Восемь недель за вуалью

— Фран, вы вместе уже четыре года, если он не сделал тебе предложения после двух, то не сделает никогда, тем более что ты живёшь с ним, — Луиз сделала большой глоток вина, смотря на меня почти раздражённо.

Больше всего мою лучшую подругу выводило из себя то, что я не реагирую, и давно. Я знала, что Рой любит меня, что у нас почти идеальные отношения и что многие девушки на работе завидовали мне. В конце концов его семья владела нашим институтом и едва ли не половиной города.

— Он всё время с Эллен, тебя это совсем никак не задевает?

— Они дружат с детства.

— Дружат, пф… — Луиз громко фыркнула, делая очередной большой глоток, а я только тоскливо вздохнула, не понимая, почему ей снова хочется это обсуждать. — Ладно, живи как хочешь, но я поставила своему ультиматум. Или он дарит мне кольцо в ближайшие три месяца, или мы расходимся.

Ультиматум…

У меня оставалось не так много времени, и всё же я отчаянно не хотела доходить до такого. Заставлять любимого делать предложение угрозами, когда этот день должен быть одним из самых счастливых в моей жизни. Тем более что Рой всегда ценил меня за то, что я являлась мудрой женщиной, не устраивала скандалов на пустом месте, не просила подарков, не обижалась, даже если он забывал о моём дне рождении, и тем более не ревновала к его лучшей подруге, пацанке.

— Скоро опять будут сокращения, — неожиданно серьёзно добавила Луиз, и я заметила, как она вздрогнула, а я поправила очки, пряча за ними глаза. — Неужели тебе не страшно?

Не страшно. Потому что на копейки от нашей работы не выжить, и работали мы там за идею, а не за зарплату.

***

Неделю спустя.

— Леди Феррел, прошу, здесь у нас лаборатория, в которой мы тестируем различные способы воздействия на нежить, — наш начальник Майкл Боунс проводил в лабораторию маму моего любимого, которая проверяла всё пространство цепким, всё замечающим, немигающим жёстким взглядом, тем, что всегда напоминал мне о Рое.

Она не задержалась на мне даже секунды.

Обидно…

Рой давно рассказал ей о наших отношениях, но ни разу не представил меня своим родителям официально, объясняя, что это может вызвать скандал на работе и я сама окажусь под угрозой. И конечно, он был в этом прав.

Именно поэтому его родители делали вид что не знают меня. Хотя я очень бы хотела познакомиться по-настоящему. Общаться, делиться планами на будущее. До Роя у меня был только один мужчина и его родители со временем по настоящему меня полюбили.

— Мистер Боунс, вы должны понимать, что никаких улучшений в борьбе с нечистью мы не добились с самого начала открытия этого отдела. В то время как отдел щитов смог значительно увеличить выживаемость отрядов. Три года назад мы впервые смогли вернуть участников, и на сегодняшний день это стало нормой. Именно им мы обязаны тем, что знаем о мире снаружи.

Им?

А как же сотни отрядов до этого, те, кто своими жизнями проложил путь для следующих?

— Я понимаю, леди Феррел, — нашего начальника было не так просто смутить. — Но и отдел, занимающийся щитами, не приносил результата первые пятнадцать лет. Сначала кажется что ничего не происходит, а потом, неожиданно, мы меняем мир.

Прямо гордость за него взяла.

— Посмотрите, — она подошла к моему столу, и я сделала шаг вперёд, готовясь отвечать, если потребуется. — Это же явно материал скребуна, он почти безвреден. Почему вы вообще тратите на это время?

Она смотрела прямо мне в глаза, и я вздрогнула, почувствовав, с какой пренебрежительной лёгкостью она отвергла всю ценность моего исследования. Я понимала, что с финансированием сейчас тяжело, но она ведь знала, кто перед ней — и всё же решила унизить мою работу прилюдно.

— Я верю в суждения моих исследователей, леди Феррел.

— Впереди сокращения. Следуйте за мной, мистер Боунс.

Начальство наконец покинуло нас, и весь отдел выдохнул, а я потерла плечо, чувствуя, как знакомо оно ноет.

Луиз не решилась подойти ко мне сразу, все выглядели пришибленными, но я отлично знала выражение её лица. Она опять будет говорить о том, что Рой врёт, что его родители против нашего союза, что он никогда не сделает мне предложение…

Вообще-то в это не верит не только она.

Рой Феррел был лордом, и его семье принадлежала половина Астралиса. Он был красив — тёмной, уверенной красотой. Неразговорчивый, сдержанный, он своей молчаливой таинственностью притягивал почти всех женщин, встречавшихся ему на пути.

Мне и самой иногда не верилось, что мы были вместе. Его привлекла моя независимость и сдержанность, хотя мне казалось, что я вовсе не такая уж спокойная. Он вытащил меня из темноты, в которую я погрузилась после потери родителей и брата, и стал для меня источником света, уюта и счастья.

С ним я верила, что всё будет хорошо. Его род и те, кто был в него принят, не подвержены воздействию печати угасания. Они могли не бояться преждевременной смерти, не опасались оставить близких, и их дети были в безопасности.

— Я видела сегодня твоего Роя, вместе с Эллен, — Луиз подошла ко мне спустя полчаса, когда стало ясно, что начальство не вернётся. — Он держал её за руку, они вместе садились в его машину…

— Мне это неинтересно. Они дружат с детства, и она много раз ему помогала, — я сразу захотела закончить разговор. Почему она всегда об этом говорит?

Такое ощущение, будто ей доставляло удовольствие тыкать меня носом в то, что я до сих пор не получила предложения.

— А Дэн говорит, что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает.

— Дэн может думать что угодно, пока делает тебя счастливой, — я улыбнулась, и Луиз, заметив это, сразу сникла.

— Ладно. Прости, просто не хочу, чтобы ты тратила свои лучшие годы на того, кто никогда не решится на следующий шаг.

Луиз ошибалась. Потому что сегодня Рой пригласил меня в мой любимый ресторан и сказал, что у него ко мне важный разговор.

Я уверена, сегодня, он сделает мне предложение.

***

Дорогие читатели, добро пожаловать в мою новую историю, спасибо что заглянули!

Как всегда, ваши комментарии вдохновляют меня и придают силы продолжать. Мне очень важно ваше мнение — о героях, сюжете и книге в целом.

Если Вы хотите поддержать автора, пожалуйста, добавьте книгу в библиотеку, поставьте сердечко и подпишитесь на автора. Это очень-очень сильно помогает книге и делает счастливым автора. Спасибо!

Ресторан в самом сердце Астралиса утопал в цветах и мягком вечернем свете. За каменным фасадом скрывался уют — в окнах дрожали отблески свечей и грубых ламп. На узорных поребриках стояли плетёные корзинки с лавандой, васильками и ночными фиалками — их аромат смешивался с горечью свежесмолотого кофе.

Перед кафе — несколько столиков с кружевными скатертями и бронзовыми подсвечниками. Вечер выдался глубоким, сине-фиолетовым, с лёгкой прохладой. Фонари за оградой зажигались один за другим, отбрасывая на дорогу мягкие круги света.

Идиллия.

Вспоминая, как Рой волновался с утра, приглашая меня на ужин, я не могла сдержать тихой, всепоглощающей радости. Я выбрала лучшее платье, потратила больше двух часов на укладку, стараясь усмирить непослушную, отрастающую чёлку, нанесла макияж, и отказала вечерним клиентам.

Проходящая мимо официантка улыбнулась немного неловко, замечая, что я ждала уже больше пятнадцати минут и что не раз перекладывала салфетницу и подсвечники, так, чтобы они не мешали нам позднее держаться за руки.

Наконец у входа в кофейню показалась знакомая фигура, и я, широко улыбнувшись, помахала Рою.

Он, в отличие от меня, явно готовился не так усердно — одежда была та же, что и с утра, волосы взъерошены, под глазами темнели круги. Бледное, мужественное лицо выглядело сосредоточенным. Несколько девушек обернулись — проигнорировать высокого, уверенного в себе мужчину в одежде, чья стоимость превосходила месячный бюджет этого ресторана, было непросто.

— Прекрасно выглядишь, Фран, — Рой подошёл ко мне широкими шагами, и я встала, желая обнять любимого.

Но неожиданно он снял с меня очки, положил ладонь на затылок и притянул к себе, целуя глубоко, вызывая у окружающих удивлённые перешёптывания. Его язык скользнул по нёбу, вступил в схватку с моим, но губы были жёсткими, неласковыми. Я чувствовала напряжённую, твёрдую грудь и не могла отстраниться — рука на затылке не двигалась.

— Рой… — прошептала я в его губы, делая жадный вдох, не узнавая любимого.

Что на него нашло?

Он всегда твердил, что нам не следует демонстрировать чувства на публике, что такие яркие проявления неуместны для аристократов.

Хотя кто ещё существовал в Астралисе из аристократов, кроме Феррелов и их родственников? Какая разница?

Я не спорила. Для меня гораздо важнее было то, что происходило за закрытой дверью. И хотя в последнее время Рой стал казаться отстранённым, утро напомнило мне те дни, когда мы только познакомились.

Он проснулся раньше меня, и начал целовать, как безумный. Даже не стал ждать, пока я окончательно открою глаза — едва почувствовав кончиками пальцев первые признаки возбуждения, он взял меня, дважды. Так, что я едва не опоздала на работу.

— Рой… — вновь замычала я, и он наконец отстранился, позволив сделать шаг назад.

Вернув себе очки и надев их, я огляделась. Посетители ресторана поглядывали на нас с болезненным любопытством, не понимая столь страстного проявления чувств.

Но внутри меня всё расцветало от надежды. Я не раз представляла себе этот момент, воспринимая в прошлом каждую нашу неожиданную поездку как знак. Особенно, когда нашим отношениям исполнилось два года…

В последнее время я почти перестала об этом думать. Привыкла. Видела нас — счастливыми, спокойными, надёжными — и радовалась, что мы не ссоримся, как мои подруги со своими мужчинами.

— Давай закажем еды, — предложил он, садясь, и я вернулась к своему месту.

Пара сердитых взглядов от Роя — и зеваки поспешно отвели глаза.

Рой заказал морепродукты, которые я так не любила, но которые обожали и он и Эллен, а я выбрала блюдо из риса и грибов. Морепродукты я в любом случае не могла себе позволить, их выращивали искусственно на ферме и стоили они в пять раз дороже всего остального.

Я ждала разговора, который мне обещал Рой, хотя любимый совсем не торопился переходить к делу.

— Я видела сегодня твою маму, — вместо этого начала я, наблюдая за тем, как Рой уверенно подливает мне вино, к которому я сегодня не притронусь, слишком волнуясь.

— Возможно, мне стоит по-настоящему её встретить, официально, быть представленной в статусе твоей девушки, потому что без этого я не могу с ней откровенно разговаривать.

— И о чем ты хочешь с ней поговорить? — спокойно и непринуждённо спросил Рой.

— Обо всём, Рой, о её ценностях, интересах, о тебе, о том, что важно для вашей семьи, — я улыбнулась, надеясь, что этот момент наступит скоро. — Не думаю, что она в восторге от моей работы, а я не люблю секреты, я бы хотела обсудить её мнение на этот счёт и попробовать объяснить важность…

— Думаю, это лишнее, — односложно ответил любимый и я поняла, что он не хочет развивать эту тему.

Замолчала, отпивая воду из стакана, пытаясь утихомирить своё сердце и наблюдая за его крупными ладонями, одна из которых держала бокал с вином.

— Фран, — одно тихое слово и моё сердце пропустило удар.

Я улыбнулась, а после прикусила щёки изнутри, сдерживаясь, не желая показывать, что догадываюсь, зачем мы здесь.

— Эллен беременна.

Беременна? 

Я моргнула, недоумевая, а после широко улыбнулась.

— Я рада за неё, передавай мои поздравления, — наконец произнесла я.

Насколько я знала, у Эллен не было молодого человека, она была своей среди мужчин, нередко пила с ними и не имела подруг. Мы общались в присутствии Роя, но у нас просто не было общих интересов.

Рой почему-то молчал, и это молчание заставляло меня нервничать.

— Рой…

— Это мой ребёнок, Фран, — наконец произнёс он.

Я не могла сделать даже единого глотка воздуха.

Чувствовала, как грудь придавило огромным весом, а в животе поселилось всепожирающее сосущее чувство. 

Звуки казались слишком громкими, перед глазами слабо плыло. 

Исчезнуть…

Я всегда переживала эмоции одна, не показывала слабость никому, считая, что моя холодность может защитить меня от боли. Но сейчас мы находились у всех на виду, в моём любимом ресторане, и Рой сидел прямо напротив, явно ожидая реакции.

— Фран! — он схватил меня за руку, когда я попыталась встать, просто уйти, и я вырвала руку неожиданно резко, ничего не говоря, даже не пытаясь что-то объяснить, отчаянно надеясь не разреветься при всех.

Если мы попытаемся разговаривать я точно не сдержусь.

— Фран, я хочу поговорить! — рыкнул он. — Я должен буду жениться на ней, однако это вовсе не обязательно означает конец нашим отношениям!

Как я покидала ресторан я не помнила, просто потому что все мои силы были направлены на то, чтобы уйти.

Ни попытки поговорить, схватить меня за руку, усадить, ни слова о том, чтобы я не устраивала сцену, ничто не работало. Я отбивалась, пока Рою не надоело пытаться меня утихомирить. И его явно сильно, очень сильно задевало то, что за этим наблюдают все присутствующие.

Он всегда слишком много думал о том, как его видят окружающие.

Слова любимого эхом отдавались в моей голове, пока я направлялась назад, домой.

«Ты же всегда была мудрой женщиной, это случайность, и если ты постараешься, ничего между нами не изменится.»

Он всерьёз собирался жить на два дома? И что, Эллен была согласна на это? Вряд ли, скорее всего она даже не знала какое будущее Рой выбирает.

«Не устраивай сцен.»

Я всего лишь пыталась уйти.

«В этом есть и твоя вина, я много раз разговаривал с тобой о детях и ты всегда уходила от разговора.»

Эта фраза ранила меня больше всего, возможно, даже сильнее факта его измены. Я не хотела рожать детей, зная, что скоро умру, что не смогу дать им будущего, что они будут брошенными так же, как и я, даже раньше, чем я.

Плечо ныло особенно сильно, и я потерла его, чувствуя, как уходит судорога, после чего заглянула в широкий ворот своего пальто.

Ничего…

Конечно, простым глазом печать угасания не увидеть, для этого к ней нужно прикоснуться каплей красной вязи. Но я и без того знала, что там находится. 

Более семисот крохотных красных точек, спускающихся по руке до самого локтя. Чуть меньше двух лет до момента моей смерти.

Женился бы на мне Рой, если бы знал, что принятие в его род может спасти мне жизнь? Возможно, Луиз права, мне давно стоило поставить ультиматум, но даже сама мысль об этом была мне противна. Рой сразу сказал бы, что я познакомилась с ним только ради спасения, и я не смогла бы доказать, что печать появилась уже после нашего знакомства. И смогла бы я жить в таком браке, зная, что вынудила любимого?

Смысла думать об этом не было, Рой изменил мне, Эллен беременна его ребёнком, они поженятся. Она будет принята в род вместе с ребёнком, она получит защиту от печати угасания.

А я… для меня почти ничего не осталось.

Больно…

Я возвращалась домой узкими улочками, специально выбирая такой путь, где мне почти не встречались прохожие. В моменты боли я всегда замыкалась, переживала её одна, не выносила никакой поддержки.

Когда умерли мои родители, мне было пятнадцать. Я осталась одна, в огромном доме на окраине города, с которым не знала, что делать.

Точнее... как умерли? Они вызвались добровольцами в отряд за вуаль — сразу после того, как Печать Угасания убила моего брата. У отца она тоже была, но ему оставалось ещё три года, а мама была совершенно в порядке.

Почему она ушла с ним? Возможно, потому что всю жизнь изучала нежить из земель отчуждения, верила, что мы обязаны разорвать этот бесконечный круг смерти и восстановления, и воспитывала нас с теми же убеждениями?

А может, потому что не смогла пережить гибель сына, настолько, что дочь-подросток оказалась для неё незначима?

Или потому, что не представляла, как жить без отца, который всегда был уверен что как только Печать появится на нём, он уйдёт за вуаль?

Они не предупредили меня о своём решении. Оставили только записку, которую я нашла, вернувшись из школы. После этого я почти месяц не выходила из дома, убеждённая, что они вернутся. И сколько бы ни пытались соседи заговорить со мной — я лишь замыкалась. Так же, как сейчас.

Но теперь я живу с Роем.

Сколько он просидит там, в ресторане? Чуть остынет и вернётся домой. Рой не чувствовал вины. 

Я поняла, что просто не смогу вернуться домой, не смогу видеть Роя, ни сегодня, ни позже. Это его апартаменты. Пусть забирает даже мои вещи — всё важное я хранила в институте.

Всё, над чем работала. 

Прямо рядом с вуалью.

— На три ночи, пожалуйста, — попросила я девушку на стойке регистрации в гостиничном доме, про себя думая, что денег мне хватит только на две.

Но завтра у меня будут новые клиенты — те, кому нужно что-то из-за вуали. Иногда они готовы платить огромные суммы за самые пустяковые предметы… Пусть почти всегда их требования и просьбы оказывались невыполнимыми.

***

Я долго лежала в постели, уставившись в потолок, не в силах принять новую реальность, не в силах осознать, что больше нет любимого, что мы не будем вместе, что он не сделает мне предложение и не спасёт от угасания.

Не будет больше совместных ужинов, поцелуев по утрам, чтения газет, не будет тихого: “У тебя всё получится. У тебя всегда всё получается.”

Рой давал мне ровно столько пространства, сколько мне было нужно, а я, в ответ, не вмешивалась в его дела. Он не раз говорил, как любит меня за это.

Я ревновала его к Эллен. Конечно ревновала, особенно в тот день, когда впервые увидела их вместе. Она стояла рядом с Роем и его матерью, положив руку ему на плечо, и счастливо улыбалась обоим. Даже леди Феррел слушала её, будто считалась с её мнением.

В голове эхом звучали его слова, как бы я ни пыталась их вытеснить. Как долго это длилось?

«— Не сходи с ума, Фран, чего тебе не хватает? То, что я предлагаю, разумно. Со временем ты привыкнешь. Эллен всегда была в моей жизни, и мы все ещё друзья.

Он был спокоен. Непробиваем.

— Я буду заботиться о тебе. Тебе не придётся менять свою жизнь. Мы будем так же счастливы, как и прежде.»

Я не могла даже заплакать. Внутри осталась только пустота, я не понимала, что теперь делать со своей жизнью. Всё, что у меня было — это работа. Я горела ею и верила, что могу добиться серьёзного прогресса за оставшиеся семьсот дней.

Но уже на следующий день у меня отобрали и это. Майкл Боунс объявил, что нашу лабораторию сокращают.

Именно в тот момент я поняла что больше мне нечего терять.

Полтора года спустя 

Сто десять…

Сто пятнадцать…

Сто двадцать…

Я осторожно пересчитывала едва заметные точки на плече. Теперь они давно уже не доходили до локтя и почти сразу исчезали, едва красная вязь начинала подсыхать.

Мне оставалось жить чуть меньше четырёх месяцев, но эта мысль больше не пугала — куда сильнее раздражало то, что я потеряла почти целый год жизни. Год!

Просто потому, что меня не приняли в отряд в прошлом году.

Не знаю, почему мне тогда казалось, будто в волонтёры берут кого угодно. Возможно, потому что я думала, что желающих шагнуть навстречу верной смерти почти не найдётся. Однако, как справедливо заметила леди Кейтлин Феррел, щиты сильно изменили расстановку сил в миссиях за вуалью.

Вот уже несколько лет среди добровольцев находились те, кто возвращались. Те, кто могли позволить себе щит — и с каждым годом их становилось всё больше. Они возвращались с ранениями, не позволившими им пройти дальше, но успевали выяснить, что происходит по ту сторону Вуали.

Иногда щиты выдавались бесплатно — всё теми же Феррелами, наследниками древней крови Астралиса. Кроме того, их можно было купить, но ограниченное производство уже сейчас означало безумную цену и очередь, растянувшуюся на десятки лет вперёд.

***

— Является ли ваше решение отправиться за вуаль окончательным и добровольным? Есть ли кто-то, кто принуждал вас? — спросила администратор миссии, и я молча покачала головой.

— Это моё добровольное решение, — твёрдо произнесла я. Девушка поджала губы, читая перечень вещей, которые я собиралась взять с собой.

— Решили по старинке? — сразу заметила она отсутствие щита в списке.

Вообще-то почти все были по старинке. На отряд выделялось от двух до пяти щитов, и больше институт пока не мог производить. Почему — я не знала, никакого доступа к этим исследованиям у меня не было.

— Пожалуйста, проходите. Командиром вашего отряда назначен Грегор Этрейд, заместителем — Лойд Рассел. Ваше желание скрыть наличие Печати Угасания будет учтено, но мы не можем гарантировать, что остальные не догадаются сами.

Разумеется, догадаются. Но я не обязана ни перед кем отчитываться.

— Франческа Дейн? — я кивнула, увидев за дверями Грегора Этрейда, высокого мужчину лет пятидесяти, очень крупного и крепкого, с цепким жёстким взглядом.

Командир Этрейд был хорошо известен в Астралисе. Он уже дважды отправлялся в трёхмесячные миссии за вуаль и возвращался с огромным объёмом знаний. В первый раз он ушёл без щита, полагаясь только на свои силы, умения и оружие. Наверное, в этот раз отряд будет особенно большим, потому что люди доверяли Грегору Этрейду и верили что с ним есть шанс вернуться живыми даже без щитов.

Платили за такие миссии по меркам обычных жителей очень много, хотя большинство отправлялось вовсе не ради денег.

— Можно просто Фран, — я сухо улыбнулась, оглядывая комнату.

Помимо меня здесь уже находилось несколько человек. Кто-то выглядел взволнованным и нервным, но многие оставались спокойны в своих решениях, понимая, что терять им уже нечего.
Наверное, носителей Печати Угасания легко было отличить по глазам. С другой стороны, даже если кому-то оставалось всего лишь несколько дней, этот выбор не становился легче. Отправиться за Вуаль — туда, откуда вернулись лишь несколько десятков человек из тысяч, что ушли, попытаться изменить то, что казалось невозможным... Или провести последние дни с родными.
Умереть на руках любимых.

— Добро пожаловать в отряд, Фран, — по-отечески обратился ко мне Грегор Этрейд. — Закуски в соседней комнате, оставшиеся участники должны прибыть в течение двух часов, после этого начнём инструктаж.

Я знала, что в отрядах, отправлявшихся на миссии за Вуаль, всегда царила дружественная, почти весёлая атмосфера — люди поддерживали друг друга, чувствовали себя командой. В конце концов, большая часть из них отправлялась умирать.

— Я видел твоё обращение в прошлом году, — внезапно заговорил со мной молодой мужчина со светлыми волосами и густыми тёмными бровями. — Я так понимаю, ты смогла улучшить свою оценку?

На мой недоумённый взгляд он дружелюбно усмехнулся:
— Лойд Рассел, заместитель командира.

На Лойде, прямо посередине груди, укреплённый тяжёлыми ремнями, покоился щит, разработанный в нашем институте несколько лет назад. Это был овальный металлический оберег, по тёмной поверхности которого медленно струились тонкие нити красноватого света, сходясь в полупрозрачном сердечнике в самом центре. Я знала, что щит питался внутренней энергией носителя и бесконечным не был, однако помогал спасти члена отряда от верной смерти.

— Угу. Приятно познакомиться, меня зовут Фран, — подтвердила я, не позволяя раздражению из-за прошлогоднего отказа прорваться наружу. 

Тогда мне ответили, что из-за слабого здоровья и недостаточной физической подготовки я подвергну опасности других. Что целью отряда всегда было пройти как можно дальше, уничтожить источник красной вязи, но своих они не бросают, и потому я не прошла — ни по силе, ни по скорости, ни по реакциям.

Они просто не знали, насколько сильно я этого хотела.

Лойд Рассел сузил глаза, только теперь осознавая что-то, и бросил взгляд на моё правое плечо. Я же стояла совершенно ровно, расслабленно. Взгляд мужчины изменился, теплота, которую я уловила в нём раньше, будто испарилась.

Он решил, что если я пытаюсь попасть в отряд второй год подряд — значит, на мне нет печати? 

Следующие полтора часа пролетели почти незаметно. Я изучала карты, разложенные на крупных столах в самом центре комнаты — маршруты предыдущих отрядов и то, что с ними произошло.

Прошлогодний отряд столкнулся с банши, и всё начиналось вполне удачно — троих они сумели уничтожить, прежде чем последняя проснулась и вызвала подмогу...

От крика банши четверо участников прошлогоднего отряда истекли кровью, не выдержав кровоизлияний в мозг, а те, кто обладали щитами, начали отступать, исчерпав большую часть жизненной энергии.

Со мной вместе карты разглядывали девушка с длинными рыжими волосами, заплетёнными в косу — Мара, и одноглазый мужчина, выглядевший так, будто уже бывал за Вуалью.

Всего нас в комнате было пятнадцать, и лишь двое обладали щитами — Грегор Этрейд и Лойд Рассел. При этом каждый из присутствующих находился в исключительной физической форме, и даже после целого года подготовки я на их фоне казалась по-настоящему никчёмной.

Но у меня был козырь в рукаве, которого не было ни у кого из них.

— Фран, — голос за спиной заставил меня замереть. 

Всё тело сразу отяжелело.

Я не слышала этот голос полтора года, хотя знала, что Рой искал меня, особенно настойчиво около года назад. Но в институте меня больше не было, а в центре Астралиса давно ничего не держало. Клиенты могли выйти на меня лишь через старые связи…

После увольнения мои походы за Вуаль, пусть и на короткие расстояния, превратились из редкого события в привычку — я уходила два-три раза в неделю. Сейчас мне казалось, что я знаю о Землях Отчуждения больше, чем кто-либо здесь.

— Фран, — повторил он, жёстко, требовательно, и тяжёлая рука легла на плечо, разворачивая меня с силой. Будто он имел право прикасаться ко мне. Будто нас ещё что-то связывало.

Тело, как назло, помнило его присутствие. Помнило слишком хорошо.

Глаза Роя казались невероятно тёмными, насыщенными, но одновременно — бесконечно далёкими. Он не позволял себе ни единой лишней эмоции, но не отпускал моего плеча, и я поняла, что все на нас пялятся.

Попыталась отстраниться — но его рука всё ещё удерживала меня, не давая и шагу отступить, не позволяя даже дёрнуться. Я оказалась слишком близко, почти касаясь... щита на его груди.

В этот момент произошло то, чего не ожидал ни он, ни я — в комнату, явно готовая к предстоящей миссии, сверкая новеньким щитом, вошла Эллен, и Рой моментально меня отпустил, направляясь к жене.

Несколько быстрых шагов — и теперь внимание Роя полностью сосредоточилось на Эллен, пока все остальные, включая меня, наблюдали за ними с полным недоумением.

Что они здесь делают? Кто остался с их ребёнком?!

Рой оттащил Эллен в сторону, в самый угол комнаты. Она пыталась сбросить его руку, но с силой Феррела не могла справиться даже я, а Эллен была куда более миниатюрной.

Я не слышала их слов, только глухое злое бурчание, и выглядели они совсем не как счастливая пара. Хотя, по правде, меня куда больше занимал сам факт их появления — что вообще происходит?

Я растерянно переглянулась с другими, не до конца понимая, чего теперь ждать, но, к нашему облегчению, отряд считался укомплектованным, и Грегор Этрейд шагнул в центр комнаты, к столам с картами, привлекая внимание всех присутствующих.

— Это вс, спасибо, что пришли вовремя. В этом году, как и в прошлом, не было ни одного человека, кто бы передумал, и для меня большая честь вести этот отряд за Вуаль.

Интересно, что он чувствовал, зная, что большинство из нас не вернётся?

— Этот вечер посвящён вам, и весь город будет провожать вас как героев. Снаружи уже готовится фестиваль в вашу честь, но перед этим мы обсудим завтрашний маршрут и задачу на вечер следующего дня. Алкоголь запрещён, но, как правило, участники и без него ощущают опьянение.

С каждым его словом я всё острее осознавала, что это происходит по-настоящему. Я действительно покину Астралис, отправлюсь в своё последнее, самое невероятное путешествие. Возможно, мне удастся уничтожить красную вязь.

А если не удастся — пройду так далеко, как смогу, сделаю всё, что в моих силах, чтобы то, что случилось с моей семьёй, не повторилось с другими.

— Мы выйдем через северные ворота. Вуаль в этом месте особенно тонка, и в прошлом году путь до первого лагеря был совершенно пуст. По наблюдениям прежних отрядов — морники на болотах, скребуны ближе к лесу…

Грегор Этрейд продолжал обстоятельно объяснять маршрут и задачи первого дня, но взгляды присутствующих всё чаще невольно возвращались к Рою Феррелу — его знали почти все, кто здесь находился.

Рой считался одним из сильнейших бойцов в Астралисе.

«— Они смотрят на меня с восхищением, особенно когда я побеждаю их — снова и снова — и врукопашную, и с оружием, — Рой провёл ладонью по моему влажному, обнажённому позвоночнику.

В окно врывался прохладный воздух, колыхая лёгкие занавески, охлаждая наши разгорячённые после близости тела.

— Ты правда в это веришь? Что в твоих генах — кровь древних ящеров из Земель Отчуждения? — с улыбкой я смотрела на него, считая это полнейшей глупостью, но Рой не улыбнулся в ответ.

Кажется, он и впрямь допускал такую возможность.

— Феррелы на самом деле выносливее, сильнее, даже кости у нас крепче, чем у обычных людей вроде тебя, — тихо проговорил он, опуская руки ниже — на мои ягодицы. Широкой ладонью он сжал одну из них, а два пальца скользнули вниз, между ног, явно стремясь добраться до сосредоточения моей женственности. — У этого должна быть причина. Причина, по которой Печать Угасания никогда не касается нас.

Я не позволила улыбке исчезнуть с лица, хотя каждое его слово о том, как печать обходит их род стороной, будто резало меня изнутри.

Печать Угасания убила всю мою семью и теперь медленно убивает меня.

— Иногда ты слишком рациональна, но во многом именно за это я и с тобой.»

Голос будущего командира вырвал меня из воспоминаний:

— Многие из вас уже заметили, что с нами младший лорд Феррел, — Грегор Этрейд, похоже, не мог игнорировать настойчивые взгляды. — Самый древний род Астралиса решил присоединиться к миссии за Вуаль в честь столетия основания института по исследованию Земель Отчуждения.

— Вам не стоит волноваться. Мои показатели и без того позволяли участвовать в миссии, я здесь не только благодаря положению своего рода, — Рой улыбнулся привлекательной, но холодной улыбкой, не позволяя никому угадать, что он чувствует на самом деле.

— Да мы и не сомневались, — откликнулась одна из участниц, тридцатидвухлетняя харизматичная Анна, облачённая в обтягивающий костюм, подчёркивающий её спортивную фигуру. — Рой Феррел — настоящая легенда арены. До его рекорда до сих пор никто не дотянулся.

В тёмных глазах Роя вспыхнула едва уловимая искра удовлетворения, но он не проронил ни слова. Однако встревоженная Эллен эту похвалу не пропустила.

Она переводила беспокойный взгляд с участников на Роя и обратно, явно чувствуя себя куда менее уверенной, чем её муж. Хотя, конечно, щиты обеспечат им защиту от почти всех угроз.

В отличие от большинства из нас — тех, кто был здесь без щитов.

Какая вообще разница? У них же маленький ребёнок!

***

Ответ на свои вопросы я получила вечером того же дня, когда мы вышли наружу, и нас встретил, казалось, весь город. В основном — молодёжь, готовая флиртовать, развлекаться, провожать в последний путь очередной отряд, но и взрослое поколение тоже пришло — они принесли еду, украшения, вешали на “героев” самодельные браслеты, давали советы, основанные на том, что слышали от других.

И любили — в этот вечер я, как никогда прежде, ощущала любовь окружающих, которые надеялись, что у нас в этом году получится добраться до Красной башни, что мы сможем найти источник красной вязи, что нам удастся остановить беду, которая рано или поздно приходила в каждую семью.

На улицах сегодня не было ни одного человека, не потерявшего любимого из-за Печати.

— Фран! — знакомый голос заставил меня вздрогнуть. Я неверяще обернулась, а потом улыбнулась от уха до уха. — Фран, не может быть! Скажи, что это шутка?!

Луиз, которую я не видела почти полтора года, выскочила ко мне из толпы и обняла — крепко-крепко, возможно, даже слишком крепко для своего положения…

Она была глубоко беременна, словно светилась изнутри, в лёгком летнем платье, подчёркивающем округлившийся живот. Люди вокруг с глубокой нежностью тянулись к ней — её беременность означала будущее, была живым символом сопротивления проклятью, с которым мы все жили.

-— Ты из-за этого пропала? Почему не сказала мне?! — она не улыбалась, наоборот, выглядела по-настоящему расстроенной и потрясённой, увидев меня здесь. — У тебя Печать, да?

— Луиз, всё в порядке. Я счастлива. Пожалуйста… Я не хотела тебя расстраивать, — я знала, как долго она пыталась забеременеть, и последнее, что ей тогда было нужно — это видеть меня, готовящуюся к миссии. — Луиз…

Но она просто не смогла сдержаться — расплакалась, по-настоящему расстроившись, и я обняла её, отставая от остальных, присела рядом с ней на скамью, позволяя ей выплакаться.

— Пожалуйста… Я не хотела ранить никого. Не хотела, чтобы ты видела меня такой, — шептала я, проводя рукой по её светлой голове, пока она понемногу успокаивалась.

— Я ведь ненавидела тебя… За то, что ты просто исчезла после всего, я думала, что сделала что-то не так… Когда нас сократили… Знаешь, как я сходила с ума? Не могла найти работу, у нас едва хватало денег на аренду.

Я только кивала, позволяя ей выговориться, вылить всё, дать выход боли.

— Всё хорошо, зато ты забеременела. Всё будет хорошо. Пожалуйста, не расстраивайся. Правда, всё в порядке. Прости меня.

Когда ей стало чуть легче, она подняла голову и посмотрела на моё правое плечо, словно пытаясь разглядеть там Печать, а потом всхлипнула и вытерла глаза.

— Сколько тебе осталось? Когда ты узнала?

— Я не хочу это обсуждать. Послушай, я хочу, чтобы ты была счастлива, и я сама уже всё давно приняла. Давай просто наслаждаться этим вечером. Это праздник, а не похороны, — повторила я то, что нам повторяли с самого детства.

— Ты права… Наверное, я должна отпустить тебя к твоему отряду. Может, там будет кто-то, кто тебе понравится, — я наконец начала узнавать в ней прежнюю Луиз, но вдруг она снова стала серьёзной. — Я должна рассказать тебе, кое что, Рой искал тебя. Даже год назад приходил ко мне домой. Потом ещё раз, через четыре месяца. Хотя до этого вообще не вспоминал, что я существую.

Да уж, общаться с моими друзьями, которых и было-то не так много, Рою было не интересно. Впрочем, я понимала что наши отношения во многом были ему не по статусу, и он сам повторял об этом не раз. Я знала, что он опасался что я или мои знакомые будут использовать его.

Именно поэтому я никогда ничего у него не просила. Боялась, что он подумает, будто я с ним не из-за него самого, а из-за его рода.

— Я видела его. Честно, не понимаю, как они вообще собираются идти за Вуаль с крошечным ребёнком, — нахмурилась я, до конца не веря, что они действительно участвуют в миссии.

— Как… — Луиз казалась потрясённой. — Ты не знала? Они потеряли ребёнка, беременность длилась меньше трёх месяцев… Фран… Фран, если бы он женился на тебе, а не на Эллен, ты была бы спасена. Тебя бы здесь не было!

Эта мысль расстроила её ещё сильнее, и мне показалось, что она вот-вот снова разрыдается.

— Не думай об этом, слышишь, а то я тоже расстроюсь. Я собираюсь наслаждаться каждым мгновением этого дня. Буду танцевать, веселиться, и тебе советую то же самое. Найди Дэна, приходите вместе к фонтану и скажите, что вы ко мне!

Луиз тут же быстро-быстро закивала.

— Помни, что сегодня ты можешь делать всё, что захочешь. Спрашивать у Феррелов и у властей всё, что угодно. Заказывать любую еду. Войти в любой дом в центре… И главное — ты можешь выбрать любого свободного мужчину из тех, кто пришёл к фонтану, если конечно ты не выбрала кого-то в отряде.

Ночь перед отправкой отряда за вуаль всегда была немного сумасшедшей. Многие запреты снимались, и все на площади знали, что большая часть отряда уже никогда не вернётся в Астралис.

А сам отряд... люди в нём уже были немного безумны. Как правило, это были те, у кого не осталось семьи, молодые, горячие, живущие каждым днём. Не знаю, насколько я сама подходила под это описание — я шла в миссию потому, что верила, что за вуалью есть ответы. Но другие соответствовали образу безупречно.

И Лойд Рассел, и Мара, и Анна, которая, похоже, уже присмотрела для себя Роя.

Атмосфера, когда я добралась до площади, где собрались остальные члены отряда, казалась наэлектризованной. Я видела, как сверкают глаза напарников, они смотрели иначе друг на друга, и на тех, кто пришёл их проводить.

Я замечала всё больше людей с широкими красными повязками — на плечах, запястьях, иногда даже на шее. И каждый раз, оборачиваясь, ловила на себе мужские взгляды.

Они не прятались, напротив — улыбались, иногда кивали, словно говоря, что готовы разделить со мной эту ночь. Особенно выделялся один — молодой, кудрявый, с тёмными волосами. Он вышел вперёд и помахал мне рукой, но я ещё не решила, готова ли поддаться безумию этой ночи до такой степени.

Я уселась на кованую скамейку с подушками, стоявшую рядом с костром, прямо возле Мары, которая слегка подвинулась, освобождая мне место.

— Держи. Малиновый компот, — Лойд Рассел протянул мне стакан с напитком из настолько редких ягод, что после Разлома их почти невозможно было достать. В Астралисе остался лишь один огород, где они ещё росли.

— Ммм, божественно, — первый глоток оказался лучше любого алкоголя. Сладкий, свежий вкус скользнул по горлу, и я закрыла глаза, слыша, как остальные хмыкают, наблюдая за моей реакцией.

Даже не открывая глаз, я чувствовала тёмный, пронизывающий взгляд — он без сомнений принадлежал Рою. Но, делая маленькие глотки, я говорила себе, что его присутствие ничего не меняет.

Напротив, мне нужно было собраться и не позволить себе отвлекаться на того, кого я когда-то называла любимым. Даже если бы Рой захотел, разводы для Феррелов невозможны, Эллен теперь навсегда принята в род.

— Боитесь? — голос подал другой член отряда, совсем молодой, очень худой и немного нервный Альберт, решивший прервать молчание, которое, хоть и было бессмысленным, но оставалось уютным.

— Я всегда чувствовала, что это случится со мной, рано или поздно, — Анна потерла правое плечо. — Я готовилась к этому всю жизнь. Пройду так далеко, как ни одна из участниц до меня.

Говоря это, высокая и сильная девушка смотрела на Роя, сидевшего напротив, рядом с Эллен. Его лицо подсвечивалось пламенем костра, придавая ему зловещий вид, но он почти не двигался.

— А ты? — спросила я. Альберт явно хотел продолжения разговора, хотел быть частью общего круга.

— Мой друг погиб там четыре года назад. Через полторы недели после того, как они покинули город. Я бы хотел навестить его могилу, если это будет возможно. И если мы ещё будем живы.

— Ты уже выбрал горожанку? Или, может, присмотрел кого-то в отряде? — Грегор Этрейд поддел самого младшего локтем, и тот тут же покраснел.

— Мне кажется, они не обратят на меня внимания. Не рядом с Лойдом и... — он умолк, но все поняли, кого он имел в виду.

— Я считаю такой подход к миссии неразумным, — вдруг заговорил Рой, его низкий голос сразу привлёк внимание. — Вы радуетесь, влюбляетесь, наслаждаетесь этим вечером, будто готовитесь умереть прямо завтра. Но я пришёл сюда не ради путешествия со слабаками.

Грубо, очень.

— Ваш род во многом и установил эти обычаи перед миссией, лорд Феррел, — спокойно ответил Грегор Этрейд. — Ваш предок Гиллиан был первым из Феррелов, кто отправился за Вуаль, и повёл с собой крохотный отряд.

Наш будущий командир как никто понимал, что конфликты в пути неизбежны, и в моменты опасности, когда нам действительно придётся бояться за свою жизнь, когда мы будем видеть смерть товарищей — всё станет только острее. Или же это сблизит нас, как никогда.

— Времена изменились, с тех пор члены отрядов начали возвращаться. Отряды прошли так далеко сквозь Земли Отчуждения, как никто прежде. У нас по-настоящему есть шанс дойти до Красной Башни — но не с таким настроем, будто все уже готовы умереть!

Я только хмыкнула, ничего не говоря, но про себя отметила, что возвращались только те, у кого были щиты, а также те... у кого не было печати. И в отличие от Роя, большая часть отряда всё равно погибнет в этом году.

— Прошу, наша театральная группа приготовила для вас представление. А после вас ждёт по-настоящему королевский ужин! — к нам осторожно приблизилась симпатичная женщина в лёгком летнем платье, и я тут же вскочила, готовая пойти с ней.

За спиной раздался злой смешок — Рою явно не понравилось, что никто не захотел продолжать этот разговор.

***

Представление, подготовленное театральной труппой, оказалось поразительным — лёгкое, игривое, оно проходило в три части. Начиналось с танца совсем юных и крохотных танцоров, продолжалось выступлением подростков, а завершалось невероятно сложным танцем молодых мужчин и женщин, полным акробатических трюков и даже номеров с огнём.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь от уха до уха, громко хлопаю актёрам, не отрывая от них взгляда...

Пока меня грубо не оттащили в сторону — кто-то схватил меня за запястье и протолкнул сквозь толпу так, что я несколько раз ударилась о людей. И стоило кому-то возмутиться, как Рой просто оттолкнул этого человека.

Мне не приходилось ранее видеть Роя таким. Он всегда был сдержанным, почти ледяным. Всегда думал о собственной репутации и чести своего рода.

Как только мы остановились, я выдернула руку, с недоумением уставившись на него. О чём он собрался говорить? Эллен нигде не было видно, а их решение идти вместе за Вуаль всё больше напоминало какую-то домашнюю ссору.

— Молчишь, не задаёшь ни одного вопроса... — хрипло сказал он, и я лишь подняла брови. — Ты никогда не любила пустую болтовню.

Ради этого он тащил меня через толпу? 

— Я сразу обозначу границы между нами, раз уж так... получилось, — он бросил взгляд на моё правое плечо, которое я ни разу не касалась, не выдавая наличие печати. — Я не знал, что ты будешь в отряде, и у меня свои цели на этой миссии. По возможности я буду помогать тебе, по старой памяти, но не жди слишком многого. И не лезь к Эллен. Я сделаю всё, чтобы вернуть её в Астралис при первой же возможности.

Это… всё?

— Я не рассчитывала на твою помощь и не знала, что ты будешь здесь, так что относись ко мне как к любому другому члену отряда, — сказала я, желая отступить, но мужчина почему-то перегородил мне путь. — Я тоже буду относиться к вам так же, как ко всем остальным.

Очень хотелось понять, зачем Эллен отправилась сюда. Я знала что такие мысли возникали в голове Роя прежде, но его подруга, насколько мне известно, даже не тренировалась вместе с ним. И сейчас не выглядела готовой к миссии. 

— Я желаю вернуться на площадь, — произнесла я, когда он вновь встал у меня на пути.

Он был задумчив, сосредоточен.

— Ты собираешься найти мужчину сегодня?

— Не думаю, что это тебя касается, — холодно ответила я, хотя моё тело, конечно, всё ещё помнило его прикосновения. Возможно, мне и правда стоит найти себе мужчину — это вполне может быть мой последний раз.

Он хмыкнул, окинув меня всезнающим взглядом.

— Я вижу твои соски сквозь ткань, так что не притворяйся, будто тебе это не интересно. Ты можешь использовать меня — сегодня и даже на время миссии…

Пока я буду жива? Он это хотел сказать?

Неверяще отступила еще на шаг, но Рой невозмутимо шагнул вперёд, не позволяя увеличить расстояние между нами.

— У тебя здесь жена, — зачем я это сказала?..

На его лице медленно расцвела знакомая, самодовольная улыбка. Он, разумеется, решил, что я ревную.

— Эллен не станет проблемой, — ответил он, пожав плечами. И в этот момент я поняла, что он совсем не уважает свой союз с подругой. — Просто не трогай её, не беспокой, постарайся не общаться с ней.

— Ваши отношения — не моё дело, — в этот раз я отошла в сторону, а не назад, и когда Рой попытался снова преградить мне путь, просто толкнула его плечом. Рука тут же заныла от столкновения с его телом, но я не позволила боли отразиться на лице. — И нет, секс с тобой мне не интересен. Как и любое общение подобного рода...

— Ты могла бы просто сказать нет, — пренебрежительно бросил он, и это моментально взбесило меня. Я уходила, кипя от гнева, думая о том, что он испортил мне настроение своими вопросами и своим отношением.

Глупости... Я здесь ради одной цели. И должна помнить об этом, не отвлекаться на подобные эмоции.

Я увидела Роя позже — в одной из свободных комнат особняка, где для нас готовили поистине королевский ужин. Он прижимал Анну к стене, вбиваясь в неё с безумной одержимостью, спустив штаны до колен и даже не пытаясь раздеться.
 Девушка стонала, выгибалась, пыталась развернуться, дотянуться до него руками, но он не позволял ей даже прикоснуться. Отодвигал её руку, клал обратно на стену, отворачивал её лицо.

Когда образовалась вуаль? Задолго до моего рождения, и до рождения моих родителей, их родителей, бабушек…

Мы никогда не знали мира без вуали, мира, где земли не были расколоты, но слышали легенды — о том, что вуали не существовало, что за пределами города не водилось нежити, что города входили в огромные королевства, торговавшие друг с другом, что океаны и моря можно было пересечь на кораблях… Когда-то люди даже сражались за территории — то, что сейчас казалось полнейшим бредом.

Нам рассказывали, что некогда этими небесами владели огромные крылатые ящеры. Ящеры, чья сила, как верил Рой, текла в его венах.

— Трудно поверить, что вуаль нас пропустит, — нервно произнёс Альберт, встрепав свои волосы.

Анна бросила на него недовольный взгляд, но волнение самого молодого из нас поддержал Александр, второй носитель очков в отряде.

— Истощение вуали здесь обнаружили случайно, когда кто-то по пьяни упал на границу тридцать лет назад, — усмехнулся он. — Сегодня вуаль особенно тонкая, этот выход ближе всего к башне, и за последние годы путь немного расчистили, хотя, конечно, трудно сказать, что там — за пределами.

— Как я уже говорил, на болотах можно ожидать морников. Почти вся дорога в том году была затоплена. Если вы упадёте, если ваши рюкзаки окажутся в воде — можете забыть о тёплой одежде. Разве что кто-то из напарников сжалится и поделится, — Грегор Этрейд поторопил нас к выходу, недовольно глянув на толпу, что провожала нас.

— На болотах просто вода? Не красная вязь? — поинтересовалась рыжеволосая Мара.

— Я пойду первым, — вызвался Лойд Рассел, заметив, что остальные не торопятся пересекать вуаль. — Вы почувствуете слабость, но не переживайте. С утра вам дали ударную дозу зелья против вязи, его настаивали почти год. В течение суток вся слабость пройдёт.

Не колеблясь, заместитель командира шагнул сквозь плотную, слабо колышущуюся стену светло-красного оттенка, начинавшуюся у самой земли и уходившую в облака так, что ни начала, ни конца видно не было.

Хмыкнув, Рой последовал за ним, не оглядываясь на остальных, не оборачиваясь на Эллен, стоявшую рядом, но та послушно шагнула следом за мужем, почти одновременно с Анной.

Я не торопилась — сделала шаг сквозь вуаль тогда, когда настала моя очередь. Оказавшись по ту сторону, увидела, как остальные тяжело дышат, приходя в себя от неожиданного прилива слабости.

Наклонилась, разглядывая зелено-бурую траву, не ощущая даже намёка на усталость. Вуаль не имела надо мной власти. Не могла меня остановить — какой бы плотной ни была. Тогда как другие, оказавшись в ней случайно, иногда просто сгорали заживо.

Впервые я пересекла вуаль спустя два месяца после смерти родителей. Тогда я почти не ела, неделями не вставала с постели, ослабла настолько, что начались галлюцинации. Мне почудилось, будто мама зовёт меня сквозь вуаль — и я шагнула в неё, даже не раздумывая.

И оказалась по ту сторону — в странном розоватом мире, полном красных морей, кислотного дождя и нежити.

— Небо… оно розовое, — недоверчиво произнесла Мара, задрав голову.

Остальные тоже осматривались, оглядывались, оценивали болотистую местность, в центре которой мы стояли. Узкая тропа едва поднималась над поверхностью. За болотами тянулись низкие холмы, скрытые дымкой, а вдали чернели редкие высокие деревья с перекрученными узкими кронами.

Под ногами простирались бесконечные топи с буро-зелёным мхом, редкой жёсткой травой и гнилыми кочками. Воздух был липким и влажным, тяжёлым, с запахом тины и гнили, оседал холодной испариной на коже.

Но было и кое-что, чего остальные пока не замечали, а я — да. Полное отсутствие насекомых. Тех самых, что всегда донимали незадачливых горожан у озёр или болот в Астралисе.

— Нам не следует задерживаться, — сказала я Грегору Этрейду. — Здесь нет никаких укрытий.

— Мы не ожидаем дождя до самого вечера, — взгляд командира, брошенный на меня, оказался неожиданно острым. — На этот случай у нас с собой особые зонты, разработанные в Институте по исследованию Земель Отчуждения.

— И как долго они выдерживают?

Командир не ответил, но я поняла, что даже эти высокотехнологичные зонты не были рассчитаны на постоянное использование. Кислотные дожди оставались одной из главных угроз на Землях Отчуждения, и, по слухам, именно они уничтожили первые отряды…

— Выдвигаемся! — громко приказал командир. — Первая остановка через пять часов, к тому моменту мы должны быть в лесу. Следите за периметром, не сходите с дорожки, морники незаметны на поверхности и могут затащить вас в трясину за секунды, прежде чем вы что-либо успеете сделать!

Эти слова подействовали сильнее любого приказа — все семнадцать человек двинулись вперёд, выстроившись в случайном порядке, по одному, строго по середине дорожки, ведомые Грегором Этрейдом. Лойд Рассел замыкал процессию.

— Ч… чёрт! — раздалось у меня за спиной. Альберт оступился, его нога едва коснулась поверхности болота, и он застыл, будто врос в землю, так что те, кто шёл за ним, один за другим врезались в него.

— Двигай! — рявкнул позади него Билл — рослый, грубоватый, выбритый наголо.

— Без конфликтов! — пророкотал Грегор Этрейд. — При первой же ссоре зачинщики будут выгнаны, действуйте дальше как хотите.

Надо же, даже так.

— Мы просто теряем время, — бросила Анна, каким-то образом оказавшись между Роем и Эллен.

— Ты в порядке? — спросила я самого младшего участника миссии. Альберт кивнул, но по его дрожащим пальцам я поняла, что всё обстоит далеко не так хорошо. Наверняка в тот момент у него перед глазами пронеслась вся жизнь.

***

Примерно через пять с небольшим часов мы добрались до леса, и почти весь отряд, включая меня, словно по команде, сбросил рюкзаки на землю, шумно переводя дыхание. Но были и те, кто не выказывал ни малейшего признака усталости — Рой, Билл, командир и его заместитель.

— Перерыв на полчаса, — громко объявил Грегор Этрейд. — Мы немного отстаём, разомнитесь, пообедайте, пейте достаточно воды, даже если вам холодно!

Лойд Рассел спокойно водрузил рюкзак на поваленное бревно и достал заранее приготовленные пайки — бутерброды, вяленое мясо, даже фрукты. Такие обеды долго не проживут, не больше трёх дней, но к тому моменту отряд планировал продвинуться достаточно глубоко в земли отчуждения и дальше действовать по обстановке — возможно, разбить лагерь или просто сбавить темп, направляясь к Красной башне.

— Держи, — Альберт передал свёрток с обедом Маре, та вручила его Эллен, а Эллен — мне, стоящей последней в цепочке. Рой находился на самом краю опушки, всё ещё с рюкзаком за спиной, и, похоже, вовсе не собирался отдыхать.

Я без колебаний приняла свёрток от Эллен и услышала её тихий смешок.

— Я удивлена, что ты не изображаешь гордячку, какую всегда строила из себя.

К чему это она? 

Я так растерялась от её слов, что не сразу нашлась с ответом.

— Не понимаю, о чём ты.

— Ну как же… Ты всегда делала вид, будто тебе плевать на остальных. Я думала, ты и сейчас откажешься от обеда, просто потому что его передала тебе я. Хотя я честно даже не знала, что ты окажешься в этой миссии

— Изображала гордячку? — нахмурилась я. Мы с Эллен почти не общались раньше, и я не подозревала, что у неё обо мне сложилось такое мнение.

— Да. Эти пять часов ты разговаривала со всеми, кроме нас, демонстративно игнорируя, будто мы чем-то перед тобой провинились. Вместо того чтобы поговорить по-человечески и сразу разрешить конфликты. Рой всегда шутил, что может изменять тебе прямо перед носом, но ты даже не спросишь его об этом, хоть он и придумывал всё более нелепые истории.

***
Дорогие читатели, ваши комментарии вдохновляют меня и придают силы продолжать. Мне очень важно ваше мнение — о героях, сюжете и книге в целом.

Если Вы хотите поддержать автора, пожалуйста, добавьте книгу в библиотеку, поставьте сердечко, и подпишитесь на автора. Это очень сильно помогает книге. Спасибо!

Слова Эллен причинили мне неожиданную боль, и я прикусила губу, вспоминая, сколько раз встречалась с друзьями Роя — такими же высокородными, богатыми молодыми мужчинами и женщинами, которые всегда были вежливы со мной.

У нас не было общих интересов, и, наверное, я казалась им скучной и недостаточно яркой — меня это особо не заботило. По какой-то причине Рой выбрал именно меня, и, несмотря на то что наши круги общения никогда не пересекались, я считала, что мы были счастливы.

Оказалось, они обсуждали меня за моей спиной.

— Ты не знала? Ты правда ему верила? — похоже, Эллен прочла мои мысли по выражению лица. — Мы-то думали, что ты просто проглотила это, хотя никакая гордость и желание сохранить лицо не заставили бы меня молчать, когда надо мной так насмехаются.

Она пристально всматривалась в моё лицо, а я… вдруг увидела в ней нечто иное.

Ей было больно, и она отчаянно стремилась причинить боль другому — лишь бы самой стало хоть немного легче.

— Да, верила, — спокойно произнесла я. — И ушла от него сразу же, как только узнала, что он мне изменял.

Эллен рассмеялась, принимая свою долю пайка от Мары.

— Он бросил тебя, потому что женился на мне.

Это то, что ей рассказал Рой? Ей и всем остальным?

Я поняла, что не хочу ни в чём её убеждать. По сравнению с тем, где мы сейчас находимся, всё это казалось лишённым смысла. Единственная причина, по которой она вообще заговорила об этом, заключалась в том, что она не умирала.

О нет, она собиралась вернуться — с Роем, со щитом и целой кучей новых эмоций, впечатлений и опыта, которые объединят их, сделают настоящей парой, легендой в Астралисе.

— Ты здесь, он здесь, вы женаты — и что же мы видим? — я кивнула на Анну, которая как раз в этот момент подошла к Рою с пайком.

Факт брака никак не менял его взгляд на измены. Почему Эллен решила, что полтора года назад он планировал что-то иное?

Я отошла, не желая больше участвовать в этом разговоре, хотя Эллен и не поняла, что именно я имела в виду. Тут я заметила, что Билл копается в трухлявом пеньке, даже не реагируя на еду, хотя именно он громче всех жаловался на голод все последние пять часов.

— Ты что-то нашёл? — спросила я, продолжая жевать.

Наш отряд только начинал привыкать друг к другу. Мы почти не разговаривали, хотя праздник немного нас сблизил, самую малость. Больше всего — тех, кто разделил ложе в тот день.

— Да. Этот пень… сначала я подумал, что дерево просто разломилось, но видишь? — он указал на правую сторону, и я прищурилась с недоверием.

Почти вся поверхность, с неровными, рваными волокнами, выглядела так, будто дерево свалилось от сильного ветра или от того, что начало гнить, но… Именно там, справа, я увидела то же, что и Билл — зарубки от топора.

— Кто-то из предыдущих отрядов?

— Возможно… но не те, о ком мне известно, — ответил вместо него Грегор Этрейд. Мужчина выглядел задумчивым, а потом рявкнул:

— Закругляемся! Убедитесь, что вся еда унесена. Не нужен нам наплыв скребунов!

Жаль… Было бы неплохо протестировать на них мою разработку.

Мы никогда не слышали, чтобы кто-то жил на Землях Отчуждения — кроме нас, хотя это, конечно, возможно. Но если кто-то выжил, значит, он обладал либо невероятной силой, либо… был человеком-нежитью.

При этой мысли сердце сжалось от дурного предчувствия. Я боялась, что сама могла быть такой, потому что красная вязь почти не действовала на меня.

— Неужели здесь и правда есть другие люди? — с тревогой спросил Альберт, услышав наш разговор.

— Скорее всего, всё куда проще, просто кто-то из предыдущих отрядов, — пробормотала я, собирая тяжёлый рюкзак и кряхтя. В этот момент высокая Анна легко прошла мимо нас вместе с Роем.

— Но зачем рубить деревья здесь, в пяти часах пути? Лагерь начинают отстраивать только на третий день!

— Выдвигаемся! — перебил наш разговор командир, а Лойд Рассел торопил всех, нервно озираясь.

***

Следующий отрезок пути — ещё шесть часов на ногах, и я поняла, что никакие тренировки не могли подготовить нас к происходящему. Не могли подготовить к тому, что рюкзак на спине будет казаться втрое тяжелее, чем при выходе, что ступни начнут гореть, а носки промокнут почти сразу, хотя я ни разу не оступилась. Даже бёдра ныли — от непривычного, постоянного груза, изменившего баланс моего тела.

Разговоры стихли, разве что Лойд Рассел, Рой и командир изредка перекидывались словами. Эллен давно уже шла без рюкзака — его нёс Рой, а Мара плелась в самом хвосте, отставая с каждой минутой всё сильнее.

В лесу повсюду раздавались шорохи, листья шевелились, хотя ветра почти не было — скребуны буквально кишели повсюду. Они не нападали, а выжидали момента, когда кто-то упадёт или будет ранен. Тогда они бросятся к отставшему, ослабевшему члену команды сразу сотнями, и в таком количестве могли нанести серьёзный вред или даже убить.

Но были и другие звуки, пугавшие нас куда сильнее. Тяжёлые шаги, доносящиеся с востока — где-то там бродил гаргант, по всему выходило, что один. Высотой свыше ста метров, он мог бы просто раздавить нас, но, к счастью, такие существа предпочитали двигаться по пустырям и избегали лесов.

— Тебе помочь? — неожиданно спросил Билл, который нередко ругался грубо, но я списывала это на нервы.

Я только покачала головой — была слишком уставшей, чтобы разговаривать.

— Вообще-то таскать чужой рюкзак против правил. Это ослабляет других, — пробормотал Александр, поправляя очки, и Анна недовольно поддакнула. — Сомневаюсь, что она сама пробилась в команду.

Это он, конечно, про Эллен. Носители печати не стеснялись в выражениях, в отличие от тех, кто собирался вернуться — командир и Лойд Рассел никак не комментировали то, что Эллен, судя по всему, не проходила по физическим показателям.

— А ты, Фран, ты тоже не кажешься особенно крепкой? Ты не похожа на обычных членов отряда, у тебя есть козырь в рукаве? — Анна оглядела меня оценивающим взглядом.

— Можно и так сказать. Я работала в Институте по исследованию Земель Отчуждения и принесла с собой экспериментальное оружие. Не волнуйся, оно малого радиуса, — я рассмеялась и тут же остановилась, чтобы перевести дух.

Лучше не болтать.

Казалось, земля содрогнулась от ещё одного шага гарганта, и в следующее мгновение мы дружно скривились — до нас донёсся его запах.

Я никогда не видела этих гигантов вблизи, только тени — редко редко, гигантские силуэты на горизонте. Но я знала, что с них буквально заживо сходит кожа, бесконечно травмируемая кислотными дождями. И запах, который мы ощущали сейчас, был запахом гниения и заражения.

— Поторопитесь! — Лойд Рассел в который раз остановился впереди, наблюдая за всеми, особенно за отстающей Марой. — Ещё полчаса — и мы выйдем из леса.

— Разве не лучше нам остаться в лесу? — спросила Эллен, морщась от усталости, несмотря на то что даже не несла свой рюкзак. — Снаружи этот монстр может случайно наступить на нас.

Этими словами Эллен тут же выдала всю степень своей неподготовленности к миссии.

— Нет, — мрачно ответил командир Грегор Этрейд. — Не лучше, потому что уже темнеет.

***

Я проснулась от лёгкого бормотания и сразу же почувствовала боль во всём теле — казалось, каждая мышца горела. После многочасового похода, тяжёлого рюкзака и даже сна на голой земле, укрывшись лишь лёгким плащом, я поняла, что готова к миру за Вуалью куда меньше, чем думала.

Устье пещеры, где мы остановились на ночь, пропускало внутрь свет яркой луны — чуть розоватой, как и всё здесь. Баррикады у входа казались зловещими, но ещё более зловещим показался мне… голос Роя.

Именно их разговор и разбудил меня.

— Не трогай меня.

— Куда ты ходил? — заботливо спросила Эллен. — Ты не понимаешь, что мог погибнуть? Ты понимаешь, что нарушил приказы? Поговори со мной, почему…

— Я же сказал, не спрашивай.

Похоже, наша женатая парочка ругалась, но слова Эллен вызвали у меня тревогу. Мы обязаны строго подчиняться приказам — от этого зависела жизнь каждого из нас. Рой, покинув лагерь без разрешения, мог привести нечисть прямо к остальным…

— Да что с тобой?

— Я не знаю. Во мне растёт что-то тёмное, что-то сильное. Я никогда такого не чувствовал. Я не могу это контролировать.

Не знаю, почему слова Роя заставили меня насторожиться. Он не раз говорил, что его кровь, кровь Феррела, является особенной, и, наверное, частично это было правдой, но я никогда не верила во что-то большее.

Но сегодня вечером… он действительно был сам не свой. Постоянно озирался, будто слышал что-то, и всего через несколько минут мы уже слышали, как в лесу двигаются скребуны и даже мимики, которые были куда опаснее.

Рой всегда нас предупреждал, и именно это помогло нам найти это место и построить баррикады.

— Меня разрывает изнутри, иногда я чувствую прилив ярости, чувствую, что должен куда-то идти. Я даже чувствую себя сильнее здесь… сильнее, быстрее, яростнее.

— Что ты хочешь сделать? Рой, нам не следовало уходить за вуаль, мы можем вернуться прямо сейчас! — горячо зашептала Эллен, и я бесшумно развернулась к ним, не веря, что они действительно готовы пойти на подобное. Я видела их размытыми, очки лежали где-то рядом, но надеть их означало выдать, что я проснулась.

— Нет, я чувствую, что должен быть здесь. Отправляйся спать, Эллен, я продежурю твои часы.

После короткой паузы Эллен кивнула, уйдя в глубину пещеры. Накрывшись плащом, я всё никак не засыпала, перебирая в голове слова Роя. Половину его лица освещал розоватый свет луны, придавая ему особенно зловещее выражение, а глаза, казалось, светились в темноте. А может мне так только казалось, потому что он немного расплывался.

— Я вижу, что ты смотришь на меня, — наконец тихо произнёс он.

Я промолчала, не находя смысла отвечать. Да, я смотрела и слышала часть их разговора.

— Вставай, — грубо сказал он почти приказав, и я отвернулась, уговаривая себя заснуть. Сегодня я не дежурила, только завтра, и мне нужна была вся энергия, которую я могла собрать, чтобы пережить ещё один безумный день этой гонки.

Мы даже не видели Красную башню… никто и никогда, кроме первого отряда, чьи записи нашли десять лет назад.

— Вставай, Фран, — повторил он, но я лишь крепче зажмурилась, не понимая, с какой стати он ожидает, что я буду ему подчиняться.

Он изменился за эти полтора года, стал грубее, холоднее, будто тот мужчина, с которым я жила, с которым провела четыре года, кто был так нежен со мной, просто исчез. Даже с Эллен… Он разговаривал с ней всё ещё вежливо, но без той прежней мягкости, что когда-то была так заметна между ними.

Меня прервал резкий порыв холода, когда Рой сдёрнул верхнюю часть моего самодельного одеяла из плаща. Недовольно зашипев, я потянулась рукой к шерстяной ткани, но запястье резко сжали, буквально стащив меня с плаща, подняв на ноги и оттащив в сторону, всё так же высоко удерживая мою руку. 

Я растерялась, не ожидая от него такой силы, но почти сразу разозлилась.

Какого чёрта он себе позволяет? Почему считает, что я должна ему подчиняться?

Сгруппировавшись, я пнула Роя в колено так, что он замер, а второй рукой потянулась к кинжалу, который я, как и многие другие, носила в голенище сапога.

Лезвие замерло в миллиметрах от его горла. Я не ударила. Конечно же, не ударила — он был членом моего отряда, человеком.

Рой не шелохнулся, хотя и выглядел напряжённым, мышцы на руке, всё ещё сжимающей моё запястье, вздулись. 

Глаза напротив пылали… Сейчас, вблизи, я отчётливо это видела. Но это было невозможно. Если только это место действительно не меняет его изнутри.

— Мы просто поговорим. Ты ведь не хочешь будить остальных? Им нужно отдохнуть, завтра тяжёлый день, — произнёс он хрипло, глаза горели почти ненавистью.

А мне не нужно?

Кинжал я всё же отвела — он казался вполне вменяемым, хоть и вёл себя откровенно странно.

— Отпусти, — бросила я первые слова с момента отправления. — Мне больно.

Он наконец разжал пальцы, и мои пятки коснулись земли. Честно говоря, я не помнила, чтобы он был настолько сильным раньше. Да и он сам, казалось, удивился, когда отпустил меня.

— Там, — он кивнул на одинокое дерево неподалёку от устья пещеры, дающее тень и укрытие на случай, если кто-то захочет поговорить или спрятаться от остальных. Наверняка Эллен всё ещё не спит и прислушивается к разговору.

— Мне нужны мои очки.

— Десять минут — и ты вернёшься, — возразил Рой.

Он не пошёл впереди по тропинке к дереву — не доверял мне, следовал прямо на одном уровне. В какой-то момент он даже коснулся моей спины, но убрал руку, едва я обожгла его взглядом.

— У тебя на самом деле печать? Почему ты не сказала мне об этом?

Потому что я не хотела, чтобы он подумал, будто я рядом только ради спасения. К нему постоянно подходили женщины с печатью, и он сразу дал понять, что не станет жениться лишь для того, чтобы избавить кого-то от гибели — даже если ему их жаль.

— Не думаю, что это тебя касается, — я бросила взгляд на свой плащ и услышала в ответ его смешок.

— Переспи со мной, Фран, — Рой не сводил с меня странного, неопределённого взгляда, слегка наклонив голову. — В благодарность я обеспечу тебя щитом. Я слышал, как Лойд Рассел говорил, что ты подавалась два года подряд, и он считает, что у тебя нет печати.

Щит был бы очень кстати, с другой стороны, в моей ситуации, это просто растрата. 

— Мне казалось, мы закрыли этот разговор вчера, — тихо произнесла я.

Рой сделал шаг ко мне.

— Это мне не помогло. Я должен протестировать одну теорию, — он попытался наклониться, но я легко увернулась и, не оборачиваясь, пошла прочь.

Внутри бурлил гнев, который я изо всех сил подавляла, гнев оттого, что я вообще реагирую на его слова. Я здесь с одной единственной целью. Всё остальное не имеет значения. И Рой, и Эллен, появившиеся здесь и воспринимающие эту поездку как развлечение, не имеют значения тоже.

Рою, судя по всему, совершенно плевать на то, что он разбил мне сердце своей изменой, на то, что Эллен в открытую рассказывает, как надо мной насмехались, пока мы были вместе. И именно это было последним, чего я хотела в свои последние сто дней жизни.

Я хотела команды, единения и общей цели. Хотела пытаться добиться чего‑то по‑настоящему важного, чего‑то, что способно изменить будущее. Почему я вынуждена слушать, как он собирается что‑то там тестировать? Почему это должно меня заботить?

—Фран! — голоом, полным ненависти, позвал он. Я не обернулась, но услышала шаги за спиной и ускорилась, желая поскорее вернуться. 

То, что произошло дальше, было совершенно неожиданным.

Перед глазами, которые и так плохо видели, всё сместилось — в ногу вцепилась мужская рука, роняя меня лицом в землю, и сверху навалилось тяжёлое горячее тело, полностью закрыв обзор. Я почти ничего не осознавала, когда рубашка затрещала по швам, а в плечо вонзились острые зубы. Укус был такой силы, что я вскрикнула, но земля поглотила весь звук.

Разве человек вообще может так укусить?!

— Какого чёрта? Отпусти, ненормальный! — тихой я больше не старалась быть, но Рой, а это был именно он, я узнала его по запаху, и не думал вставать, прижимая рукой мою шею к земле, не давая подняться, но оставляя мне каплю воздуха.

Наверное, мы уже разбудили весь лагерь.

Я с ужасом дёргалась, стараясь вырвать руки, оттолкнуться, пнуть Роя — куда угодно, если получится. Его вторая рука шарила по моей спине, скользнула вниз к плотным штанам и попыталась стянуть их, и тогда я с ужасом осознала, что сейчас мне буквально грозит насилие. От Феррела, который всего минуту назад казался спокойным и вменяемым.

— Я убью тебя! — закричала я, а потом… всё остановилось.

Рой всё так же сидел на мне, но больше не пытался сорвать с меня одежду — он смотрел вперёд, в сторону входа в пещеру, туда, где в панике метались несколько теней. Сквозь гул крови в ушах я только сейчас услышала, что там происходит что-то по-настоящему страшное.

До меня донёсся звон стали — кто-то внутри пытался сражаться с нежитью, и я похолодела, поняв, что всё моё оружие осталось в пещере, на плаще.

— Помогите! —  крик Мары заставил моё тело заледенеть. Она выскочила из пещеры — растрёпанная, залитая кровью…  — Я не знаю, кто это! Они все уже мертвы!

Девушка мчалась к нам, не пытаясь даже обернуться или сражаться. А ведь главное правило миссии — не покидать своих без приказа. Её страх был тотальным, разъедающим изнутри, и читался с первого взгляда, даже при том, что я плохо видела.

Этот страх и настиг её. Что-то врезалось ей в спину, что-то тонкое и чёрное, длиной в несколько метров, словно сотканное из тех же глиняных камней, что покрывали стены пещеры. 

Возможно, именно поэтому мы не заметили эту нежить раньше? Когда она успела пробраться внутрь?

От удара Мара отлетела, мы с Роем вскочили одновременно, оба с кинжалами в руках, и медленно двинулись к пещере.

Но было поздно. Тело рыжеволосой напарницы пронзили ещё пять тонких отростков — на этот раз они вырвались прямо из-под земли, и я остановилась, вглядываясь в пещеру, впервые осознавая масштаб того, что сейчас происходит. 

Мы не покинем этой стоянки живыми. 

Звуки выстрелов разрывали тишину ночи — но мы знали, что против нежити они почти бесполезны, и потому скорее всего были знаком отчаяния. Звон стали становился всё громче — где-то в пещере отчаянно сражались более подготовленные бойцы отряда, командир, Лойд, возможно, Билл.

Присмотревшись, я заметила, как прямо под моими ногами земля становится вязкой, формируя чёрную кляксу. Я сделала резкий прыжок в сторону — туда же отпрыгнул и Рой. В тот же миг из почвы, где мы стояли всего секунду назад, вырвались несколько острых отростков.

Эта нежить не имела тела, передвигалась под землёй и сквозь стены, если те были покрыты глиной. Она явно имела связь с самой землёй по эту сторону Вуали. Пули её не брали, даже особые, как и сталь.

У меня есть химическое оружие!

Рой удержал меня за разорванную рубашку, когда я попыталась рвануться обратно, но я резко боднула его локтем. В этот момент из пещеры выскочила Эллен, увидела тело Мары и закричала так пронзительно, что у меня заложило уши. Рой рванул к ней, оттолкнув свою жену, и в ту же секунду с места, где они стояли, в воздух взметнулись ещё несколько жутких чёрных отростков — выше всех, что мы видели прежде. Один из них задел дерево, которое сразу же сломалось и начало падать в сторону Роя и Эллен.

Я бежала в пещеру, но с каждой секундой ситуация становилась хуже. Кто-то рядом рухнул, но без очков я не могла рассмотреть, что случилось — всё произошло слишком быстро. А потом до меня донёсся крик смертельной агонии, от которого меня пробрало до костей.

И ещё один — далеко за спиной, кто-то пытался убежать. В крике было столько боли, что всё внутри сжалось.

— Наше оружие её не берёт, отходите, смотрите под ноги, держитесь подальше от стен! — громкий крик Грегора Этрейда привёл меня в чувство.

В его голосе звучали жёсткость, спокойствие, контроль — именно то, чего нам так не хватало.

Я добралась до своей лежанки и увидела, что мои очки были полностью разбиты — кто-то в панике наступил на них.

— Чёрт… — я оттащила рюкзак и тут же сунула в него руку, ища склянку с токсином, над которым работала много лет.

Вряд ли кто-то одобрил бы его в институте, по крайней мере, без полного описания состава. А я использовала очень, очень много ингредиентов, собранных по ту сторону вуали.

— Поднимайся, Фран, — услышала я голос Альберта, который был в группе с командиром Этрейдом.

Они медленно отступали, пока Грегор оставался ближе всех к тварям. Он принимал удары чёрных отростков, что вырывались из стен и земли, а щит на его груди каждый раз вспыхивал ярким голубоватым светом, поглощая удар и не позволяя причинить ему вред.

Но одновременно высасывая его жизненную энергию.

Если бы у Мары был такой щит, она бы осталась жива.

— Фран! — Альберт шагнул ко мне, но я перебила его.

— Не приближайся! Я почти нашла его…

Удача! Под пальцами я нащупала первый футляр с небольшой ампульной стрелковой установкой, тут же раскрыла его и прицелилась в чёрную жижу под ногами Альберта и Анны.

Нажала на рычаг спуска. Лёгкий металлический щелчок — и ампула врезалась в мягкую грязевую массу, разбиваясь при столкновении.

А потом мы почти одновременно рухнули — земля задрожала и начала проваливаться под ногами, пока чёрная жижа пузырилась, выбрасывая тысячи тонких отростков, вбивающихся в стены пещеры, в потолок, дробящих камень…

Разрушая своды.

—Уходим, немедленно! — крикнул командир, понимая, что размеренное отступление в такой ситуации — чистое безумие.

Я подчинилась — не стала тянуться к рюкзаку с драгоценными ампулами или вторыми очками, а просто побежала наружу вместе со всеми, ощущая, как крики подгоняют нас вперёд. Кто-то толкнул меня, и я кубарем вылетела из пещеры, слыша за спиной грохот рушащихся сводов.

Поднявшаяся пыль на мгновение закрыла всё вокруг, я тяжело дышала, прислушиваясь к такому же прерывистому дыханию остальных. Мы отступили ближе к лесу, но угроза была повсюду, а всё наше оружие и припасы остались в той пещере.

—Это была всего одна нежить, и она убила пятерых, — прозвучал позади голос Лойда Рассела. — Нам нужно вернуть твоё оружие, Фран.

Как он так быстро пришёл в себя? Я пока только пыталась отдышаться.

Пятеро мертвы, включая Мару — значит нас осталось двенадцать…

— Что-то не так, — услышала я громкий голос Роя. Он и Эллен находились здесь же и не пострадали. — Что-то приближается, с запада!

Я поднялась, перекладывая из левой руки в правую кинжал, который каким-то чудом всё ещё не потеряла, и поняла, что ничего не слышу. Как Рой вообще мог определить это?

— Мой щит почти полностью истощён, — произнёс командир, принявший на себя большую часть ударов, и его место тут же занял Лойд.

Но было слишком поздно.

Страшный визг заставил нас согнуться пополам, всех, кроме тех, кто носил щиты, а затем до меня дошло, что несформировавшаяся плотная темнота в лесу начала двигаться, будто получила некий сигнал.

—Древники! — крик Грегора Этрейда пробился сквозь визг, но резко оборвался, когда половину его тела в сантиметрах от меня срезало брошенное лезвие.

Остро отточенный модифицированный топор.

Человеческое оружие, которым пользовалась нежить.

Додумать эту мысль я не успела, потому что в мою ногу вцепилась тёмная мохнатая лапа, похожая на медвежью, сразу вспоров кожу, а затем меня под всё тот же непрекращающийся визг потащило вслед за бегущей нежитью вглубь леса, ударяя головой о корни, пеньки, камни…

Пока я не потеряла сознание.

***

Я очнулась от страшной боли во всём теле, чувствуя, как кожа почти пылает, и в первую секунду мне показалось, что меня бросили в раскалённый костёр.

Глаза почти ничего не видели, сильно повреждённые, а горло издало невнятное бульканье вместо крика боли. От шока я едва соображала, утопая в мучениях.

В агонии я провела рукой по плечу, но тут же остановилась, бессильно уронив её на землю, почувствовав сползающую кожу. Из груди вырвался страшный булькающий всхлип, когда я поняла, что это конец.

Сколько я уже лежу здесь под кислотным дождём? Наверное, часы, потому что он действовал на меня не так, как на остальных. Я вполне могла пройти минут десять и не почувствовать ничего, кроме лёгкого жара, но даже моя устойчивость к миру за Вуалью оказалась недостаточной.

Кожа на запястье пузырилась, сползала, обнажая внутренний слой, один глаз не раскрывался, а вдохи давались с трудом, потому что всё моё тело, скорее всего, было уже безвозвратно повреждено. Я понимала, что никогда не смогу встать на ноги, никогда не смогу исцелиться, никогда не смогу завершить жизнь достойно, изменив хоть что-то не для себя, а для других. Вся моя семья погибла напрасно, и для этого мира мы оказались всего лишь очередными букашками, незаметно появившимися и так же незаметно исчезнувшими.

Я медленно и мучительно умирала под кислотным дождём, слишком разрушенная, чтобы подняться. Выла, но раненое горло выдавало только что-то невнятное. Древник, казалось, оттяпал половину моей ноги, утащив меня сюда, к озеру красной вязи, но я уже буквально разлагалась, и любая другая рана не имела никакого значения.

Отчаяние и осознание того, что я так и не смогла ничего изменить, вытеснили даже боль. А может, уровень мучений стал настолько невыносимым, что моё сознание попыталось откреститься от них, пытаясь сохранить последние крупицы разума…

Красная вязь…

Это не вода. В ней можно дышать, нельзя плыть, она плохо держит вес, и для других она столь же губительна, как и сама Вуаль. Именно поэтому печати угасания всегда проверяли на очень, очень сильно разбавленном растворе — и тут же стирали след. Но на меня вязь не действовала, в отличие от кислотного дождя, что уже искалечил меня до такой степени, что выжить я не могла.

Но я всё ещё могла сделать свою смерть менее мучительной.

Из горла вырвался хрип умирающего животного, когда я приподнялась на локте и подтянула тело — всего на несколько сантиметров — ближе к озеру. Конечности тут же пронзила такая невыносимая боль, что я потеряла сознание…

Но очнулась вновь спустя несколько мгновений.

— Мгх… — ещё одно мучительное движение, и казалось, будто я таю, будто куски моего тела остаются там, где я только что лежала. Но в этот раз самыми кончиками пальцев я всё же коснулась вязи.

И под её поверхностью кислотный дождь больше не касался этого участка.

С каждым последующим движением во мне начинала шевелиться глупая, бессмысленная надежда. Сначала в вязь погрузилась рука, затем грудь, и, наконец, спина, от которой, похоже, ничего уже не осталось.

Трогать своё тело я не решалась — не хотела знать, насколько сильно оно истлело и разложилось под дождём.

Тот миг, когда я оказалась полностью в тёмно-красной густой субстанции, показался почти блаженным — несмотря на безвозвратные увечья. Кислотный дождь теперь ударялся о поверхность вязи, не достигая меня, и я позволила себе слабо улыбнуться, опускаясь без сил ко дну.

Жив ли кто-нибудь из моего отряда?.. Потерять всех в первый же день…

Почему-то мне казалось, что у Лойда Рассела, Роя и Эллен есть шанс — благодаря щитам. Только если они не столкнулись с человеческим оружием, как командир.

Боль вернулась. Глубокая, изнуряющая, она разъедала меня изнутри, и я знала, что времени почти не осталось. Я подняла голову, вглядываясь единственным уцелевшим глазом в темноту под поверхностью вязи, пытаясь решить, как отпустить эту жизнь. Как принять, что я не смогла ничего изменить?

И вдруг я увидела слабый синий свет — далеко на дне, будто там что-то находилось. Что-то… работающее.

Двигаться в красной вязи было легче, чем на поверхности. Она смягчала падение, делала тело легче, позволяла на мгновения отрываться от дна, и я смогла добраться до источника света. Сколько времени на это ушло?

Наверное, часы. Но я всё равно умирала. И никто из живущих не знал, что скрыто на дне озера красной вязи.

Даже вблизи я не смогла разглядеть объект, излучавший этот свет. Тело обессилело, разум погружался в пустоту, перед глазами плыли пятна, в голове бушевали приливы темноты и мигрени. Я давно дышала через раз, зная, что в какой-то миг организм просто откажет, и каждое новый вдох может стать последним.

Моя рука коснулась поверхности — неожиданно гладкой, полукруглой. Из-за грязи я не видела, что под ней находится, но свет исходил от прямоугольной таблички, и когда я коснулась её, сквозь гущу вязи донёсся холодный бесполый голос:

—Идентификация начата. Пожалуйста, оставайтесь на месте для проверки доступа.