Вот ты и попалась, птичка

— Нет уж, Мири, не отвертишься, придется тебе его целовать! — рассмеялась Ливия, указав на светловолосого воина.

Мири покосилась на огромного мужчину с длинными, практически белыми волосами. Одет он был в кожаную броню и сидел в углу обеденного зала, украшенного по случаю праздника цветами и яркими лентами. Мужчина спокойно попивал свой эль, не подозревая, что в эту самую минуту о нем ведутся жаркие споры.

— Ты с ума сошла, — прошипела Мири, подтолкнув Ливию локтем. — Разве приличные тетушки дают такие задания своим племянницам?

— Приличные — не дают, — фыркнула та, кокетливо пригладив волосы между своими маленькими изящными рожками. — Но твоя тетушка — хозяйка таверны, поэтому мне можно давать тебе такие задания, от которых покраснеет даже суккуб. К тому же, — уже без малейшей игривости продолжила она, — тебе надо постепенно возвращаться к жизни. Почему бы не начать с поцелуя?

А вот на обсуждение серьезных тем Мири сегодня не рассчитывала, лишь на веселье. На Седьмом круге любили праздники, поэтому-то она и приехала сюда, чтобы отметить День падения Утренней звезды с единственной родственницей, которая у нее осталась, поскольку отца теперь можно было за семью не считать.

Ну а потом… уже завтра Мири вернется к той жизни, которую вела последние два года — постоянные переезды, выдуманные имена, твердые койки в дешевых тавернах. Такими теперь были ее будни: нигде не задерживаться надолго, выполнять простую работу, чтобы добыть пару монет на пропитание и ночлег, ездить с одного круга на другой. И все время бояться, что рано или поздно ее поймают, словно какую-то преступницу.

Видимо, Ливия поняла, в каком направлении пошли мысли племянницы, и ободряюще сжала ее руку.

— Здесь он тебя не найдет, — заверила она.

Мири улыбнулась так, будто поверила ей.

Где еще искать беглянку, если не в таверне у ее тетушки? Утешало лишь то, что недавно он сюда уже наведывался и ушел ни с чем. Вряд ли ему захочется так скоро вновь проделывать долгий путь со Второго круга на Седьмой, переезжать через огненную Наар Динур и жаркую пустошь. Только на это и надеялась Мири.

Возможно, ей не стоило приезжать сюда, но она устала, слишком устала всегда быть одной. Ну что может случиться за один день?

С улицы донесся взрыв смеха, за которым последовали барабанная дробь и детский смех. Мимо таверны проходила компания празднующих горожан в ярких нарядах, и Мири, посмотрев на них через окно, улыбнулась уже по-настоящему.

Здесь знали толк в праздниках. Сколько бы кругов она ни объездила за последние два года, нигде еще не встречала такого искреннего, безудержного и заразительного веселья, к которому хотелось присоединиться.

Почему бы, черт возьми, и нет? Что ее останавливало?

Мири еще раз посмотрела на мужчину, сидевшего в углу таверны. Он поднял голову чуть выше, чтобы тоже взглянуть на шествие за окном, и она смогла разглядеть черты его лица.

Острые скулы, нос с небольшой горбинкой, тонкие поджатые губы и глаза светлые, практически белые. Таких Мири никогда не встречала даже у бывших смертных. Они выглядели жутковато, но в то же время завораживали, особенно в сочетании с практически белыми волосами.

Поцеловать его? Мири не просто никогда не целовала незнакомцев, она и флиртовать-то не умела! Может, пришло время немного осмелеть? На пять минут стать дерзкой и притвориться искушенной?

Все равно они видят друг друга в первый и последний раз. Завтра она уедет отсюда, а так хоть увезет с собой воспоминания о маленьком забавном приключении.

— А я возьму и поцелую! — с куражом заявила Мири. — Раз уж проспорила.

— Вот это моя девочка! — радостно воскликнула Ливия. — Если не я тебя воспитала, так хотя бы испорчу, — подмигнув, она взяла со стойки кружку эля и, поставив ее на поднос, вручила его Мири. — У него как раз заканчивается напиток, заодно отнеси ему добавку, помоги своей старой тетушке.

Посмотрев на нее, Мири фыркнула. Старой! Ну конечно. Как и все бессмертные, Ливия выглядела юной, хоть ей давно уже перевалило за две сотни лет. Жгучая и сочная брюнетка, не стеснявшаяся своей соблазнительности.

Пришло время и ее племяннице ненадолго стать такой.

Прежде чем пойти к воину, Мири одернула на себе алый хитон и убедилась, что он не сбился под пышной грудью. Напоследок поправив волосы и золотой поясок — одно из немногих украшений, оставшихся ей от матери — она взяла поднос и направилась в угол зала.

«Я дерзкая и искушенная, я смелая», — твердила себе Мири, пока пересекала зал. Ей стоило поспешить, пока она не растеряла всю свою храбрость.

— Господин желает еще эля? — игриво спросила Мири, наконец-то добравшись до нужного столика.

Лениво повернув голову, мужчина осмотрел Мири, начиная с ее лица и заканчивая вырезом хитона. Взгляд его моментально стал горячим, что она почувствовала едва ли не кожей.

— О да, господин желает, — ухмыльнулся незнакомец, почти не размыкая губ, и снова посмотрел Мири в лицо.

Вблизи его глаза завораживали еще больше, чем издали. Плечи казались шире, да и рост… даже сидя, этот мужчина высотой был едва ли не со стоящую рядом Мири.

Никто никогда не назвал бы ее стройной, лишь невысокой, однако рядом с ним она почувствовала себя миниатюрной. Вот и как его, такого огромного, целовать?

«Всего лишь быстрый поцелуй. Две секунды, и можно будет сбежать. Я дерзкая и искушенная, я смелая», — повторила Мири, поставив поднос на стол.

— Позволите забрать у вас пустую кружку? — пропела она, шагнув вперед и встав почти вплотную к воину.

— Разумеется, — улыбнулся он, снова глянув сначала на ее груди, затем на лицо.

Идеальный момент. Он приподнял голову, и их лица оказались друг напротив друга.

Сейчас или никогда, решила Мири.

Глубоко вдохнув, как перед прыжком, она обхватила ладонями щеки незнакомца и, склонив голову, припала к его губам. Просто прижалась на пару мгновений, после чего отдернула руки и сразу попятилась на шаг.

Нужно было бежать! Причем немедленно, воспользовавшись тем, что воин уставился на нее округлившимися бледными глазами, которые сейчас смотрелись даже забавно. Вот только смешно Мири не было, особенно когда они сузились, и их взгляд стал режущим, тяжелым.

Воин начал подниматься из-за стола, и вот тут-то Мири метнулась прочь. Вдруг она разозлила его? Или просто перешла какую-то грань? Она ведь даже не подумала, что он может быть женат или просто не хотеть ничьих прикосновений!

Однако не успела Мири далеко уйти, как ее схватили за руку и, дернув назад, развернули. Она снова оказалась лицом к лицу с беловолосым воином, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него, насколько он в действительности оказался высок. Теперь он практически нависал над ней.

— Думаешь, я не заметил, что вы с Ливией поглядываете на меня, перешептываетесь? — ухмыльнулся воин, все так же не размыкая губ. — Всегда видно, когда две женщины что-то замышляют. Мне было очень интересно, что же вы задумали, — тихо сказал воин, склонившись. — Я оценил вашу шутку, но мне мало.

Подняв вторую руку, он ухватил оцепеневшую Мири за волосы на затылке и склонился к ней еще немного. Не ожидавшая ничего подобного, она ахнула, и воин тут же этим воспользовался, прижавшись к ее губам.

Он не был груб, лишь требователен. В следующую секунду воин плавно проник в ее рот языком, сходу углубив поцелуй. Он крепко удерживал ее за затылок, но в его движениях не было агрессии.

От потрясения Мири застыла, даже не подумав сопротивляться. Видимо, воин увидел в этом знак капитуляции и стал еще настойчивей. Отпустив руку Мири, он обнял ее за талию и притянул к себе, все так же придерживая за волосы.

Лишь тогда она очнулась и напряглась, осознав происходящее. Да ее же сейчас беспардонно целовали посреди таверны, на глазах у пары десятков посетителей и Ливии! Окончательно Мири пришла в себя, когда что-то кольнуло ее губу изнутри.

Упершись обеими руками в твердую мужскую грудь, Мири попыталась оттолкнуть его от себя. Конечно, у нее бы в жизни не вышло сдвинуть с места такую гору мышц, если бы внезапно он сам не прервал поцелуй.

— Господин, прошу прощения, я… — пробормотала она, пытаясь высвободиться из его рук.

— Езус, — представился он, медленно и будто бы нехотя отпустив ее. — Меня так зовут, маленькая птичка. Хотя, если желаешь… можешь называть меня господином.

Откинув за спину длинные светлые волосы, он снова ухмыльнулся, на этот раз разомкнув губы. От увиденного Мири обмерла, буквально застыла на месте.

Все зубы мужчины были заточены, и его улыбка напоминала звериный оскал. Так вот что что царапнуло ее губу! Вид был жутковатым, однако куда больше она испугалась другого.

Теперь, когда волосы больше не скрывали плечи этого Езуса, Мири увидела нашивки на его кожаной броне.

Преторианец! Перед ней сейчас был один из них.

Воины из личной гвардии правителей, лучшие из лучших. Самые сильные, самые жестокие и опытные бойцы, которые пойдут на все ради своих господ, денег и славы. Они не знают жалости. Не знают доброты, тепла и любви, особенно к женщинам, что Мири испытала на собственной шкуре.

От одного из преторианцев Мири и сбегала последние два года, но умудрилась наткнуться на другого! Не только наткнуться, но и поцеловать его. Нужно было срочно бежать, спасаться!

Развернувшись, она опрометью бросилась прочь не только от Езуса, но и из таверны. Одно Мири знала наверняка — этот мужчина опасен, и она только что его спровоцировала.

— Куда же ты полетела, птичка? — донеслось ей вслед.

Езус с усмешкой смотрел вслед красавице, улепетывавшей от него прочь. Конечно, он сожалел, что она сбежала, зато не упустил шанса полюбоваться ее округлыми ягодицами.

Именно таким, какие нравились Езусу. Она была настолько сочной, что хотелось ею лакомиться — пышная грудь, крутые бедра, миловидное личико, обрамленное темными кудрями. Такую женщину хочется смаковать, но в то же время не страшно в порыве страсти ухватить ее покрепче, не сломается.

Кто бы мог подумать, что она окажется опасливой?

Езус не заметил, чтобы птичка испугалась его зубов, в отличие от многих других дам. Не сказать, что он был обделен вниманием — звание капитана преторианской гвардии само по себе делало его лакомым кусочком — но им интересовались исключительно опытные женщины, желающие разнообразить свои эротические впечатления.

Что ж, Езус с радостью им в этом помогал, но чтобы к нему подошла скромница? Поначалу он решил, что она раскрепощенная, раз вздумала шалить, но ее смущение и испуг...

У него никогда не было никого настолько трогательного и невинного. Так что да, она его заинтриговала.

Честно говоря, за четыреста лет бессмертия Езусу наскучили одинаковые будни, одинаковые выходные, даже праздники — одинаковые. Пожалуй, единственный минус жизни в Инферно — это скука. Конечно, он ценил мирные времена, просто в последнее время жизнь все чаще казалась ему какой-то… пустой, пресной.

Взять тот же День падения Утренней звезды... несколько лет назад Езус вместе со своим другом кутил с утра до ночи, но сейчас все изменилось. Женившись, Ахига проводил все праздники со своей супругой, и Езус не мог его винить — хороша девка, не придраться. Характер у нее был тот еще, но мужа она слушалась, и на том спасибо.

Помимо Ахиги у Езуса раньше была пара приятелей, однако они погибли на недавней войне между Инферно и Эдемом. Проводить время с молодыми легионерами? Увольте. Если выбирать, быть одному или с кем придется, он всегда предпочитал первое.

Вот и что оставалось Езусу? Только пить в своей любимой таверне, как и в прошлом году, и в позапрошлом...

Так что да, эта милая девочка с ее дурачеством стала для него глотком свежего воздуха. Ему сразу же захотелось маленького приключения с ней, даже если оно не перейдет в горизонтальную плоскость.

Она решила поиграть? Теперь был его ход. Видимо, эта птичка еще не знала, что нельзя поцеловать капитана преторианской гвардии и сбежать, особенно если приглянулась ему.

Позабыв о полной кружке эля на столе, Езус направился прямиком к стойке, возле которой до сих пор стояла Ливия, с прищуром наблюдавшая за разыгравшейся сценой.

— Ливия, милая, — промурлыкал Езус, улыбнувшись так, чтобы показать заточенные зубы. — Прекрасно выглядишь сегодня.

— Спасибо, — при виде его оскала она едва заметно поморщилась, и он искренне рассмеялся. Все же нравилось ему время от времени демонстрировать свои зубы и наблюдать за реакцией собеседников. — Если ждешь объяснений, то их не будет, — подбоченилась Ливия, раздраженная его весельем. 

— Не жду, — хмыкнул Езус, — но я бы не отказался, если бы ты подсказала мне, куда полетела эта маленькая птичка, — он взглядом указал на дверь, за которой исчезла пышногрудая красавица. — Кажется, вы с ней знакомы.

— Ни за что, — еще больше посуровела Ливия. — Даже не помышляй! И с чего такой интерес? Она не в твоем вкусе.

Ха, можно подумать, хозяйка таверны что-то знала о его предпочтениях! Она лишь видела, с кем он пару раз приходил сюда. Езус выразительно посмотрел на нее исподлобья, давая понять, что отступать не намерен.

Вздохнув, Ливия на пару мгновений отвела глаза, о чем-то задумавшись, и лишь затем снова посмотрела на него. Она облокотилась на стойку, чтобы оказаться ближе к нему, и заговорила тихо, но очень вкрадчиво.

— Слушай, Езус, это все моя вина, — призналась Ливия. — Просто я подумала, что из всех мужчин, сидящих сегодня здесь, ты гарантированно не разозлишься и не станешь распускать руки. Похоже, я ошиблась, когда решила немного встряхнуть Мири. Не трогай ее, у нее и так жизнь не сахар. Пусть немного отдохнет от проблем, повеселится, спокойно посмотрит представление...

— Значит, ее зовут Мири, — протянул Езус. Красивое имя, милое, очень подходящее своей обладательнице.

— Из всех моих слов ты услышал только это? — страдальчески закатила Ливия глаза.

— Я услышал каждое, — снова ухмыльнувшись так, чтобы продемонстрировать свой оскал, Езус отошел от стойки и направился к выходу.

Ливия громко позвала его по имени, однако он ее проигнорировал.

Главное Езус узнал. Если птичка Мири хотела повеселиться и посмотреть представление, то в разгар праздника наверняка пошла на главную площадь, где сегодня проходил турнир в честь Дня падения Утренней звезды.

Значит, там ее и нужно искать.

Лишь отбежав подальше от таверны, Мири остановилась и, привалившись к стене дома, перевела дыхание. Она зажмурилась, наконец-то в полной мере осознав, как глупо себя повела. Наверняка посетители таверны сейчас смеялись над ней, если Ливия, конечно, их не заткнула. Уж она-то могла.

Конечно, именно любимая тетушка затеяла этот глупый спор, но опозорилась-то Мири сама, поэтому винила исключительно себя. Она не собиралась появляться в таверне до самого ее закрытия. Затем Мири планировала прокрасться на второй этаж, в комнатку, которую выделила ей Ливия, хорошенько выспаться и утром уехать, снова пуститься в бега.

Внезапно рядом с ней раздался визг рожка. От неожиданности она подскочила на месте и распахнула глаза. Мимо нее пронеслась стайка шумных детей, устремившихся на главную площадь — к сердцу празднества. Они что-то обсуждали с явным предвкушением, и Мири невольно прислушалась.

— Ура! Прибыли повелитель с повелительницей, значит, сейчас начнется турнир! — галтели мальчишки.

— Мой брат будет сражаться! — гордо заявил один из них.

— То же мне сражение, — фыркнула девочка. — Что в нем опасного, если ранения запрещены?

— Ну не знаю, зато если он победит, Деметра наконец-то его поцелует.

— Давно пора. Сколько он уже за ней бегает? — хохотнул еще один мальчик, за что получил тычок локтем от брата того парня, который собирался участвовать в турнире.

Мири моментально заинтересовалась. Она любила оружие, любила наблюдать за сражениями, если, конечно, они не были настоящими. С ними были связаны те немногие светлые воспоминания, оставшиеся у нее о детстве.

В конце концов, Мири ведь приехала сюда, чтобы повеселиться, так почему бы и не посмотреть турнир? Она направилась тем же путем, которым пошли дети, и вскоре до нее донесся гомон зрителей, предвкушавших скорое зрелище.

Еще через пару минут впереди показалась площадь, и Мири не сдержала широкой улыбки.

Повсюду висели яркие ленты, пересекавшиеся, перекрещивавшиеся и сплетавшиеся между собой. Двери магазинов и питейных заведений были украшены композициями из перьев, символизировавших отрубленные крылья Утренней звезды — короля, чье падение положило начало существованию Инферно как единого королевства и объединило племена, боровшиеся за выживание с опасной здешней природой.

Казалось, сегодня на площади собрались едва ли не все жители Седьмого круга. Нарядные, веселые. Наблюдая за ними, Мири улыбнулась вновь. После окончания войны с Эдемом прошло два года, и теперь все наслаждались покоем, перестав, наконец, бояться нового нападения ангелов.

Стоило повернуть голову, как Мири увидела тех, под чьей рукой процветал Седьмой круг — повелителя Ваала и повелительницу Селену, которых группа горожан сопровождала на небольшую платформу, сооруженную из досок.

Там их уже ждало два деревянных трона, обвешанных лентами и фруктами, чтобы следующий год жизни Седьмого круга прошел в сытости и достатке. Простая и даже смешная аналогия тронов, но повелитель с повелительницей не возражали.

Поднявшись по ступеням, повелитель грозно осмотрел свое место, но затем ухмыльнулся и плюхнулся на сиденье. Огромный, черноволосый, мускулистый и рогатый, он особо не наряжался к празднику и был в обычных штанах, разве что накинул на плечи алый плащ.

Повелитель был настолько огромен, что Мири на мгновение испугалась, как бы «трон» развалился под такой тяжестью. Но нет, конструкция устояла.

В свою очередь, миниатюрная рыжеволосая повелительница в алом хитоне, расшитом золотыми нитями, не только выглядела гораздо наряднее своего венценосного супруга, но и двигалась куда легче, несмотря на пусть маленький, но уже заметный округлый живот.

Она вспорхнула на свое место рядом с мужем и, расправив подол, устроилась удобнее, готовая наблюдать за турниром.

Наклонившись к ней, повелитель что-то шепнул ей на ухо, и она прыснула со смеху, но тут же одернула себя и приняла самый что ни на есть серьезный вид. Ваал же снова ухмыльнулся, видимо, довольный тем, какой эффект произвели его слова.

Да, в Инферно было много прекрасных пар и семей, но Мири сложно было представить, каково это — счастливо жить с мужчиной. Отношения и уж тем более брак не вызывали у нее ничего, кроме тревоги и страха.

От этих мыслей ей стало грустно, и она отвернулась, чтобы выискать себе местечко, откуда можно будет понаблюдать за турниром, ведь с ее низким ростом из толпы ничего не увидишь, а протолкнуться в первые ряды — та еще задачка. Найти бы позицию где-нибудь повыше…

Внезапно краем глаза Мири заметила знакомый внушительный силуэт и обмерла. Каштановые волосы, отливавшие рыжим… небольшие рога, свойственные всем полудемонам… одно широкое плечо чуть ниже другого из-за ранения, полученного еще во времена службы в преторианской гвардии… знаки отличия на кожаной броне…

Дыхание сперло у Мири в груди. Первым ее порывом было бежать, но она не могла двинуться с места, будто оцепенела.

«Он нашел меня! Нашел! Его не должно быть сейчас на Седьмом круге, он ведь рыскал здесь совсем недавно!» — панически подумала Мири.

Но тут мужчина переступил с ноги на ногу, сменил позу, и стало видно, что с его плечами все в порядке — ровные, одинаковые. Теперь свет красноватого солнца Инферно падал на его волосы под другим углом, и Мири поняла, что они были каштановыми, самыми обычными.

Все это было лишь игрой взбудораженного воображения. Мири отмерла, шумно выдохнула и почувствовала, что у нее, оказывается, выступила испарина на спине.

Неужели после столкновения с преторианцем в таверне ее разум сыграл с ней злую шутку? Похоже на то. Нужно было срочно отвлечься! Немедленно!

— Прекрасные дамы и несравненные господа! — прогремел на всю площадь голос герольда. — Мы рады приветствовать вас здесь. Никто не забыл историю о том, как наш великий король Утренняя звезда вместе с королевой Лилит и перворожденными повелителями кругов сражались за свою жизнь после того, как были низвергнуты?

Он подождал, когда горожане восторженно взревут, выражая почтение и любовь к своему королю и повелителям.

— Мы тоже сразимся в память о тех великих битвах! — продолжил герольд еще громче прежнего, чтобы перекричать толпу, которая от предвкушения загудела роем пчел. — Сегодня каждый мужчина и каждая женщина могут выйти сюда и показать, что в Инферно еще много доблестных воинов! Да начнется турнир в День падения Утренней звезды!

Найти Мири оказалось проще простого.

Подходя к площади, Езус уже настроился на долгую прогулку по городу, когда что-то заставило его повернуть голову. Интуиция? Возможно. В смертной жизни он любил охотиться и со временем научился чувствовать дичь не хуже прирожденного хищника.

Увы, на Седьмом круге охотиться ему было не на кого, разве что изредка доводилось по приказу повелителя защищать земли от диких порождений Инферно. Может, поэтому Мири так заинтересовала Езуса? Пробудила в нем инстинкт охотника и напомнила о том занятии, которое он любил в те далекие времена, когда был еще юным человеком…

И вот теперь в поле его зрения оказалась вожделенная добыча. Только Езус собирался к ней подойти, как она замерла, уставившись на кого-то в толпе. На ее лице читался страх. Мири дернулась я явном порыве сбежать, но потом побледнела и замерла, словно оцепенела.

Езус напрягся. Кто мог так напугать ее?

Он принялся выискивать глазами, на кого она смотрела, но увидел лишь преторианца из своей гвардии — самого молодого, прожившего в Инферно всего триста лет. Он уплатил свой долг перед демонами на поле боя, сражаясь с ангелами, но вместо того чтобы наслаждаться свободой, решил заступить на службу к Езусу, который с радостью его принял. Парень был довольно добродушным и вряд ли способным обидеть или напугать женщину.

Тут Мири отмерла, выдохнула, ожила и посмотрела на молодого преторианца уже без страха. Очень странное поведение, лишь доказывающее, насколько она пуглива, может, даже мнительна. Как там сказала про нее Ливия? Жизнь не сахар?

Интересно, что подразумевала трактирщица? Езус пожалел, что не расспросил ее, хотя… едва ли она бы ответила. Или же Мири настолько его испугалась, что теперь шарахалась от всех преторианцев на своем пути?

Наблюдая издалека за тем, как она пробирается сквозь толпу и выискивает тебе место, чтобы посмотреть на состязания, Езус задумался, не бросится ли эта птичка прочь, если к ней приблизиться.

Разумеется, он не собирался бежать за ней. Дичь дичью, но не загонять же красавицу, как лань или пушистого зайца. Мало того, что Мири лишь напугается еще больше, так еще и не по статусу капитану преторианской гвардии носиться за женщиной.

Ни раньше ни позже по площади разнесся голос герольда — поразительно невовремя!

— Прекрасные дамы и несравненные господа! Мы рады приветствовать вас здесь. Никто не забыл историю о том, как наш великий король Утренняя звезда вместе с королевой Лилит и перворожденными повелителями кругов сражались за свою жизнь после того, как были низвергнуты?

Вот же луженая глотка! Езус поморщился, но остальные зрители, похоже, пришли в восторг и закричали, едва не сходя с ума от предвкушения.

— Не думал, что ты придешь посмотреть турнир, — раздался голос рядом с ним. — Не ты ли говорил, что не можешь смотреть на состязающихся, поскольку вместо азарта испытываешь лишь желание погонять их на тренировке и научить правильно держать меч?

— И тебе привет, малец, — ухмыльнулся Езус, посмотрев на Олвина, который за последние годы стал еще крупнее.

Правая рука советника Седьмого круга — Ахиги, лучшего друга Езуса. Почетное звание, вот только Езус помнил Олвина желторотым новобранцем с амбициями и мальчишеским энтузиазмом. Однажды они вместе отправились к подножью гор и славно развлеклись, сражаясь с гарпиями и охотясь на амистра.

Вернее, славно для Езуса. Для Олвина же их маленькое приключение закончилось раной в боку, вспоротом рогом дикого зверя.

С тех пор, насколько знал Езус, Олвин значительно повысил свое мастерство и тренировался каждый день, чтобы укротить дар, за который в смертной жизни продал душу демону — непомерную силу.

Ахига его в этом поддерживал и всячески наставлял. Уж не поэтому ли Олвин перестал стричь волосы? Возможно, он хотел походить на своего учителя. Теперь его светлые пряди достигали середины спины. Еще немного, и будут как у Ахиги — до пояса.

— Я здесь не для того, чтобы развлекаться турнирами, — фыркнул Езус, осматривая море людей на площади в поисках кудрявой темноволосой головы, но не находя ее.

— А я бы хотел поучаствовать… — печально вздохнул Олвин, тем самым напомнив, каким молодым в действительности был. — Увы, не судьба. Я же понимаю, что это будет нечестно.

Он говорил что-то еще, однако Езус слушал его уже вполуха.

Куда же запропастилась птичка Мири? Если она пришла на площадь к началу турнира, то должна была сейчас смотреть на состязания. В толпе была пара черноволосых женщин в алых хитонах, но ни одна из них не обладала теми пышными формами, которые так привлекли Езуса.

— Вот если бы Ахига участвовал, — тем временем не унимался Олвин. — Ну или кто-нибудь из центурионов…  — мечтательно вздохнул он.

Внезапно Езус снова увидел ее. Он высматривал птичку Мири в толпе, но просто не там искал. Конечно, она была слишком низкой, чтобы наблюдать за действом среди более рослых горожан, поэтому вместе с парой девчонок взгромоздилась на навесе одного из ближайших домов. Ну точно птичка!

И как увлеченно она наблюдала за боем…

Езус задумчиво склонил голову набок. Внезапно ему в голову пришла отличная идея, как поймать Мири, не гоняясь за ней. Да, это однозначно сработает. Ну а если нет, он отступится, прекратит свою охоту, но перед этим хотя бы повеселится.

— Эй, Олвин, — окликнул Езус, прервав парня на полуслове. — Говоришь, тебе не хватает равного противника? А что бы ты сказал, если бы тебе предложили сразиться, скажем, со мной?

— С тобой? — присвистнул Олвин. — Я бы сказал, что День падения Утренней звезды получится веселее, чем я надеялся!

О да, Езус сказал бы точно так же. Он потянулся к застежкам своей парадной брони, чтобы снять ее и не запачкать во время боя.

Мири точно знала, за кого болела в очередном состязании — за светловолосого парнишку, сражавшегося с юным демоном, у которого не так давно прорезались рога.

По грации движений и идеальным чертам лица своего нового любимчика Мири могла сказать, что он был наполовину инкубом. Юный демон был сильным, широкоплечим, однако скоростью движений и ловкостью заметно уступал своему противнику.

Мири так увлеклась их боем, что в какой-то момент восторженно закричала в поддержку инкуба, когда он сделал особенно изящный выпад.

Прямо как в детстве, когда она наблюдала, как отец тренировался или в шутку сражался с двумя своими друзьями, бывшими соратниками, в те далекие времена, пока ее мама была еще жива. И чем это закончилось…

Вот о них Мири сейчас меньше всего хотела думать. Тряхнув головой, она отогнала непрошенные мысли и снова сосредоточилась на сражении.

Парень, за которого болела Мири, как раз извернулся и приставил клинок к горлу своего противника.

— У нас победитель! — громогласно заявил герольд, как и всякий раз, когда выигрывал кто-то из состязавшихся. — Слово нашему чемпиону. Что он скажет народу в День падения Утренней звезды? 

Прежде чем заговорить, парнишка опустил меч и добродушно протянул руку проигравшему демону. Тот со смехом пожал ее, и они обменялись какими-то фразами. Слов никто не слышал, но произнесены они были с улыбкой.

Лишь затем юный победитель посмотрел на горожан вокруг и заулыбался еще шире.

— В День падения Утренней звезды я хочу сказать… — он нашел взглядом кого-то в толпе, — …что не встречал девы прекраснее Деметры. Свою победу я посвящаю ей.

Парень протянул руку, свободную от меча, и тут же из толпы выбежала молоденькая черноволосая демоница, радостно поспешившая к нему.

Едва девушка приблизилась, как парень обнял ее за талию и притянул к себе, она же с готовностью запрокинула голову, чтобы ответить на его поцелуй, который не заставил себя долго ждать.

Толпа радостно загудела, и Мири улыбнулась. Деметра, значит? Похоже, брат мальчишки, которого она видела в переулке, таки отвоевал свою награду. Пусть сама Мири не хотела любви и отношений, но это не мешало ей радоваться за других.

А вот остальные поединки были не такими захватывающими, видимо, потому что соперникам, в отличие от юного инкуба, не хватало по-настоящему важной цели. Победители посвящали свои победы матерям, иногда — повелительнице, принимавшей эту честь с благосклонной улыбкой.

Мири решила, что сегодня не будет больше интересных битв, поэтому уже собиралась спуститься на землю, когда к герольду подбежал мальчишка и что-то зашептал ему на ухо.

Даже издалека Мири видела, как изменилось лицо герольда — сначала на нем отразилось изумление, затем восторг.

Мгновенно она снова заинтересовалась турниром. Какое еще развлечение придумали для горожан? Ответ не заставил себя долго ждать.

— Друзья мои, — все с тем же восторгом обратился герольд к толпе. — Сегодня нас ждет величайшее развлечение! Я сам только сейчас узнал, что нам предстоит увидеть сражение двух несравненных воинов. Встречайте первого из них — могучего Олвина, правую руку советника и главного полководца Седьмого круга!

На середину площади выбежал высокий широкоплечий парень с длинными светлыми волосами и мальчишеским лицом, явно бывший смертный. По его лучезарной улыбке Мири могла сказать, что он совсем недавно переплыл огненную Наар Динур и обрел вечную жизнь.

В руке Олвин держал толстенный железный прут, который на глазах у изумленных зрителей — включая Мири — легко согнул, словно тонкую хворостину. Да он почти не напрягся!

Мири еще ни разу не видела никого настолько сильного. Просто поразительно! Наверняка именно за эту мощь парень и продал душу демонам, иначе такую не получить. Но дар демона или нет, его сила все равно впечатляла.

— И сегодняшний его противник… — герольд сделал эффектную паузу, видимо, заготовив невероятную новость. — Капитан преторианской гвардии Седьмого круга! Езус!

Когда в круг вышел тот самый мужчина, которого Мири поцеловала в таверне, она чуть не упала с козырька. Две девчонки, сидевшие рядом с ней, ахнули от удивления, но совсем по другим причинам.

Не они ведь сейчас узнали, что поцеловали на спор не просто какого-то преторианца, а капитана всей преторианской гвардии! Вот черт!

Тут же ее захлестнуло непреодолимое желание бежать, прятаться. Вдруг он заметит ее? Однако Езус даже не смотрел в ее сторону, глядя лишь на своего противника. Разве что он насмешливо покосился на повелительницу, и она с улыбкой покачала головой.

В отличие от Олвина, Езус не устраивал зрелища для толпы, если не считать того, как быстро и ловко он выхватил из ножен два изогнутых меча, которыми рассек воздух, словно рисовал ими узор.

Он проделал свой маневр играючи, но эта демонстрация мастерства заворожила Мири. Она замерла на своем месте, передумав убегать.

Любопытство ее оказалось сильнее страха, особенно когда Олвин взялся за свое оружие — гигантский лабрис. Возможно ли с двумя мечами победить гиганта, орудующего огромным обоюдоострым топором? Видимо, Езус считал, что возможно, поскольку не выглядел хоть сколько-нибудь обеспокоенным, скорее, наоборот — он, кажется, предвкушал битву.

Вместо того чтобы сразу напасть, оба противника примерялись друг к другу, рассекая лезвиями воздух то напрямую, то по диагонали. Да они же устраивали показательное выступление!

Мири тихо фыркнула. Мужчины! Что с них взять.

— Олвин! — раздался женский крик из толпы. — Я в тебя верю!

Мири посмотрела на кричавшую женщину, стоявшую у самого постамента, где сидели повелитель с повелительницей. Блондинка невероятной красоты, вся в золоте и шелках. Не похожа на невесту простого парня вроде Олвина. И она не была ею, судя по тому, что ее со смехом приобнял могучий мужчина в алом плаще и с черными волосами длиной до пояса.

Кажется, ее возглас раззадорил Олвина, и он с воинственным кличем напал. Вскинув мечи, Езус скрестил лезвия и поймал на них лабрис. Удар вышел таким мощным, что было видно, как у Езуса дрогнули руки, однако он устоял и в следующую секунду попятился.

— Давай, Езус! — внезапно закричала повелительница. — Не подведи меня!

Несмотря на завязавшийся бой, Езус рассмеялся ее словам и напал сам. Он хотел рубануть Олвина по ногам, которые как раз оказались открыты. В последний миг здоровяк отскочил назад, и это позволило Езусу начать наступление.

Одно из его лезвий Олвин поймал на кованую рукоять своего топора, и оно прошло в опасной близости от его пальцев.

Мири задержала дыхание.

О нет, эти двое сражались совсем не так, как ее отец со своими друзьями. Здесь и сейчас бой был настолько близок к реальному,  насколько это возможно. Она догадывалась, что Езус с Олвином все-таки соизмеряли силы и били так, чтобы не нанести друг другу серьезных увечий, но сложно было сказать наверняка.

Видимо, Олвина разозлила последняя атака, чуть не лишившая его пальцев, и он яростно рванулся в бой, размахивая топором легко, словно ребенок игрушкой.

Сделав два шага назад, Езус увернулся и внезапно принялся вращать мечи в своих руках, как огромные лопасти. В то же время он начал крутиться вокруг своей оси.

Теперь к нему было не приблизиться. Очень сложный прием и вместе с тем невероятно эффективный. От восхищения у Мири перехватило дыхание.

Олвин же несколько растерялся. Пару раз он пытался подобраться ближе и напасть, но тут же отскакивал, когда лезвия пролетали прямо перед его носом. Ему оставалось лишь отслеживать каждое движение Езуса и выжидать.

Нетерпение, вот что видела Мири в повадках парня. Оно-то рано или поздно его и погубит. Откуда она знала? Да потому что так всегда и бывает.

В какой-то момент Езус и впрямь замедлился. Мири уже решила, что он попытается напасть, но этого не случилось.

А вот Олвин, наконец, дождавшись своего шанса, напал со всей силы, сгорая от азарта. Езус поймал лабрис на один из мечей, но не поставил блок — потребовавший бы значительных усилий — лишь увел удар вниз. В то же время он нырнул в сторону и легко зашел за спину Олвину, по инерции двигавшемуся вперед.

В ту же секунду второе лезвие Езуса уперлось Олвину между лопаток.

Ох, слишком уж разошелся парень, слишком уж рвался в бой. Наверняка он бы предугадал столь простой маневр своего противника, если бы не был так нетерпелив. Или же Езус намеренно заставил его ждать, чтобы распалить посильнее?

В пылу сражения здоровяк снова поднял лабрис, явно намереваясь развернуться и ударить, когда понял, что проиграл. Мгновенно он замер, опустил свое оружие.

Езус последовал его примеру и спокойно убрал оба меча в ножны.

Толпа, прежде безмолвствовавшая, разразилась восторженными криками. Мири почему-то и самой хотелось закричать от восторга, однако она сдержалась.

— Этот бой мы точно запомним на долгие годы! — воскликнул герольд так радостно, словно это он только что одержал победу.

Олвин же заметно поник. Тем не менее когда он повернулся к Езусу, все-таки заставил себя улыбнуться. Тогда же парень посмотрел на мужчину в алом плаще, чья женщина в самом начале боя поддержала его своим криком.

Глядя на Олвина, мужчина удрученно покачал головой, но затем ободряюще, покровительственно улыбнулся ему. Был ли это тот самый советник и главный полководец Седьмого круга, которому служил Олвин? Вполне возможно.

Как бы то ни было, его улыбка приободрила парня, и тот, уже вполне искренне улыбнувшись капитану преторианской гвардии, дружески пожал ему руку. Езус тихо что-то произнес, и Олвин разразился смехом.

— Итак… — вмешался герольд осторожно, даже заискивающе. — Что скажет народу наш победитель?

Напоследок похлопав Олвина по спине, Езус повернулся к Ваалу и Селене.

— Повелительница, благодарю за поддержку, — он почтительно склонил голову, хоть его голос и выдавал веселье. Наверняка Селена тоже это заметила, однако ничуть не рассердилась. Наоборот, она заулыбалась. — Но свою победу я хочу посвятить другой удивительной женщине.

Резко повернувшись, Езус посмотрел прямо на Мири, словно изначально знал, где ее искать.

Она обмерла. Первым ее порывом было убежать, но тут она поняла, что на нее теперь смотрит не только Езус.

Все горожане на площади повернулись, чтобы оценить женщину, которой посвятил победу капитан преторианской гвардии. Даже повелители наблюдали за Мири с нескрываемым интересом.

Ну и куда тут убежишь?

Она испуганно уставилась на Езуса. Зачем? Вот зачем он все это устроил? Мири так старалась оставаться незаметной, а этот чертов мужчина все испортил! Нельзя доверять преторианцам, нельзя!

Езус довольно усмехнулся, на этот раз не демонстрируя своих зубов, и неторопливо пошел к навесу, где взгромоздилась Мири. Своей плавной мягкой походкой он сейчас напоминал кота, загнавшего мышь в угол и наслаждавшегося тем, как ловко все устроил.

Стоило ему приблизиться, как девчонки, сидевшие рядом с ней, отодвинулись, явно побаиваясь его. Тем не менее она не могла не заметить, что теперь они посматривали на нее без былого дружелюбия, и дело было совсем не в том, что ее считали чужачкой на Седьмом круге. Нет, в их взгляде читалась зависть. Ну да, ей ведь посвятили победу!

Может, сложись обстоятельства иначе, Мири почувствовала бы себя польщенной, но сейчас слишком боялась, загнанная в ловушку из почести и всеобщего интереса.

— Спускайся, Мири, — остановившись у навеса, Езус поднял руки, предлагая ей соскользнуть в них.

Она снова осмотрелась по сторонам. Все, кто был сейчас на площади, наблюдали за ней в молчании. Мири казалось, что она кожей чувствует сотни взглядов.

Начни она упираться, привлечет к себе еще больше внимания. Спуститься самой? Будет неграциозно, даже нелепо — или подол задерется, или она кубарем скатится с этого навеса Езусу под ноги, тем самым дав горожанам повод для шуток на год вперед.

Мири снова глянула на него, терпеливо ждавшего ее решения и не опускавшего рук. Сейчас, когда на нем больше не было брони со знаками отличия, лишь льняная рубаха, он казался не таким уж страшным...

Всего-то спуститься, поулыбаться, поблагодарить и сбежать. Именно так, ничего сложного. Набравшись смелости, она подобралась к краю и соскользнула в ждущие руки Езуса.

Он поймал Мири легко, даже не пошатнулся, хотя никто не назвал бы ее худенькой.  Однако Езус не опустил ее на землю, наоборот — крепко прижал к себе.

— Вот ты и попалась, птичка, — прошептал он ей на ухо.

Вот он, сладкий вкус победы. Езус ощутил его не когда приставил острие своего меча к шее Олвина. Нет, лишь когда прижал к себе теплое тельце Мири.

— Вот ты и попалась, птичка.

Как Езус и планировал, она сама спустилась к нему. Тем не менее он не тешил себя иллюзиями и понимал, что под сотнями взглядов Мири просто не могла поступить иначе, поэтому не спешил отпускать ее. Езус чувствовал в ней готовность броситься прочь в ту же секунду, как ее ноги коснутся земли.

Вот почему он так и продолжил держать Мири, пока зрители не потеряли к ним интерес. Возможно, этому поспособствовало и то, что Езус строго кивнул герольду, велев продолжать состязания. Стоило очередным соперникам выйти на бой, как толпа быстро увлеклась новым зрелищем.

— Теперь ты можешь отпустить меня, — прошептала Мири.

— Не могу, — вздохнул Езус и честно признался: — Едва я отпущу тебя, как ты рванешь прочь, ищи-свищи потом. Не выигрывать же мне еще один турнир, так и весь день пройдет, а у меня на сегодня планы.

— Какие планы? — насторожилась она, вполне обоснованно предположив, что они включают и ее.

— Погулять с красавицей по городу, — будто бы небрежно пожал плечами Езус. — Наверное, где-нибудь перекусить, поболтать. Можно еще добавить поцелуй, но это под вопросом.

— П-под вопросом?

— Именно. Как знать, вдруг мы пообщаемся, ты окажешься злой и страшной, — ухмыльнулся он. — А к концу вечера потребуешь от меня поцелуй, загонишь в угол, начнешь угрожать… придется целовать, раз обещал. Вот я и не обещаю.

От его слов Мири поджала губы, но Езус видел, что их уголки дрогнули. Похоже, она не могла решить, рассмеяться ей или оскорбиться. К счастью, Мири выбрала первое и тихо хихикнула. Кажется, она даже немного расслабилась.

— Теперь я могу поставить тебя на ноги? — на всякий случай уточнил Езус. — Не убежишь?

— Не убегу, — тяжело вздохнула Мири.

Почему-то он ей поверил. Однако Езус обнаружил, что ему совсем не понравилось отпускать ее, очень уж приятно было прижимать к себе мягкую женщину с умопомрачительной пышной грудью, которой он залюбовался еще в таверне.

— То есть, ты устроил это все… — Мири взмахом руки указала на середину площади, где сражалось двое парней, — …только затем, чтобы погулять? — она подозрительно прищурилась.

Оказалась на своих ногах и внезапно осмелела? Езусу это пришлось по нраву. Наверное, он бы разочаровался, если бы под ее пугливостью не обнаружилось ни искры огня. Хотя… едва ли бесхарактерный крольчонок осмелился бы поцеловать незнакомца у всех на глазах.

— В последнее время на мою долю выпадает не так много развлечений, как хотелось бы, — честно ответил Езус, не видя смысла нести романтическую ерунду. — К тому же я…

Прервал его крик толпы, воздававшей почести очередному победителю.

Посмотрев на горожан, Мири досадливо поморщилась. Уж не от того ли, что они прервали ее разговор с Езусом? Прежде она с интересом наблюдала за сражениями и радовалась вместе с прочими зрителями. Значило ли это, что беседа с ним увлекла ее больше, чем турнир?

— Пройдемся? — предложил он, наклонившись к ней, чтобы она смогла расслышать его сквозь гомон.

— Я не знаю, куда здесь можно сходить, — сказала она чуть громче обычного, чтобы Езус тоже мог ее расслышать. — Я не отсюда.

Кивнув, он будто бы между прочим положил руку ей на талию и подтолкнул ее в сторону ближайшего переулка. Мири пошла без возражений, однако было видно, что ей боязно идти черт-те куда со страшным мужчиной, которого она совсем не знала.

К ее чести, она практически не проявила свой страх, Езус просто его почувствовал. Бывает такое умение у опытных воинов, повидавших на поле боя множество противников, кто давал слабину.

— И откуда же ты, Мири? — спросил он, как только они отошли на достаточное расстояние от площади, чтобы крики толпы не заглушали их голоса.

— Со Второго круга, — уточнять название деревни или города она не стала, лишь повела плечом, что он трактовал как желание уйти от темы.

С чего вдруг Мири не хотела рассказывать о своем доме? Однако давить на нее Езус не собирался, хотя, надо признать, ее уход от ответа разжег в нем любопытство.

— И чем ты там занималась? — попробовал он спросить иначе.

— Сельским хозяйством.

И снова лаконично донельзя! Многие жители Второго круга были крестьянами той или иной зажиточности, поэтому ее ответ не давал совершенно никакой конкретики.

— И что же ты делаешь на Седьмом круге, известном своими воинами?

— Приехала к тетушке, — а вот тут Мири ответила уже без утайки, с улыбкой. — К Ливии. Давно не виделись, соскучилась по ней.

— Ливия твоя тетушка?

Конечно, Езус не был близко знаком с хозяйкой таверны, где так любил проводить вечера своих выходных дней, но никогда не слышал, чтобы у нее имелась семья. Даже не думал об этом. Хороша тетушка, не только заправляющая таверной, но и подбивающая свою пугливую племянницу целовать незнакомцев!

Пугливую… Езус не мог не заметить, что Мири украдкой осматривается по сторонам, словно выискивая кого-то взглядом. Как и тогда, на площади. Однако он ведь не только уже нашел ее, но и поймал, поэтому бояться ей было нечего. Если, конечно, Мири не боялась кого-то другого…

— Да, мамина сестра, — кивнула Мири и тут же погрустнела. — Мама умерла десять лет назад, и у Ливии больше никого нет, кроме меня… — однако она тут же встряхнулась, словно запретила себе печалиться и с огромным трудом отогнала тоску, тень которой все-таки осталась в ее улыбке. — Говоришь, тебе не хватает развлечений?

Мири не желала говорить ни о своем доме, ни о семье. Чутье подсказывало Езусу, что тут все не так просто, особенно если вспомнить слова Ливии, якобы жизнь у ее племянницы не сахар. Увы, они с Мири только познакомились, поэтому вряд ли она стала бы отвечать на его вопросы, попробуй он их задать.

— Как и любому воину в мирное время, — пожал плечами Езус, решив не наседать на нее. — Похоже, сказывается и возраст. После четырехсот лет бессмертной жизни кажется, что один день похож на другой. Может, и не кажется… — сегодня он почувствовал это остро, как никогда прежде.

Мири слушала его внимательно, вдумчиво и не перебивала. Обычно женщины трещат без умолку, да все о себе, но она лишь косилась на него своими темными глазами, в которых легко читалось любопытство и… желание узнать больше.

— Сейчас повелительница понесла, — продолжил Езус, — часто отходит полежать и отдохнуть. Охранять ее нет надобности, вот мы и скучаем.

— Вы охраняете повелительницу? — изумилась Мири. — Женщину?

— Конечно, мы ведь ее гвардия.

Обычно преторианцы служат своему повелителю, но с Селеной дела обстояли иначе. Она имела для Ваала особое значение, гораздо большее, чем просто жена. Он был связан со своей супругой темной магией, поэтому случись с ней что, и на Седьмом круге появится безумный повелитель, уничтожающий все на своем пути.

Так что да, ее нужно было охранять. Правда, верный своему долгу, Езус не мог рассказать об этом женщине, которую только встретил, какой бы очаровательной она ни была.

— Никогда о таком не слышала, — улыбнулась Мири. — Но ты же можешь найти себе увлечение, что-то для души.

— Например? — развеселился Езус. — Какое увлечение ты мне посоветуешь? Что, по-твоему, подходит мне?

— Я совсем тебя не знаю, но, например… — задумалась Мири. — Например… мечи, как тебе?

— Ковать? Коллекционировать? — уточнил он, заинтересовавшись ее словами. Езус ведь и впрямь обожал оружие.

— Одно другому не мешает. Это и красота, и сила, — мечтательно протянула она. — Если сталь качественная, гарда удобная… 

Мири говорила с таким упоением, словно разбиралась в этом вопросе. Езусу стало еще интереснее. Желая проверить свою догадку, он достал из ножен один из своих мечей и продемонстрировал его Мири.

Она не испугалась, не отпрянула и уставилась на меч во все глаза. Езус заметил, что у нее дрогнули руки от желания взять это великолепное оружие, поэтому он протянул его ей. Обычно Езус не любил, когда посторонние прикасаются к его любимым мечам, но сейчас почему-то ничуть не напрягся.

Мири приняла его оружие с почтением и неверием. Она осторожно взяла его за рукоять, и их с Езусом пальцы соприкоснулись. Они у нее были теплыми, тонкими, с аккуратно подстриженными ногтями.

Опустив к ним глаза, он невольно зацепился взглядом за ее груди. Опять. Черт возьми! Когда Мири держала меч так, что было видно и их, и блестящее лезвие… снова — черт возьми!  Картина, достойная холста и кисти.

Езус тут же почувствовал характерное напряжение в паху.

— Откуда он у тебя? — благоговейно спросила Мири, медленно и осторожно сделав взмах. По одному этому движению Езус понял, что у нее нет боевого опыта, но представления о технике имеются.

— Заказал на Шестом круге, — славящимся своими кузнецами, некоторые из которых были настоящими волшебниками, но и за свою работу просили немало… вернее, очень много монет, причем золотых.

— Уж не у Ферруса ли? — хмыкнула Мири, продолжая завороженно смотреть на меч.

— Ты знаешь его? — удивился Езус.

— Нет, но много о нем слышала, — улыбнувшись, она вернула меч Езусу, однако не удержалась и напоследок еще раз рассекла им воздух. — Если о ценах за его работу говорят правду…

— Правду, — подтвердил он.

— Тогда я скажу, что ты не зря потратил свои монеты, — авторитетно заявила Мири, все-таки вернув ему его оружие.

В который раз — черт возьми! Эта пугливая скромница не только обладала пышной грудью и миловидным личиком, но также, судя по всему, разбиралась в оружии. Езус понял, что в такую можно и влюбиться.
Дорогие читатели, приглашаю вас в мою драконью книгу, где вы найдете еще один темный мир, властного героя и горячие сцены: ;)

— Быть такого не может! — Мири никак не могла перестать смеяться. — Ты все это выдумал! — она обвинительно указала на него пальцем.

— Клянусь тебе, это чистейшая правда, — однако улыбался Езус так хитро, что невозможно было сказать, в действительности ли произошла история поимки амистра и сражения с гарпиями.

Они уже который час гуляли по городу, и Езус рассказывал ей истории из своей жизни в Инферно. Причем рассказывал так красочно, что Мири даже не смотрела по сторонам, лишь на него, хоть он и пытался показать ей город.

А еще она заметила, что даже когда Езус улыбался, не размыкал губ. Видимо, не хотел пугать ее видом своих зубов. Конечно, он ведь не знал, что в таверне она испугалась не их. Теперь, без брони и знаков отличия преторианца, Езус казался Мири уже совсем не таким страшным.

Ну а зубы… она видела в своей жизни вещи и пострашнее внешности. Например, жестокость, предательство, равнодушие, злобу. И все это у людей — или полудемонов — с идеальным обликом. Так что да, зубами Мири было не напугать.

— Вот мы и снова здесь, — Езус обратил ее внимание на замаячившую впереди площадь.

Похоже, они сделали большой круг и вернулись в изначальную точку. Турнир давно завершился, зрители разошлись — кто в таверны, кто по домам — и здесь остались в основном влюбленные парочки или просто горожане, желавшие погулять подольше.

Сейчас над каждым крыльцом горели маленькие круглые фонарики, то и дело раздавался тихий смех. Откуда-то пахло свежей выпечкой. Мири принюхалась. Похоже, в ближайшем трактире испекли яблочный пирог.

— А тебе не нужно возвращаться в цитадель? — нахмурилась она, поймав себя на том, что ей совсем не хочется, чтобы этот день заканчивался.

— Не обязательно. Сегодня праздник, у всех выходной, включая мою гвардию. У меня в городе свой дом. Если что, заночую там, — Езус посмотрел на нее каким-то совершенно другим, новым, тяжелым взглядом.

Прощупывал почву, готова ли Мири провести вместе еще немного времени? Был как раз тот час, когда женщина может попросить своего спутника проводить ее до дома, не обидев его бегством. Но также она может…

Мири покосилась на Езуса, который наблюдал за ней, склонив голову набок. Сейчас, уже перестав его бояться, она смогла полюбоваться им. Он не был красив в привычном смысле слова, зато источал магнетизм сильного воина, взывавший к женским инстинктам.

Мири облизала губы. Она не припоминала, чтобы хоть раз вот так просто гуляла с кем-то и смеялась. Разве что с мамой до ее смерти. А затем… затем ей пришлось очень быстро повзрослеть и взвалить на себя обязанности, которые не под силу подростку. Какие уж там прогулки! Ну а после…

Мири тряхнула головой, не желая вспоминать о последних годах своей жизни и этим портить чудесный вечер. Ох да, воистину чудесный. Стоит ли его продлить?

Глядя на Езуса, на терпеливое ожидание и интерес, читавшиеся на его лице, Мири очень захотела погулять еще немного, но также поняла, что чем дольше находится рядом с ним, тем сложнее будет попрощаться. Она ведь завтра утром уедет, и больше они никогда не встретятся…

Мири в задумчивости отвела взгляд, и тут ей на глаза попалась знакомая фигура. Одно плечо выше другого, небольшие рога, броня со знаками отличия преторианской гвардии…

Испуганно попятившись, Мири уперлась спиной в грудь Езуса. Но и тогда она не смогла отвести взгляда от мужчины, которого боялась и от которого бежала.

— Птичка, все в порядке?

Мири почувствовала, как Езус у нее за спиной напрягся, готовый к бою.

Внезапно легкий теплый ветерок качнул фонарики, на стенах затанцевали блики, и пугающий силуэт исчез. Из-за угла вышло двое парней. Ну конечно, разыгравшееся воображение Мири приняло тень одного из них за фигуру мужчины из своих кошмаров.

Даже оставаясь на Втором круге, этот мерзавец умудрялся портить ей жизнь посредством ее собственных страха и мнительности. Чтоб ему пусто было!

Выдохнув с облегчением, она отошла от Езуса и, обернувшись, улыбнулась ему.

— Просто показалось, — с беспечным видом пояснила Мири.

— Уверена? — Езус и не подумал расслабиться.

— Проводи меня до дома. То есть, до таверны Ливии, — вздохнула Мири, решив, что все-таки не стоит, наверное, заходить с ним слишком далеко. К тому же ей не хотелось отвечать на вопросы, которые он мог задать.

— Хорошо, — вздохнул Езус.

И как только он одним словом умудрился выразить и согласие с ее решением, и огорчение? Тем не менее Мири поборола искушение побыть с ним еще немного и побрела к таверне. Езус тут же догнал ее и пошел рядом.

— Тебе точно не нужна помощь? — недовольно спросил он.

Нужна, очень, но Мири не стала говорить об этом. Преследовавший ее мужчина был не из тех, с кем стоит связываться даже герою вроде Езуса.

— Все отлично, — соврала она.

Дорога до таверны заняла преступно мало времени. Не желая проходить через обеденный зал, где совсем недавно опозорилась, Мири обогнула дом, чтобы зайти с черного хода. Ливия никогда не запирала эту дверь, уверяя, что в городе никто не станет ни у кого красть.

Мири же не могла спать с незапертыми замками, но в чужой монастырь со своим уставом не полезла. Открытая дверь, значит, открытая.

Возле нее она и остановилась, понимая, что пришло время попрощаться. Навсегда. Мири собиралась хранить все минуты этого вечера в своей памяти, как драгоценные камни в шкатулке.

Повернувшись к Езусу, она улыбнулась ему.

— Что ж… — начала Мири и обнаружила, что не может найти слов.

— Позволь я скажу первым, — тихо произнес Езус, шагнув к ней и встав так близко, что она почувствовала тепло его тела. — Я решил, что мне все-таки нужен поцелуй в награду за мою победу.