Ворона и ее лорд

Пашка:

Чтоб я еще раз взяла мужика на работу! Твою ма-ашинку, да без тормозов, а!

Серьезно, зла не хватает. Как там мой сосед-коммерсант втирал — бабу брать невы-ыгодно, забеременеет еще, декретные ей плати, больничные. То ли дело, мол, мужик.

Тьфу!

Идиот, декретные за тебя государство платит, а вот когда старший механик смены, чтоб ему пусто было, не является на работу третий раз за месяц и умирающим голосом врет, зараза, в телефон, что у него давление, мне всех мужиков на свете удавить хочется. Ну, не всех… бывают и нормальные, признаю. Но среди автомехаников это исчезающе малая величина! Опять надрался, скотина, и с похмелья проср… все полимеры. Тьфу!

Пришлось оставаться в автосервисе заполночь и самой доводить машину постоянного клиента до ума. Хорошо, Машуня без разговоров осталась сверхурочно, и вдвоем мы все успели.

А куда деваться? Я такая вся из себя хозяйка автосервиса, буржуинка, твою дивизию. За два года работы у меня столько впечатлений накопилось — книгу пора издавать. О мужчинах, о женщинах и о железном коне, через которого они извращенно имеют друг друга в мозг.

Ладно. Кузьмин завтра получит расчет, а я опять дам объявление в сеть. Требуется механик в частный автосервис, зарплата от семидесяти тысяч, соцпакет и так далее… И мстительно припишу: желательно женщина! Нашла же я сначала Машку, а потом Дарью Петровну? Найду и еще одну.

Бодро пробежавшись по скрипучему январскому снежку до стоянки, где оставила свою девочку, я на секунду остановилась у машины и подняла голову к небу. Из серой ночной мглы на землю медленно и торжественно сыпалось белое безмолвие. Эх, благодать… Ну и пусть ноги дрожат от усталости, а голова раскалывается, когда я еще такую красоту увижу? Зима в этом году в Москве такая, какой давно не было — в меру с морозцем и очень снежная. Головная боль для коммунальщиков и автомобилистов, но я на секунду позволила себе снова стать просто Пашкой, девчонкой с куцыми белобрысыми хвостиками в свалившейся на затылок вязаной шапке.

Мгновение пришло и ушло, а я бодро шлепнулась на водительское сиденье и потерла ладони — ух, подмерзли! Быстро окинула взглядом приборную панель — зараза, опять датчик незамерзайки на нуле, забыла! Сапожник без сапог…

И именно в этот момент, когда я уже повернула ключ зажигания в замке, откуда-то сверху на лобовое стекло смачно плюхнулось… твою машину за мотор!!!

— Ах ты, курва крылатая! — высунувшись наружу, заорала я, глядя вверх. Там, на обледенелой ветке, сидела довольная как слон ворона и нагло таращилась на меня, словно смачная клякса птичьего помета на моем автомобиле была ее давно запланированной и злокозненной шуточкой, которая удалась.

— Чтоб у тебя хвост отвалился, падла пернатая! — раздражение, накопленное за день, нашло выход. — Чтоб тебя кошки съели! Чтоб из тебя чучело сделали, корова в перьях!

— Кар-р! — возмутилась засранка и затрясла на меня хвостовым оперением. — Кар-р-р!

— Сама такая! Весь капот уделала, ты слона сожрала, что ли, гадина?! — я таки выскочила из машины и оценила ущерб. Ы-ы-ы-ы-ы… стекло надо мыть. Не то чтобы это так трудно, но не в час ночи зимой на стоянке, в мороз, когда даже птичье гуано примерзло к стеклу за считаные мгновения! А незамерзайки в системе — пшик и две фиги.

— Кар-р-р!

— А ну пошла вон, кор-р-рова крылатая! — рассвирепела я, схватила какую-то ледышку и запустила в поганку. Пусть улетает, мало ли, вдруг у нее опять недержание приключится?

— Да кар-р-р тебе, дур-р-ра! — внятно сказала ворона и спикировала прямо на меня, целясь в лицо здоровенным клювом. От неожиданности я шарахнулась, взмахнула руками, потеряла равновесие и рухнула навзничь. Вроде не ударилась, но вокруг стало темно. Кажется, эта зараза меня клюнула… в лоб. Твою ма-ашинку, это что за ворона такая, чтоб с одного удара взрослого человека вырубить?!

Это было последнее, о чем я успела подумать. Меня вдруг закрутило, швырнуло, стало дико больно, как будто меня живьем проворачивают через мясорубку. А еще через мгновение я поняла, что падаю на что-то круглое, огромное и волосатое, как спина доисторического мамонта, скольжу по нему, опять падаю… а потом надо мной склоняется великан, которому я и свалилась на башку, и тянет ко мне здоровенную жуткую ручищу.

— Кар-р! — из горла вырвалось только хриплое и на изумление настоящее карканье, и я, наконец, потеряла сознание окончательно.

Лорд Крайчестер:

Шагая по зимнему переулку, я совершенно не чувствовал холода. Злость вымораживала так, как никакому внешнему холоду и не снилось. Убил бы! Знать бы кого… Полчаса назад я был уверен, что напал на след, что стоит аккуратно потянуть за ниточку — и дело наконец сдвинется с мертвой точки.

Напал, как же! Надо мной просто посмеялись... Поманили кончиком хвоста, а затем обрубили его, буквально у меня на глазах. И уже не в первый раз! «Ничего, — мысленно пообещал я, потирая замерзшие руки. — Доберусь! Все равно доберусь! И тогда...» Я представил, что сделаю со своим врагом, и не удержался от усмешки. Для начала вырву внутренности и на шею намотаю, а потом… Да, смеяться буду уже я.

Я на секунду остановился, вдохнул морозный воздух с едва заметным запахом соли и водорослей. Достал из кармана портсигар, и к запаху моря добавилась пряная нотка дорогого табака. Хорошо… Знаю, что привычка дурная и вредная, но успокаивает, а сейчас мне это надо. Холодная голова — залог успеха. Гнев и ярость больше мешают, чем помогают. Злость — выдохнуть, она непродуктивна. Спокойствие — вдохнуть. Простенький ритуал сработал, и я двинулся дальше.

Шаг за шагом проходя знакомый путь от порта к дому, я так же планомерно восстанавливал в памяти весь день. Эмоции долой, спешку долой. Взгляд стороннего наблюдателя — вот что мне нужно.

Итак. Записка от Вшивого о мелкой услуге — прикрыть его подружку, попавшуюся на том, что обокрала слишком грубого клиента из чувства мести. И торопливый шепот за покрытой трещинами и хлопьями старой краски деревянной перегородкой в дешевой забегаловке. Время и место. Еще одна забегаловка в порту, «Шиш и Полкан». Там будет ждать курьер, который и скажет, где должна пройти следующая встреча заговорщиков — точнее, якобы одного из них и координатора.

Азарт ударил в голову, заставил проявить нетерпение. Это было до того, как я зашел в управление, потом я был еще в трех местах, и… шрядь. Вот она, ошибка. Я где-то прокололся, и именно поэтому я в очередной раз опоздал.

Уже с порога трактира было видно — все, Край, ты идиот. У столика суетились уборщик и хозяин заведения лично. Требовали позвать стражу, лекаря, бестолково размахивали руками и орали. А сидевший за столиком вихрастый парень с синей татуировкой списанного на берег моряка был безнадежно мертв. Кровь размазалась по столешнице, на испещренном оспинами лице застыла последняя ухмылка.

Итог один — очередной оборванный след. Сколько их уже было? Стоит мне хоть что-то нащупать, как об этом тотчас узнают, позволяют мне подобраться вплотную и перед самым носом, когда я уже почти поверил в победу, обрубают.

До сих пор я с упорством и безудержностью гончего пса бросался за мелькнувшим зверем, но не пора ли остановиться? И подумать. Что это? Умело заметенный след или продуманный план, как отвлечь королевского дознавателя от чего-то по-настоящему важного?

Мысли пошли по кругу, но я им не мешал, пристально и почти медитативно вглядываясь в каждый образ. Этому меня научил наставник, и иногда оно работало. Но не сейчас. Единственный вывод, который напрашивался уже не первый раз: надо проверить свое окружение. Еще раз. Потому что если это утечка, то течет где-то совсем рядом. Меня предает кто-то очень близкий. Шрядство!

Кривой переулок в очередной раз вильнул, я непроизвольно напрягся, как всегда в таком случае: в портовых кварталах стоит осторожно заворачивать за угол.

Но чего я не ожидал, так это того, что самым паскудным образом мне на голову шлепнется… нечто. Живое, мокрое, горячее и царапающееся, шрядь!

Я на рефлексах рванул в сторону, под защиту корявой стены, рухнул в слякоть, в которую превратился утренний снежок, перекатился… Твою!!!..

Нет. Это было не покушение, а всего лишь только идиотская случайность или чья-то шуточка, из разряда радостей малолетних сопляков.

Гадость, упавшая мне на голову, проскребла когтями по затылку, явно оставила там глубокие царапины, соскользнула на плечо и съехала вниз. И если я прокатился по мостовой, то ворона — а это, шрядь, была всего лишь чокнутая ворона! — приземлилась аккурат в сугроб. И распласталась, как клякса чернил на идеальной белизны листе.

Я поднялся, оглядел себя — пальто испорчено, не отряхнуть. Впрочем, наплевать. Просто еще одно коричневое пахучее пятно на и так заляпанном полотне сегодняшнего дня. Проще говоря — полная гнусь.

— Да чтоб ты сдохла! — с несвойственной мне экспрессией вслух пожелал я, с брезгливостью разглядывая раскинутые черно-серые крылья.

Ворона никак не отреагировала, так и продолжала лежать. Что, уже? Нет, вон лапами подрыгивает, но это больше похоже на конвульсии.

Я подобрал птицу и повертел в руках уже с некоторым интересом. Яда нажралась? Надышалась чего-то над алхимическими лабораториями? Или очередная птичья зараза? Интересно, интересно… Во мне взыграл профессионализм, тем более что ворона безвольно давала вытворять с собой что угодно.

— Вот и отлично, — констатировал я, обращаясь к дохлой птице, перехватил ворону за лапы, стряхнул с нее подтаявший снег и сунул в карман, стараясь не слишком повредить будущий экспонат анатомической коллекции.

Какой самый лучший способ успокоить нервы и упорядочить мысли? Лично для меня — собственноручно сделать вскрытие и изготовить чучело. Это именно то, что мне сейчас так необходимо. Может, даже сделаю препараты для кафедры. Вскрытие и парочка анализов отвлекут меня, помогут прочистить мозги. Отстраниться от проблемы и потом вернуться к ней с ясной головой. Выстроить систему…

Признаков жизни пернатая больше не подавала.

До дома я дошел почти успокоившись. Злость злостью, но меня так просто с цели не сбить. Значит, хватит мотать сопли на кулак, пора думать головой.

В прихожей было тепло и привычно пахло кофе с корицей. Я бережно пристроил ворону на тумбочку, и она осталась лежать, раскинув крылья. Пальто проворно подхватила дежурная горничная и молча встала чуть в стороне — прислуга у меня вышколенная. Даже почти не таращилась на мою странную добычу.

— Обед через полтора часа. Мясо как обычно, глосское не моложе семи лет, гостей не будет. Меня не беспокоить, — и пошел к себе, прихватив с тумбочки дохлятину, уверенный, что все будет исполнено до последней мелочи.

Рабочее место в полном порядке, инструменты разложены ровно так, как я их приготовил, ничего не тронуто. Значит, новую служанку уже просветили, что соваться в кабинет к хозяину чревато неприятностями. Отлично, отлично… Ну что ж, приступим. Я разложил будущий экспонат на столе и, сам не знаю почему, продолжил говорить с вороной вслух:

— Пожалуй, оставлю тебя себе. Будешь украшать кабинет, после того как я с тобой закончу. Ты даже не представляешь, сколько народу мечтает сюда попасть, но повезло только тебе — сам пригласил. Может, даже встрою в тебя артефакт оповещения… посмотрим.

Я примерился и раздвинул перья на груди птицы.

— Ну что, выпотрошим тебя, дорогуша?

Пашка:

Я очнулась от ужаса — все тот же жутковатый великан уже занес надо мной здоровенный нож и прохрипел, что сейчас меня распотрошит. Заорав, я дернулась всем телом и сама не поняла, что произошло дальше. Вместо нормального вопля из глотки вырвалось отчаянное истеричное карканье, и я… забила крыльями?! Полоснула великана когтями по запястью, аж до крови, дернулась в сторону и… свалилась со стола. С самого настоящего стола!

А самые настоящие крылья, отчаянно работая, понесли меня куда-то вверх и вбок, и я бешеной петардой, с грохотом и разрушениями, заметалась по незнакомому помещению, с воплями налетая то на какой-то шкаф, то на старинное зеркало в бронзовой раме, то на тяжелую бархатную штору.

В последней я едва не запуталась, но все же успела вовремя отвернуть и забилась на самый верх одного из шкафов, откуда с ужасом прислушалась к яростному мату великана и попыталась отдышаться.

Какого моторного гремлина происходит?! Крылья?! Лапы?! Когти… клюв.

Поздравляю, Паша, ты ворона. Самая настоящая.

С этой мыслью я уткнулась клювом в столетние махровые залежи пыли на самом верху шкафа и снова отрубилась.

— Проклятая птица! — сказано было с чувством, с экспрессией и явно от души. И это привело меня в чувство. — Шелла, принесите какую-нибудь ненужную тряпку и стремянку из библиотеки. Иначе эта тварь испакостит мне все шкафы, если сдохнет там и начнет разлагаться.

«Чтоб ты сам начал разлагаться, козлина!» — пожелала я и очень осторожно подползла к краю своего убежища. Вот зараза, охренеть как неудобно, когда у тебя вместо рук — крылья… Ага. Вон она, покрытая волосами макушка, на которую я недавно свалилась. Стоит прямо подо мной. Это, стало быть, козел-потрошитель, живодер и ненавистник ворон. Могла бы — повторила бы трюк недоброй памяти пернатой, после встречи с которой началась вся эта задница. Нагадила бы на голову уроду!

Но это мечты. А пока надо уносить ноги. И крылья… Потом буду разбираться, с какого моторного гремлина я обросла перьями.

— Ну? Шелла, я просил стремянку из библиотеки, а не из-за моря, — с легкой досадой высказал потрошитель в сторону приоткрытой двери и, махнув рукой, сам вышел из комнаты.

Ага-а. Так, Пашка, ноги в руки… в смысле крылья в лапы. И валим, валим… Ядерный гремлин, пипец как страшно со шкафа прыгать, когда это надо сделать осознанно: высота-то при моем нынешнем росте — как с пятиэтажки сигануть! Уй… крылья, да. Черт их знает, как ими правильно махать… Инстинкт может врубиться, а может и нет!

Пока я в нерешительности топталась по деревянному резному краю, царапая когтями полированные завитки, из-за двери послышались шаги. Йок! Была не была… У-у-ух! Бли-и-и-и-инчик с оладушком! Стол! А-а-а-а-а! Вправо! Влево! Стул! Трах-тара-рах… Здравствуй, паркет. Живо-живо-живо, перебираем конечностями, потом разберемся, почему мне ползать проще, чем летать… Кресло… стол… шкафы… А! Точно же!

Черта лысого они догадаются искать птицу там, куда не всякая крыса пролезет — в щели между шкафом и паркетом! Ножки у деревянной громадины коротенькие, гремлин его побери, щель узкая… ыть! Задница… еле протиснулась! Хвост… теперь он у меня есть! И надо не забыть его втянуть. Фу, а пыли-то… еще больше, чем наверху. Вороны чихают?

Лорд Крайчестер:

Вот пас-с-скуда.

Я, конечно, тоже хорош: должен был убедиться, что объект окончательно сдох, или хотя бы зафиксировать, чтобы не брыкался. Мало того что за какую-то одну минуту тварь устроила форменный погром в комнате, она мне еще и запястье разодрала до крови. С-скотина.

Я оглядел свой кабинет и выругался последними словами. Часть мебели перевернута, обивка у кресла продрана и свисает лоскутом, зеркало вдребезги. Уж про бумаги и прочие мелочи вообще говорить не хочется. Даже горшок с полузасохшим фикуарием перевернула, тварь недобитая, весь ковер теперь в дерь… земле.

Теперь еще и сдохнет на шкафу с манкурскими словарями и справочниками, просочится тухлятиной сквозь щели и провоняет все собрание сочинений Пестиса Голобрового.

— Шелла!

Где только носит эту служанку? Корова неповоротливая… Надо высказать свое недовольство дворецкому — как он ее нанимал? По протекции, не глядя? Это недопустимо в моем доме.

Так, спокойно. Надо промыть царапины, пока эта идиотка в переднике несет стремянку с того света.

Я включил свет в ванной комнате и снова почувствовал всплеск холодной злости. Шрядьева ворона продрала мне запястье так, словно у нее на лапах тигриные когти. Как только вены не перерезала, мерзавка. Еще и обрабатывай теперь… Мало ли какую заразу могла занести помойная птица. Если вспомнить, еще и по затылку когтями прошлась… но там нет крови, слава Высоким.

Сегодня не мой день — даже с чучелом и то не справился. Что дальше? Второе пришествие Каргала? Корабли Пустых на рейде? Покушение на королеву?

Я глянул на себя в зеркало и скривился. Сдаете, лорд Крайчестер? Пора в утиль?

Вернувшись в кабинет, я застал там медлительную служанку, стремянку и полную тишину. Ворона признаков жизни не подавала, значит, трупный жир на корешках словарей мне обеспечен, если не принять мер.

Взмахом руки отпустив перепуганную разгромом девушку, я без долгих размышлений приставил лестницу к шкафу и сам полез за пернатой дохлятиной. Нет, я просто обязан сделать из нее чучело и прибить над столом, чтобы всегда помнить о бдительности и не подставляться так глупо под помоечные когти.

Ну и… Перемазавшись в пыли и обшарив всю крышку шкафа, я вынужден был констатировать: ворона исчезла. Где этот перьевой комок? Почему вместо него тут вековой, не меньше, слой грязи, вдоль и поперек исчерченный следами той самой исчезнувшей пернатой заразы? За что я плачу слугам такое высокое жалование, спрашивается? Пожалуй, пора вернуть в обиход систему штрафов. Но сначала… куда могла деться ворона?

Судя по следам в пыли, эта тварь тут довольно активно ползала по всей поверхности, а потом… сиганула с края куда-то вниз. Куда?

Это обычная помоечная птица, у нее мозгов меньше чем на золотник. Если слетела со шкафа — то должна была либо биться в закрытое окно, либо устроиться где-то повыше, спрятавшись среди мебели и драпировок. Хм… привести с псарни гончую? Чтобы унюхала и спугнула? Или проще самому обшарить кабинет?

Я еще раз осмотрел всю комнату, но теперь тщательно проверяя каждую поверхность. Под столом? Под стулом? Наоборот, наверху, но на другом шкафу? Нигде.

— Шелла!

На этот раз служанка появилась почти мгновенно. Похоже, чует, что запахло жареным.

— Да, мой лорд?

— Ты видела здесь ворону?

— В прихожей, мой лорд. Вы принесли и...

— Нет, не в прихожей, здесь, в кабинете.

— Эм… нет, мой лорд… простите, мой лорд… я…

Поморщившись от досады, я взмахом руки отпустил дурочку. Терпеть не могу, когда слуги начинают блеять, это заставляет чувствовать себя каким-то замшелым владетелем времен прошлой династии. Тогда было принято держать в доме рабов и самодурствовать вволю.

Ладно. Вернемся к нашим воронам. Окна целы, заперты на задвижку, дверь я, выходя в ванную, за собой закрыл. Девчонка птицу не видела. Значит, комок перьев все еще здесь. Забилась в какую-то щель? Ладно, сейчас проверю…

— Лорд Крайчестер, к вам тут пришли! Это срочно!

— Шелла, не кричите. И впредь, если хотите здесь работать, усвойте, что когда я занят — меня нельзя отвлекать никому. Ну, кроме королевского вестника.

— Так там он и есть… вестник, — испуганно пискнула чуть ли не полуобморочная служанка, и я в который раз за вечер мысленно выругался.

Я отпихнул горничную с дороги, дуреха сама не сообразила отойти. Вестники — это не те, кого стоит заставлять ждать. Что еще случилось?!

Рывком вскрыв конверт, я вчитался в скупые символы. «КБ-3». Ее величество желает незамедлительно видеть меня в одном маленьком и весьма посредственном похоронном бюро недалеко от центрального здания Комитета безопасности. Точнее, не в самом бюро, а под ним. Дело плохо.

Я уничтожил послание, кивнул вестнику в знак того, что ничего передавать в ответ не собираюсь, наскоро запер дверь кабинета, схватил из рук испуганной горничной первую попавшуюся куртку и помчался на вызов.

«КБ-3» — маленькое похоронное бюро в одном из боковых переулков возле центрального рынка. И оно даже работало по назначению: там был свой штат сотрудников, который занимался легальной деятельностью, продавал гробы, памятники, обмывал и гримировал покойников и так далее. Даже давал неброскую рекламу в местные газетенки. Все это служило отличной маскировкой для тайного штаба королевского Комитета безопасности, а также давало некие дополнительные возможности.

В частности — хорошую прозекторскую и минимум подозрений по поводу привозимых-увозимых трупов.

Королева, одетая в мужской охотничий костюм, с волосами, собранными в низкий пучок, сидела на высоком стуле и медитативно раскачивалась. Присутствие на столе дурно выглядящего покойника не мешало ей время от времени демонстрировать идеально белые зубы и откусывать от ломтя хлеба с мясом. Кружка с тонгом стояла на столе. Женщина увлеченно читала какой-то отчет и не сразу подняла на меня глаза, хотя наверняка услышала шаги.

Я присел на край прозекторского стола и вопросительно посмотрел на ее величество. Она приподняла бровь, после чего я «спохватился», вскочил и отвесил придворный поклон.

— Перестань паясничать, Край, — устало отмахнулась еще молодая женщина, выпрямившись на стуле и потерев глаза. — Мы не на приеме. Лучше взгляни. Что скажешь?

Я коротко кивнул и подошел к столу. Так. Так. Хм-м-м… На первый взгляд — обычный оборванец. Судя по ожогам, погорелец. А ну-ка… что-то же заставило агентов притащить тело сюда, а ее величество — вызвать меня? Шрядь, у меня плохое предчувствие.

Я не торопясь натянул перчатки, подошел к столу, включил лампу-концентратор над трупом, пару секунд внимательно изучал тело, а потом...

— Шрядье семя!

— Вот-вот, — негромко подтвердила королева, наблюдавшая за моими действиями с хмурым спокойствием. — Оно самое.

— Похоже на жертвоприношение Шай’дазару.

— Похоже? — подозрительно мирно уточнила королева.

— Кристина, я не возьмусь утверждать что-либо наверняка после минутного осмотра, — как всегда в момент полной сосредоточенности на работе, я отбросил все условности.

— Так смотри, Край. Смотри, сколько требуется, — Крис встала, быстро натянула вторую пару перчаток и начала привычно ассистировать мне. Я мельком бросил взгляд на ее ставшее бесстрастным лицо и мысленно выматерился. Значит, дело совсем плохо.

Культ Шай’дазара — поклонение кровавому богу мучительных страданий и рабства. Шай’дазар щедр к последователям, но в ответ ждет не менее щедрых человеческих жертв. Чем больше мучений испытывает жертва — тем ценнее для кровавого идола.

Еще прадед ее величества запретил культ и планомерно вычистил по всей территории страны, даже на дальних островах, где поклонники этой пакости сидели гнездами в своих поместьях, прикармливая пиратов и работорговцев. До сегодняшнего дня я был убежден, что с фанатиками покончено. Проклятье, я не изучал культ специально! Но основные признаки помню...

Какое-то время мы молча и сосредоточенно работали, осторожно исследуя пострадавшего. И чем дальше, тем мрачнее я становился. Так. Так.

— Смотри сюда, Крис, — наконец выдохнул я сквозь зубы. — Внимательно смотри.

— Вижу, Край, — так же сквозь зубы процедила Кристина. — Вижу. Но очень хочу ошибиться.

— Да щаз-з тебе… ошибаться. Это ты видела? — я зло бросил на стол извлеченный из-под кожи продолговатый кристаллик.

— Твою мать! — не выдержала и выругалась ее величество, отбросив скальпель. Выпрямилась и заметалась из угла в угол. — Твою ма-а-ать! Падаль гнойная, своими руками удавлю! Рабский ограничитель!

— Да, Кристина. Этот человек был рабом на территории королевства.

Рабом, мать твою, когда рабство запрещено уже неполные сто лет назад.

— И еще, — продолжал я. — Это точно северянин, а значит, твой подданный, Кристина. Где-то в столице завелись работорговцы, имеющие поддержку культа из-за границы. И они появились не вчера. Как к нам попало это тело?

— Сам приполз, — Кристина довольно быстро взяла себя в руки, перестала метаться от стены к стене и устроилась верхом на том стуле, на котором я застал ее, когда только вошел. — Его подобрал патруль где-то на окраинах и доставил в больницу для бедных. Кстати, не забыть запросить сводки по пожарным расчетам в районе, где его нашли! — она сосредоточенно кивнула сама себе и быстро сделала пометку в блокноте.

— Надо установить слежку за этой больницей, — работа всегда отвлекала меня от плохих мыслей, как и Кристину, так что мы согласованно погрузились в процесс, отставив на время эмоции. — Есть шанс, что за ним придут, и тогда…

— По документам бедолагу кремировали с партией других бродяг, умерших этим утром, — понятливо кивнула королева. — Но мысль дельная. Стоит проследить за тем, кто станет задавать вопросы. Ладно. Езжай домой, на тебе лица нет. А я еще загляну в канцелярию и…

— И спать, — непреклонно заявил я, подавая королеве руку, чтобы она встала. — Сама знаешь. На трезвую голову работается продуктивнее.

— Да, господин наставник, слушаюсь, господин наставник, — Кристина улыбнулась одними губами и на секунду прижалась лбом к моему плечу.

— Ничего, пуговица, мы справимся. Всегда справлялись и сейчас сумеем, — пообещал я, нежно погладив ее по волосам.

— Угу… — женщина на секунду расслабилась, приникла, но тут же встряхнулась, выпрямила спину и скомандовала: — Все, минутка слабости закончена. Пошли работать, господин королевский следователь!

Домой я добрался только к полуночи, усталый как собака. На секунду задержался у двери в запертый кабинет, а потом махнул рукой — да шрядь с ней, с этой пернатой поганкой. Наверняка издохла, но протухнуть до завтра все равно не успеет, так что это подождет. Найду и выкину, все равно идея с чучелом уже не казалась мне такой привлекательной, без этого есть чем заняться.

Решив этот вопрос, я отправился в ванную комнату, а потом, отказавшись от ужина и накинув только халат на распаренное тело, прямиком к себе в спальню. Завтра с утра мне понадобятся силы и свежая голова.

Размечтался! Шрядь, шрядь, шрядь! Уволю на… всю службу внутренней безопасности и всю прислугу заодно! Какого…

Какого, шрядь, демона в моей постели делает совершенно незнакомая голая девка?!

Я несколько раз вдохнул и выдохнул, потом посчитал количество шрядей, проскакавших галопом перед мысленным взором, и немного успокоился.

Что мы тут имеем, господин королевский следователь? А имеем мы именно то, о чем меня предупреждали: дурацкая была идея — совмещать работу с преподаванием. Как же они меня достали, эти дуры малолетние! Лезут и лезут!

Особенно года два назад было хреново, когда вышел тот поганый бульварный романчик про любовь ректора магической академии и безмозглой студенточки, у которой, конечно, трепетные пальчики, пухлые губки, влажные глазки и совершенно идиотская манера дерзить старшим в самый неподходящий момент.

Я тогда чуть не ушел из университета, и это при том, что кафедру криминалистики поднимал, считай, сам и жутко гордился своей работой. Но эти ненормальные как с цепи сорвались!

Как я никого не убил — сам не пойму. Но с тех пор маска ледяной сволочи приросла к моему преподавательскому лицу так, что я теперь ее и сам не отдеру, если даже захочу. Помогло на некоторое время, пока какая-то особенно придурочная первокурсница с факультета счетоводов не пустила слух, что я стал таким от несчастной любви и меня надо просто «отогреть». И она, дескать, берется это сделать...

Дуре я мстительно устроил отчисление, бессовестно воспользовавшись личным знакомством с ее кураторшей. Выждал немного, нашел благовидный предлог и напомнил леди Канасье об одной маленькой услуге, которую я ей когда-то оказал.

Когда рыдающая идиотка покинула территорию университетского городка, я испытал ни с чем не сравнимое удовольствие от правильности происходящего. Но вот такие сюрпризы с тех пор нет-нет да падают мне на голову.

Хотя, конечно, настолько наглых еще не было — мало того, что девица как-то проникла в мой дом, в мою спальню и в мою постель. Мало того, что эта безмозглая любительница неотогретых сволочей додумалась улечься туда голой. Она еще и заснула! По-настоящему, шрядь.

Тут я спохватился, обругал себя придурком и сжал висящий на цепочке ключ к охранной системе, активируя щиты вокруг дома по максимуму. Сразу надо было так сделать! Ну и что, что эта обнаженная соня в моей кровати — почти наверняка просто очередная свихнувшаяся от влюбленности студентка? Если бы это была шпионка или наемная убийца — я бы уже мертв был. А эта дура разделась и разлеглась — только последняя романтичная имбецилка могла додуматься до того, чтобы провернуть сложнейшую операцию, проникнуть в спальню и… уснуть, шрядь, голой.

А вообще, не знаю, что меня больше бесит: то, что заявилась именно сегодня, когда особенно не до нее, то, что кто-то из слуг ее пропустил? Уж не Шелла ли? Или то, что она сладко спит в моей кровати, когда я уже от усталости валюсь?!

Убедившись, что теперь ни из дома, ни в дом даже мышь не проскочит, я достал сигару, неторопливо, успокаивая нервы, прикурил и стал рассматривать очередной «подарочек» судьбы.

Спит, зараза, безмятежно, как ребенок.

Светлые волосы разметались по подушке, ладонь положила под щеку, пухлые губы чуть приоткрыты. Где-нибудь в учебной аудитории она могла показаться симпатичной или даже соблазнительно красивой, однако для меня всю ее красоту убивало полное отсутствие мозга у идиотки. Вот уж ей бы я не отказался черепную коробку вскрыть. Хоть бы формалина залил, раз серого вещества не хватает. Хотя так себе замена, конечно.

Отбросив пустые фантазии о том, как хорошо девица будет смотреться на столе в мастерской, я потушил сигарету. Делать-то с «подарочком» что? Просто выставить? Нет, слишком мелко. Да и желание лезть ко мне в постель надо отбить раз и навсегда. Фиксация на столе… хм.

К тому же я заметил одну странность. Вроде бы ничего особенного, но… У «подарочка» ногти были подстрижены коротко, по-мужски, лаком не покрыты. Прийти на свидание без километровых когтей по последней моде — непонятно… но при этом пальцы тонкие, руки ухоженные, ступни… изящные. Эта девушка явно никогда не ходила босиком. И кстати, ногти на ногах как раз покрыты светло-розовым перламутровым лаком. Хм-м-м… я такого еще не видел — чтобы на ногах. Смотрится чертовски… так, отставить.

Девица причмокнула во сне и чуть повернулась, потягиваясь. Одеяло я с нее сдернул, и, лишившись тепла, она, кажется, начала просыпаться. Я быстро сплел простейшую ловчую сеть и бросил на кровать. Энергетические путы плотно пришпилили дернувшееся тело к матрасу.

Выглядит под ними и правда как подарочек. Упакованный в искрящуюся крупноячеистую оплетку. И… хм… шрядь. Не знаю, что и думать, такого я тоже раньше не видел!

Интимные места незваной гостьи были гладкими, безволосыми, словно у совсем юной девушки, но ребенком она точно не была. Смотрелось… своеобразно. Кажется, я читал об этом восточном обычае, но девушка ни капли не похожа на обитательницу гарема какого-нибудь заморского вельможи, она совершенно точно северянка.

И вот сейчас она проснется… я увижу, какого цвета у нее радужка, это окончательно подтвердит мои догадки о ее происхождении...

— Ай!

Девица распахнула голубые (я знал!) глазищи потомственной северянки, попыталась одновременно сесть и натянуть одеяло. Надо же, какие мы вдруг стеснительные… Только почему она на меня смотрит так… как будто не узнает? Хотя нет, это спросонья. Узнавание появилось, а вслед за ним пришла настороженность. Она снова дернулась, уже всерьез пытаясь избавиться от пут.

Я фыркнул, глядя на ее бестолковые попытки, присел на край кровати, позволяя поле халата приоткрыться, и словно случайно прислонился бедром к ее бедру, обвел пальцем аккуратный пупок.

— Что-то не так, милая? Вы непоследовательны, не находите? Сначала пробрались в мой дом, в мою спальню. Кстати, кто вас пустил, не подскажете? Разделись, устроились на моих подушках со всем удобством. А как дошло до дела, вы почему-то не в восторге?

Она прошипела нечто неразборчивое, но однозначно злобное и вроде как даже немного расслабилась.

Эм… совсем на студенточку не похожа. Шпионка? Да где таких шпионок-идиоток готовят?

— Леди, может быть, представитесь? Я привык знать имена тех, с кем делю постель.

И снова пальцем ее пупок обрисовал. Кожа гладкая, бархатистая… тяжелая грудь хорошей формы, тонкая талия, сильные стройные ноги… хм… хм… еще бы голову ко всему этому, была бы неотразима. А так, вот прямо чувствую, что сейчас будет.

Угадал. Решила поиграть в дерзость.

— Как по мне, так постель не повод для знакомства! — и нахально сверкнула глазищами.

— Леди, кажется, вы не поняли, — ласково пояснил я, не отказав себе в удовольствии провести ладонью по ее гладкому бедру от колена почти до… — Вы либо отвечаете мне на вопросы правдиво и полно, либо ночь проводите связанной в моем подвале, а завтра отправляетесь в камеру по предварительному обвинению в незаконном проникновении на частную территорию.

Глаза у девицы на миг расширились, она закусила губу и отвернулась. Потом вздохнула, и на смазливом личике появилось трогательно-жалобное выражение.

— А можно мне воды, пожалуйста? В горле пересохло.

И смотрит влажно, умоляюще.

Я повелся, как дурак. С усталости, не иначе. Встал с постели и пошел к столу, где обычно всегда стоял графин со свежей водой. Всегда, но не сегодня — стеклянный сосуд был пуст.

Вот шрядь, всю прислугу поувольняю, совсем распустились!

О том, что воду выдула непрошеная гостья, я даже не подумал. Взял графин и уже хотел позвать служанку, но спохватился — только сплетен о голых студентках в моей постели не хватало. Так что пока у меня тут леди неглиже… Леди? Где она?!

Когда я развернулся к кровати, никакой голой девицы там не было!

Только магическая сеть медленно опадала на примятые простыни, словно тело из-под них просто испарилось.

Пашка:

Щаз-з-з, стала я дожидаться, пока этот вивисектор вернется! Как только за ним закрылась дверь и стало понятно, что козлина со скальпелем свалил надолго, я, шкрябая когтями по полу, выбралась из-под шкафа и первым делом хорошенько встряхнулась, встопорщив перья. У-у-у-у-у, ка-айф!

Угу. Если не считать того, что я ворона, самочувствие — зашибись. Давно не ощущала себя такой бодрой и готовой к подвигам. Вот только… какого хрена все же произошло?

Помню, что меня клюнула в лоб та злостная корова, что нагадила мне на капот, а потом р-р-раз — и сама уже птичка. Причем если мне не изменяет чутье и здравый смысл — где-то я не там. В смысле — не дома. Не в Москве… и даже не на Земле. Добро пожаловать в параллельную вселенную, Пашенька.

Ну потому что очень я сомневаюсь, что даже в каком-нибудь консервативном доме чокнутого английского лорда прислуга одевается в платье по моде девятнадцатого века и так испуганно приседает перед хозяином. И вообще… тут все не так. Старинно, хотя и богато. И пахнет… чужим.

Вивисектор — явно мужик не бедный. Кабинет огромный — а по вороньим меркам так вообще размером с какой-нибудь спортзал. Со вкусом обставленный дорогой мебелью из темного дерева, на каминной полке дорогие безделушки, книги в шкафах светят тусклой позолотой корешков. И здоровенный стол посередине, весь уставленный какой-то явно вивисекторской гадостью — щипцы, зажимы, скальпели. Баночки, колбочки, предметные стекла. Жуть, короче.

Кстати, на стол я вспорхнула легко, словно так и надо, — задуматься не успела, вот крылья сами и понесли. По-хозяйски пройдясь между инструментами туда-сюда, я подцепила лапой один из блестящих скальпелей и столкнула на пол, с интересом пронаблюдав, как он звенит и катится по дубовым полированным паркетинам.

Неистребимое желание сделать пакость захватило меня с головой, и я уже подцепила следующую блестящую штуковину, когда неожиданная мысль пронзила все мое существо.

Это чего это я?! И мозгами превращаюсь в ворону? Да ну на хрен! Я не согласная! Я человек! Кар-р-р, вашу мать!

Так, надо бежать отсюда и попытаться вернуться домой. Сначала бежать, а потом будем разбираться, где дом. Окно! Заперто. Дверь тоже заперта. Кар-р, выпустите, сволочи!

Дикая и какая-то чужая паника накрыла как пыльным душным мешком, и какое-то время я опять металась по кабинету, как взбесившаяся петарда. Ну и закончилось все закономерно — со всего маху башкой в дверцу шкафа…

Зато когда проморгалась, лежа на полу, обнаружила, что включились мозги, а вороньи инстинкты уползли куда-то вглубь подсознания и тихо попискивают оттуда только тогда, когда их, гадов, спрашивают. У-у-у-уф!

Следующий час прошел плодотворно. Во-первых, я передумала покидать дом вивисектора — тут я уже хоть немного освоилась, тут тепло и в целом нетрудно разжиться едой, я уже склевала какое-то полузасохшее печенье из вазочки на каминной полке. Во-вторых, имея человеческие мозги, прятаться здесь можно до бесконечности, люди меня не заметят, а кошками в доме не пахнет.

Ну и в третьих, сволочь и гад, который потрошитель, сам меня сюда притащил и хотел сделать что-то нехорошее с несчастной невинной птичкой. Значит, он мне по-всякому должен.

Короче, самое то на первое время, пока я не соображу, что делать дальше и как вернуться домой. Хм… похоже, у меня теперь такая маленькая голова, что сразу две идеи в нее не помещаются. То есть вот паника схлынула — проснулось любопытство, и все. Я успокоилась, и мне даже стало интересно. И как-то даже вроде весело. О-ши-зеть… Надеюсь, я не поглупею окончательно? Да не-е… Просто когда стресса слишком много — у меня включается предохранительный клапан и стравливает адреналин прямиком в центр… э… авантюризма. Это у меня и в человеческом виде было, а в вороньем, видать, обострилось. Ну ничего. Не в первый раз, и временами даже помогает вывернуться из полной задницы.

Придя к такому выводу, я попыталась выбраться из кабинета, чтобы обследовать остальной дом. Не тут-то было! Вивисектор дверь запер, сволочь, а клюв и когти — ни фига не годятся в качестве отмычки. И что делать?

Нет, без вопросов, можно залезть обратно под шкаф и… ну, скажем, поспать. Под шкаф — это чтобы никто не догадался, а то ведь хозяин, когда вернется, начнет меня искать. Тогда под шумок ползком за портьерами можно выбраться в коридор… но очень уж стремно просто сидеть и ждать, а спать мне пока не хочется.

Поковырявшись среди бумаг на столе, еще раз навестив вазочку с печеньем и с огорчением поняв, что воды в кабинете нет ни капли, чтобы запить сытный обед, я снова облетела комнату по периметру. Ы-ы-ы-ы-ы! Хочу на волю! Замуровали, демоны!

А, нет, не замуровали. Это у нас что? Это у нас вентиляция. Ля-ля-ля, а жизнь-то налаживается! Вперед, в темные глубины лабиринта! Щас только решетку сковырну, она тут на соплях. То есть на шурупчиках. Ну а клюв мне на что? Раз-раз! Победа!

Тьфу, а пыли тут…

Иех, красота все же эти узкие прохладные ходы в толще стен! Правда, в них со дня постройки дома столько минеральных отложений… отложилось, что можно картошку сажать, ну да нам-то что? Танки грязи не боятся, а вороны тем более. Зато кухню мы нашли, столовую мы нашли, холл мы нашли, кладовую — ура! — мы нашли.

И спальню нашли, наверняка вивисекторскую. Самая большая в доме — раз, обжитая — два. В комнатах для гостей этажом выше идеальный порядок и легкая пыльная вуаль на всех поверхностях — наверняка прислуга убирает там только перед тем, как гость должен заселиться. А тут красота — чистенько, все блестит, зато на спинке кресла висят мужские подштанники и халат. А на столике у еще одного камина — графин и стаканы. О-о-о-о, вода! Вода-вода-вода! Ех-ху!

Жаль только, вороний клюв в горлышко не лезет. Я и так и эдак… Даже язык высунула — не достает до водички… фиговый у вороны язык, маленький, нет бы как у хамелеона!

Походив вокруг графина по столику и несколько раз клюнув хрустальные загогулины с досады, я задумалась. В принципе можно просто уронить эту дрянь на пол… и слизывать потом лужу с ковра? Нет, чего-то не хочется. А вот если…

Интересно, а нормальные вороны пыхтят? Или только я такая веселая? Ла-адно… Эх, ухнем! Э-эх, охнем! Хлобысь!

Опрокинув графин прицельно в придвинутый к нему вплотную глубокий серебряный поднос, я исполнила танец радостной вороны на столе, потом как следует напилась, потом еще немного напилась, потом искупалась в получившейся ванне, разбрызгав всю оставшуюся воду на ковер.

Потом задумалась. Как-то нехорошо оставлять такие явные следы. И еще полчаса пыхтела, пытаясь с помощью крыльев, лап, такой-то матери и моторного гремлина поставить графин на прежнее место.

Уф-ф-ф-ф, умаялась. Но смогла. Ай да я!

Только вот качественные безобразия — они так просто свои позиции не сдают. В том смысле, что бесследно не исчезают. И тут тоже явно видно, что кто-то хулиганил, разбрызгал воду по столу и заляпал поднос. Хм-м-м…

Я посидела немного на каминной полке, задумчиво созерцая устроенный хаос, потом почесала лапой около клюва и, наконец, сообразила. Щас-щас-щас… точно, платок из кармана мужского халата торчит; если его аккуратно выдернуть… с кружавчиками и монограммой, прям фу-ты ну-ты, ножки гнуты… Ничего, грязную воду впитывает не хуже плебейского собрата — половой тряпки.

Отлично! Я прямо не ворона, а образцовая домохозяюшка. Тряпку в зубы, в смысле в клюв, и как пошла порядок наводить! Поднос блестит, стол блестит, графин и раньше блестел. А грязный платок мы куда-нибудь тихонечко припрячем, чтоб никто не догадался. О! За спинку кровати.

Затолкав улику поглубже, я довольно каркнула и съехала по накрахмаленным подушкам вивисектора на перину. Хорошо живет, погубитель ворон, простыни шелковые, одеяло пуховое — я не поленилась и сунула клюв под покрывало. Может, он врач? Эти товарищи всегда хорошо зарабатывали и ворон, бывало, потрошили в исследовательских целях…

Я уже хотела полететь поискать себе укромное местечко, где можно оборудовать постоянное гнездо, но в этот момент у меня вдруг резко закружилась голова и дико потянуло в сон, я и каркнуть не успела, как растянулась на чужой кровати и отрубилась.

Пробуждение было феерическим! Я снова была собой, причем голой собой в постели незнакомого мужика, который меня какой-то фигней связал и вовсю лапает!

Пашка:

Сначала я вообще не поняла, что происходит, первая мысль была: моторный гремлин, приснится же такое! Я — ворона! Уф-ф-ф…

Но тогда какого хрена я не в своей постели и кто этот незнакомый плейбой с горячими руками? Ой, ë-о-о-о!

Вивисектор! Это же вивисектор, мать его монтировкой в противозачаточных целях! И спальня его! А я тут валяюсь голая и связанная наяву и вообще понять не могу, когда успела перья растерять, а сись… грудь обратно отрастить. Уй…

Кажется, мужик принял меня за кого-то знакомого. Или нет? Просто за кого-то долбанутого? Долбанутую. Насколько я поняла из его слов, красотка, пытающаяся пролезть к нему под одеяло, для него не новость, скорее досадная помеха. И убивать за это он не собирается, а собирается прямо наоборот — осчастливить. И заодно отшлепать — смотрит как на идиотку, которой в детстве ремня недодали, и это надо исправить.

Вот тут уже и не поймешь: то ли радостно отдаться в честь того, что человек Пашенька — это звучит гордо, то ли орать и отбиваться под девизом «Я не такая!». С перепугу единственное, до чего я додумалась, — это отвлечь мужчину хотя бы на секунду, попросив воды. Тем более что в горле вдруг действительно запершило, а по всему телу побежали колючие мурашки. Ой, что-то мне нехорошо… Кар-р-р? Твоего моторного гремлина…

Когда вивисектор обернулся к кровати, меня-Пашеньки на ней уже не было. И меня-птички тоже не было, потому что у вороны мозг хоть и маленький, но быстрый. Так что мы с ним, с мозгом в смысле, живо сообразили юркнуть под свисающую до полу простыню, оттуда ползком по ковру, под прикрытием кровати к стене — и шасть под комод. Уф-ф-ф...

Лорд Крайчестер:

Где?!

Я рванул к постели, как идиот, даже пощупал простыни, а потом наклонился и заглянул под кровать… шрядь! Пришлось самому себя одергивать, чтобы не выглядеть полным придурком из дешевой комедии.

Нет, девица не вывернулась из пут. Она… исчезла. То есть вот просто взяла и пропала, как не бывало. Это… Шрядь! Это невозможно.

Давно я себя таким глупцом не чувствовал. Я почти рефлекторно проверил щиты на доме. Подняты, режим максимальной защиты. Контур не потревожен.

Самое очевидное, что можно предположить, — это применение некой разновидности пространственной магии. Но! Это уже просто запредельная фантазия. Кому, как не мне, знать, сколько стоит один стационарный портал, сколько лет — лет!!! — надо заряжать накопители и какие спецэффекты получаются при насильственном разрыве пространства. А тут ни намека на колебание энергии, ни дуновения воздуха — вообще ничего, один сплошной я-дурак в пустой комнате, а от красотки в постели даже запаха не осталось.

Что меня больше всего взбесило — если это враг, то какого, шрядь, демона девица просто спала в моей постели, а не зарезала меня, разиню, когда я вон у окна стоял, любовался ночным туманом, чувствуя себя в полной безопасности? Почему она не затаилась под кроватью, ожидая, когда я засну? Почему не распылила сонное зелье в помещении, если я, допустим, кому-то нужен живой и плененный?

Абсурд. Нелогично. Глупо. И потому вдвойне опасно, шрядь!

Найду, кто так развлекается… придушу. Медленно.

И все-таки. Что это было? Ну бред же…

Новейшие разработки, о которых мы ни сном ни духом, и нам так глупо и бездарно их демонстрируют? Или я все не так понял? А если эту девицу подослали, как раз таки чтобы меня предупредить?

Я рванул в кабинет за энерголокатором, чтобы проверить остаточные следы. На пороге меня ждали новые следы погрома. Инструменты, которые перед моим уходом совершенно точно оставались на столе, валялись под ним. Падаль недобитая! Воронище шрядьево! Только снова ее нигде не видно. Видать, все же подохла, иначе бы отреагировала на внезапный яркий свет. Шрядь с ней. Я достал из шкафа, благо он не пострадал, энерголокатор и помчался обратно. Дверь запереть не забыл.

В спальне ничего не изменилось, оставленная у порога наспех сплетенная охранка не потревожена. Я положил локатор в центр кровати и принялся за измерения. Так-так… Сначала проверяем окружающее пространство с минимальной чувствительностью, поэтапно снимаю результаты, каждый раз устанавливая все большее и большее значение. Выкрутил рычажок на максимум.

Ну и?

Следы сети есть, следы охранки — тоже. Даже след обращения к защитной системе дома зафиксирован. И ничего больше. Вообще ни следа. Даже при максимальной чувствительности, при которой любой чих ловится. Ни-че-го.

Надо вызывать спецов, надо озадачить наших умников: как подобное возможно, чтобы магия без магии, надо… Похоже, поспать мне сегодня не удастся.

А если магии действительно не было? Допустим, девица гибкая, как лоза, и верткая, как змея. В детстве няня в тайне от родителей как-то водила меня на ярмарочный балаган. Я навсегда запомнил, как фокусник распиливал людей без всякой магии. Как связанный был брошен в гигантский аквариум, куда следом запустили живых пираний. Тот фокусник не использовал магии.

Но разве можно выкрутиться из-под магических пут? Об этом умники аналитического отдела тоже пусть подумают. Пусть, шрядь, объяснят, как она вообще могла подобное провернуть?!

И куда делась потом? Вот она выпутывается. Не для этого ли она была голой? Падает с противоположной стороны кровати… и исчезает. Спятить можно.

Утром, когда я, отказавшись после бессонной ночи от завтрака, цедил вторую чашку горячего тонга, меня посетила занятная мысль. В моем ближнем окружении плотно и надежно обосновался предатель. Так? Так. Каковы шансы, что он знает о ночном происшествии в моем доме? Да наверняка! Каковы шансы, что он знает о вчерашнем трупе? Визит королевского вестника точно не секрет. Я покрутил идею так и эдак. Мысль лично посетить больницу, куда доставили бедолагу, нравилась мне все больше. Пойду неофициально. Для подобных случаев у меня есть вполне легальные документы на имя простолюдина. О том, куда я отправился, не будет знать никто.

Вот и посмотрим, что получится. Интуиции я привык доверять, а она твердила, что в больнице что-то да будет.

Пашка:

Вот пока вивисектор бегал куда-то, после того как у него из постели испарилась такая прекрасная я, мое воронье тело тихой сапой, по плинтусу, за портьерами, успело просочиться в коридор. Больно уж рожа у мужика была зверская, когда он куда-то целенаправленно рванул, а когда обратно мимо меня проскакал по коридору — в руках у него был жестяной раструб с загогулинами. Подозрительный.

На фиг, на фиг, и моторного гремлина ему прямо в эту машинку. В приоткрытую дверь было видно, как он сначала нацелил свой прибор на постель, а потом стал методично «облучать» им всю комнату. Так что я порадовалась своей расторопности и сообразительности, а затем увидела в конце коридора открытую форточку и с чувством вчесала сначала пешком по ковровой дорожке, а потом на крыльях, подальше от вивисектора с воронкой.

Нет, насовсем улетать я по-прежнему не собиралась, но решила, что самое время прогуляться и оглядеться, пока мужик поостынет.

Самое интересное, что, вылетая в открытое окно, я почувствовала легкое прикосновение… чего-то. Было похоже на тепловую завесу при входе с улицы в торговый центр, только дуновение более нежное и… такое. Ну, такое! Словно мой вивисектор опять меня горячими руками за интимные подробности потрогал.

Вывернувшись из этих ощущений, я взлетела и уселась на ставню этажом выше. Так, надо как следует осмотреться, чтобы не перепутать потом «мой» дом с каким-нибудь чужим, где ворон не любят. Здесь-то в целом ничего оказалось, несмотря на попытку меня расчленить для начала. Но это ж мужик просто не знал, какая я живая и умная.

Свежий ветер бросил мне на крылья горсть снежинок и теплый запах дыма. Где-то топят печь… А! Где-то? Да везде!

Я сидела на ставне и крутила головой, рассматривая тянущиеся вдаль черепичные крыши, темные и посветлее, но все одинаково острые, с крутыми скатами. Чем-то было похоже на картинку, которую я когда-то видела в детской книжке про средневековый город. И над каждой крышей плыло сизое облако дыма — в домах топили печи.

Встряхнувшись, я снялась со ставня и облетела дом по кругу. У-у-ух! А клево! Круто! Лечу-у-у!

В помещении этого совсем не чувствовалось, а сейчас ощущение небывалой свободы крепко долбануло мне по мозгам. Я забыла, что вороной быть мне не нравится, что меня вполне устраивало мое ухоженное, гладенькое после лазерной депиляции, соблазнительное и симпатичное тело. Крылья — это же само по себе сказка…

Ну и пусть немного страшненькая. Если бы я попала сюда именно в своем облике, даже не знаю, что бы со мной было — никаких особенных иллюзий насчет средневековых нравов я не питала. А с вороны какой спрос? И под каждым ей кустом был готов и стол, и дом — вот какой спрос с вороны!

Нет, и опасностей тоже хватает, конечно. Именно поэтому я внимательно разглядела и запомнила с высоты СВОЮ крышу. Чтобы знать, куда вернуться. Вивисектор — он ведь уже практически как родной: за грудь щупал, печенькой угостил, пусть пока об этом и сам не знает. И вообще, в его доме я чувствовала себя странно защищенной. Так что сейчас слетаем на разведку, немного порезвимся — и обратно, через знакомую форточку в теплый коридор, можно даже обратно в спальню к родному щупателю. У него там шкаф есть удобный, на нем и буду гнездиться…

Наверное, если бы со мной не случилось этого нечаянного превращения и я думала, что навсегда останусь в вороньем теле, радости и дури в моей голове было бы поменьше. А так — хо-хо! Один раз получилось — и еще получится, главное, разобраться, как именно это дело провернуть. А пока и полетать можно.

Лорд Крайчестер:

В больницу для бедных я заявился под личиной частного сыщика, разыскивающего пропавшую дочь держателя лавки сладостей. Да, с одной стороны, я собирался посмотреть, не прилетит ли мне «привет» от предателя. Но одновременно я планировал быть достаточно заметным, чтобы привлечь внимание. Если кто-то «пасет» больницу, то за мной наверняка отправят хвост — будет с чем работать, очередная ниточка, ведь хвост неизбежно ведет по позвоночному столбу к голове.

Я поморщился, представив, как будет недовольна Крис. С тех пор как принцесса взошла на трон, она все меньше относится к опасным предприятиям с пониманием. По-моему, она меня излишне оберегает. В то время как беречь и защищать — моя обязанность. Шрядь.

Из дома выехал в экипаже, потом, на одной из центральных улиц, отпустил его и нырнул в один интересный магазинчик, про который многие знали, что там есть сквозной проход на параллельную улицу. Нырнул в служебное помещение, и через минуту в другую дверь вышел обычный непримечательный господин в хорошем, но слегка потертом костюме и неторопливо отправился совсем в другую сторону.

Уловки нехитрые, но дилетантов отсекают, а более серьезной слежки за собой я так и не обнаружил, хотя все время проверялся.

Из больницы я вышел в раздумьях. Ничего необычного я так и не заметил. Лечебница как лечебница. Нормы содержания больных нарушают в меру, воруют в пределах допустимого. А где вы видели богадельни, в которых не воруют? Разве что в мечтах… вот-вот. Если казначей и кастелян вместо двух половников каши на обед выдадут больному полтора, но с наваром, с жирком и даже следами мясных прожилок — таких служащих надо еще и беречь. Во-первых, меру знают, во-вторых, всегда можно взять за теплое место и поспрашивать о разных интересных делах, а если откажутся сотрудничать — посадить за расхищение королевской собственности.

Так что здешних ворюг надо прижать, напугать, но не давить до конца, а то потом работать некому будет.

В целом-то лечебница оставила благоприятное впечатление: чисто, тепло, пациенты не выглядят голодными, лекарства получают. В общем, пусть живут, но помнят, чьи подданные и что бывает за откровенное шрядство.

В остальном пусть у надзорного инспектора голова болит.

Со своим бы разобраться. А я занят тем, что, во-первых, на удачу ищу следы вчерашнего трупа, а во-вторых… отслеживаю, будет ли за мной хвост после богадельни.

Ссутулившись и пригнув голову, я шагал по проспекту — притворялся, что у изображаемого мной сыскаря есть некая дальнейшая цель и он торопится. Никого… На миг мне показалось, что чей-то крайне недружелюбный взгляд воткнулся в спину, но тот человек, кем бы он ни был, затерялся в толпе раньше, чем я его обнаружил. За мной точно не пошел.

Мой клиент или у кого-то день не задался?

Я продолжал шагать.

— Лорд Крайчестер!

Что?

Вот же шрядь принесло не вовремя! Рядом со мной остановилась карета, дверца распахнулась, и на подножку выкатилась леди Теана Сомралис. Фигуристая ярко-рыжая молодая вдовушка. Будучи совсем юной, вышла замуж за богатого бездетного старика и вскоре стала единоличной обладательницей немалого состояния. Дура, но по-житейски хитрая, умеющая угодить.

Я тогда зверски вымотался, а она сумела показать чудеса гостеприимства и заботы, сразу намекнула, что ни на что, кроме приятной интрижки и не менее приятных презентов, не претендует. Неудивительно, что я тогда у нее в постели оказался. Теана умела быть ненавязчивой. Неужто разучилась? Будет жаль. Я у нее по-настоящему отдыхал, расслаблялся, восстанавливал не только физические, но и моральные силы…

— Леди Теана, зачем же так кричать?

— Простите, лорд, я… — она немедленно стушевалась, опустила умело накрашенные ресницы.

— Леди Теана, что-то случилось?

Как она заметила? Я же в простецкой куртке, на голове удивительно нелепая на вид, но при этом удобная шляпа с большими полями.

— Ох, понимаете, Край… Дело в том… Может быть, вас подвезти?

— Леди, вы сами на себя не похо…

— Кар-р-р-р-р! — заорали вдруг у меня над самым ухом.

Я резко обернулся под оханье леди.

Сзади, на расстоянии нескольких шагов, в тени арки стоял человек и целился в меня из карманного арбалета. Какая-то чокнутая ворона невесть почему с диким карканьем пикировала ему на голову, метя когтями в лицо.

Шрядь! Если бы не эта птица, я бы уже валялся на мостовой со стрелой в спине!

Реакция у меня всегда была отменная. Миг — и стрелок запутался в магической сети, но все равно успел нажать на спуск, и мне пришлось закрываться самым мощным из щитов, почти опустошая свой резерв и еще пару накопителей в перстнях. Постоянно поддерживать такой щит никаких сил не хватит, но сейчас… За мгновение преодолев те несколько шагов, что отделяли меня от стрелка, я выхватил из кармана носовой платок и подобрал выпавший из разодранной вороньими когтями руки арбалет. Иглы с синей маркировкой — яд или снотворное зелье… причем, судя по тонкому запаху мяты и мелиссы — скорее второе.

Шрядь! Кому-то я понадобился живым? А леди Теана… она же меня нарочно отвлекала!

Я одним движением зафиксировал нападавшего в сети и быстро метнулся к дороге, но все равно опоздал — карета уже мчалась прочь во весь опор.

— Кр-р-ра-а-а-а! — презрительно проорала ей вслед ненормальная птица, с видом победительницы сидевшая на голове у пленного стрелка, и посмотрела мне прямо в глаза. — Кры-ы-ы! Кур-ра кур-ре! Кур-р-ряк кры!

И почему это вдруг кажется, что меня только что обозвали растяпой, которого любая баба с сиськами разведет как мальчишку и пристрелит со спины?..

Пашка:

Кур-рак и крыкрыот! Вот он кто, вивисектор мой. На сиськи он засмотрелся — коне-ечно, у этой коровы из декольте едва не целое вымя вываливалось! Кар-р-р!

Чего я ругаюсь-то? Да так… летала вот, город обследовала. Подралась немного с посторонней вороной — еще меня какая-то фря от своей помойки не отгоняла! На фиг мне ее мусорный бак не сдался, но это же дело принципа. И опыта. Короче, разошлись вничью, потому что ну зачем мне чужая территория, так, для общего развития, поддержала кипиш и заодно поняла, чего я стою как воронья боевая единица. Моя противница опытнее была, зараза, в вороньих драках, зато я умнее и крупнее. Я вообще оказалась крупной птичкой на фоне местных.

Получилось даже подремать на какой-то трубе, из которой вкусно пахло жареными колбасками и поднимался теплый дымок. Это я просто далеко залетела от дома, и мне лень было возвращаться на время, чтобы после отдыха опять трудить крылья до недообследованного квадрата. Но засыпать всерьез не рискнула — в прошлый-то раз что было? Не хватало проснуться голой на чужой крыше! Хотя такой резкой сонливости пополам с мурашками по всему телу я не чувствовала, а ведь все время прислушивалась к себе — чтобы как минимум успеть приземлиться до превращения, и лучше в каком-нибудь теплом укромном месте.

Ну и вот, отдохнула на трубе, а когда слетела вниз, чтобы немного крылья размять, смотрю — по тротуару знакомая спина мамонта, в смысле волосатая макушка вивисектора двигается. Шляпу он снял, когда остановился с кем-то поговорить. На вымя полюбоваться! Ему эти сиськи чуть ли не в нос пытались сунуть, да так нарочито… А еще тетка, сидевшая в карете, слишком нервно поглядывала поверх головы вежливо кивнувшего мужчины куда-то ему за спину.

Ну, я тоже посмотрела и кр-р-р-разозлилась!

Это мой вивисектор, я к нему уже почти привыкла! И дом у него хороший, удобный! А если он даст себя тупо грохнуть, там же кино и немцы начнутся вместо спокойного житья с печеньками на каминной полке! Наследники заявятся, прислугу поувольняют, может вообще дом закроют.

Ни фига, короче, это полезный вивисектор, хрена вам гремлинского, а не из арбалета в него стрелять! Кра-а-а-а! Р-р-разойдись, всех укр-р-рокошу! Кр-р-ра-а-а! А ну не спи, придурок, в тебя же целятся! Да повернись же ты, нашел куда пялиться, я тебе потом свое вымя покажу, даже потрогать дам, только шевелись уже! Кар-р-р-р-р!

Надо отдать ему должное, мужик оказался шустрый и с сюрпризами. Р-р-раз так — и злоумышленник в авоське из светящихся красных нитей, еще р-р-раз так — и его выстрел пришелся в полупрозрачный щит, которым закрылся вивисектор. Ех-ху, наши побеждают! Кар-р-р!

От избытка чувств я тюкнула пленного гада в макушку, попав между ячейками самой натуральной магической сети. Здорово! Тут есть магия! Хотя чему я удивляюсь после того, как меня сумасшедшая ворона клювом в другой мир закинула?

Но все равно — клево! Главное, самой под такую сеточку не попадаться. Но вивисектор вон арбалет подобрал и на меня смотрит вроде как дружелюбно, с любопытством и некоторой толикой офигения во взгляде. А! Чего не улетаю? Ну так гада же сторожу! Пока ты на чужие сиськи таращишься, кур-рак ты крякнутый.

Впрочем, сиськи в этот момент уже во весь опор удирали вдоль по улице, громыхая колесами по булыжной мостовой. Поняла, зараза, что трюк не удался, и решила смотать удочки. Что, авоськой вслед карете никто не будет запускать? Ну-у… жаль. Наверное, сеть у вивисектора всего одна, и поймать убийцу для него важнее.

— Да уж… И что он тебе сделал, что ты на него так кинулась? — с любопытством спросил меня мужчина. — Хм… А ведь поймать бы тебя, такую полезную, и отдать дрессировщику. Служебная ворона. Что-то в этом есть. Хоть стрелу с сонным зельем в спину не поймаешь, — он задумчиво посмотрел на арбалет в своей руке.

— Щаз-з-з! — возмутилась я, хотя, конечно, вслух все равно только «кар» получился. Но на всякий случай я взлетела с головы засранца в авоське и сделала сердитый круг над вивисектором, обругав его с высоты. А потом вообще обиделась и вспорхнула еще выше — на карниз третьего этажа, потом на крышу, на трубу… подумала и полетела в ту сторону, куда карета с выменем угрохотала.

Ну что… вивисектор сам с авоськой справится, а мне любопытно, чего этим сиськам от моего домовладельца надо было, раз они аж целую операцию подготовили, чтобы его усыпить и похитить. Ну неужели же с целью изнасиловать? Он ничего парень, видный, и руки у него горячие, приятные…

А клево, что у ворон такое отличное зрение! Взлетев под облака, я порадовалась еще и тому, что сейчас нет никаких осадков, заслоняющих видимость, и город подо мной раскрылся интерактивной картой, по которой медленно ползают муравьи и коробочки — люди и кареты. У той, в которой ехала обладательница соблазнительного вымени, на крыше был приметный золотой круг, уж не знаю, какому умнику пришло в голову присобачить это украшение на совершенно непримечательный экипаж. Или… все наоборот — со всех видимых с дороги ракурсов с кареты украшения ободрали, превратив ее в неприметную коробку на колесах, а на крыше оставили? Тут вертолетов нет, а на боевых ворон-разведчиц эти конспираторы точно не рассчитывали.

Ну мне это на руку, точнее, теперь правильнее сказать — на крыло. Или на лапу? Тьфу! Вон она, черная коробочка с золотым кругом, ползет по извилистым переулкам окраинных кварталов. Что интересно, водитель кобылы явно старается выписать большой круг по местности, а не едет прямо туда, куда ему надо.

Я немного полетала над медленно ползущей по ухабам предместий каретой, потом даже посидела на ее крыше, отдыхая, потом уже думала опять взлететь и наблюдать с высоты, но тут услышала кое-что интересное. В карете кто-то тихо всхлипывал и подвывал. Ой… хм… да ладно… неужели это тетка с декольте так переживает, что ей вивисекторского тела не досталось?

Карета вписалась в плавный поворот, последние домики предместий растаяли в лиловой дымке, и вокруг какое-то время было только белое от снега поле. Зима, бр-р-р-р! Не люблю зиму… Но вот дорога в последний раз вильнула среди пологих холмов, и карета въехала во двор какого-то большого поместья.

А вот дальше мне не понравилось! Совсем не понравилось!

Одно дело, что я сама бы с удовольствием клюнула корову, которая моего вивисектора под арбалет подставляла, а другое — когда два каких-то шлимазла вытаскивают из кареты плачущую женщину чуть ли не пинками, и вообще обращаются с ней крайне грубо. Тычки, толчки, слова такие… сразу видно — подонки.

— Эта дура не справилась! — злобно пояснил один из уродов вышедшему на боковое крыльцо пожилому дядьке, не спешившему спускаться со ступенек и глядевшему на все это безобразие с брезгливым неодобрением.

— Надеюсь, вы Края на хвосте не привели! — голос у мужика оказался под стать выражению лица — такой же брезгливо-высокомерный и тухлый. — Арбалетчик?

— Нет, господин, что вы, за нами никто не следил, — подобострастно склонился кучер, который сполз с козел и по пути к крыльцу злобно отпихнул в сторону заплаканную женщину. — А с Пиркотом проблем не будет, он с моей подачи выпил особого сидра перед тем, как идти на дело, так что Острый Край довезет в управление мертвеца.

— Ладно… эту идиотку раздеть и в подвал. А в ее платье нарядите одну из девок Густава, пусть покрутится в порту и сядет на корабль. Дадим Крутому Краю еще один ложный след.

— Господин, вы же обещали! — в голос взвыла женщина и попыталась вырваться из рук двоих бугаев. — Вы обещали отпустить Варику и меня!

— Дура, таким, как ты, всегда много обещают, — с каким-то садистским наслаждением выговорил козел на крыльце. — Твоя драгоценная племянница уже давно в рабском загоне, и ты отправишься туда же. Старовата, но какому-нибудь небогатому купцу за морем сгодишься. Все равно пользы от тебя больше никакой, а просто закопать — невыгодно. Пшла!

Все, у меня сдали нервы. Ненавижу таких скотов, вот просто ненавижу!

И я сделала то единственное, что было в моих силах: с карканьем пронеслась над головой «господина» и от души нагадила ему на голову. Прямо на мерзкую физиономию!