Война или мир

Дурные вести пришли с золотой осенью и источали аромат лекарств и наступающей смерти.

– Ничто уже не помогает ему, – шепталась в коридоре прислуга, пытаясь разглядеть через тонкую щель двери, что происходило в комнате.

– Дочка его сегодня утром к нему в комнату зашла, да чуть в обморок не упала от того, какой синюшный был ее отец, – вторил второй голос. – Словно мертвец!

– Замолчали! – шикнул на служанок дворецкий, неожиданно появившийся за их спинами. – А ну пошли работать! Нечего уши греть!

Испуганные женщины вскрикнули, но перечить не стали. Лишь склонили головы, повинуясь, после чего засеменили по коридору прочь от комнаты, потому как знали, что за любое непослушание им грозило наказание.

Постучав трижды в дверь, дворецкий дождался разрешения войти в комнату, и только после этого переступил порог. Прочистив горло, он взглянул на бледное лицо короля.

– Лекарь с юга прибыл, госпожа, – мягко сказал он, подходя к кровати.

– Есть в этом толк, Тедрик? – мягкий женский голос полный боли и печали словно шелест листьев пронесся по комнате. – Посмотри на него. Он же еле дышит. Я уже не помню, когда в последний раз слышала его голос, – голос девушки дрожал, она в любой момент могла сорваться. – Уж лучше бы он сейчас кричал на меня за то, что я снова ездила на его лошади. Все на свете отдала бы за то, чтобы он снова был в здравии…

Хрупкая женская ладонь коснулась лба взрослого мужчины, лежащего в покоях под теплым одеялом. Красные веки на его бледном лице ярко контрастировали, а впалые щеки так сильно обтягивали череп, что, казалось, перед ними лежал не человек, а скелет.

Но даже несмотря на это, единственной, что ни на минуту не отпускала его холодную ладонь, была его верная дражайшая дочь.

Принцесса Мэделин Кросс всегда была любимицей не только короля, но и всего Эртальского королевства за ее доброту, отвагу и бесстрашие, которые та излучала с юных лет. Бальтазар Кросс растил дочь как самый редкий и ценный цветок и лишний раз прятал ее от чужих глаз, чтобы та не стала легкой добычей, потому как знал, что ради власти и земель враги могли пойти даже на самые омерзительные поступки.

Почесав заросший седой щетиной подбородок, Тедрик с грустью посмотрел на принцессу. Та уже который час не отходила от больного отца. Гладила того по волосам и лицу, сжимала его ладонь просила хотя бы на мгновение приоткрыть глаза и сказать хоть слово, но единственное, что удавалось сделать королю – это слабые вздохи, которые с каждым днем становились все слабее и слабее.

Дурной знак, подумал Тедрик. Костлявая с косой уже была близко, он чувствовал это, но до последнего не позволял себе думать о смерти короля, которому прослужил больше сорока лет.

И Мэделин Кросс чувствовала это, но до последнего не могла признаться самой себе в этом, потому как в ее сердце до последнего тлел огонь надежды, что однажды ее отцу станет лучше.

Ах, если бы только она могла разделить его боль, она бы непременно сделала это. Те мучения, которым подвергся король, даже врагу было страшно пожелать. Она и подумать не могла, что в стенах их дворца были те, кто хотел его смерти. С тех пор, как территории Эрталя стали разростаться, появились недоброжелатели короля, что отчаянно желали лишить его короны. Они намеренно пошли на этот шаг, чтобы навести смуту в королевстве, потому как их земли находились в шатком положении, лавируя между миром и войной с соседствующими королевствами.

Те, кто желал смерти королю Бальтазару, было не счесть.

Она готова была поклясться, что козни ее отцу строили те, кто ловко носили перед ним маску добродетели.

Неожиданно в дверь комнаты снова постучали.

Это был Оливер. Высокий молодой юноша рос и мудрел не по годам. Он был выше Мэделин на голову и шире в плечах, хотя родился он через три года после сестры. Народ любил его не меньше принцессы и предвещали ему великое будущее. Все желали видеть его новым королем, хотя сам юноша к тому не стремился.

Оливер осторожно подошел к сестре и мягко коснулся ее плеча, чтобы не напугать, потому как знал, какой впечатлительной была ее сестра. Но та не спешила отрываться от отца. Лежа на его широкой груди, она вслушивалась в неторопливое биение его сердца. Удар за ударом, снова и снова. Он все еще жил. Его сердце продолжало биться, несмотря на то, каким плохим он сейчас был.

Так ей было спокойнее – слушать биение сердца отца.

– Тебе нужно отдохнуть, Мэделин, – Оливер сжал плечо сестры. – Уверен, отцу не понравилось бы, как ты истязаешь себя. Он бы явно это не одобрил.

– Я не могу, – еле слышно прошептала девушка, смахивая с щек дорожки слез. – Мне так страшно оставлять его здесь одного. Боюсь, стоит мне переступить порог, как он сдастся. Вдруг его сердце все еще бьется только потому, что я здесь и не отпускаю его?

– Ты прекрасно знаешь, что это не так, – Оливер тяжело вздохнул, помогая сестре встать. – Ты сильно исхудала за последнее время. Совсем ничего не ешь? – юноша обхватил предплечье сестры и ужаснулся. – Только посмотри на это – мои пальцы смыкаются. А еще неделю назад пустота между ними была размером со сливу.

Девушка по привычке хлопнула брата по руке.

– Продолжай, если хочешь поругаться, – уже с легким намеком на улыбку сказала она, поднимая на брата свое бледное фарфоровое лицо, которому никогда не шли слезы. – Как я могу отдыхать, когда он в таком состоянии?

– Об этом не переживай. Я тебя заменю на время, а если что-то изменится – ты первая узнаешь об этом. Магдалена приготовила твои любимые печеные яблоки. Иди, подними себе настроение. Договорились?

Одной из лучших черт Оливера была дипломатия. С самого детства он прекрасно умел договариваться с людьми, включая не только свое обаяние, но и дар убеждения. По началу его жертвами были няни, которыми он управлял так, что те готовы были сделать что угодно ради его счастливых глаз и улыбки, а теперь он ловко использовал свои навыки для обольщения женщин.

Самый настоящий дамский угодник.

– Хорошо. Тогда пойду проверю, не пришли ли отцу новые письма. Уверена, слухи о его состоянии уже обошли все земли, включая тех, кто нам не мил.

– Если это так, то со дня на день может начаться бунт, а что еще хуже – война с теми, кто желает оттяпать кусок наших земель. Отец всегда говорил, что, имея столько пустующих территорий, нужно быть готовыми за них пролить кровь.

– Да, я тоже об этом думала, – Мэделин поправила подол платья, ушитое золотой тесьмой и камнями, словно это как-то могло помочь с вмятинами на нем после долгого лежания на кровати. – Если кто-то решит заполучить наши шахты…

– Они их не получат! – с нажимом прервал Оливер сестру на полуслове. – Любой, кто возжелает претендовать на них, сначала должен убить нас, завоевать наши земли, подчинить себе наш народ, и только потом пытаться идти на наши шахты.

– С таким успехом они доберутся и до нас, – с печалью в голосе проронила Мэделин уже на пороге. – Не оставляй его одного. Я буду в кабинете до полуночи, а после сменю тебя.

Оливер как-то грустно улыбнулся сестре, но кивнул, соглашаясь.

В отличие от сестры, молодой человек старался не показывать одолевавшие его сердце чувства и эмоции, потому как прекрасно знал, каким нежным и ранимым была Мэделин.

И она была благодарна за это брату.

Спешно ступая по длинному коридору, стены которого были сплошь увешаны картинами и портретами людей их родословной, Мэделин все не могла выкинуть из головы мысли о возможно предстоящей войне. Пока враги и союзники не узнали, что король был слаб и уже находился одной ногой на том свете, ей с братом следовало придумать план, согласно которому их противники должны были понять, что нападать на их земли нет никакого толка.

Легко сказать, а вот сделать это будет весьма непросто.

Толкнув массивную дверь кабинета отца, Мэделин бесшумно нырнула в комнату. Ступив на мягкий ковер, она с удивлением осознала, что в последние годы бывала здесь крайне редко. Разве что в детстве она любила спать в кресле в углу кабинета рядом с огромным витражным окном. Но шли годы, интересны девушки менялись, и чем старше она становилась, тем меньше интересовалась государственными делами.

Кабинет располагался на южной стороне поместья, благодаря чему здесь всегда было достаточно света. Ступив к массивному столу отца из красного дерева, на глаза Мэделин сразу же попалась целая стопка еще не вскрытых писем, которые требовали своего скорейшего ответа.

Сев в кресло отца, она на мгновение почувствовала исходивший от него аромат табака и благовоний, из-за чего сердце защемило от тоски. Но ей пришлось взять себя в руки, чтобы начать исполнять обязанности короля.

Потянувшись за первым письмом, ей достаточно было увидеть герб черного ворона на сургучной печати, чтобы порвать то на несколько десятков кусочков, даже не открыв.

– Он все не уймется! – воскликнула девушка, бросая мусор себе за спину, который уже к вечеру уберет прислуга. – Каков мерзавец!

И у ее гнева была веская причина. Как только король Бальтазар стал отказываться от предложений о встрече с союзниками, по всем близлежащим королевствам прошла молва о его плохом самочувствии. Слухи переходили из уст в уста. Кто-то приукрашал факты, кто-то же наоборот, вещал, будто Бальтазар Кросс уже давно почил этот мир, а его дети скрывают гибель отца от чужих ушей.

И это было отчасти правда. Мэделин с братом изо всех сил пытались отогнать любопытных от слухов, что окружили их отца, словно грозовые тучи, потому как знали, что стоит врагам прознать о слабости короля, как их земли уже с заходом солнца будут подвергнуты нападениям.

И все бы ничего, вот только на горизонте объявился тот, кого она не желала видеть до конца своих дней.

Ваймонд Анкастер – внебрачный сын Кенрика Анкастера, безжалостного короля Аррадонского королевства. Сын был под стать отцу – варвар, которому ни по чем были людские жизни, а война для таких как он – лишь очередной повод показать народу свою силу и власть.

Мэделин всегда презирала таких как он. А когда прочитала отправленное им ее отцу первое письмо – возненавидела до такой степени, что сожгла письмо и не рассказала о нем отцу и Оливеру.

Если брат узнает, чего так отчаянно желает Аррадонский бастард, между их королевствами начнется война, после которой не будет победителей. Лишь море крови и горы трупов.

Она еще не начала разбирать письма, а силы уже были на исходе. И виной тому был Ваймонд Анкастер, который даже на расстоянии способен был выбить почву из-под ног.

Заправив выбившуюся прядь волос за ухо, Мэделин потянулась к следующему письму. С ним она справилась не так быстро, как с первым, зато от него у нее не наступала мигрень.

 Она и не заметила, как солнце постепенно уходило за горизонт. Прислуга принесла ей свечи, благодаря которым кабинет наполнился теплым светом, а исходящий от камина жар и аромат горелой древесины наполняли ее счастьем и умиротворением. По крайней мере до тех пор, пока она не наткнулась на очередное письмо с гербом ворона на печати.

– Какой настырный, – выдохнула принцесса, поднося письмо как огню свечи с желанием спалить его дотла, но стоило бумажному углу слегка подпалиться, как сквозь свечение она увидела через бумагу нечто странное. – Что это?

  Вопросов было больше, чем ответов. Но, несмотря на любопытство и покалывающее кончики пальцев чувство легкого страха, Мэделин на время передумала сжигать письмо. Вместо этого она пыталась понять, чем же оно отличалась от десятка других, которые уже успела уничтожить. 

– Если это очередная твоя подлая игра, Ваймонд Анкастер, клянусь, я велю тебя казнить, как только твоя нога ступит на наши земли, – пробормотала себе под нос девушка, хоть и понимала, что ее слова не имели силы.

Прощупав конверт вдоль и поперек, ей показалось, что внутри что-то было. Не просто письмо с очередным мерзким предложением, но и что-то небольшое и твердое. Из-за плотной бумаги было трудно даже определить форму предмета, отчего любопытство принцессы разыгралось не на шутку.

Вдох-выдох.

Неужели он решил, что таким образом вынудит ее прочитать письмо? Или же Ваймонд Анкастер был настолько глуп и наивен, раз решил передавать ей в конверте что-то, что действительно завладеет ее вниманием?

Вдох-выдох.

Мэделин была уверена, что это очередная западня, устроенная северянином потехи ради.

Встав из-за стола, она в несколько быстрых шагов приблизилась к камину, в котором еще активно горело пламя. Вытянув руку с письмом навстречу огню, она уже хотела было бросить его на растерзание языкам пламени, но в самый последний момент передумала.

Пальцы ее нагрелись от огня, щеки подрумянились, но больше всего горели пальцы в местах соприкосновения с конвертом.

Подлетев к столу, Мэделин расчетливо вскрыла конверт, из которого незамедлительно выпал в несколько раз сложенный листок бумаги и темное кольцо в форме ворона. Если бы она его надела, размашистые крылья птицы обвили бы весь ее палец. Но она не стала этого делать, потому как не знала, что можно было ожидать от мерзавца.

Сев в кресло, Мэделин опасливо открыла письмо, словно то могло быть пропитано ядом, и зачитала первую строку послания, от содержания которой ее дыхание участилось.

«Этим письмом я, Ваймонд Анкастер, объявляю войну королю Бальтазару Кроссу»

Руки Мэделин затряслись, пелена страха перед глазами не позволила сосредоточиться на следующих словах, выведенных аккуратным почерком. Сфокусировав взгляд, она поднесла письмо поближе к свече, чудом только не спалив свои длинные шелковистые волосы.

Быстро пробежавшись взглядом по строчкам, Мэделин только сейчас осознала, какой огромной ошибкой было избавляться от предыдущих писем Ваймонда Анкастера.

Она готова была поклясться, что он ликовал и насмехался над ней, пока писал это письмо.

Кольцо в виде ворона все так же лежало на столе, и только сейчас Мэделин разглядела, что на месте глаза у того красовался красный бриллиант.

Весьма редкий и достаточно дорогой, чтобы посылать его ей.

Чего же он добивался своим поступком? Было страшно даже думать о том, к чему ее призывал Ваймонд. А кольцо? Почему он отправил его ей? Хочет, чтобы она билась в догадках его поступка?

Если это так, то ему удалось завладеть ее вниманием.

С трудом успокоив свое бьющееся сердце, Мэделин убрала письмо вместе с кольцом в ящик стола отца и закрыла тот на ключ, который поспешила спрятать в потаенном кармане корсета.

Если Оливер прознает об этом письме, война между Эрталем и Аррадоном начнется еще до рассвета.

Мэделин тихо вышла из кабинета отца и направилась в свои покои. Стоило ей взяться за ручку двери, как стены поместья содрогнулись. Осколки витражных окон разлетелись по всему коридору, один из которых неприятно лизнул щеку девушки. Упав на пол, Мэделин зажала лицо ладонями и закричала так громко, что были силы.

Страх поглотил ее разум, пригвоздив к полу и лишив сил на побег, но она все же нашла в себе смелость открыть лицо, чтобы взглянуть на происходящий за окнами ужас. Ворота были разрушены, языки пламени быстро разрастались, а всадники на лошадях неслись по улицам, вгоняя жителей Эрталя в ужас.

Сквозь темноту и крики, наполненные страхом за свои жизни ни в чем неповинных людей, Мэделин разглядела возвышающийся герб с черным вороном, рядом с которым неподвижно восседал на коне Ваймонд Анкастер.

Мерзавец быстро уловил ее полный страха взгляд, после чего достал из ножен меч и занес тот над своей головой, направив в ее сторону.

Стоило солнцу скрыться за горизонтом, как обещанная война поглотила Эртальское королевство.

❤Приветствую, читатель!❤
Добро пожаловать в мой первый роман в подобном жанре, я очень долго на него решалась, надеюсь, он западет вам в душу.

Буду безумно рада любому обсуждению в комментариях. Критика и советы по сюжету приветствуются. Ваша поддержка очень важна для меня на старте.
Чтобы не потерять книгу, добавьте ее в библиотеку и поставьте ЛАЙК "❤".

Всем приятного чтения и до новых прод!

Мэделин Кросс

Друзья, не забывайте подписываться на автора и добавлять роман в библиотеку, чтобы не пропустить продолжение!

❤Скоро познакомлю вас с виновником сего "торжества"❤

 Сквозь пронзительные крики, лязг мечей и звон копыт о брусчатку, Ваймонд Анкастер в упор глядел на испуганное лицо принцессы и предвкушал ее сопротивление, потому как был уверен, что такие как она подобно закаленному мечу не поддавались молоту с первого раза.

Горделиво расправив плечи, мужчина позволил девушке рассмотреть его.

Взмахнув рукой в ночное небо, парящий над Эрталем черный ворон приветствовал своего хозяина звучным карканьем, после чего пикировал вниз, вцепившись в рукав мужчины мертвой хваткой.

Потеревшись клювом о ладонь хозяина, ворон напросился на похвалу и лакомство.

– Доставь это принцессе, Гарольд, – обратился к птице мужчина, протягивая ей сложенный в несколько раз лист бумаги. – От ее ответа будет зависеть будущее народа и всего ее королевства.

К лапке своего крылатого товарища он прикрепил небольшой сверток письма, размером с полмизинца. Дав команду ворону, мужчина взмахнул рукой в ночное небо, на котором виднелись звезды, словно россыпь бриллиантов. Но сейчас до них никому не было дела – каждый спасал свою жизнь как мог.

– Мне нужно больше огня! – крикнул он своим воинам с факелами в руках. – Хочу, чтобы Эртальская принцесса из своих покоев видела, во что превратится королевство ее отца, если она воспротивится моей воле!

У судьбы были свои планы, вмешательств в которые та не терпела.

И он положит на кон свою жизнь, чтобы спутать эти планы.

Неожиданно подул знойный осенний ветер, притягивая с собой помимо опавших листьев ароматы крови и слез. Прохлада лизнула мужчину по щеке, словно отвешивая пощечину, насмехаясь над ним.

Дернув за поводья боевого коня, Ваймонд крепче сжал меч. Он прекрасно понимал, что эта судная ночь унесет немало невинных жизней, но иначе поступить он не мог.

Проносясь между домами, он безжалостно рассекал мечом каждого, кто пытался до него достать. С каждым мгновением он был все ближе к главному дворцу, где прятался Бальтазар Кросс, о плачевном состоянии которого уже догадывались все его враги.

И он не стал исключением.

Как только до Ваймонда дошли вести о возможно скорой кончине короля Эрталя, он не мог не воспользоваться случаем, чтобы объявить тому войну.

Потому что месть, как и блюдо для заклятого врага, следует подавать остывшим.

Он уже сбился со счета, сколько писем успел отправить принцессе в обход Бальтазара, но он готов был поклясться, что своенравная дочь короля Эрталя уничтожала их, даже не вскрывая. Если бы она хоть на мгновение усмирила свой нрав и поддалась здравому уму, то приняла бы его предложение при первом его упоминании.

Очередное безразличие с ее стороны стало поводом прийти с войной на Эртальское королевство.

– Главные ворота полностью разрушены! – рядом с Ваймондом оказался рыцарь Сэдрик. – Если все пойдет так же хорошо, уже к рассвету от Эрталя ничего не останется. Бальтазар не будет рисковать ни своими детьми, ни народом, поэтому поднимет белый флаг раньше, чем мы успеем дойти до его покоев.

– Торопиться нам не к спеху, – прервал рыцаря мужчина. – Для начала я хочу поговорить с принцессой.

– С принцессой? – Сэдрик недоумевал, потому как действия лидера шли вразрез с его замыслом. – Что вы хотите сказать? Неужели передумали..?

Но не успел он договорить, как Ваймонд вознес ладонь перед ним, призывая к молчанию. Пришлось подчиниться. Перечить тому, чей взгляд способен был пробрать до костей, было столь же безрассудно, что идти на голодного зверя без меча.

– Что с флотом? – спросил Ваймонд.

– Разгромили, как вы приказали.

– Замечательно, – на лице бастарда мелькнула ухмылка. – Без флота и армии им некуда деваться.

– Я думал, вы сравняете весь Эрталь с землей, как приказал ваш отец, господин. Разве не ради этого вы приняли его предложение? Или вы в тайне вынашивали против короля совсем иной план? Я прав?

– Никогда не верь тому, что ты слышишь, и что видишь, Сэдрик, – Ваймонд стрельнул взглядом в часть дворца, где по-прежнему стояла принцесса, с ужасом наблюдавшая за происходящим кровопролитием на землях Эрталя.

Он готов был поклясться, что у всех проклятий, оседавших на его плечи, был один отправитель, и это была, несомненно, принцесса Мэделин Кросс.

Она была точно такой же, какой ее описывали его брат и отец. Хоть их голоса и были полны ненависти и отвращения к всему их роду, от Ваймонда не укрылось и то, с каким благоговением король Аррадона и его выродок сын ласкали языком имя принцессы.

А поглядеть и правда было на что.

В меру высокая со складной фигурой и длинными цвета пшеницы волосами, которые, он был уверен, словно шелк струились бы по его огрубелым ладоням. На фоне этого грация изящно лавировала со сталью во взгляде, которым она сейчас готова была испепелить его и всех его воинов.

Тряхнув головой, Ваймонд скинул с пелены глаз дурман, которым чертовка уже успела его окутать. Он пристально следил за тем, как Гарольд пикировал на перила рядом с принцессой. Та с опаской подошла к горделивому ворону и сняла с его лапы послание, адресованное именно ей.

Мэделин торопливо пробежалась взглядом по все тому же изящному почерку и с каждым прочтенным словом, ей становилось дурно.

«Мерзавец!» – подумала она, в страхе держась за шелковую ткань платья.

Стоило ей смять в ладони письмо, содержимое которого потрясло ее и вместе с тем поселило надежду на мирный исход, как рядом с ней оказался Оливер.

– Мэделин! Они разбили наш флот! Все до единого идет ко дну! – брат сжал ее в своих крепких объятиях. – Ты цела? Не ранена? Тэдрик! – позвал он дворецкого. – Сейчас же приведи мне лекарей, да поскорее.

– Я в полном порядке, Оливер, – отмахнулась она от помощи. – Тэдрик, немедленно объявите военное положение, пусть народ и воины будут готовы.

– Готовы к чему, госпожа? – дворецкий схватился за сердце, словно это могло повлиять на замысел кровожадного бастарда.

– Ко всему, – Мэделин спрятала руку с письмом за спиной. – Я… Мне нужно в кабинет отца. Срочно.

Мэделин удалось сделать лишь один шаг в сторону кабинета короля, но брат преградил ей дорогу.

– Нет. Ты сейчас же сядешь в карету и вместе с лучшими воинами отправишься в безопасное место и…

– Оливер, – девушка накрыла все еще по-юношески округлые щеки брата ладонями. – Посмотри, что сейчас творится там внизу, – она кивнула на кровопролитные бои и по-прежнему восседавшего на коне Ваймонда, на плече которого покоился тот самый ворон, что доставил ей письмо. – Наш народ гибнет. Если бы отец сейчас был в здравии, он бы ни за что не пустился в бега. Ты, как и я, прекрасно знаешь, что он всегда встретит врага с честью и достоинством, даже если это обернется гибелью.

Мэделин снова посмотрела на брата, надеясь отыскать в травянистой зелени его глаз поддержки.

– Нам нельзя сбегать. Если бы Ваймонд захотел уничтожить Эрталь, он бы пришел с куда большим войском. Но только погляди на него – он даже сейчас продолжает наблюдать за нами, словно это доставляет ему истинное удовольствие. Будь его воля, он бы уже давно убил нас. А это может значить только одно – мы встретим своего врага, как полагается. С честью и достоинством.

Мэделин Кросс сильнее сжала в руке письмо, как сделала бы это с шеей Ваймонда.

Ей все же удалось убедить брата не следовать за ней. Когда дверь в кабинет отца закрылась за спиной, она подбежала к столу и открыла ящик, в котором покоилось то самое письмо Ваймонда.

И кольцо.

В свете луны драгоценный глаз ворона угрожающе блеснул. Осторожно протянув руку, на мгновение девушка замешкалась, оценивая, стоило ли прикасаться к нему, потому как она уже не знала, чего ожидать от того, кто с такой легкостью напал на соседнее королевство с целью пролить реки крови.

У мерзавца явно были планы, которые он до последнего не собирался раскрывать. Мэделин слышала, что в отличии от младшего сына короля Аррадона, доброго и уступчивого, внебрачный был его полной противоположностью. Пока младший готовился унаследовать престол и посещал светские мероприятия, налаживая политические связи, раны Ваймонда Анкастера еще не успевали затягиваться, как он снова вступал в очередное сражение.

Там, где ступала его нога, проливались реки крови, замертво падали воины и простые люди, а чужие земли переходили в его владения. Он был чрезвычайно хитер и властолюбив, из-за чего даже родной отец не всегда был в силах повлиять на него.

От таких следовало держаться на расстоянии.

Иметь Ваймонда Анкастера в врагах – самое худшее, что могло произойти с ними.

И тем ни менее, Мэделин до последнего таила надежду на то, что ей все же удастся отвести от королевства войну, хоть и прекрасно понимала, что за их территории грех было не побороться.

Сколько она себя знала, их земли были плодородными на зависть всех их соседям, и некоторым даже удавалось не только запасаться зерном впрок, но и продавать соседним государствам, тем самым налаживая связи с внешним миром и развивая торговые пути. Что ни посади – все у них росло, да так, что люди могли просто раздавать овощи и фрукты желающим задаром. Зимы у них были мягкие, не слишком суровые, из-за чего урожай можно было собирать дважды в год. И дождей было в меру.

И это не могло не радовать.

Но несмотря на это, их врагов и союзников, что прятали свои завистливые лица за маской добродетели, больше всего интересовали Эртальские рудники. Когда человек понял, что уголь способен не только хорошо гореть и согревать домашний очаг, но и приносить весьма немалый доход в казну королевства, косые взгляды в сторону Эрталя стали острее.

Но помимо угля, их рудники были плодородны не только им. И король Бальтазар Кросс до последнего скрывал это от чужих ушей. По крайней мере до тех пор, пока границы его государства не окрепнут, а сила Эрталя не возрастет до такого уровня, что даже самые жадные правители даже мысленно не позволят себе напасть на него.

Но оказалось, что врагов у них гораздо больше, чем они себе предполагали.

Мэделин смахнула упавшую на лицо волнистую прядь волос. Ей до последнего не верилось, что за стенами Эрталя сейчас происходили кровопролитные бои, пока ее любимейший отец боролся за свою жизнь.

В свете яркой луны камень снова блеснул, напоминая ей поторопиться.

Недолго думая, Мэделин схватила кольцо, почти до боли сжимая то в ладони, от которого явно позже останутся следы. Но она не чувствовала ничего, кроме страха и всепоглощающего ужаса, когда до нее доносились крики придворных с лестницы.

Воины Ваймонда, а может и он сам, уже были совсем рядом.

Разувшись, принцесса взяла в руки туфли, чтобы никто не мог услышать их цокот. Аррадонские варвары могли в любой момент ворваться в кабинет отца.

Приблизившись к двери, Мэделин прислонилась к ней ухом, но кроме тишины ничего не услышала.

В груди разлилось тревожное чувство, но у нее не было времени более медлить. Взявшись за ручку двери, она резко потянула ту на себя, но не успела сделать и шага вперед, как наткнулась на высокого чужестранца.

Его лицо было усеяно багровыми каплями, а с меча стекала кровь прямо на мягкий ковер у двери.

– Зверек сам угодил в руки охотника, – довольно прорычал он, делая резкий выпад в сторону Мэделин.

Но девушка оказалась проворнее. Крепче сжав в руке туфлю, она кинула ту прямо в лицо уроду, а когда увесистый каблук впечатался в его и без того кривой нос, она внутренне обрадовалась.

– Убью! – прорычал варвар, размахивая мечом из стороны в сторону. – Тебе все равно не спрятаться от нас, девка! Лучше сдайся по-хорошему, и больше никто не умрёт!

С самого детства Мэделин и ее брат знали о потайной двери в кабинете отца, что вела прямиком к главным воротам. Удача в этот раз была на ее стороне, раз она успела юркнуть в нее и закрыть изнутри.

Она до сих пор не могла поверить в то, что ей удалось сбежать от такого великана. Он был выше ее на две головы, и шире в плечах чуть ли не втрое!

Неужели это был прислужник Ваймонда?

Если и так, то она ни за что не подчинится ему.

Уж лучше она погибнет от меча, чем будет кланяться ему в ноги!

Ступая шаг за шагом по узким коридорам, Мэделин только и могла, что собирать всю скопившуюся за годы паутину и пыль. Небольшие окошки, что располагались по одной стороне, пропускали слишком мало света от луны, но этого было достаточно, чтобы со временем привыкнуть к темноте, чтобы различать в ней хоть что-то.

Словно в забвении она добралась до заветной двери, а когда открыла ту, на мгновение яркий свет ослепил ее, а когда ей все же удалось открыть глаза, Мэделин поняла, что именно могло лишить ее зрения поздней ночью.

Множество горящих факелов в руках воинов Ваймонда Анкастера окружили ее со всех сторон. Дверь за спиной с грохотом закрылась, а саму девушку кто-то толкнул в спину, из-за чего она упала на землю, оцарапав от мелкий гравий нежные ладони и колени.