Воспитательница для несовершенного мира

! Это вторая часть. Первая называется "Кухаркин сын" и находится тут:

Буря, поднятая в душе Кьяры, мешала сосредоточиться на работе. Вихрь не осевших эмоций присыпал пеплом все оставшиеся в живых ростки былых чувств. Стыдные, жалкие мечты и иллюзии. От этого было особенно тошно и болезненно тяжело.

Если бы девушка знала, она бы никогда не принимала его помощи, не поддалась бы на уговоры, не давала себя обнимать, не позволила бы яду так глубоко проникнуть в нее.

Усилием воли Кьяра оборвала эти мысли. Сейчас вспоминать о Мике было противно. Девушка чуть замедлилась перед зданием пансиона, поглубже вздохнула и быстро зашла внутрь.

Она боялась, что не сможет сконцентрироваться на работе и выкинуть из головы Кухаркиного сына, но стоило ей увидеть Дюка Стивенсона, как Кьяра тут же включилась в игру.

Мужчина, в неизменной белой рубашке без единой складочки, с несколько надменным видом уже сидел за своим рабочим столом. Дюк справлялся сразу с двумя делами одновременно: прихлебывал вязкую коричневую бурду, называемую кофе, и с невозмутимой физиономией перебирал утреннюю почту.

Прежде, чем обратиться за переводом в другой город, она решила дать себе фору и попросить для начала отпуск. Остин поставил перед девушкой непростую и сильно рискованную задачу, после выполнения которой настоятельно рекомендовал на некоторое время исчезнуть.

Не сразу обратив внимание на возникшую в его кабинете Кьяру, Стивенсон все же оторвался от бумаг и, приподняв одну бровь, принялся насмешливо рассматривать девушку.

- Доброе утро! Я собираюсь в отпуск, подпишите, что не имеете возражений, - Кьяра пихала ему документ и сразу сыпала подготовленными аргументами, - Неделя отпуска. Сразу после выходных. Два года не отпрашивалась. Не брала больничных. Весь последний месяц как курьер в разъездах. Хочу отдохнуть.

Стивенсон послушал девушку минуту или две, не перебивал. Слушал вроде бы рассеянно, кивал головой, качал в такт ногой, а потом скверно улыбнулся и сказал:

- Сбежать хочешь?

Кьяра вздрогнула от неожиданности и вскинула глаза в лицо собеседника. Понял ли сам Дюк, какой страшный вопрос он задал?

- Нет, - едва пролепетала девушка? – С чего вы это взяли?

- То есть теперь почти через полторы недели только увидимся, - он взял ручку и выжидательно уставился на Кьяру.

- Да, получается что так.

- Свободна, - пробурчал мужчина, ставя на листе размашистую закорючку.

Передавая ей подписанный обходной лист, он на долю секунды задержал его в своей руке, но почти моментально разжал пальцы.

Она все переживала, что он еще что-то добавит, пройдется по ее внешности или как-то прокомментирует причины, по которым девушке понадобился отпуск, но Стивенсон больше ничего не сказал.

Кьяра опомнилась, когда дверь его кабинета закрылась. Наверное, она должна была чувствовать облегчение, но почему-то не чувствовала.

После этого разговора девушка не мешкая направилась в общую раздевалку. Это было полутемное помещение скорее складского назначения. Каждому сотруднику выделялся отдельный шкафчик, где обычно хранили кое-какие учебные книги, защитные костюмы и сапоги на случай аномальных погодных явлений и прочую мелочевку. Камеры отсутствовали, так как предполагалось, что люди могли переодеваться прямо на длинных металлических лавочках, протянутых вдоль всей комнаты.

Кьяра подошла сразу к дальней самой темной стене. За шкафчиком Дюка она расковыряла ранее ей же залепленную дыру и вынула флеш-накопитель. Она сделала тайник за его шкафчиком очень скоро после того, как Остин вручил ей несколько устройств хранения памяти.

Девушка сразу сориентировалась, что безопаснее было держать их тут, на работе, чем дома. Место она тоже выбрала не случайно. Ощущение утонченного коварства преступления опьяняло Кьяру. С каким-то непередаваемым, мстительным наслаждением она ковыряла стену за шкафом следователя Корпорации, и всякий раз при мысли о тайнике ее грело праведное ощущение возможного будущего возмездия. А этот болван даже и не ведал, что творилось под самым его носом!

Кьяра вытащила одну флешку и снова запечатала дырку. Вышло неплохо. Если не знать, что ищешь, то ни за что не найдешь. Девушка потихоньку выбралась из раздевалки и отправилась к компьютеру.

Сначала она на самом деле вносила данные из пансионского журнала, а когда пришло время обеда, то махнула заглянувшим к ней девушкам: мол, догоню. Вставила в разъем флешь-накопитель и, следуя инструкциям Остина, зашла в общую базу данных.

Ей поручили скачать расписание перевозки заключенных и график судебных заседаний высшего совета Корпорации. Она не спрашивала, зачем это понадобилось вольноармейцам, но догадывалась. Это соображение заставляло ее сердце биться быстрее.

Когда все было закончено, Кьяра холодными влажными пальчиками выдернула флешку и проворно сунула ее в карман джинсов.

И в этот же момент в противоположном углу комнаты раздалось покашливание.

- Обед пошел не по плану?

Ах, чертов Стивенсон! Принесла же его нелегкая! Как много успел заметить?

Она начала тереть место, куда только что спрятала флеш-накопитель, как будто продолжая предыдущее движение. Может мужчина поверит, что она просто почесывалась, когда он вошел? Тот и, правда, вперил острый взгляд в район ее бедер. Осознав, что пауза затянулась, и своими действиями Кьяра только привлекает ненужное внимание, тут же резко одернула себя и спрятала руки за спину. Видел Дюк что-то? Понял, что здесь происходило?

- Я … только вот… Не хотела оставлять. Думала закончить перед отпуском, - еле выговорила. От нервов задергался глаз, а язык будто прилип к небу.

Зачем она стала такой небрежной?! Как можно было настолько потерять бдительность, что не заметить в комнате постороннего?

Дюк смерил ее испытующим взглядом. Может все было проще, и Стивенсон всего лишь решил отвести душу и отыграться на девушке в счет будущих дней отпуска?

- Думала закончить... Думала? – но традиционной шутки про отсутствие головы отчего-то не последовало. Мужчина опять удивил ее. - Это похвально. Тогда и вот это тоже внеси, - оставил ей папку с документами и ретировался.

Весь оставшийся день она специально загружала себя делами под завязку, чтобы ежеминутно быть при деле.

Однако, несмотря на все усилия, от всех этих разговоров в душе Кьяры, словно снежный ком, росла тревога. И даже когда работа закончилась и девушка благополучно покинула стены пансиона, то внутри себя все еще продолжала безуспешные попытки одолеть беспокойство. И ком, как назло, только увеличивался и увеличивался…

Она уже покинула Центральный округ и преодолела оживленные жилые кварталы разномастного генетически-модифицированного люда. На груди болтыхалась привязанная к шнурку флешка, для надежности туго обернутая платком.

Подвернутая нога под вечер выглядела также, ничуть не распухла, но ступать было неприятно, заставляя лишний раз поминать лихом Кухаркиного сына. При каждом шаге лодыжка тянула, добавляя неприятных ощущений. Плотная толстовка с капюшоном закрывала часть обзора и так и норовила сползти до самого подбородка. От жары вспотел затылок, но Кьяра не снимала кофту, а терпеливо поправляла спадающий капюшон. Ведь он давал ей хоть какое-то чувство защищенности.

Кьяра покосилась на небо. Солнце было еще высоко. Летний вечер обещал быть душным и длинным.

В этот раз путь предстоял неблизкий, а сведения необходимы были позарез сегодня. Остин дал понять, что вольноармейцы готовили операцию, проведение которой напрямую зависело от добытой информации. «Горячку не пороть, но и не затягивать», - так ей было передано.

Девушка уже прилично углубилась в мертвый район. Оглянулась. На горизонте, за холмами, оранжево-розовым вспыхнули уцелевшие стекла в окнах высоток. Неподвижный воздух не доносил до нее ни единого звука. Не страшно. Пока было не страшно.

Улица поворачивала, и дорога пошла под уклоном. Впереди, в метрах двухстах, девушка увидела грузовик. Остов проржавел. Неподалеку валялся оторванный помятый бампер. Расколотые фары разевали на Кьяру зубастые пасти. Тент кузова давно истлел, а вот кабина даже цвет сохранила. Фиолетовый, насыщенный, как знакомые ей глаза.

Девушка судорожно втянула воздух через нос.

Перешагнув через бампер, Кьяра стала боком спускаться. Она вздрогнула и подпрыгнула на месте. Отчетливое инородное шуршание донеслось вдруг из-за спины. Девушка резко затормозила. Она посмотрела назад, но уже снова было тихо. Только мелкие камни сыпались с горы. Прыгали по мягкой земле, отбивались о потрескавшийся асфальт и укладывались небольшой кучкой у ног.

Кьяра тыльной стороной ладони утерла со лба холодный пот. Она зашла за грузовик и присела на невесть откуда взявшийся грубо сколоченный бочонок.

И тут-то внезапно и пришло осознание возникшего в воздухе колебания. Не ветерка, а именно искусственно созданной ряби. Движение воздушных масс вмиг переварилось городом, и на улицу выплюнуло шесть пар ног в тяжелых армейских сапогах.

Кьяра бросилась на землю и поползла. Стоило только патрульному отряду корпоратов зайти за грузовик, как девушка попала бы в зону их видимости.

Она шустро залезла под машину и прижалась к грязному спущенному колесу. Старая резина болталась, словно тряпка, на железном обруче. «Хреновое укрытие!», - пронеслось в голове, и она зубами заскрипела от досады, что так не повезло.

Кьяра замерла не двигаясь. Она старалась делать осторожные маленькие вдохи. Девушка еще надеялась, что гвардейцы пройдут мимо, хотя уже понимала, что попалась.

Отряд размеренно и неумолимо двигался прямо на нее. А может все еще обойдется?

Не дойдя шагов двадцати, мужчины остановились и уставились на дорогу. Что они там встали? Один гвардеец указывал под ноги. Прямо на горку щебня и оставшиеся в пыли следы ее кроссовок. Кьяра мысленно отвесила себе подзатыльник.

Мужчины разбрелись и на расстоянии метра друг от друга принялись исследовать небольшой пятачок голой земли. Однако там, где начинался асфальт, следы пропадали.

Тогда тот же гвардеец, что обнаружил следы, сделал знак, и мужчины разделились. Пятеро отправились в разные стороны, а один именно туда, где пряталась девушка.

Ее затошнило. Ком тревоги вырос, запульсировал и лопнул, ошпаривая внутренности кипятком. Тут же возникла неконтролируемая потребность сорваться с места и, не зная удержу, рвануть так, чтобы ветер в ушах свистел.

Но нужно было терпеть, чтобы остальные разбрелись подальше. Хотя, что могла бы сделать девушка против даже единственного гвардейца?

Улучив момент, как только пятерка мужчин скрылась из виду, а ее корпорат отвернулся, Кьяра дала деру.

Она неслась так, будто под ней горела земля. Неслась, забывая про поврежденную ногу, про неудобную толстовку, забывая, кажется, даже имя свое с испуга. Позади раздавался только гулкий топот гвардейских сапог. Так хотелось оглянуться и посмотреть на преследователя. Однако даже секундное промедление было смерти подобно.

Кьяра перескакивала через куски камней, отвалившихся от угла дома. В один прыжок пролетала огромную яму. Легкие жгло, точно ей через горло залили раскаленный свинец. Глаза заливало потом. А гвардеец все не отставал.

Поняв, что задыхается, девушка рванула с груди флешку. Пробегая открытый люк, Кьяра размахнулась и запустила флеш-накопитель прямо в зияющую черную щель. Она услышала, как внутри колодца, на глубине что-то булькнуло, но и тогда не затормозила.

Только все уже было бесполезно. На этот бросок ушли все ее силы. Девушка запнулась о натянутый провод и, вскрикнув неестественно визгливым голосом, рухнула, как подкошенная.

Наш традиционный визуал:

Нелепо взмахнув руками, она рухнула всем телом, больно грохнувшись о мостовую. Разом выбило все мысли в голове.

Управлять собой Кьяра была уже не в состоянии. Она подчинялась лишь обострившемуся инстинкту выжить. Любым путем. Девушка отползла к стене и сгруппировалась. Ей руководило примитивное желание спрятаться, зарыть голову в песок.

Она прижалась спиной к зданию, подобрала ноги и уткнулась лицом в коленки. Тоненькое подвывание донеслось до ее слуха прежде, чем девушка поняла, что эти скулящие звуки выходят из ее горла.

Как два столба возвышались над ней ноги в черной гвардейской форме. Гвардеец дышал скоро и часто. Кьяра задрала голову и впилась глазами в его перекошенное, раскрасневшееся лицо.

Это, похоже, привело корпората в совершенное бешенство, потому что он тут же издал дикий, утробный рев:

- Не дергайся! Убью!

Но девушка и так окаменела. Она с ужасом наблюдала за мужчиной. Не то что дернуться, Кьяра моргнуть не могла. Он схватился рукой за стенку и согнулся в приступе надрывного кашля.

Все так же опираясь о здание, он преодолел последние два шага до скорчившейся девушки. Протянул руку и сдернул с нее капюшон.

Волосы рассыпались по плечам, и покатилась по щеке слеза. Она зажмурилась, готовясь принять неизбежное.

- Сука! Баба! – заорал гвардеец и со всей силы вмазал кулаком прямо над девушкой.

В воздух взлетело облако побелки, и сверху на Кьяру посыпалась кирпичная крошка. Она вжала голову в плечи, припадая мокрой от слез щекой к запыленной ткани толстовки.

Гвардеец закрыл лицо рукой. Мужчина выглядел озадаченным.

Он прищурился, и стрелки морщинок потянулись к вискам. Кьяра почувствовала, как что-то в его настроении неуловимо переменилось. Она силилась поймать это ощущение. Что-то маленькое, возможно, совсем незначительное, но что если от этого зависела ее жизнь?

- Пожалуйста, пожалуйста… - зашевелились сами по себе ее пересохшие губы.

Она молитвенно сложила руки. Могло ли это повлиять на мужчину?

Изменился взгляд старого гвардейца, то, как он смотрел на девушку. В его внимательных глазах появилось что-то новое. Сожаление? Жалость?

- Хер с тобой! - бросил он через плечо. Дернул за ремень, поправляя карабин за спиной, и зашагал прочь.

Она не дышала все то время, как гвардеец не оборачиваясь и немного загребая левой ногой вовнутрь, шел по улице, пока его массивная черная фигура не скрылась за поворотом.

Кьяра сидела в той же позе, в которой он оставил ее, боясь, что это какая-то проверка, и гвардеец обязательно за ней вернется и тогда точно убьет за попытку побега. Она потеряла счет времени. Но мужчина все не возвращался.

Кьяра осмотрелась, с трудом преодолевая болезненное онемение в теле. Наступил синий час. Стало ощутимо прохладнее. Солнце закатилось за горизонт. Тонкий край глубокого синего неба все еще оставался подсвеченным ярко-пламенной линией растворяющегося заката.

Кьяра вспомнила. Ведь гвардеец, когда еще гнался за ней по улицам, никого так и не кликнул на помощь. Не успел? Не посчитал нужным?

Мысли набегали одна на другую, как волны. Голова отяжелела так, что лоб заломило. А где сейчас остальные? Куда делся их отряд? Что они вообще делали в этой части города?

«Нет, все не то!», - осадила себя Кьяра. Что-то настойчиво цеплялось, пыталось выплыть на поверхность сознания и снова ускользало от нее. Что-то действительно важное.

Потом она поднялась, морщась от неслабого импульса, пробежавшего по нервам от подвернутой лодыжки вверх по ноге. Она осторожно ощупала стопу. Обнаружив некритичную припухлость, Кьяра поковыляла вперед по улице.

Девушка узнавала эту часть города, куда загнал ее бессмысленный инстинкт. Убегая от гвардейца, она петляла и неосознанно неслась туда, куда совсем не следовало. Она бежала назад, по направлению в центр города. Вот была бы им потеха, примчись Кьяра прямиком к гвардейской башне. Тогда можно было бы и флешку сразу выложить на стол их главному следователю! Ей даже стало смешно.

Хотя, учитывая то, что девушке удалось незаметно скинуть флеш-накопитель, предъявить по существу корпоратам все рано было бы нечего…

Вот оно! Спохватилась Кьяра. Остин ждет от нее информацию!

Нет, все остальное – чепуха. Нужно вернуться. Начать все сначала. Снова записать флешку.

И тут девушка окончательно пришла в себя.

До пансиона она добралась уже ближе к десяти вечера. Старалась выбирать самые периферийные, плохо освещенные улицы. Можно было бы срезать, а не давать такой порядочный крюк, но Кьяра предпочла действовать наверняка. Больше у нее не было права на ошибку.

Крадучись она пролезла в дыру в заборе и проникла на территорию со стороны прогулочной площадки. А дальше было легко. Девушка знала территорию, как свои пять пальцев. Неслышно ступая по спящим аллеям, как тень, она пересекла площадку и очутилась в холле административного здания.

Стоило ей только преодолеть каменные ступени, как раздался размеренный храп. Опять повезло! Даже ничего не пришлось изобретать, чтобы пробраться незамеченной к раздевалке.

Охранник, взгромоздив огромные ноги на впередистоящую тумбу, свесился всем остальным телом с кресла и видел десятый сон. Его руки безвольно болтались, почти достигая пола. Голова задралась, рот приоткрылся, и неподалеку валялась упавшая фуражка.

Аккуратно перебирая ногами, Кьяра достигла раздевалки. Теперь девушку уже не так веселил ее хитроумный тайник. Слишком много выходило мороки. Но лишь тщательно заделав дыру, она поспешила к заветной двери компьютерного кабинета.

И тут на подлете что-то заставило ее притормозить. Она припала ухом к замочной скважине.

Тишина. Только ее собственное дыхание.

Девушка вытащила из кармана благоразумно несданный ключ. Он плавно скользнул в замочную скважину, и Кьяра мягко нажала на него. Но ничего не случилось. Ключ уперся во невидимую твердость и встал намертво. Замок будто заклинило. Неужели удача отвернулась от нее?

Кьяра надавила на ручку. Не может быть! Дверь тут же легко отворилась, словно и не была заперта.

Ей сразу бросилось в глаза, что в темном помещении в углу, за столом что-то было не так. Там расположился кто-то, кто не при каких обстоятельствах не должен был там находиться. Кошмарный зловещий силуэт. Манекен? Нет, человек. Чудовище.

Кьяра попятилась, но было уже поздно. Чудище в темноте заметило ее и повернуло голову.

Сегодня решила поэкспериментировать и создала визуализацию через нейросеть:

Щелкнул выключатель, и вспыхнула и сразу замигала настольная лампа. Кьяра зажмурилась до радужных кругов перед глазами. Она не хотела смотреть. Не могла.

- Кьяра, милая, что же тут забыла? - голос предвкушал.

Кьяра дернулась. В картинной царственной позе с прямой спиной весь в сигаретном дыму сидел Дюк Стивенсон. Кьяра внимательно вгляделась в лицо мужчины. Он тут же изобразил на физиономии лживое горестное участие.

- Я, представляешь, заработался. Уже уходить думал, дай, думаю, сигаретку выкурю. А тут, смотри, какой мотылек на мой огонек прилетел. Тебя-то по какому случаю занесло? – спросил он обманчиво мягко.

Девушка чувствовала себя, как утопающий, ухватившийся за соломинку.

- Я тоже вспомнила, что нужно… – лепетала она.

- Поработать нужно? – помог ей Дюк.

- Да, - ее взгляд встретился с его прозрачными золотисто-карими глазами.

Она чувствовала себя, как мушка, которая барахтается в жидком янтаре его глаз, еще не понимая, насколько безнадежно увязла. Кьяра, может и выплыла бы, если б не его застывшая скептическая улыбка.

Он знает? Нет. Не может быть! Зачем тогда сидит тут? Да. Он все знает.

- А ты, наверное, еще и недалеко была?

- Да, - прошептал девушка.

- Вот и решила зайти.

Она и на это кивнула.

- Чтобы всего-навсего украсть сведения… – елейным голосом продолжил Дюк за нее.

- Да.

Кьяра остановилась не в силах сделать вдоха. Что она такое только что сказала? С чем согласилась?

– Нет! Нет! Все совсем не так. Я… хотела… ммм… закончить отчет! Я не догадалась днем, что нужно было и второй журнал тоже… ну, что и оттуда тоже можно было бы… Я вам сейчас покажу!

Говорила горячо, даже убедительно. Более того, она ринулась в сторону полки, где хранились журналы. Стивенсон при этом не двигался с места, а внимательно наблюдал за ее трепыханиями и даже положительно затряс подбородком.

Не дойдя до журналов, девушка обернулась и скорбно вздохнула. Она все дальше отдалялась от двери. Сама. Вот потому мужчина ей и не препятствовал. Она сама себя заняла вся дальше в расставленные им сети.

Все это было уже бессмысленно. Не получит Остин сегодня информацию. И завтра не получит и уже, наверное, никогда…

- Конечно-конечно, - все также зловеще улыбаясь сподобился мужчина, - А, знаешь, какое интересное совпадение? По ведомствам разослали, что происходит утечка данных. Страшное дело. Кто бы на такое решился? Неужели среди нас может затесаться шпион? Тем не менее, важные сведения крадут. Вот прямо через эту штуку, - он кивнул на компьютер, - Такие сведения утекают, что сортировка мусора радиоактивного сказкой покажется. А так – все. Без суда и следствия. И вот я сижу, пригорюнясь, - он разыграл театральную паузу, - А тут ты. Ночью. А ведь, что самое смешное, Кьяра, – я тебе все рассказываю- рассказываю, а ты и не удивляешься. И вопроса ни одного даже не задала. Да, Кьяра?

Но ей совсем не было смешно. Ужас заполнил каждую клеточку ее тела.

- Это совпадение! Какая-то ошибка!

- Ошибка – это ты и тебе подобные! - он встал из-за стола, подошел к ней вплотную и оскалился, - Вы – паразиты! Ваша подпольная армия – гнойник на теле Корпорации. Но мы вас всех по одному передавим!

Она почти не слышала его слов. В ушах грохотал прерывистый и обреченный стук сердца.

- Знаешь, что гвардейцы делают с такими как ты? – продолжал Дюк, - Ооооо! Я по глазам вижу, что знаешь! Я все про тебя разузнал, Кьяра! Тебе же уже не впервой, да? Ты же две недели не задарма в подвале сидела. А может, тебе даже понравилось?

Она тяжело сглотнула.

- Нет, я ни в чем не была замешана. Ничего такого не было! – она начла отступать, не сводя взгляда с чудовища.

- Ну, а теперь-то точно будет! – и в его глазах вспыхнули похотливые искры обещания.

Стивенсон резко выбросил руку вперед и жестко схватил ее за предплечье. Кьяра вывернулась, но неловко ступив на больную ногу, потеряла равновесие, взвизнгула и почти упала, не прижми ее Дюк к себе.

Едкий душок вонючих сигарет ворвался в ее легкие. Кьяра врезалась носом в его плечо и девушку скрутило от гнусного рыбного запаха, который источала его кожа. Ее чуть не стошнило от отвращения.

А мужчина быстрыми ловкими движеньями заломил ей руки за спину и нагнул над столом. На пол полетели письменный набор и канцелярские принадлежности. Его руки похлопывающими движениями начали скользить по ее телу. Она задыхалась. Кьяра думала, что вот-вот упадет в обморок. В висках бешено стучала кровь, но сознание и не думало уплывать.

Девушке смогла повернуть голову в сторону и сделать глубокий вдох. Первый самый сильный испуг прошел. Она сообразила, что мерзкий Дюк обыскивает ее карманы, и принялась бешено извиваться. Но, куда там!

Он только еще сильнее навалился на девушку и вывернул ей руки так, что в глазах потемнело. Довольно быстро мужчина нащупал в ее кармане флеш-накопитель и рванул напрямик через ткань. Карман не выдержал натиска и с протяжным треском разошелся по шву. На пол вывалилась флешка.

Дюк подбил ее ногой на центр комнаты. Он ликовал.

- А эттта что? – раскатисто рявкнул мужчина девушке на ухо, - Теперь можно и за гвардейцами посылать!

- Ничего не докажешь! Это пустая флешка! – стиснув зубы зло проговорила девушка.

Глаза его бешено завращались. Он дышал поверхностно и учащенно.

- Когда тебя будут подвое в одну дырку драть, то как думаешь, как быстро ты расколешься? – он хищно облизнулся, - Какая же ты – дууура! – загрохотал он сотрясаясь всем телом, - Я давно тебя подозревал, но так нелепо попасться…

Он утирал пальцем бегущие от смеха слезы. А девушка готова была волком завыть от досады.

- А пока… - прошептал он ей в шею, обдавая смрадом бледную девичью кожу, - А пока ждем…

- Не надо, - жалобным тонким голосом взмолилась девушка.

Он рванул с нее джинсы, которые из-за ремня только ободрали поясницу, но остались на месте.

- Раз ты ни на что больше не канаешь! Я сам найду применение твоим дыркам! А я ведь даже расстроился сначала, когда ты сказала, что понести не можешь. Но ничего! Хоть на что-то сгодишься, шлюха вольноармейская!

- Не смей! – брыкалась Кьяра, - Слезь с меня, свинья! Ненавижуууу – застонала она и, стремительно запрокинув голову, вложив всю панику и нарастающее безумие, откинула ее назад, стремясь зацепить стоящего позади Стивенсона.

Затылок уткнулся во что-то, к сожалению, не достаточно твердое. Кьяра промахнулась. Она задела Дюка по плечу и то по касательной. И девушка тут же пожалела, что так рано выпустила свою ярость. Теперь мужчина точно не станет с ней церемониться.

Дюк был так поражен ее сопротивлением, что пришел в замешательство. Недолгое. Он развернул девушку, размахнулся, и через долю секунды воздух разрезал свистящий звук удара. Щеку моментально адски зажгло.

Поломанной куклой она свалилась на пол. Брызнули слезы. Защипала дергавшаяся от боли щека.

- А так даже интереснее! – осклабился Дюк.

Мужчина чуть отступил, удовлетворенно рассматривая свою работу. Он покрутил, разрабатывая, ушибленное плечо, готовый в любой момент кинуться на свою распластавшуюся жертву.

- Ты и мне сейчас все расскажешь! Правда?

Кьяра упрямо помотала головой и попыталась отползти. Дюк сделал шаг в сторону девушки.

- Все вы бабы одинаковые, - голос его был заряжен ядом откровенного презрения, - Моя жена тоже поначалу сопротивлялась. Пришлось повозиться, чтобы стала покладистой. И ты станешь.

Стивенсон говорил, а в его глазах полыхало кровавое пламя. Стоило ему подойти достаточно близко, как девушка сделала мгновенный перекат, и ступню мужчины словно молния пронзила. Дюк взвился на месте, как волчок, и непонимающе уставился на ногу. Из его ботинка торчал карандаш, глубоко ушедший в стопу.

Стивенсон зашипел и запрыгал на одной ноге, повизгивая дребезжащим почти женским голосом:

- А я тебя еще жалел! – и закусил трясущуюся губу.

Губы его дрожали. Лицо покраснело, и на лбу выступили вздувшиеся вены. Рубашка подмышками и на груди промокла от пота. Он еле мог справиться с нестерпимой болью. И на миг упустил из виду Кьяру. Девушке удалось приподняться. Выбросив вперед обе руки, она поймала его опорную ногу сцепленными в замок пальцами. Что есть мочи, Кьяра дернула на себя свою добычу. «Главное, чтобы стервятник с полом встретился, а уж потом разберемся!» - думала Кьяра, барахтаясь на полу.

Дюк накренился всем телом. Он выгибался и балансировал, все еще пытаясь устоять. Хватался руками за воздух, но это только ускорило падение.

Он летел, дико вытаращившись на Кьяру. Еще никогда глаза Дюка не были столь красноречивыми. За долю секунды их выражение успело смениться несколько раз. Недоумение. Недоверие. Страх.

Кьяра не могла оторвать взгляда от того, как голова мужчины совершила рискованный полукруг и со всего размаху скользнула четко по углу железной тумбочки.

Все предметы, разбросанные по полу, подпрыгнули. Тело опрокинулось на спину. Ударилось об пол и замерло в нелепой, неестественной позе. Одна нога загнулась под ненормальным углом и оказалась придавленной телом. Вторая вытянутая как по струнке, создавала впечатление вообще отделенной от плоти. Рубашка задралась, открыв поросший седыми волосами живот.

Девушка откатилась и забилась в угол. Она нащупала, кажется, дырокол и вцепилась в него мертвой хваткой. Пусть только подойдет! Пусть только попробует еще раз тронуть ее!

Кьяре казалось, что вот-вот Стивенсон поднимется, отряхнется, и все начнется сначала. Но тот почему-то не вставал. Продолжал лежать. Из горла мужчины раздавались пугающие клокочущие звуки.

Его прямая нога задергалась, и он забился в предсмертном хрипе.

На дрожащих ногах с мягкими коленями девушка очень медленно подбирались все ближе к мужчине, чтобы посмотреть на него. Со своего места она видела ноги, живот, краешек шеи, сдавленной жестким воротником, но не лицо.

С трудом сдерживая рвотные позывы, Кьяра искала в его облике признаки жизни. Но вместо этого видела застывшую восковую маску. Кожа отдавала неживой бледностью. С левой стороны лба у самого виска зияла, как черная дыра, рана, наполненная медленно сочащейся темной густой кровью. Из-под полуприкрытых век на девушку смотрели белые глаза с закатившимися зрачками.

Дюк Стивенсон одновременно опасный и ничтожный, и страшный, и жалкий больше не дышал.

Кьяра тут же отпрянула. Девушка заползла обратно в свой же угол. Обеими руками она схватилась за голову и в каком-то нервном припадке начала дергать за разметавшиеся длинные волосы.

Она не уловила, когда это завершилось. Только почувствовала, что снова может разогнуться и сделать глубокий ровный вдох.

Нужно было поскорее убраться отсюда. Нужно было спешить. Дюк точно не успел ничего передать гвардейцам, но в любой момент мог заявиться охранник, если, конечно, еще не проснулся от шума, который они тут навели.

Шатаясь, как пьяная, она долго скребла пол пальцами. Никак не могла подцепить валяющийся флеш-накопитель. Только с третей попытки Кьяра подобрала с пола флешку и, стараясь ступать на цыпочках, темными пустыми коридорами покинула здание.

Уличный воздух обдал ее предрассветной свежестью. Спали в теплых постелях жители города. Одиноко и протяжно пела в черных кустах ночная птица. Везде, куда ни кинь взгляд, была жизнь. Она пряталась под каждым камнем, терялась в шелесте трав. И это осознание стало для девушки по-настоящему отрезвляющим противоядием. А куда она, собственно, так спешила?

Мысли выстроились четко и голова заработала холодно и слаженно с телом. Стройной чредой складывались логические цепочки. Кьяра развернулась на сто восемьдесят градусов и зашагала в обратном направлении. Теперь Кьяра точно знала, куда идти.

Визуализация сегодня такая:

Мик зашел в офис, громко хлопнув входной дверью. Ему предстоял очередной тяжелый день. Муторный и бестолковый. И его надо было как-то прожить.

Алан принес в офис пирог, приготовленный случившейся на этой неделе девушкой. Мик машинально взял кусок и потянул в рот. Он не помнил, когда вообще в последний раз ел. Автоматически смыкая челюсти, не чувствуя вкуса, он поглощал что-то теплое, но это совсем не согревало его.

Парня злил утренний разговор с Кьярой. Он уже и так был накручен до предела. Мику уже доложили, что девушка вдруг вздумала ломаться и начала посылать обратно его подарки. Он не понимал, что происходит.

Может, ей, как Танье, не хватало его внимания или она ждала чего-то другого… например, более весомого и дорогого подношения. А может, Танья опять встретилась с его Кьярой и наговорила про Кухаркиного сына какого-нибудь дерьма? А что? Обиженная баба хуже врага, а Мик и сам понимал, что не был в отношениях с Таньей джентельменом. А может, воспитательница и вовсе надулась на что-то свое, бабское? Ну, кого могут расстроить конфеты?

Видно, Кьяра считала себя птицей слишком высокого полета, чтобы снизойти до такого как он. Сказала бы нормально, сколько стоит ее расположение, а так просто выносить ему мозг – это было слишком!

Поэтому, заметив в окне знакомую хрупкую фигурку, выходящую из кафе напротив, он так и рванул к девушке.

Разговор на повышенных тонах вышел дурацким и бессмысленным. Сучка как будто специально провоцировала его, подводила Мика к краю, и, конечно, он шагнул за грань.

И, конечно, Кухаркин сын не жалел о сказанных словах. Естественно, не жалел. Пусть знает и прекратит выделываться. Руки так и чесались догнать и проучить паршивку, вздумавшую набивать себе цену. Но так просто Мик уже не хотел. Сначала хотел, но теперь, после того, как она дала ему пощечину — нет!

Теперь ему было мало. Он легко мог бы скрутить девушку прямо там, на улице, притащить в свою квартиру и отвести душу. Запросто! Но Кухаркин сын жаждал реванша.

Он закрывал глаза и видел, как запирается с Кьярой в спальне суток на трое и наказывает неблагодарную дрянь. Сладко и долго.

Нет, парень дождется, когда девушка сама придет к нему и не просто придет, а еще и попросит! А уж тогда он будет выбирать соглашаться ему или нет. В том, что это случится Мик не сомневался.

В голове прокручивались десятки схем, как быстрее выправить перекос в свою сторону, как подвести к правильному решению, как вынудить, как заставить, но при детальном рассмотрении в каждом плане Мик находил какой-то изъян.

Он настолько ушел в свои мысли, что не заметил, как отложил в сторону кусок недоеденного пирога. Все ему было пресно, не вкусно и не интересно.

В делах Братства тоже все шло шиворот-навыворот. Расследование исчезновения людей наконец-то сдвинулось с мертвой точки.

У пропавших девушек на первый взгляд не было ничего общего. Они оказались даже не знакомы друг с другом. А вот Китти, что самое подозрительное, общалась со всеми. И он, как зверь, почуявший добычу, начал рыть в этом направлении.

Пара жителей района Вырубал, куда вроде как направлялась девушка, после нескольких выбитых зубов тоже стали очень даже разговорчивыми. Если немного поднажать, к каждому человеку можно найти свой подход. И он, Мик, умел его находить.

То, что ему поведали, повергло Кухаркиного сына в немалое удивление. Выяснилось, что Китти была частым гостем недружественного района. Девушка одаривала своим вниманием не кого-нибудь, а самого Бешеного, мать его, Дикобраза, лидера этого Братства! Но вот уже как с полмесяца никто из опрошенных девицу и в глаза не видывал. Ни живой, ни мертвой.

С каждым новооткрывшимся фактом дело выглядело все мудренее и мудренее.

Тогда парень еще раз посетил ее квартиру, чтобы более внимательно осмотреть вещи девушки. И там, среди бумаг, обнаружил черновики доносов, писанных в Корпорацию. Определенно, на бумагах была рука Китти. Почерк сверили с заполненным ею же заявлением на заселение. Хотелось бы Мику ошибаться, но это было исключено.

Китти безусловно шпионила в пользу Вырубал и, теперь стало очевидно, что по их указке стучала на Кухаркиных сынов «Неспящим». Перестал быть загадкой вопрос, откуда в Корпорации были так хорошо осведомлены о всех провалах и недочетах в работе Братства. Это она, Китти, сливала информацию обо всем, что творилось на его территории.

Больше не оставляла сомнений, личность того, кто координировал подставы от пекаря Тонни, случившиеся в самые неподходящие моменты, и кто сдал беднягу Тайлера.

Мику сразу показалось странным, что такого безобидного дурачка, безвозмездно помогавшего любому обратившемуся, могли сдать корпорам. Тайлер был единственным на районе доктором. Не профессиональным, но все его средства работали.

А вот Вырубалам это как раз было на руку. Отсутствие медицинской помощи ослабляло его бойцов. И еще нужно было серьезно постараться, чтобы восполнить потерю. Благодаря Китти, недоноски оказались в курсе всего, что творилось в его районе, вот и гадили, как могли.

Одно оставалось неясным: куда делась девушка? Зачем вдруг потребовалось ее исчезновение и кому оно было выгодно?

Мик с Аланом и Киром уже два часа сидели в офисе и обсуждали сложившуюся ситуацию. Парни ждали, что с минуты на минуту к ним должна была присоединиться Танья. Она неплохо общалась с Китти, а потому могла бы добавить что-то ценное.

- С одной стороны хорошо, что нашли крота. И замечательно, что это все же не кто-то из Сынов, а левая баба, - будничным тоном тоном излагал аргументы русский.

- О чем ты? - сразу вскинулся Ал, - Не такая уж и левая!

- Ну, так, ты смотри в следующий раз, кого дерешь! - парировал Егерь, - Я к тому веду, что сам факт, что никто из наших ребят не залез в эту клоаку, тоже дорогого стоит.

- Ну, то что никто не запачкался, тоже еще доподлинно не известно, - опять возразил Француз.

Тут в комнату потихоньку прошмыгнула Танья. Она чуть задержала тревожный взгляд на Мике, но отметив, что Кухаркин сын даже голову не повернул в ее сторону, прошла садиться. Девушка забралась с ногами на кресло рядом со столиком с разрезанным пирогом.

- А вот это, дорогой Брат, - любезно подхватил русский, - и есть обратная сторона. Осталось несколько охренительно важных вопросов. Как такое долгое время Китти удавалось стучать и оставаться незамеченной? И… действовала ли девушка в одиночку, или после ее исчезновения нам стоит готовиться, что за дело примется сообщник?

И они оба одновременно посмотрели на Мика с расфокусированным взглядом, возводившего в своей голове воздушные замки и до этой поры никак не участвовавшего в разговоре. И все было бы ничего, но в этот момент Танья потянулась через весь стол и, выбрав откушенный парнем кусочек пирога, потянула его в рот. Он глянул на девушку ненавистно, как на надоедливое насекомое.

- Положи назад! - гаркнул на нее Мик, - Убрала руки от моего куска!

Глаза ее распахнулись от удивления. Она явно не ожидала такой реакции. Были времена, когда они вообще ели из одной тарелки. Танья жалобно посмотрела на парней. Егерь вздохнул и отвел взгляд, а Француз спросил:

- Мик, брат, ты чего?

Кухаркин сын рассеянно обвел глазами присутствующих, как будто только что замечая. Вопрос Алана он оставил без внимания.

- Чего ты тут вообще забыла? Встала и ушла! - парень обращался к Танье.

Девушка тут же вскочила. На ее глаза навернулись слезы.

- Вообще-то, ты сам ее вчера звал, - подал голос русский, когда дверь за ней закрылась.

- А сегодня передумал! - ощетинился Мик.

- Мик, что происходит? Сейчас Танью выгнал. Ты, ведь, и Флойда не позвал. Чем таким важным загружен Мамонт, что не смог прийти? Или ему ты тоже больше не доверяешь? - Егерь смотрел с укором, - Ты весь дерганный какой-то в последнее время. Ребята уже не понимают что с тобой.

- Им и не нужно понимать. Это не твоего ума дело, - и таким волком поглядел в ответ, что Кир тут же заткнулся.

Не мог Мик рассказать даже самым приближенным, чем на самом деле был занят Флойд. Мик всецело доверял старому другу. Он давно посвятил его во все детали дела о пропавших жителях, но вот уже который день Мамонт занимался тем, что собирал для него информацию о проклятой воспитательнице. Ну, и заодно… приглядывал за девушкой на предмет установления личности ее любовника.

Мику до зарезу нужно было знать: кто!?

Его до печенок проняла идея, как он придет к Кьяре и кинет девушке в лицо имя ее ебаря и скажет, что перекупил ее. А в том, что тот мужик отступит, откажется от нее, парень ни на минуту не сомневался. Мик умел быть убедительным.

А пока имени не было. И задуманное оставалось реализованным лишь в его воображении.

Теперь он злился на себя, но скорее бы умер, чем рассказал братьям правду.

И в этот самый момент в дверях показалась голова Флойда. Причем, Мамонт не прошел внутрь, а вместо этого от входа начал слать Мику знаки, намекая, что рассчитывает на приватную беседу. Напряженное лицо парня выражало крайнюю обеспокоенность и нетерпение.

Это была та еще подстава. В ту секунду Кухаркин сын не хотел даже слушать, что принёс Флойд. Ну, что еще с ней случилось? Опять постирала трусы? Нахамила Молли? Да, пусть бы сама выпутывалась на этот раз!

И все же он вышел. Выслушал. И совсем озверел.

Мамонт сказал, что Кьяра еще не возвращалась с работы домой, и Мик тут же почуял неладное.

Парень скоро распустил собрание, сославшись на поздний час, оставив Егеря и Француза в полном недоумении. Он потребовал от Флойда аккуратно поискать воспитательницу по району. Но тут выяснилось, что девушка совсем не появлялась в их округе в этот вечер. Не пересекала его территорию.

Где она? А самое главное: с кем она? Как только сука посмела! Завтра же он выкинет ее из удобной квартирки на улицу! Он, как последний осел, посылал ей клубнику и шоколад! Нашла себе мальчика!

Он рвал и метал. Попадись она ему в руки прямо сейчас, точно выпорол бы!

Прошло еще два часа, и вот ее до сих пор не было. Мик метался раненым зверем по безлюдному офису. Он горел как в лихорадке. Потом не выдержал и заорал изо всех сил, переворачивая мебель и снося со стола лампу и бумаги.

Еще через час поднялся в свою пустую квартиру. Мик раньше никогда не замечал, что она такая большая и такая неуютная. Дом, его стены и потолок, давили на парня со всех сторон.

Кухаркин сын с ума сходил от неизвестности. Он обмерил шагами все углы, споря сам с собой. Он рылся в памяти, находил доказательства, приводил аргументы и сам тот час же разбивал их в пух и прах. Мик так извел себя, что к ночи ему просто достаточно было знать, что с девушкой все в порядке. Нет, потом, конечно, все равно выпорол бы.

В двенадцать Кухаркин сын начал подозревать самое худшее. Ему мерещилось, что Кьяра тоже каким-то образом попала в руки к невидимым палачам, что с девушкой случилось что-то очень плохое и что самыми последними словами, которые он ей сказал, были те самые отчаянно грубые ругательства!

Парень был уже близок к тому, чтобы снарядить ребят и броситься на территорию к Вырубалам на разборки, чтобы вызволять свою женщину. Ему было не жалко развязать новую войну. Его останавливало только то, что он мог ошибаться.

Что, если сучка все же у любовника? Что, если она заявится натрахавшаяся и довольная под утро? Что тогда скажут ребята, когда половина их поляжет в схватке с Вырубалами в качестве невинной жертвы для вспышки его безумия?

Мик присел и закурил у открытого окна. Сам не понял, как провалился в сон. Сообразил, что уснул, потому что его как будто что-то дернуло. Кто-то стоял снаружи и стучал в его дверь.

Ночь была на излете. Из окна дул легкий ветерок. Небо еще оставалось серым и лишь с самого низа горизонта разгоралось кроваво-красное зарево.

Кухаркин сын тряхнул головой, прогоняя остатки сна. Сперва он подумал, что ему послышалось. Но стук повторился.

Мик открыл дверь. Мик остолбенел. Как чертово наваждение, как мираж, нереальная, сотканная из плотного утреннего тумана, на его пороге стояла Она.

Друзья, это для вас:

Он боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть зыбкое марево.

Потерянная, утратившая всю свою спесь и напускную ледяную невозмутимость, девушка с заплаканными ярко-голубыми глазами, с багровеющим синяком на правой щеке вжималась в стену, будто готова была сорваться с места при любом его неосторожном движении.

Он вглядывался в ее осунувшееся лицо с залегшими под глазами сизыми тенями. Лицо, полное немой мольбы. Нетвердой рукой он потянулся к нему. Дотронулся до губ, боясь, что она растает, мягко провел пальцем вдоль линии рта и, не в состоянии больше бороться с силой, превосходившей по мощи его разум, обрушился с поцелуем. Жадным, упоительным, требовательным. Кьяра не оттолкнула, не сопротивлялась, разжала губы и даже ответила.

Теплая нежность желанного рта окончательно убедила его в реальности происходящего. Он не понял, когда все перевернулось, и кончилась его изощренная ночная пытка. Осознал только, что снова может дышать. Стены снова стали стенами, а не раскаленными тисками, сжимавшими его сердце. Дом снова превратился в дом и прекратил быть смертельной каменной ловушкой.

Черт возьми… это было чистое блаженство обнимать ее, прижимать к себе. Как вскрывается на реке ненадежный, прошлогодний лед, так ломались все его прежние установки. Он исступленно терзал ее рот, и Кухаркиному сыну впервые было все равно, как девушка выглядит. В слезах она, соплях или грязи. Кьяра была самой запретной, драгоценной и недосягаемой его мечтой. Он решил, что ни за что в жизни не отпустит ее. Никогда.

- Мик-Мик-Мик, - горячо и быстро зашептала она, взяв его ладонями по обе стороны лица.

Так глупо все это время было упираться и игнорировать то, что самым естественным образом вросло в саму суть Мика. Парень как будто позволил себе чувствовать. Точно кто-то невидимый вернул Кухаркиному сыну пульт управления от собственного тела, оснастил его новыми качествами и выпнул в жизнь.

Кьяра поймала его осмысленный взгляд.

- Мик, помоги мне! Я не знаю, что мне делать. Я так попала, Мик. Мне некуда больше идти. А ты говорил, что все можешь. Пожалуйста, Мик. Скажи, что все получится, Мик? Мик, ты мне поможешь?

Она умоляла. Она просила. Она уговаривала.

А он слышал только: «МИК-МИК-МИК», отчего ему крышу сносило.

Девушка неверно расценила его молчание.

- Я зря пришла? Мик, мне лучше уйти?

- Только попробуй, - жестко проговорил парень и сразу разозлился. - Я помогу.

Он посторонился, запуская ее в свою квартиру. И замер у стены: пойдет или нет?

Кьяра неуверенно и очень медленно прошла в комнату. Она села на диван в гостиной. На самый краешек. И тут же обхватила голову руками, поставив локти себе на колени. Вся ее поза говорила о невыразимом отчаянии. Он опустился прямо перед ней на пол и, обняв за ноги в один рывок сдернул с дивана. Девушка очутилась сидящей у него на бедрах. Парень придерживал ее за попу, а второй рукой притянул к себе ее за плечи и принялся поглаживать по спине, успокаивая и поощряя ее кротость.

- Ну, рассказывай, что там у тебя случилось? – спрашивал он девушку. Даже тембр парня переменился на низкий, ласкающий.

- Мик… Я… - она сделал попытку вырваться, но он удержал, - Кажется, я убила человека.

Хрипло и рвано Кьяра вытолкнула из себя страшные слова, и сразу же сама испугалась. Спрятала лицо у него на груди и мелко задрожала. Мик нахмурился, такого он точно не ожидал.

- Прямо так и убила?

- Да, - прорыдала она ему в подключичную ямку.

- Кого? – догадка вмиг выбила почву у него из-под ног, - Его? - спросил парень с непонятным нажимом.

- Кого его? – спросила девушка, не поднимая головы.

- Любовника своего? – угрожающе оскалился Мик.

Парень сгреб в горсти ее волосы и потянул за хвост, запрокидывая голову девушки. Их взгляды встретились.

- Нет! О чем ты, вообще? – она испугалась, но не отвела глаз, - Следователя! Мик! На работе сегодня ночью. Я убила корпората, Мик. Понимаешь, что это значит?

- Ты с ним спала?

Она наблала воздуха в легкие, да так и не выдохнула.

- Что такое ты говоришь! Ты вообще слушаешь меня? Если ты будешь мучить меня нелепыми предположениями... Если ты отказываешься… Я просто… Я просто… - она попыталась освабодиться, чтобы уйти, - Я найду выход. Сама.

Кьяра блефовала. У нее не было вариантов. Она бы сама не справилась. Она уже не справилась.

- Так ты была на работе?

Она кивнула и посмотрела таким чистым, прямым взглядом. Прямо в душу. Он отпустил ее волосы, но не отнял руку, а погрузив всю ладонью в золотистые пряди, рассеянно принялся массировать затылок девушки.

- А что ты вообще делала ночью на работе? – уже мягче. – И почему ты мне раньше не рассказала, если у тебя там проблемы?

- Я тебя спрашивала: хочешь ли ты что-то знать обо мне, но ты ответил, что тебе ничего не надо.

На миг Кьяра даже почувствовала моральное удовлетворение. Но лишь на миг.

- Что мне теперь делать? Меня арестуют. Меня будут судить, а я не хотела... Я даже не поняла, как это произошло... 

Ситуация была слишком серьезной. Они оба знали, что за убийство должностного лица при исполнении, не будет никакого суда. Не будет ни слушанья, ни рассмотрения дела. Ее просто уничтожат. Она уже приговорена. Приговорена окончательно.

- Где это случилось?

- В административном здании. Второй преподавательский этаж.

- Так, - он ссадил ее с рук обратно на диван, - Я со всем разберусь. Сейчас съезжу посмотрю. Сегодня выходной, народу там нет, если только охрана... Ладно, разберусь, - принялся рассуждать вслух Кухаркин сын, - Мы все нормально сделаем.

Он подошел к раскрытому окну и свистнул. Через пару минут к нему в квартиру поднялись с полдюжины кухаркиных сынов из числа дежуривших бойцов.

- Поднимайте, Егеря, Ала и Флойда. И всех на выезд. Хотя, нет, Ала не надо. Ал пусть библиотеку охраняет с ребятами. Ему десять человек в сопровождение. Остальные пусть займут посты на границе района. Срочно всех в усиление. Никого не впускать и не выпускать. Стоять насмерть до моего возвращения. Ты и ты, - ткнул он двум молодым мужчинам, проводите ее в библиотеку. Отвечаете головой.

Парни выслушали с суровыми лицами, не выказывая ни удивления, ни желания оспорить приказ, и быстро побежали на исполнение.

Кьяра вцепилась в лацканы расстегнутой рубашки Мика так сильно, что пальцы заломило. Ее снова начало трясти. Она не могла сделать полноценный вдох. Как он может уйти? Разве кто-нибудь другой не сможет решить этот… ммм… вопрос? Почему Мик оставляет ее?

- Разве ты не мм…можешь просто сс...спрятать меня? – у бедняжки дрожали руки и не попадал зуб на зуб.

- Ты пересидишь в библиотеке, пока я все не улажу, - у него катастрофически не хватало времени, но парень очень тихо и подробно увещевал ее, - Там безопасно. Самое надежное место. Если все так, как ты рассказала, то я могу не успеть опередить гвардейцев. В таком случае Алан тебя вывезет. Он все сделает, не волнуйся. Ты же не можешь здесь остаться, пойми. Первым делом гвардейцы придут к тебе или сюда нагрянут. Это все ненадолго. Я быстро вернусь. Кьяра, верь мне. Отпусти.

Девушка разжала пальцы, и ее увели.

_ _ _

Вот так: