Воровка и генерал драконов

Тиана

Вокруг императорского дворца хозяйничала тьма.

Быстро перебирая ногами по заросшей тропинке, я подбежала к каменной стене. Осмотревшись по сторонам, я сильнее натянула на голову капюшон и принялась неторопливо стучать по каменной кладке.

Тук-тук-тук.

Нет, не тут. Прошла чуть вправо, прислушалась.

На одной из стен башни зашевелились тени, и я замерла. Неживые стражи, сплетенные из костей и чар, расплывались по стенам. Они ни дышат, ни спят, ни едят. Идеальные подданные черной ведьмы.

Вот только я проворнее и быстрее. Все знают меня, как Тиану из Трех Ветвей. Та, что крадет даже то, что невозможно украсть.

Убедившись, что безжизненные стражи ведьмы ушли, я принялась дальше искать пустышки. Выдвинув из стены несколько незакрепленных камней, я ловко взобралась на крышу соседней пристройки. Далее прошлась по тонкой балке, удерживая равновесие.

Подобравшись к окну, я поднесла к стеклу кольцо, специальный амулет, который реагировал на черную магию. Украшение вело себя спокойно, путь был свободен. Тихонько отворив маленькую створку, я приподнялась на руках и протиснулась в небольшой проем.

Крысы, единственные свидетели моего поступка, поспешно разбегались, едва уловив аромат чужака.

Тихо приземлившись на носочки, я стянула капюшон и направилась в Зал Забытой Крови. Так его назвала ведьма. Когда она захватила власть, то многое что поменялось в некогда цветущей Империи Элларион.

Морра Вейл – черная ведьма, которая сожгла мою деревню, лишила меня родителей и оставила мне не только шрамы, но и цель.

Я росла с мыслью о мести. С малых лет я изучала легенды о том, что в забытом Императорском дворце злая ведьма хранит свое «сердце».

В амулете заточена ее сила, и сегодня ночью он станет моим.

Шаг. Еще шаг.

В Зал Забытой Крови не осмеливались входить даже советники ведьмы. И я знаю, что амулет охранялся не только замками. Морра вплела в стены старую магию. Ту, что дышала сквозь камень. Ту, что чувствовала страх.

Но я не боялась, нет. Во мне осталась только ярость. И я наконец-то восстановлю баланс в природе.

Свет факелов у дверей был мутным. Я достала из-за пояса кинжал и разрезала заклятие ножом. Мой клинок был зачарован воровским братством. Магия прошипела, как поганая змеюка, но расступилась. Двери открылись без скрипа, и я вошла внутрь.

Амулет покоился на пьедестале в центре зала. По размеру он был не больше моей ладони, круглый, кроваво-красный, как сердце, вырванное из груди и обвитое золотом.

Тьма в нем была живой.

Я подошла ближе, ощущая, как защитные заклинания щекочут кожу, пробираются под ногти, стремятся заползти под веки.

— Это он, — еле слышно произнесла я и довольно улыбнулась.

Неужели мраку, окутавшему всю Империю, пришел конец?!

Пальцы сами сомкнулись на холодном металле и вдруг все изменилось.

Зал задрожал, пламя факелов взвилось вихрями вверх. Окна разлетелись на мелкие осколки, в воздухе запахло гарью и серой.

Ветер хлынул в зал, словно сорвался с горных цепей. И в самом центре зала появилась Морра Вейл. Ее злобный и мерзкий смех пронесся под высоким потолком, порождая мелкие мурашки.  

Говорили, что ей уже двести лет и что она пила кровь девственниц, чтобы оставаться молодой. Но то, что я увидела перед собой, никак не клеилось с моим воображением. Видимо, кровь не очень-то ей и помогала.

Платье из паучьих нитей скользило за ней, как мрак. Кожа – бледная, как у мертвеца. Глаза яркие, в них горел красный огонь. Тонкие кисти рук, похожие на высохшие ветви, тянулись ко мне.

— Ти-а-на из Трех Ветве-е-ей, — протянула она скрипучим голосом.

У нее на голове был черный капюшон, из под которого выглядывали кончики темных сухих волос.

— Что ж любопытный выбор. Ты пришла за сердцем ведьмы?

Я сжала амулет сильнее. Ладонь обжигало, но я терпела.

— Думаешь, сможешь его уничтожить? — Морра сделала шаг, и камень под ее ногами треснул. — Глупая девчонка.

С ее пальцев сорвалось пламя. Вспышка, и стены дрогнули, пол затрясся, словно сам величественный замок пошатнулся.

Я бросилась в сторону, перекатилась за колонну, но было слишком поздно.

В зале взвыл сильный ветер, осколки оконных стекол поднялись ввысь. Под мерзкий шепот ведьмы, они летали вокруг меня, разрезая одежду, оставляя на коже тонкие порезы. Я попыталась встать, но сила ветра была столь сильной, что меня резко припечатало спиной к стене.

Держаться, Тиана! Не вздумай разжать пальцы!

Сквозь прищуренные глаза, я наблюдала за ведьмой. И вдруг я почувствовала, как она коснулась меня. Но не рукой, а заклятием.

Боль в ладони вспыхнула, я сразу же закричала, а из глаз хлынули слезы.

— Я не убью тебя, презренная воровка! — зашипела Морра, раскинув руки в стороны и управляя хаосом, что творился в зале. — Я проклинаю тебя и вот тебе мой черный завет: с этого момента ты будешь носить метку мертвеца. Ты станешь истинной для того, кто давно уже сгнил в темнице. Он – твоя судьба. Он – твоя мука. И мысли твои будут только о нем.

 Вокруг моих пальцев заклубилась черная магия. Теперь я слышала не только голос ведьмы, будто сам мир мертвых шептал вместе с ней.

— Его боль станет твоей. Его голос – эхом в твоем разуме. Его присутствие – тенью на твоей душе. Ты будешь жаждать его и не сможешь прикоснуться к нему. Никогда. Великая Смерть не заберет тебя сразу, ты будешь жить в муках. Но твой конец все же настанет, потому что закрепить связь со своим истинным ты не сможешь!

Заклятие вспыхнуло алым, с потолка сорвался грохот, словно сама тьма ставила печать.

— Ибо нет боли сильнее, чем любовь, обращенная в проклятие!

Ветер резко стих, и я шлепнулась на колени. На ладони появилась метка, магия впивалась в мою кожу, прорастая черными корнями.

Мои пальцы дрожали, грудь сжималась от боли.

Морра вдруг заливисто захохотала, довольная собой, а я собрала все силы и надела амулет себе на шею.

— Не-е-е-ет! — последнее, что я услышала, прежде чем пол раскололся на части, и я нырнула в черную бездну.

Тиана 

Черная ведьма - Морра Вейл

Где-то глубоко под землей, далеко за границами живого мира, где не слышно ни звона стали, ни пения ветра, затрещала старая магия.

Темница дрогнула.

Капля воды сорвалась со свода и упала на каменный пол, с гулким звуком нарушая вековую тишину. Ее эхо разнеслось по пустоте, и именно это стало первым зовом.

Мужчина начинал пробуждаться, стряхивая многолетнюю пыль с волос, которые когда-то черной смолью развевались по ветру.

Сначала он почувствовал глухую и тусклую боль, как эхо давно забытой войны. Потом сделал рваный вдох. Мощная грудь вздрогнула, мышцы торса с усилием вспомнили, как сокращаться.

Руки дрогнули, но не двинулись. Они удерживались кандалами из черного железа, сплетенного с проклятыми рунами и ядом фэрриса – ядом, что убивал саму суть дракона.

Генерал стоял на коленях, как в молитве, но давно уже не молился. Только смотрел в темноту сквозь вековое забытье.

Пыль легла ему на широкие плечи. Вены под кожей еле светились тусклым, иссякающим светом. Его крылья, сожженные, закованные, были вытянуты вдоль стены и приколоты гвоздями и цепями с арканами. Изломанные, но живые. Проклятые руны не позволяли ему обернуться полностью, не позволяли стать тем, кто он есть.

И все же...

Несокрушимая магия дрогнула.

Он широко раскрыл глаза, и в темнице вспыхнул слабый, но реальный свет. Красноватый, как от тления углей. Он не помнил, как давно не видел света. Он не помнил, кто он в полном смысле, потому что ведьма Морра Вейл не просто заточила его в темнице. Она стерла его имя, наложила морок и затуманила разум черной магией.

Но его давно позабытое имя дрогнуло внутри, когда он почувствовал бешеный прилив сил.

Кандалы натянулись, крылья дрогнули. Сила под кожей заволновалась впервые за столетие. Яд, сплетенный с железом, мгновенно ожил. Цепи вспыхнули синим, и по телу прошел разряд боли.

Он зарычал, но не в голос, а в грудь, в само нутро. Сила гнала его вперед, а проклятие – рвало обратно.

— Мор-р-р-ра…

Голос, хриплый от векового молчания, рассек тишину темницы. Магия ведьмы напряглась, завибрировала в стенах. Печати начали трещать, словно кто-то нарушил условие, непоколебимый порядок, который держал его в заточении.

Впервые за десятилетия Раэн Ксарис почувствовал, что жив. И впервые за все это чертово время он почувствовал ненависть. Но на смену новому чувству пришла старая и привычная боль.

Цепи пели свою злую песню, яд обжигал вены, руны на запястьях вспыхнули алым.  Попытка ведьмы удержать то, что давно должно было сгинуть, начала слабеть.

Сегодня что-то изменилось.

Он услышал в себе глубокое и древнее дыхание огня. Оно разгоралось, оно звало его.

Дракон просыпался.

Раэн зарычал низко и протяжно. Кровь в венах кипела. Его пальцы выгнулись, когти медленно прорвали сухую кожу. Кандалы скрипнули, как если бы железо впервые ощутило страх.

Его пепельная и изможденная кожа покрывалась узором, древняя магия оживала под ней. По позвоночнику хрустом прошелся огненный заряд, его родная стихия, и следом по спине вспыхнули чешуйчатые пластины, как броня, рожденная изнутри.

В глазах появились красные всполохи. Свет, которого он не знал столетиями.

А еще ярость, убийственное пламя и истинная суть.

— Я… помню… себя, — выдохнул он, и голос сорвался на гортанный хрип.

Он встал.

Кандалы трещали, изломанные крылья трепыхались. Цепи, державшие их, пульсировали заклинаниями, но сдались первыми.

Огромные мембраны рванулись в стороны, и скрежет рвущегося металла заполнил темницу. Каменная стена треснула, мелкие камни поскакали по твердому полу.

Он резко раскинул руки и вырвал кандалы с рунами и с ядом. Черный дым повис над ним. Его не волновала боль, боль была хороша. Она подтверждала, что он жив.

И тогда дракон окончательно ожил.

Его тело вздрогнуло, выгнулось, и дикое пламя вырвалось из ладоней. Пол разошелся трещинами.

Когда-то он был символом Империи Элларион.

Теперь же он станет ее палачом. Да, благородная сущность легендарного Генерала драконов канула в лету, сейчас на первом месте был жестокий и беспощадный зверь, который желал покарать предателей.

Он рванулся вперед, крылья сделали долгожданный полный взмах. Еще. Раз, два, и стены не выдержали.

Раэн пробил грудью камень, обломки закрутились в воздухе, обуглились от жара его дыхания.

И он взмыл в небо сквозь древние потолки, сквозь магические барьеры, которые разлетались на осколки, но не гасили его звериную сущность. Потому что он больше не был пленником.

Генерал сделал глубокий вдох, раскрывая легкие на полную мощь. Свежий воздух проникал в широкие ноздри ящера, он не мог насытиться им.

Он был яростью, был проклятьем.

Он был тем, кого злая ведьма заточила заживо и обрекла на смерть. Он был тем, кто должен был никогда не вернуться.

Но он летел.

Летел над черными лесами, над обугленными развалинами, над той Империей, которую едва узнавал. И в каждом ударе крыльев звенела одна мысль: один зов, одна живая нить, что пульсировала где-то далеко, но отчетливо.

Та, что зажгла в нем искру.

И ящер рвал воздух, не ведая пощады. Он летел к ней. Хотя еще не знал, кто она.

Но тело знало. Душа звала. А пламя отвечало.
________________________
Далее визуализация генерала Раэна Ксариса ------>>>>>

Раэн Ксарис (до того, как Империя пала перед черной магией Морры)

Раэн Ксарис (в заточении, после пробуждения и проявления новых сил)

Предан и озлоблен

Дорогие читатели, не забудьте добавить книгу в библиотеку и поддержать историю лайком. 
Они очень вдохновляют ;)

Тиана

Золотые колосья мягко гладили мои пальцы. Я шла босиком, позволяя теплой земле ласкать ступни, и с каждым шагом сердце пело.

Солнце было высоко, мягко грея макушку. Оно не жгло, не слепило, а обнимало, словно добрая рука матери. И небо было такое чистое, без единого облачка, такое голубое, каким, казалось, оно может быть только в детских воспоминаниях.

Полевые цветы вплетались в пшеницу, окрашивая золотую гладь то вспышкой синевы, то розовым мазком. Где-то в стороне пел жаворонок, и ветер гулял в листве приграничных деревьев.

Этот день был совершенен.

Я не знала, откуда иду, но точно знала – куда. Впереди раскинулась моя родная деревня. Сердце забилось чаще, словно уже чувствовало знакомые стены, смех, запах выпечки и голос отца.

Я не помнила лиц, но знала – они ждут. Там, внизу, между холмами, среди леса и рек, меня ждут мама и папа.

Я улыбнулась и выпрямилась, подняла лицо к солнцу. Закрыла глаза, вдохнула аромат полей.

И вдруг...

Свет погас.

Не весь, нет, солнце еще сияло, но на землю опустилась тень. Резко, как дыхание чужака за спиной. Колосья затрепетали, птицы замолкли, воздух потяжелел.

Я открыла глаза и увидела его.

На фоне бездонного неба, на фоне светлого, чистого мира парил черный дракон.

Огромный. Величественный. Ужасающе красивый.

Он летел высоко, но тень от его крыльев накрыла поле полностью. Его движения были медленными, как у хищника, не спешащего к добыче, но абсолютно уверенного в себе. Крылья – шире деревни, чешуя блестела, словно была выкована из обсидиана и начищена солнцем. Лучи скользили по его огромному туловищу, вызывая игру света и тьмы.

Два изогнутых острых рога венчали голову. Я не могла разглядеть его глаза, но чувствовала: он видит меня, поле, деревню.

Его тело было создано не для мира. Оно несло в себе стихию, силу и смерть.

И все же я не ощущала страха. Я смотрела, затаив дыхание, с каким-то почти детским восхищением и приоткрытым ртом. Так, наверное, смотрят на старинные картины, где воплощена утраченная слава. Больше не существующая, но такая живая в памяти.

Когда-то, давным-давно, такие, как он, были стражами Империи Элларион. Верными крыльями императора Рианора I, благословленного светом звезд. Драконы – древние, разумные, не склонявшие головы ни перед кем, кроме самого владыки. Они говорили на языке пламени и льда, пели магией и летали по всему свету.

Пока не пришла Морра Вейл.

Черная ведьма, отвергнутая заклинаниями богов. Она захотела больше, чем ей было дозволено. Больше, чем ее сгнившее сердце могло вместить.

Она соблазнила, предала и все разрушила. Но драконы не пали перед ней, ни один не склонился. С помощью запретной магии, вплетенной в собственную кровь, Морра уничтожила весь род драконов. Их жилища сгорели, их имена были стерты, их кости – перемолоты в ритуальных чашах.

Никто не видел их уже много лет. Ни одного. Ни тени, ни крыла, ни крика в небе.

И вот он, ящер из легенд. Из песен, что пели старики у костров. Он был реален, парил над золотыми полями, как напоминание. Или как предупреждение.

Почему он здесь?

Я шагнула вперед, будто могла приблизиться к дракону. Он пролетел над головой, воздух взвыл, волосы взметнулись. Я зажмурилась, захваченная его мощью. Сердце в груди ударилось с новой силой.

Мне захотелось, чтобы папа с мамой тоже увидели черного дракона.

Я подняла подол платья и что есть мочи побежала вперед. Ветер трепал волосы, поле уходило назад, и мне хотелось смеяться от чистого и светлого счастья.

Но как только я пробежала через небольшой пролесок, мир замер.

Дракон стоял прямо передо мной. Совсем рядом, на земле. Могучий, сокрушающий само пространство своим присутствием.

Я застыла, прижав руку к груди. Деревья вокруг наклонились, словно склонялись перед ним. Дракон был громадным, как храм. Его чешуя искрилась, словно выкована из ночи, а из широких ноздрей появлялся дым – тонкими струями, лениво, почти сонно.

Он смотрел на меня без вражды и без голода. И я не испугалась.

Я сделала шаг вперед, даже не осознавая об этом. Сердце колотилось, но в груди не было страха – только благоговение. Я вытянула руку и затаила дыхание.

— Здравствуй, — прошептала я, будто говорила со старым другом.

Дракон наклонил массивную голову, тени от рогов пали на землю. Его нос подался вперед, ближе… еще ближе. Он позволил мне дотронуться до него.

Чешуя была горячая, шершаво-гладкая, дышащая. В тот миг казалось, что мир остановился.

И вдруг он мягко скользнул носом по моей щеке. Мелкие шипы коснулись кожи, вызвав легкое, щекочущее прикосновение.

— Не надо! — рассмеялась я, отступая на полшага. — Мне щекотно!

Он издал глубокий, грудной выдох, похожий на довольный вздох. Все в нем было величественным, древним и прекрасным.

И тут:

— Хрюк.

Я растеряно заморгала, подняла глаза.

Дракон?

— Хрюююююк.

Обернулась.

Нет, нет, это не он. Драконы не хрюкают.

Тень мира дрогнула, поле исчезло.

Я резко распахнула глаза. Что-то холодное, липкое коснулось моей щеки. Я дернулась и брезгливо отмахнулась рукой.

— Что… за…

Перед глазами прояснилась чавкающая грязь. Настоящая, вязкая, с мерзким запахом, от которого глаза заслезились.

Рядом со мной копошилась настоящая свинья с мокрым пятачком. Она дружелюбно рыла землю прямо возле моего лица, хрюкая на всю округу.

— Фу-у-у, Великие духи, — простонала я и, еле сдерживая рвотный позыв, села.

Я лежала в свинарнике, в самой гуще грязи. И пахло здесь так, что даже Морра бы прослезилась от отвращения.

Пальцы машинально сомкнулись на цепочке. Амулет был холоден и безмолвен. Только он был доказательством, что все произошедшее – не плод моего безумия.

Но…

— Куда ты меня перенес, поганый артефакт?

В ответ раздался только хрюк.

Я медленно поднялась, размазывая по щеке грязь и делая только хуже.

Сон исчез, но в груди дрожала память о величественном черном драконе.

Тиана

Я с трудом выбралась из липкой грязи, на ходу шоркая ногами и стараясь очистить свои старенькие, но такие удобные сапожки. Отряхивать тут уже было нечего. Грязь облепила подол накидки, забилась в складки ткани моих брюк, да и сама я, наверное, выглядела не лучше, чем все эти розово-грязные свинюшки.

К счастью, на улице уже светало, и хотя местность была мне незнакома, утро обещало быть теплым.

Выйдя из свинарника, я прищурилась, пытаясь понять, куда меня занес амулет.

Вокруг тянулись скромные дома с покосившимися крышами, за которыми цвели одуванчики. Где-то неподалеку журчала вода в канаве. Стараясь не думать про сон, про дракона и про родителей, я пошла вперед, разыскивая хоть кого-нибудь, кто бы внятно объяснил, где я оказалась.

— Смотрите, какая грязная! — вдруг раздался звонкий голос.

Я вскинула голову. На пригорке стояли несколько мальчишек, видимо, местная ребятня. Они тыкали пальцами в мою сторону и заливались смехом.

— Ха-ха, свинарка потерялась! — фыркнул один, и остальные тут же подхватили.

Я сжала губы, отгоняя обиду. И без того было паршиво, теперь еще их насмешки досаждали мне. Нужно было найти кого-то взрослого, кто поможет мне сориентироваться.

Но тут, будто по команде, где-то за спиной грозно гаркнул мужской голос:

— Ты что, наделала?!

Я резко обернулась. На меня несся высокий, краснолицый мужчина с вилами в руке. Его серый фартук был забрызган, а глаза метали молнии.

— Ты зачем свиней выпустила?! — рявкнул он, пока я осознавала свои «преступления».

Я застыла на месте и только теперь поняла, что за мной, возбужденно похрюкивая, неспешно топает стадо розовых «беглецов». Дверь свинарника осталась распахнутой настежь.  Наверное, пока я вылезала, засов соскочил.

— Ой, — пробормотала я, почувствовав неладное.

Грязь на одежде и сапогах, насмешки мальчишек и теперь еще эта буря, которая готова вот-вот разразиться в виде орущего хозяина свиней – все навалилось разом.

Я не стала дожидаться, пока мужчина подойдет ближе. На мир он настроен не был. Сердце гулко стучало в груди, адреналин подстегивал и придавал сил. Я рванула с места, подхватив подол накидки, чтобы самой же не запутаться в тяжелой грязной ткани.

— Стой, дрянь! — рявкнул хозяин свиней, бросаясь за мной.

Мальчишки взвизгнули от восторга, бросая в мою сторону палки – «мечи».

А я помчалась мимо низких заборов, мимо плетней с гирляндами сушеных трав, перепрыгнула через канаву, не обращая внимания на вязкую землю. Позади меня слышался грозный топот и сердитое сопение, но с каждым метром оно затихало.

Ветер бил в лицо, трепал мои волосы, и в какой-то момент мне показалось, словно я лечу –  легко и неудержимо, точно сама магия подталкивала меня вперед.

Я свернула за сарай, потом за другой, пока дома не остались позади. Только тогда я позволила себе остановиться и отдышаться. Прижалась спиной к теплым доскам, наваленным на лужайке, и утерла рукавом грязь с лица.

Что ж, побег удался.

В голове мгновенно всплыл голос Ворона – главного в нашем воровском братстве.

— Быстрые ноги, Тиана! — всегда орал он, подгоняя меня по грязной улочке. — Умелый воришка должен не только пальчики тренировать, но и удирать с грацией уличной кошки!

Я усмехнулась, вспоминая, как он гонял меня по крышам с метлой в руке, точно злая хозяйка, а не глава шайки.

Однажды он даже поймал меня за воротник, на одних своих крепких руках подвесил меня над лужей и приговорил с ухмылкой:

— Будешь копушей, станешь уловом. Беги, пока ноги уносят!

Я тогда прыснула со смеху, а он только закатил глаза.

Порой мне казалось, что он получает от этих тренировок больше удовольствия, чем я сама. А вот теперь спасибо, Ворон, эти уроки спасли меня от встречи с сердитым хозяином полдюжины свиней.

Я оттолкнулась от стены, расправила плечи и снова улыбнулась. Все-таки быстрые ноги –  это, пожалуй, главное богатство любого воришки.

Вокруг меня теперь раскинулся совсем другой пейзаж. Высокий сосновый лес окружал небольшую прогалину, между стволами плясали длинные косые лучи солнца. И не успела я насладиться тишиной, как неподалеку раздались низкие голоса с раскатистым смехом.

Я осторожно выглянула из-за дерева. На поляне стояли трое мужчин – рослые, широкоплечие, в кожаных жилетах и с грубыми ремнями на бедрах. Их лица, заросшие бородами, пересекали шрамы, а в глазах читался недобрый блеск. От одного их вида по спине пробежали мурашки.

— Вот бы нам такую, как эта! — заржал первый, заметив меня краем глаза.

— Да уж, давно в наших краях не было такой добычи, — подхватил другой, ухмыльнувшись.

Третий молчал, но в его взгляде читалась жадная решимость.

Я застыла на месте, чувствуя, как по венам вновь разливается страх. Только теперь это был совсем другой страх. Не от грязных свиней и разозленного крестьянина, а от опасности, которую трудно измерить.

Они медленно и с ленивой уверенностью начали обходить меня с трех сторон, загоняя в ловушку. Сердце сжалось, и я поняла: назад пути нет. Нужно искать способ сбежать, пока еще не поздно…

Тиана

Противные мужики надвигались все ближе, сжимая вокруг меня кольцо. Страх сдавил грудь, но отступать было некуда – сзади рос колючий кустарник, а впереди эти трое с недобрыми улыбками.

— Иди-ка сюда, красавица, — прохрипел ближайший, делая решительный шаг ко мне.

Его широкая ладонь уже тянулась к моему плечу, но я резко вскинула руки, чтобы защититься.

И в этот миг пальцы вдруг обожгло изнутри. Жар скользнул по венам, стремительно поднимаясь все выше по руке, пока не застыл где-то в груди.

А потом в моей ладони вспыхнул сгусток огня.

Я ахнула, не веря своим глазам. Пламя мерцало между пальцами, переливаясь багрово-золотыми отблесками, словно живое существо. Его тепло било по коже, но не жгло, словно признавало меня своей.

Огонь! Это же самый настоящий огонь!

Моя вечная слабость, мой кошмар!

Дыхание перехватило, меня начала накрывать паника. Я тут же затрясла рукой, пытаясь сбросить пламя, запрыгала на месте, сама не осознавая, что творю.

В следующее мгновение я резко вскинула руку, и из ладони вырвался крохотный огненный шар. Он с треском врезался в сложенные неподалеку доски. Сухое дерево вспыхнуло моментально – жаркий язык пламени метнулся вверх, затанцевал, облизывая ветхую кладку.

Я попятилась назад, уставившись на свои пальцы. Сердце колотилось, оно было готово выпрыгнуть из груди.

Что это со мной?

Я ведь всегда боялась огня, даже у домашнего очага обходила его стороной.

Мужики, что только мгновение назад ухмылялись и протягивали ко мне широкие лапы, теперь враз переменились.

— Ведьма! — рыкнул самый здоровый, что аж изо рта слюна вылетела. — Схватить ее!

Они с утроенной яростью ринулись за мной.

Я вихрем метнулась обратно между сараев, поскользнулась на траве, но устояла, прикусив губу. Позади гремели недобрые крики и тяжелый топот ног. Сердце билось у самого горла, а уши закладывало от страха.

Я бежала, петляя между бочками, подворотнями и переулками. Мужики не отставали, они яро хотели поймать меня и невесть что со мной сделать.

Морра всем показала, что ведьмы не такие уж и дружелюбные. И теперь всех равняли под одну гребенку. Так что если вы обладали хоть какой-то толикой магии, то прятали бы свой дар за семью замками.

Легкие жгло, но ноги несли меня быстрее, чем я сама в это верила. Ветки царапали лицо, волосы развивались от ветерка, а за спиной раздавались ругательства и клятвы.

Внезапно передо мной вырос забор. Не раздумывая, я сняла тяжелую накидку и прыгнула, цепляясь за верхнюю перекладину. В боку кололо, плечи ныли, но адреналин гнал меня вперед. Я перемахнула на другую сторону и тяжело приземлилась в колючий кустарник.

О, Великие духи, что за наказание?!

Но передохнуть мне не дали. С той стороны уже лаяли мужские голоса.

Я стиснула зубы. Оглянувшись в последний раз, я рванула прочь. Туда, где между деревьями слабо просвечивал свет, а за ним, может быть, ждало хотя бы подобие спасения.

Я выскочила на дорогу, не веря своей удаче: передо мной стояла старая повозка, а рядом с ней копошились двое мужчин.

— Помогите! — крикнула я, срываясь на хриплый шепот.

Они сразу же обернулись – лица угрюмые, грубые, а в глазах недобрый прищур. Я бросилась к ним, но за спиной раздался крик, от которого в жилах застыла кровь:

— Марсель, лови эту ведьму!

Мужчины у повозки переглянулись и недобро ухмыльнулись. Сердце ухнуло в пятки – эти двое их дружки. Я развернулась, но в ту же секунду сильная рука сцапала меня за плечо.

— Попалась, — сипло выдохнул мужик, дернув меня к себе.

Я рванулась, задыхаясь от ужаса, когда над ухом просвистело что-то тонкое и быстрое. В плечо моего мучителя с глухим звуком вошла стрела.

— А-а-а! — он завыл и отшатнулся, разжимая пальцы.

Я рухнула на пыльную дорогу, а над головой вновь пронесся свист. Крики, ругань, стрелы срывались с тетивы одна за другой. Я перекатилась за колесо повозки, прижалась к нему, вжимаясь в землю и стараясь стать невидимой.

Хоть бы не зацепило! Хоть бы не зацепило!

Сердце колотилось в груди об ребра, а горло пересохло.

Осторожно высунувшись, я увидела, как один из мужиков рухнул, прижимая окровавленное бедро, другой схватился за бок. Те, кто уцелел, с криками бросились прочь в сторону леса.

На дороге остались только валяющиеся тела: кто-то стонал, кто-то затих.

Тишина звенела в ушах.

И тут из темной кромки леса вышли трое.

В длинных плащах с низко надвинутыми капюшонами, в руках они держали готовые к бою арбалеты. Шаги их были неторопливыми, спокойными, будто эта расправа для них – привычное дело.

— Наконец-то мы наказали тех, кто грабил наш обоз, — строгим тоном проговорил один.

Я задержала дыхание, чувствуя, как сердце подпрыгивает к самому горлу.

Кто они? Спасители или новые враги?

— Оп-па, — раздалось над моей головой. — Тарион, посмотри какую прелестную пташку мы получили в награду.

Я медленно подняла голову и встретилась с зеленью глаз.

— З-здрасьте.

Тиана

— Как зовут тебя, юное создание? — мужской голос прозвучал мягко и даже насмешливо.

Один из троицы стоял совсем рядом, немного наклонившись, чтобы лучше рассмотреть меня из-под капюшона.

— Тиана, — ответила я, медленно поднимаясь с земли и стараясь не показать, как дрожат ноги.

Он наклонил голову набок. Остальные двое тем временем начали неспешно обходить повозку, проверяя поклажу и лежащих на дороге мужчин. Один из них – широкоплечий, молчаливый, другой двигался с точностью хищного зверя, все по делу и никаких лишних движений.

— Не та ли ты Тиана, что из Трех Ветвей? — спросил тот, что был рядом, и задумчиво прищурился.

Я выпрямилась, внутренне чертыхаясь.

Вот и началось.

— Да, это я, — кивнула.

Мужчина усмехнулся, и, не торопясь, откинул капюшон. Рваный выдох вырвался из меня сам собой.

Передо мной оказался мужчина с лицом, каким обычно наделяют героев старых баллад. Высокие скулы, тонкий нос, губы, в которых жила полуулыбка. Глаза зеленые, с искорками хитрости, а черные волосы – длинные, чуть волнистые, откинуты назад. Такой воин, что с равным успехом мог бы командовать армией, что соблазнять вдову трактирщика или петь баллады под окном герцогини.

— Слышал, Тарион? — бросил он через плечо. — Привяжи кошель поплотнее. Перед нами сама Тиана из Трех Ветвей.

Тот, что стоял у задка повозки, обернулся. Капюшон слетел с его головы в одно движение.

У него были волосы цвета снега, идеально прямые и собранные в свободный хвост. Глаза –  яркие, как лед под солнцем, и смотрели они на меня с таким выражением, будто я была гусеницей, по ошибке попавшей в бокал с самым лучшим вином.

— С чего ты решил, что она говорит правду? — спросил он, скрестив руки на груди.

Я в ответ чуть вскинула подбородок.

— Если б я хотела солгать, назвалась бы кем попроще. Например, принцессой. Или дочерью мельника. Но я же сказала правду. Зачем мне…, — я сделала паузу, — …усложнять себе жизнь?

В этот момент третий, молчаливый, наконец-то оторвался от поклажи и тоже снял капюшон. Он был массивнее остальных, с резкими чертами лица и коротко стриженными рыжевато-каштановыми волосами. Его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем нужно, но мужчина ничего не сказал. Просто кивнул. Или одобрительно, или предупреждающе, сложно было понять его посыл.

— Значит, ты та самая, — снова сказал первый, и его губы дрогнули в усмешке, — что стащила у лорда Фарлина личную печать и продала ее цирковому карлику?

— Это было недоразумение, — отозвалась я с самым честным видом. — Он сам отдал мне ее. Просто… не знал об этом.

Мужчины переглянулись.

А у меня внутри все еще сжалось в комок. Потому что трое незнакомцев в балахонах, даже с хорошим чувством юмора – это все равно трое незнакомцев в балахонах. А я знала, как быстро улыбка может обернуться капканом.

— А что ты вообще забыла в этих краях? — подал голос Тарион, глаза цвета льда смотрели на меня внимательно, не моргая.

Я пожала плечами, в голове лихорадочно выстраивая правдоподобную ложь. Нельзя было говорить про амулет. Ни за что. Даже если эти трое выглядели лучше, чем те мерзавцы, от которых я едва унесла ноги.

Лучше быть странной, чем мертвой.

— А где я, собственно, нахожусь? — спросила я вместо ответа, надеясь увести разговор в другое русло.

Тот, что болтал со мной, усмехнулся и покачал головой.

— Ты чего, эля перепила, малышка? — он прищурился с полуулыбкой. — Или тебе по башке съездил один из этих? — он указал головой на валяющегося рядом мужика.

Я лишь глянула на него молча и с самым спокойным выражением лица, на какое была способна. Он явно ждал ответа, но получил вздох и легкий, едва заметный кивок – мол, бывает.

Он покачал головой, махнул рукой, прощая мне всю глупость мира, и наконец представился:

— Зови меня Кайр. А это, как ты уже поняла, Тарион, — кивок в сторону снежноволосого, — а наш третий молчун – это Эдрис. Он говорит редко, но когда говорит, все слушают.

Эдрис хмыкнул и продолжил проверять повозку, не удостоив нас и взглядом.

— Ты сейчас в северной части Империи, — продолжил Кайр, вновь повернувшись ко мне. — Территория эта зовется Сэймар. Места дикие, леса древние, дороги… сами видела какие.

— Ого! Значит, я действительно далеко от дома.

Кайр кивнул.

— Сильно далеко. Из Трех Ветвей до Сэймара если не врать, недели три пути на хорошем коне. И то без остановок. Так что, милая моя, либо ты летаешь, либо что-то не договариваешь.

— Я..., — я наклонила голову и натянула дружелюбную улыбку. — Я поспорила с одним заезжим магом, что смогу добраться до северных лесов быстрее, чем он сварит себе ужин. Похоже, я проиграла. Или выиграла, смотря с какой стороны посмотреть.

Тарион хмыкнул, видно было – не верит. Кайр же, наоборот, рассмеялся.

— Ну, по крайней мере, байка у тебя лучше, чем у полусонного менестреля в трактире. А это уже кое-что.

Он улыбался, но в глазах осталась осторожность. Он все понял. Или почти все. А значит, мне нужно держать ухо востро.

— Так что, — Кайр хлопнул в ладони, — раз уж ты у нас любишь пользоваться порталами, и, как я понял, одна, — он выразительно оглядел поляну, где уже начинали собираться вороны, привлеченные запахом крови, — что собираешься делать дальше?

Я поджала губы.

Дальше?

Хотелось сказать: сорвать с шеи этот поганый амулет, кинуть его в жерло вулкана и никогда больше не попадать в свинарник, но...

— Найду дорогу к ближайшему городу или к деревне. Разживусь чем-то путным, а потом пойду дальше. Я справлюсь.

Тарион фыркнул.

— В таких тряпках, без еды и оружия? Ага. Прямо сейчас тебя скрутит первый же охотник за ведьмами. Или разбойник по типу этих. Или медведь. Тут, детка, не южные холмы.

Я собралась возразить, но Кайр опередил меня, вскинув руку.

— А ведь он прав, — он прищурился, окинул меня взглядом с ног до головы, наверное, прикидывал, не начну ли я плакать. — Ладно, Тиана из Трёх Ветвей, я тебе вот что скажу. Мы идем в сторону Вейлорна – это торговый город, два дня пути. Если не помрешь от скуки или болтовни Эдриса, можешь идти с нами. Дальше уж как судьба решит.

Я удивленно приподняла бровь.

— Почему? Почему вы мне помогаете?

Кайр усмехнулся и подмигнул.

— А ты не обольщайся. Ты теперь наша должница.

Тарион скрестил руки.

— Я против.

— Мы поняли, — бросил Кайр, не глядя на него. — Но если бы мы всегда делали, как ты хочешь, мы бы давно сидели в болоте и без припасов, — он повернулся ко мне. — Ну?

Я оглянулась на лес, на следы борьбы, на лежащие тела, на грязь и кровь на одежде. А потом сжала губы.

— Идемте.

Кайр хлопнул в ладоши:

— Вот и славно. Только предупреди заранее, если снова решишь воспользоваться артефактом-порталом, я крутиться в воздухе не люблю.

— И если, Великие духи, ты решишь нас обокрасть…, — грозно произнес Тарион, подходя ближе, — я сам лично вздерну тебя на площади.

Я послушно кивнула, объяснение было слишком доходчивым. После чего снеговолосый подал мне плащ с недовольной миной. Он был такой теплый, пах дымом и сосной, что я сразу же накинула его на плечи.

И шагнула на дорогу с тремя незнакомцами, не зная, что ждет впереди – лес, город или бездна.
**********
Дорогие читатели, листайте далее, там визуалы всех трех мужчин ---->>>>

Как вам новые спутники нашей Тианы? 

Раэн

Я сидел в глубине таверны, под самой балкой, где висела вяленая рыбина, забытая богами и хозяевами заведения. Свет от очага не дотягивался до моего угла, и слава духам. Я не любил, когда на меня открыто пялятся.

Да, некоторые привычки не стерлись даже спустя десятки лет.

«Коготь Медведя» шумела, но уже не так сильно, как во времена правления Рианора I. Таверна знатно обветшала, крыша прохудилась, да и местные вызывали лишь брезгливость и презрение. Здесь пахло жареным мясом, пóтом, старым элем и дымом от дешевых свечей.

За соседним столом спорили двое – один в потрепанной броне, другой в запыленном плаще. Пили и перебивали друг друга, то понижая голос, то срываясь на полукрик.

— Я тебе говорю, она сгинула, — твердил один, прихлебывая из кружки. — Прошло уже несколько дней, и тишина. Ни слуху, ни духу. Если бы могла, уже бы уничтожила очередную деревню, что не приклонилась пред ней.

— Она не сгинула, дурак ты тупоголовый, — отозвался второй, вытирая рот рукавом. — Она ждет. Морра Вейл, как яд в ране. Не видно, но гниль разъедает. Спряталась, силу копит. Ударит, когда все расслабятся.

Им вторил старик у печки, картавый и подслеповатый, но слух у него был острый, как у гарпии.

— Я слыхал от караванщиков с востока, что там опять храмы жгут, магов ловят. Имена стирают из книг. Это ее почерк.

Я пил молча, но навострив свои уши. Эль был горьким, как воспоминания, и холодным, как мои мысли.

Я знал точно, что Морра не исчезла. Уж я бы почувствовал. Почувствовал бы, как в груди что-то сжимается. Как старое проклятие шевелится, тянется, хочет обратно. Но пока – тишина. Опасная, вязкая тишина перед бурей.

Ко мне подошла белокурая девица, с круглым лицом и фартучком, натянутым на большую грудь. Она что-то приторно-сладко щебетала, присела рядом, «не желаете ли уединиться» и все такое.

Я только взглянул на нее. Не зло. Не грубо. Просто взглянул, так, как смотрю на врага, прежде чем разорвать его пополам.

Она сглотнула и поспешно отпрянула. Правильно сделала. Мне не нужны были ни улыбки, ни слова, ни ласки. Только слух, только разговоры, только...

— А ты слышал про черного дракона? — донеслось от дальнейших столиков.

Я едва заметно повернул голову.

— Да врет он, — буркнул кто-то. — Нет драконов. Все мертвы.

— А если нет? — прошептала девчонка, что до этого собирала кружки. — Моя сестра говорит, в одной деревне поле сгорело, и не от молнии. Говорят, видели огромную тень.

Мои пальцы сжали кружку, взгляд помрачнел.

Да, каюсь. Безвинное поле стало моей исповедальней. Мой ящер рвал и метал от внутренней боли, его разрывало на части. Нас тянуло туда, не знаем куда. И хотелось того, не зная чего.

Он не знал, что это. Я – тоже.

Но мы чувствовали странный и неотвратимый зов. Жажда чего-то, что мы не могли назвать. Страсть без образа. Голод без пищи.

Я списал все на последствия проклятия. На гниль, оставленную черной ведьмой.

Сознание плывет, мир расползается, чувства наваливаются, как лавина.

И я не сдержался.

Я медленно допил эль, накинул капюшон на голову, оставив на столе монету – тяжелую, старую, чеканенную еще в Империи до падения. Пусть подумают, что я из тех, кто любит редкость.

Я уже собирался уйти, ветер подхватил полы плаща, в груди глухо откликнулась тревога, которая не отпускала меня с тех пор, как я прилетел в Вейлорн. Но мой цепкий взгляд зацепился за неприметную фигуру у дальней лестницы.

Старик.

Он вышел из одной из комнат на втором этаже, поддерживая подол плаща одной рукой. В другой он держал сверток, аккуратно завернутый в темную ткань и затянутую ремешком. Он двигался медленно и сосредоточенно.

И тут меня обожгло. Как удар из прошлого всплыло воспоминание. Холодное, но живое.

Этот сутулый силуэт, с тонкой, побелевшей бородой…

Нет. Быть не может.

Но все же...

Я прищурился.

— Великие духи, — выдохнул я почти беззвучно.

Валис!

Когда-то он носил красные мантии архимагов, и магия плясала в его ладонях, как обученный зверь. Когда-то он смеялся звонко, щедро, любил шутки и хорошие вина. Теперь он шел, как разваливающийся идол, и все же... он был жив.

Жив!

Не все сожжено Моррой до пепла.

Я двинулся за ним, скользя вдоль стен, словно просто прохожу мимо. Люди в Вейлорне не задают лишних вопросов, если не почувствуют взгляд. Я не смотрел ни на кого, кроме старика. Он вышел через боковую дверь таверны, прихрамывая на левую ногу, пошел вдоль конюшен, потом свернул к задним улочкам.

Я шел за ним, не приближаясь, но и не теряя старика из виду. И как только я свернул за угол, почувствовал сухой, но точный удар.

Конец палки воткнулся мне под ребра, чуть сбоку. Не больно, но ощутимо. Я замер.

Передо мной стоял Валис. Да, стал ниже. Да, кожа висела на скулах, а глаза поблекли. Но мудрость в них по-прежнему сверкала, хоть и в мутной дымке. Он смотрел на меня, прищурившись, будто пробирался сквозь туман времени.

— Я знал, что этот день настанет, — сказал он хрипло, но отчетливо.

И улыбнулся той самой улыбкой, которая когда-то сопровождала каждый его рассказ о нашей цветущей Империи.

У меня пересохло во рту, и я не сразу нашел голос.

— Валис... ты жив.

— И ты жив. Рад видеть тебя, драг Рэйн, — фыркнул он. — Поговорим?

Я кивнул, а старик постучал по свертку у себя в руках.

— Тогда пойдем. Старому человеку нельзя долго стоять. Особенно, когда перед ним – вся надежда Империи.

И я пошел рядом не как воин, не как изгнанник. А как человек, которому впервые за много лет стало теплее.

Раэн

Старик больше не произнес ни слова. Он шагал неожиданно быстро для своей сгорбленной фигуры.

Мы шли по переулкам, почерневшим от сырости и времени, где воздух казался плотным и застойным.

Дальше – в каменные подвалы под Вейлорном, где не ступала нога простого жителя. Заброшенные тоннели, проломы в стенах, гнилые балки, покрытые мхом и копотью. Место хранило память, и память эта была тяжелой, как проклятие.

Валис остановился у ржавой решетки, приложил ладонь к выщербленному камню. Послышался щелчок, и пружинистая дверь скрипнула вглубь. За ней открылись темные ступени вниз, туда, где уже не пахло улицей, а только камнем, пылью и чем-то старым и древним.

В подземелье скрывалось множество помещений. Узкие проходы, залы с потолками, словно в монастырях или казематах старой империи. Когда-то здесь, возможно, пытали или молились, а теперь – жили.

— Как тебе удалось выжить, Валис? — наконец спросил я, глядя, как он откидывает капюшон и ставит свечу на деревянный стол.

— Не знаю, — ответил он, расправляя скрюченную спину. — Не ведаю и до сих пор. Магия Морры сожгла все. Все. Но я проскользнул сквозь трещину, которую она не заметила. Или, — он задумался, — черная ведьма меня пожалела, что маловероятно.

Я сел на один из каменных выступов, тень от свечи танцевала на стене позади меня, как древний призрак.

— Я тоже не знаю, — сказал я тихо. — Очнулся среди вековой пыли. Я и ящер. Сначала думал, что это сон. Или смерть. Потом, что очередная пытка. Но нет, мы живы.

Валис поставил передо мной деревянную миску с мутной похлебкой и кусок хлеба.

— Ешь, он теплый еще и свежий.

— Я не голоден, — я отодвинул миску. — Прибереги запасы для себя, тебе нужнее.

Старик слабо усмехнулся, но промолчал. Я внимательно осмотрелся, пока Валис прятал свой сверток под потрепанное покрывало.

— Что тревожит тебя, генерал? — неожиданно спросил он, глядя мне прямо в глаза.

Его зрачки казались тусклыми, но я чувствовал в них живую глубину.

— Почему магия Морры ослабла? — произнес я почти шепотом. — Почему я пробудился именно сейчас? Почему она позволила мне вырваться?

Валис покачал головой.

— Ответы на эти вопросы нам еще предстоит найти. Но ты не первый, кто вернулся. И, возможно, не последний.

Я поднял на него глаза.

— Кто еще смог спастись?

Старец тяжело вздохнул, а потом выпрямился, кряхтя.

— Я привел тебя туда, где мы теперь собираемся.

— Мы?

— Орден Светлых, — терпеливо пояснил он. — Новый, еще незрелый, но живой. Его основал Тарион.

Имя старого друга пронзило меня, как стрела.

— Он жив?

Я резко подскочил, не в силах больше сидеть. Валис кивнул, и вдруг мне стало легче. Грудь наполнилась жаром. Не магией, не гневом, а надеждой.

— Он жив, — подтвердил старик. — А с ним Кайр и Эдрис.

Я закрыл глаза на секунду и снова опустился на каменный выступ. Ноги еще были слабы, не могли долго удерживать мое мощное тело.

Прислонившись спиной к холодной стене, я облегченно выдохнул и сглотнул.

— Расскажи мне, Валис, — тихо произнес я, — что стало с Империей? Где она теперь, эта гнусная Морра? Где восседает, в каком из проклятых дворцов?

Старец опустился напротив, его пальцы сложились в привычный, почти ритуальный жест, будто он все еще жил при храме.

— После падения последнего бастиона, Рианор I умер, — он говорил тихо и без особых эмоций. — Ходили слухи, будто его отравили, другие, что сам наложил на себя руки. Но суть одна: когда он пал, Империя Элларион перестала быть собой. Не стало престола, не стало Совета. Только Морра и ее воля.

— Где она? — сквозь стиснутые зубы процедил я и ощутил, как мои пальцы начали превращаться в когти.

— Башня Пепла, — Валис протяжно выдохнул. — На развалинах древнего Мелариса. Она восседает там на своем черном троне, сплетенном из костей и лжи. Говорят, там стены живые, слышат мысли. Говорят, сама земля под ней стонет.

Я сжал кулак, мышцы налились тяжестью.

— И что, она просто сидит там, и все?

— Нет, — Валис покачал головой. — Она сжигает тех, кто не клянется ей. Деревни исчезают, земли пустеют. Те, кто был предан короне либо мертвы, либо прокляты. Вейлорн еще стоит только потому, что откупается, да хранит нейтралитет. Но это ненадолго.

Я кивнул.

— Она не оставит ни камня.

— Да, — тихо подтвердил старик. — У нее есть армия из преданных. Призрачные легионы, демонические стражи и еще кое-что. Я не знаю, что именно, но даже свет поблек, когда она открыла Порталы на развалинах Мелариса.

Я задумался и почесал подбородок.

— Где сейчас остальные? — спросил я. — Где Тарион, Кайр, Эдрис? Где те, с кем мы сражались плечом к плечу, когда еще верили, что тьму можно остановить?

Валис на секунду улыбнулся, хоть и грустно.

— Они живут здесь, в Ордене. Только сейчас не в храме.

— А где же?

Старик пододвинул ближе свечу, ее свет задрожал еще сильнее.

— Несколько месяцев назад обоз с нашим провиантом стал исчезать. Один за другим, словно сквозь землю проваливались. Сначала подумали: дикие. Потом: голодные крестьяне. Но следы… следы были не те.

Он поднял взгляд.

— Они сами вызвались в этот раз. Решили выследить гадов, устроить засаду. Говорят, те, кто нападает на обозы – быстры и сильны. Нужна была осторожность. Так что ушли сами, без лишнего шума. Уже три дня как не возвращались.

Я кивнул. Теперь все встало на свои места.

— Надеюсь, — пробормотал Валис, — они поймают тех окаянных, что разоряют нас. Но если ты тут, генерал Ксарис, может, это судьба. Впервые за долгие годы у нас есть шанс.

Я не выдержал и снова встал. Тяжело выдохнул, потерев виски.

— Твой дракон, — проговорил он медленно, — он тревожен. Почти не дышит, но биение сердца как у загнанного зверя. Что случилось, драг Рэйн?

Я бросил на него хмурый взгляд. Старик был слишком чуток, даже спустя столько лет. Его слова ударили точно в цель, вывернув наружу то, что я так хотел спрятать. Даже от себя.

— Это…, — я сглотнул, — не из-за Морры.

— Тогда?

Я опустил взгляд. Пламя свечи плясало на моих наручах, отражалось в зрачках, делало лицо чужим. Я чувствовал, как в груди снова начинает ворочаться это поганое чувство. Тихое, глупое и неуместное. Как росток, пробившийся сквозь обугленную землю.

Ящер в груди ворочался и фыркал, чуял не врага, а добычу, которую не хочет терять.

— Я сам не знаю, — хрипло произнес я.

Валис улыбнулся. Не торжествующе, не насмешливо, а по-отечески, с теплом, которое я не ощущал много лет.

— Так у тебя появилась истинная, генерал.

Тиана

Повозка мерно покачивалась, скрипя на каждом повороте. Чуть впереди, слева, верхом ехал Тарион. Чуть поодаль – напряженный Эдрис. Кайр сосредоточенно правил упряжкой.

Мы все молчали, только лошадиное фырканье да глухой скрип колес разбавляли тишину.

День подходил к концу, солнце уже клонилось к горизонту, озаряя лес багровым светом. Вейлорн ждал нас впереди, но пока мимо пролетали все те же холмы, ветер и тревога, что не отпускала меня с самого утра.

Я смотрела на небо, на дорожную пыль, на лица спутников и думала вот о чем.

Почему Морра до сих пор не послала за мной свои черные тени? Неужели ослабла?

Если это так, значит, у нас появился шанс. Шанс ударить первыми, но к воровскому братству я еще не скоро доберусь. Возможно, Ворон поймет, что пора раз и навсегда расправиться с ослабшей ведьмой.

Амулет висел у меня на шее, спрятанный под рубашкой. Он походил на обычную побрякушку, не искрил, не магичил, ни-че-го.

Я опустила взгляд на ладонь. Метка, выгравированная на моей коже тьмой самой Морры, вдруг защипала. Черная, как воронье перо, тонкая, будто витиеватое письмо, оставленное не чернилами, а проклятием.

В тот же миг будто иглой кольнуло, короткий всплеск жара пронзил кожу. Сердце без причины застучало чаще.

— Что с рукой? — неожиданно раздался голос Тариона.

Я вздрогнула, быстро зажала ладонь второй рукой и отвернулась.

— Порезалась, — выдавила я, не давая себе ни секунды на раздумье. — Ничего серьезного.

Тарион не стал расспрашивать дальше, только кивнул на мешок рядом со мной:

— Внутри должен быть лоскут, поищи, да перевяжи.

Я кивнула и отвернулась еще сильнее, чтобы никто не увидел то, что я видела сама – пылающий след на коже, тонкий, чуть светящийся.

Что-то было не так. Метка словно была живая. Горела, разнося по телу болезненные импульсы. Не хватало мне еще заразу какую-нибудь туда занести.

Я спешно развязала мешок, активно пошарила внутри. Нащупала кусок ткани, вытащила, намотала на ладонь. Туго и плотно, до онемения. Все, теперь не видно. Но она все равно жжет, словно большой и глубокий ожог.

— Привал, — коротко бросил Эдрис, и повозка остановилась.

Мужчины развели костер быстро. Сухих веток хватало, и огонь вскоре затрещал, осветив наши уставшие лица. Эдрис молча разорвал хлеб, передал Кайру, тот – Тариону. Кусок протянули и мне.

— Ешь, — приказал Тарион. — Завтра еще целый день пути.

Я взяла хлеб и кивнула в качестве благодарности. Руки были грязные, под ногтями – пыль и дорожная сажа. Голову бы помыть, искупаться где-нибудь, смыть с себя всю грязь.

Но с каждой минутой беспокойное чувство нарастало. Зудело не только под лоскутом ткани, зудела кожа по всему телу.

Я поднялась и медленно отошла от костра. Просто захотелось пройтись, чтобы стряхнуть с себя безумное наваждение.

Не помогло.

Что-то было не так.

Я сделала круг, потом еще один. Воздух казался слишком теплым, тело будто искало кого-то. Глупо, бессмысленно, но я не могла отмахнуться от назойливых мыслей, что мне срочно кто-то нужен.

Что со мной?

Разум тянулся в пустоту, как нитка, привязанная к невидимому крюку.

Я остановилась, сжала кулаки. Проклятье. Это оно, его отголоски. Внутри что-то шептало, скреблось, требовало. Не голод. Не грязь.

Это метка.

Я выдохнула и вновь прошлась в видимости моих спутников. Медленно, будто каждый шаг мог притушить это бешенство под кожей.

— Все в порядке? — спросил Кайр, бросив на меня взгляд.

— Устала. И... грязь эта раздражает, — ответила я, не останавливаясь.

После прогулки я все же вернулась к огню, но села от него подальше. Медленно разломила свой кусок хлеба, положила его в рот и начала не спеша жевать.

Кайр сидел на корточках у огня, ковырял палкой в углях. Тарион прислонился спиной к колесу повозки, развалившись, как будто был дома. Эдрис держался чуть в стороне, но не слишком далеко, в пределах света.

Я завернулась в плащ. Метка больше не жгла, но покоя не давала.

— Завтра будем в Вейлорне, — сказал Тарион, лениво жуя хлеб. — Надеюсь, там все спокойно. Я бы не отказался от нормального сна.

— И горячей еды, — добавил Кайр, не поднимая глаз. — С перцем и с мясом, а не с этой дорожной пылью.

— Еще бы вина, — протянул Тарион мечтательно. — Кувшин. Или два.

Эдрис хмыкнул.

— Ты бы и в логове Морры попросил кружку, если бы тебе сказали, что в погребах припасено вино.

Тарион рассмеялся.

— Не исключено. Главное – знать, когда отхлебнуть, а когда меч поднять.

Огонь потрескивал тихо, Эдрис жарил над ним грибы, нанизанные на тонкую обструганную ветку.

— А их точно можно есть? — спросила я, прищурившись.

— Точно, — коротко ответил Эдрис, даже не подняв головы.

— А вдруг ты ошибся?

— Он не ошибается, — лениво вставил Тарион, вытягивая ноги вперед. — Он у нас почти что друид, только ворчит чаще.

Кайр усмехнулся и кивнул:

— Выпусти его в лес одного без еды и воды, и через сутки найдешь его в шалаше с дымящимся ужином и свежей травяной настойкой. А рядом будет туша оленя. Или двух.

Я рассмеялась.

— Ладно, убедили, теперь я точно попробую. Вдруг это кулинарный шедевр.

— Это просто грибы, — буркнул Эдрис, убирая скворчащие грибы от огня. — Но горячие, держи.

Он протянул мне слегка обугленный кусочек. Я осторожно попробовала. Было... вкусно. Солоновато, с дымком и какой-то странной горчинкой, но в целом – вполне съедобно.

Я внимательно осмотрела каждого мужчину.

— А кем вы были до всего этого? До того, как началась вся эта чернуха? — спросила я, отрывая кусочек хлеба.

— Служили в Императорском дворце, — спокойно ответил Кайр.

— Ого! Прямо при самом Рианоре I?

— Да. Я был в гвардии, Эдрис – в разведке. А Тарион...

— Я везде понемногу, — перебил его Тарион с лукавой улыбкой. — Что-то вроде советника, но чаще – раздражающего всем глаза вельможи.

— И вы видели драконов? — спросила я почти шепотом и наклонилась ближе. — Настоящих?

Мужчины переглянулись. И даже Эдрис, казалось, на миг замер.

— Видели, — тихо сказал Кайр.

— Ох, как здорово! А какие они? В человеческом облике они похожи на нас? Или у них есть что-то драконье? Глаза там или чешуя?

— Не всегда, но замечаешь, — с горькой ухмылкой произнес Тарион. — Иногда глаза выдают или манера держаться. А вот если когти появятся, то уже беда. Значит, злятся.

— Ого…

— Ты слишком любопытная, Тиана, — сказал он, глядя на огонь.

— Это не преступление.

— Нет. Но иногда – опасно, — тихо буркнул Эдрис.

Я замолчала, издалека подбрасывая веточку в костер. Искры взвились вверх, исчезая в ночи.

— А что ты будешь делать, когда все закончится? — спросил вдруг Кайр. — Когда Морра падет?

Тарион задумался. Пламя отразилось в его глазах.

— Найду себе угол в горах, открою трактир. Назову его «Последний костер» или «Чаша у дороги».

— Слишком мирно, — фыркнул Эдрис.

— И что? Я устал от крови, Эдрис. Если выпадет шанс, я его не упущу.

— А ты, Тиана? — Кайр повернулся ко мне. — Что будешь делать?

Я замешкалась на секунду. Вопрос был простым, но ответа не нашлось. Всю свою осознанную жизнь я желала только одного: отомстить Морре.

— Не знаю, — я чуть пожала плечами. — Сперва хочу дожить до того дня.

— Верно сказано, — кивнул Тарион. — Надо сначала добраться до счастливого конца, а уж потом мечтать.

Тиана

Мы въехали в Вейлорн, когда уже смеркалось. Узкие улочки были пусты, словно город затаил дыхание, не решаясь тревожить тишину.

Каменные стены поднимались по обе стороны, влажные от ночной сырости, с облупившейся штукатуркой и мхом в трещинах. Где-то вдалеке каркала ворона. Я поежилась и плотнее натянула на себя накидку.

Кайр правил уверенно, не сбавляя темпа. Повозка стучала по булыжникам, а я старалась запоминать путь: поворот за лавкой со скрученными ставнями, дальше мимо полуобвалившейся часовни, затем через арку, где пахло пылью и железом.

— Приехали, — сказал Тарион.

Мы остановились у потайного входа, прикрытого деревянным навесом. За ним начиналась лестница вниз, в какое-то странное и пугающее подземелье.

Меня окутал влажный, тяжелый воздух, как только мы ступили внутрь. Пахло плесенью, древним камнем и временем. Факелы, редкие и слабые, едва освещали узкие коридоры. Стены были выстроены из грубо обработанного камня, потолки низкие. Я пару раз чуть не задела их макушкой, мужчины так вообще шли в полусгорбленном состоянии.

Все двишались молча, шаги гулко отдавались под сводами. И вдруг мужчины остановились. Я чуть не врезалась в Эдриса, резко вставшего передо мной.

— Эй, — прошептала я, — что…

Тарион медленно повернулся к остальным. Лицо его стало настороженным и напряженным.

Он глубоко вдохнул носом, поглощая весь воздух вокруг.

— Вы это чуете? — спросил он тихо, но твердо.

Я тоже втянула воздух, пытаясь понять о чем он. Кроме сырости и гари от факелов я не ощутила ничего.

— Только подвал и пыль, — пробормотала я.

— Этого не может быть, — выдохнул Кайр, голос сорвался на глухой шепот.

И дальше все произошло в одно мгновение: Эдрис шагнул вперед, Кайр с Тарионом сорвались с места, убегая вперед и утопая в темноте узкого коридора, будто кто-то звал их. Только голос одного из мужчин донесся до нас:

— Эдрис, отведи девчонку в свободную комнату.

— Что? Почему? — я не успела закончить, Эдрис уже повернулся ко мне и нахмурился.

— Пошли. Быстро.

— Эй, подождите! Что происходит?

— Вопросы потом, — тихо сказал Эдрис. — Сейчас главное – не мешать.

Он повел меня прочь, крепко держа за локоть. Я еле успевала перебирать ногами и пыталась понять, что только что произошло.

Что они почувствовали? Что за запах? Или не запах вовсе?

Мы свернули в сторону, и за углом тоннеля снова стало тихо. Эдрис втолкнул меня в комнату и спешно захлопнул дверь прямо перед моим носом, я даже пикунть не успела. 

Комната оказалась скромной, но сухой, что уже было редкостью для этих подземелий. Круглое окно под потолком было замуровано, вместо него тускло светился кристалл в нише стены. Пахло древесиной и чем-то терпким. То ли сушеной полынью, то ли старым ладаном.

В углу стоял топчан с меховым покрывалом, на стенах висели кожаные ремни и пара старых мешков, кажется, тут хранили припасы.

Мое сердце билось слишком громко. Оно будто отбивало тревожный ритм, и я чувствовала каждый удар в висках, в груди, в ладони.

Я разжала пальцы и развязала лоскут. Метка пульсировала слабым светом, снова она жила своей жизнью. Жжение вернулось, но не обжигающее, а подступающее изнутри, как будто рука отзывалась на что-то, что происходило рядом.

Подняв глаза в потолок, я тихо прошептала:

— Тихо ты.

Но сердце не слушалось, оно бешено колотилось, желая вообще выпрыгнуть из груди и ускакать туда, куда жутко тянуло.

Сидеть в комнате стало невыносимо. Что-то звалo меня наружу. Не голос, не звук, а чувство, смутное и тягучее, как предчувствие беды или чего-то важного.

Я открыла дверь и настороженно высунула голову. Коридор был пуст. Каменные стены поглощали шаги, и я на носочках прошла вдоль них дальше, ощущая, как с каждой секундой метка теплеет.

За первой дверью оказался склад. Пыль, старые ящики и запах сухих корней.

За второй – темнота, туда я не решилась зайти.

А за третьей…

Я приоткрыла дверь и остолбенела.

Небольшая комната утопала в паре. Свет падал из круглого купола над головой, рассеянный, мягкий, как в тумане на рассвете. В центре стояла каменная ванна, вырезанная, должно быть, из цельной глыбы.

Вода внутри едва колыхалась, от нее поднимался легкий теплый пар, пахнущий отварами трав и чем-то сладковатым, как медуница или лаванда.

Рядом, на скамье, лежали аккуратно сложенные полотна. На каменной плите стояла миска с мылом: светло-зеленым, с вкраплениями сушеных листьев. Тут же – мочалка: веревочная, плетеная, с узором, похожим на кельтскую вязь.

Я сделала решительный шаг внутрь.

Грязь на коже, усталость, пот, дорога – все вдруг стало невыносимо тяжелым. Хотелось просто смыть с себя все и остыть. Хоть на минуту стать собой, без метки и без страха.

Я скинула плащ и шагнула к ванне.

— Что ж, надеюсь, никто не будет против, если я быстро тут ополоснусь, — пробормотала я себе под нос и сдернула с себя рубашку.

Грязная ткань упала на пол, следом – сапоги. Затем я спешно стянула штаны, оставив все как есть у порога, и скользнула в ванну.

Вода оказалась горячей, но приятной, как объятие. Пар обволакивал плечи, смягчал дыхание, и даже метка на ладони немного затихла, словно утонула во всей этой тишине и тепле. Я вытянула ноги и откинулась назад, позволив себе на миг закрыть глаза.

Тело отзывалось благодарностью. Вся дорожная усталость, пыль, пот и напряжение уходили в воду.

Щеки горели от пара, мокрые пряди волос прилипли к спине. Я потянулась к скамейке, чтобы взять миску с мылом, и в этот миг за моей спиной щелкнула дверь.

Я обернулась и замерла.

В паре, как сквозь туман, возник высокий и мужской силуэт. И, кажется, он смотрел прямо на меня.

Ой…