Ворон

Люциан Висерский

Хватая вещи, быстро кидал их в саквояж, пытаясь закончить со сборами на учёбу, чтобы покинуть дворец правителя вампиров, желательно, до его возвращения.

«Как же он меня достал!» – закипала ярость, вспоминая требования отца. – «Да кому это нужно – искать избранницу, да ещё и такую, чтобы любил!? Сам-то мать ни на грамм не то что любить… уважать не получилось, когда она, родив меня, отправилась обратно в свою Антарию! Быть отпрыском двух правителей – то ещё удовольствие!!! Да мне ещё целый год учиться! Какой к Архану брачный союз?! Проклятье!»

Тьма во мне просыпалась, заставляя окружающее пространство звенеть не слышным для обычного уха звуком. Слуги всегда чувствовали нашу магию, но не могли понять её природы.

«Надо успокоиться, иначе придётся поить тьму!» – я пытался себя взять в руки, пока не поздно.

Подойдя к окну, глубоко сделал вдох, стараясь усмирить тьму.

«Конечно, я рад своему существованию, благодарно почитая создателя вампиров – Архана, но его подарочек… эта постоянная внутренняя битва – удовольствие ниже среднего…» – размышляя о своём, не заметил, как в комнату без стука вошёл дядя Витор.

– Ну что, жених… эээ… понял – молчу! – видимо родственник заметил проснувшуюся тьму в моих глазах, которые начинали отсвечивать жидким серебром. – Вижу, ты не горишь желанием исполнять волю отца?

– Да потому, что это не желание – а ночной кошмар!!! – озверел я, швыряя вещи в портал. –  Где такое видано – заставлять жениться вампира в двадцать три года при их-то колоссальной продолжительности жизни?!

– Ну… Данар, как хороший отец и мужчина, у которого семейная жизнь так и не сложилась, хочет для тебя только добра!

– Дядя, вот сколько тебе лет?!

– Немного за семь сотен, а что?!

– Почему отцу не пришла в голову идея пожелать добра сначала тебе?!

– Цыц! – нервно оглянулся Витор. – Если меня заставят жениться – я тебя…

– Хватит угрожать! Я – наследный принц, – скривил лицо, прекрасно понимая причину испуга занервничавшего вампира. – Лучше подкинь идею. Всю голову уже сломал!

– Да проще простого! Найди замухрышку в своей академии – для наследного принца, обучающегося на выпускном курсе, нет ничего проще, как обворожить любую девицу. Пусть она будет настолько глупа и нелепа, что твой отец сам быстро откажется от своих слов!

– Ты говоришь об академии Висеры! Там не держат глупых куриц! А, учитывая образовательную программу ректора Фрайдана…

– Ну, допустим… тогда попробуй заключить с ней брачный договор – от денег ещё никто не отказывался, хотя… Данар же требует настоящей любви, так что всё же влюбить бедняжку будет правильнее! – рассмеялся дядя, видя моё обиженное выражение лица.

– С чего это она бедняжка?! Да все эти мымры так и мечтают выскочить замуж, да так, чтоб муж оказался богатым и при власти, поэтому моя перспектива ужасна! Ты не представляешь, чего мне стоило отвадить девиц, едва поступил в академию!

– Наслышан, – хищно улыбнулся Витор, – ты не только девиц запугал, у тебя даже друзей нет… Дарий и Кайл не в счёт… удивительно, что близнецы-драконы не сторонятся мрачного, злого принца вампиров!

– Это потому что парни самодостаточны и умны. Откуда такая информация? – самодовольно улыбнулся в ожидании ответа.

– Из достоверных источников… – дядя внезапно подхватился с места, в нетерпении уставившись на меня. – Слушай, а это мысль! У моей любовницы младшенькая сестра учиться на третьем курсе академии Висеры… даже хотела с тобой познакомиться, пока ты не спустил на неё свою тьму, – укоризненно покачал головой, – чуть до приступа не довёл!

– Вампира – до приступа?! Ну-ну… подожди! Ты случайно не о Симарии Рай говоришь? – видя по глазам Данара, что ответ на мой вопрос положительный, скривился от отвращения. – Да эта больная прохода мне не давала! А когда появилась в одной простыне на моей кровати – тьму сдерживать уже не было сил! И поделом! Для любовницы этот экземпляр может быть и подошёл бы, но брачный договор?! С таким маниакальным желанием стать правительницей вампиров?! Лучше с отцом ещё раз поговорю!

– О чём ты собрался со мной разговаривать? – спросил Данар Висерский, входя в покои наследного принца. – Вижу, уже готов к отправлению!

– Готов, – вяло произнёс я, готовясь к серьёзному разговору, – отец…

– Нет, – спокойно ответил правитель вампиров, даже не дав закончить предложение, – если не найдёшь невесту до конца года – можешь рассчитывать на мою помощь! Отбор невест ещё никто не отменял! – угрожающе произнёс отец, заставляя меня побледнеть.

«Толпы бегающих за мной жеманниц?! Лучше погибнуть в расцвете лет!» – ужаснулся я, представляя этих самых невест.

– Хорошо, отец! Будет тебе невестка! – тьма засверкала в моих глазах, и я поспешил отвернуться, стараясь, как можно поспешнее, покинуть замок правителя вампиров.

«…такая невестка, что ты сам не возрадуешься!!!» – скрипя зубами от досады, перенёсся порталом в академию Висеры, где вовсю начинался набор первокурсников… и первокурсниц, не верящих, что загадочный принц вампиров не желает становиться влюбленным романтиком… не верящим, пока не встречаются с моей тьмой!

«Время лечит»… – глупая фраза.

Время не лечит, оно даёт выбор

и учит нас, как переносить удар,

как терпеть боль, которая

не подчиняется времени...»

Я опять сидела в приёмной директора, ожидая вызова. Видя, как выходит Маринка из кабинета Василия Леонидовича, зажимая ваткой разбитый нос, в который раз нахмурила брови. Одноклассница гаденько улыбнулась, проходя мимо, заставляя напрячься от подозрения.

– Елена Ворон! – разорвал тишину секретариата голос директора школы, поднимая меня с места.

«Приехали…» – недовольно подумала я, переступая порог чистилища.

Стоило мне зайти, как в глаза кинулся хмурый вид солидного мужчины сорока лет, который являлся богом местной администрации. Недовольство Василия Леонидовича понять можно – вызывать ученицу четвёртый раз за неделю в кабинет… это реально за гранью понимания строгого преподавателя физики.

– Лена, Марина Рожкина написала на тебя жалобу… сколько можно задираться к девочке?!

Я стояла молча, понимая, что презумпция невиновности, в моём случае, отдыхает на задворках сознания директора, когда речь идёт о дочери щедрого мецената нашей частной школы. Всё, чтобы я не сказала сейчас в своё оправдание – лишь закрепит мнение мужчины, хотя… мне плевать!

– Никто к ней не задирался, я просто повторила её приём, который она мне продемонстрировала на Ирке – сквозь зубы процедила, отвернувшись к окну.

– Я спрашивал у Ирины, она не подтвердила твои слова!

– А глаза у вас есть?! – повысила тон, посмотрев прямо на директора. – Хоть обучение приёмов на Иващенко и проходило ещё в понедельник, но синяк на всё лицо…

– Обороты сбавь! – рявкнул Василий Леонидович, садясь в кресло. – Всё я видел… просто Марина… она…

«Всё с вами ясно…» – опять нахмурилась я, очередной раз убеждаясь, что наличие денег в нашем мире – главный показатель отсутствия общественной морали.

– Ты знаешь, я очень дружен с твоим отцом… эээ… отчимом, – тяжело вздохнув, начал директор, – без лишних вопросов принял тебя в наш лицей… и это после твоего отчисления из предыдущей школы, – заметил мужчина, считавший, что я теперь перед ним нахожусь в неоплатном долгу, – с пониманием отнёсся к твоей жизненной позиции, – кивнул на мой внешний вид, намекая на принадлежность к готскому движению, – но эти постоянные разборки с девочками из класса… Я вообще не припомню, чтобы готы были настолько агрессивны!

Тихо хмыкнув, представила себе толпу бегущих готов, желающих принести в жертву блондинистую су… одноклассницу. Смешно! Нет, есть, конечно, сатанисты там или дьяволопоклонники, то вполне себе неплохая перспектива в реальном осуществлении, но я и мои друзья – готы!!! А готы априори атеисты или агностики, так что определение характеристик моего движения директор трактовал верно – готы не агрессивны. Я вообще стараюсь ограничить общение с остальным миром, который старательно лезет в душу, пытаясь вернуть меня «на путь истинный».

 – В общем, так! Это твой последний приход в кабинет, который остаётся безнаказанным – и благодари отчима за такое отношение к себе! С отцом Марины я поговорю и постараюсь разрешить споры и недовольства… иди – учись и помни, что отличницы так себя не ведут!

Выйдя из кабинета, направилась в сторону кабинета информатики – уроки, действительно, никто не отменял! Не успела дойти до двери, как заметила приближение моей головной боли. Максим Святов – сынок богатеньких родителей… конечно в лицее в основном учились именно такие ученики богатенького пласта городского социума, но родители этого парня были побогаче многих!

Каждый раз, когда эта половозрелая особь приближалась ко мне, хотелось испариться, сгинуть, что угодно, лишь бы не слушать мечты извращенца, произнесённые вслух. Казалось бы, готесса, пугающая старушек на лавочках своим видом, должна отталкивать окружающих «гражданских», но парень не давал мне прохода ещё с десятого класса, стоило перевестись в лицей, предлагая изгнать из меня дьявола своим «святым жезлом».

«Святов – придурок» – уяснила я, стараясь избегать парня, что было сделать очень сложно, учитывая мой перевод в его класс.

Именно из-за его «особого» внимания к моей персоне начались проблемы под названием «Марина». Девушка старалась зацепить меня чем угодно, заставляя класс смеяться над «убогой новенькой». Я не реагировала – плевать хотела на блондинку и извращенца. Моё «невнимание» к стараниям одноклассников приобрело совершенно неожиданный поворот – к выпускному классу даже моя охота к посещению учебного заведения начала пропадать от стараний выпускников «вывести готку из себя».

В этот раз тоже, не ожидая ничего хорошего, напряглась, оглядывая пустой коридор – занятия шли в самом разгаре…

– Ворон, опять тебя обидела Маринка? Хочешь, я её накажу? – прошептал парень, наклоняясь поближе. Моё сердце забилось от страха, но показывать это было чревато ещё большими неприятностями – нельзя позволить Максику ощутить себя хищником!

– О своих фантазиях тебе лучше рассказать своей девушке, – безразлично ответила я, стараясь руки не сжимать в кулаки.

– Ты же знаешь, – укоризненно посмотрел Святов, – стоит тебе сказать слово, и моей девушкой станешь ты.

– Занятная перспектива, но… не прельщает, – хотела продолжить движение по коридору, но помешала рука назойливого одноклассника, схватившая меня повыше локтя. – Что-то ещё?

– Всё равно, ещё до выпускного я распечатаю тебя! – яростно заявил Макс, заставляя меня мысленно поморщиться от отвращения.

– Святов, отвали! – невозмутимо ответила на извращённую реплику парня, осторожно выдёргивая руку.

«Как же он меня бесит!» – начинала закипать, так до конца и не научившись владеть собой, как Гадес – мой друг, помогший выйти из депрессии три года назад, рассказав о сути готского движения, заставляя проникнуться этим направлением.

– Информатика только началась? – перевела внимание Макса, который хотел что-то ещё добавить к своей угрозе.

– Скоро звонок, – буркнул Святов, задумавшись.

– Пойдём…

Как ни странно, одноклассник без заминки последовал моему совету, поспешив на урок следом за мной.

Зайдя в класс с безразличным видом села за свою парту, рядом с Иркой, которая тут же написала записку, незаметно подсовывая ту под моей тетрадью.

Прости… Маринка меня бы убила (((

Тяжело вздохнув, кивнула, пытаясь облегчить жизнь и без того нелёгкую у забитой «серой мышки», как говорит местная королева школы. Бросив взгляд на блондинистую одноклассницу, отметила ярость и злобу девушки.

«Что опять не так?! Святов!» – сразу дала себе ответ. Понятное дело! Наше совместное появление на уроке информатики не могло вызвать довольство Маринки. – «Ворон… год… остался год! Потерпи! Да и осенние каникулы через два дня!» – медленно переводя взгляд на доску, затолкала досаду поглубже, продолжая невозмутимо записывать домашнее задание.

Как только прозвенел звонок, встала и спокойно отправилась в гардеробную – от физкультуры меня освободили, выставив пятёрку в четверти, потому что физическая подготовка продолжала оставаться для меня в приоритете даже после того, как…

В сердце больно что-то кольнуло, и я постаралась быстро отогнать от себя эти мысли, медленно спускаясь на первый этаж. Телефон завибрировал, сообщая о новой смс. Достав номерок, протянула тёте Маше, которая совсем недавно перестала креститься при моём появлении. Глянув в приходящие, открыла смс от Гадеса:

Хай, Ворон! Сегодня сбор на кладбище. Не забудь захватить «Коринфскую невесту» Гёте.

Я улыбнулась, но сразу отдёрнула себя, заметив приближающуюся Маринку.

– Леночка, – вернулась тётя Маша, – на этом номерке не твоя курточка. Зайди, детка, посмотри, может, где по соседству висит.

Я кинулась в сторону спасательной гардеробной, побросав все вещи. Безразличие – безразличием, но от столь близкого контакта стоит держаться подальше, лишний раз не провоцируя стер… одноклассницу.

Дождавшись ухода «королевы школы», которая совсем недолго простояла у моей сумки, схватила осеннюю куртку, застёгивая на ходу, и поспешила домой.

Дорога занимала от силы десять минут, поэтому я довольно быстро оказалась на пороге квартиры отчима, открывая дверь ключом.

Ни Артёма Михайловича, ни Лизы дома не было, к моему удовольствию. Быстро переодевшись, поспешила на кухню, решив поесть до прихода отчима и его жены.

Мысли нахлынули, как всегда неожиданно, вызывая тяжёлые воспоминания. Мы с мамой всегда жили одни. Своего отца я не знала, но мама никогда о нём не вспоминала плохо, не смотря на его уход, благодаря всем сердцем за «редкий дар», называемый ребёнком. Всё было прекрасно, пока не появился пять лет назад на мамином горизонте поклонник, который довольно скоро стал законным мужем. Вру... Плохо не стало, просто я была зла от необходимости делить внимание мамы, принадлежащее мне раньше безраздельно.

«Ну и это было не страшно», – думала я, вспоминая прошедшие события.

Действительно, возвращаясь мыслями в прошлое, мрачно заключила, что изменилось всё в худшую сторону, лишь когда мама заболела, а не когда стала уделять мне меньше внимания.

Ужиная, вспоминала её грустный взгляд и тяжёлое дыхание… рак лёгких – этот диагноз свалил на повал, разрывая сердце и мне, и Артёму Михайловичу.

Мамы не стало за каких-то полгода, и я осталась одна. Отчим не отправил меня в приют, быстро оформив опекунство, что воспринялось мною с безразличием. Это сейчас я от всего сердца благодарна Артёму Михайловичу, а тогда, стоило ему через три месяца после маминой смерти жениться на Лизе, своей секретарше, злость и ярость накрыла меня с головой. В пятнадцать лет не понимаешь всех этих бюрократических штучек с оформлением сирот с обязательным условием наличия полной семьи…

Отчим делал для меня многое и даже больше… но я так и не могла назвать его папой, на подсознательном уровне сопоставляя его приход и посыпавшиеся кошмары, как из рога изобилия, отравившие мою жизнь. Если бы не Паша, мой бывший одноклассник из прошлой школы…

Гадес выбрал готское движение осознанно, считая его правильным и достойным уважения. Готы не боялись смерти, относясь к ней спокойно и с почтением, поэтому первым делом Паша заставил меня понять, что в смерти мамы нет ничего плохого. Потеря – это всегда ужасно, но наша встреча с мамой обязательно произойдёт в другой жизни, стоит моей смерти спуститься за мной на крыльях тьмы.

Я так и представляю Ваше лицо, когда Вы неосознанно подвергаетесь моим мыслям. Осознание смерти неизбежно, и чем быстрее её возможный приход осознаёшь – тем легче двигаться вперёд, продолжая своё развитие…

«Кстати! Чуть не забыла! Надо сразу кинуть в сумку Гёте, а то Гадес не простит мне дырявую память!»

Паша жил на другом конце города, там, где раньше жили и мы (новая квартира и работа – это всё ради моего комфорта в адаптации к новой жизни, к новой школе, что продолжало повышать человеческие качества отчима), поэтому встречи проходили на Пятницком кладбище, позволяя быстро добираться девушке, то есть мне, причиняя неудобства другу, который отнекивался, каждый раз отзваниваясь о своём благополучном прибытии домой.

Уйти раньше возвращения с работы  (даже не знаю, как их назвать… опекуны, наверное) моих опекунов, у меня не получилось, но я не стала подавать расстроенного вида, постаравшись приветливо улыбнуться.

– Добрый вечер, Лиза, – поздоровалась с женой Артёма Михайловича, который застыл в дверях, пытаясь вытащить застрявший ключ, – Артём Михайлович.

– Лена, куда ты так поздно? – нахмурилась женщина, которая всегда со мной тепло обращалась, с достоинством прощая все мои мерзкие поступки, которые я совершала, когда она только пришла в мою разбившуюся на осколки семью. – Ты опять на ваши собрания?

Отчим с женой относились нейтрально к моему желанию быть готом.

– Лишь бы это не мешало обучению и успешному становлению личности, – как сказал Артём Михайлович, увидев первый раз белую, словно смерть, в чёрных одеждах приёмную дочь, пока в это время бледная мачеха спешила раствориться на кухне, капая сердечное лекарство, запахи которого сразу же долетели до моего обрадованного мозга.

Выныривая из воспоминаний, заметила вопросительное выражение лица отчима, который, по-видимому, что-то у меня спросил.

– Что?

– Я спросил: «Ты не замёрзнешь в этом платье?» В конце концов, ноябрь месяц на носу… может тебя встретить?

– Всё нормально, меня Гадес проводит, – растеряно оббежала взглядом своё бордовое облачение, заметив одно упущение.

Быстро достав мамин кулон, который я поместила на атласную чёрную ленту, одела на шею, крепко завязав. Мама дала мне его перед смертью, запретив снимать и попросив обратиться к нему за помощью, когда та будет мне необходима – глупость, на мой взгляд, но с умирающими не спорят, поэтому клятвенно пообещав, собиралась выполнить эту маленькую просьбу.

Попрощавшись с обедающими опекунами, накинула пальто, быстро выскакивая на улицы вечерней Москвы.

Добраться до кладбища не составило труда – две остановки – и я на месте!

У ворот стоял Гадес, перепрыгивая с ноги на ногу, долго стоит, видимо…

– Хай, Ворон!

– Привет, – улыбнулась я, радуясь по-настоящему, позволяя себе расслабиться и быть собой.

Продвигаясь медленно между гранитными памятниками, чувствовала себя спокойно, давно привыкнув к такой особенности готского движения. Несмотря на идеологию, любила приходить именно на место захоронения мамы, читая ей классику, которая бы обязательно пришлась той по душе.

– Как дела в школе?

– Стараюсь из последних сил не быть агрессивным готом, но это у меня плохо получается, – стыдливо скосила взгляд на улыбающегося парня, волосы которого ещё совсем недавно имели светло-русый цвет, а теперь темнели в сумерках вечернего города.

Мне на этот счёт повезло – затрат на краску не испытывала, потому что чёрный от природы цвет волос, отливал синевой, струящимся длинным потоком ниспадая на спину. Я любила свои волосы и старательно ухаживала за ними, постоянно подкармливая, но когда поняла, что моя гордость привлекает к себе внимание парней лицея, перестала ходить с распущенными волосами.

– Просто не обращай внимания… я же тебе говорил – строй вокруг себя барьер – и всё прекрасно!

– Я, наверное, совсем безнадёжна, – выдохнула  грустно, начиная рассказывать о четырёх учебных днях, которые тяжело дались моей психике.

Марина, которой, наконец, дошло, что я не реагирую на издевательства, направленные довести меня до белого каления, стала изводить мою соседку – девочку, семья которой не была благополучной в том смысле, в котором употребляется слово «семья»…

Я долго терпела, но когда блондинистая тва…одноклассница схватила девушку сзади за шею и ударила лицом об парту, разбив нос… и всё из-за неуверенного ответа Ирки?!

Ярость накрыла меня с головой и, оттолкнув «королеву школы» от соседки по парте, злобно прошипела отвалить, заставляя Рожкину побледнеть от моего взгляда.

По-видимому, Марина все остальные дни совершала попытки убедиться, что моя угроза ей не привиделась, потому что на бедную Ирку повалились неприятности со стороны ненормальной одноклассницы. Самое удивительное, что все проделки богатенькой Маринки сваливались на меня, подтверждаясь всем классом, заставляя посещать шокированного моим поведением директора лицея совершенно не заслуженно… кроме сегодняшней встречи с Василием Леонидовичем. Разбитый нос Рожкиной – это моя заслуга.

– Ну, ты даёшь! – хохотал Гадес, вытирая проступившие слёзы. – Скажу тебе честно, что мне такое самообладание и не снилось, так что не преувеличивай мои возможности. Твои постоянные тренировки сдержанности, организованные этой Маринкой – просто вершина мастерства!

Я поморщилась, не желая начинать спор. Возможно, Пашка и прав…

– Забей! Завтра последний день перед каникулами… а когда вернёшься после небольшого отдыха, все уже и забудут о придирках этой ненормальной!

Подойдя к могилке, скинула опавшие листья и песок с маминого памятника и открыла «Коринфскую невесту», начиная негромко читать. Гадес тихо слушал, прикрыв глаза, не мешая погружаться воображению в мир великого поэта. Печальная история с грустным финалом, но по другому и быть не могло, учитывая главенство церкви во времена Гёте…

Прочитав последнюю строчку, оторвала взгляд, захлопывая книгу.  Уже успело стемнеть, а значит, пора идти домой, чтобы не заставлять нервничать Артёма Михайловича и Лизу, которые однозначно волнуются о моей поздней задержке, да и в лицей завтра идти, благо уроки успела сделать, ответственно относясь к своему обучению.

Телефон Гадеса завибрировал, и парень поспешил ответить на звонок своей матери. Отойдя немного в сторону, друг погрузился в разговор, давая мне возможность оглядеться.

На протяжении всего прочтения меня не отпускало ощущение, что за мной кто-то наблюдает, заставляя толпы мурашек проноситься по спине и ногам. Чьё-то пристальное внимание и сейчас не давало покоя, поэтому я попыталась найти источник, серьёзно относясь к моему ощущению опасности.

Между стволами деревьев мелькнула тень, заставляя волосы на голове зашевелиться от ужаса.

– Ворон… – тихо начал подошедший сзади Павел, от чего я чуть ли не закричала, подскочив на месте, резко разворачиваясь. – Ооо… ты что?!

– Да так… задумалась… – сказала, нервно оглядываясь.

– Ворон, ты прости, у меня не получится тебя проводить, мама срочно потребовала домой вернуться, а я на метро буду добираться минут пятнадцать, если повезёт. Дойдёшь?! – с надеждой спросил парень, чувствуя себя неловко.

– Конечно! Беги, мне всё равно две остановки пройти, и я – дома. Как приедешь – позвони! – крикнула вдогонку Гадесу, который, довольный, умчался в сторону выхода из кладбища.

Понимая, что желания оставаться одной в окружении могилок у меня нет (видимо, не тот уровень восприятия идеологии!), поспешила следом за уже скрывшимся из поля зрения парнем.

Хруст пожелтевших сухих листьев под ногами сегодня лишь настораживал, если не сказать «пугал»! Сердце стучало в барабанные перепонки, требуя ускорить шаг. Пытаясь успокоиться, остановилась и глубоко вздохнула.

Передо мной внезапно выскочила тень, которой оказалась Марина Рожкина, заставившая меня почувствовать себя глупой трусихой, от чего я разозлилась и, едва сдерживая себя, нахмурилась.

– Что ты тут делаешь? – спокойно спросила девушку, не выдавая своих истинных эмоций.

– Решила понаблюдать, чем нынче занимаются недоразвитые, – скривилась блондинка, зля меня ещё больше.

– Понравилось? – полюбопытствовала я, продолжая разговор. – А ты зря на нас смотреть пришла. Друзья твоего уровня IQ будут собираться здесь через два дня, – намекнула девушке на приближающийся праздник Хэллоуина, – хотя, чтобы быть ведьмой, необходима, видимо, магия… ты обладаешь магией?

Глаза одноклассницы злобно засверкали маниакальным блеском, заставляя оборвать внезапно проснувшийся сарказм.

– Это ты ведьма! Ты приворожила Макса! Я видела твои глаза! Ты – сама тьма! – обвинительно закричала, шагнув ко мне, одноклассница, начиная вызывать серьёзные сомнения о своей вменяемости. – Что он в тебе нашёл?! Ворона… чёрная, безликая, глаза – сплошная серость, одеваешься хуже моей домработницы!

– Что нашёл? Да ничего… ты ему пару раз откажи, может, он и тобой заинтересуется… – моё безразличие раздражало девушку ещё больше, словно мешало спокойно дышать. – У тебя всё? Тогда – спокойной ночи!

Пытаясь пройти мимо Марины, задела девушку плечом. Послышался звук упавшего предмета, повернувшись на который увидела небольшой острый нож. Изумлённо подняв глаза на девушку, быстро схватившую холодное оружие, спросила:

– Ты пришла меня убить?!

Глаза Маринки забегали, подтверждая мои опасения. Сзади меня раздался звук шагов.

– Лена, ты здесь? – услышала из темноты и мысленно застонала: «Святов!»

Не успев повернуться в сторону вновь прибывшего, желающего со мной пообщаться, одноклассника, краем глаза заметила сверкнувший в сумраке нож, который, словно масло, с лёгкостью вошёл в мой живот.

От неожиданности замерла, переводя взгляд на ополоумевшую от содеянного ужаса Марину. Девушка громко заверещала, видя, как сквозь распахнутое пальто хлещет кровь, моментально перекрашивая бордовое платье в области живота в красный цвет.    

Пошатнувшись, рухнула на мощёную дорожку, едва не ударившись головой, если бы не вовремя подскочивший Максим.

– Что ты наделала?! Что ты наделала?! – испуганно шептал парень, трогая дрожащими пальцами контуры пятна. – Ты убила её… убила…

Марина, глядя на нас широко распахнутыми глазами, неожиданно стала оседать, теряя сознание.

– Лена… Леночка – не умирай! – трясло Максима, а в глазах блестели слёзы. – Что же делать… что делать?!

Чувствуя безразличный холод, я захлёбывалась собственной кровью, чётко осознавая приход смерти, понимая, что совершенно не готова умирать, а самое главное – не согласна!

В голове возник образ мамы, просившей меня об одном…

Медленно дотянувшись до медальона, крепко сжала его в руке, отрешённо слушая стенания Максима Святова, и прошептала:

– Архан…