на кухню к почтенным хранителям замка, домовым по-иному. У них тепло, сытно и с Веником поспорить можно.

Вспомнился наставник и его замученный внешний вид. Когда он спал-то вообще? После похорон я его ни разу не видела. Даже некромантию отменили на месяц, отчего Тома-Привереда громко возмущалась на всю гостиную и порывалась идти разбираться с самим директором-Богатырем, правда, на нее мало кто внимания обращал. Все остальные радовались, что лицезреть вредного и пугающего учителя не надо.

- Опять наказали, лиходейка? – первое, что промурчал Веник, когда увидел меня своим зеленым глазом из-за главной печки.

Второй он под лапой скрыл и хвостом вильнул, стоило мне войти.

- Выгнали, - буркнула я, пуляя рюкзак под стол, и села на свое любимое место у маленькой топки в углу.

- Будешь кушать? – осведомился Потап – низкорослый, в половину руки, спорый домовой.

Волосы покрывали его с ног до головы, поэтому сложно было разглядеть черты лица. Он больше барабашку напоминал, чем хранителя замка, но ему прощался его внешний вид, потому что Потап поспевал везде. И у дворовых он первый помощник, то сирин приголубит. Да так, что из-за ее нечеловеческих воплей мы уснуть не могли в своей башне почти до рассвета. То за всеми отходы прибирал, пока дед Степан гонялся за индриком по всей территории колледжа. Лешему часто помогал, вот неугомонный мужичок. А теперь и меня кормить собрался.

- А дед Кузьма где? - протянула я нехотя, опустила руки на столешницу и положила на них свою многострадальную голову.

- Да… - глаза Потапа забегали, а я напряглась.

- Занят он, - протянул вместо замявшегося духа Веник, - тебе зачем?

- Просто спросила, - нахмурилась я, - случилось чего?

- Ты лучше похлебки мясной отведай, - потерся о ноги первый лентяй колледжа, когда только переместиться ко мне успел? - она сегодня изумительный вкус имеет.

- А ну рассказывай! – подскочила я на табурете, хватая Веника за огромную морду.

Кот-домовой присел на пятую точку и опустил уши, но продолжал упорно молчать. Я сейчас этих партизан как ветром сдую! Задумали от меня скрывать что-то.

- Не мучь духов, хулиганка, - прозвучало грозное от входа.

Я отпустила струхнувшего Веника и быстро обернулась. Дед Кузьма был странно хмур и трезв.

- Доброго здравия, дедушка, - поклонилась я, как Васька-Ураган учила, чтоб уважить нечисть.

- И тебе того же, - Кузьма плюхнулся на первый попавшийся табурет и достал из закромов свою настойку, но наливать отчего-то не стал.

- Что случилось? – подошла я ближе.

- Ничего экстра-ор-ди-нар-но-го, - еле выговорил домовой, - тьфу, что за слово басурманское? Научишься от вас, бездарей, всякой пакости… Некромант твой с истощением у Мишки валяется, я его откармливать ходил.

- Как с истощением? – даже голос сел от волнения.

- Вот так вот, загонял его нашей страны голова по всяким поручениям, - цыкнул домовой в сторону Веника и откупорил свою бутыль, - а парень на скелет теперь похож. Вот вставлю я Мирославу по первое число! Узнает, как ценных сотрудников деспотам одалживать!

Я схватила свой рюкзак и подорвалась к выходу.

- А как же похлебка? – грустно протянул Потап, ставя на стол глубокую миску с ароматным варевом.

- Я в обед к вам забегу, - бросила я на бегу.

Желание увидеть некроманта победило жалость и возмущенное урчание пустого желудка.

- Оставь ее, Тапыч, - хмыкнул за моей спиной дед Кузьма, когда я уже возвращала кухонную дверь на место, - люб человек ей важнее набитого живота.

В коридор я вылетела красная как рак. И чего вредные духи привязались? Наставник же обо мне позаботился, когда мне нужно было, почему бы мне не помочь, когда ему плохо?

Крыло целителей меня встретило тишиной и пустотой. Неужели, дед Кузьма соврал про Сатану? Я несмело огляделась и прошла к стойке дежурного целителя. За ней также никого не обнаружилось. Куда все разбежались опять? Вот всегда этих помощников дяди Миши по всему замку ищи!

Когда я уже с самыми серьезными намерениями отправилась в кабинет главного целителя, на мои плечи мягко опустились чужие ладони, а уха коснулся чуть хриплый шепот некроманта:

- Ворошилова, ты чего не на занятиях? Наказание решила авансом от меня получить за прогул?

По телу прошлась волна дрожи, а сердце заколотилось у самого горла. Даже сквозь плотную футболку я ощутила жар его рук, будто раскаленное железо приложили.

- Лука Русланович! – выдохнула я и топнула ногой от неожиданности, - зачем опять подкрадываетесь? Вы так желаете, чтоб у меня сердце от страха остановилось?

- Нервишки лечи, маленькая, - хмыкнул он, прижимая меня теснее, - у Миши есть отличная настойка успокоительная. И, вообще, на губах еще молоко не обсохло, а ты уже вся дерганная.

- С вами поведешься, - фыркнула я и, дернув плечом, отстранилась.

Это позволило развернуться и приглядеться к некроманту внимательно. Наставник имел сероватый оттенок кожи и темные круги под глазами. Больше ничем свое внутреннее больное состояние не выдавал, прожигая меня загадочным взглядом своих неизменно темных глаз. Будто глаза сами могут цвет менять, ага.

- Чего прогуливаешь, непоседа? – принял он осуждающий вид и скрестил руки на груди, отчего стало неуютно.

Наставник, и так возвышающийся надо мной, навис темной горой. Я сглотнула и невольно отступила на пару шагов назад, пытаясь унять взбесившееся сердце.

- С артефакторики выгнали, - сдавлено призналась я, вжимая голову в плечи, от некроманта могла последовать любая реакция.

- И за что же тебя невзлюбил уважаемый Иван Пантелеевич? Он же ни на кого голос никогда не повышал, - наигранно удивился Сатана и грозно поиграл бровями, - ну, насколько я помню, - добавил он с искорками веселья в голосе, за что мне сразу захотелось его придушить.

Наставник отчаялся скрыть ухмылку и, посмеиваясь в кулак, занял разобранную койку. Он тут же вытянул ноги и поерзал, посматривая на меня выжидающе.

- Я заготовки испортила, - призналась я нехотя, приближаясь к кровати на опасно близкое расстояние.

- Даже так? – выгнул левую бровь Сатана, закладывая руки за голову, - я знаю, что тебе доверять хрупкие вещи нельзя, но чтобы заготовки портила. Это умудриться надо.

Я насупилась и скрестила руки на груди, прожигая мужчину злым взглядом. Опять насмехается, садист старый. Зачем пошла самочувствием его интересоваться? Ничего страшного с ним не случилось. Язвит и издевается в своем репертуаре.

- Я не виновата, что деревяшки так на мою энергию отреагировали, - буркнула я обиженно, - я, как началась учеба, вообще свои дары очень плохо контролирую. Кроме некромантии мне стабилизировать не удается ничего, - все же пожаловалась, не удержалась от его проникновенного взгляда.

- Когда это началось? – подобрался наставник, хмуря лоб.

- После похорон, - тихо призналась я, - половину экзаменов чуть не завалила.

- Ты сильно переживаешь?

- Не то чтобы, - я понуро опустила плечи, притворяться перед Сатаной получалось плохо, это не для Игоря с Кувалдой веселую улыбку изобразить, - просто пусто как-то мне и грустно.

- Иди ко мне, - огорошил он, отчего я округлила глаза и уставилась на учителя, как на восьмое чудо света.

- Простите? – решила уточнить, мало ли, мне померещилось.

- Я сказал, подойди сюда и пристраивай свою тушку рядом, я замерз, - Сатана для убедительности даже похлопал ладонью по постели рядом с собой.

- Вам голову контузили на задании мага-правителя? – ляпнула я недоверчиво, делая полшага назад.

- Какая осведомленная о моей жизнедеятельности заноза, - хмыкнул наставник.

А в следующий момент я уже оказалась под его боком. Даже пикнуть не успела, как он меня подхватил и пристроил рядом, плотно прижав к себе. От знакомого запаха тут же закружилась голова, а тело наполнилось предвкушением и жаром.

- Вы чего творите?! – я забарахталась с перепугу, пытаясь вырваться. – Сейчас кто увидит, проблем не оберешься!

- То есть тебя только свидетели волнуют, а сама ситуация нет? – хмыкнул наставник мне в самое ухо.

Я покраснела и затихла, когда мужчина слегка прикусил мою мочку. Ну вот, я теперь совсем ничего не понимаю.

- Аля, ты же помнишь, что я тебе говорил про себя и свой противный характер собственника? – заставляя меня трепетать, прошептал Сатана, - я от своих слов не отказываюсь и репутацию чту, как ты знаешь.

- У вас семь пятниц на неделе, Лука Русланович, - прошипела я, пытаясь заглушить смущение злобой, - не поймешь, всерьез вы или опять шутите с целью поиздеваться.

- Тогда забери назад свои слова о том, что я тебе нравлюсь, маленькая, - его голос был крайне серьезен, а в тоне слегка угадывалось беспокойство, - может, отстану?

- Не дождетесь! – твердо выдала я, пытаясь заглянуть наставнику в лицо.

- Тогда не жалуйся, - выдохнул он мне в ухо, а его руки прошлись вдоль моей спины.

Я, наконец, смогла отстраниться от его груди, чтобы взглянуть в глаза. Она оказался так близко, что дыхание перехватило. Хвойный запах щекотал нос, заставляя дышать глубже, а приоткрытые губы мужчины оказались совсем близко, в считанных сантиметрах от моих. Я даже ощущала его горячее дыхание, будоражащее до глубины души. Неужели, наставник собирался меня поцеловать?!

Задуматься, зачем ему это понадобилось, пульс, бухающий в ушах, не позволил. Я задержала дыхание и прикрыла глаза, замирая, как перед прыжком в пропасть, а внутри все трепетало и переворачивалось. Объятия стали почти болезненными, а сердце стучало так громко, что я не слышала ничего вокруг. Только тепло его объятий, пьянящее дыхание и горьковатый привкус запрета.

Вдруг входная дверь целительского крыла громко бухнула о стену. Я вздрогнула всем телом, вывернулась из ослабевших объятий, вскочила с кровати и отскочила от кровати наставника подальше, чуть не расчертив каменный пол носом – споткнулась о свой же рюкзак. Хорошо, за спинку соседней кровати кое-как уцепилась. Биение сердца, напоминающее автоматную дробь, оборвалось, замерло, а душа тут же ушла в пятки. По спине прошелся холодок, а в голове застучала паника, вместо годных оправданий.

- Не помешал? – злобно и насмешливо поинтересовался брат.

А вошел именно он, поймав мой перепуганный взгляд. Он был встрепан, собран и впервые в жизни зол до чертиков. Неужели, ревность братскую проявить решил?

- А, Ворошилов, - хмыкнул наставник и заметно расслабился, - конечно, помешал. Решил за сестрой своей следить? Или тебя тоже с урока выгнали?

Витя поднял в удивлении брови, а его злость разбилась о невозмутимость некроманта. Брат сглотнул, я заметила, как дернулся его кадык, и перевел озадаченный взгляд на меня.

- Нет, - протянул он, наконец, - а ты опять учудила чего, сестра бедовая?

Внешне брат остыл, видимо, опасался недовольства некроманта, и направился в сторону комнат главного целителя.

- Как обычно, - буркнула я в сторону, не зная, куда деть глаза, - все ломаю и порчу.

Братик хмыкнул, бросил на некроманта полный отвращения взгляд и сообщил мне хмуро:

- Мы с тобой потом поговорим, сестра.

- Многообещающе, - скривил губы в ухмылке Сатана, отчего братик повел плечами, - я, между прочим, энергию у нее позаимствовать хотел, а ты все в меру своей испорченности понял.

Теперь разозлилась я, вот гад противный! Опять играть с моими чувствами вздумал?!

- Обойдетесь, дорогой наставник, - процедила я сквозь зубы, - я о вас вообще больше беспокоиться не буду!

- Жадина, - хмыкнул мужчина и прикрыл глаза, состроив оскорбленную невинность.

Вот точно его контузили или чем-нибудь накачали. Например настойкой деда Кузьмы. Хоть я и не ощутила запаха алкоголя в его дыхании. От таких мыслей меня снова бросило в жар, отчего злость волной прошлась по телу.

- Если никто не против, пойду на менталистику, пока меня и оттуда не выгнали, - пробурчала я, крепко сжимая лямку поднятого рюкзака.

Останавливать никто не стал, брат ушел в свою временную комнату, передумав тревожить старшего целителя, а наставник даже позы не сменил, ухмыляясь чему-то с закрытыми глазами. Я уже почти покинула целительский отдел нашего колледжа, как меня догнало тихое:

- Спасибо, что пришла, маленькая.

Злость будто испарилась, все внутри затрепетало, а в животе будто бабочки запорхали. Я обернулась и несмело улыбнулась, пытаясь прочитать его выражение лица на таком расстоянии. Мужчина смотрел прямо на меня и еле заметно улыбался. От его взгляда стало вдруг тепло и уютно, как никогда.

- Я вечером еще приду, - сказала вдруг под порывом нахлынувших чувств, - проверю, как вы деда Кузьму слушаете.

- Договорились, только я в своих комнатах к вечеру буду, помнишь, где они находятся?

- Помню, - снова вспыхнула я, - тогда не пойду. Вы ясно сказали в прошлом году, что девушке в комнатах холостого мужчины делать нечего.

- Теперь боишься меня? – голос наставника прозвучал хрипло, отчего низ живота окутало жаром, а меня будто током ударило.

- Невинность блюду, мало ли, вы решите не только поцелуями свою энергию восполнять, а меня замуж потом никто не возьмет.

- Так выходи за меня, - криво ухмыльнулся наставник.

- Делать мне нечего, - буркнула растерянно и спешно хлопнула дверью.

Радость волной окатила мою измученную душу, но лишь на миг. Наставник бы ни за что не сказал такое всерьез. Верить ему - делать больно своему сердцу. Я ведь не раз уже обжигалась.

Я стиснула зубы, заталкивая подальше чувства. Нечего о глупостях мечтать, потом больнее будет. Ускорив шаг, я пыталась восстановить дыхание и сердцебиение до следующего урока. Звонок-то с предыдущего уже был, а вопросов о моем странном состоянии мне не хотелось. Придумывать объяснения лень.

Лука

Как же ему хреново. Тело будто скручивает в жгут, а кости ноют так, что хочется завыть, а не изображать из себя ироничного змея Огненного. О том, что сделал и наговорил в агонии, думать не стал. Заноза и так считает его агрессивным идиотом. Лука порывисто выдохнул и свернулся в позу эмбриона, пытаясь унять боль.

Ему не повезло в последнюю вылазку. Отряд тайной службы под его командованием столкнулся с дикими волкодлаками на границе Хабаровского края. Именно там артефакт в отделе инноваций и научных изысканий при правительственной палате под носом у Всеволода зафиксировал след Тьявы. Но, убийца обнаружен не был, а немногочисленный отряд попал в засаду. Запланирована она была навьим потрохом или нет, выяснить не удалось.

Из всего отряда выжили только трое, он, молодой лейтенант и старый вояка – Рамир. Он служил еще при отце Луки, правда, тогда зеленым был, только пришедшим после колледжа по обязательному распределению. В магическом сообществе тоже тогда переняли некоторые социалистические устои, обязательное трудоустройство было в числе первых. Рамир так и остался на опасной работе в группе быстрого реагирования. “Прикипел душой” - как сам порой говаривал за стопкой крепкого самогона.

Волкодлаки здорово их потрепали, резерва не хватило ликвидировать их всех. Да, и незачем. Диких обычно никто не трогает. Правда, живут они разрозненными стаями в специально обозначенных районах, за территорию не выходят. То место, куда вывел Луку и отряд пространственный коридор, было километрах в трехстах от земель волкодлаков.

Мужчина резко открыл глаза и замер. Он старался проанализировать все, что случилось после их прибытия. Вот метель чуть не сбивала с ног тренированных ребят, вот за воем непогоды они пропустили тот момент, когда их окружила стая волков. Огромных, с безумными глазами и ощеренными пастями. Стоп. А что пряталось за безумием этих полуразумных тварей? Тогда размышлять было некогда, а сейчас мужчина измученно опустил веки и попытался в деталях воспроизвести короткий бой, закончившийся многочисленными потерями с обеих сторон.

Из-за снега движения различались с трудом, все, будто в тумане. Вот двое юнцов, еще вчерашних студентов, отчаянно бросились на пятерых тварей. Лука что-то кричал, но его крик потонул в завываниях ветра и рыке волкодлаков. Один из волков упал навзничь с развороченным боком – это Рамир, пытаясь спасти желторотиков, кинул припасенный заранее артефакт из разрыв-травы. Мужчина преклонных лет мало одарен магически, зато артефакторику знал в совершенстве, лет десять назад он стал общепризнанным мастером. Делал даже редкие артефакты на заказ. Например, браслет, что красовался на руке его занозы до сих пор, сделал именно Рамир. Никто бы не добился, чтобы такой чувствительный к окружающей обстановке предмет проработал больше месяца. А артефакт работал, значительно хуже, правда, но работал. Еще несколько недель может протянуть.

Он мотнул головой, отгоняя мысли о занозе, и вновь сосредоточился на битве. Один из рядовых упал замертво, навеки лишившись головы – один из волков ее просто снес острыми, как лезвие бритвы, когтями. Его напарник беззвучно закричал, но метель унесла звук его голоса, поэтому получилась жуткая пантомима, и бросился с криво сплетенной боевой вязью на убийцу друга. Промахнулся, его туловище перекусили поперек, видимо, это пара волкодлака, убитого артефактом Рамира, потому что в воздухе даже сквозь расстояние ощутилась ярость волчицы, оставшейся без пары. Лука прервал ее мучения, просто перерезав нити души, соединяющие плоть и дух. Тут же поморщился от всплывших в памяти воспоминаний принудительно изгнанной из этого мира души зверя. Некромант сплюнул кровавую слюну и временно запер чужую память в отдельный угол своего мозга. Принудительное изгнание оказалось на пределе его сил. Это высшая некромантия – мало кто так мог. Да и редко пользовались некроманты таким сомнительным приемом, после которого ополовинивался резерв энергии, и харкалось кровью.

Лука резко распахнул глаза, возвращаясь к реальности из тяжелого воспоминания. Паника – вот что было за безумием волкодлаков. Они бежали куда-то, спасались от чего-то настолько пугающего, что напали на одаренных, ища смерти. Плохой знак. Если дикие бегут с насиженных мест, как крысы с тонущего корабля, то что-то должно случиться масштабное. Как в прошлое восстание революционеров и поклонников хаоса. Отец рассказывал тогда еще «зеленому» юнцу, что нечисть и твари стали вести себя странно, покидать свои поселения, нападать на мирных жителей просто так, без желания добыть пропитание или утолить жажду.

- Хватит изображать из себя труп не первой свежести, - наигранно недовольно проворчал Михаил, пряча за иронией беспокойство, - тебя не настолько серьезно ранили.

- Зато яд обращенных в зверье бывших людей очень даже конфликтует с моей энергией некроманта. Меня сейчас в бараний рог скрутит, Миш, если ты не вольешь в меня обезболивающее, в двойном размере, - криво ухмыльнулся мужчина в ответ, пытаясь принять более ровное положение на кровати.

- Боюсь, не сильно поможет, - выдохнул целитель сочувственно, - у тебя на обезболивающее уже иммунитет выработался. Тебе придется терпеть еще шесть часов, пока яд полностью не выйдет.

- Мне, конечно, не привыкать, но хотелось бы облегчения, - мужчина через силу сел и свесил босые ноги на пол, - плесни тогда настойки Кузьмы, будь другом.

- Нельзя, - поджал губы Миша и пристыженно опустил глаза, - я вколол тебе лекарство неодаренных, которым боли у раковых больных облегчают. Выпьешь рюмку – попрощаешься с печенью.

- Не нагнетай, - отмахнулся Лука, медленно сползая с кровати, - у меня крепкий организм. Я с Кузьмой полгода пил, не просыхая, когда осознал смерть отца и своих безумных поступков, не подох же от паленого спирта.

- Вспомнил, - хохотнул целитель, помогая другу не упасть, - у тебя еще тогда молоко на губах не обсохло, о состоянии здоровья внутренних органов задумываться.

- Зато кровь врагов очень даже, - еле слышно процедил Лука и громче добавил, - не будем вспоминать годы моей безумной юности. Я ведь и тебя тогда чуть не лишил жизни, помнишь?

- Конечно, - помрачнел целитель, - ты был похож на посланника Грани и Хаоса одновременно, а не просто сильным некромантом, дурачина. Пойдем, отправлю тебя в твои комнаты, чтобы не распугивал мне пациентов своей страшной рожей.

- Запечатай мой вход, как уйдешь, - отвел глаза Лука, - я не хочу, чтобы меня беспокоили.

- Хорошо, друг, только кого-нибудь из домовых отправлю к тебе с порцией лекарства.

Некромант с трудом кивнул. После перехода Михаил сгрузил его в удобное кресло и без слов покинул комнаты Луки. Рядом потрескивал камин, а на столе стоял пузатый чайник с ароматным чаем. Запах мяты и ромашки тут же наполнил легкие. Мужчина устало сомкнул веки и провалился в тревожный сон, наполненный болью и чужими воспоминаниями, воспоминаниями тех, кого он лишил жизни когда-то.

Я упорно ковыряла дырочку в стене родной комнаты, съедая себя изнутри сомнениями. Очень хотелось проведать наставника, узнать, как он там, стало ли ему лучше? Но тот факт, что учитель будет вечером в своих комнатах, да еще и в одиночестве, заставлял меня непроизвольно краснеть и дрожать, то ли от волнения, то ли от предвкушения чего-то запретного.

- Долго будешь имущество казенное портить? – флегматично поинтересовалась входящая в комнату Варя, - тебя такими темпами не только прибираться везде заставят, но и капитальный ремонт замку проводить.

- Когда ты язвой стала? – буркнула я недовольно, косясь на нахмуренную и чем-то озабоченную подругу.

- Когда Богатырь отверг, - отвела она глаза и, присев на свою кровать, тут же свернулась комочком на ней, поджав ноги и обхватив себя руками.

Я аж подскочила на месте и повернулась всем туловищем к Варе. Та через силу сдерживала слезы, подбородок у девушки дрожал, но она упорно старалась выглядеть сильной.

- Что случилось? – обеспокоенно спросила я, подсаживаясь к одногруппнице и несмело ее обнимая, - когда?

- Не сегодня, - пробормотала девушка, утыкаясь лбом в мою ляжку, - это давно случилось, на каникулах еще. Сегодня я их застукала в учительской, с Ангелиной Вячеславовной. Они страстно целовались. Меня не заметили даже.

- Да, не ходи ты туда, вечно кого-нибудь застукаешь, - хмыкнула я невесело, поглаживая подругу по голове в попытке успокоить.

- Сердце на куски разламывается, Аль, - всхлипнула она, прижимаясь ко мне теснее, - как пережить-то? Я ведь столько лет его боготворила, а он… Он даже не помнит о моем существовании основную часть времени. Тебя Сатана хоть ненавидит иногда…

Я фыркнула, да уж, нашла с кем сравнить.

- Он издевается больше, Варь, - решила я облегчить страдания девушки хоть чем-то, - то игнорирует, то целует…

Варя резко села на кровати и уставилась на меня круглыми глазами. Даже слезы куда-то делись и всхлипы. А я нахмурилась от того, что лишнее сболтнула. Не люблю я личными переживаниями делиться ни с кем, домовые не в счет, они, интриганы, хитростью выудили. Не привыкла. Даже с мамой при ее жизни ничего про Максима не рассказывала и совета не просила.

- Ты не подумай, - пошла я на попятную, - он один раз меня из лап Демона вытаскивал, второй в чувства приводил, а в третий энергией тьмы делился.

- Для этого необязательно целовать, дурочка, - хмыкнула Варя, утирая остатки слез, - он тебя разводит, как новорожденную. А ты еще меня учишь, как отношения заводить.

- Ничего я не учу, - буркнула я, - Сатана, вообще, сегодня замуж позвал.

Что-то грохнулось. Я резко обернулась, теряя остатки обиженного выражения, состроенного для того, чтобы нетактичная подруга устыдилась. Варя с глазами чуть ли не больше оправ своих очков сидела попой на полу с другой стороны кровати и смотрела на меня с таким потрясением, что я испугалась за ее здоровье. Вдруг, удар хватит?

- С-серьезно?

- Да, - вздохнула я, возвращаясь на свою кровать, - только он пошутил опять, чтобы меня смутить, хрен старый!

- Вот по твоим рассказам Сатана вообще не такой, каким видим его мы, - несмело улыбнулась Варя, вставая с холодного пола, и сунула ноги в валенки, добавив, - подумай, может, ты все же ему не безразлична?

- Я над этим уже всю голову сломала с первого семестра. То он говорит, что постоянно обо мне думает, то презрением окатывает и губы в отвращении кривит, а сегодня под бок в целительском крыле подмял и за ухо укусил, - сдала я учителя с потрохами, видимо, предел терпения мной был достигнут, и пора с кем-то делится.

- Даже так?

- Не фантазируй, он энергию мою умыкнуть хотел, - разбила я мечты глупо улыбающейся Вари, что она там себе представила? – и, вообще, куда собралась-то? Отбой через час.

- Пойду Лису из транса вытащу, - пояснила девушка, накидывая на плечи шаль, - она сегодня что-то долго.

- Я с тобой, - подорвалась я, вот и повод не ходить к некроманту вечером!

- Пойдем... – Варя договорить всю фразу не успела, дверь нашей комнаты резко распахнулась и ударила подругу по лбу.

Девушка ойкнула и схватилась за пострадавшую часть тела, хорошо, очки не задело. А из-за двери высунул голову чем-то взбудораженный Вадик. Увидев снова всхлипывающую Варю, наверное, удар был не слабым, он напрягся и быстро произнес:

- Прости, Ступкина. Я не специально.

Варя лишь еще раз всхлипнула, посмотрев на парня исподлобья. Я б от такого взгляда тут же бы самоиспепелилась, а у Вадика только уши покраснели, кремень. Девушка взгляд не отвела, все больше злясь, а друг пытался состроить виноватое выражение лица, только выходило у него как-то смущенно.

- Чего ходишь к нам без стука? – решила я прервать их странное переглядывание, - вдруг, мы тут голые стоим?

- В такой-то холод? – парень перевел на меня взгляд с явным облегчением, но тут же поправился, заметив наши с Варей прищуры, - простите, больше не буду. Просто там Волку плохо, мы понять не можем что с ним.

- А к целителям ходить не пробовали?

- Он не пускает, корчится на полу, но звать кого-то взрослого не дает.

- А мы чем поможем? – Варя убрала руку со лба и шмыгнула носом, дверь оставила ей на память маленькую царапину и будущую шишку.

- Он попросил Алю позвать, - пожал плечами парень, - вы, что встречаетесь?

- Нет, - нахмурилась я, вспоминая все с волкодлаком наши недолгие разговоры, - мы за полтора года общались-то от силы раз десять.

Я вздохнула и, послав озадаченный взгляд Варе, поспешила за покинувшим наши скромные хоромы Вадиком. Кто додумался этого молчуна послать? Из него ведь подробности никогда не вытянешь и щипцами раскаленными.

Волк валялся на полу за диваном, поближе к камину. Он не издавал ни звука, но было видно, что парню крайне больно. Лицо одногруппника было покрыто испариной, а ногти с силой впивались в предплечья. Глаза были зажмурены, скулы сведены.

Около него собрался растерянный «комитет по чрезвычайным случаям» в лице Игоря и Кувалды, рядом беспокойно мельтешила Цветочек, заламывая руки и причитая. Опять переигрывает, артистка.

- Что с тобой? – спросила я, подойдя к болезному ближе.

- Аля? – он открыл свои глаза с почти вертикальным зрачком сейчас, - могу я попросить тебя об одолжении?

- Целовать не буду, - ляпнула я, отчего получила пять озадаченных взглядов и один ехидный – Варин, чей еще-то.

- Я не просил, - выдавил парень через силу, справляясь с секундным замешательством, - мне надо только немного твоей древней крови, чтобы Зов родни перекрыть.

- С дуба рухнул?

- Я потом все объясню, - Волк стал дышать через раз, а ногти на ругах заметно удлинились.

- Мне вену резать?

- Нет, достаточно капли из пальца.

Я вздохнула и протянула требуемую конечность Варе, они на целительстве, вроде, плетение скальпеля проходили? Или такого в природе нет? Подруга лишь вздохнула и ткнула меня обычной швейной иголкой, изъятой откуда-то из закромов декольте.

- Тебе зачем швейные принадлежности? – удивленно поинтересовалась я, присаживаясь на корточки перед парнем.

- Не все можно зашить бытовыми плетениями, - покраснела девушка, тут же пряча свое «сокровище» и нервно закусив губу, - да и использовать я ее хотела для артефакторики.

Ответить я не успела, почувствовала лишь, как мне чуть не выдрали палец под корень, и опрокинули на спину. Вот я спокойно сижу, а в следующую секунду уже валяюсь на полу, придавливаемая весом не до конца обратившегося волкодлака. Цветочек визжит на пару с Варей, а парни оперативно плетут вязи заклятий, отскакивая от еще недавнего человека.

- Прости, - полу прорычал, полу прохрипел Волк, неуклюже с меня сползая спустя томительное мгновение, - не смог до конца контролировать себя.

- Ты что сделать хотел? – выдавила я из себя.

- Твоя кровь заставила мой разум помутиться еще больше, чем есть. Я не думал, что она настолько древняя, - и отрубился, принимая вполне человеческий вид, правда, излишне бледный.

Я ошарашено приняла сидячее положение и отстраненно сообщила:

- Я вас, парней, ненавижу. В монастырь лучше уйду.

Игорь прожег возмущенным взглядом, а Вадик с Кувалдой потащили бессознательного Зиновия на его койко-место. Цветочек как-то драматично вздохнула и упала в стоящее за ее спиной кресло, вот точно Большой Театр по ней плачет. Варя же протянула мне руку, помогая подняться. Насыщенный вечер, ничего не скажешь. Всего-то к наставнику в гости не пошла, а меня тут чуть не сожрали, залили слезами и окатили ревностным взглядом. Хочу к барабашкам переехать, там проблемы побоятся меня искать.

Наутро нам сообщили, что Волка отправили в Стольное царство в главный Госпиталь. И как теперь узнать, что парень в виду имел? Меня же любопытство заживо сгрызет, пока я возвращения странного молчуна дождусь.

- Чего это вчера Волков тебя звал? – тихо пробурчал мне почти на ухо Игорь, который опять хитрым путем сел рядом со мной на уроке «Проклятий и сглазов второго уровня» с бессменным сморщенным старым стручком за столом преподавателя, имени его я, конечно, не помню.

Я недовольно воззрилась на парня, возмущаясь его бесцеремонностью, мало того, что рядом уселся без спроса, так еще и слушать мешал. И что, что я достопочтимого Стручка не понимала, меня его брюзжание в состояние умиротворения вгоняло. И пусть бьющийся над моей концентрацией Завуч локти кусает, у Стручка лучше получалось настроить меня на медитативный лад.

- Тебе-то что? – прошипела я в ответ так же тихо.

Учитель, может и стар уже, но слух у него острый, вечно всех подлавливает, кто болтает.

- Ответь просто, тебе сложно? – покраснел ушами парень.

- Кровь ему моя нужна была, - закатила я глаза, дотошный какой.

- Почему твоя?

Ага, то, что кровь волкодлаку нужна, его не удивляет, а то, что моя – прямо шокирует.

- Потому что она древняя.

Игорь смешно захлопал глазами.

- Молодые люди! – донеслось до нас от преподавательского стола грозное, правда все еще скрипучее и брюзжащее, - опять вы мешаете занятие вести! Встали быстро! И покинули аудиторию, директора на вас не хватает.

- Мы больше не будем, - заканючила я, вытягиваясь по струнке и строя просящий взгляд, - простите нас, пожалуйста.

- Безобразники, - погрозил нам сухоньким кулаком Стручок, - если вы у меня экзамен с первого раза не сдадите, вообще на второй год оставлю! Сели и молчим до конца урока!

Я лишь обреченно вздохнула и плюхнулась обратно на стул, отодвинувшись от нахального парня подальше. Я точно никогда эти сглазы не сдам, особенно с такой проблемной энергией. Игорь рядом возмущенно сопел, но благоразумно молчал, ему тоже к директору не хотелось.

- Чего вы опять старика многоуважаемого до истерики доводите? – хмыкнул после урока Прынц, - вот екнет у него сердечко, кто сглазы вести будет?

- А что, он один единственный учитель остался по этому предмету? – фыркнул уязвленный Игорь.

- Все может быть… - загадочно ухмыльнулся аристократ и, обняв надменную Прынцессу за талию, почесал в сторону кабинета естественных наук.

По какой-то неясной мне причине в этом семестре нам добавили вполне себе обычную математику, русский язык, физику и биологию. Вот зачем одаренным это надо? Хотя, Богатырь, вроде, говорил когда-то, что простым наукам нас тоже учить будут, чтобы желающие могли в ВУЗы немагические поступить. Надо Витю обрадовать, может, он захочет вернуться к инженерии? Вспомнив о брате, помрачнела. Он же мне головомойку обещал, папочка, блин, нашелся. Какое ему, вообще, дело до того, с кем я на кровати лежу и обнимаюсь. Мне восемнадцать скоро, имею право. Я же не ограничиваю его в общении с противоположным полом!

В этот день брат не объявился с обвинениями, про Волка подробностей тоже не было, а вредный Веник сообщил, что Сатана снова покинул колледж. Либо у наставника такая быстрая регенерация, либо кто-то опять себя загнать хочет. Он уже не молод, как скрючит его, что мне тогда делать? От мыслей о том, что и наставник может за родителями последовать, на сердце стало горько и тоскливо. Я ведь даже еще в чувствах своих ему по-настоящему не призналась и его ответ не услышала. А думаю о расставании навсегда.

- От твоего вида сейчас пельмени прокиснут, - поддел меня Кувалда, сидящий напротив за обеденным столом.

Мы как раз все дружно пришли ужинать после изматывающих уроков.

- А ты их не ешь, - парировала я равнодушно, - легче в двери пролезать станет.

- Я девчонка что ли, об объемах заботиться? – хмыкнул парень, засовывая в рот большую пельменину, и неразборчиво продолжил, - фто флуфилофь-то офять?

- Тоска взяла, - пожала я плечами, отодвигая от себя почти нетронутую тарелку с расстегаем.

Мда, если у меня аппетит пропал, то дела совсем плохи. Ворошилова, соберись! Чего, действительно, расклеилась? Никто больше не умер, замок на месте стоит.

- А что у нас в выходные? – более оживленно спросила я, своровав у Кувалды последний пельмень.

Одногруппник посмотрел возмущенно, но назад не отнял, только тарелку свою отодвинул от меня подальше, даром, что она уже пустая.

- Старшекурсники в город едут, - высокомерно заявила Прынцесса, уши греет?

- И каким боком это нас касается? – не удержалась от издевки в голосе я.

- Мы можем с ними отсюда выбраться, - изящно дернула та плечиком в ответ.

Даже Марина перед напыщенностью девушки снимет шляпу. Так искусно не замечать мои подколки не всякая сможет. За раздумьями не сразу смысл фразы Эвы до меня дошел. А как дошел, внутри зародилось сомнение.

- И кто нас-то отпустит? – посмотрела на нее, как на блаженную.

- Отпустят тех, кому уже есть восемнадцать, - изогнула бровь она, - разве ты не в курсе, деревня?

- А мне нет еще восемнадцати, выскочка аристократская, - не выдержала моя неустойчивая психика оскорблений, - так, зачем меня в курсе-то держать?

Прынцесса звякнула не донесенной до рта вилкой о тарелку с чем-то овощным и малокалорийным, крылья носа у девушки возмущенно трепетали, а взгляд хотел прожечь во мне дыру. Но Прынцесса не была бы собой, если бы повелась на мою дилетантскую провокацию.

- Это всем известно, - сообщила она спокойно, даже скучающе, - ну, тем, кто из семьи одаренных. Уж прости, что для тебя транспаранта не вывесили во всю стену гостиной в общежитии.

Удар ниже пояса, сейчас я кого-то убивать буду, медленно и изощренно.

- Аль, - тронула меня за руку сидящая рядом Варя, в ее глазах отчетливо читалось беспокойство за меня, ну, и за трапезную, заодно, - мы все равно туда пойти не сможем, вот я тебе и не говорила, что так можно.

- А почему раньше никто не ходил? - отвела я кровожадный взгляд от съежившейся одногруппницы.

- Ходили, - вступил в диалог монотонно жующий Вадик, - просто ты не замечала.

Спорить я ни с кем не стала, просто встала из-за стола и отправилась в сторону гостиной, пораньше принять душ и спать лечь. Хоть хандрить ненадолго перестану. Правда, пессимистичное настроение немного приподнялось после пикировки с нашей красоткой, за что ей спасибо.

- Сестра, - позвали меня голосом брата из угла гостиной, когда я только порог общежития переступила, - поговорить надо.

Я обреченно выдохнула, вот только Вити с нравоучениями не хватало для полного счастья. Чего он в гостиную-то приперся? Настолько возмущен моим поведением, что самостоятельно, без пинков и угроз, покинул свою целительскую берлогу?

- Может, потом поговорим? – протянула я, присаживаясь в потрепанное, но удобное кресло напротив парня.

- Нет, сейчас, - резко бросил парень.

Показалось, что лоб пополам треснет, как брат свел брови к переносице, а во взгляде - решимость. Впервые его таким видела, если честно. Даже боязно как-то стало.

- Ну, говори, - тяжело вздохнула я и уставилась на него взглядом смертельно больного и потасканного жизнью человека.

- Зачем ты этому извращенцу позволяешь себя лапать? – не в бровь, а в глаз.

- А тебе какое дело до этого? – спросила с вызовом, но щеки опалило жаром от воспоминаний.

- Если он тебя заставляет, может, директору пожалуемся?

- Ты же Богатырю не доверяешь, - хмыкнула я.

Внутри кипело возмущение, смешиваясь со стыдом. Не припомню, чтобы брат когда-то так рьяно заботился обо мне и о моей репутации.

- Зато он учениц своих не домогается.

- Ага, вообще не замечает, - пожала я плечами.

- Ты же понимаешь, что он все не всерьез, сестра, - повысил голос Витя, даже ко мне ближе наклонился, - у него чувств вообще нет.

- Откуда такая уверенность? – скрестила руки на груди в попытке уйти от неприятного разговора. На миг почувствовала себя хулиганом, который разбил любимую папину вазу, но из последних сил не хочет в этом сознаваться.

- Я знаю, что окружающие чувствуют, знаю, что ты сейчас негодуешь и не хочешь меня слушать, - голос Вити почти сорвался от напряжения.

Я ошарашено захлопала ресницами, даже рот приоткрыла от удивления. У Вити еще дар пробудился? Вот это новости. Он, как Лиса теперь? Будет с ума от чужих чувств сходить?

- И давно это у тебя? – тут же нахмурилась.

- Давно, - отвел парень глаза в сторону, - с детства, наверное.

- А почему молчал? – теперь негодовала я.

Родной брат скрывал от меня свои проблемы всю жизнь?! И как теперь ему доверять-то. Может, он еще что-то скрывал?

- Думал, что это мои выдумки, - буркнул он еле слышно, - теперь вообще жалею, что рассказал, мне твои эмоции не нравятся сейчас.

- Витя! – ударила по подлокотнику кулаком и гневно на парня воззрилась, - ты – моя семья. Не смей даже думать о том, что можешь о чем-то умалчивать. А если с тобой случится что? Или еще дар какой-нибудь пробудится, а я даже помочь не смогу, потому что понятия об этом не имею?!

- И как разговор о Сатане мог скатиться до обвинений меня же? – повысил голос брат, - не меняй тему!

- Да не о чем тут говорить! Я не знаю, что у нас за отношения, доволен?! – я вскочила с кресла в порыве злости, - он играет со мной, я это знаю, представь себе! Он рвет мое сердце на части! Но даже знание не заставит меня любить его меньше!

На глазах неожиданно выступили слезы, а руки сжались в кулаки. Брат, зараза, вывел меня на эмоции. Сколько я это прятать пыталась, сколько от себя скрывала. Но, сердцу не прикажешь. Не дожидаясь ответа брата, рванула в свою комнату, кажется, задела кого-то по дороге. Но я даже не извинилась.

Затворила дверь и прямо в одежде свалилась на кровать кулем, заходясь рыданиями. Что со мной? Почему так реагирую на все? Сатана ведь меня больше ни разу не терроризировал. Просто исчез в неизвестном направлении и все, заставляя изводить себя тяжелыми думами. Меня накрыла истерика. Как уснула, вся в слезах и соплях, даже не заметила.

Игорь

Он потер ушибленное плечо. Если Алька не в настроении, от нее лучше держаться подальше. Кто ее, интересно, до слез довел? Может, кому-нибудь физиономию подправить?

Из гостиной послышался грохот и отборный мат. Игорь насторожился, неужели, это ухажер Али новый? Отшил ее и теперь злится?

Но в гостиной оказался всего лишь ее брат, Витя, вроде? Он стоял с прикрытыми глазами и тяжело дышал, на полу перед ним лежали разнокалиберные щепки, бывшие когда-то любимым креслом Кувалды. Силен пацан.

- Ты чего школьное имущество портишь, парень? – Игорь постарался вложить в свой голос побольше веселости и наивности.

На второкурсника воззрились испепеляющим взглядом, что тот внутренне содрогнулся.

- А, это ты, - протянул брат Али, заметно расслабляясь, - опекун оплатит.

- Сатана?! – ужаснулся второкурсник.

- Ну, или директор, мне без разницы, - парень пожал плечами и собрался уходить.

- Подожди, - окрикнул его Игорь, - почему Аля плакала?

Виктор в очередной раз попытался испепелить парня взглядом, но, все же, ответил. Правда, не то, на что второкурсник рассчитывал.

- Вы же с сестрой из одной группы?

- Да, - неуверенно согласился парень, не понимая смысла в заданном вопросе.

- И она тебе не безразлична.

Игорь чуть о ковер не споткнулся от такого заявления.

- Ты с чего это взял?!

- С того, - хмыкнул Витя, - у меня к тебе просьба будет.

И настолько тон парня стал серьезным, что Игорь невольно сглотнул и выпрямился, ожидая чего-то из ряда вон выходящего.

- Не оставляй ее одну, - бросил парень, отчего Игорь повторно чуть не споткнулся, - Аля сильная, но сейчас ей нужна поддержка друзей. Она тяжело переживает смерть родителей и винит себя. Я боюсь за ее здоровье. Так что, надеюсь, что ты сможешь поддержать ее и уберечь от глупостей, когда меня рядом нет.

- Мне за ней хвостом бегать? – пробубнил Игорь, прикидывая, во сколько переломов это ему обойдется.

- Как хочешь, но одной ей быть нельзя, бывай.

И ушел. А Игорь остался стоять посреди комнаты и шокировано гипнотизировать каменную кладку на стене. Это что, его сейчас попросили стать шпионом? Или он себя слишком накрутил?

- Можно я сегодня из комнаты не выйду? – протянула я жалобно из-под одеяла, в которое закуталась целиком, как будущая бабочка в кокон.

- Чего ты опять выдумала? – строго нахмурилась Варя.

Я, конечно, ее лица не видела, но предположила, что она именно нахмурилась и именно строго. Она мне в последнее время напоминает требовательную учительницу, которая указкой по рукам может стукнуть, если что не так.

- Не хочу Игоря больше видеть, я его уже боюсь!

- Не придумывай, - фыркнула девушка и, не обращая внимания на мое вялое сопротивление, попыталась стянуть с меня мое временное укрытие, - парень просто о тебе же заботится.

- Он ходит за мной, как приклеенный! Может, его кто по голове стукнул?

- Не отрицай уже, что ты ему нравишься…

- Я и не отрицаю, - выдохнула обреченно, сдаваясь на волю победительнице.

Варя тяжело дышала, но уверенно сжимала в своих небольших кулачках мое спасение от сталкера.

- Просто сегодня День Влюбленных, я уже даже не знаю, что от него ждать, - устало выдохнула и села на постели.

Прошла почти неделя с моего памятного разговора с братом. Больше мы с Витей не виделись, то ли он меня избегал, то ли действительно был сильно занят. Зато Игорь как с цепи сорвался. Ходит за мной по пятам, в глаза заглядывает, вокруг озирается, как питбуль, на случайных парней рявкает, которые спросить что-то обыденное, вроде времени, хотят. Может, его сглазил кто? Недруг какой-нибудь? Может, Крыс постарался или Хлыщ, который меня недолюбливает?

- Лисичка, - протянула я, - а у тебя нет никаких предсказаний о том, что мне сегодня из комнаты выходить нельзя?

- Нет, - немного грустно улыбнулась девушка, вполне удачно переплетая свои густые волосы, - терпи, может, у него сезонное обострение? Или подговорил кто?

- Да кому надо так надо мной издеваться? – фыркнула и тут же прищелкнула пальцами, - наверное, Эва мстит за дохлого паука в волосах.

- Да она скорее бы на тебя сглаз для бородавок наслала, - помотала головой Варя, откидывая мое одеяло, - вставай и собирайся, сегодня первый не снежный день, Прапор, ой, Анатолий Васильевич на лыжи нас поставит, а кто не придет – будет снежные завалы вокруг замка аннулировать, без плетений, лопатой и с помощью пинков Степана-дворового.

Я взвыла, только очередной порции хозяйственно-физической работы не хватает для полного счастья. Я нехотя сползла с кровати и, зевая во весь рот, натянула спортивную форму, а сверху – телогрейку. Мне после каникул барабашки подарили – с прошедшими праздниками поздравили. Где они ее умыкнули, спрашивать не стала. Меньше знаю – зубы целее. Зато мне тепло. И не важно, что не модно, для зарядки в самый раз.

Кажется, по мне целительское крыло уже плачет: я выходила из комнаты перебежками, чтобы не попасться одногруппнику, заделавшемуся сталкером. Предусмотрительно озиралась из-за каждого угла, поэтому Игоря до самых хозяйственных построек не встретила.

В помещении, где злой на весь мир в целом и на студентов в частности дядя Степа выдавал каждому потрескавшиеся местами лыжи, было душно и затхло, сразу чувствовалось отсутствие твердой метелки домовых. И сколько лет вообще лыжам, если даже бытовые плетения не способны вернуть спортинвентарю товарный вид? Или никто над этим вопросом не думал, кроме меня?

Мне достались агрегаты с хлипкими креплениями, и на одной из палок не было наконечника. Сразу же возник закономерный вопрос, а зачем одаренным лыжи? Артефакты не придумали для физической подготовки или новые виды спорта?

Просто лыжи – это не мое, как и коньки. В своей старой школе я всегда удачно дралась перед физкультурой, когда учитель объявлял об общем выходе на трассу вокруг школы или экскурсии для нескольких классов на городской каток, или нагло прогуливала, за что получала выговоры, но на лыжи и коньки так и не встала.

А теперь у меня нет возможности избежать нежелательной деятельности. Сейчас Ворошилова всем продемонстрирует высший пилотаж по собиранию сугробов и валянию в снеге. Я обреченно вздохнула и поплелась на встречу с неизбежностью. Теперь надо мной даже Вий смеяться будет, который в физической подготовке слабее некоторых первокурсников.

- Доброе утро, Алька! – гаркнуло над ухом бодрым голосом Игоря-сталкера.

Я вздрогнула и выронила лыжные палки из руки, как раз пыталась в этот момент перехватить их поудобнее другой рукой, запихивая при этом сами лыжи под мышку. Прожгла до неприличия бодрого однокурсника испепеляющим взглядом, вот как с утра пораньше можно так фонтанировать позитивом? Раз он здесь давно, то все мои телодвижения с «игрой в шпиона» были бессмысленными. Дошла бы спокойно с Варей и Лисой, а не одной из последних.

- Утро добрым не бывает, - промямлила я недовольно, - и почему у тебя крепления на лыжах хотя бы на двух болтах держатся? И ботинки более или менее новые?

- А я на полчаса раньше пришел, - с широкой улыбкой пояснил парень, бодро поднимая мои потерянные элементы садистского тренажера и протягивая мне их осторожно, - еще не разобрали все самое хорошее.

- Тебе с утра заняться нечем? – прищурилась я подозрительно, вырывая у наглеца свои палки с силой – Игорь почему-то их слишком сильно зажал в кулаке, отчего высвободить инструмент стало проблематично.

Парень пожал плечами, сверля меня довольным взглядом и не отставая ни на шаг, хоть я уже чуть не бежала к проторенной лыжне со спортинвентарем наперевес.

- Я и тебе хотел взять, да дворовой только одни выдал, и то по росту моему смотрел, а я тебя все-таки выше, - произнес парень с немного виноватой улыбкой.

- Ну, спасибо, - я попыталась криво улыбнуться, но, видимо, вышел оскал, потому что Игорь непроизвольно передернул плечами, а веселость поубавилась.

- Встаем по одному друг за другом в колонну, не мешаемся, пробок не создаем, - прокатился над взъерошенными и сонными студентами зычный голос Прапора, - десять кругов вокруг замка, лыжня чищенная, подготовленная. Кто падает – начинает отсчет кругов с начала!

Игорь подтолкнул меня в спину к полосе пыток, и почему, интересно палкой? В итоге я стояла четвертой, злая и растерянная одновременно. Как эти лыжи одевать-то?

После нескольких минут мучений адские агрегаты сдались под моим напором, и я, потея и сдувая выбившиеся из-под шапки волосы, морально настраивалась на скорый позор. Он, кстати, не заставил себя ждать, свалилась я под ноги скользящему за мной Игорю уже через пару несмелых движений, основательно запутавшись, как в лыжах, так и в палках.

И, как итог, я даже круга не смогла нормально и без падений проехать. Лыжи мне не сдались, старое дерево на одной из них треснуло на четвертом подходе, а палки исчезли в неизвестном направлении где-то на середине круга. Ребята смотрели на меня с сочувствием, ненавистники и завистники со злорадством, друзья – с удивлением. А строгий Прапор чуть ли не впервые за всю свою «солдатскую» практику позволил студенту не выполнить задание полностью, потому что я всех и так на полчаса задержала, и даже снег убирать не заставил.

- Из стипендии стоимость лыж вычту! – пригрозил на прощание дворовой, рассматривающий уничтоженный мной спортинвентарь с чем-то похожим на сожаление.

Я лишь горестно вздохнула, даже не пытаясь отряхнуться от налипшего на одежду снега – все равно это бесполезно, его слишком много. Я была мокрой, голодной и злой, поэтому остальные студенты уже ретировались в замок, не дожидаясь меня и моей реакции, иногда крайне неожиданной и болезненной. Тем более, я настолько опозорилась почти перед всем колледжем, что показываться на глаза Прынцессе или Привереде было смерти подобно. Теперь не один месяц зубоскалить будут.

Прогулять, что ли, учебу? Все равно, мне в душ надо в обязательном порядке, а уроки уже через десять минут начинаются. Все равно на первый не успею.

Кивнув самой себе, я прибавила скорости и с чистой совестью пошла на штурм душевых, уже полупустых к тому моменту, как мои заплетающиеся ноги донесли меня до общежития.

Как ни странно, мук совести по поводу прогула я не испытывала, кажется, у нас должна была идти математика. Даже настроение немного вышло из критического минуса. На кухне из домовых присутствовала только пара духов, и то, я не знала их по именам, а вместо «проклятий и сглазов» я пошла именно туда, а не в учебный корпус. Душ и переодевание заняли целый первый урок.

- Решила компанию мне составить? – оторвал меня от созерцания остывших с завтрака блинчиков знакомый голос.

Я резко обернулась, ловя насмешливый взгляд Сени. Он, вальяжно заняв табурет у печи, поглощал молочную кашу с чем-то похожим на докторскую колбасу.

- И как ты догадался? – хмыкнула, присаживаясь напротив и наливая себе чуть теплого какао.

Парень лишь пожал плечами, запихивая в рот ложку каши с горкой. Какое-то время мы поглощали пищу в молчании, был слышен лишь звон посуды, чавканье и кряхтение недовольных домовых. Ишь, как студенты обнаглели в отсутствие деда Кузьмы, хотят, приходят на кухню, хотят, еду уничтожают казенную без разрешения.

- А чего это ты решила некромантию прогуливать? - спросил вдруг одногруппник, заставляя меня поперхнуться блином и закашляться. – Или настолько расстроилась от своих лыжных неудач, что об уроках забыла?

- Как некромантию? – просипела я еле слышно, с силой стуча себя по грудине в надежде избавиться от попавшего не в то горло куска пищи.

- Так, у нас вторым уроком некромантия была, - хитро ухмыльнулся парень, - ты такие эпитеты в свой адрес пропустила в исполнении Томы, жаль, записывающего артефакта под рукой не было.

Я, с горем пополам откашлявшись, уставилась на Сеню выпученными глазами и медленно холодела от страха. Сатана же меня за прогул теперь линчует, если он вернулся, а не назначили кого-то временного в отсутствие учителя.

- А почему не объявили о смене расписания? – спросила я, отодвигая от себя тарелку с недоеденным завтраком, все равно теперь и крошки в горло не полезет.

- Объявили, сразу после зарядки, ты, наверное, не дошла еще, - пожал плечами парень, с аппетитом облизывая ложку и отставляя от себя пустую тарелку.

- А вел кто?

- А кто, кроме «подземного ужаса» у второкурсников вести уроки может? – хмыкнул этот садист, режа меня без ножа, - да, если директор кого и назначит вместо Сатаны, то это будет смертник или дурак совсем. Наш глубокоуважаемый некромант конкурентов на дух не переносит. Мне знакомый пятикурсник рассказывал, что Сатана полгода как-то отсутствовал, когда знакомый на первом курсе учился. Так замещающего его некроманта потом больше никто не видел. Ни живым, ни мертвым.

Я поймала себя на том, что активно кутаюсь в свой бесформенный свитер и отчаянно кусаю обветренные губы.

- И что теперь меня ждет? – произнесла еле слышно, но одногруппник услышал, хоть и находился уже около выхода.

- Наказание, наверное, Сатана не сказал, когда твое отсутствие обнаружил, только оскалился, что мы всем божествам помолиться успели раз по десять, да вырвавшейся энергией парня с параллельного курса сознания лишил. А так, даже не спросил, где ты.

Сеня давно уже ушел, а я все сидела, на табурете, будто с ним сроднилась. Домовые вскоре перестали бурчать об инородном предмете на их территории, то есть замершей истуканом мне, и занялись подготовкой к обеду, полностью меня игнорируя.

Липкий страх разливался по моему телу, а ожидание нагоняя заставляло продумывать план побега на край света. Сатана, конечно, души меня не лишит, но, что от него ждать, неизвестно. С одной стороны я была счастлива безмерно, что с наставником все в порядке, и он вернулся в колледж, с другой же – мысленно составляла завещание.

Перед обедом у нас должно было быть окно для самоподготовки, поэтому я, обреченно выдохнув и приготовившись к худшему варианту развития событий, слезла со ставшего продолжением меня стула и отправилась получать свою порцию наказания прямиком в знакомый до оскомины кабинет.

Дверь в вотчину наставника скрипуче, будто нехотя, отворилась, являя моему затравленно-виноватому взгляду пустой кабинет с тлеющими магическими светильниками, горящими через один.

- Лука Русланович, - еле слышно позвала я, несмело переступая порог аудитории, - вы здесь?

Мои тихие шаги отдавались от стен иррациональным гулом, вводя меня в еще большее состояние паники. Сердце замирало с каждым приближением к двери в рабочий кабинет Сатаны, а спина взмокла. И чего я трушу-то так? Это же не Демона в душевых обнаружить с кольцом-артефактом блокирующим магию на пальце. Потому что я не уверена, что смогла бы одолеть его при помощи кулаков – хватка у маньяка железная. Я передернула плечами от отвращения и взбодрилась. Надо думать о том, что я наставника, наконец, живым и здоровым увижу, а не о том, чем для меня подобный капитуляционный поход может закончиться. Все же, наставника я не видела уже неделю почти и успела заскучать по его ехидным подначкам.

- А вот и бессовестная прогульщица пожаловала, - прозвучало над моей макушкой, когда я только подняла кулак в намерении постучать в «берлогу» наставника.

Мое тело без предупреждения сжали в крепких объятиях, а в заполыхавшее от неожиданности и смущения ухо жарко зашептали:

- Что же ты, Ворошилова, занятия не посещаешь? Знаешь, что я с теми, кто не явился в срок, делаю? – я отрицательно мотнула головой, не в силах вымолвить и слова от испуга и непонимания ситуации, грозя наставнику заехать макушкой по носу – слишком резкое движение совершила.

- Наказываю их, маленькая, и очень жестоко, - в мою шею впились чужие губы, тут же сменившиеся зубами.

Я от неожиданности вскрикнула и попыталась высвободиться. Чего это наставник ведет себя как Демон почти? Его маньяк покусал?

- Что вы делаете? - просипела я, безрезультатно пытаясь отлепить цепкие пальцы мужчины от своей талии и вывернуться от очередного укуса-поцелуя.

- Наказываю, - выдохнул мне в ухо мужчина и, наконец, отпустил, оставляя мое измученное тело в одиночестве, - и помечаю, заодно.

Наставник отстал от меня настолько резко, что я чуть не запуталась в собственных ногах, пытаясь к нему развернуться корпусом, чтобы заглянуть в его наглые глаза.

- Вы кот, что ли? – насупилась я, скользя по фигуре наставника возмущенным взглядом и растирая пострадавшую от зубов изувера кожу.

- Скорее, хищник, маленькая, - хмыкнуло это порождение хаоса, удобно устраиваясь в своем персональном кресле на колесиках, впервые замечаю, что оно обычное, потертое и совсем не старинное или советское, как большинство мебели в колледже.

Мужчина довольно ухмылялся, закинув ноги на стол, и скользил по мне потемневшим взглядом, заставляя мое сердце биться все чаще, а дыхание замирать от переполняющих меня противоречивых чувств. Вот никто же не поверит из сокурсников, что Сатана может быть таким благодушно настроенным и не официальным, как обычно. Сейчас прочесть его эмоции даже можно, не мне, конечно, но Лиса бы справилась. Я пригляделась к мужчине внимательнее. Мне показалось, что он еще похудел, а кожа стала более бледной. Но это могла быть игра света в полутьме, или мое буйное воображение, простимулированное странным поведением наставника. Может, с дядей Мишей подробно проконсультироваться, специалиста какого из столицы пригласить? Он либо меня, либо наставника вылечит от неадекватного состояния.

- Не надо так делать, Лука Русланович, - еле слышно произнесла я, - вы меня пугаете.

- Чем? – нахмурился мужчина, меняя расслабленную позу на более деловую.

- Поведением своим странным, - призналась я, скрещивая руки на груди от все еще не отпускающего меня смущения и испуга, - я к такому не привыкла, тем более, с вашей стороны.

- А что в моем поведении не так?

- Вы же мой учитель, в прошлом году заявляли, что ничего ко мне не чувствуете, а сейчас при любом удобном случае целуете и обнимаете. Как это понимать? Как способ поиздеваться надо мной, или как то, что вы решение свое по поводу чувств поменяли, - вопросы мне дались нелегко, ноги немели, а голос подрагивал, но я дошла до точки кипения и не могла не спросить.

Мужчина загадочно улыбнулся, а напряжение из его позы заметно ушло, даже постоянные морщины на лбу между бровями, потому что Сатана любитель похмурить лоб и нагнать на студентов жути, немного разгладились.

- Я тебе скажу об этом на приеме у мага-правителя через месяц, - соизволил, наконец, внести ясность мой мучитель.

Я остолбенела. Какой прием? Почему через месяц? Наставник совсем с головой поссорился?

- Вы у целителей давно были? – выдавила я из себя, справившись с состоянием шока.

- Вчера, маленькая, я не сошел с ума. - Хмыкнул он обличительно, а я стала судорожно проверять наличие щитов на своих мыслях, уж очень точно мужчина охарактеризовал то, что я думала в данный момент о нем, - ты пойдешь со мной на официальный прием в честь празднования начала недели весеннего равноденствия, чтоб тебе было понятнее. Он состоится в банкетном зале правительственной палаты. Народу будет много, все личности известные, поэтому тебе, прогульщица моя заядлая, нужно будет основательно к выходу в свет подготовиться.

Я стояла с открытым от крайней степени шока ртом и прожигала наставника дезориентированным взглядом. Наставник понимает вообще, куда хочет меня затащить? И в качестве кого? В моей голове никак не хотели укладываться в одну картину прием, праздник, маг-правитель и правительственная палата.

Я помню, что нам на экскурсии, завершившейся так неудачно, что-то рассказывали о том, что иногда власть имущие устраивают праздники в столице. И приглашают именитых гостей из числа одаренных. Про обычных именитых политиков, без активного дара, нам ничего не сообщали. И вот теперь наставник решил опозорить меня окончательно и изощренно. Я ведь даже мэра нашего города ни разу вживую не видела, что уж говорить о тех, кто известен на всю Россию, пусть даже только магическую.

Тут же меня озарило понимание, что, если наставник идет на прием, то он тоже фигура известная, а не просто скромный учитель с леденящим душу взглядом. После осознания всей глобальности моих неприятностей, в которые я попала, оказавшись возможной наследницей Великих родов и обладательницей треклятой магической силы, я резко захотела просочиться сквозь землю. Я не знала, как себя теперь чувствовать. С одной стороны мне было не по себе, потому что знаменитые люди, о которых говорили и которых показывали по телевизору, всегда мне представлялись чем-то недостижимым, нереальным. Я никогда даже не задумывалась, что попаду в ситуацию, где мне придется лично общаться, например, с известным актером или даже начальницей отдела образования в мэрии.

Они у меня олицетворялись в моем внутреннем мире чуть ли не с богами, и от одной мысли об общении с ними тело покрывалось мурашками, а голос начинал дрожать. Хотя не уверена, что внешность моя становилась от этого менее хулиганской.

И вот, теперь передо мной сидит тот, кто, возможно, видел самого мага-правителя и бывал уже в правительственной палате. Образ вредного наставника-садиста и образ известного человека наслаиваться друг на друга в моем больном воображении никак не хотели. Еще чуть-чуть, и моя голова лопнет от всех странных мыслей, что решили посетить ее все и разом.

- Расслабься, Ворошилова, - оторвал меня ехидный голос Сатаны от бредовых размышлений, - тебя там никто не съест. Тем более, ты пойдешь со мной. Вдвоем.

Уточнение про «вдвоем» заставило меня вернуться мыслями на бренную землю и начать сверлить наставника возмущенным взглядом.

- Зачем вам нужно с собой меня тащить? – чуть охрипшим голосом спросила я, обессилено присаживаясь на парту попой.

От таких новостей мои бедные ноги перестали держать мое бренное тело на себе и решили капитулировать путем подгибания коленок. Мне нужна небольшая передышка.

- А кто урок сегодня прогулял? – наклонился ко мне ближе этот изверг, вкрадчивым шепотом уточняя, - пойдешь со мной вместо обычного наказания. Ты и так за этот учебный год все помещения почти в колледже очистила. Мирослав уже подумывает прибавить тебе стипендию за старания. А, помня твои отношения со всякого рода балами, наказание вполне достойное.

Я даже не знала, что ответить на подобное заявление. Хотелось что-то тяжелое схватить и ударить до хруста, кого или что – не решила, либо попросить, чтоб планету остановили, а я бы сошла. О том, что совершенно не помню, кто такой этот Мирослав и почему имеет право прибавлять мне стипендию, даже не задумалась.

- Свободна, - хмыкнул наставник, покидая свое рабочее место и подталкивая мое безвольное тело к выходу из кабинета, - или обед тоже прогулять хочешь?

- Откуда вы знаете, что я не завтракала? - спросила банальность, чтобы не думать о слишком шокирующих для моей психики вещах.

- Я много чего знаю, маленькая, готовься к переменам, - бросил напоследок, почти силком выставляя меня в коридор и скрываясь в неизвестном направлении.

Если бы не чувствительный шлепок по мягкому месту, который возмутил меня до глубины души и заставил тело трепетать одновременно, я бы подумала, что это все был кошмарный сон, а я до сих пор на кухне у домовых слюни на столешницу пускаю.

Все, я перестала понимать, что вообще вокруг происходит, кто-нибудь, стукните меня посильнее.

- Алька! – окликнул меня Игорь на подходах к столовой.

Я, все еще находясь в шоковом состоянии, была подобна сомнабуле, и передвигалась крайне лениво и несмело. Переварить информацию, полученную от наставника, было выше моих сил, поэтому я старалась как-то ее забыть, от этого все двигательные процессы замедлились. Как результат, забыла о том, что уже неделю Игорь заделался сталкером, и мне стоит его чаще избегать.

- Ты чего все дообеденные уроки пропустила? – спросил он взволнованно, обнимая меня за плечи и заглядывая проникновенно в глаза, - повредила что на зарядке?

- Нет, - буркнула я сквозь зубы, стараясь скинуть руку парня со своего плеча, - отмывалась от позора и ходила с повинной к Сатане.

Игорь в ужасе округлил глаза и резко отступил на шаг, налетая на идущего за ним Вадика.

- Осторожнее, дурень! – возмутился одногруппник, морщась от того, что друг отдавил ему ногу.

- Прости, - покаялся Игорь, но тут же переключил свое внимание на меня, - ты сама, по своей воле пошла к этому монстру?!

- Чего это он монстр? – не поняла я.

Игорь все еще верит в страшилки, что вокруг некроманта летают? Вроде, он уже его ко мне даже приревновать успел, неужели забыл?

- Сегодня встретили его с Вадиком в коридоре, я думал, что поседею! – сообщил парень приглушенно, нагибаясь ближе к моему уху, - такая аура смерти вокруг него витала, а взгляд – на месте убить может. Как раз после урока, который у вас с Прынцем и остальными должен был быть.

- Кто тут Прынц! – возмутился проходящий мимо Тимур, но от него только рукой отмахнулись, как от назойливой мухи.

Уязвленный юный некромант насупился и пошел занимать место подальше от тех, кто мое прозвище повсеместно использует, прихватив друзей и Прынцессу. Я отметила это мимоходом, понимая, что уже успела с ребятами войти в столовую, а Игорь все еще слишком близко к моему уху и лицу в целом.

- Точно, - подтвердил Вадик, чувствительно хлопая приятеля по спине, - я его таким злым с первого семестра не видел.

Я состроила скептическое выражение лица и встретилась с леденящим душу взглядом. Резко затормозила, от чего Игорь и Вадик успешно меня обогнали. Сатана смотрел в упор, презрительно щурился и кривил губы в усмешке. Если бы Игорь перевел сейчас на него свой взгляд, то не просто бы испугался, сбежал бы из столовой с воплями. Я поймала кровожадный взгляд наставника и всем своим видом выразила недовольство. Я что, с одногруппниками теперь рядом ходить не могу? Если наставник в шутку позвал меня замуж и пригласил на как бы свидание, он теперь и жизнь мою контролировать станет?

Сатана несколько мгновений играл со мной в гляделки, а потом отвлекся на сидящую рядом Свету. Но такую пугающую ухмылку мне подарил, что я пожалела в тот момент, что родилась девочкой и влюбилась в этого садиста. Кажется, желание быть с ним – это чистой воды издевательство над собой. Прав мой брат в характеристике некроманта.

Но, тем не менее, сердце только от одной мысли о том, что некромант тоже ко мне чувства испытывает, зашлось в радостном стуке, а на губах сама собой застыла ухмылка.

- Аль, не скалься так, - поежился оторвавший меня от созерцания профиля учителя Вадик, - мне страшно за свою жизнь становится.

- А ты на меня не смотри, - показала ему язык, усаживаясь на свое привычное место рядом с Варей.

Зря я это сделала. Девушка окатила меня таким возмущением, что мысли об отношениях с Сатаной стали какими-то незначительными и беспроблемными.

- Я не специально столько занятий пропустила сегодня, - подняла я вверх руки в защитном жесте, не давая девушке разразиться гневной тирадой, - меня сначала лыжи из колеи выбили, а потом Сатана.

Варин взгляд поменялся с укоризненного на удивленный.

- Что же он такого тебе сделал на этот раз? – спросила девушка ехидно, возвращаясь к еде.

Игорь подозрительно на нее покосился с противоположной стороны столешницы. Он сел там, потому что рядом со мной ему места не осталось. Парень потеснил какого-то первокурсника и уселся как раз напротив меня, чтоб доводить меня до белого каления.

- Наказал, - фыркнула я, наливая себе половник горохового супа в глубокую тарелку красиво расписанную гжелью.

- Так это не в первый раз, - пожала плечами девушка, - или он как-то по-особому это сделал?

Откуда вот у скромницы такие двусмысленные намеки?

- Не по такому особому, про которое ты подумать можешь, извращенка, потом расскажу, - повела я плечом, заметив жадный интерес Цветочка к нашему тихому разговору.

Варя лишь хмыкнула, не поверив мне ни на грамм. Но я под ее хитрым взглядом догадалась, что вечером мне устроят допрос с пристрастием и выудят все подробности. Я уже говорила, что жалею, что у меня такая дотошная подруга есть?

Правильно, не верьте, я Варю ценю, а на ее постоянные попытки залезть в душу и свою не открыть я реагирую уже спокойно. Вот заставлю ее рассказать, как там ее директор «прокатил», тогда спокойно поведаю и про бал и про ревность со стороны наставника, отголоски которой в его глазах сейчас все еще вижу.

Около двух месяцев назад

Варя

«Это мой шанс!» - думала темноволосая девушка в очках с толстыми стеклами, теребя кисточку бархатной гардины, что заслоняла посетителей главного Госпиталя от созерцания непогоды за окном.

Шла последняя неделя практики, изматывающей до состояния апатии. Варе пришлось трудно, она боялась крови настолько, что еле сдерживала себя от побега в темный угол. Она помнила, как около года назад лишилась чувств после лицезрения зверского издевательства над одной из студенток, хорошо, что учитель некромантии убрал большую часть этих самых воспоминаний. Да и все остальное, что касалось целительства, ей давалось с трудом. Она ночами не спала, но упорно заучивала различные плетения: обезболивания, введения в бессознательное состояние, с эффектом спринцовки. Ведь, Госпиталь хоть и центральный и головной, контингент здесь разнообразный. Из разных слоев населения. Начиная с работников правительственной палаты и заканчивая нищими из района Топи. Да, Варя была в курсе скрытой от общественного взора территории Стольного царства.

Однажды, несколько лет назад, она читала в кабинете отца, ей редко это удавалось. Книги в библиотеке наскучили, и тогда еще юная интеллектуалка решила познакомиться с более серьезной литературой, что хранил глава семейства на своих личных книжных полках. Девушке попался трактат о планах центральных городов магической России. Она долго и вдумчиво изучала систему водоснабжения, канализации и теплооснащения. Артефакторика ее интересовала еще с детства, а в книге отца очень подробно описывались механизмы подстройки хозяйственных артефактов под тот или иной регион, в котором располагался город.

Вот и попался ей на глаза закрытый район Стольного царства, который артефактами не обеспечивался и существовал практически автономно от остальной столицы. Варя наивно поинтересовалась у отца, что это за место такое в главном городе страны, на что Иван Захарович – ее отец – скривился в отвращении и посоветовал о Топях никогда не спрашивать. О том, чтобы их посетить вопроса даже не стояло. Мужчина нехотя, но, все же, в общих чертах поведал, что это место, где собираются неудачники и отбросы общества, которым больше некуда идти. Там процветает преступность и воспитанной девочке делать в таких местах нечего. Варя покивала и согласилась с родителем. Она всегда его слушала, даже, если была абсолютно не согласна с его мнением.

Девушка закусила губу, напряженно всматриваясь в пространство широкого светлого коридора, который располагался вплоть до конца здания госпиталя. Там сейчас было немного народу. Несколько младших целительниц, выполняющих обязанности медицинских сестер и комиссия из четырех человек. Главный врач, его заместитель, ответственный по хозяйственной части и Мирослав Вениаминович – ее глубокоуважаемый директор. Зачем глава колледжа посетил госпиталь, Варе было неведомо. Но она краем уха слышала, что серьезные начальники собираются обедать в зале совещаний, и им нужен человек, который принесет еду из столовой, ну, и унесет грязные тарелки обратно. Варя уже предложила свою кандидатуру во время завтрака в столовой. На нее посмотрели, как на умственно отсталую, и покачали головой, но все-таки охотно скинули с себя лишние заботы. Никто не любит лишнюю работу, за которую не заплатят отдельно.

Варя ее тоже не очень любила, особенно, когда от этого не было практической выгоды. Девушка тоскливо выдохнула. Как тяжело все-таки быть комнатным любимым цветочком. Ее с самого детства ограждали от любых опасностей, следили за ее знакомыми, запрещали общаться с малоимущими семьями.

Общение с Алей в колледже было глотком свежего воздуха, отдушиной. Ее подруга была непосредственной и честной. Она не пыталась льстить, не искала выгоду. Ну, и не третировала. Только с появлением хулиганки-непоседы Варя временами могла демонстрировать свой довольно сложный характер. Всем она казалась робкой, нерешительной и доброй. На самом деле, девушке порой хотелось взять какой-нибудь убойный артефакт и взорвать половину завистников и тех, кому она лично дорогу перешла своей тягой к знаниям.

Не зря же во время экскурсии она заперла Катю и Кристину – подруг Безуховой - в шкафу, без света и возможности выбраться самостоятельно. Потому что подружки Эвелины постоянно словесно издевались над ней, подбрасывали пауков в сумку, портили учебники и конспекты. Об этом эпизоде Варя никому не рассказала, как и об издевательствах. Это только ее дело. А если она расскажет все Але или брату, то подпевал Безуховой или отчислят, или побьют. А Варе не хотелось таким жестоким образом добиваться справедливости. Унижение и издевательства она стерпит, а потом отмстит, когда придумает как.

Девушка мотнула головой и вышла, наконец, из своего укрытия. Она направилась прямиком к комиссии, которая показывала директору обустройство кабинета интенсивной терапии. Дорогущее оборудование, качественные артефакты с перенятыми технологиями одаренных, и толстенный слой пыли. Редко кто пользовался высокотехнологичными приборами. То ли боялись сломать, то ли не знали, как пользоваться. Поэтому восстанавливали больных при помощи проверенных временем методов – наговорами, обезболивающими плетениями, отварами и физически упражнениями. И это, несмотря на то, что Госпиталь столичный и имел высокий статус среди других целительских организаций.

- Варенька? – удивился Мирослав Вениаминович, а сердце девушки замерло на миг.

- З-здравствуйте, - проблеяла она, ругая себя последними словами за нерешительность.

- Ты здесь на практике? – спросил так, будто сам не подписывал всем студентам направления.

По венам девушки разлилась обида, она была подобна яду, травила трепетное девичье сердце, заставляла чувствовать себя самой несчастной на всем белом свете. Он даже не помнит о том, куда и кого направлял. Не помнит о ней .

- Да, - ответила она тихо, не смотря на мужчин в бежевой униформе целителей и на директора в простом белом халате.

Откуда он его взял, у Вари предположений не было, обычно такие медицинские халаты носили простые доктора. Девушка читала много книг, поэтому знала, какая униформа имеется в больницах не одаренных.

На нее выжидающе уставились три пары глаз. Варя сглотнула тугой комок, образовавшийся в горле и мешающий нормально изъясняться.

- Когда накрывать в зале совещаний все к обеду? – пролепетала она, наконец, когда заместитель главного целителя стал недвусмысленно хмуриться и намекать взглядом на то, что пора уже оставить «важных персон» без присутствия лишних ушей.

- А тебя данным вопросом озадачили? – почесал косматую бороду ответственный за хозяйственное обеспечение – Венцеслав Доброславович, Аля бы точно не запомнила такое зубодробильное имя, а Варе труда сие действо не составило. – Вот лентяйки!

Имена и числа были тем, что она запоминала с первого раза и не забывала долгое время.

- Я сама попросилась, - возразила девушка все так же тихо, - с заданием на сегодня я уже справилась, так что у меня есть свободное время.

- Вот в этом вся наша Варвара Ступкина, - довольно заулыбался Мирослав Вениаминович, потрепав свою студентку по голове.

Девушка залилась румянцем и спрятала горящие восторгом глаза за челкой. Она, как наркоманка, ловила каждое одобрение директора, каждый комплемент. А уж прикосновения были сродни героину для человека во время ломки. Поэтому и учиться она старалась лучше всех, постоянно выделяться знаниями, заслуживать скупые похвалы и получать маленькие, но, все же, награды в виде улыбок, адресованных именно ей и такие вот поглаживания по голове, на большее девушка надеяться даже не смела.

Затея с письмом оказалась глупой и провальной. Если бы Варя все же набралась смелости, она бы сама положила труд не одной бессонной ночи на рабочий стол, но, что получилось, то получилось. В какой-то момент девушка даже затаила злобу на Алю, мало ли та все специально подстроила? Но теперь Варя понимала, что мысли подруги далеки от ее драгоценного Мирослава, поэтому насылать сглаз на первую хулиганку колледжа надобность отпала.

- Через полчаса можешь приступать, - надменно сообщил Богдан Светозарович, кривя губы в подобии покровительственной улыбки.

Варя быстро кивнула и, развернувшись на каблуках, припустила в сторону кухни, откуда ей надлежало забрать посуду и провизию. Вот чем она думала? Ведь ей уйма времени нужна, чтобы перенести весь обеденный скарб из одного помещения в другое. Помогать-то стеснительной молчунье никто не будет.

После третьего похода из одного края огромного здания в другой студентка второго курса уже успела запыхаться. Варя тяжело дышала и еле передвигала, словно ватные, ноги. Конечно, физическая подготовка-то у нее, не ахти, какая. Анатолий Иванович ее слишком жалеет по просьбе ее же родителей. Тут Варя абсолютно бессильна.

- Ты чего носишься? – окликнул девушку знакомый голос.

Варя недовольно сдула прилипшую к потному лбу челку и исподлобья уставилась на Вадика, в вальяжной позе расположившегося на одном из подоконников в переходе меж двумя башенками госпиталя.

- Не твое дело, - процедила сквозь зубы девушка и, прибавив шагу, постаралась избежать нежелательного диалога.

По неизвестной ей причине, парень жутко раздражал второкурсницу. Буквально с первой встречи на посвящении в студенты колледжа. Дохлый блондин со скучающим взглядом и смазливой физиономией лица с первых же колючих слов в ее адрес заработал себе право на черный список в личных предпочтениях девушки. Хоть он открыто и не третировал забитую «ботаничку», как любили обзывать Варю все, кому ни попадя, но вызывал злость и желание заехать по пресному лицу тяжелой сумкой с учебниками.

Даже Игорь, открыто насмехающийся над Варей, не вызывал подобного желания. После появления Али отношения более или менее сгладились, но девушка все равно предпочитала не общаться с парнями самостоятельно, зарываясь в книги во время отсутствия словоохотливой подруги.

Сейчас Вадим вызвал в ней волну злости вновь. Ведь он отвлек ее от такого важного дела, как обслуживание любимого директора. Это ведь почти, как жена за мужем ухаживает во время ужина. А Варя не просто сервировать стол и принести еду собиралась, она собиралась остаться на всю трапезу, наливать хмельного питья в кружки временного начальства и директора.

- Ботаничка, - протянул парень довольно, легко соскочив с подоконника и следуя за ней по пятам, - а давай я тебе компанию составлю? Ты же всю практику дичишься. Не общаешься ни с кем.

- Отстань, - процедила еле слышно девушка, ускоряя шаг.

- Откуда же пай-девочка дерзости набралась? – стал рассуждать вслух «репей». – Может, влияет кто плохо? Алька, например?

- Ты чего разговорился-то, - резко развернулась девушка на пятках, заставляя одногруппника экстренно тормозить, чтобы не сбить неуклюжую заучку с ног, - все время молчишь, а тут уже на целый томик приличный наговорил?

Парень смешно захлопал ресницами и приоткрыл рот. Это выглядело так комично, что Варя не удержалась от ухмылки, и, если бы не была такой злой и усталой, то обязательно бы рассмеялась от души.

- Не мешай мне работать, - добила она Вадима окончательно и унеслась в сторону кухни, ей остались еще две ходки, и можно спокойно выдохнуть и дожидаться прихода директора.

Девушка не обратила внимания, как взгляд парня потяжелел, а брови нахмурились. Но Вадик так за ней и не последовал, предпочтя проследить за одногруппницей издалека.

- Варенька, - сощурился Мирослав Вениаминович, - подойди ближе, не бойся.

Девушка, трепеща всем естеством, несмело шагнула к развалившемуся в кресле директору. Обед «господ» сильно затянулся из-за марочной медовухи, вытянутой Богданом Светозаровичем из недр кабинетных закромов. Последний сейчас довольно похрапывал на кожаном диване у окна, его заместитель, как самый ответственный, унесся выполнять свои прямые обязанности по организации рабочего процесса. Но Варя подозревала, что он, все же, поспешил перещупать молоденьких ассистенток целителей, на которых бросал заинтересованные взгляды, если шел мимо.

Пожилой завхоз, как назвала бы его Аля, тихо бурчал под нос что-то философское и клевал носом, сидя за столом с чаркой алкоголя в левой руке.

- Расскажи, как у тебя практика проходит? – поинтересовался директор по-доброму улыбаясь, - что-то новое выучила?

«Больше девушку и спросить не о чем?» - подумала второкурсница раздраженно, сцепив руки в замок перед собой и опустив голову.

Она всегда так делала, когда общаться ей не очень хотелось. А директор впервые вызвал отрицательные чувства внутри. Она не любила пьяных. Ей мама с самого детства почти каждый вечер рассказывала, как это плохо – употреблять алкоголь в больших количествах. Поэтому, наверное, и напилась в начале учебы, во имя протеста. Правда, маме она тогда поверила, алкоголь – это противно и вредно. Целые сутки после с похмельем мучилась.

- Все хорошо, Мирослав Вениаминович, - тихо ответила девушка, невольно морщась от неприятного запаха, окружающего мужчину ее мечты, - двоих поставила на ноги, троих помогла вернуть почти с того света.

- Умничка, - заулыбался директор и пригладил свои молодецкие усы, от которых у девушки даже колени обычно подгибались.

Варя зарделась и переступила с ноги на ногу. Она решалась на отчаянный шаг. Пока директор в таком состоянии, можно же признаться в чувствах и спросить, как он к ней сам относится? Может, если ответ совсем не обрадует, Мирослав и не запомнит ничего назавтра?

- Мирослав Вениаминович, - произнесла она тихо, чуть ли не впервые смотря на директора прямым взглядом, - можно задать вам вопрос личного характера?

- Конечно, задавай, - хмыкнул мужчина, вновь приглаживая усы и смотря на девушку более осмысленным взглядом.

- Что вы обо мне думаете?

Директор непонимающе заморгал, потом прищурился и с улыбкой выдал:

- А что можно думать о самой лучшей студентке в колледже с раздолбаями? Ты пример для всех, Варенька, я горжусь тобой! И рад, что у меня есть такая добросовестная и умная второкурсница.

- И все? – Варя не смогла сдержать раздражения в голосе.

- А как я еще должен думать? – озадачился директор, прикладываясь к своей кружке, что стояла на столе перед ним, - я же похвалил, вроде.

- То есть, как об особи женского пола вы обо мне ни разу не задумывались? – голос срывался, а в уголках глаз девушки собрались слезинки.

- Не пойму, что ты от меня хочешь услышать, - мужчина явно не мог сообразить, чего именно наглая студентка от него добивалась, - ты моя ученица, как еще я могу смотреть на тебя? По гендерной принадлежности я вас, студентов, не разделяю.

- Почему же на Алю обратили особое внимание? – вырвалось у девушки на грани истерики.

- На Ворошилову? – директор удивленно округлил глаза и приподнял кустистые светлые брови, но тут же хмыкнул, – необычная она, и веет от нее чем-то магическим, для противоположного пола притягательным, я еще до конца не разобрался с этим. Видела, как по ребенку с ума Наумов сходил? Так же не бывает. И признание свое она интересно доставила, изобретательная.

От мечтательной улыбки директора Варю чуть не перекосило. Подруга тут явно не виновата. Это кобели мужского пола абсолютно бесчувственны.

- Это мое письмо было, Мирослав Вениаминович, - процедила сквозь зубы девушка, дойдя уже до того момента, когда смущаться поздно.

- Твое? – еще больше удивился директор.

- Именно, так ответьте мне, - девушка встала в защитную позу, скрестив руки на груди и смотря злобно поверх очков, - есть у меня надежда завоевать ваше ветреное сердце, или я впустую надеюсь на чудо?

Директор подобрался и через силу сглотнул. До него, видимо только начала суть разговора доходить.

- Варенька, - пробормотал он извиняющимся тоном, - я даже и предположить не мог, что это ты писала такие откровения в том письме. Я ведь запомнил, отложил…

Обнадеживающий росточек счастья проклюнулся в совсем было отчаявшейся душе Вари. Даже яростный взгляд немного потеплел.

- Только, молода ты, деточка, для меня, старого, - развел он руками, обрывая что-то в девичьем сердце, - да и не хочу я отношений после Азалии заводить. Привык к свободной жизни.

Мужчина быстро встал под испепеляющим взором «любимой» студентки и бочком, покачиваясь, ретировался из комнаты, напоследок бросив:

- Можешь идти отдыхать, Варенька, главный целитель еще не скоро проснется.

Дверь в зал совещаний давно захлопнулась, а Варя все стояла, сильно сжимая маленькие кулачки, а по щекам девушки текли слезы, которые она не в силах была контролировать. Вот и дождалась точного ответа от мужчины ее мечты. Девушка только и годилась для того, видно, чтобы быть прилежной ученицей, а потом ответственным работником. Значит, роль спутницы жизни, или, хотя бы, чьей-то девушки не предназначалась.

- Ступкина! Перед собой тебя смотреть учили? – раздраженный голос Вадика привел ее в чувство.

Варя настолько погрузилась в уныние, что не заметила, как покинула ставшую противной до колик в животе залу и плелась в неизвестном направлении с горой грязной посуды. Вот эту самую посуду она и впечатала в чистый свитер парня, выскочившего из-за поворота так не вовремя.

- Прости, - дрожащим голосом прошептала девушка, пытаясь кривым плетением отчистить следы своего вандализма и починить разбитую посуду одновременно.

- Что случилось? – схватил парень ее за руки резко и заставил посмотреть в глаза, - кто тебя обидел?

- Я сама себя обидела, - пробормотала девушка, громко шмыгая носом, чтобы слезы и сопли не залили еще пока чистую блузку, - пусти. Мне не нужно твое сочувствие!

Парень обреченно вздохнул и неожиданно для обоих крепко прижал девушку к своей все еще испачканной груди.

- Не плачь, Ботаничка, если надо, я побью того, кто заставил тебя грустить, - произнес одногруппник негромко.

Варя, начавшая было брыкаться, затихла и невесело ухмыльнулась.

- Спасибо, - неразборчиво промямлила она, - только силы у тебя вряд ли хватит.

- Поживем – увидим.

Альбина

- Вот козел старый! – в сердцах выдохнула я, с силой стуча кулаком по подушке.

Мы с Лисой и Варей устроили посиделки в один из первых выходных марта, устав от учебы и насущных проблем. Варя укуталась в пушистое покрывало и, размазывая сопли по лицу, вещала свою грустную историю любви. Я про Сатану и его странное поведение поведала чуть раньше, правда, не рассказав про бал, а вот Лисичка потягивала теплое молоко и переводила задумчивый взгляд с меня на Варю и обратно.

- Ты права была, Аль, - всхлипнула подруга, утираясь рукавом своего теплого халата, который не изменился с первого курса, - он молодыми не интересуется совсем. Ангелина Вячеславовна же гораздо меня старше…

- Это не объясняет, почему он так с тобой отвратительно поступил, - сдула я свой кудрявый локон со лба, почему он один вечно из хвостика выбивается? – Просто взял и сбежал…

- Я не могу вам обеим объяснить поведение директора, - наклонила голову набок Лисичка, - но он был тогда шокирован очень, испытал стресс, поэтому принял более выгодное для себя решение.

Мы с Варей удивленно уставились на подругу, которая мимолетным движением вытянула из-под подушки небольшой томик в темном оформлении. На обложке был изображен портрет серьезного старика с пронзительным взглядом, а в названии угадывалась фраза: «Глубинная психология». Автора серьезного творения разобрать не удалось.

- Это что? – первой вернула дар речи Варя, стирая последние следы крика своей души.

- Наука неодаренных, - выпятила гордо грудь Лисичка, - очень интересная, кстати.

- Ты - ведунья, - прыснула я, - тебе это зачем? Ты же и так знаешь, о чем люди думают, и что многих ждет в будущем от их же поступков.

Я приблизительно знала, что это за зверь такой. В школе у нас была психолог, которая пыталась одно время усиленно выйти со мной на контакт, особенно после моих агрессивных выпадов против других учеников и редких прогулов уроков. Но девушка только закончила тогда институт и через слово лезла за помощью в книгу, похожую на талмуд Лисички, доверия у меня не вызвала. Поэтому я с чистой душой считала психологию глупым и совершенно ненужным занятием. А воспитанная в магических реалиях Варя могла и не знать о такой науке совсем.

- Может, - голос подруги стал немного потусторонним, - я хочу знать, как это, жить без магии, и чем мне заняться, если я свою потеряю.

Я внутренне напряглась, а Варя прикусила губу. Лиса не может говорить просто так настолько серьезные вещи.

- Ты что-то увидела? – запинаясь, поинтересовалась главная заучка.

- Нет, - помотала головой конспираторша, убирая свою книгу на место, - просто ощущения странные, что скоро случится что-то. А вот хорошее или плохое, понять не могу.

- А магия то здесь причем?

- Не знаю, но знание простой науки важно, - и замолчала, уйдя в свой излюбленный транс.

Я от досады кинула подушкой в стену, она кулем шлепнулась на не очень чистый пол. Мы недавно вернулись с физкультуры, где месили ногами мокрый снег вперемешку с грязью. А в место попадания подушки мы, как раз, скинули запачканную верхнюю одежду. Гусиные перья, что вырвались из треснутого по одному углу шва, по спирали осели на пол, приковывая взгляд. Послышался недовольный фырк, который мы с Варей малодушно проигнорировали. Веник поворчит, но с уборкой поможет.

- Как думаешь, - тихо произнесла подруга, переведя на меня обеспокоенный взгляд, - нам стоит опасаться?

- Не думаю, - пожала я плечами и ободряюще улыбнулась, - если мы будем думать о возможных неприятностях, то забудем, что на тебя Вадик глаз положил.

- Да ну тебя! – смутилась девушка, прицельно запустив в меня своей подушкой.

Это я стала такой неповоротливой, или Варя прошла курсы снайпера? Потому что подушка попала по моему многострадальному лбу и заставила меня упасть плашмя на кровать. Но зато напряжение сняло, а Варя оказалась наказана щекоткой с моей стороны. Что с нами в колледже еще может плохое случиться? И так уже много чего повидали.

Через неделю в наши ряды вернулся Волк, его, оказывается, в госпитале держали. Он был еще более хмур, молчалив и с перебинтованной левой рукой. Из госпиталя?

- Ну, неадекват наш ходячий, - присела я вальяжно на его парту, когда парень так и не проявил инициативы к покаянию, - рассказывай, что тогда произошло, и почему тебя до сих пор не вылечили?

Он пронзил меня таким взглядом, что я невольно напряглась и сглотнула образовавшуюся слюну в большем количестве, чем надо. Взгляд парня был чрезвычайно злым и каким-то мутным, будто он под действием лекарств, обезболивающих.

- Я знаю, Ворошилова, - глухо произнес он, - что инстинкт самосохранения у тебя отсутствует, поэтому не обращу внимания на твою невоспитанность, если ты оставишь меня в покое.

Я поджала губы и скрестила на груди руки, но с места не сдвинулась, краем глаза отмечая, что вокруг нас образовалось свободное пространство. Мне стало обидно, почему тот, кто всегда относился ко мне спокойно и даже благожелательно прогоняет меня тогда, когда я помочь хочу.

- Не оставишь, да? - он криво ухмыльнулся, мимолетным движением встал из-за парты, опершись кулаком правой руки рядом с точкой соприкосновения меня и столешницы, и максимально приблизил ко мне свое лицо, - тогда следи за своей спиной, хулиганка.

Я отпрянула и округлила глаза, зрачки парня стали совсем вертикальными, а янтарный оттенок радужки стал еще более мутным, во взгляде одногруппника на мгновение сверкнул отголосок того же безумия, что я ловила на себе во время рассматривания моей персоны Демоном.

- Приятель, - на больное плечо Волка легла рука Игоря в клетчатой неопрятной рубашке, - ты границы не переходишь? Или за сердце Али побороться со мной хочешь?

Тот поморщился, но ухмылка одногруппника стала еще опаснее, что я успела мысленно Игоря перекрестить и пожелать покоиться с миром. Волк резким движением сбросил чужую конечность и, не говоря ни слова, ушел из аудитории естественных наук под шокировано-испуганную тишину нашей параллели второкурсников.

- Чего это он? – первым пришел в себя непробиваемый Кувалда, - плохо лечили?

- Я слышал, волкодлаков по всей России изолируют, - быстро произнес Вий, с силой сминая тетрадь для конспектов.

- Это слухи, - хмыкнул Прынц, отбрасывая на край парты модный журнал про современные стили ведения переговоров в новом году, - папа тоже подобное слышал, только представитель тайной службы официально заявил, что глупо паниковать по поводу тех, кто в зверей обращается, только одно племя Диких под Хабаровском вышло из-под контроля. Но его быстро обезвредили, никого покалечить не успели.

- Много ты знаешь, - буркнул оскорбленный в лучших чувствах наследник клана вампиров.

- Конечно, он знает, - влезла Прынцесса, вздернув носик и надув губы, - его отец в Правительственной Палате не последний кабинет у выхода занимает.

Многие завистливо вздохнули, а разговор плавно перешел на необычное опоздание преподавателя математики и физики. Я же, находясь в состоянии, похожем на панику, молчаливо уселась на свой стул, игнорируя обеспокоенные вопросы Игоря. Вкупе с тем, что сказала Лисичка, и периодическое отсутствие наставника, перспективы в моем мозгу выстраивались не радужные. Что-то происходит, но нам вряд ли расскажут, что.

В кабинет, громко хлопнув дверью, вошел хмурый Завуч, когда от урока уже прошло минут пятнадцать, а учителя математики и физики все не появлялось, и, бросив на нас уничижительный взгляд, замогильным голосом сообщил:

- На этой неделе занятия по естественным наукам у вас отменяются. Павел Константинович приболел.

- Что случилось? С ним что-то серьезное? – сразу заголосили сокурсники, перебивая друг друга.

- Ничего серьезного, хроническая болезнь, - еще больше поморщился Завуч, - в гостиной у вас расписание обновленное висит, не забудьте ознакомиться, а сейчас сидеть тихо и не отсвечивать! Иначе к дворовым пойдете, снег чистить!

- Надеюсь, он Волка не встретил в коридоре? – в звенящей удивлением тишине спросил Кувалда.

Голос его прозвучал непривычно громко, что пришлось поморщиться. Даже вышедший только за дверь Завуч вернулся и погрозил парню сухим кулаком, отчего многие захихикали.

- Не нравится мне это, - заметил Мотя, - то Сатана месяц не появляется, то математик загадочно болеет. Скоро, вообще, на самообучение переведут. И попробуй, не сдай потом экзамен комиссии. По тому, что навыучивал.

Многие горестно вздохнули, а я все пребывала в оцепенении. Душу пропитала горечь, а на сердце было тяжело. Вдруг, это моя кровь виновата в состоянии Волка? Только, вот, к наставнику идти и спрашивать было как-то неудобно, в библиотеке вновь заседала Мегера, а сокурсники знали почти столько же, сколько и я. Хотя, может, стоит спросить Вия, что он имел ввиду? И где слышал про волкодлаков? Только как к нему подступиться? Мы же не общаемся.

Целый день я искала возможность поговорить с нашим необщительным сокурсником с глазу на глаз, но он постоянно находился на виду у остальных или бесследно исчезал. При всех начинать спрашивать было бессмысленно, многие слышали версию Прынца, поэтому Вий не станет озвучивать то, о чем знает или догадывается. За такое его могут снова засмеять.

Я уже решила бросить эту глупую затею, когда неожиданно натолкнулась на парня в коридоре рядом с уборными. Обычно людный коридор был на удивление пуст.

Вий входил в коридор, а я выходила из туалетных комнат. Хищно улыбнувшись и потерев руки, я перегородила дорогу одногруппнику. Он нахмурился, когда обойти меня не удалось.

- Ворошилова, - выдохнул он обреченно, - чего тебе надо? Я спешу.

- Потерпишь, - хмыкнула я, разглядывая его недовольное лицо, - у меня к тебе очень важный вопрос есть, прямо горит.

Парень закатил глаза. Он был выше меня, как все парни в группе, поэтому и здесь приходилось стоять с запрокинутой головой, чтобы разглядеть его черты и не казаться беспомощной. Его глаза темно-синего цвета обреченно разглядывали меня свысока, а я мялась и не знала, как спросить.

- А пять минут твой вопрос не подождет?

- Нет, Виюшка, не подождет. Поясни-ка мне один момент, - решилась я, - почему ты решил, что волкодлаков изолируют по всей стране? Кто-то сказал?

- И ты усомниться хочешь в моих знаниях? - парень поморщился в отвращении, его взгляд стал жестче, - уйди с дороги лучше.

- Вообще-то, хотела точнее узнать, что там с волкодлаками не так. Почему наш Волк так резко изменил свое поведение? И как с этим моя кровь связана? – выпалила я на одном дыхании, пока парень кусаться от раздражения не начал.

- Я тебе библиотека? – изогнул правую бровь Вий, но взгляд его стал менее враждебным.

Сейчас парень не выглядел таким недовольным, он посмотрел на меня чуть насмешливо и, сложив руки на груди, прижался плечом к стене.

- Ты знаешь или нет? – буркнула я уже без запала, буравя его исподлобья своим взглядом.

Но с высоты моего роста это выглядело не очень внушительно или хоть сколько-нибудь устрашающе.

- Ладно, расскажу, только дай по «делам», - он кивнул в сторону мужских санузлов, - схожу.

- А потерпеть немного нельзя? – насупилась я, смещаясь немного в сторону.

- Нет, - хмыкнул парень и без лишних слов отодвинул меня с прохода.

Я в изумлении распахнула глаза. Его хватка была почти стальной. А по хилому виду и вечного неуда по физкультуре и не скажешь, что хоть сколько-нибудь мышц имеется.

Прошло несколько минут, а Вий все не возвращался. На меня подозрительно косились проходящие мимо студенты, но, завидев мою хмурую физиономию, быстро исчезали из коридора.

Может, одногруппник решил сбежать? Не рассказывать мне ничего, потому что нечего? Когда терпение помахало мне ручкой, а нижняя губа была значительно искусана, я уже собиралась махнуть на всю свою бредовую идею рукой.

- Идем, - хмыкнула темнота рядом, отчего я вздрогнула.

Я скосила глаза на ухмыляющегося парня и погрозила ему кулаком. Вий просто стоял в тени одной из колонн, делящих коридор на равные промежутки, и заинтересованно следил за моей реакцией.

- И куда? – буркнула я недовольно, отлепляясь от стены и следуя к выходу.

- До библиотеки, мне надо доклад по сглазам писать, - бодро ответил парень, быстро меня нагоняя, - по дороге расскажу то, что знаю.

- Ну, тогда иди отдельно, а то Игорь снова привяжется, - толкнула я Вия в бок, выходя в общий коридор.

Парень лишь усмехнулся, но ничего не ответил.

Выбраться из студенческого общежития мне удалось без труда, большая часть группы что-то живо обсуждала в гостиной, поэтому удалось до выхода из крыла прошмыгнуть незамеченной. На мое счастье, голос Игоря в разнообразии голосов других ребят тоже угадывался.

- Рассказывай, - теперь я догнала Вия, обогнавшего меня на несколько шагов, пока я аккуратно кралась мимо рассадника неприятностей – нашей гостиной.

- Слышал я на каникулах от одного из родственников, - спустя минуту молчания и потерю моих драгоценных нервов, протянул парень, - что стая волкодлаков, что обитает недалеко от его владений на севере страны, стала вести себя странно. Они не дикие, но соседи стали жаловаться на нападения на скот диких животных, предположительно волков. Понимаешь, к чему я веду?

Я кивнула, нахмурив лоб, чего он отвлекается? И так ясно, кто мог так развлекаться.

- Так вот, родственник сообщил в тайную службу, но ему пришел ответ, что все в порядке, это рыси выходили на охоту, - Вий резко замолчал, остановился и схватил меня за предплечье, разворачивая к себе.

Я задохнулась от неожиданности, сбилась с дыхания и чуть не запуталась в ногах. Этот-то чего странно себя ведет?

- Только после этого стая исчезла в неизвестном направлении, оставив после себя пустые землянки, - его глаза блестели, а губы сжались в линию, отчего лицо парня приобрело некую комичность.

- Хорошо, - выдохнула я недовольно, стараясь освободить руку, - и как связаны нападения на скот и бешенство волкодлаков?

Но ответить мне не успели, чей-то удар откинул от меня Вия на несколько метров вперед, чуть не сбив с ног меня. Я похолодела, но даже пискнуть не успела, когда встретилась с горящими странным огнем глазами Волка. Его лицо было искажено гримасой ярости, а во взгляде не наблюдалось и капли разума.

Я непроизвольно сглотнула и попятилась, узнала тайны одногруппника, ничего не скажешь. Надо было Вия в туалете женском допрашивать, чтобы никто не помешал.

- Не уймешься никак? – обратился ко мне Зиновий, медленно наклоняясь вперед, в его голосе явно слышались рычащие нотки, - я же предупреждал тебя с утра, чтобы не лезла в это дело.

- Это моя кровь виновата? – выпалила я, пытаясь отвлечь в то время, пока голова лихорадочно соображала, что же делать, - она тебя таким сделала?

- Отчасти, - Волк замер, разглядывая меня каким-то голодным взглядом, - но больше моя.

Он прикрыл глаза, глубоко вдохнул и застыл. А я боялась пошевелиться, чтоб не привлечь внимание хищника, и продолжала лихорадочно соображать. Что я могу противопоставить волкодлаку? Он сейчас, конечно, не в образе зверя и с поврежденной рукой, но мой инстинкт самосохранения прямо вопил о неприятностях и новых травмах. Причем травмы обещались моему несчастному телу, а не волкодлаку.

Парень открыл глаза, взгляд стал более осмысленным. Угроза стала ощущаться в меньшей степени. Я еле заметно перевела дыхание и засунула чуть подрагивающие руки в карманы.

- Что ты имеешь в виду?

- А то, любопытная ты наша, что моя стая хочет, чтобы я вернулся домой, - выдавил он сквозь зубы, - а я этого не хочу. Не для того я столько спорил с директором и шел на невыгодные для себя условия, чтобы вернуться обратно в логово к сумасшедшим фанатикам.

- Пояснишь? – прошептала я.

- Ты все равно не поймешь, пацанка, - голос парня вибрировал, как у хищника при привлечении пары.

И откуда в моей голове такие ассоциации? Я отступила еще на шажок, понимая, что пятиться некуда – сзади уже обнаружилась холодная стена.

- Попробуй объяснить, - хваталась я за «соломинку» почти.

- Я ненавижу свою сущность, Аля, - поморщился парень, но такое обычное проявление чувств не притупило мою интуицию, шипящую об опасности, - я родился с этим, с ненавистью к себе и семье вырос. Как ты думаешь, хочется мне туда возвращаться?

- Почему ты ненавидишь свою сущность?

- Потому что зверь может выходить из-под контроля, - Волк сделал шаг ко мне, заставляя вжаться в стену, так близко был от меня, что поджилки затряслись, - мой вышел. И убил маму. Единственного светлого человека в той своре дикарей, с которыми мне пришлось жить.

- Она не была волкодлаком? – на глаза непроизвольно навернулись слезы от упомянутого действа.

- Была, но родилась с аномалией. Не могла менять ипостась, и была очень уязвима, кажется, нарушения в генетике. Я в этом не силен. Так вот, ты считаешь, что я могу хотеть быть убийцей?

- Не считаю, - голос дрогнул, - это тяжело.

Парень застыл в считанных сантиметрах от меня, опаляя горячим дыханием. Он пристально изучал выражение моих глаз и хмурился.

- Ты тоже, да? - выдал он, наконец, еле слышно.

- Да, Зин, - призналась и прикрыла глаза.

Вина снова затопила меня полностью, захотелось завыть, но показывать слабость и забывать о том, что рядом хищник, было нельзя.

- Твоя кровь особенная, - прошептал он мне на ухо, отчего я вздрогнула, - старейшины говорят, что волкодлаки обязаны находиться рядом с носителем Древней крови, чтобы сохранить разум. А колледж – самое место для разных отпрысков семей с богатой родословной. Я также могу по запаху понимать, есть в человеке такая Древняя кровь или нет. Помнишь, я тебе говорил, что могу ощущать тонкие нюансы в эмоциях и состоянии человека?

Я лишь кивнула, не открывая глаз, и задела виском его щеку. Тут же стало неловко, щеки опалил румянец. А я думала, что только на Сатану могу так реагировать. На плечо опустилась здоровая рука парня, сжала до тянущей боли, что пришлось распахнуть в возмущении глаза и тут же наткнуться на буравящий меня открытый взгляд янтарных, мерцающих глаз.

- Чуять кровь – то же самое. Только с тобой я просчитался, выбрав как средство для сдерживания звериного безумия. На твою кровь неправильно реагируют мужчины, в венах которых течет подобная по древности кровь. А я ее умудрился попробовать. Понимаешь, что теперь тебя ожидает?

Он выдохнул это мне в лицо, опаляя горячим дыханием, выпустил, наконец, из плена своего взгляда, опустив глаза ниже, и облизал, видимо, пересохшие губы. Я замерла, внутренне съежившись и не понимая, как вести себя дальше. Это не Сатана, не Игорь, и даже не прямолинейный Демон. Это хищник, который не будет играть, не будет угрожать, не будет просить, он просто возьмет то, что захочет.

- Зачем ты Вия травмировал? – попыталась я отвлечь парня хоть чем-то.

- А зачем он тебя хватает? Его вампирской крови со стороны матушки не хватит, чтобы чувствовать тебя так, как ощущаю я.

Захотелось слиться со стеной в очередной раз, леденея от совсем недетских ощущений внизу живота. Почему мне Волк не противен так, как Демон, почему раньше я вообще ничего в его присутствии не испытывала? Я ведь Сатану люблю. Сейчас он меня поцелует, зуб даю, а как это остановить не знаю. Но уверенности в том, что силы воли, чтобы отказать, мне хватит, у меня не было.

- Волков, - раздалось ледяное слева от наших замерших, как перед броском, тушек, - если вы не усмирите себя, я вам не только руку сломаю.

Зиновий резко отшатнулся от меня и вскинулся в сторону голоса, попутно пытаясь сменить ипостась. Слева, в паре метров от нас в расслабленной позе у стены стоял Сатана собственной персоной, отчего мои внутренности в очередной раз предприняли попытку стать акробатами. Со стеной захотелось не только слиться, через нее захотелось просочиться. Некромант лениво поигрывал каким-то странным предметом, подбрасывая его в воздух одной рукой. Он выглядел абсолютно спокойным. Но я нутром ощущала его давяще-убийственную силу, что вместе с гравитацией хотела всех познакомить ближе с полом.

Волк тоже обратил внимание на предмет, поджал губы и процедил еле слышно:

- Я знаю, что вы принимали участие в уничтожении хабаровских. Но резерв у вас еще не полон, может и не хватить на меня.

- Проверишь? - ощерился Сатана, принимая боевую стойку, - или в горы прогуляешься? Проветришься? Мне очень не хочется убивать собственного ученика.

Я просто стояла и моргала в ступоре от происходящего. Я ощущала всю серьезность и одногруппника, и наставника, но что предпринять, не знала.

Послышался еле слышный стон. Этого хватило, чтоб Волк отвлекся, фыркнул и без слов направился к лестницам, оставляя меня все в том же ступоре.

- Я все-таки запру тебя, Ворошилова, - прошептали мне на ухо, снова.

Пока я сверлила взглядом выход к лестницам и прислушивалась к звукам, издаваемым Вием, который приходил в себя после неожиданной контузии, наставник успел сократить между нами расстояние.

- Я же не сама к нему прицепилась, - пролепетала я дрожащим голосом.

- Успокойся, - меня вдруг аккуратно прижали к себе, - он не сунется к тебе больше. Похоже, пора оставлять на тебе свой запах.

Я покраснела, кажется, до самых ушей и зарылась носом в его свитер, стараясь прийти в себя от шока.

- Через неделю пойдем выбирать тебе платье, - как ни в чем не бывало, сообщил мужчина, поцеловав меня в макушку, - для приема. Хотя, я теперь сомневаюсь, что тебя стоит брать. Мало ли кто еще прибрать к рукам захочет.

- А вы не позволяйте, - прошептала еле разборчиво, но меня поняли.

Сатана поднял мое лицо за подбородок и криво улыбнулся.

- Даже не сомневайся, - ответил так же тихо, но уверенно.

Думала, что снова поцелует, но некромант отстранился и ленивой походкой пошел в направлении охающего Вия.

- Ну, что, счастливчик? Транспортировать тебя к Мише или сам доползешь?

- Ребра, - произнес парень сдавленно, - сломаны.

- Так это не смертельно, - хмыкнул наставник, но, все же, кинул на пол вязь перехода, - а ты, Ворошилова, живо в общежитие, и не шатайся по коридорам одна или в компании со слабым вампиром.

Я лишь сглотнула, внимательно следя за тем, как наставник и Вий буквально растворяются среди обволакивающей их тёмной вязи плетения перехода. И рванула в сторону лестниц, замирая на каждом шагу от любого шороха. Да, мое измученное сознание как-то не додумалось создать такой же пространственный коридор, чтобы не рисковать лишний раз.

Зиновий (Волк)

Он несся по коридорам, не замечая того, что творится вокруг. Студенты и преподаватели шарахались в стороны от его неадекватного вида, стараясь не попасть под горячую руку, или ногу. Тут как повезет.

Парень остановился лишь в закутке недалеко от целительского крыла и прикрыл глаза, пытаясь обуздать ту первозданную ярость, что клокотала в нем. Объяснить он не мог, зачем его принесло именно сюда, может, целители смогут найти для него успокоительное, а лучше транквилизатор? Или рядом с преподавателями он никому не причинит вреда? Особенно, своим одногруппникам. Он привык к ним, по-своему они даже нравились Зиновию, они заменили семью. Или стаю? Парень вцепился ногтями здоровой руки в волосы с такой силой, что невольно всхлипнул от резкой боли. Зато, это немного отрезвило. Дало возможность рассуждать спокойно.

Альбина его пугала, вернее, пугало то, что он стал чувствовать в ее присутствии. Желание разорвать вокруг всех, кто касается ее, было выше его хваленого самоконтроля. Да и саму девушку зверь внутри готов с наслаждением терзать, вырывая из ее горла хрипы и стоны.

Парень сжал с силой зубы. Это гормоны, просто гормоны и сущность зверя. Ничего больше. Ни о какой любви тут речи идти не может. Он не ощущает то, что испытывает к девушке Игорь. Даже не то, что временами доносится от Сатаны, будь он неладен. Это та же самая страсть, что исходила от Демона. Желание обладать, растерзать, зов ее крови, что способствовал этому у человека, в котором тоже живет зверь.

Послышался тихий скрип, и еле заметный запах Али коснулся чувствительного носа парня. Зиновий вскинул голову и прищурил глаза, зрачок которых до сих пор был вертикален. Из-за поворота вышел невысокий паренек с хмурым выражением лица, он не видел волкодлака, но, ступив в тень мало освещенного коридора, подобрался и напрягся. Заозирался по сторонам. От него шел флер такой же древней крови, что крылья носа Зиновия непроизвольно затрепетали. Может, это его шанс? Может, кровь этого парнишки исцелит его сумасшествие?

- Привет, - хрипло поздоровался волкодлак, как только парнишка подошел ближе, - мне нужна твоя помощь.

Парень вздрогнул, но спокойно встретил безумный взгляд незнакомца.

- А, - протянул он, спрятав руки в карманы джинсов наигранно спокойно, - ты одногруппник Али. Волк, да?

Зиновий удивленно моргнул и облизал пересохшие губы. Почему этот парень знает Алю, а он его не знает?

- Да, она так зовет меня, - осторожно ответил волкодлак, вытаскивая руку из своей шевелюры.

- Что ты хочешь?

- Мне нужна капля твоей крови, - не стал ходить парень вокруг да около, - поделишься?

- Зачем?

- Не хочу становиться зверем.

- Я ощущаю твои эмоции, - парнишка наклонил голову вбок, - ты еле себя сдерживаешь.

Зиновий промолчал, на это заявление ответить было нечего.

- Я – Витя, - нарушил секундную тишину парень, - ты уверен, что моя кровь тебе поможет?

- Надеюсь, это последнее, на что я могу рассчитывать.

Витя вздохнул, почти обреченно, и проколол указательный палец складным ножом, который достал будто из воздуха. Без слов протянул конечность ближе к лицу волкодлака, будоража его обоняние металлическим запахом крови, что бусиной выступила на бледной коже.

Сделал рывок и с наслаждением слизнул вожделенную жидкость, прикрывая глаза тут же, чтобы погрузиться в чувство эйфории и свободы от безумия, хотя бы на секунду. Он не заметил, как Витя в отвращении поморщился и теснее сжал нож.

- Все? – раздалось будто набатов в пустой голове волкодлака, заставляя вздрогнуть и выпустить изо рта чужой палец, - полегчало?

Зиновий лишь кивнул, смотря на Витю взглядом прирученной собаки. Тот брезгливо обтер руку о клетчатую рубашку и спрятал нож.

- Передай Але, - прохрипел волкодлак, - что я ее никогда не трону.

Глаза Вити округлились, а челюсти с силой сжались, выдавая недовольство.

Больше Зиновий не стал задерживаться, он вихрем понесся к кабинету директора, чтобы выпросить академический отпуск. Это то, что сейчас ему необходимо. Он вернется в колледж следующей осенью на предыдущий курс. Разберется со своей звериной сущностью и перестанет желать одногруппницу только из-за того, что древняя кровь девушки сводит его с ума. А для этого ему необходимо одиночество и природа. Может, Сатана прав? Стоит перебраться в горы? Подальше от колледжа. Наверняка, он сможет найти себе нору, в которой его зверь обретет желанный покой.

Уже второй день у меня было стойкое ощущение того, что я совершенно не хочу идти ни на какой бал, особенно вместе с Сатаной. Наставник явно дал понять, что свою идею просто так не оставит. Хоть напрямую он со мной и не общался, но я ощущала буквально кожей его пронизывающие и колючие взгляды.

После странного поведения Волка, парень благополучно исчез, куда, никто мне так и не сообщил. Только Витя странно косился, когда я про одногруппника у ребят спрашивала, и тер руку о штанину.

- Ты нервная стала, - заявила мне Лисичка накануне запланированного похода с наставником в столичный «бутик».

- Почему? – подняла брови я в удивлении, принимая сидячее положение на своей кровати.

- Вздрагиваешь при каждом шорохе почти, и постоянно озираешься, - наклонила подруга голову.

- Это как-то связано с Зиновием? – оторвала голову от своих записей Варя, которая тоже прислушивалась к нашему разговору, как оказалось.

- Не совсем, - отвела я взгляд, - скорее с наставником и грядущим балом.

Очки Вари сползли на самый кончик носа от удивления, она рассеянно их поправила и уставилась на меня, как на восьмое чуда света.

- Какой бал? – осторожно уточнила девушка.

- В честь весеннего равноденствия или как там, у одаренных? – я поморщилась, как от зубной боли. – Маг-правитель собирает «братву» и хочет «тусить». Помните, я про наказание говорила недавно, которым Сатана грозил?

Девчонки согласно кивнули, а Варя окончательно отложила свой талмуд в сторону. В последнее время она стала заметно меньше переживать из-за успеваемости.

- Так вот, Сатана в счет наказания обязал меня идти вместе с ним на этот прием к «большим шишкам», - я обреченно плюхнулась обратно на кровать, - у меня поджилки даже трясутся, и тошнить начинает от волнения.

Лиса подсела ко мне и крепко обняла. Я прикрыла глаза и зарылась в ее пушистые волосы, ароматно пахнущие ландышами.

- Не бойся, я тоже там буду, - сказала она тихо.

Я удивленно на нее уставилась, мимолетно переглянувшись с такой же озадаченной Варей.

- Бабушка приглашена магом-правителем, как глава Рода, - грустно улыбнулась подруга, - а мне «посчастливилось» идти с ней в сопровождении. Не представляю, как смогу контролировать поток чужих пороков.

Варя вздохнула и вернулась к своим записям, тихо пробубнив под нос:

- Везет же некоторым, а меня не позвали.

- А бабушка разве не понимает, что тебе может стать плохо? – нахмурилась я, игнорируя бурчание Вари.

- Понимает, она говорит, что это тренировка, - Лиса невесело хмыкнула и откинулась на мою подушку, успешно возвращенную и очищенную, после моих издевательств над постельными принадлежностями.

- Алька, - гаркнул Веник из угла неожиданно.

Мы с девочками чуть с кроватей не попадали, вот вредный дух! Рука сама потянулась к подушке, но вовремя остановилась. Веник обещал меня совсем без постельных принадлежностей оставить, если казенное имущество снова испорчу.

- Тебя Нетшин видеть хочет, - ощерился котяра, - еще десять минут назад.

Я подскочила, как ужаленная. В попытке натянуть свитер, чуть не сбила магический светильник. Веник только хмыкнул, весело наблюдая за моими неуклюжими телодвижениями.

- А раньше сказать не мог?! – возмутилась я обиженно.

- Вы так мило общались, не хотел отвлекать.

Котяра исчез раньше, чем я успела кинуть в него подушечным снарядом. Ну, что ж, пора на экзекуцию. Я говорила раньше, что ненавижу магазины, и все с ними связанное? Девочки посмотрели на меня с сочувствием, но идти со мной отказались. Варя сослалась на домашнее задание, а Лиса демонстративно достала свою книгу по психологии и углубилась в чтение с очень серьезным видом. Трусихи.

В гостиную общежития я буквально вывалилась, чуть не сбив с ног Игоря. Парень подозрительно близко находился от нашей спальни.

- Алька! – выдохнул он от неожиданности, - ты меня убить хочешь?

- В последнее время такие мысли рождаются все чаще, - отмахнулась я от него, как от назойливой мухи.

- Куда спешишь? – Игорь подстроился под мой быстрый шаг и не отставал.

- Тебе какое дело? – я начала раздражаться.

Мало того, что опаздываю, так еще и «липучка» отставать не хочет. Правда, в компании Игоря будет не так боязно передвигаться по пустынным коридорам учебного крыла. Если, конечно, Сатана меня будет ждать. Если нет, то придется посещать его личные комнаты. От одной мысли об этом кончики пальцев похолодели, а язык облизал верхнюю губу без моего на то разрешения.

- Я отвечаю за тебя, - обиделся парень.

- С каких это пор? – я хмыкнула, не удержалась.

Шага так и не сбавила, на полной скорости влетая на лестничную клетку, и немного притормозила о деревянные перила.

- Недавно, - нехотя сознался парень, с трудом тормозя о стену, чтоб меня не сбить.

Я резко развернулась и схватила его за грудки – достал собачкой за мной бегать.

- Игорь! – его имя прозвучало зловеще и укоризненно, - колись, кто тебя заставил за мной хвостом ходить?

Парень открыл рот, но не издал не единого звука. Покраснел только, и глаза забегали из стороны в сторону в панике. Не умеет он врать, все-таки. Как был наивным, так жизнь его и не воспитала.

- Не ври мне, - я отпустила его бессменную рубашку и уперла руки в боки.

Под моим злым прищуром парень будто в размерах уменьшился, сглотнул и отступил на шаг.

- Страшная ты, Аль, когда злишься, - произнес он сдавленно.

- Ты еще недавно говорил, что я красивая и нравлюсь тебе. – Если бить, то по больной мозоли. Так учил папа в детстве.

- Я не в том смысле, - голос парня почти совсем затих.

- Мне все равно, колись, кто подговорил?

Жаль, что с моим ростом нависать сложно над человеком для большего устрашения. Я выглядела этаким бойким боевым воробьем. Растрепанным, маленьким и наглым. А Игорь смотрел на меня сверху вниз и краснел все больше.

- Витя, - выдавил еле слышно он и отвел глаза.

Что-то хрустнуло. Я сжала перила так сильно, что старое дерево немного треснуло. Витя, значит. Не хочет оставить меня в покое. Я, конечно, ему благодарна за заботу, но я привыкла со своими проблемами справляться сама, пусть своему целительству учится, а в мои дела сердечные свой нос любопытный не сует!

Я не сказала ничего, просто развернулась и побежала дальше вниз, прыгая через ступеньку. На Витю я позлюсь и поругаюсь, когда он мне попадется, а сейчас важнее наставник и его вредный характер.

Коридоры замка привычно холодили, а трепещущие на полу тени от тусклых магсветильников заставляли ускорять шаг. Поежилась непроизвольно, хоть и была зла.

- Прости, - прозвучало почти над самым ухом.

Захотелось прибить некоторых недалеких одногруппников.

- Ты, Игорь, - ответила я резко, не сбавляя шаг, - сам думать умеешь? Или не научили?

- Чего ты наезжаешь сразу? – надул губы парень.

- Потому что ты как ребенок, - я мотнула головой, - скажи тебе – прыгни с крыши, ты прыгнешь.

- Если это будет тебя касаться, то да, - Игорь совсем залился краской, но взгляд его был сосредоточен.

Я поджала губы, все так серьезно? Почему мне от этого неловко и неприятно?

- Ты со мной к Сатане пойдешь? – сменила я тему, пока не наговорила лишнего.

Игорь будто на стену невидимую налетел и отстал на несколько шагов. Краска с его лица схлынула так быстро, что слабонервный человек побежал бы к целителям за скорой помощью. Но взгляд стал злым и недовольным, на фоне общего испуга.

- Зачем ты к нему все время ходишь? – резко и зло. – И не говори, потому что он твой опекун.

- Потому что я часто косячу, - закатила я глаза, - помнишь, как я на некромантии не присутствовала?

- Это давно же было…

- Да, только наказание сейчас отрабатывать надо.

Игорь тут же сдулся, скрестил руки и остановился.

- Я тебя в гостиной ждать буду, - буркнул он недовольно.

- Зачем?

- Чтобы убедиться, что Сатана не лишил тебя души.

«Скорее, он меня сердца лишит и последних нервов», - подумала про себя, но вслух ничего не сказала, только ухмыльнулась криво и припустила вперед по коридору.

На горизонте уже маячила знакомая дверь, она на удивление была приоткрыта. Моментально забыв об Игоре, замедлила шаг и, остановившись у «врат в преисподнюю», пригладила растрепавшиеся за время забега локоны. Выдохнула, как перед прыжком в воду и несмело постучалась.

- Входи, Ворошилова, - донеслось из недр кабинета, спустя несколько моих беспокойных ударов сердца.

Я аккуратно приоткрыла дверь. Несмазанные петли протяжно заскрипели, заставляя меня содрогнуться против воли. В кабинете было темно, только приоткрытая дверь в рабочую комнату некроманта сиротливо освещала узкую полоску пола. Я сглотнула и сделала шаг в пустоту.

В голову сразу пришли ассоциации с ужасами, которые по выходным любил смотреть Витя, а потом прятался под моим одеялом. Хорошо хоть пол не деревянный. А то бы я не сдержалась и припустила бы до рабочего кабинета наставника галопом.

- Ты маленькая трусиха, Аля, - первое, чем встретил меня Сатана, когда я добралась до освещенной территории.

- И ты опоздала на двадцать две минуты сорок восемь секунд, - добавил ехидно, - непорядок.

Я надула губы и скрестила руки на груди.

- Снова придумаете идиотское наказание? – выгнула бровь в его насмешливом стиле и мрачно добавила, - Зачем звали?

- Хотел лично сообщить, что в субботу после завтрака перемещаемся в обитель женского платья. Вечером будет прием, тебе надо выглядеть прилично все же.

- А так я совсем оборванкой выгляжу? – стало немного обидно, хотя чего на правду обижаться?

- Нет, - его взгляд потемнел, а губы сложились почти в оскал, - но высокие господа не поймут, если я приведу с собой бойкую хищницу в мальчишеской одежде.

Тело прошиб озноб от его голодного взгляда, но я лишь нахмурилась, чтобы не демонстрировать своих чувств.

- Куда поедем? – поинтересовалась невесело.

Перспектива посещения какого-нибудь дорогого бутика в магической столице России меня ну никак не привлекала.

- На твое усмотрение, - Сатана провел пальцем по своему подбородку, продолжая буравить меня раздевающим взглядом.

- Тогда в субботу и скажу, - вышло как-то пискляво.

Отступила на пару шагов, ближе к спасительной темноте.

- Могу уже идти в комнату? – немного смелее, но все равно звучит, как демонстрация слабости, - отбой скоро.

- Отбой еще через полтора часа, - хмыкнул наставник, - но идти можешь. Спокойной ночи.

Я лишь кивнула, быстро ретируясь восвояси. Удивительно, что он снова не стал меня зажимать и целовать. Даже приближаться не стал, какую игру наставник затеял?

***

- Это платье слишком короткое, – первое, что я услышала, когда приоткрыла шторку примерочной.

Сатана сидел на диване для посетителей и мрачно разглядывал других клиентов магазина женской одежды. Их, к слову, становилось все меньше, а продавщицы стали бросать на нас недовольные взгляды, несмотря на страх.

Сюда настояла переместиться именно я. Это был тот самый торговый центр в моем родном городе, куда я ходила с Мариной и друзьями раньше. Наставнику же было все равно. Он не любил магазины, женские тем более. Да и какой мужчина любит?

Папа тоже ворчал всегда, когда мама настаивала на его присутствии в день семейных покупок раз в полгода. Вспомнила родителей, и настроение снова опустилось ниже плинтуса. Сколько бы я не храбрилась перед друзьями, братом и наставником, мне все еще было тяжело и больно о них вспоминать. Хоть слезы уже и просохли давно.

Я снова вздохнула, замечая обеспокоенный взгляд наставника. Ну, как может быть обеспокоен айсберг, который в океане? Вот и взгляд наставника примерно так же, оттаял на пару микрон. Оправила несуществующие складки на платье. Оно было приятным на ощупь, темно-синего цвета и идеально скрывало недостатки моей несовершенной фигуры. Подняв голову, я недовольно выдала:

- А давайте я в робу монашки оденусь? Так подойдет? Пока я весь магазин не перемерила и времени вагон не потратила?

Сатана молниеносно поднялся с диванчика, отпугивая тем самым последнюю парочку посетителей, которые стойко выбирали брючный костюм, один на двоих, наверное. Я невольно вздрогнула и отступила на шажок назад. Сглотнула. Что-то нервы в последнее время совсем ни к черту стали с этими мужчинами, права Лисичка.

- Неплохое решение, - прошелестел он на грани слышимости, делая вид, что не замечает моей реакции, - только, боюсь, высокие господа меня засмеют.

- Тогда отмените наказание, - надула я губы притворно, стараясь скрыть волнение.

Оно всегда меня преследовало рядом с наставником, с самой первой встречи. Сейчас ничего не изменилось, хоть и пережили мы с ним достаточно разных ситуаций вместе. Я когда-нибудь смогу дышать в его присутствии ровно?

- Блок, Аля, - прошептал он, окончательно вгоняя меня в краску, - не забывай про него, когда волнуешься.

- Не переводите тему, - ответила я резче, чем хотела, стараясь избежать чувства неловкости под его голодным взглядом, - вам ведь не придется идти с такой неудобной мной, если вы просто оставите меня в общежитии.

- Хорошая попытка, - произнес он еще глуше, заставляя мои внутренности вибрировать в унисон с его голосом, - но ты от наказания не отвертишься.

Его длинные прохладные пальцы неожиданно прошлись по моей горящей щеке, задержались у мочки уха. На лице мужчины заиграла редкая искренняя полуулыбка, а взгляд потеплел еще на несколько градусов. Я забыла, как дышать. Заворожено глядела в его темные туннели-глаза и не знала, как реагировать на его нежность. Редкую, но такую желанную.

- Ладно, - выдохнул он обреченно, когда наигрался со мной в гляделки и довел мое лицо почти до состояния вареного рака, - берем зеленое, оно, хотя бы, ноги твои скрывает.

Наставник аккуратно убрал руку от моего лица и демонстративно плюхнулся на диван, скрывая все эмоции за привычной маской. Светловолосая продавщица, что пробегала мимо наставника, покосилась на большую красную кнопку у выхода. Какие-то все нервные вокруг, когда Сатана рядом.

Смущение внутри меня тут же преобразилось в раздражение. Я зеленое платье мерила в самом начале нашего экскурса в женский мир. Не мог сразу его одобрить? Кажется, я прекрасно поняла, почему папа не любил магазины. Когда ты голодный, злой и тебе ничего не подходит, а твой спутник еще и палки в колеса тебе вставляет. Не захочешь, а возненавидишь.

Я дернула занавеску сильнее, чем надо, и чуть не получила перекладиной от нее по голове, спасибо реакции. От грохота бедные продавщицы буквально схватились за сердца и серьезно задумались дозвониться в полицию, ну или в сумасшедший дом, судя по убивающим меня взглядам.

- Горе ты мое, луковое, - закатил глаза Сатана и плетением отвел глаза девушкам, близким к нервному срыву, - почему с тобой никогда не бывает без приключений?

Следующее плетение, и перекладина сидит на своем месте, гордо держа занавеску на металлических кольцах.

- Какая есть, - фыркнула я уже более спокойно, хватая темно-зеленое платье из бархата.

Я, как любая обычная девушка, не могла его еще раз не примерить. И не важно, что от усталого вздоха Сатаны поджилки сразу затряслись и пот холодный по спине заструился. Вот, наконец, и обычная реакция появилась. Наставник для того и придуман, чтобы пугать подростков с неокрепшей психикой. Это только я на него реагирую ненормально. Остальные и так опасаются громко дышать рядом.

- Тебе к платью что-то надо? – осведомился он на выходе из магазина, - вроде, девушки обычно покупают туфли, пальто или что-то вроде.

- Я, честно, не в курсе, - вздохнула с раздражением, - могу позвонить Марине и спросить ее совета.

- У тебя не так много времени, - пожал наставник плечами, - управишься до шести вечера?

- Надеюсь, - я непроизвольно скривилась.

Он молча сунул мне в руки несколько крупных купюр и так же молча собрался уходить. Куда?

- Лука Русланович! – в моем голосе было обиды больше, чем возмущения. – Вы меня вот так вот бросите? Посреди центра, без ключей от квартиры и мобильного телефона?

- Аля, ты взрослая девочка, переместиться в квартиру порталом не можешь? – он был искренне удивлен.

Стало немного стыдно от того, что веду себя как ребенок, цепляясь за любую возможность быть дольше с учителем.

- Не сообразила, - буркнула я еле слышно, но тут же вспомнила одну значительную деталь, - только вот, как я из дома подруге звонить буду? Телефон то исчез после похорон.

Сатана нахмурился и полез во внутренний карман пальто. Я заворожено смотрела, как он достает небольшой аппарат серебристого цвета, опознанный мной, как мобильное устройство для связи с общественностью.

- Звони, - протянул он мне дорогую игрушку.

Я аккуратно, одними пальцами взяла телефон, стараясь на него не дышать. Так близко чудо техники я видела чуть ли не впервые. Родители не имели возможностей тратить деньги на блага современности. А мы с братом и не горели желанием обзавестись ни компьютером, ни телефоном. Я лично в технике была полным нулем. Брат посноровистей. Не зря инженерию любил.

Но, нашей семье вполне хватало телевизора и книг для саморазвития, а живое общение ничто не заменит.

Помню, приносила как-то в школу одна из бывших подпевал Марины новую модель сотового телефона. Он был более громоздким, с откидной крышкой и выдвигающейся антенной. После того, как он побывал в руках у каждого в классе, девушка ходила грустной и молчаливой. Телефон тогда кто-то успешно вывел из строя, и родители строго наказали расточительную дочь. Может, террористом была даже я, потому что устройство противно запищало в моих руках, а экран замерцал.

- Я номера не знаю, - выдала я убито, заглядывая в глаза наставника.

Он в очередной раз тяжело вздохнул и потащил меня к темному переходу. Легкое движение руки, и мы уже в нашей с братом квартире.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя от перехода и оглядеться. Сразу видно, что в доме никто давно не бывал, и домовой здесь отсутствует. По всей поверхности мебели лежал небольшой слой пыли, а в воздухе витал затхлый запах.

Первое, что я сделала – это открыла окно. Терпеть не могу такие помещения. Кинула пакет с платьем на диван и быстро сбегала за тряпкой в ванну – протирать пыль. Про бытовые плетения я, конечно, не вспомнила. Наверное, потому, что за этот учебный год вдоволь наубиралась под руководством домовых и дворовых. Сатана с мрачным недовольством следил за моими манипуляциями, но покорно молчал.

- Марин? – протянула я в трубку телефона наставника громко.

Мало ли? Трубка ото рта далеко, может, собеседник меня плохо слышит. Наставник поморщился и отошел подальше, наверное, я его позорю даже по телефону.

- Ты сильно занята? – продолжила менее громко.

- Привет, - отозвалась девушка, - ты чего кричишь? Что случилось?

- Ничего экстраординарного, - покаялась я, - мне очень нужна твоя помощь. С подбором внешнего вида для официального приема, - еле выговорила, морщась и мысленно себя успокаивая.

- Ух-ты! – девушка явно воодушевилась, - для этого я отменю все планы! Где встретимся?

- Давай в торговом центре через полчаса, - я села на диван от безвыходности.

Отняла мобильный телефон от уха и уставилась в пространство невидящим взглядом. Я не готова. Не хочу на прием. Меня тошнит от высокопарных господ заранее.

- Не делай такое траурное выражение лица, - прошептал мне на ухо Сатана чуть слышно.

Он аккуратно вынул свой телефон из моих ослабевших пальцев и незаметно спрятал в карман. Сел рядом. Мои щеки тут же запылали жаром от его близости и горького запаха миндаля. Мы одни в квартире, он так близко. Я уже взрослая, не так ли? Разрешения спрашивать не у кого.

Я подняла на мужчину взгляд, встречая его потемневшие радужки и задыхаясь от волнения. Он молчал. Рассматривал мое выражение лица и молчал.

Его рука лежала рядом со мной, но обнять и прижать попыток не предпринимала. Неосознанно подалась вперед, приоткрыла рот, облизнув пересохшие губы языком. Взгляд наставника потемнел еще больше, а меж бровей залегла складка. Воздух вокруг будто наэлектризовался. Стал плотным. Сердцебиение участилось, а дыхание вырывалось из горла с трудом, будто после пробежки.

- Не сейчас, малыш, - прошептал он хрипло, - сейчас еще рано. Заканчивай прихорашиваться и будь здесь ровно в шесть.

Он резко встал, не прикоснувшись ко мне и пальцем, создал пространственный коридор и исчез в черных завихрениях в мгновение ока.

Я ссутулилась и прикрыла лицо ладонями. Тяжело с ним. Я-то понимаю, чего хочу, но получить не могу. А он понимает, что со мной творит?