Воробышек для босса

День начался с неприятностей. У моей машины оказалось проколотым колесо. Как? Да хрен его знает! Может, сам на дороге гвоздь поймал, а может, "доброжелатель" какой-нибудь постарался. Благо, уж их-то у меня хоть отбавляй! Машину пришлось оставить на парковке у дома.

Потом такси попало в пробку. А из офиса уже сто раз секретарша позвонила - Ефремов на встречу заявился. Я к этой встрече две недели готовился - бизнес-проект, документы на землю, то-другое. Так важно было перед ним в грязь лицом не упасть - Леонид Сергеевич был управляющим банком, а мне позарез был нужен кредит из него. И тут вдруг такое!

И напоследок, как вишенка на торте, когда я уже от такси несся бегом по покрытым наледью тротуарам, ощущая, как полы незастегнутого пальто, хлещут по коленям, позвонила Аделина. И я даже успел на секунду обрадоваться - ну, вот, может, хоть что-то хорошее сейчас случится! Может, любимая сможет вырваться ко мне! Соскучился до жути просто!

-Айнурчик, солнышко, привет-привет! - запела она в трубку своим ангельским голоском. - Как дела, мой хороший?

-Адель, радость моя! Вот до этой секунды хреново было все! Но ты звонишь, и уже все замечательно! - я с ней не мог врать и притворяться - всегда только искренне, всегда только правда. Вот и сейчас столько чувств вложил в эту фразу, что казалось, она просто обязана почувствовать за всеми этими словами, как я к ней отношусь!

-Айнурчик, не хочется тебя расстраивать, но, кажется, у меня не получится приехать на новогодние праздники. Прости...

Как? Я же уже путёвки на Мальдивы нам заказал!

У меня даже в глазах потемнело!

Видимо, поэтому я и не заметил хрупкую маленькую фигурку, которая вылетела из-за поворота на стоянку. Налетел, врезался со всего маху, и мы рухнули на землю. Благо хоть в сугроб. Я - сверху. Треснулся лбом о бампер припаркованной рядом тачки, с ужасом проследив взглядом за отлетевшим под чью-то машину телефоном.

-Ой, - сдавленно пискнула девушка.

Падение непонятным образом сократило разницу в нашем росте, и мы внезапно оказались с моей секретаршей лицом к лицу.

Её рыжие кудряшки живописно рассыпались на белом, недавно выпавшем, снегу. "Как на простыне... " - отчего-то мелькнула шальная мысль. Но это же Воробышек! Разве можно к ней вот эти вот все развратные мысли применять?

А потом пронеслась вторая - наверное, еще более глупая и неожиданная, чем первая: "Какие у неё глаза зелёные-зеленые, красивые..." И я завис на этой мысли, как будто у моего процессора вдруг отключили питание.

-Айнур Ринатович, - сдавленно выдохнула она практически мне в губы. - Вы меня раздавите!

"Да, Воробышек, ты такая маленькая, непонятно вообще, как с тобой в постели обращаться, чтобы не раздавить... "

Да что со мной такое сегодня? Что за мысли такие дикие? Жанна у меня уже шесть лет работает, и я никогда не позволял себе подобного в отношении неё! Она - чудо просто! Исполнительная, умная, очень коммуникабельная, трудолюбивая, все умеет... Да она столько раз мне помогала - и по работе, и в жизни! Она, как родная, в нашем доме давно! Но чтобы я к ней да с пошлыми приставаниями! Да никогда! Она же еще девчонка совсем... Да и Аделина же у меня...

-Ну! - Жанна толкнула меня в плечо, пытаясь выбраться. - Да что с вами? Чего вы так смотрите? Я что, пасту зубную не смыла?

Я, наконец, отмер, словно вынырнул после затяжного погружения, и сполз с неё.

-Там Леонид Сергеевич уже пятую чашку кофе добивает и вторую пачку вашего печенья доедет! У него точно заворот кишок случится! И все из-за вас!

-Так надо было чаем поить! А мое печенье вообще давать не обязательно было!

С трудом выудив телефон из-под красной Ауди, и испачкав из-за этого брюки на коленях, я рванул в офис, слыша, как каблучки Воробышка торопливо стучат за мной.

В лифте она повернулась ко мне.

- Босс, - тяжело вздохнув, она расстроенно покачала головой. - Ну, что же вы...

Я обернулся к зеркалу. Ну, е-мое! Брюки испачканы, галстук сбился, на пальто пуговица оторвана с мясом, прическа дыбом, на лбу - красная шишка! А Ефремов-то у нас педант еще тот! У него даже волосы на голове по команде ложатся!

- Так! - сзади раздался решительный голосок. - Быстро!

Она взяла меня за локоть. Я послушно развернулся.

У Воробышка откуда-то в руке появились влажные салфетки, и она, достав одну из небольшой пачки, вдруг села передо мной на корточки и начала оттирать грязь на коленях!

Схватившись за поручень, я с ужасом наблюдал за ней, отчего-то, хочется верить, что от неожиданности, утратив дар речи.

Наваждение. Наваждение какое-то!

Медно-рыжая головка в опасной близости от моего паха. Рука, безапелляционно обхватившая меня за ногу в районе коленки. И ширинка брюк, которая буквально на глазах натягивается до самого что ни на есть предательского состояния.

Наваждение!

А я его люблю.

Знаете, каково это - знать, что твой мужчина любит другую? Знаете, каково самой снимать им номера в гостиницах разных городов, куда он летает, стоит только "прекрасной Адель" появиться с гастролями в нашей стране? Знаете, что значит, наблюдать за ним через стеклянную дверь, разделяющую приемную и его кабинет, когда он воркует с ней по телефону?

Пытка. Адское мучение.

И мне бы уйти! Мне бы найти другую работу! Мне бы бежать, куда глаза глядят от него!

А я не могу. Как уйти? Так я его хотя бы каждый день вижу...

Слабачка! Безмозглая дурочка!

Но он для меня - не просто любимый мужчина, он - родной человек, друг, старший брат, заботу которого я ощущаю всегда, словно нахожусь под защитой, как его сестра Дани, как его семья. И эта иллюзия нужности, значимости путает меня, сбивает с толку, заставляя в очередной раз надеяться на то, что однажды он заметит во мне женщину. Но вот уже почти шесть лет не замечает...

Сажусь на корточки перед ним - нельзя позволить, чтобы слизняк Ефремов видел босса в таком вот, непрезентабельном виде!

Штанина ерзает, не позволяя мне стереть пятно грязи на его коленке. Обхватываю ногу под коленом, стараясь не задумываться над тем, что там, под тканью, его кожа горячее кипятка, что от него пахнет одуряюще, что он сегодня странно молчалив и послушен.

Тру. Грязь стирается, но остается мокрое пятно, которое все равно бросается в глаза! Благо хоть второе колено намного, намного чище - там совсем грамм грязи на нем! Натягиваю штанину на втором и начинаю приводить в порядок и его тоже.

- Жанна, - вдруг шепчет он сдавленным, испуганным голосом.

Подхватываюсь на ноги! О, Боже! Да ему плохо, кажется! Побледнел жутко! Ресницы порхают, как будто вот-вот сознание потеряет! На лбу - огромная красная шишка!

- Босс, что с вами? - осторожно трогаю ладонью его лоб, так, чтобы не слишком давить на ушиб. - Вам плохо? Сейчас на наш этаж поднимемся, и я вам водички дам! Потерпите!

Пытаюсь так его пристроить, чтобы опирался на мое плечо. Хотя... Вот если он все-таки надумает упасть, то мне точно хана - там, на стоянке, чуть не раздавил свои весом! В нем килограммов сто, наверное, чистых мускулов... И дотрагиваться до него - чистое удовольствие. И пахнет он... От этого запаха голодной судорогой сводит низ живота. И мне хочется просто вжаться в его белую рубашку лицом и стоять вечно вот так вот в лифте!

- Жанна! - возмущенно выворачивается из моих объятий. - Да нормально со мной всё! Чего ты? Совсем, что ли, с ума сошла? Как курица-наседка кудахчешь надо мной! Я тебе не цыпленок из выводка! Иди лучше... коньяка нам с Ефремовым принеси!

Лифт открывается, Рахимджанов шагает прочь из него, бросая на меня возмущенно-подозрительные взгляды. А я так и остаюсь стоять в нем с очень мерзким ощущением, будто меня только что облили ведром помоев!

Подлец! Я ему тут помогаю! Я его... чищу! Я его спасаю! Я в семь утра на работу прилетела, чтобы ко встрече с банкиром подготовиться, зная, как она, встреча эта, важна для нашей фирмы...

"То есть, конечно, - мысленно поправляю сама себя. - Не для нашей... Для его фирмы. И я, конечно же, слишком много на себя беру. И ему, естественно, моя забота, как собаке пятая нога! И у него еще "несравненная Адель" есть! А я так, "подай-принеси"!

Заторможено стою в лифте, пока его кто-то не вызывает снизу. Отмираю, когда двери захлопываются у меня прямо перед носом! Проезжаю вниз на этаж! Несусь по лестнице обратно - потому что вызывать лифт и десять минут его ждать - совсем не вариант!

Залетаю в приемную. Через стеклянную дверь видно - сидят за столом в кабинете. Ефремов снисходительно улыбается. Мой подлец, болезненно хмурясь, потирает шишку.

Коньяка тебе? В такую-то рань? Совсем умом тронулся! Да и разве Леонид Сергеевич будет его пить? Никогда раньше не соглашался!

Но приказ босса - есть приказ босса. Наливаю Ефремову. Кладу в бокал лед из морозилки. Потом наливаю Рахимджанову. Подумав, выливаю содержимое бокала босса обратно в бутылку. Сердце испуганно сжимается - сейчас я ему отомщу! Будет знать, подлец такой, как меня курицей обзывать!

Наливаю ему в бокал воду. Достаю из ящичка с лекарствами настойку пустырника, капаю, доводя цвет до похожего на тот, что в бокале у банкира. Кидаю кусочек льда.

Ставлю на поднос и уверенно шагаю в кабинет.

- Разрешите!

Машет рукой, не глядя в мою сторону.

Оба замолкают и ведут носом - чувствуют "аромат" настойки!

- Простите, пришлось себе успокоительного накапать, - еле слышно и не поднимая глаза, поясняю я. - Небольшая неприятность... Я вам, Айнур Ринатович, потом объясню!

Пока никто ничего не сообразил, быстренько выметаюсь из кабинета.

И, спрятавшись за экраном своего компьютера, осторожно наблюдаю через дверь.

Ефремов выпить, как это ни странно, не отказывается. Чокаются. Делают по большому глотку. Рахимджанов выпучивает глаза, раздувает щеки, словно собирается надувать шарик. Не успеваю спрятаться за экран - встречаемся взглядами. И я, как загипнотизированная смотрю на то, как он медленно, в несколько глотков, проглатывает то, что успел набрать в рот. Читаю во взгляде что-то типа: "Убью тебя, засранку!"

Ныряю за компьютер, притворяясь, что очень-очень-очень занята!

Получил "курицу" цыпленочек мой?

Дорогие мои! Не жалейте лайков книге! Порадуйте автора! Ваш интерес - главный стимул творить! Подписывайтесь на меня, кладите книгу в библиотеку, чтобы не потерять!

- Не пойму я все-таки, Айнур, - сбивая с плеча невидимую глазу и явно несуществующую там пылинку, перед выходом из моего кабинета говорит Ефремов. - Малышка твоя валерьянку свою на поднос пролила, что ли? Или наши стаканы ею мыла? Воняет так, что дышать невозможно!

- Ой, не знаю, Леонид Сергеевич! Но выясню. Выясню обязательно!

Прибью, засранку! Воробышек? Вредительница она! За такое пороть надо! Причем пороть по-настоящему, плетью!

Ефремов, пожав мне руку, выходит, а я, уперевшись взглядом в закрывшуюся за ним дверь, вдруг очень четко представляю себе, как бы я мог ее выпороть...

Я стою над лежащей на кровати Жанной с плетью в руке.... С такой... Черной, кожаной, из секс-шопа... И ее испуганное личико... Волосы рыжие на простыне... Молочно-белая кожа ее кукольного тельца, затянутая в черные чулки и обязательно корсет... А над ним обнаженная грудь...

И меня снова передергивает от возбуждения, как там, в лифте! От болезненного напряжения в паху сжимаю до боли челюсти! А-а-а! Пытка какая-то!

Сглатываю, немного приходя в себя от явственного ощущения вкуса настойки во рту!

Да что это, блядь, со мной такое?

Может, из-за того, что головой о бампер приложился? Надо хоть глянуть сходить - может, там хозяину машины платить придется за нанесенный ущерб! Охренеть - головой пробил тачку... Кому скажи, не поверят!

Разворачиваюсь к столу, делаю вид, что перебираю бумаги - впервые за долгие годы мне неуютно от того, что дверь между моим кабинетом и приемной стеклянная! А через нее, неплотно закрытую ушедшим Ефремовым, доносится:

- До встречи, Жанночка! И не забудьте - сегодня ровно в шесть! Я за вами шофера пришлю. А может и сам смогу вырваться! Вы обещали!

- Не забуду, Леонид Сергеевич, - щебечет она елейным голоском. - До встречи ровно в шесть. С вами или... вашим шофером!

- Ой, вот с шофером встречаться не нужно! И даже не смотрите в его сторону! Очень вас прошу! Я ревнивый ужасно!

- Я пошутила, Леонид Сергеевич, - хохочет она, мягко, соблазнительно, так, что сразу понятно - заигрывает, соблазняет его! И этот смех одновременно, как скрежет металла по стеклу, бьет по моим нервам и при этом, зараза, снова поднимает в каменную стойку едва успевший упасть член!

Она сегодня идет на свиданье с Ефремовым? Она? Мой воробышек и Ефремов?

Не, это я не понял просто! Невозможно такое! Она же девчонка... ребенок практически...

А что ж ты, Айнур, сам всё утро так на неё реагируешь?

Да это я просто башкой приложился... Так? Да. Именно. По-другому быть не может! Я раньше себе такого не позволял никогда! Даже в голову не приходило... Это просто временное помешательство!

Дожидаюсь, пока Ефремов покинет приемную, выхожу. На стульчиках у двери, невидимые из моего кабинета, сидят наш сисадмин и бухгалтер по зарплате. Оба мгновенно подрываются мне навстречу, бросая убийственные взгляды друг на друга:

- Айнур Ринатович, у нас проблема... - начинает Наталья Викторовна.

- Но в этом виноват не я! - перебивает ее Валера.

- А кто же? - она упирает руки в бока.

- Так! - прерываю их ругань. - Через полчаса! Придете оба. По очереди! Когда остынете! А сейчас... Жанночка, прошу вас, мне нужно с вами побеседовать. Очень серьезно побеседовать нужно!

- У меня документы не доде... - пищит она, прячась за экраном компьютера.

- Позже доделаешь! - рычу я, разворачиваясь обратно к кабинету, но замечая краем глаза, как срываются с места и, пихая другу друга, вылетают прочь из приемной сисадмин и бухгалтерша.

Возвращаюсь в кабинет.

Устраиваюсь поудобнее в своем кресле, разворачивая его ровно к двери. Жду.

Через десяток секунд дверь медленно приоткрывается. Чуть-чуть. В узкую щелку проникает вжавшая рыжую голову в плечи Жанна. Кудряшки немного растрепаны...

Оставляет дверь приоткрытой.

- Вы что-то хотели... Айнур Ринатович? - спрашивает, разглядывая носки своих туфелек.

А я... разглядываю ее.

Как будто вижу впервые.

Или под другим углом вижу? Сам не понимаю.

Приглашаю вас в свой тг-канал - ссылка на него во вкладке "Обо мне"!

Никогда раньше я видел, во что одевается Жанна. Нет, конечно, видел, но это не откладывалось в памяти, не производило никакого впечатления абсолютно. И только сейчас вдруг...

Она в брючном костюме благородного зеленого цвета. Брючки туго обтягивают бедра. Шикарные, надо сказать, бедра. Ножки длинные. Туфли черные с острыми носами. На высоченной шпильке. Щиколотки красиво выгнуты - коротенькие штанишки выгодно обрисовывают их. Возвращаюсь взглядом снизу - вверх, внимательно рассматривая. Пиджак укороченный подчеркивает тонкую талию. Он нараспашку. Под ним - черная тоненькая шелковая маечка, всё скрывающая, естественно, но оставляющая намек на вполне себе не единичку, а скорее... даже двоечку! У Воробышка есть грудь? Не могу удержать свои глаза от округления! Вот тебе и открытие, Айнур!

Смотрю в лицо. Она очень миловидная - белокожее личико сердечком. Полненькая нижняя губа. Огромные глазищи под густыми черными ресницами. Маленький вздернутый носик. И шикарные ниже плеч рыжие кудри... Медово-рыжие, не вызывающего, а очень красивого, необычного оттенка. Необычного.... Красивого...

Блядь! Да она красавица! Просто очень и очень... И Ефремов, похоже, это разглядел раньше меня! Ушлая сволочь! Девочек моих надумал переманивать!

Интересно только, почему я всё это в ней не видел? Или видел, но не воспринимал?

Да, собственно, зачем мне это нужно было видеть, если у меня есть женщина...

Аделина же! Наконец, в памяти появляется ее образ, и я, моргнув, возвращаюсь в адекватное состояние. В почти адекватное.

Она вдруг выпрямляется с вызовом, и я встречаю ее взгляд.

А в нем читаю насмешку. Потешается надо мной из-за своей валерьянки?

- Так вы что-то хотели, или я все-таки могу пойти и поработать?

- Эм. Да! Хотел! Эт-то что за пойло ты налила мне, м? Отравить решила? - вспоминаю, наконец, зачем позвал.

- Это - настойка пустырника! Не отравить, что вы! Я просто забочусь о вашем здоровье! Такое потрясение с утра! Успокоить хотела всего лишь! - и едва слышно добавляет. - А-то смотрю, нервишки пошаливают...

У кого? У меня?

Пораженно застываю посередине кабинета - ну вот никогда не замечал за ней издевок, подколок этих! Всегда же была очень учтивая, послушная, исполнительная...

- Ты сегодня испортилась, что ли, девочка? Или какая шлея под хвост попала? Что за разговорчики? Нормальная секретарша была всегда! А тут с утра ведьму какую-то подсунули!

- Вы уж определитесь, Босс, кто я - Курица или Ведьма! А-то я запуталась! - нахмуривает черные тонкие бровки и получается из Жанны такой нахохлившийся воробышек, не обычный воробей, а воробей в гневе! - Я пойду, хорошо? Мне работать надо!

И когда она берется за ручку, я внезапно вспоминаю о том, зачем ее, собственно, позвал!

- Стоп! Сегодня в шесть часов ты меня сопровождаешь в ресторан!

- О, Айнур Ринатович, - гневная гримаса на ее лице в долю секунды сменяется на умоляющую. - Я сегодня никак не могу! Ну, никак!

- Напомнить тебе детали твоего трудового договора? О режиме рабочего дня? Пункт 10, дробь 2. Почитай на досуге.

- "Продолжительность рабочего дня определяется производственной необходимостью, - цитирует она, потом, помявшись немного, добавляет. - И зависит от потребностей руководства".

- Во-от, - констатирую я очевидный факт. - Руководство у нас кто? Руководство у нас - я. И сегодня у меня потребности таковы. Вечером в ресторан. На деловую встречу. Иначе уволю!

Последнее я говорю, конечно, совершенно зря. Куда ж я ее уволю? Она - незаменима! Да и привык я к ней, как к родной... Впервые подумалось: "Как к кому привык? К сестре? К дочери? К... Кому?" Кем из родных могла бы мне быть Воробышек?

Глупости, честное слово!

- Хорошо, - расстроенно шепчет она, выходя за дверь.

- И принеси мне... таблеток каких-нибудь! - кричу ей вслед. - Что-нибудь от головы и для возвращения в адекватное состояние.

Через две минуты возвращается с маленьким подносиком в руке. На нем стакан с водой, тарелочка с белой круглой таблеткой и маленький молоточек.

Ставит поднос на стол передо мной.

- Та-а-а-ак. Таблетка. Вода. А это что за... фигня такая? - пальцем тыкаю в молоток.

- Средство, чтобы вернуть вас в адекватное состояние! - воинственно задирает подбородок.

- В каком-таком смысле? - виски простреливает болью! Она совсем, что ли, умом тронулась?

- Ну, вас, похоже, от шишки сегодня так... штырит! Вот. Молоток. Набьете себе симметрично на затылке такую же и будет... вам счастье, - и снова шепотом в сторону. - А заодно и мне...

Закатываю к потолку глаза! Ненормальная! Хлопаю себе ладонью по лбу, типа, как я мог не догадаться! Напрочь забыв о шишке! Из глаз искры! Кривлюсь от боли. В ярости прикладываюсь кулаком по столу. Молоток с грохотом подпрыгивает на столе, таблетка, как живая, улетает куда-то на пол, стакан опрокидывается на стол, заливая бумаги. Хватаем одновременно листочки, пытаясь спасти от намокания. Я матерюсь. Она причитает.

Касаюсь ее пальцев своей ладонью. И меня внезапно встряхивает, как от разряда тока... ну, почти так! Под ее ошарашенным взглядом одергиваю руку, медленно делаю шаг назад и осторожно сажусь в свое кресло. Что это было? Как так?

Да, ну! На фиг! Посижу просто пока. Пусть убирает сама! Она ж у меня - секретарша, в конце концов, ей и порядок наводить! А то она меня сегодня точно прибьет ненароком и скажет потом родным, что я сам виноват!

Официально и в большинстве случаев мой рабочий день заканчивается в пять (если, конечно, не продлевается из-за производственной необходимости!) Правда, обычно я, конечно, не считаясь со временем, доделываю дела. Но сегодня! Сегодня я злюсь ужасно на него! Такое чувство, что сегодня он решил измучить меня, довести до белого каления, уничтожить морально... и физически!

Поэтому из чувства мести не работаю после пяти. Сижу, жду отъезда в ресторан на деловую встречу... Переписываюсь с Дани (1)

"Дани, ну, какая встреча у него? Ничего в ежедневнике не записано! Я бы знала заранее! Опять же места в ресторане не заказаны! Я ни за что не поверю, что твой брат сам заказал!"

"Может, его кто-нибудь пригласил?" - присылает тут же в ответ с кучей удивленных стикеров.

"Нет. Когда так происходит, он звонит мне, чтобы я записала в ежедневнике!"

"Тогда... Он просто хочет поужинать с тобой".

И в этом сообщении от Дани нет ни одного смайлика, ни одного эмодзи, и даже ни одного восклицательного знака, что для неё вообще не характерно. Совершенно. Она, что, это серьезно?

Со мной поужинать? Зачем?

Айнур? Со мной?

-Готова? - раздаётся внезапно практически над моим ухом. - Пошли!

Растерянно смотрю на него, сбитая с толку сообщением Дани, и не понимающая, что делать дальше.

Да и как на него, такого, не смотреть! Дай мне волю, я сутками готова любоваться...

Пальто, как всегда, нараспашку. Как будто ему не страшен мороз. Белоснежный воротничок рубашки оттеняет смуглую кожу. За день на подбородке и скулах выросла приличного размера щетина, хоть (я знаю и это!) он бреется каждый день. Глаза - недовольный прищур, словно я снова в чем-то перед ним провинилась.

Медленно встаю из-за стола.

Сегодня был трудный день.

Я устала. Я устала сражаться. С тобой. Давай, мы просто будем молчать, а?

Надеваю пальто. Хорошо хоть переобулась в ботинки до того, как он вышел... Идем по тёмному притихшему зданию вдвоём. Так бывало и раньше. Только мы никогда не ходили на ужин... Просто ради ужина...

-Что, Воробей, обломалось тебе свидание с банкиром, да? - вдруг выдает "шутку" он.

-Ничего страшного... Леонид Сергеевич согласился его перенести на завтра, - спокойно отвечаю я.

Практически до подземной парковки идем молча. Но я очень четко ощущаю волны недовольства, идущие со стороны Рахимджанова. Уже у машины он вдруг останавливается и говорит:

-Так завтра тоже не получится!

-Почему это? - останавливаюсь рядом.

-Потому что..., - делает долгую паузу, как будто выдумывает причину. - Ты летишь на Мальдивы. Подарок от компании на Новый год!

-Чего? - роняю челюсть практически до самой груди.

На Маль... Куда? Доходит с опозданием. Но доходит!

-А! - улыбаюсь с показным пониманием. - Аделина отказалась ехать. Билет, мною, кстати, заказанный, на её имя, пропадает. И вы решили таким образом сэкономить деньги? Типа, и секретарше подарок и деньги не на ветер?

-Считай, как угодно! Но это - приказ твоего директора, - он морщится, как от зубной боли.

Да с чего вдруг? Что за повышенное внимание такое?

Я не знаю, откуда у меня берутся силы - ещё пять минут назад мне казалось, что и физически, и эмоционально я выжата, как лимон. Но тут вдруг накрывает такой волной адреналина, что я просто взвиваюсь вся, превращаясь в натянутую струну. Выпрямляюсь, устремляя взгляд в его глаза.

-Я. Никуда. Не. Полечу!

-Уволю.

-Сама уйду!

-У тебя контракт ещё на полгода.

-Без денег уйду!

-Дура!

Задыхаюсь от обиды! Да за что? Оскорбляет ещё!

-Тиран!

С угрозой прищуривается:

-Тиран, да? Ладно! Пусть будет тиран! Но я не позволю, чтобы человек из моей команды водил шашни с конкурентами!

ООО! Так дело в том, что мне с Ефремовым нельзя? Только в этом? Но какой Ефремов конкурент? Он, наоборот, на нашей стороне - кредит нам даст...

-Что за бред? - усмехаюсь. - Наоборот. Я с ним пересплю, а он вам, Айнур Ринатович, кредит даст. Считайте, что с пользой для дела...

Стоим посередине парковки возле его машины. Взгляды скрестились, словно это не взгляды вовсе, а шпаги! Напряжение такое, что кажется, поднеси спичку куда-нибудь в район расстояния между нами - вспыхнет огонь до неба! У него в глазах такая ярость, такая злость, что даже мелькает отвратительная мысль - ударит меня сейчас! На скулах играют желваки. Губы сжаты в тонкую ниточку.

И при этом... Я в мурашках вся... И не от страха, нет... От близости его. От того, что он вдруг обратил на меня внимание. От того, что на свидание с банкиром не пустил... Хочется обмануться и придумать себе, что не пустил потому, что я ему нужна... Как женщина...

Но, конечно, удара нет. Как, впрочем, и интереса ко мне быть не может...

Обхожу его. Сажусь в машину на заднее. Смотрю, как достаёт сигареты, как курит, повернувшись ко мне спиной. Плечи широченные. Мощная шея. Коротко стриженный затылок. Вот бы набраться смелости, вылезти из машины и обнять сзади... И сказать, что готова на всё ради него. И с банкиром пересплю...

Невесело усмехаюсь. Себе хоть не ври, Жанна! Переспит она! Там, в постели с банкирами, уметь надо... переспать. Удивлять надо. А ты? Девственностью удивишь? Впрочем, где-то читала, что за неё как раз некоторые извращенцы миллионы платят...

-Вкусно? - спрашиваю, но уже и сам вижу, насколько ей вкусно. Облизывает ложечку с десертом. Розовый язычок мелькает между пухлых губок.

Прислушиваюсь к реакции своего тела. Я не знаю, зачем это делаю! Просто не знаю! Но отчего-то меня захватывает этот процесс - понимать, что каждое движение, каждое действие этой девочки отзывается сладкими спазмами у меня в паху. Это что-то низменное и приземленное, да... Но волнует и заставляет забыть обо всем - о работе, о неприятностях, и даже... О, чудо! Об Аделине!

-Я бы предпочла пасту с морепродуктами, которой обещал угощать Ефремов, но... - замолкает, отправляя очередную ложку в рот и, вопреки сказанным словам, закрывая глаза от удовольствия. - Сойдет и это...

Ах, сойдет! А как же тот факт, что я полчаса уговаривал администратора этого ресторана нас принять? Тут все места на неделю вперёд расписаны были, вообще-то. И Жанна должна была бы это знать, учитывая то, что обычно именно она столики для меня заказывает. И это, совершенно точно, лучший десерт в этом ресторане! Аделина так считает. Ну, и цена говорит о том же...

А сам я есть не могу совсем. Кусок не лезет в горло. И причины не понимаю. Аделина? Ну, вот так в последний момент она меня кидает далеко не в первый раз. Я уже привык. Да и знаю - все равно рано или поздно вернется, позвонит, скажет, что соскучилась безумно, что любит без памяти...

Так почему же тогда?

Потому что я - эгоист. Я знал, что нравлюсь Жанне. Думал, что мне это безразлично. Но, оказывается, было приятно.

А тут вдруг получается, что она с Ефремовым замутить собралась...

Смешно. Но быстро же у женщин любовь проходит!

-Хотите? - протягивает вдруг в мою сторону кусочек пирожного в своей ложечке. - Вы так смотрите, что я все равно больше есть не смогу.

И мое сердце ухает куда-то вниз, а кровь, кажется, волной бросается в лицо. Я хочу сказать, что не желаю это пробовать! Но... Зачем-то тянусь к ее ложке и, безотрывно глядя в её глаза, беру содержимое в рот.

А мы с Жанной сто раз пили из одной чашки - во время открытия "Шоколадницы", когда я сломал руку, Жанна ухаживала за мной. Были дни, когда кормила с ложечки и пробовала чай в моей кружке, прежде чем напоить меня. Я не задумывался тогда даже... А сейчас думаю...

Что она губами касалась этой ложечки. Что языком слизывала сладкий манговый джем... Что это так интимно - когда женщина у всех на глазах кормит мужчину своим десертом. Меня кормит женщина...

Мы одновременно сглатываем, и она мгновенно отводит в сторону взгляд.

Судорожно придумываю, что бы такого сказать. А в голову, как назло, ничего умного не приходит! Так! Про поездку можно же... Да!

-Я Дани второй билет предложу. Она хотела отдохнуть где-нибудь, а Гордей не может - на работе перед праздниками завал.

-А знаете! - вдруг расплывается в улыбке она. - Поеду! Почему бы и нет? В океане поплаваю. Купальник как раз новый купила. Бикини! Такой классный! Хотите вам потом фоточки пришлю?

Ошарашенно смотрю на неё. Да на фига мне твои фоточки?

Впрочем... Бикини, говоришь? О-о-о!

Ну, а остаток ужина проходит, как в тумане - доедаю заказанное мясо, запиваю соком, даже не запомнив, вкусно мне было или нет. Не слышу, что именно она там рассказывает - кажется, что-то о том, какие у меня на следующей неделе важные встречи (я и на праздниках работаю, да!) и как мне без нее выживать, когда она уедет. А у меня в мозгу дикие картинки, я сегодня просто фантазер немыслимый - бикини... Какого цвета? Зеленое? Оранжевое? Черное? Да, черное очень стильно, наверное, смотрелось бы на фоне ее ярких волос...

А сфоткает она его спереди или... и сзади тоже? Бикини - это же с ниточкой между булочек?

Пиздец.

Взгляд примагничивается в район ее груди и, убаюканный, ее монотонным рассказом, медленно обшаривает каждый сантиметр.

Какие они? Кругленькие? Капелькой? Торчащие? Или более полные, тяжелые на вид? А соски какого цвета...

Рука тянется ко лбу - осторожно потираю саднящую шишку. Это ты, зараза такая, виновата в моем сегодняшнем непрекращающемся фэнтезийном порно!

Слава Богу, Воробышек завтра свалит на Мальдивы, а когда приедет, я точно в норму вернусь! Потому что, ну, пошлость же безобразная вот так слюни на собственную секретаршу пускать!

И тут она вдруг делает паузу в своей бесконечной болтовне и говорит:

- Малыш!

И меня словно еще раз лбом о бампер прикладывает! Горячая волна возбуждения прокатывается спазмом вдоль позвоночника, ударяет в пах, напрягая там всё, что способно было еще напрячься, хотя больше уже, после мыслей о бикини, кажется, и некуда было!

Это ОНА МНЕ? Меня так?

- М-м-малыш? - заикаясь, повторяю за ней. - Я-я-а?

Меня так, вообще-то, никогда никто не называл! И вот этот воробышек... эта девочка зачем-то сейчас... Что за игры дурацкие? Но, явно пострадавший от утреннего удара, мозг почему-то подсовывает очередную бредово-эротическую картинку: "Да-а-а, Малыш, да-а-а-а, еще чуть-чуть, сильнее, хочу тебя..." - голосом Жанны.

И я хочу это услышать.

- Ну, вы, конечно! Кто же еще с ним сидеть будет? - продолжает тараторить, не обращая внимания на мой ступор, и я, наконец, "включаюсь" и слышу, и начинаю улавливать смысл. - Малыш! Эми! Если Дани уедет, то вам снова придется с ним сидеть!

С трудом удерживаю собственную руку, которая снова собирается хлопнуть меня по лбу! О, нет! Еще один стресс я точно не переживу! Да-да, конечно, Жанна же Эми всегда малышом зовет!

- Еще чего! У него отец теперь есть! И, вообще! Всё! Поехали домой уже! (1)

Хватит! Пора прекращать это сумасшествие! Точно! Избавлюсь от нее, отправлю на Мальдивы, и оно само как-то...рассосется?

...Торможу возле дома, ровно возле ее красной машинки, припаркованной у входа в подъезд.

- Всё, давай, пока!

Сидит, задумчиво глядя прямо перед собой. Не торопится покинуть салон.

Ну, что еще? Дверь тебе открыть, что ли? Еще чего! У нас, между прочим, чисто деловые отношения!

- Босс, позвольте узнать... Если сегодня у нас был деловой ужин, то... Какие именно "дела" мы на нем решали?

Какие-какие? Да я сам не в курсах!

- Иди уже домой, перебежчица! И чтобы думать не смела об ужине с Ефремовым!

Скептически хмыкает, выгибая бровь. Только скажи сейчас что-нибудь!

Но не говорит, к счастью. Просто выходит и, соблазнительно тряхнув кудряшками, направляется в сторону своего подъезда. И я снова, зависнув, смотрю ей вслед... без мыслей в голове! Словно меня ударом тока притянуло и не отпускает!

Блядь, только бы рассосалось вот это всё побыстрее! Иначе как я с ней работать буду?

(1) - История Эми, Дани и Гордея называется "Измену гордым не прощают" https://litnet.com/ru/book/izmenu-gordym-ne-proshchayut-b431553

Самое сложное в жизни мужика, который не живет постоянно вместе со своей женщиной, это отсутствие регулярного секса. Ну, невозможно за пару-тройку ночей в месяц наперед натрахаться! Неделя проходит, и хочется так, что сил нет терпеть. Но моей женщины нет рядом.

А я хочу быть верным.

И требую ответной верности от Аделины.

Потому что понятие свободных отношений, которые приняты в нашем шоу-бизнесе, меня не устраивают от слова "совсем"! Что значит "свободные"? То есть мою бабу могут иметь другие мужики? А я, такой, посижу в стороне, сделав вид, что ничего не было? Нет, ну, это утрированно, конечно! Но точно не для меня. Если моя, значит, моя! И даже пальцем никто прикоснуться не имеет права! А если не согласна, то я держать не буду...

- Адель, как долго это все будет продолжаться, м? - лежу в одном халате на голое тело на кровати поверх покрывала - я только что из душа. И напряжение, вроде бы, сброшено только что, и, в то же время, он стоит, как монолит, снова! - Я нормальных отношений хочу! Трахать тебя хочу каждый день! Я устал ждать!

- Айнур! - возмущается она. - Я же для нас двоих стараюсь, в конце концов! Чтобы наши будущие дети не нуждались ни в чем! Ты же знаешь, как важна для меня карьера! И опять же... Я популярна, пока молода, красива. А потом, когда наступит старость, кому я буду нужна?

- Когда наступит старость, и закончится карьера, будет поздно мне детей рожать, - бурчу я.

Но в чем она не права?

Разве правильно, как принято в семьях наших родственников по отцу, запрещать женщине самореализовываться в жизни? Ну, вот у нее - талант, у нее получилось пробиться! Какое я имею право лишать ее этого? Но...

- Мы же обговаривали этот вопрос, милый! Ну, сколько можно уже? До тридцати я пою, потом ребенок, потом возвращаюсь обратно! Ты же понял и согласился...

Да, понял. Да, согласился. Можно подумать, у меня был выбор!

Но... с шумом выдыхаю несколько раз. Стоп! А-то снова поругаемся!

- Адель, я хочу тебя, - смотрю на нее в экран.

Провоцирующе закусывает губку, хитро склоняет к плечу голову:

- Покажи, как!

Откидываю в сторону полу халата. Отвожу как можно выше телефон. Показываю себя.

- Поласкай себя! - доносится из трубки. - Хочу на это посмотреть!

Сжимаю член у основания свободной рукой. Она восторженно ахает в телефон.

Перевожу камеру снова на свое лицо.

- Эй! Я еще хочу посмотреть! - возмущенно.

- Сначала ты мне покажи! Давай! Как в прошлый раз!

Аделина с готовностью вскакивает из кресла. Устанавливает телефон на стол, так чтобы он снимал ее. Возвращается обратно. А дальше начинается представление...

Усаживается поудобнее, эротично поерзав в кресле. Медленно ведет пальчиками по стройным ножкам, задирая короткий шелковый пеньюарчик. Развязывает поясок, стягивает по очереди с каждого плеча тонкую ткань... Осторожно оголяет сосок...

- Ш-ш-ш, - с шумом втягиваю воздух, ускоряя движения руки на члене. - Поласкай себя!

Ее пальчик ложится на сосочек...

И в эту секунду поверх видеозвонка с Адель, появляется лицо рыжеволосой заразы с ее кудряшками на весь экран. Телефон оглушающе рявкает мелодией входящего от нее!

Ну, пиздец! И здесь она меня достала!

Пытаюсь отключить ее, чтобы не мешала, но палец почему-то жмет "Вкл."

- Айнур Ринатович! - тут же практически кричит она в трубку.

- Чего тебе, зараза? - хриплю ей в ответ.

- У нас с вами ровно два часа, чтобы билет поменять на мое имя! - рапортует бодрячком, словно на часах не десять вечера, и мы не отработали полный рабочий день. - И на имя Дани, кстати, тоже! Ну, в смысле, нам нужно сдать на сайте билеты, и потом быстро оформить их на другие имена снова! Если не сделать это за сутки до вылета, там нужно сборы платить!

Жанна тараторит. А на заднем плане пытается снова ко мне дозвониться Аделина. И я не понимаю совершенно, в чем собственно проблема!

- Ну? Ты, как будто девочка в постели перед своим первым сексом? Не знаешь, что делать?

- У меня дома, вообще-то, нет ваших паспортных данных! Я свой рабочий ноутбук сегодня домой не взяла. Из-за вашей "деловой встречи"! - кривляется она.

- И у тебя нет копии моего паспорта? - удивляюсь я. - Моего? Да ты должна... жить с ней в обнимку!

- С чего бы это? Вы, Айнур Ринатович, вообще-то, не центр моей Вселенной, а всего лишь - мой босс! Знаете, как говорят? Вышел с работы - забыл, всё, что там было!

Не центр? А я думал, что центр... Думал, что она в меня влюблена. Даже прямо каким-то разочарованием накрывает. И странным образом забывается про Аделину...

Видимо, ночь располагает к откровенности. Мне вдруг становится жизненно важным знать! И я спрашиваю:

-Разве ты не влюблена в меня?

Слышу, как она судорожно вдыхает там, на другом конце трубки. Признается сейчас...

-Да, - шепчет еле слышно. Сбрасываю входящий от Аделины! Ну! Хочу это слышать! Она, немного помолчав, добавляет. - Была когда-то! Дурочка потому что. Была. Начиталась романов, где босс крутит шашни с секретаршей...

-А сейчас? - уязвленный до глубины души, спрашиваю я.

-А потом смотрю - а вы, Айнур Ринатович, - обычный, среднестатистический мужик. Не очень-то и привлекательный! Не особо-то и умный! Чур, без обид! Сами напросились! Подумала-подумала и разлюбила!

-Непривлекательный? - зверею я. Я? Ну, да, конечно! А то я сам не знаю! Да на меня бабы десятками вешаются! Да я в зале впахиваю, чтобы форму поддерживать! Да я, сука, после шести не жру, чтобы не растолстеть, как мой отец когда-то!

-Ну, есть и красивее...

-Кто, например? Ален Делон?

-Ой, нет! Он старый. Нет. Гордей очень привлекательный, Леон тоже просто м-м-м, Сэм вообще, суперкрасавчик. О, а ещё мне Артурчик, шеф-повар "Шоколадницы" очень нравится! У него такие руки! Ну, и Ефремов хорош в определённом смысле.

-В каком? - хмыкаю презрительно. Ну, Ефремов-то ясно, в каком - бабла куча у него!

-Властность в нём есть... Такое, знаете? Когда он на тебя смотрит, а у тебя коленки трясутся - то ли от страха, то ли от чего-то другого...

Блядь! Ошарашивает меня! Это реально сейчас происходит или мне снится? Я! Со своей секретаршей! Ночью! Вместо вирта с Аделиной! Обсуждаю достоинства мужиков! Которые нравятся этому Воробью!

И, главное... Я в этот обширный список не попал. И самое главное, меня это занимает...

-А во мне властность такая есть? - спрашиваю и замираю в ожидании ответа.

И чудится мне, что она не там, далеко, в своей квартирке на окраине города, сейчас находится, а здесь, рядом со мной, практически на соседней подушке лежит... И когда отвечает... Немного хриплым, внезапно севшим голосом, меня вновь накрывает возбуждением, только иначе, чем десять минут назад - не элементарно встает от картинки главный мужской орган, а сначала где-то внутри, под черепной коробкой, собирается полчище мурашек, и они, заразы, медленно, вызывая лёгкие спазмы в мышцах, расползаются по всему телу. И я, слушая её голос, чувствую, что табун этих неуправляемых мелких чудовищ, покурсировав по мне, всей толпой встречается у меня в паху, немного задерживается перед последним броском и, накопившись до нужного уровня, со всей дури бьется в член!

И мозг отключается напрочь, словно я снова, в очередной раз, о бампер лбом шандарахнулся...

В тебе? Да в тебе этой властности столько, что на жертву и смотреть не нужно - прошёл мимо, а все бабы в истерике бьются, готовые на всё, лишь бы удостоиться твоего взгляда и при этом трясутся от ужаса, что ты посмотришь в своей извечной манере - презрительно и свысока! И властность, и харизма, и красота, и ум - зачем-то природа взяла и совершенно несправедливо дала всё-всё одному мужчине!

И ладно бы, и пусть! Сколько в мире таких совершенных мужиков! Но зачем? Зачем только судьба свела меня и его? Зачем я увидела... Зачем влюбилась...

Но я, конечно, не собираюсь говорить ему это!

Я вполне адекватно оцениваю ситуацию. Я многое знаю об Айнуре и его жизни.

Скорее всего, его вертихвостка снова его кинула. Он психанул и решил мне отдать ее билет на Мальдивы. А сейчас, вероятнее всего, они поругались, ему одиноко, вот и болтает со мной обо всякой ерунде. Личного интереса, конечно, у моего Босса ко мне нет - я не наивная маленькая девочка, чтобы мечтать о таком! Шесть лет безразличия многому меня научили.

Но мне-то с ним... Мне-то с ним здорово! Я готова всю ночь не спать, лишь бы продолжал разговаривать со мной! Поэтому и говорю, интуитивно чувствуя, что его сейчас удивлять нужно:

-Вы знаете, Айнур Ринатович, - нарочно понижаю голос, стараясь, чтобы он звучал как можно интимнее. - Мы с вами уже давно знакомы. И я очень вас понимаю. Вижу, что вы за человек. Раз уж вы спросили, то я честно отвечу...

Делаю глубокий вдох, слушая его шумное дыхание в трубке, и выпаливаю:

-Ни хрена в вас властности нет! Самодурство и тиранство только!

- У-у-у, зараза, ты, Воробей! - стонет он разочарованно.

Ну, конечно, ждал дифирамбов и восхищения! Но слышно, что улыбается! И мне от этого так сладко! О чем же ещё с ним сейчас поговорить? О чем? Но ничего остроумного в голову не приходит. Только это:

-Айнур Ринатович, так как насчет паспортных данных? Дани недоступна вообще!

-Свой и Аделины я сейчас пришлю, - мгновенно становится серьёзным он. Замолкает ненадолго. - А вот Дани... Если ты говоришь, что нельзя дозвониться... Придется мне съездить к ним.

-Ночь уже...

-И? Ты переживаешь, что мне придется ехать по темноте?

Да! Конечно, я переживаю! Боюсь за тебя! Не хочу, чтобы что-то случилось. Но... Естественно, не желаю, чтобы ты об этом знал.

-Просто поздно уже. Разбудите Эми. Да и Дани с Гордеем рано ложатся, - пытаюсь хоть как-то сбить его с верной мысли.

-Ну, да-а, конечно. А ты, как примерная секретарша, знаешь не только мой распорядок дня, но и режим жизни всех членов моей семьи?

-В какой-то степени... Мы же дружим с Дани. А про вас я многого не знаю. Очень многого, - и зачем-то добавляю шепотом, внезапно севшим голосом, пытаясь расслышать его дыхание в трубке и, наверное, полностью выдавая себя и свои к нему чувства. - Но хотела бы узнать...

И он, конечно, всё понимает! Ну, разве тут можно не понять!

-И... что... бы... Ты хотела узнать?

И, может, мне чудится! Может, это фантазии глупые! Может! Да только у него такой глубокий, такой вкрадчивый голос... Он словно мне всё это не через телефон говорит, а прямо в ухо, касаясь губами кожи!

Почему он спросил? Почему он ТАК спросил?

Во рту пересыхает, а из головы моментально исчезают все здравые мысли! И я глупо молчу, теряя ТАКОЙ удивительный шанс!

У него там что-то пикает, как будто бы идет вызов по другой линии, и Айнур бросает обычным своим голосом, отключаясь:

-Ладно! Извини! Мне Аделина звонит!

Ну, естественно! Аделина! Кто же еще?

Нет, конечно, я всё понимаю! Ну, ничего не поделаешь и все такое. Ну, любит он эту женщину! Ну, нет у меня шансов!

А сердце не хочет верить! Сердце хочет мечтать... Что может быть, когда-нибудь он заметит, полюбит... и будет только моим. Я бы всё на свете за это отдала!

Пол ночи собираю чемодан. Потом пытаюсь уснуть, но волнение перед поездкой не дает это сделать. Только к утру удается задремать.

Потом, как примерная секретарша, еду на работу, впервые за год опаздывая.

Как на иголках жду появления босса. Мне почему-то свято верится, что после вчерашнего дня что-то будет не так, как всегда. Что-то будет иначе.

Но...

Он на работе так и не появляется.

Дозвониться не получается. Только после обеда приходит сообщение от Дани, что Айнур у нее. Без всяких объяснений.

Сделав самое важное, дав указания девушке из отдела кадров, которая согласилась меня подменить на время отсутствия, уезжаю домой на пару часов пораньше.

В одиночестве добираюсь до аэропорта и прохожу регистрацию на рейс. Сажусь в самолёт.

С непонятной тоской смотрю в иллюминатор - вот сейчас я улечу, а он останется ждать свою ненаглядную Адель... И между нами будут тысячи километров. И мне не хочется ни океана, ни отдыха, ничего не хочется без него...

Но усталость даёт о себе знать - пристегнувшись заранее, я засыпаю задолго до взлета.

А просыпаюсь, когда самолёт уже набирает высоту!

Оглядываюсь на соседнее кресло и шокировано открываю рот! Ущипните меня! Мне это снится?

- А знаешь что, Айнурчик? - злобно шипит в трубку Аделина. И мне кажется, она уже успела выпить. В последнее время я часто это за ней замечаю. Говорит, что спиртное помогает расслабиться после тяжелых трудовых будней, но мне кажется, что в их тусовке просто так принято, так надо, и мою Адель в этом плане всё очень даже устраивает. - А не пошел бы ты на хер? Я тут, как идиотка, сиськи ему в экран тычу, а он даже не отвечает на звонки! Ты, может, думаешь, что я себе мужика потрахаться найти не в состоянии? Или как? Да за мной толпы поклонников ходят! И среди них такие красавчики попадаются - зашибись просто! Покруче тебя!

"А когда она выпивает, то начинает материться и вообще вести себя, не как красавица и удивительно талантливая девочка, а как базарная баба, хабалка, которой все должны и которая - пуп земли" - и нет, это не мои мысли. Так обычно говорит моя сестра, стоит ей только как-то пересечься с моей невестой.

И только сейчас я неожиданно для себя соглашаюсь с Дани.

Молча смотрю в экран, где Адель, уже не скрываясь от меня, спокойно наливает себе шампанское в длинный узкий бокал и пьет, капая на пеньюар. Раньше пряталась и не желала, чтобы я догадался. Я догадывался. Видел. Но обычно был настолько рад ей, что мог простить всё, что угодно.

И только сейчас, вот именно сегодня, у меня словно глаза открываются, и вид пьяной, неопрятной Аделины почему-то вызвает отторжение. Нет, мне не противно. Более того, где-то в глубине души думается, что это я виноват - забил на нее, бросил, сам с секретаршей своей заигрывал, а она там одна...

Но сколько я там с Жанной проговорил? Минут пятнадцать от силы. Неужели успела напиться за это время? Или была на подсосе всё время, пока мы с ней разговаривали еще до звонка Воробья?

- А хочешь? - она приближает свое лицо к камере и подмигивает мне. - Хочешь, я тебе сейчас покажу настоящий секс, а не вирт там какой-то? А? Позову... гитариста своего! У меня новенький! Джонник! Молоденький мальчик такой, классный. И мы тебе забацаем ночь любви. А ты посмотришь...

Сука!

Мне очень хочется сказать ей...

Но блядь! На хрен!

Выключаю телефон. Несколько секунд держу его в руке, как бы взвешивая. А потом с размаху всаживаю в стену.

На хер всех баб на свете! Знать никого не хочу! Все - мерзкие предательницы! Стервы...

И так как я очень мало пью, то мне хватает всего пары полных бокалов виски, чтобы нажраться вусмерть. И я почти не помню, как еду за рулем, как ночью врываюсь в дом Измайловых, как сестра о чем-то спрашивает, а Гордей, взвалив на плечо, тянет в спальню и там раздевает. Так, обрывками, проносятся смазанные картинки.

К обеду я просыпаюсь с жуткой головной болью.

Дани суетится на кухне - сегодня Новый год.

Эми наряжает елку в гостиной.

- Айнул! Иди ко мне, - зовет, когда я пытаюсь тихонько проскользнуть на кухню. - Плаздник будем делать!

- Дядя Айнур уже вчера себе праздник сделал! - спасает меня сестра, хватая за край вчерашней мятой футболки и затягивая на кухню. - Ты, сынок, пока развешивай сам. Скоро тетя Алиса с дядей Леоном приедут, они тебе помогут.

- Я с Айнулом хочу!

А я хочу домой...

- Даже не думай! - Дани бьет меня ладошкой по руке, когда пытаюсь взять ключи от машины, чтобы по-тихому свалить отсюда. - Мне кажется, ты до сих пор в каматозе еще! Побудешь у меня!

- Мне на работу...

- Какая еще работа? Я Жанне написала, что ты сегодня не придешь.

- Елки! Жанна! Ты же сегодня ночью с ней на Мальдивы должна лететь! - вспоминаю я причину, по которой именно к ним приперся ночью. Паспорт же!

- Ку-у-уда? - хохочет Дани. - На Мальдивы? Ой, не могу! Уморил! Какие мне Мальдивы? У меня гости сегодня! Леон с Алисой, Сэм с девушкой своей. А завтра мы с девчонками в сауну собрались. А послезавтра с Гордеем повезем Эми на каток. Мальдивы в мое расписание на праздничных выходных не вписываются!

Виски пульсируют болью. А стоит мне только начать думать о чем-то более важном, чем поиски места, чтобы прилечь, голова, кажется, взрывается.

И Дани, видимо, отлично это понимает.

- Иди, братец, приляг! Можешь прямо в гостиной. Я разбужу, когда гости придут.

И, конечно, мне нужно бы остановиться, перетерпеть, пережить, отодвинуть на задворки памяти все слова, сказанные Аделиной и попросту убившие меня, но я не могу. Кручу их в памяти, сам себя убеждаю, что она обманула, что просто пугала, и не стала бы она на моих глазах делать такое... и сам же себе не верю. Могла? Наверное, могла.

А легче мне становится, только когда уже за столом я, под осуждающими взглядами сестры, вместе с гостями Измайловых выпиваю новую порцию алкоголя...

Я еще во сне понимаю, что больше никогда... никогда в своей жизни не буду пить! Даже думать о спиртном больше не стану!

Потому что не просто голова болит! Нет! У меня такое ощущение, что я несусь в вагончике по американским горкам - то сверху-вниз на бешеной скорости со сжимающимся от ужаса сердцем, то снизу-вверх на огромную высоту, когда предчувствие пугает больше процесса, а потом словно сдавливает со всех сторон так, что закладывает уши!

С огромным трудом открываю один глаз. Передо мной - спинка кресла. На ней табличка с надписями и рисунками. Всё расплывается. Закрываю глаза, пытаясь справиться с адской головной болью.

Но... Характерный лёгкий шум... Но звуки голосов... Но вот это само ощущение, когда...

Где я?

Резко открываю глаза. Читаю на табличке перед собой: "Предлагаем ознакомиться с правилами пользования аварийным оборудованием... "

-Бля-я-ядь! - сажусь со стоном ровнее. - Я в самолете, что ли?

А! Мне просто всё приснилось! Скандал с Аделиной! Удар о бампер! То, как я вчера жену Леона облапал! А на самом деле мы с Адель просто летим на отдых!

Но какой же удивительно правдоподобный сон был!

И голова адски болит...

Зажимаю виски, не решаясь крутить головой по сторонам - кажется, что от резких движений в мозгу разорвется граната, не меньше!

-Да. Вы в самолете, - раздаётся сбоку.

Замираю. Затылок заходится пульсирующей болью. Это голос не Аделины!

А...

Я, кажется, знаю, чей...

Поворачиваюсь.

-Воробей? Ты как здесь?

Она скептически улыбается:

-На Мальдивы лечу. Отдыхать. Подарок от босса на Новый год...

-А я... куда? - туплю, скорее от боли, чем по причине непроходимой глупости.

-Логично предположить, что тоже на Мальдивы, - абсолютно серьезно отвечает она. Но глаза, зараза, смеются! Потешается надо мной!

-Я! На Мальдивы! Не собирался! - четко и чуть ли не по слогам говорю ей. - А... Где...

Аделина, блин, где? Стоп! Это не сон, что ли, был? О! Если я здесь. И Воробей здесь. Получается, Аделины априори быть в самолете не может! Два билета всего!

-Что где? Ваш багаж? Так его сдали в багажный отсек. Я, правда, не видела, но... Знаю! На полке сумка с документами и деньгами, - спокойно, так, как мы обычно обсуждаем порядок встреч на день, объясняет она.

- Да причем здесь багаж? - психую я.

Пожимает плечами и отворачивается к иллюминатору.

-Эй! - возмущаюсь её поведению.

Нет, постойте! А кто мне объяснять будет? Как я здесь очутился, вообще? Как сюда попал? Я не помню ничего! Ну, и вообще-то...

Наблюдаю за ней, прищурившись и старательно игнорируя головную боль. Вообще-то, вот как раз Жанна и могла организовать мою доставку в самолет - у неё такие организаторские способности, что тут и удивляться нечему! А еще у неё билеты были... И копия моего паспорта... Впрочем, она ей и не нужна была особо - билет и так на мое имя...

-Слушай! А может, это ты меня в самолёт засунула? - вдруг доходит до меня расклад. - Специально!

Оборачивается так резко, что кудряшки лупят мне по лицу. Дергаюсь инстинктивно в сторону, ударяясь затылком о кресло. В глазах темнеет.

-Айнур Ринатович... Айнур... - сквозь пелену боли доносится её испуганный голосок. - Что с вами? Вам плохо?

-Нормально мне. Отстань. Мне подумать надо.

Молчит некоторое время. Но я чувствую взгляд на лице - следит, каждое движение караулит!

-А знаете, если вы думаете, что я прям вот мечтала с вами на отдых полететь, то... сильно ошибаетесь! Ясно?

Просто чтобы отстала и дала успокоиться моей голове, бросаю ей:

-Вот только не ври, что не мечтала!

-Да я надеялась там, на море, найти себе... какого-нибудь красавчика-серфера или рыбака, на худой конец! А лучше бродячего фотографа! Это так романтично...

И мне лучше, конечно, сидеть и не шевелиться и уж ни в коем случае не смеяться. Но разве ж тут сдержишься? Смех просто рвется наружу!

И я неожиданно для себя вдруг смиряюсь с ситуацией! Ну, а что? Я уже в самолете! Ради меня одного его все равно не посадят! Нет, конечно, я узнаю, кто так подло со мной поступил и мало этому человеку не покажется, но раз уж лечу отдыхать, раз уж Аделина сотворила всю ту дичь, которая даже спиртным из моей памяти не стерлась, может, стоит забить и расслабиться? Тем более праздники! Тем более от меня ничего сейчас уже не зависит...

-Бродячего ты и в Москве найти могла! Смысл за бомжем каким-нибудь на Мальдивы переться? Но... раз уж мы уже летим, то... Так и быть! Не боись! Найдем мы тебе подходящего мужика! Ох, Воробей, это будет веселое приключение, поверь мне...

-Да? - с сомнением произносит она. - Ну-ну, посмотрим...

-А ты мне в благодарность за своё счастливое будущее, будь добра дай уже какую-нибудь таблетку от головы! Только без молотков! Ясно?

То, что он вполне серьезно решил осчастливить меня, найдя мужчину моей мечты, я понимаю уже на пороге отеля.

Нас встречает молоденький администратор - смуглый, стройный, в красной строгой униформе. Несмотря на вечер, он красуется в застегнутой на все пуговицы бордовой ливрее.

Пока молодой человек сверяет наши паспорта с указанными в компьютере данными, Рахимджанов, которому явно полегчало после аспирина, заговорщицки стреляя в него глазами, шепчет мне:

-Этот как тебе?

-В смысле? - теряюсь я.

-Ну, этот парень ничего?

-Нормальный, - ещё раз внимательно осматриваю Джейсона (так написано на узкой металлической табличке, закреплённой у администратора на груди).

Симпатичный. Встречаемся с ним взглядами - очень дружелюбно улыбается. Улыбка такая - открытая, располагающая, профессиональная, в общем. И да, естественно, я вполне способна оценить этого молодого человека, и по моей шкале привлекательности лиц противоположного пола он не меньше, чем на семерочку тянет!

Но нет, конечно же, нет! Во мне ничего, абсолютно ничего, не отзывается на него! Ну, а как может отозваться, если рядом находится Босс? Да все радары мои женские в сторону Рахимджанова повёрнуты! И их никакой посторонней силой в другую сторону не развернешь! Я только его одного чувствовать могу!

И вот именно тут, у стойки администратора, меня вдруг накрывает пониманием, что номер-то у нас один на двоих! Потому что... Ну, изначально он был для босса с его Аделиной, а потом я думала, что Дани со мной полетит, а потом это всё так неожиданно произошло, когда Сэм с Гордеем его прямо к самолёту приволокли! Я поверить не могла, что их вообще туда пустили...

-Извините, - бормочу по-английски Джейсону. - А... у вас случайно нет еще одного номера?

-Хм, - сбоку озадаченно хмурится Айнур Ринатович - он, похоже, тоже не подумал о такой вот неприятности.

Кошусь в его сторону - еще подумает, что я это специально подстроила, чтобы... Ну, не зря же он вчера спрашивал, влюблена ли я в него... Решит еще, что специально его соблазняю!

"Господи! - взываю к Богу, с мольбой глядя на Джейсона. - Только бы был номер! Иначе такой позор... Такой позор..."

Но, естественно! Какие тут номера в новый год? Половина Европы приехала на зимние каникулы к морю!

-Нет! Мне очень жаль, - отвечает портье, улыбаясь, как мне кажется, с некой издевкой, от чего уровень его привлекательности в моих глазах медленно, но верно снижается до троечки.

А как же? Как? Как я буду с ним в одном номере жить?

Идем с чемоданами к лифту. Я в шоке. Рахимджанов недоволен. Красноречиво, как умеет только он, молчит. Но разве я виновата? Что я сделать могла? Я ж не знала, что он со мной полетит!

Боже! Как я переодеваться при нем буду? Как ходить все время под прицелом его взгляда? Но, самое главное, спать как? В одной кровати?

-Ну, чего ты так смотришь? Как будто тебя в одной клетке с маньяком закрыли! Не трону я тебя, если ты этого боишься!

И о моей вине за то, что номер дополнительный не заказала, речи не идет совсем...

Нет, Айнур Ринатович, не этого я боюсь! Тут даже сомнительно как-то! Я бы, наверное, хотела, чтобы ты меня тронул... Да какой там! Я больше всего на свете этого хочу! Но...

Вот босс-то мой даже сейчас совершенно уверен в том, что у него даже мысли, даже желания мало-мальского, меня "тронуть" не возникнет! Иначе разве бы говорил мне сейчас это?

-Вот еще! Чего мне бояться? Просто вы же понимаете, что мне ни переодеться при вас нормально нельзя, ни вещи свои по номеру раскидать! Никакой свободы, в общем!

-О-о-о! - он открывает передо мной дверь, пропуская вперед. - Ну-у, воспринимай меня, как подружку! Как Дани! Нам с ней с детства говорили, что мы похожи! Раскидывай вещи, если тебе так хочется! Я неприхотливый. Переодевайся! Тут я тебе вообще слова плохого не скажу. В общем, живи так, словно меня здесь нет. Всё равно ты меня вряд ли чем-то удивить сможешь.

Закатываю свой чемодан внутрь. Ну, конечно! Вы та-а-ак похожи с Дани, что и не отличишь! А уж удивить-то мне, действительно, нечем. Учитывая, насколько хороша Аделина, я рядом с ней - серая мышка рядом со сказочной жар-птицей!

Айнур Ринатович заходит следом. Ставит свой чемодан рядом с моим. Закрывает дверь.

Мое глупое сердце замирает в сладком трепете - разве не о таком я мечтала долгих шесть лет! Разве не это было несбыточной, но такой желанной фантазией? Чтобы я и ОН! Чтобы вместе, вдвоём, на краю земли... В одной комнате...

И как жаль, что он здесь находится совсем не потому, что хочет этого...

-Ну, что, будем друзьями на эти семь дней? - подмигивает он.

А что мне остаётся? Другого он мне все равно никогда не предложит... Согласно киваю.

-Ну, раз мы друзья, значит, уступать очередь в ванну я не обязан...

Лежит на кровати, вбивает в чужой старенький телефон, положенный Дани в его багаж, номера из моей телефонной книги. Из одежды на нем - гостиничное белое полотенечко. И оно прикрывает только бедра. А остальное - голое.

Будем друзьями, да? Друзьями? А мне что делать с этим непонятным жутким ощущением - я, как нимфоманка последняя, вся горю - то ли от смущения, то ли от волнения. Тревогой непрекращающейся в голове крутится мысль о его близости, о его наготе! Где-то в животе прямо-таки зудит, мучает, грызет беспокойство, заставляя тянуться к нему взглядом... хотя бы взглядом! Хотя хочется руками! Пальцами хочется!

Но если руками мне никак нельзя, то взгляду я не в силах запретить. И он снова и снова немыслимым образом, вопреки моему желанию, оказывается в какой-либо точке совершенного тела Айнура Рахимджанова!

Ноги волосатые жутко. И грудь. И руки. И даже живот. Практически всё тело покрыто черными волосами! Ужас! Кошмар просто! И мускулы на груди... и запястья рук... и внизу живота, там, по самому краю полотенца - густая поросль темных волос!

И я бы сказала, что это некрасиво, неэстетично, но... это красиво! Это очень красиво! Необычно, конечно... Впрочем, откуда мне знать, насколько тело Айнура Ринатовича отличается от тел большинства мужчин - мой опыт слишком мало для того, чтобы делать выводы.

Складываю на полочку свои вещи, а глаза безотрывно прикованы к зеркальной дверце шкафа, и жрут-жрут-жрут его!

Жанка, дура такая, хорошо хоть он на тебя не смотрит! Совсем не смотрит! Успокойся! Прекрати! Давай, запоминай уже: "Вы - друзья. Он для тебя не мужик. Он - просто человек. Обычный. Обыкновенный". А лучше думай, что он - твой босс, который любит другую бабу! И вот ей-то, как раз, можно трогать все волосатые (и, конечно, лишенные волос) части его тела!

Неожиданно встречаемся взглядами в зеркале, и он выгибает дугой свою бровь на лбу - типа, чего это ты, Воробей, на меня глазеешь?

Спохватываюсь и с горящими от стыда ушами начинаю как попало пихать свои тряпки внутрь, ничего не видя вокруг.

Всё! Больше ни за что на него не посмотрю!

И мне удается держаться ровно до того момента, когда он подхватывается с кровати - в секунду из лежачего положения заняв сидячее! При этом мускулы на прессе напрягаются, кубики прорисовываются... Впиваюсь ногтями в ладони - о, какой здоровский способ заставить себя мыслить здраво! Буду пользоваться!

- Ну, что, Воробей? Готова к разврату? - подмигивает мне в зеркало.

Ошарашенно замираю. К чему? О чем он? Боже! Заметил мои взгляды и решил, что я только и думаю, как бы с ним переспать!

А о чем ты, Жанночка, думаешь? Не об этом ли?

Да нет же! Я просто любовалась... красивый...

- Ч-ч-что? - давлю из себя глупый вопрос, в надежде немного выиграть время и обдумать, как объяснить ему отказ предаваться этому самому разврату.

-Ну, я в смысле гулять пойдем? Воплощать в жизнь мое обещание найти тебе достойного мужика! - смеется он. - Знаешь, как Измайлов говорил, когда мы всей компанией собирались куда-нибудь потусить? "Народ к разврату готов!"

-А, - делаю вид, что поняла шутку, я. - Ну, тогда оденусь сейчас и буду готова... к разврату.

Жуть какая. И шутка не смешная совсем.

Но он улыбается.

И мне хочется улыбаться в ответ.

Пока выбираю вещи, проходит мимо и что-то там вытаскивает из своего чемодана.

Достаю платье. Новое. Красивое. Решаю пойти в ванную, чтобы переодеться, разворачиваюсь и...

И передо мной начинается стриптиз - по-другому и не скажешь!

Рахимджанов достаёт из недр своего чемодана трусы. Спокойно, словно меня нет в комнате, снимает и бросает в кресло полотенце и неторопливо натягивает на свою задницу тугие боксеры.

А я вживую эту самую мужскую задницу вижу впервые в жизни - попка моего малолетнего племянника тут явно не в счёт!

Как ужаленная, срываюсь с места и бегом проношусь мимо него в ванную! Там пытаюсь отдышаться и выбросить картинку этого наглого стриптиза из головы.

Но как только выхожу в комнату и вижу его, уже одетого, конечно, сразу представляю то, что удалось рассмотреть совсем недавно...

Вот не надо мне было этого вашего стриптиза! Как мне теперь развидеть эту мускулистую задницу? Хорошо хоть передом ко мне не поворачивался, иначе точно бы инфаркт схлопотала!