Ворон! Я требую развод

Глава 1 «Застолье Воронов и Волков»

Как обычно бывает в дождливый московский сезон, благородные семейства Волковых и Вороновых, чья многовековая неприязнь стала притчей во языцех, снисходили до совместного ужина. Разумеется, исключительно ради решения насущных проблем.

И, о чудо, за последние пять лет их отношения, благодаря перспективе брачного союза их отпрысков и щедрым взносам почитателей, даже претерпели некое подобие улучшения.

Я же, застыв перед этими монументальными дверями, как всегда ощущала эту непередаваемую атмосферу всеобщей "любви и согласия". Невольно вцепившись в руку моего супруга, я почувствовала ободряющее поглаживание и целомудренный поцелуй в висок.

— Дорогая, это всего лишь скромный дружеский ужин, не стоит волноваться.

Ах, если бы это было так! Ведь наверняка эти "милейшие" отцы семейства снова устроят феерическое представление, полное взаимных комплиментов и искренней заботы друг о друге.

Слова мужа прозвучали успокаивающе, но я знала, что за этой благостной маской скрывается целый океан интриг и подковерных игр.

Волкову и Воронову всегда было что делить, будь то лакомый кусок бизнеса или влияние в определенных кругах. И хотя их дети, кажется, искренне любили друг друга, этот союз служил скорее инструментом, способом укрепить позиции и перекроить карту власти.

Двери распахнулись, и мы вошли в зал, где уже собрались гости.

Приветственные улыбки, чопорные поклоны, дежурные фразы о погоде и здоровье – все как по нотам. Отцы семейств, Волков-старший и Воронов-старший, восседали во главе стола, излучая фальшивое дружелюбие.

— Кира, милая, что-то ты припозднилась, — протянула бабушка Михаила с елейной улыбочкой.

Вот же змея подколодная, вечно норовит меня поддеть. Считает, что я Мишке не пара… Хотя его мама, тетя Света, души во мне не чает, да и маму мою обожает.

— Пробки, как обычно, Наталья Федоровна, — отозвалась я ей в тон.

Михаил поздоровался с нашими и своими. Я сделала то же самое. Так и начался наш праздник.

— Мам, ну как съездили с отцом за границу? — поинтересовалась я.

— Ох, дочка, это было просто незабываемо! Жаль, папка твой струсил с парашютом прыгать, — мама ласково положила руку на руку отца. — Но я его и за это люблю.

— Разлюбезничались тут, никакого приличия, — прошипела Наталья Федоровна.

Мама, не обращая внимания на старушечье ворчание, переключилась на меня, принялась расспрашивать о нашей с Мишей жизни. А мне и сказать-то нечего… Миша словно в омут какой-то головой ушел, я уже который раз одна ужинаю. Бывало задерживался до поздна, а то и дело ночевать оставался на работе. Даже на последние свидание ходили два года назад! Порой накатывает: неужто чувства его ко мне совсем пеплом припорошило? Может я совершила ошибку выйдя за него замуж? По глупости своей молодости после школы под венец.

Разговор перескочил на обсуждение последних светских новостей, кто с кем развелся, кто на ком женился, кто обанкротился. Всё это сдобрено едкими замечаниями и скрытыми насмешками. Я старалась держаться в стороне от этого серпентария, но чувствовала на себе пристальные взгляды. Особенно бабушки Михаила.

Кажется, она все еще надеялась, что мы с Мишей разбежимся, и ее внук найдет себе более подходящую партию.

Внезапно, тишину нарушил звон бокала.

— Прошу минуточку внимания, — голос брата Дани прорезал гул застолья. — В семействе Волковых ожидается прибавление! Мы с Вероникой ждем второго карапуза.

— Даня! Господи, как же я за вас рада! — я вскочила из-за стола и кинулась обнимать счастливых брата и сноху. — Леончик-то как обрадуется братику или сестричке!

— Кирюш, а когда вы нас внучком-то порадуете? — пропела тетя Света, и от ее слащавого тона у меня по спине пробежали мурашки.

Я невольно сглотнула, чувствуя, как внутри все сжалось. Дети… Сейчас? Нет, я к такому точно не готова. Двадцать три – это же еще совсем девчонка.

— Мам, не гони коней, — Миша обнял меня за плечи, — Мы пока пожить для себя хотим. В двадцать три жизнь только начинается.

— Ой, начинается она! Пора бы уже, роду нужен наследник! А вдруг с тобой что случится? Кто фамилию-то продолжит? — заголосила старуха, и я почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Мама! — рявкнул Воронов-старший, обрывая этот душераздирающий концерт.

Взгляд Воронова-старшего, мечущий молнии в сторону матери, немного меня успокоил. Я благодарно улыбнулась Мише, сжав его руку. Как же я не люблю эти семейные посиделки! Всегда одно и то же: кто когда женится, когда детей заведёт.

Ну почему всегда так? Только вроде бы все налаживается, как обязательно кто-то подкинет дровишек в этот тлеющий костер недовольства.

К счастью, Даня, словно почувствовав неладное, перевел тему на предстоящий отпуск. Начали обсуждать, куда лучше поехать с детьми, какие развлечения им предложить. Разговор постепенно вернулся в более спокойное русло, хотя я все еще чувствовала на себе прожигающий взгляд бабушки Михаила.

Ужин продолжался в том же духе: светские беседы, дежурные улыбки, обманчивая вежливость. Я ела машинально, практически не чувствуя вкуса еды. Все мысли были о Мише. Что с ним происходит? Почему он так отдалился? И любит ли он меня вообще?

Под конец вечера, когда мы уже прощались, Миша неожиданно крепко обнял меня.

—Прости, что так получается. —прошептал он мне на ухо.

Я ничего не ответила, лишь прижалась к нему в ответ, надеясь, что это объятие – не просто жест вежливости, а проявление настоящих чувств.

Садясь в машину, я украдкой взглянула на Мишу. Его лицо было каким-то отстраненным, словно он где-то далеко, в своих мыслях. И я не знала, как до него достучаться.

Глава 2 «Звонок в ночь»

Дорога домой тянулась бесконечно. В голове роились вопросы, на которые не было ответов. Зачем он женился на мне? Действительно ли любил? Или я была лишь пешкой в его семейной игре? Всю дорогу мы ехали в тишине. Муж неотрывно смотрел в ночное окно, а я уставилась на свои руки, лежащие на коленях.

Дома, скинув туфли и бросив сумочку в прихожей, я пошла в ванную, чтобы смыть с себя этот тягостный вечер. Под струями горячей воды стало немного легче, но тяжесть в душе никуда не делась. Выйдя из ванной, я увидела, что Миша сидит на кровати и смотрит в одну точку.

— Что-то случилось? — тихо спросила я, зная, что он всё равно не ответит.

Муж вздохнул и посмотрел на меня виноватым взглядом.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

В этот момент зазвонил телефон. Миша посмотрел на экран и нахмурился. "Неизвестный номер". Он помедлил секунду, а потом взял трубку.

— Да? — сказал он глухим голосом. — Я слушаю…

Лицо Миши менялось на глазах. Сначала удивление, потом растерянность, и, наконец, какой-то обреченный ужас. Он слушал, не перебивая, лишь изредка кивал головой. Я стояла, как вкопанная, пытаясь понять, что происходит. Кто звонит ему посреди ночи с неизвестного номера? И почему его так напугал этот звонок?

Закончив разговор, Миша медленно опустил руку с телефоном. Его взгляд был абсолютно пустым. Он смотрел сквозь меня, как будто меня здесь и не было. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Кто это был? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

Миша молчал. Он просто сидел и смотрел в никуда. Я подошла ближе и коснулась его руки. Она была ледяной.

— Миша, что случилось? Скажи мне!

— У отца случился инсульт…

Я ахнула, прикрыв рот рукой. Инсульт? У Воронова-старшего? Да быть не может! Он же всегда был полон сил и энергии, такой крепкий мужик. Хотя, кто знает, что у них там в семействе творится.

— Боже мой, Миша, как же так? Что говорят врачи? — я забегала по комнате, не зная, что предпринять.

— Не знаю, — глухо ответил он, — Сказали, что состояние тяжелое. Я должен ехать в больницу.

Миша вскочил с кровати и начал торопливо одеваться. Я чувствовала себя совершенно беспомощной. Хотелось поддержать его, но я не знала, как.

— Я поеду с тобой, — заявила я, хотя сама боялась до жути.

— Нет, останься дома. Там сейчас будет не до тебя. Да и вообще, – он осекся, но я поняла, что он имел в виду. Наверняка там уже собрались все Вороновы, и мое присутствие будет лишним.

Через несколько минут Миша уже выбежал из квартиры. Я осталась одна в тишине…

                                    𓄿

Я встала, решительно вытерла слезы и направилась на кухню. Надо хоть что-то делать, а не сидеть тут и накручивать себя. Сварила себе крепкий кофе, достала из холодильника остатки пирога. Есть, конечно, не хотелось, но надо было заставить себя хоть немного подкрепиться.

Наконец, взгляд упал на бумаги, до которых еще не доходили руки. В этом месяце ювелирка принесла неплохой куш, особенно кольцо одно.

Я присела за стол, разложила документы. Цифры, отчеты, накладные – обычная рутина, которая обычно успокаивала. Но сегодня все казалось каким-то бессмысленным. Какая разница, сколько мы заработали на этом чертовом кольце, если в семье мужа такая беда? Да и вообще, что я здесь делаю? Жена Воронова… Звучит гордо, а на деле – никто.

В голове опять всплыли вопросы, от которых я пыталась отвлечься. Почему он не взял меня с собой? Неужели настолько стесняется? Или боится, что я что-то не то скажу или сделаю? Черт, да я просто хотела поддержать его! А он…

Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза. В горле пересохло, а в груди поселилась тоска. Надоело быть женой-невидимкой. Надоело быть хорошей девочкой, которая всегда молчит и улыбается. Хочется кричать, ругаться, топать ногами! Хочется, чтобы меня заметили, чтобы меня услышали. Чтоб мою волчью сущность не затмили эти птицы.

Внезапно меня осенило. Какая разница, что он там себе надумал? Я ему что, крепостная? С какой стати я должна сидеть тут и ждать, пока он соизволит вернуться и рассказать, что там происходит? Поддержать я его хотела, ага, как же. Да он меня за человека не считает!

Я резко встала, отодвинув стул, и направилась в спальню. Быстро переоделась в джинсы и свитер, накинула куртку. Плевать на все условности. Еду в больницу. И пусть только попробует меня выгнать!

Взяла ключи от машины, телефон и, хлопнув дверью, выбежала из квартиры.

В голове билась только одна мысль: "Я должна быть там".

Какая бы семейная драма там ни разворачивалась, я его жена. И если ему нужна поддержка, я буду рядом. А если не нужна… Ну, тогда хотя бы узнаю, чего я стою в этой семье Вороновых.

По дороге в больницу я старалась успокоиться и продумать, что скажу. Но все мысли путались, в голове был хаос. Страх, обида, злость – все смешалось в какой-то гремучей смеси.