Вороница. Пойманные души

От зловещего воя, нечеловеческого и издаваемого даже не зверьём, стынет кровь и волосы дыбом встают на затылке.

Бегу.

Жадно хватаю воздух. Обратно из груди, горящей огнём, он вырывается со свистом, нарушая гнетущую тишину. Никогда мне не было страшно в лесу, но сегодня ужас безоглядно гонит вперёд.

Здесь всё пропитано безнадёжностью, пронизано тленом… и смертью. Давным-давно, оставив мёртвые земли, живые не зря прозвали лес Забытым. Чащоба погрузилась в стазис много зим назад. В этих местах время как будто застыло, поймав и ветер в свой плен. 

Я стараюсь бежать как можно тише, не наступать на хворост и редкие камни, принесённые весенней полноводной рекой, но удары отяжелевшими ногами о землю, разносятся между мрачных неподвижных тёмных стволов. Кое-где на почве влага замёрзла, она хрустит, создавая дополнительный шум. Звуки собираются, множатся и катятся вперёд. Они отражаются эхом от безмолвных деревьев, отчего мне постоянно чудится преследование. Но настоящей погони пока нет. Низшие мертвяки обладают плохим слухом, их плоть медлительна, а разум как у земляных блох. При другом раскладе меня бы уже выследили и настигли. Схватили цепкими костлявыми руками. Но как долго ещё мне будет сопутствовать удача?

 Одежда после падения в реку успела просохнуть, а длительный бег согрел промёрзшее до костей в ледяной воде тело. Но с каждым шагом уставшие ноги наливаются тягучей тяжестью, и перед глазами плывут красные круги, сильнее затмевая обзор.

Я пробегаю ещё сколько-то шагов и валюсь на сырую, подгнившую за зиму траву, густо выстилающую местность. Больше нет сил. Нет мочи снова бежать. 

И не могу обернуться…

Меня едва зацепило проклятием, которое швырнул мелкий прислужник тёмных книг, но этого хватило, чтобы кубарем вылететь из пробитого в горе окна и, против моей воли вернуться в человеческий облик. Каким-то чудом во время падения, я не убилась об острые выступы и камни, торчащие пиками вверх. Погружение в реку не привело в чувство, а лишь сильнее оглушило. Помню, как бурные холодные воды сносили меня к Забытому лесу. Этот лес люди, двуликие и маги обходят стороной, лишь бы не ступить на землю, кишащую умертвиями. Как и избегают безжизненную каменистую долину реки от Трезубца до чащи.

В стремительном течении горной реки, выдохшись от борьбы за каждый глоток воздуха, я ненадолго впала в беспамятство. Следующее, что я смутно помнила, как огромный мужчина опускает меня на каменистую землю. Он выловил ослабевшее тело и перетащил на безопасное место, где меня не мог снова захватить в свои объятия смертоносный поток. Уже навсегда.

Спустя некое время сознание полностью вернулось, и я решила бежать через Забытый лес. Хотела пересечь его ближе к краю, только бы не остаться на открытой местности. У меня не хватило смелости пытаться преодолеть реку, что уже чуть не погубила меня.

Я лежу на спине, пытаясь отдышаться, чтобы снова рвануть из леса, навевающего дикий страх на все живое.

Влажный воздух пахнет гнилью и плесенью. С огромным трудом продираю глаза. Усталость против воли уверенно затягивает в сон. Поддамся ему, и сама покину сторону живых. Позволяю себе ещё немного полежать и восстановить силы. Сердце замедляет свой безумный стук и перестаёт гулко отдаваться в ушах.

Словно в хмеле смотрю на Луну. Она сверкает, как голубой лёд на вершинах Инзгольда, проглядывает меж голых ветвей, взмывающих до небес высоченных деревьев. Здесь, в глубине чащи, находятся неизвестные мне растения. Да кто в здравом уме полезет изучать Погиблые земли?

Немного отдышавшись, кряхтя поднимаюсь и снова бросаю взгляд на предвещающее беду небо.

Сколько у меня времени, прежде чем голубых Лун станет три и они выстроятся в ряд, ознаменуя, что тёмное проклятие свершилось?

Внешняя сторона крепостной стены — прекрасное место для переосмысления своей жизни. Уныло болтаясь на верёвке в отсыревшей одежде, я живо представляю себя в совсем ином месте. Более гостеприимном для моей продрогшей тушки. Но я объяснимо нахожусь именно здесь, раз уж за все годы жизни в Роунхельме не сумела найти лучшего применения своим редким способностям. Раздражённо сдуваю с лица волнистую прядь волос, выбившуюся из косы.

Одежда почти сразу перестала сдерживать оседающие на ней капельки влаги. От промозглой сырости не только теряют чувствительность пальцы, которыми я намертво вцепилась в верёвку, но и стынет нутро. Несмотря на пробирающий до костей холод, по мне струится пот. Он сбега́ет по вискам и спине, и нисколько не помогает сохранить жалкие остатки тепла в моём теле.

В сию секунду мне ничуть не теплее, чем зимой на заснеженных склонах Инзгольда! Куда однажды я сунулась по глупости, купившись на россказни стражников из охраны дворца Брианна Третьего, нашего Государя, о том, как там прекрасно и сказочно.

Зыбучие трясины! Впервые проклинаю свою работу. Снова подтягиваюсь, кряхтя от напряжения. Ногами я упираюсь в чуть наклонную стену и шагаю по ней вверх. Пути назад нет. Кому мне жаловаться на жизнь? Джамилу, моему господину? Чернявого узкоглазого мерхольнца не интересует ничего, кроме убедительного размера вознаграждения от состоятельных господ. Онике? Девчонке само́й нужны защита и кров. Кому мне сказать, что я не смогла?

Некому. Довольно громко сглатываю горечь, внезапно вставшую комом в горле.

До зубчатых выступов мерлонов остается две длины моего роста. Желание сдаться я тут же гоню прочь, пока оно не обрело силу. Перехватываю отсыревшую верёвку выше, но неизбежно чуть соскальзываю вниз. Ледяной порыв ветра, ощутимо меня качнув, заставляет протяжно простонать от отчаяния. В человеческом облике я тяжело переношу холод.

Если бы я знала заранее, насколько будет трудно — ни за что бы не ввязалась в столь сомнительное дело. Когда я сидела в таверне, окутанная теплом, с кружкой душистого вишнёвого эля, работа мне виделась в более радужном свете. Заказ, преподнесённый доверенным лицом главы Гильдии воров, Горбатым Носом, померещился мне не просто азартным  — я ещё ни разу не проникала в замок Леранхолл, — но и крайне выгодным. Целых сто златых! Подобную сумму я зарабатывала не быстрее, чем за три луны упорного труда. Недолго думая, я ухватилась за предложенное дело, купившись на увесистый кожаный мешочек с золотыми монетками внутри. Но как выяснилось, я вовсе не умею считать. Нет. Я не так уж глупа. Столь значимая сумма вознаграждения не даётся за красивые глазки, хоть и они у меня имеются. Джамил покупал мои навыки проникать туда, куда не могут попасть другие, а главное — исчезать, не оставляя следов. Но сложность предстоящего мероприятия я порядком недооценила.

Пришло время смело посмотреть правде в глаза, пускай и не особо приглядной.

Благодаря слухам и тому, что замок сумеречников кишит шнырялами Джамила, я знала заранее: в нужные мне покои не влезть через окно, не проникнуть птицей. Невероятно сильна магическая защита для схрона загадочного сердца из чёрного сапфира, которое мне нужно укр… забрать.

Я понимала, что будет трудно, но с лёгкостью отмахнулась от маячивших проблем.

Было ещё кое-что. Согласиться меня заставила нужда. Высокооплачиваемой воровке тоже может понадобиться приличная сумма златых разом. Назойливый голос разума зудел, навевал тоску и настырно твердил, что сто́ит отказаться, но был твёрдо заткнут, а новая работа положена в карман.

Всё началось с того, что глава Гильдии торговцев, Хмарь, затребовал с меня остаток денег за моего жеребца по кличке Мрак. Передо мной встал выбор: или я немедленно отдаю долг, или возвращаю скакуна.

Вернуть коня?! Мы отменно сработались. Мрак уже две зимы как стал мне надёжным напарником и другом. А господин Хмарь вдруг внезапно забыл обо всех договорённостях и условиях предоставленного мне займа. Попутно запамятовав и о том, как хотел избавиться от непослушного и агрессивного жеребца. Мрак никому не подчинялся, пускал в ход зубы: конюх главы торговцев зазевавшись лишился пары пальцев. Кроме того, жеребец козлил и вёл себя неподобающе для приличного скакуна сы данными. Вот и мечтал Хмарь сплавить проблемного коня. Отдавал Мрака чуть не задарма для представителя чёрных агатовых скакунов фрайнзинской породы. К сожалению, назначенная сумма была велика для такой, как я. Мне грех было сетовать на достаток, но с главами Гильдий и знатью у нас разительно несхожие возможности.

Так и вышло, что острая необходимость толкнула меня взять заказ. А тёплый эль окончательно размягчил мозги. Под влиянием лёгкого, но пьянящего напитка, помощник главы Гильдии воров заручился моим согласием достать камень из замка сумеречников. Так и знала, что от подобного питья одни неприятности. Поглоти меня, пламя Трезубца!

А теперь, пытаясь осилить последний отрезок подъёма, я вспоминаю всех тёмных Погиблых земель. Тонкая верёвка, зацепленная кошкой за каменный выступ бастиона, проходит через пояс — и это единственная моя страховка. Почти у самого верха я натыкаюсь на деревянные колышки и заледеневшими пальцами цепляюсь за них. Как вовремя! Сильно уставшие кисти уже не держат верёвку, а сапоги мягкой подошвой съезжают по гладким камням, покрытыми влагой и скользким мхом, не счищенным после зимы. Старый шнур, обработанный магическим составом, совсем не вовремя истёрся. Мне он обошёлся в три златых, зато не соскальзывал, не мок и не рвал тонкие перчатки на руках. Он был заметно прочнее своих собратьев без магической обработки. Новый я оплатила, но маг-верёвочник не успел исполнить заказ, он будет готов только через две ночи. Хорошо хоть, кошка-крюк долговечный. Пользуюсь им уже семь зим, ещё с тех пор, как меня взяли в Гильдию воров и стали выдавать поручения через господина Горбатого Носа.

Сегодня всё складываются не в мою пользу! Недавно пролившийся обильный дождь только усугубил и так затруднительное положение. Будь я человеком — моё тело уже лежало бы у подножия в сырой траве. Но пир состоится сегодня ночью и я не могу отложить проникновение в замок на другой день! В очередной раз, сжав челюсти до боли, я стараюсь закинуть ногу на край стены между зубцов. Силы на исходе, а тяжёлая котомка за спиной, тянет вниз, ничуть меня не жалея.

Зима убывает. Снег в это время года сменяется ледяным дождём, солнце до сих пор не балует жителей стольного града Арндаша, выглядывает не чаще пары дней в неделю, едва грея воздух. Те земли Роунхельма, которые находятся ближе к Тёмному океану, прогреваются после зимы раньше, они обдуваются тёплыми ветрами с больших вод. Солнце в тех краях более щедрое на тепло. В Брианоре всё иначе. Ледяная сырость тянется три луны, навевая грусть и усталость. Поэтому, я коротала студёные вечера, поедая жирное мясо с хлебными лепёшками и запивала их горячим ягодным чаем, сдобренным таёжным мёдом. И это вместо изнуряющих тренировок. Ленивая самка бурундука!

Бросаю оценивающий взгляд вниз. Если тело откажет, обернуться птицей успею. Но работа будет упущена. Джамил не даёт двух попыток. Никому без исключения. Лучше бы я уродилась магом, а не двуликой. Все плюшки несправедливо перепадают им. И возможности, и положение в обществе… А двуликие, вроде меня, по статусу почти что как обыкновенные люди. Только возможностей заработка поболе будет. Медведи, тигры и волки могут найти себя в страже или в качестве охраны богатых особ. А я…

А я делаю очередной рывок, тратя последние силы. Раскачиваю тело на руках и, извернувшись, закидываю правую ногу на стену. Чуть выдыхаю. Но расслабляться преждевременно. Теперь мне нужно неторопливо затащить себя на стену, не поранившись о шершавые камни. Никакое шикарное платье не поможет мне явиться на пир, если я буду выглядеть как драная кошка.

Глубоко дышу, мне нужно сосредоточиться. Вот так решишь, что дело в колпаке, и сорвёшься в следующий удар сердца. Осторожно продолжаю перемещаться, пока животом не оказываюсь на стене. Хорошо, что расстояние между зубцами достаточно большое. Наконец, я отпускаю колышки из застывших пальцев. Не знаю, откуда они взялись, но мне послужили отличным подспорьем, думаю, каменщики их оставили после починки стены. Новое усилие, и я переваливаюсь во внутренний проход наверху стены.

Встаю на ноги и трясущимися руками вытираю пот со лба. Даю несколько лучин отдыха дрожащему от усталости телу. Мне пора убраться со стены, пока меня не заметили.

По щелчку пальцев кошка отцепляется от выступов. За верёвку, пропущенную через пояс, вытягиваю крюк к себе, бережно сворачиваю и убираю в котомку. Котомка тоже куплена у мага, но кожевника. При желании — все личные вещи из нашего с Оникой дома положу внутрь. Только вот поднять её будет не по силам. А кожаные мешки, уменьшающие вес предметов мне не по карману. Пришлось бы продать Мрака, чтобы хватило на такую магическую вещицу. Зато я научилась брать с собой на дело только самое необходимое. Достаю из котомки чёрный плащ с капюшоном и с огромным удовольствием кутаюсь в него. Продрогла. К тому же тёмное одеяние надёжно укрывает лицо и запястья, они не будут ярко белеть в темноте, выдавая меня.

Жадный Джамил нехотя оставил мне карту Леранхолла. Карта искусно отрисована на старой, потёртой коже, тонкие линии и красивые ровные буквы, указывают на мастерство писца. Я две ночи изучала каждый поворот и лестницу замка, перерисовывала по памяти, запоминая, пока в голове прочно не отложились все значимые комнаты и пути. Место для подъёма я выбрала, изучив устройство замка и хорошо обдумала, как буду пробираться в покои, где лежит Чёрное сердце.

Подхватываю котомку и тихим упругим шагом бегу к ближайшей башне. Я спускаюсь по внутренней винтовой лестнице, осторожно шагая по полуразрушенным ступеням. У деревянной неплотно прикрытой двери дремлет охранник. Он и носом не ведёт, и я спокойно прошмыгиваю в дальний двор. Меня сразу накрывают резкие запахи дыма и навоза. Непроизвольно морщу нос от чада факелов и сдерживаю рвущийся кашель. Горло першит.

Не зря я люблю наш домик на окраине Майоранской тайги с чистым воздухом. Вдали от суеты и характерных ароматов густонаселённых городов и замков.

Несмотря на поздний час, на дальнем дворе хватает народу. Прохаживаются люди с факелами и магическими фонарями, ослы волочат гружёные телеги. Мне нужно пройти во внутреннюю часть замка, пока подъёмную решётку на закате не опустили на ночь. Гости пирушек остаются в замке до утра, решётку замка могут поднять только в особых случаях.

А у меня же есть чёткое ви́дение, как я покину Леранхолл, добыв сапфировое сердце.

Во внутреннем дворе мой выбор падает на торговца с приветливым лицом, опрятно одетого. Его телега полна снеди. Носа касаются ароматы вяленого мяса и свежего хлеба, жалобно ноет желудок, напоминая, что неплохо бы подкрепиться. Я знатно продрогла и после энергичных упражнений на стене успела прилично проголодаться. Сглотнув слюну, махом наполнившую рот, со всем очарованием, что мне доступно, я улыбаюсь хозяину телеги.

Во время пирушки гости истощат запасы продовольствия в замке. Мысль пройти во внутренний двор с торговцами сразу пришла мне в голову. В такие дни торговцы вереницей выстраиваются перед замком сумеречников, приезжают из близкорасположенного Брианора и его окрестностей в пределах двух дней пути. Земли Роунхельма плодородны, много хозяйств и ртов, жаждущих еды и заработка.  Торговцы и фермеры не упускают шанса кинуть пяток дополнительных златых в карман. Тщательной проверке подвергаются все живые на входе в главные ворота. Торговцы показывают бумаги: запросные письма из замка на поставку и разрешение вести торговлю в Роунхельме. Дотошно проверяются и сами телеги. Добыть бумаги непросто, но возможно, куда сложнее пройти через стражников, снабженных артефактами лжи. Неужели бы я полезла через стену, если бы был путь проще?

Горбатый нос довел до меня, что приёмщика в замке зовут Керри и о его скрупулёзности. Зная об этом, я легко забалтываю торговца историями о приёмщике и его придирчивости во время передачи продуктов. Торговец рад разделить со мной огорчения и трудности, преследовавшие его каждый раз, как он доставлял товар. Кто ещё поймет его как не такой же бедолага? Но заказы от Леранхолла весьма выгодные, поэтому он как и другие, вновь и вновь берется за их выполнение. Так, переговариваясь, мы пересекаем ворота, на которых дежурят два стражника. И оказываюсь во внутреннем малом дворе. У дверей кухни прощаюсь с торговцем и, надвинув капюшон ещё глубже на лицо, иду дальше к малозаметной двери за кустами. Оттуда я поднимусь и через узкий рабочий проход, пройду в гостевое крыло, в обычное время часто пустующее.

Я не зря остановилась на сегодняшнем дне, главу Сумеречной гильдии Адора Леранского вызвал к себе Государь. Нужная мне вещь хранится в его покоях, куда я и намереваюсь проникнуть при помощи выданных помощником Джамила отмычек, они снимут охранки с дверей комнат Адора.

Ранее мне не приходилось затевать настолько дерзкое и опасное дело. Я не думала о том, что со мной сделают, если поймают на воровстве. Поздно сомневаться. Теперь я здесь, и мне нужны обещанные за работу деньги. Но пробравшись внутрь крепости, я растеряла весь запал. Осталась одна лишь нужда.

 Я точно знаю, куда мне нужно во внутреннем замке. Заранее отметила, что в крыле, где размещают прибывших гостей, имеется полузаброшенный будуар, в нём оставлю свои вещи и подготовлюсь к празднику. Будуар стал свидетелем магической потасовки шесть лун назад. Его большая часть выгорела, мебель превратилась в труху, у хозяев замка не нашлось желания и времени привести комнаты в порядок. Что было мне на руку. Бывшая горничная, обслуживающая покои гостей, щедро поделилась этими знаниями в обмен на два златых. Что немаловажно, заброшенные покои располагаются неподалеку от прохода к башне на внешней стене, откуда я планирую покинуть Леранхолл, именно здесь, внизу, я оставила своего Мрака. Подняться в этой части замка мне точно было не по силам, здесь башня в два раза выше, поэтому и пришлось выбрать более замудренный путь.

Пока все заняты приготовлением к пиру, я без препятствий добираюсь до нужных покоев. Мне всего пару раз пришлось нырять в тёмные ниши коридоров, пропуская мимо себя стражника и служанку, спешащую куда-то с большим тюком ткани. Магические свечи едва освещают длинные коридоры. Зайдя в будуар, я запечатываю дверь амулетом. Мне не нужны случайные визитеры в поисках уединения.

Осматриваюсь. Будуар выглядит неважно. Но я нахожу относительно чистый угол. Здесь я переоденусь и дождусь, когда гости напьются горячего вина со специями и душистого эля. Час-два от начала, и наступит подходящее время появиться в приемном зале. Покои хозяев-сумеречников расположены с другой стороны от зала. Мне придется пройти через пирующих и незаметнее всего это сделать, когда веселящие напитки как следует разогреют их кровь. Никогда не понимала злоупотребления горячительным пойлом! Что хорошего, когда мозги в тумане, а тело не слушается? Да, холодным вечером иногда, и я могла выпить кружечку эля. Но редко и только одну за весь ужин.

В покоях я нахожу опрокинутую банкетку, она припылилась, но цела, рядом уцелевшее зеркало в полный рост в позолоченной раме. Снимаю свой плащ и расстилаю его на банкетке.  Заняться мне нечем, а уставшему телу отдых не помешает. Я вытягиваюсь сверху на плаще и даю себе команду проснуться через час. Двуликие обладают хорошим чувством времени — сон покинет меня когда нужно.

Проспав ровно час, хочу перекусить. Оника, как всегда, позаботилась обо мне и собрала снедь с собой. Достаю из сумки флягу с травяным настоем и свёрток. В бумаге, обработанной воском, лежит хлеб с кусочками сыра и соленые сушеные ломти гусятины.

Насытившись, я приступаю к сборам. Расплетаю тёмную косу, и собираю волосы в высокий пучок, украшая прическу шпильками. У шеи оставляю свободные пряди. Красками для лица подчеркиваю глаза темно-вишневого цвета, довольно необычного для здешних мест. Это на родине вранов, Северном свете, каждый пятый имел подобный окрас глаз.

В котомке у меня есть всё для посещения пира. Немнущееся длинное струящееся платье в пол со множеством слоев и складок, модного в прошлом сезоне сине-сапфирового цвета. Выбор платья тоже не случайный. Мне удалось выторговать его с большой уступкой. Кому нужно платье всем надоевшего цвета, который успели переносить все главные модницы Брианора? Так я привлеку меньше внимания. Провинциальные небогатые дамочки вызывают мало интереса. Жители столицы всегда со снисхождением относятся к остальным. Платье я подготовила заранее, снабдив его множеством кармашков, запоминая, какие амулеты куда вшила. Как и специальные отмычки для покоев Адора. И думать не хочу о том, если они не сработают.

Ещё я нашла в лавке старьёвщика украшения, всего за пять златых они стали моими. Скромные золотые серьги и ожерелье с цветным темно-синим стеклом. Красивые и малозаметные. С первого взгляда только знаток определит, что это магически-обработанное стекло, а не сапфиры. Кожаные башмаки на низком устойчивом каблучке завершают мой наряд.

Сложив снятые вещи в котомку, я снимаю запирающее заклинание с двери и с трепетом выхожу в коридор, снова закрывая дверь амулетом теперь снаружи.

Нацепив максимально скучающее выражение лица, иду по коридору в сторону, откуда слышатся музыка, громкий хохот и выкрики. Оглушающие звуки не дают усомниться в выборе пути. Высоченные резные двустворчатые двери открыты настежь. Задрав подбородок с горделивой осанкой захожу в зал, стараясь быстро сориентироваться. Я здесь впервые. Огни. Аромат цветов, еды и горячего вина. Богатые ткани драпируют стены и окна. Дорогущие окна из цветного слюдяного стекла собраны в затейливые витражи. Такие я прежде видала только издалека. В лучах Светила они сверкали ярким украшением Роунхолла — замка Государя Брианна. Мы с Оникой рассматривали их с городской площади, где устраивают праздники и ярмарки для жителей всего Роунхельма, а не только стольного града. Стараюсь подавить в себе ярый интерес к убранству зала, пока никто из гостей не обратил на меня внимание. Даже для небогатой провинциалки вычурная обстановка не должна быть настолько удивительна. За столами по периметру зала гостей немного: несколько мужчин с красными лицами, чокаясь серебряными кубками вливают в себя разные веселящие напитки. Играют музыканты. В центре зала танцующие. Над ними магическая люстра распускает яркие цветные огни. У окон гости разбились на группы, кто молча дымит ароматными палочками, а кто увлеченно разговаривает.

Я примечаю резные двери в противоположном конце зала, копию тех, что ведут из гостевого крыла. Согласно чертежам — мне нужно туда. Двери напротив не заперты и не распахнуты во всю, лишь одна створка слегка приоткрыта. Из зала не видно, что происходит в хозяйском коридоре.

Теперь мне нужно как можно незаметнее пройти через пирующих и проникнуть в покои хозяина замка, пока веселье в разгаре. Но я не успеваю ничего сделать — потный грузный мужчина ловит меня за запястье и вытаскивает в центр зала, к танцующим.

— Не скучай, милая! Будем танцевать, — радостно гогочет он и, невзирая на внушительные габариты и круглый живот, бодро перебирает ногами.

Я разучивала танцы, которые исполняет знать на пирах, бывает пригождается в работе, и быстро схватываю рисунок. Перескок с одной ноги на другую, поворот вокруг себя, повтор в другую сторону, свести руки перед собой. Меня за обе кисти снова хватает вынужденный партнер по танцам. Пары в центре зала крутятся синхронно, и мы вместе с ними.

— Ты отлично танцуешь, милая, — веселится полный мужчина, а я лихорадочно соображаю, как мне отделаться от него.

Наконец музыка заканчивается. Мой кавалер тяжело дышит, как загнанный тяжеловесный конь и, не выпуская моей руки, тащит к столам. Он наливает из запотевшего кувшина огромный кубок холодного эля. Жадно пьет, делая громкие глотки. Пользуюсь тем, что он занят, высвобождаю кисть и шмыгаю к окнам, в надежде затеряться в компании стоящих там гостей. Не торопясь, я петляю между большими вазонами с цветами и гостями. Иду нарочито неспешно, беру по дороге предложенный кем-то мне кубок, так я буду выделяться ещё меньше. Я не пью, а только прикладываюсь к нему губами. Мне нужна ясная голова.

Получилось! Незаметно спиной крадусь к нужным мне дверям, уже мелко дрожа от длительного напряжения.

Я выдыхаю от облегчения, что длинный путь через зал пройден. Но при развороте, надеясь следующим шагом скрыться в приоткрытом проёме, врезаюсь в высокого, симпатичного мужчину зим тридцати, со светлыми, почти белыми волосами и необычными глазами цвета аквамарина.

— Кого-то ищешь, детка? — приятным голосом подозрительно спрашивает белобрысый, сильно мешающий мне, мужчина. 

Он исследует меня заинтересованным взглядом, пытаясь понять, кто перед ним. Я совершаю величайшую глупость, сожри меня Тьма! Просто потому что теряюсь.

— Тебя, — от волнения сиплю я и впиваюсь в его рот уверенным поцелуем.

А мужчина оказывается не промах. Он не тушуется, сгребает меня в охапку и бойко утаскивает в коридор, взмахом руки притворяет двери, погружая коридор с нами двумя в тишину.

Маг. Скорее всего сумеречный. Больно уж по-хозяйски он ведёт себя в этой части замка.

Коридор, тот самый, что мне необходим и где размещаются покои хозяина Леранхолла. Но в покои мне нужно без блондинчика, и его бесцеремонного рта на моих губах.

«Ему безразлично, с кем целоваться?» — от данной мысли мне становится досадно. Я не развлечение на одну ночь!

Избавлюсь от него, как только представится случай.

«Сама же к нему прицепилась!» — ехидно подсказывает внутренний голос.

Лихорадочно соображаю, как мне быть.

— Ты передумала или искала не меня? — оторвавшись от моего рта, медленно расставляя слова, осведомляется мужчина, угрюмо сведя брови.

Его почти белые волосы торчат во все стороны после того, как я их потрепала. Маг-Одуванчик!

Он подозрительно сверлит меня светлыми глазами, которые начинает заволакивать сизый туман, что подтверждает мои догадки. Маг и сумеречный. От такого будет сложнее отделаться. Он подметил, что я замерла, как испуганная мышь, и не целую его больше. Изучает так пристально, что мне становится не по себе.

— Нет, конечно же, тебя, — журчу я ручейком и снова льну к его губам, радуясь, что целоваться с попавшимся мне мужчиной вовсе не противно.

А даже наоборот?

Блондин с аквамариновыми глазами обдаёт меня свежим ароматом мяты, морозного воздуха и корицы. Его губы умело скользят по моим, щедро одаривая лаской.

Но это не отменяет того, что мне нужно от него увильнуть! И как можно скорее.

— Кто твой зверь, крошка? — Мужчина наклоняется ниже, прикусывает мочку уха и скользит губами по шее, утягивает меня дальше по коридору, а затем в покои. Наверное, свои.

Соседние от тех, куда я нацелена проникнуть. Я чуть не окосела, заглядывая по сторонам и старалась отвечать на поцелуи белобрысого, чтобы у него снова не возникло сомнений.

Почуял значит. Но я неспроста скрываю ото всех своего зверя. А точнее птицу. У меня имеются для этого донельзя веские причины. В ответ я мямлю нечто невразумительное и снова пылко целую сумеречника, надеясь его отвлечь. В отличие от тех же лисиц и волчиц, враны не спят с первыми встречными, даже с такими привлекательными. А блондин, судя по всему, решил, что обеспечил себе жаркую ночь.

Фу, какой неразборчивый!

Дверь его покоев захлопывается. Испуганно озираюсь. Сугубо мужская обстановка. Роскошная. Дорогие породы дерева, тяжёлые портьеры. Густой аромат можжевельника, горького апельсина и мяты обволакивают. Канделябры и кованая магическая люстра тоже выдают, что здесь живёт обеспеченный мужчина. 

Маг настойчиво толкает меня к огромной кровати с резными столбиками.

Нет, красавчик, не так быстро! Наши планы на ближайшее времяпрепровождение точно не совпадают. Не поддаюсь накатывающим волнам испуга и вспоминаю, где у меня в платье спрятан ошеломляющий амулет, ввергающий мишень на двадцать ударов сердца в шоковое состояние. Да, знаю, этого мало, но тогда я успею воспользоваться чем-то ещё из своего богатого арсенала.

Вот он, на поясе. Я едва успеваю вытащить из секретного кармашка и зажать в кулаке искомый амулет, как оказываюсь почти голая. На мне остаются простенькие синие трусики и туфли на маленьком каблучке.

Скептично вздёрнутая светлая бровь мага заставляет меня вспыхнуть. Посмотрела бы я, как ты будешь болтаться на стене в трусах из ажурной паутинки, сноб! На задание я надеваю то, что удобно. Бельё из мягкого хлопка идеально подходит для вылазок.

— Миленько! — ухмыляется белёсый и застывает столбом, с открытыми глазами.

А раздавленный мной амулет мелкой пылью осыпается на пол. Я всегда беру амулеты, распадающиеся до состояния пепла или праха, зависит из какого исходного материала он был изготовлен. По таким изделиям невозможно определить мастера, а следовательно — выйти на заказчика.

Но самая важная и существенная деталь, позволяющая мне так безрассудно браться за самую опасную для воровского ремесла работу — это дар Старой Вороны, «враний морок», секрет о котором в Роунхельме мало кто знает, как и о моей птице.

Джамилу при встрече я сказала, что мой зверь — агатовая кошка, тот немного посомневался, внимательно разглядывая мои тёмно-вишнёвые глаза. Но чёрная грива и плавность движений говорили в пользу выданной ему басни. А ещё я убедительно поведала во всех красках о тяжело перенесенной в детстве Красной хвори, пока жила в Пиреи. Оттого мои глаза и имеют такой цвет.

Глава Гильдии воров человек и выходец из Мерхольна, царства кочевников. Кочевники изредка сталкиваются с пурпурной лихорадкой, бушующей в Пиреи, и лишь наслышаны о большой смертности от этой заразы. Из мерхольнцев мало кто встречался с представителями моего рода.  Пирейцы и инзгольдцы презирают низкорослых коневодов и на своей территории подвергают их гонениям, поэтому те и не суются в столь неблагоприятные для себя края. Но несмотря на неприязнь к кочевникам, жители Пиреи и Инзгольдьяра не чураются покупать у Мерхольна лошадей. Особенно скакунов известной фрайнзинской породы. Агатовые скакуны были давно завезены двуликими с Северного Света, а теперь разводились кочевниками. Но они продавали другим государствам только жеребцов, не давая возможности вне Мерхольна получить ценное потомство лошадей.

Легенда про кошку оказалась удачной, и я пользовалась ей все зимы, что жила в Роунхельме, не вызывая лишних вопросов. Другие же двуликие, кто по запаху знает, как я далека от кошачьих, молчат. Не принято у нас выдавать друг друга. Я стараюсь не иметь с двуликими общих дел, не давая лишнего повода раскрыть меня. Пускай в Роунхельме нет рабства, но я всегда опасалась делиться особенностями своего дара с посторонними. А с теми, кто может использовать меня в личных целях и подавно.

Благодаря враньему мороку я спокойно появляюсь среди живых. Стоит мне исчезнуть с глаз и ни один из них не вспомнит как я выгляжу. Воображение дорисует размытый образ без деталей и тонкостей. Но есть лазейка. Я могу разрешить «видеть» себя. Но блондинистый и излишне самоуверенный красавчик никоим образом не попадает в список, кому это позволительно.

Так я и работаю. Прихожу, выполняю задание и бесследно исчезаю. Никаких следов. Главное, не попасться в магические ловушки и цепкие руки стражников.

Я оцениваю как подействовал ошеломляющий амулет. Хорошо так стоит Одуванчик! Даже моргнуть не может. Отличная работа артефактора! Ещё бы работал подольше. Лучин десять.

Аккуратно роняю жертву магического воздействия на кровать, чуть подтолкнув. Наслаждаюсь изумлением в его глазах. Мне не хочется, чтобы резвый маг упал и ушибся, а это неизменно произойдёт, оставь я его стоять. Должен быть благодарен, что я такая заботливая.

Подошла очередь усыпляющего амулета, отыскиваю его в поднятом с пола платье. У этого амулета действие более длительное, белобрысый ловкач продрыхнет часов пять, а то и все шесть. Время на размышление заканчивается, и очередной амулет рассыпается пеплом, погружая мужчину в глубокий сон.

Натягиваю платье обратно. Спешу покинуть покои мага, но меня ждёт неприятное открытие. Этот кот весенний запечатал вход! Безуспешно дёргаю тяжёлую дверь и, вспыхивая от злости, рычу, когда она не поддаётся. Мои отмычки предназначены для других дверей, не могу я их потратить сейчас! Да и заточены они под печать Адора. Снятые шнырялами Джамила магические отпечатки послужили основой для создания отмычек. У меня нет лазеек, чтобы заказать и изготовить подобные предметы. Нет и нужного количества златых.

Пытаюсь наскоро сообразить, как мне поступить. Если я взорву или подожгу дверь, сюда примчится всё сборище пирующих, а за ними и охрана, тогда я точно не выполню задание.

Что же мне делать?

У меня есть амулет, отменяющий действие последнего, но как я заставлю мага открыть дверь против его воли?

Так… комод. Роюсь в нём без зазрения совести. Нахожу ремни из сыромятной кожи. Прочные!

У окна стоит кресло-стул. Скрипя ножками по каменному полу, подтаскиваю его к ложу. С огромным трудом, царапаясь об расшитый серебром камзол, заволакиваю на стул спящего мага. Какой тяжёлый! Хорошо, он не настолько огромный, как двуликие из охраны, или инзгольдцы. В нём нет лишнего веса, но белобрысый на целую голову выше меня и, несмотря на поджарый тип сложения, имеет тренированое тело воина. Успела его ощупать, пока мы целовались.

Ремнями надежно привязываю туловище блондина в районе груди вместе с руками к высокой спинке стула. Ноги закрепляю по отдельности к витым ножкам. Мужчина спит, свесив голову на грудь, а длинная, добела выгоревшая на солнце чёлка, повисает на лице, закрывая его. Учитывая насыщенный золотистый загар мага, мне понятно, что недавно он жарился на солнце, которое в Роунхельме зимой редкий гость. Руки дополнительно стягиваю в запястьях, плотно сомкнув ладонями друг к другу. Нужно выяснить, как открыть дверь, но при этом не дать сумеречнику использовать силу.

— Миленько! — констатирую я, оценивая полученный результат, и устало вытираю пот со лба.

Мне бы уже свалить из замка и попытаться заработать деньги на других заказах. Но что-то толкает меня двигаться вперёд. Как закушу удила — не выпускаю до последнего. Опасное качество для меня же самой.

Моя жизнь стала бы проще, не гнушайся я, прихватывать что-нибудь дорогостоящее в домах, куда проникаю. Но я никогда не возьму деньги, драгоценности и другие вещи для своих нужд. Я не какая-то там воровка с улицы. Строжайшее выполнение заказа от главы Гильдии, и никак иначе. Иногда мне приходится не только добывать заказанный предмет, но и подбрасывать вещи по назначению. Поэтому, несмотря на все затруднения, я не рассматриваю и близко вариант: взять ценную вещь из замка и продать её. Наверное, я глупа, как фазан, но иначе не могу. Дурацкие принципы, до которых никому и дела нет!

Либо я выполню заказ на камень, либо уйду ни с чем. Стоит пораскинуть мозгами, у кого позаимствовать деньги, чтобы отдать долг за Мрака.

Прежде чем прогонять наведенный сон, я завязываю мужчине глаза шейным платком, тоже найденным в его комоде. Беру в руки безмолвный амулет, я намерена быстро закрыть блондину рот, если тот надумает звать стражу.

Мне ужасно не нравится, что я делаю, но всё равно разламываю кусок камня, и прогоняю сон. Я очень и очень приблизительно представляю, в каком бешенстве будет Одуванчик, когда проснётся.

Ой…

Когда я приняла решение разбудить привязанного сумеречного мага — сказочно сплоховала. С чего я была уверена, что ему нужны руки для магических пассов?

Недооценила ни его силу, ни особенность той магии, что он владеет. И это неудивительно. Сумеречники сторонятся публики, мы и малой части их способностей не знаем. Первая линия магической обороны Роунхельма. Именно сумеречные маги с нашим Государем Брианном Третьим Непобедимым, около двадцати пяти лет назад, изгнали мастеров Тёмных книг из королевства и подняли Завесу. В той битве кроме сумеречников много магов, двуликих и людей полегло. Но отныне на территории Роунхельма нет умертвий и тех, кто их поднимает. Всё, что связано с потусторонним миром, под запретом, в том числе любая кровная магия и жертвоприношения, даже животных.

Поэтому произошедшее явилось для меня полной неожиданностью. Миг — и ремни, так тщательно мной скрученные, тают в сизой дымке. Ещё один — и я лежу на полу лицом вниз с крепко стянутыми руками за спиной. Я безрезультатно дрыгаюсь в невидимых путах.

Безысходно мычу. Мне не выбраться! С этой работой изначально всё складывалось не так… Вонючие гиены!

Рывок сдёргивает меня с пола, и теперь уже я сижу на том самом стуле, а передо мной маячит перекошенное от ярости лицо белобрысого. Закрываю глаза, как ребёнок, мечтая, что он лопнет от переполняющей его злости и растает сизой дымкой.

— Кто ты, и зачем явилась в замок?! — в ярости рявкает мужчина, и я чуть не подпрыгиваю вместе со стулом, инстинктивно открывая глаза. — На меня смотреть!

Неохотно перевожу взгляд на лицо мужчины. Неужели он думает, я расскажу?

— Мне бо-ольно, — жалобно хнычу я и медленно проворачиваю запястья в бесплодных стараниях высвободиться.

Ничего не выходит.

— Не рыпайся, детка, — белобрысый угрожающе понижает голос. — Предлагаю тебе рассмотреть два варианта развития событий. Первый: ты мне всё рассказываешь, и в зависимости от полученных све́дений, я решаю, как с тобой поступить. Велик шанс, что мы договоримся. — Он поочерёдно выставляет пальцы перед моим лицом. — Второй вариант: я вызываю дознавателя и не вмешиваюсь в его способы добычи интересующего меня. Не думаю, что он будет нежен. И поверь мне — узнает, что ты здесь делаешь и почему напала на сына главы Гильдии.

Так это Амиран Леранский! В истерическом смехе откидываю голову на спинку стула и мелко трясусь. Я уже говорила, что с этим делом всё не так с самого начала? Надо же было мне наткнуться именно на сына Адора! Амиран, возраст тридцать две зимы, сын главы Гильдии, славится несколькими вещами. Все осведомлены, что он ходок по женщинам. Неразборчивый котяра! Кроме того, этот засранец — на редкость сильный маг, и знай я, кто он, мне бы никогда в голову не пришло отменять действия амулета. Раз уж я умудрилась усыпить неподходящего мага. Амиран — первый претендент у Государя на роль Верховного мага при дворе Брианна Третьего. Отец Амирана, Адор, в скором времени освободит место и займётся более созидательными вещами.

Хотя я должна была догадаться о том, что соседние покои не могут принадлежать совсем постороннему. Но я была сильно занята, целуясь… тьфу… даже думать не хочу.

— Смешно тебе? — сильнее кипятясь, сужает глаза блондин.

Он мне поверит, если я сообщу, что это нервное?

— Хорошо, хорошо, — я мелко трясу головой вверх-вниз. — Я всё расскажу! Но сначала развяжи меня! Рукам та-ак больно! — Я жалобно оттопыриваю нижнюю губу.

Я решаюсь на откровенно авантюрную вещь, только бы выбраться из безвыходного положения. Не перенесу я пытки дознавателя. Блондиностому коту я ничего не расскажу, мой путь будет лежать в подвалы к дознавателям, из которых если и выйду живой, то отправлюсь прямиком на суд.

Одуванчик, на секунду задумавшись, кивает. Он полностью меня не освобождает, сцепляет руки спереди, немного ослабляя натяжение магических пут. Так тоже пойдёт. Мне главное коснуться его.

Моя нянька перед смертью передала мне браслет матери, наказав никогда его не снимать. Красивый, состоящий из хитроумно переплетённых кожаных ремешков, с нанизанными янтарными бусинами. Браслет да оберег — кусочек пера Старой вороны, застывший в овальном янтаре — всё, что осталось от родителей.

Браслет мой с сюрпризом, но использовать его можно лишь единожды, когда другого выхода нет. И что-то подсказывает, сейчас пришёл тот самый момент — иначе мне не выбраться.

Я резко поднимаюсь со стула, касаюсь руки мага и высвобождаю силу принуждения, хранимую в украшении. Чувствую, как браслет теплеет. Магия дымком вырывается из моего рта и оседает на лице мужчины. Глаза сумеречника мутнеют. Но в отличие от действия оглушающего амулета, он способен двигаться, а когда очнётся, будет смутно помнить о том, что здесь произошло.

— Открой дверь! — тихо приказываю я Амирану.

Он послушно идёт к двери, и та распахивается, подчиняясь лёгкому взмаху его рук. Мне бы уйти. Переодеться, спуститься с башни к Мраку и ускакать домой, позабыв навсегда о сапфировом сердце и дорогу в Леранхолл. Не все задания могут быть выполнены, порой лучше остановиться. Но цель так маняще близка…

— Эту дверь тоже открой. — Пытаюсь я наудачу, указывая на соседние комнаты.

В коридоре полумрак. Погасли ярко-горящие свечи, еле тлеют ночные магические фонари, свисающие на цепях с высоких потолков. Блондинчик копается: он изучает печать, водит руками, бормочет под нос. Из зала с пирующими не слышно ни звука. Только бы никто не сунулся в хозяйские коридоры. Должно́ же было мне хоть в чём-то повезти! Спустя пять-шесть лучин, сумеречник снимает невидимые замки, когда я уже готова использовать отмычки Джамила. Я нетерпеливо толкаю мага в открывшиеся покои его отца и запираю засовом двери изнутри. Не хочу, чтобы мне помешали.

— Спи, — указываю сумеречнику на огромную кровать под балдахином в углу.

Маг послушно плетётся к ложу, неуклюже валится на идеально выглаженное покрывало и вырубается.

Я выдыхаю. Оглядываюсь. Нужный секретер стоит у окна. Откидываю дверцу на себя. Внутри много ящичков. Подёргав, убеждаюсь, что они закрыты. В каком из них спрятано сердце? Использую отмычки от Джамила, разрушающие печати Адора. Ящики, синхронно щёлкнув, разом выдвигаются. Сработало! Я до последнего сомневалась, получится ли!

В одном из нижних ящичков я нахожу то самое каменное сердце. Небольшое, с грецкий орех. Оно парит в мягко светящейся защитной сфере, величиной с некрупное яблоко. Столько сложностей, чтобы достать невзрачный кусок тёмного камня? Фыркаю. Сдался он кому-то! А раз оберегался не слишком рьяно, вряд ли камень обладает большой ценностью. Скорее всего кто-то захотел его для своей коллекции. Но не моё дело размышлять на сей счёт. Получил задание — выполнил. Отдам Чёрное сердце главе своей Гильдии и забуду.

Как забудет меня белокурый маг, дрыхнущий на кровати.

Не прикасаясь к сфере, я осторожно заворачиваю её в заранее приготовленный кусок мягкой кожи, пропитанный хитрым составом. Состав защищает от магии предметов. Кто знает какие сюрпризы кроются в камне и куске энергии вокруг него? Делаю аккуратный узел. В последний раз окинув взглядом комнату, хватаю узел и выскальзываю в коридор. Надеюсь, пирующие уже набрались и расползлись по комнатам. Немного приоткрываю дверь и заглядываю в зал, звуки храпа выдают, что не все нашли силы доползти до гостевых комнат.

За столами дрыхнет тот полный мужчина, что утащил меня танцевать, и его компаньон. На полу у скамьи лежит ещё один гость. Какое удовольствие от таких пирушек? Мне не понять! Сильно парят в застоявшемся воздухе горячительные напитки, обогрев и светильники усиливают концентрацию их в зале. Брезгливо морщу нос. Как можно тише пересекаю помещение, спешу к выходу в коридор напротив. Мне осталось переодеться, забрать свою котомку, пройти к башне, подняться по ней к сливному окну, смотрящему наружу крепостной стены и спуститься по верёвке вниз. А там меня ждёт Мрак.

В коридоре пусто. Все двери открыты кроме одной, оттуда слышен стук кровати, бьющейся о стену, громкие похабные стоны женщины и крики мужчины, будто он намерен напугать всех крыс в замке. Хочется закрыть уши. Снова морщусь и ныряю в заброшенный будуар.

Я и не верила уже, что выберусь. Но расслабляться нельзя. Сдираю платье, в одну лучину надеваю костюм, в котором пришла сюда, следом споро завязываю плащ и всё складываю в котомку, особо не заботясь об аккуратности. Не оставляю и следа пребывания здесь. Собаки или маг-сыщик могут считать следы: комната успела вобрать мои запахи, вещи хранят память, ее легко считает опытный маг. Крошки, волосы. Любая зацепка пойдёт в ход. Без сожаления раздавливаю дорогущий стирающий амулет и бросаю его у банкетки. Он откатит комнату на двенадцать часов назад.

Радость от удачного похищения сердца омрачает досада: мне придется пополнить внушительное количество амулетов, потраченных здесь! Вручу-ка я список Джамилу вместе с сапфировым камнем. У меня правило — отдавать заказ в руки главе Гильдии Воров. Вещи, задания, информацию я могу получать и от Горбатого носа. Но добытое — передаю лично Джамилу.

Прежде чем выйти, на случай если наткнусь на стражника, предусмотрительно беру в руки дымовой амулет, а парочку других распихиваю по карманам пояса.

Теперь — в башню. Я смогу быть уверена, что всё позади, лишь когда сяду на коня.

Меня опять преследует неудача. Открыв дверь, я налетаю на белобрысого мага. Раздутые жабы на болотах!

Как этот кошак тут оказался?! Он должен крепко спать и видеть во сне своих многочисленных женщин.

— Попалась, детка! — Скверно ухмыляется блондин. — Я передумал. Ты такая бойкая. Сначала я поимею тебя, прям здесь, а потом отдам дознавателю. Ты доигралась. Кто твой зверь, мышка?

Сумеречника скручивает кашель. Его окутывают клубы чёрного удушливого дыма, вызванного амулетом, который я без раздумий бросила под ноги магу. Не зря взяла амулет в руки, прежде чем вышла из будуара.

Если не сбегу сейчас — мне точно конец!

Оттолкнув мага, несусь изо всех сил по коридору к башне. На ходу вытаскиваю из котомки сферу в материи и сжимаю узел крепко зубами. Бросаю котомку за спину. Меня настигает топот, сопровождающийся приступами кашля. В спину летят ругательства. А язык у блондина грязный!

Краткий миг — все меняет очертания. Зрение простирается почти вкруговую, оставляя совсем узкую слепую зону позади. Мир наполняется красками и такой резкостью, что человеком я потеряла бы разум от зрительной перегруженности.

Я стремительно лечу по коридору к оконцу в конце, перед узким переходом в башню.

Узел для меня тяжёл, шею тянет, но я только крепче сжимаю клюв, борясь с желанием пронзительно гаркнуть.

Оконце всё ближе. Изо есть сил хлопаю крыльями, лечу рывками, меняя траекторию. Я еле уворачиваюсь от сизых пут и шаров тумана, что метает в меня взбесившийся сумеречник. Если бы не удушливый кашель скручивающий его, Одуванчик давно бы в меня попал.

Выпархиваю в окно и ненадолго теряюсь. В темноте враны видят плохо. Чуть не втемяшиваюсь в башню на скорости, но успеваю согнуть правое крыло и облетаю стену полукругом. Теперь вниз. Тяжеловесно приземляюсь на кожаное седло и клювом ловко засовываю свой груз в седельную сумку. Торжествующим карканьем отправляю Мрака в галоп по тропе. Бешеную скачку я замедляю, только когда мы скрываемся в тёмном лесу. Майоранская чаща начинается сразу за северными стенами Леранхолла.

Несмотря ни на что, я смогла!

Спустя час, в таверне «Мяско и клецки» я передаю камень Джамилу. К сапфировому сердцу прикладываю список утерянного и потраченного в замке сумеречников. Не обращаю внимания на хмурый вид своего господина, когда он пробегает по длинному списку глазами. Восстановит все достойного качества. На стол он кладет второй мешочек со златыми.

— Здесь ещё столько же, Эви, — с кривой улыбкой произносит он.

 Да, мы изначально договаривались на сотню, но один намек на то, как было сложно добыть камень и мерхольнец молча увеличивает сумму вознаграждения вдвое. 

Я не моргнув глазом, забираю деньги. Чего стоят утраченные платье и драгоценности! А котомка с магическим крюком? Плюс златые, что я платила за све́дения, подкупая прачек и тех, кто знает торговцев. Глава Гильдии воров подозрительно легко накинул оплату, я делаю вывод, что меня обвели вокруг пальца, ставя задачу.

Рассерженная, отказываюсь от еды, я невыносимо устала и не хочу делить трапезу с хитрым мерхольнцем. Ругая себя за наивность, сажусь на коня. Завтра отдам займ, и Мрак станет окончательно моим.

А дома на окраине меня ждёт моя подопечная — Оника, а ещё горячий ужин и тёплая постель.

Слышать не хочу ни о каких делах на ближайшее будущее!

Засыпая в своей кровати под мягким одеялом, строю радужные планы. Скоро лето. Будем с Оникой ходить в лес и заниматься чем душе угодно. На завтра погодники и предсказатели обещали чудесный день. Возьму девчонку и поедем в город. Гулять, есть ароматные булочки с корицей и ванильной помадкой, купим себе новые сапоги на тёплые дни из тонкой кожи.

Наутро я просыпаюсь от завывающего ветра и стука. Ставни закрыты на задвижки, но их трясет и они грохочут об рамы. В щели дует. У меня нет слюдяных стёкол, я хотела оплатить их весной, хотя бы на часть дома, но планы попортил Хмарь.

Не пойми кто, истошно воет вдали. Открываю ставни и с удивлением взираю на предельно мрачную погоду. Такой мы и зимой не видали. Ветер тут же взметает занавески и мои волосы, а холод пробирает через тонкую ночную сорочку. Так темно, будто чёрно-синие облака упали на лес. И не скажешь, что утро. А сейчас именно оно, подтверждает моё чутьё. Захлопываю ставни, и закрепляю обратно задвижками.

В комнате становится темно. Я зажигаю магические светильники и торопливо влезаю в плотный халат, который ношу в самые морозы. В доме холодно. А мы уже недели две не топим камин так сильно, как зимой. Сую ноги в тёплые тапки из коровьей шкуры и выбегаю в гостиную.

— Оника! На улице что-то страшное происходит!

— Да ты что, мышка? — щуря аквамариновые глаза, с расстановкой произносит Амиран, стоящий посередине гостиной.

Гореть мне в пламени Трезубца!

— Кому ты отдала Чёрное сердце, Эвара?

Эвара?!

Кроме Оники, все знают меня как Эви или Эву Плюм.

Блондинчик мало того, что меня запомнил, откуда-то выведал моё настоящее имя.

А если он помнит, как я обернулась вороницей?

Плохо. Очень плохо. Теперь мне надо выяснить, что и откуда разузнал Одуванчик.

— Эвара Вранара, — буднично произносит мужчина, проведя деловито рукой по спинке кресла и вперивает в меня насмешливый взгляд. — Воровка, значащаяся в Гильдии воров под именем Эви Плюм. Двуликая. Род вранов.

Утащи водный змей этого белобрысого! Мне требуется невероятное количество выдержки, чтобы сохранить лицо невозмутимым.

Седор и Энежи Вранары — мои родители. Они, скорее всего погибли, спасая меня от незавидной участи, быть невольницей у зажиточных пирейцев и исполнять различного рода поручения под «враньим мороком», который не могла разрушить ни одна магия. С рабским клеймом вороницы вроде меня превращались в профессиональных шлюх, готовых любой ценой выполнить приказы хозяев. Провалы дорого им обходились. Увечья, унижения, мерзкие задания. Девочки старались изо всех сил сохранить своё положение, даже такое незавидное. Другая жизнь, в немилости, была ещё ужаснее.

 Мама и папа были вполне обычной семьёй, кроме того, что являлись вранами. Папа был носителем сильной крови. Так я и унаследовала редкие способности. Это раньше, живя на родине в Северном свете, «враний морок» был подарком и почётным знаком благословения Старой Вороны. В нынешних же реалиях враны боятся, что их девочки унаследуют редкий дар, ставший больше проклятием. Спасибо Брианну Первому Великодушному, деду нашего Государя, отменившему рабство сотню зим назад. Роунхельм с тех давних пор стал пристанищем для таких слабых двуликих, как я.

Мои родители были ремесленниками, на пару изготавливали своему хозяину-пирейцу Кору редкой красоты резные изделия из дерева, а он продавал их в богатые дома, имея заказы на много лун вперёд. Во дворце властителя Пиреи был не один предмет мебели, выполненный их искусными руками. Никто не чувствовал структуру и красоту дерева, как они. Благодаря своему мастерству, родители были на особом положении, и хозяин, владелец мебельной мастерской, выделял их среди других рабов. Да так, что с моим рождением подарил им рабыню-кочевницу Мирель, дабы молодые родители не отвлекались от работы, продолжали обогащать своего хозяина и множить славу мастерской.

Когда мой возраст приблизился к пяти годам, мой дар проснулся. Вместе со мной дар рос, проявлялся всё яснее и его стало трудно скрывать. Я часто крутилась рядом с родителями и выезжала в дома для обсуждения заказов на мебель, но видевшие меня живые забывали, едва мы покидали их порог. Скоро Кор догадался бы, в чём дело. Не понимая, что делаю, по наставлению папы я разрешила видеть себя сначала хозяину, а потом и другим живым, постоянно находящимся рядом. Это позволило протянуть время.

Вскоре родители бежали, сумев временно заблокировать рабские клейма, и доставили меня через старый Невольничий тракт к границам Роунхельма. Жертвуя собой, спасли меня от незавидного будущего в пирейском государстве. Нас нагнали вблизи границы, выследили по клеймам родителей. Мирэль со мной спряталась в погребе для хранения корнеплодов под разрушенным сараем. А родители были схвачены и, скорее всего, казнены, как и все беглые невольники. Границу пересекла только нянька со мной на руках…

 Когда я стала прилично зарабатывать, пыталась узнать о судьбе родителей, но безуспешно. Никаких следов Седора и Энежи не было. А я так мечтала, что вырасту и обязательно их найду.

— Доброго Светила, господин. Вы наверно ошиблись домом? — недрогнувшим голосом произношу я, старательно не замечая, как загораются раздражением глаза Амирана.

— Думаешь, я не узнал тебя, — злым тоном спрашивает блондинистый любитель женщин. — Если на тебе и была маскировка — она не сработала! Разве я забуду ту, что вывалила на меня столько силы? Как ты посмела?!

Тоже мне, маг голубых кровей! Как посмела? А что мне оставалось? Не прицепись блондинчик ко мне на пирушке, я бы спокойно сделала то, что запланировала. И свалила.

Но судьба-насмешка рассудила, что мне мало испытаний в этой жизни. Способность заставить забыть мой облик не сработала. Испортилась навсегда? Что произошло? Я по-прежнему ничего не понимаю и явно не являюсь хозяйкой положения. Так непривычно.

Все больше убеждаюсь, что притворяться дальше бессмысленно, но я не бросаю попыток обвести сумеречника вокруг пальца.

— Как я могу к вам обращаться, господин? — делая учтивое лицо, напевно произношу я.

Неприятная ухмылка пробегает по губам Амирана. Снова не вышло? Труппа бродячих артистов никогда не возьмёт меня на работу!

Сумеречный маг без слов расстёгивает камзол, снимает его и небрежно бросает на спинку кресла. Затем очередь доходит до белоснежной рубашки с широкими рукавами.

Он совсем обалдел? Я стою как вкопанная, окончательно переставая понимать что-либо. Бежать бесполезно. На мне халат и тапки на босу ногу. На улице творится не пойми что. А где Оника?

Верчу головой. В гостиной бардак,  у входной двери лежат в разнобой три полешки дров и кочерга. Что здесь произошло? Я прислушиваюсь. Из-за завываний ветра и трясущихся ставень ничего не слышно, они продолжают стучать по оконным проёмам.

Амиран распахивает рубашку и тычет себя в грудь. Красивая, надо сказать, она у него. В меру мускулистая. Без волос. Терпеть не могу волосатых мужчин. Одуванчик, к сожалению, в моём вкусе. Кроме, несомненно, важного обстоятельства, что он блудник! Строю брезгливую моську. А потом застываю.

 Слева в верхней части груди чернеет знак, в одну фалангу пальца размером. Простая, но миленькая «печать врана». Раньше я только на картинке её и видела. Перо ворона в двойном круге. Хорошо смотрится на золотистой коже блондинчика.

Дёрнул меня болотник спутаться с магом!

— Ты привязала меня к себе, ворона! — злобно шипит красавчик, и его приятный голос искажается. — Раздевайся!

Недоумённо пялюсь на него. А больше ничего не надо?!

— З-з-зачем? — начинаю заикаться я.

Наглец стучит пальцем по печати на своей коже:

— Будем искать!

Неохотно медленно стягиваю халат, оставаясь в тонкой, почти прозрачной сорочке. Вспоминаю, как стояла перед Амираном в одних трусах. Ладно, как-нибудь переживу. Вторую печать маг находит у меня на спине между лопатками, она такого же размера и идентична той, что на его груди. Меня неистово интересует разочарование на лице блондина.

— Может, растолкуешь? — пытаюсь я выяснить, что происходит у притихшего мужчины.

— У нас был физический контакт и твой браслет оказался с сюрпризом, выдал всплеск магии — у меня в покоях до сих пор фонит. Браслет твой посодействовал тому, что ты привязала меня к себе на целый оборот Эридара вокруг Золотого Светила. Как думаешь, я нашёл тебя и смог запомнить? А разузнать дальше, кто ты, не составило особого труда, — глухо поясняет мрачный маг. — Но ничего бы не произошло, не будь наши души созвучны.

Созвучные души? С ним?!

Во мне радости ничуть не больше, чем в нём. Не понимаю, как это могло произойти, я использовала на сумеречнике принуждение и горстку амулетов. Неужели браслет нёс в себе столько магической энергии? У меня не хватает знаний и опыта понять происшедшее. Старая нянька-мерхольнка не принадлежала к нашему роду и не могла мне поведать обо всех тонкостях браслета и оберега, которые я ношу, почти никогда не снимая.

В голове гудит рой вопросов и разрозненных мыслей.

— Найдя утром перо ворона — я сразу понял, кто твоя птица, и что чётко помню тебя лишь с момента, как ты использовала на мне силу браслета, — так же хмуро выдаёт Амиран. — Ты можешь жить как раньше, у тебя всё останется как прежде, а я буду чувствовать твое направление, и любые сильные перемены в твоём состоянии. До следующей весны.

— Ты стал компасом? — вырывается изо рта прежде, чем я успеваю подумать. Суровый взгляд Амирана заставляет замолчать.

Инзгольдские мохнатые твари!

— Я надеялся не найти на тебе вторую печать, моя постепенно бы сошла и развеялась, вместе с привязкой. — Сумеречник следит за сменой эмоций на моём лице. — Похоже, теперь ты готова к диалогу. — Мужчина принимается застёгивать рубашку.

Я торопясь, кутаюсь обратно в плотный халат, в тонкой сорочке холодно и неуютно.

— Где Оника? — Сначала я должна убедиться, что моя подопечная цела и невредима, а обсуждать проблемы будем после.

— В порядке твоя девица, — морщится мужчина. — В вашей семье все женщины настолько доброжелательны? От этого милого создания я не ожидал нападения. — Он фыркает. — Но учитывая знакомство с тобой, меня не должно ничего удивлять.

Становится неприятно. Не виновата я, что Амиран встал на моем пути! Да ни в жисть не трону никого без острой нужды!

— Девицу твою пришлось временно закрыть в чулане. Мелкая бросалась в меня тяжёлыми вещами.

Так вот почему здесь бардак! Оника напала на мага? Бесполезное занятие. Но не могу не отметить её смелость и находчивость. Нервно дергаю уголками губ, Амиран принимает мимику за улыбку и раздражается ещё сильнее. Теперь он точно запишет нас в разбойницы.

— Иди, убедись, что с девчонкой всё хорошо, и возвращайся, — произносит сумеречник, махнув рукой в сторону чулана. — Будем договариваться.

Договариваться… Видит Старая Ворона, мать вранов, у меня нет выхода. И тут же сильно вздрагиваю от истошного воя в лесу. Что может так ужасно вопить?

Бросаюсь к чулану со всех ног.

— Оника!

— Эва?! Открой! — с паническими нотками кричит девчонка и стучит по двери.

Едва я выпускаю её на свободу, она плачет в моих объятиях мелко сотрясаясь от пережитого страха.

— Не бойся, Оника, — утешаю я её, поглаживая по спине, и бережно вытираю слёзы с щёк. — Он не причинит нам вреда.

— Я говорила ему, что не знаю тебя! Что ему лучше уйти! Но он прошёл в дом! — всхлипывая, тараторит Оника. — Жаль не попала дровами по его упрямой башке!

Как же я с ней согласна!

— Он запер меня здесь, лишил возможности двигаться и говорить. Я не могла позвать на помощь раньше! Я так испугалась, Эви!

— Все позади, Оника! Ступай к себе в комнату. Мне надо обсудить кое-что с магом, — видя сомнения своей подопечной, я подбадриваю её. — Я его знаю, поверь, с ним я в безопасности.

С печатью, сделав мне больно, сумеречник навредит и себе. А в нынешних обстоятельствах есть положительные моменты. Спокойно отправив девчонку в её комнату, я возвращаюсь в гостиную.

Во время моего отсутствия, Амиран собрал дрова и пристроил кочергу к камину. Расположился по-хозяйски на моём любимом кресле с высокой спинкой, устало откинув голову, он прикрыл глаза. Мне хорошо отдыхалось ночью, а ему вряд ли было до сна после того, как я выкрала сапфировое сердце, и он нашёл на себе мою печать.

— Может, ягодного чаю с мёдом? — я вежливо спрашиваю незваного гостя. Деться мне от него некуда. Накалять обстановку глупо.

Сумеречник, приоткрыв аквамариновые глаза, вяло кивает, я вздохнув, плетусь на кухню.

Пахнет выпечкой. Нахожу в плетёной корзинке на столе под холщовой тканью свежеиспечённые творожные рогалики. Молодец Оника! Успела постряпать с раннего утра. От румяного вида выпечки и аромата просыпается аппетит. Достаю из маленького стазисного шкафа жёлтый кусок сыра и рулет из курицы с яйцом и зеленью. Только совсем недавно удалось приобрести столь недешёвую вещь. Я прикинула, что шкаф нам будет выгоден — больше не придется выбрасывать продукты, а стазисное заклятие требуется обновлять не чаще чем раз в три зимы.

Умещаю снедь на большой овальный латунный поднос. Прихватываю холщовой плотной рукавицей с кухонного очага пузатый оловянный чайничек. Оника следит, чтобы в холодное время года дома всегда был заварен горячий ароматный чай. На кухонном стоит второй, с залитыми водой травами, я размещаю его над огнём, чтобы новая порция напитка настоялась.

Вспоминаю, как я висела на стене, прилично отяжелевшая за зиму. Нужно дать девчонке указания полностью переходить на травяные сборы: ромашку, мяту, чабрец. Иначе к следующей зиме я во врата Леранхолла не пройду. Тьфу! И не надо мне. Но пора бы вернуться к физическим упражнениям и к прогулкам по Майоранской тайге. 

Выходя из кухни, я замираю от жуткого воя, от него снова холодеет внутри. Что-то мне подсказывает, что прогулки по любимому лесу на неопределённый срок откладываются.

Спешу к своему гостю. Хочу скорее порешать возникшие между нами трудности и, наконец, остаться вдвоём с Оникой. Надо бы проверить, как там Мрак. Не нравятся мне эти вопли из леса.

Я расставляю еду на низком столике у камина и присаживаюсь напротив безмятежного мага, он снова заснул. Наглец расположился как у себя дома! Тихонько вздыхаю и берусь за еду. Пусть спит, а я зверски голодна и не намерена ждать.

— Угостишь? — раздаётся его хрипловатый, полный дрёмы голос.

 Я только успела рот набить рулетом.

— Угофяйся! — уже более радушно предлагаю я Амирану. Вкусная еда делает меня ощутимо добрее.

Попивая ягодный чай, стараюсь как можно незаметнее разглядеть сумеречника. Сейчас он не похож на высокомерного сноба, а, скорее, на домашнего кота. Но я не дам ввести себя в заблуждение, отлично знаю, кем он является на самом деле.

— Благодарю за прекрасный завтрак, — приступает к разговору блондин, поправляя волосы. — Вернёмся к нашим насущным проблемам. Эвара, ты хоть понимаешь, что из себя представляет Чёрное сердце? — Он так тяжело вздыхает, что мне становится по-настоящему страшно.

Изменения снаружи — случились не просто так! Очередной ужасающий вой, уже гораздо ближе, заставляет меня подскочить с кресла.

— Мне нужно проверить Мрака! Ты знаешь, кто так кричит?

— Знаю, — угрюмо отвечает мне мужчина. — Об этом мы с тобой как раз побеседуем. Иди проверяй своего коня. Но мне нужно убедиться, что ты никуда не сбежишь. Думаю, ты догадываешься — я не могу тебе доверять и вынужден перестраховаться.

«Не нравятся мне его речи. Что он замыслил?» — во мне вспыхивают подозрения.

Правое запястье почти сразу обжигает холодом. С шипением тру тонкую кожу, на ней проступает сизый браслет из непонятных символов с витиеватыми линиями.

— Это для того, чтобы ты никуда не делась от меня, вороница. С твоей печатью не все понятно, но с моей личной привязкой я буду точнее знать, где ты находишься. Ты не сможешь от меня отдалиться более чем на две тысячи шагов. У меня нет ни времени, ни желания разыскивать тебя по тайге или на другом конце Южного Света. — Он задирает рукав рубашки и демонстрирует мне аналогичный браслет на правой руке.

И это после того, как я пыталась понять его и угощала завтраком?!