Возлюбленная мага. Сквозь время и пространство

— У тебя ровно десять секунд, чтобы рассказать, кто ты такая и как сюда пробралась.

Что, простите? А может, начнем с того, кто он такой?

Ввалился в кладовку столь неожиданно, как гром среди ясного неба. Застал меня врасплох своим небрежным видом, но чертовски привлекательной внешностью… А теперь стоит тут полуголый, еще и возмущается да что-то требует!

— Я…

— Уже семь.

В этом мире все такие беспардонные и нахальные? Я всего около четырех часов назад стала бедной попаданкой, но этого хватило, чтобы понять: этот их Нинглор ничуть не лучше Земли!

— Пять.

Голос незнакомца стал глубже и суровее. Мне почудилось, или в его голубых глазах блеснул огонек?

Хотя чему я удивляюсь! После того, как со мной говорила кошка, продолжать удивляться — просто преступление.

— Четыре, — сказал тише и шагнул вперед, вынудив и меня сделать шаг. Только назад… Так и уперлась в стену.

А больше-то бежать некуда! Мы в тесном помещении, совсем-совсем тесном, что даже не развернуться. Завели меня сюда обманом, заперли, а теперь еще и этот… секундомер недоделанный.

— Я случайно, — ляпнула все же. Прижала руки к груди, сжала кулаки. Ничего! Драться я умею, да и за четыре часа успела сообразить, что у них тут нужно быть готовым… ко всему, в общем. — Случайно к вам попала. Понимаете?

— Имя.

— Джейн.

Он выгнул светлую бровь, окинул таким взглядом, что меж лопаток аж мороз деранул.

Вот не надо так пристально! Да, я успела немного замараться, и платье уже мало походило на вечернее… От неудобных туфель вообще пришлось отказаться, оставив их на съедение огромным жабам на болоте. Да и от прически, на которую я потратила немало времени, просмотрев кучу обучающих видео, практически ничего не осталось…

Но это не повод глазеть на меня с таким недовольством и брезгливостью! Натерпелась, знаете ли.

А вообще!.. Что за несправедливость? Почему я не попала в тело какой-нибудь популярной красотки или не преобразилась, очутившись в новом мире? Вот в книжках так обычно и происходит… А я как была простушкой, такой и осталась. Но это неправильно. Люди тут вон какие… красивые.

В моем мире этот чудила запросто мог стать моделью. Высокий и подтянутый, жилистый, насколько я успела заметить, пока он тут без верха передо мной красовался. Проникающий сквозь щель в двери лунный свет касался лучами коротких светлых волос и очерчивал резкие скулы, на которых то вздувались, то опадали желваки. А взгляд какой! До дрожи. Я бы даже портрет его нарисовала, только дайте холст и кисть.

— Ты не очень-то на нее похожа, — покачал головой незнакомец.

— На кого?

— На невесту.

— Чего?

Это еще что за ересь? Какая невеста, ей-богу! Тут либо все заядлые шутники, либо немного того… ну, как в стране чудес, в которой посчастливилось оказаться Алисе.

Правда, на Алису я совсем не похожа, а их мир можно назвать не иначе как страной неприятностей и грубиянов.

— Вы давайте тут… заканчивайте, — попросила тихо. — Мне бы домой вернуться. Сказали, что маг поможет. Это ведь вы, тот самый? Вернете меня, а?

— Боюсь, это невозможно, — он усмехнулся — впервые за время разговора, вы поглядите! — и приблизился вплотную.

Вжалась в стену, затаила дыхание, не отводя взгляда от этих пронзительных голубых глаз. Как в душу глядит.

— Тебя призвали. Дороги назад нет, теперь только вперед.

Не врет, похоже. 

Как же тяжело стало в груди — словно сердце стало больше и забилось со страшной силой, норовя сломать мне ребра. По телу прошлась волна колких мурашек, и страх еще яростнее впился когтями в горло.

Но мне же говорили абсолютно противоположное! Заверяли, что он — единственный, кто сможет помочь.

— Советую зажмуриться, — вдруг сказал маг. 

И прижал к себе, выбивая из груди вздох. Прежде чем он сковал меня в неожиданных крепких объятиях, я успела заметить, как затянулись сизой дымкой его глаза, стали бездонными — пугающе бездонными.

И мне по-настоящему захотелось не только зажмуриться, но и оттолкнуть его. Да не смогла… Тело как током прошибло, воздух заискрился, а я все не спешила последовать совету незнакомца и крепко закрыть глаза.

Да когда же закончится этот кошмарный сон?!

— Да будет великая Терра свидетелем моей клятвы… Я беру тебя в свои жены, клянусь любить тебя и быть с тобой вместе в радости и горе, в болезни и здравии, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит нас…

Мужчина, которого я выбрала — или который выбрал меня? — стоял напротив, крепко держа за руки. Высокий, широкоплечий. Облаченный в традиционный китайский наряд багряного цвета с красивой золотистой вышивкой, он выглядел как настоящий король. Мое же ханьфу имело насыщенный синий цвет, рукава и пояс увиты серебристыми нитями, складывающимися в замысловатые узоры. Я не видела нас со стороны, но была уверена, что мы смотрелись прекрасно. Безукоризненно.

Так ведь и должно было быть, да? Ведь это наша свадьба. Моя и… его. Человека, лица которого я не вижу. Оно скрыто, как за дымкой — густой, непроницаемой.

Как же его зовут? Говорил ли он свое имя? Кажется, я не расслышала. Или всего-навсего не знала его…

Зал погрузился в тишину. Все затихли в ожидании моих слов. Моей клятвы, отчего-то не спешащей сорваться с уст. 

— Я… — начала несмело, чувствуя, как крепнет хватка моего мужчины, — Джейн Эллен Миллс, беру тебя… беру в свои законные…

Голос понизился до шепота, слова клятвы тяжелым комом застряли в горле. Как бы ни хотелось — но хотелось ли вообще? — я не могла закончить, поклясться в верности тому, кто поклялся любить меня, тому, кого не вижу. 

— Ты правда желаешь этого? — ворвался в сознание голос — сильный и ровный.

Я боялась, что уже не услышу его. Он всегда портит этот момент своим появлением. Или же спасает меня от неправильного решения. 

Повернула голову, заглянула в ясные, поразительно чистые голубые глаза. Выражение спокойное, не выдающее истинных эмоций. Но он именно тот, кого я ясно вижу, кто не размыт. Его лицо — оно единственное среди всех, которое я могу разглядывать часами, было бы время. По всем остальным будто прошлись кисточкой и намеренно смазали черты, чтобы я не смогла увидеть и запомнить. 

— Я не знаю, — шепнула в ответ.

Его никто не видит. Только я. Никто не обращает на него внимания, хоть он и стоит рядом со мной, у алтаря, где вершится моя судьба. Красивый, статный и благородный. Его черное ханьфу с длинными рукавами ничуть не уступает в красоте и изяществе наряду моего жениха. Оно ему подходит. Его небесным глазам, загорелому лицу. Пепельным волосам, блестящим в свете сотен свечей.

Безупречный. Я даже не знаю, кто он, какое у него имя, почему помогает мне. Но всякий раз он порождает во мне сомнения, и это кажется до безобразия правильным. Я должна сомневаться. Должна быть не здесь, не в окружении размытых людей, а с ним — единственным, кто противится развернувшемуся внутри древнего храма бракосочетанию.

— Ты не обязана этого делать, — продолжил незнакомец, протянув руку. — Не обязана, ты же знаешь.

Я хотела вложить в его ладонь свою, но даже не смогла пошевелиться. Хватка будущего мужа стала крепче, ногти впились в кожу. 

— Джейн, говори же, — произнес он, да так хлестко, точно бросил приказом в слугу. — Клятва, Миллс. 

Все, что я желала сказать, это чтобы он отпустил меня. Но и это не спешило срываться с языка. Как немая — лишь глотала воздух.

— Миллс, — нетерпеливо. — Миллс!

Громкий суровый голос наконец помог очнуться. Я едва не уронила голову на стол, но не по случайности и не по своей воле: соседка по парте намеренно дернула меня за руку, которой я подпирала щеку. Вовремя придя в сознание, выпрямилась, глянула на профессора.

Его укоризненный взгляд не предвещал ничего хорошего…

— Снова, Миллс! — недовольно бросил он. — Не первый раз вы засыпаете на моих лекциях! Скажите же, неужели мои занятия стали настолько скучными? 

Надоедливый сон, мучающий уже на протяжении месяца, как рукой сняло. Но я по-прежнему ощущала на себе его нити, как прилипшую к коже паутинку.

Невозможно! Когда же он оставит меня?!

— Конечно же нет, профессор… — проговорила осипшим голосом.

До ушей долетал смех студентов. Слов не разбирала, но знала, что они вовсе не лестно отзываются обо мне. 

— Раньше вы были в числе первых, Миллс. Теперь же… Скоро финальные экзамены. Имейте в виду, я не намерен завышать вам оценки только потому, что вы пережили. Прошло уже немало времени. — Его голос смягчается, и это, как назло, подпитывает неприятное чувство, осевшее в груди. Как бы еще не расплакаться при всех… — Пора смириться, Джейн. И идти дальше. 

— Да, профессор.

Опустила голову, лишь бы не смотреть на него и не видеть в глазах — на самом деле добрых — еле различимую жалость. 

Молчание между нами разорвал вздох, а после профессор, оставив более серьезные нравоучения на потом, вернулся к трибуне и продолжил лекцию. Я не вслушивалась, хоть мне и стоило оставить грезы и сосредоточиться на учебе, как того требовали преподаватели. Как того требовала какая-то часть меня. Та, что еще была жива.

Но я все время возвращалась мыслями к незнакомцу с глазами цвета неба и его словам. Все одно и то же, почти каждую ночь, а теперь еще и днем, стоит только закрыть глаза. Странное венчание, старинные китайские одежды, сборище размытых людей, жених без лица… И единственный мужчина, лицо которого не размыто, прерывает свадьбу, заставляет сомневаться. 

В последнее время меня даже начал охватывать страх, что он не придет. Что не прекратит этот безумный сон.

Похоже, боль от потери близких была слишком большой и едва выносимой, раз мой разум принялся издеваться надо мной, лишая нормального сна и аппетита.

Я устала. От кошмаров и жалости неравнодушных к моей беде знакомых. Но сбежать ни от первого, ни от второго не выходило. Многие считали, что я способна закрыться от воспоминаний самостоятельно и жить дальше как ни в чем не бывало, нужно просто захотеть.

Просто…

Но просто не было.

Было сложно и страшно. Было одиноко и непонятно. Но я научилась мириться с болью, что порой огнем жгла лицо и внутренности. Научилась не обращать внимания на слова окружающих. Научилась существовать без родителей.

Но так и не разучилась плакать по ночам. Смотреть старые фотографии, часами пялиться на коробки с вещами, которые никак не отважусь выбросить. Не отвыкла заливаться слезами, жадно глотая воздух, и прижимать к себе мамину блузку — казалось бы, все еще хранящую запах ее духов.

Аромат роз с нотками бергамота и ванили… Запах безмятежности. Запах безопасности и родного человека, покинувшего меня навсегда.

— Джейн!

Ида — пожалуй, одна из немногих, кто не боится сплетен, — застала меня на лестнице по пути в библиотеку. Придержала за локоть и, прежде чем начать говорить, сдула со лба каштановую прядку.

— Снова в ночную? 

На ее губы наползла грустная улыбка.

И как же ей мягко намекнуть, что меня порядком достала жалость?..

Конечно, жалости было не так много, в основном от преподавателей, которые входили в положение, а не от студентов, которые предпочли повесить на меня очередной ярлык вдобавок к существующим.

Некрасивая. Толстая. Картавая. Чересчур простая. Приемная.

Теперь этот список пополнился громким словом «убийца». И никого не интересует, что во время пожара меня не было дома. Никто не хочет знать, что это не я устроила поджог. Никого не волнует, что я любила приемных родителей и никогда не желала им зла.

Никто не хочет видеть правду. Всем нужна жуткая история, которой можно поделиться в социальных сетях, нужна тема для сплетен и предлог для косых взглядов.

— Снова, — бросила только и продолжила подниматься по лестнице.

— Тебе бы отдохнуть пару деньков. Толку-то от того, что ты ходишь на лекции? Все равно спишь.

Есть толк: мне не засчитывают пропуски. Их хватило за то время, когда я вообще не посещала университет. Похороны, куча документов, переезд в съемную квартиру… Столько навалилось, что последние четыре месяца не сравнятся ни с одним кошмаром за всю мою жизнь. 

К тому же деньги с неба не сыплются. А мне еще за аренду платить, себя и мою ушастую прелесть кормить.

Но объяснять это Иде бессмысленно: она родилась с серебряной ложкой во рту и за спинами богатых родителей не видела никаких проблем, помимо тех, что сама себе придумывала. А это обычно «Что надеть?», «Встречаться с ним или нет?», «Как за день написать доклад?», «Где найти того, кто напишет доклад?»

— Ну в самом деле, Джи, — тихо протянула она, пока я сдавала книги библиотекарше. — Ты же всегда можешь на меня рассчитывать. Только скажи — и я помогу.

— Не нужно. Я нескоро смогу вернуть долг, а быть нахлебницей — последнее дело.

— Но это лучше, чем убивать себя постоянными подработками. 

Можно подумать, у меня есть выбор. Хотя, в общем-то, есть… Ида с самого начала предлагала пожить у нее и заплатить вместо меня за учебу. Но ее родители и без того относятся ко мне весьма недружелюбно. Представляю, что было бы, если бы однажды их взбалмошная дочурка привела в дом сиротку с одним чемоданчиком и кроликом за пазухой. 

Нет уж. Любые проблемы решаемы. Любые.

Я смогла пережить смерть родителей, хоть и тоска по ним все еще душила в те мгновения, когда я не была занята работой. Смогла утешить себя мыслью, что они не хотели бы, чтобы я сдалась. 

И я не сдалась.

— Спасибо тебе за заботу, — сказала, когда мы шагали вдоль стеллажей. — Осталось немного. Я окончу университет, и с подработками придется распрощаться. Устроюсь куда-нибудь. Надеюсь.

— Да-да, в какую-нибудь контору, где гроши платят.

— С чего-то придется начать.

— Ладно. — Подруга резко притормозила, сложила на груди руки. — Сегодня-то ты свободна?

— Смотря, что ты задумала.

— Ну, Джи! — буркнула обиженно, чем вынудила меня улыбнуться. — Удели мне сегодня пару часиков. Уделишь?

Если Ида не говорит сразу, почему я должна провести с ней время, значит, мне не понравится то, что она скажет.

В последний раз, помнится, ей удалось затащить меня в клуб. Но не буду утаивать: тогда мне очень даже понравилось. Я смогла поспать на диванчике в ВИП-зоне, пока Ида развлекалась на танцполе.

— Допустим…

— Отлично! 

Это что еще за хитрая улыбочка?..

Стоп! Здесь явно что-то не так!

— Сегодня Ирэн устраивает вечеринку у себя…

— Нет-нет, — отмахнулась тотчас, качнула головой и быстренько зашагала вдоль книжных шкафов. В общем, сделала все и сразу, чтобы сбежать от источника потенциальных бед.

— Ну почему? — Ида нагнала меня, подхватила под локоть. — Не вредничай.

— Во-первых, Ирэн терпеть меня не может.

— А вот и неправда! Она просто… ну…

— Она та, благодаря кому я обзавелась кличкой картавая еще в средней школе. А после ходила к логопеду. Дефект стал еле заметным, а кличка осталась. Но знаешь, что самое жуткое? В Ирэн нет ни капли жалости. Она окунала мою голову в унитаз, подрезала волосы и плевала в лицо. 

Ида даже притормозила от столь неожиданных слов. Глянула на меня сначала с сомнением, но, кажется, что-то разглядев, вскоре посмотрела виновато и с сочувствием.

— Я не знала.

— Конечно. Потому что Ирэн укрыта своей популярностью, как щитом. Подобная правда из уст такой, как я, этот щит не сломает.

— Но ведь это было давно. Мы уже взрослые.

— А дурь в головах людей осталась. Прости, Ид, но пати явно не для меня. К тому же мне нужно написать доклад по дисциплине профессора Смита. Он не забудет мое сонливое состояние, если я не сделаю все вовремя.

Замерев у нужного стеллажа, принялась искать книгу, которую профессор настоятельно рекомендовал, и старалась не обращать внимания на недовольно сопящую Иду. 

Ничего. Не первый раз она получает от меня отказ — попыхтит и перестанет.

— Но ты же еще подумаешь? — взмолилась она. — Пожалуйста-пожалуйста! Джи, не оставляй меня без своей защиты…

— А-а, так вот что тебе от меня нужно! — Резко обернулась, нахмуренная и наигранно злая. Но едва не рассмеялась от ее испуганного вида. — Что, вы с Диланом снова поссорились?

Ида потупила взгляд, ковырнула носочком пол. 

— Ну-у, похоже, да… Он там будет. И мне хотелось бы, чтобы рядом со мной было твердое плечо.

Не удержалась — закатила глаза.

— Даже подруга считает меня пацанкой.

— Ты единственная моя подруга, которая может навалять моему бывшему или настойчивым ухажерам, — улыбнулась эта хитрюга. — Поэтому подумай. Хорошо? Всего на пару часиков. Я просто хочу утереть ему нос, ты же знаешь. Показать, кого он может потерять. А потом мы вместе пойдем домой. Захватим мороженое, пиццу и посмотрим какую-нибудь мелодраму… Договорились?

Вот же мегера! Знает, как меня подкупить.

Но эти ее планы по возвращению Дилана ничем хорошим не обернутся. Что она вообще в нем нашла? Ни одной юбки не пропустит. Да и хам он редкостный.

— Ладно, — сдавшись, кивнула. — Ровно два часа, не больше.

— Джи! Ты настоящее чудо!

Ида кинулась мне на шею, чуть не сбив с ног, а затем столь же резко отстранилась, захлопала в ладоши.

Ей-богу, как ребенок. Не будь мы в библиотеке, она бы завизжала еще громче. И даже недоуменные взгляды студентов и недовольный взгляд возникшей в проходе библиотекарши ей нипочем. 

— Тебя подбросить до дома?

— Сама, — ответила, вынув из ровного ряда нужную книгу. — Забегу в зоомагазин по пути.

— Тогда я заеду за тобой в семь. И прошу… Давай в этот раз без футболок «Я люблю Сан-Франциско». Окей?

Ага, размечталась!

Пока мы выходили из университета и шли до парковки, Ида все уши прожужжала о том, что мне лучше надеть платье — то самое, которое она подарила «для особых случаев». По правде говоря, у меня не так много вещей сохранилось после пожара, а на новые не было средств. Но это платье… 

Это чертово платье пережило даже пожар!

Конечно, не было никакой уверенности, что оно сядет на меня как влитое. Из-за пережитого стресса я немало сбросила в весе, поэтому обидное прозвище толстуха ко мне уже было неприменимо. Хотя, зная натуру некоторых стерв в группе, я не удивлюсь, если они заменят утерянную кличку на что-нибудь вроде тощая или мертвец.

Однако спорить с мнением общества было бессмысленно: я и сама понимала, что выгляжу, мягко говоря, так себе. Постоянный недосып не только сказался на здоровье, но и придал коже бледный оттенок, жадно отобрал мои румяные щечки, оставив чуть угловатые скулы, и бонусом прилепил под глазами синяки. 

Не потому ли на меня косятся, пока я иду к метро?..

Ну и ладно! Пусть косятся.

Достала из рюкзака наушники, включила классику и зашагала дальше по улице, спрятав руки в карманы джинсовки.

Холодало. Медленно наступала глубокая осень. А это означало, что вскоре придется потратиться на теплую куртку или пальто. Такие траты сейчас совсем некстати, но беда заключалась в том, что платье у меня было, а зимняя одежда благополучно исчезла в огне. 

Треклятый пожар. Он забрал у меня все. И тех, в ком я нуждалась больше всего, не пощадил.

Легонько тряхнула головой, переключила музыку на более веселую, позволяя ей забрать тяжелые и гнусные мысли. Не время сдаваться эмоциям. Они и без того украли у меня четыре месяца нормальной жизни, и сейчас, когда я наконец-то начала неспешно возвращаться к привычному ритму, мне следовало мыслить позитивно. 

По крайней мере, так говорила моя арендодательница — милая старушка миссис Дотт, сдающая по меньшей мере три квартиры, а сама проживающая в доме викторианского стиля в самом историческом районе нашего города. У нее примерно десять кошек и один питон, и такой удивительно беззаботной старости она желает мне всякий раз при встрече. 

Думы вдруг прервала вибрация телефона, который тут же затих. Достала, ожидая на пешеходном, быстро пробежалась глазами по короткому сообщению:

«Вот несколько видеоуроков… Посмотри обязательно и собери свои волосы в прическу. Имей совесть. Они длиннющие, и больше из них жвачки я доставать не буду!»

Я уже жалею, что согласилась на это мини-приключение. Хотя Ида права. Волосы были длинными, немного ниже поясницы, и порой приносили немало хлопот. Особенно в школе, когда недруги то и дело выплевывали на них жвачку. 

Не успела спрятать телефон обратно в карман: меня грубо толкнули прямо в спину, и если бы не чьи-то руки, ухватившие за талию и дернувшие назад, я распласталась бы на асфальте вместе с телефоном, который и так уже настрадался от соприкосновений с твердой поверхностью.

— Прошу прощения, — прорвался сквозь музыку в наушниках мужской голос.

И почудилось на миг, что я его уже где-то слышала…

— Ничего… Спасибо.

Вытаскивая наушники, выпрямилась, обернулась, а мой спаситель сразу же развернулся и заспешил вдоль улицы.

Сердце, подпрыгнув чуть ли не к горлу, екнуло и застучало остервенело. 

Быть того не может.

Это он. Тот самый, из сна! Вылитый, я бы его даже спустя десять лет узнала!

— Сэр! — крикнула вдогонку. — Сэр, подождите!

И рванула за ним не раздумывая. Людей, как назло, стало больше, пришлось пихать локтями, забывая бросаться извинениями. А он все удалялся и будто не слышал.

— Сэр!

Я не понимала в эту секунду, зачем следую за ним. Что сделаю, когда догоню, когда загляну в эти пронзительные голубые глаза… Кажется, я свихнулась. Но даже если так!.. Я должна его увидеть.

Темно-синее пальто еще раз мелькнуло перед глазами, а после мужчина свернул за угол. Я повернула за ним и…

… застыла.

Закоулок. Пусто и темно. Одна кошка на мусорном баке сидит, впившись в меня своими большими глазами.

Это еще что такое? Куда он делся? Не могло же мне померещиться?

Я же точно видела его. Видела светлую шевелюру, успела поймать на долю секунды будоражащий взгляд. И голос… 

Никак не могла сдвинуться с места. Дыхание сбилось, в груди жгло, и в голове все крутилась мысль, что я сошла с ума.

А может, так и есть?..

— Моя ж ты прелесть!

Чмокнула крольчиху в лобик, прижала к груди. Как же сильно хотелось затискать ее и зацеловать! До невозможности. И если бы она не задергала носиком и не выпучила свои голубые глазенки, словно привидение увидела, я бы так и сделала.

Медленно отпустила ее в вольер, а затем она рванула в клетку, спряталась под лестницей и начала облизываться.

Тоже мне чистюля!

— Скучно без тебя было бы, — бросила я ей, доставая из шкафа дьявольскую коробку с платьем. — Но с тобой, подруга, тесновато…

Это было чистой правдой. Маленькой квартирки-студии сполна хватило бы студенту, но не такому студенту, как я. Впрочем, меня вполне устраивали размеры съемного жилья, а вот моей ушастой прелести нужно было место, где можно вытянуться в полный рост, попрыгать и погонять. Выпускать ее бегать по студии я не решалась, опасаясь за провода и обои, хваленные миссис Дотт. Пришлось занять чуть меньше половины квартиры вольером.

Раньше в большом и уютном родительском доме у нас такой проблемы не было. Ида советовала отдать Малышку в приют, но я даже слушать о подобном не желала. 

Никому бы не отдала. Ни в приют, ни в добрые руки.

Она — лучшее утешение после случившегося. И вдобавок ко всему мой ангел-хранитель. Ведь именно благодаря ей меня не было дома, когда какой-то остолоп в шутку или же намеренно устроил поджог… К сожалению, полиция так и не нашла виновного.

Малышке не здоровилось в тот день, и я не стала откладывать визит к ветеринару. Уехали, не дождавшись родителей, которые вскоре должны были вернуться из Миннесоты. Папа пообещал забрать нас, не внимая словам, что мы и сами в состоянии добраться. Но так и не приехал. 

Помню, как с тяжелым сердцем я пыталась дозвониться до них, пока мчалась домой, крепко прижимая к груди переноску с кроликом. А когда вернулась… застала алое полотно огня, жадно облизывающего двухэтажный домик, ставший после детского приюта самым что ни на есть теплым и уютным местом на земле. 

Так мы и остались одни. Только я и Малышка — мое лекарство от любых невзгод.

Было бы время, я рассказала бы ей про этого до безобразия странного незнакомца, материализовавшегося из сна в реальность. Она отличный слушатель, в то время как я — блестящий рассказчик. Но это подождет.

— Ну нет, — вырвалось недовольное. — Уж лучше футболка «Я люблю Сан-Франциско»…

Блестящее с серебряным оттенком платье оказалось велико. Нет. Оно прямо-таки висело на мне, как на вешалке. И неужели я в самом деле была когда-то такой большой? Правду говорят: все познается в сравнении.

Но выбора-то нет. Либо платье-мешок, либо наряд, из-за которого Ида будет дуться весь вечер. 

Что ж… Если затянуть вокруг талии черный поясок, станет вполне прилично. Осталось дело за малым: уложить всю копну волос в прическу. 

Хотя кого я обманываю? Это невозможно.

***

— Это что такое? — слетел с губ подруги возмущенный вопрос, не успела она еще выйти из машины. — Кеды? Ты издеваешься?

А чего сразу так? 

Глянула на свою единственную приличную обувь. Чистые, непотертые. 

— Нормальные вроде… Лучше не нашла.

— Так и знала, — буркнула Ида, быстро вышла из машины и достала с заднего сиденья коробку. — Держи-ка. Примерь. 

— Нет, — мотнула головой, уже точно зная, что там лежит. — Никаких туфель.

— Да они самые удобные, какие только можно найти! Снимай, говорю, это безобразие. Не трать время попусту. Чем быстрее приедем, быстрее уедем.

На что только не пойдешь ради этой вечной занозы. Удобные, как же! Ненавижу каблуки. 

Но, сказать по правде, неудобные туфли, нелепый, как мне казалось, наряд, который Ида никак не прокомментировала, и с трудом собранные в высокий пышный пучок волосы оказались лишь мизерной частью кошмара…

Ведь стоило выйти из машины у роскошного особняка одной из самых популярных девушек нашего университета, увидеть толпу незнакомцев и буквально оглохнуть от попсы, как на меня снизошло понимание, что заявляться сюда было наиглупейшей ошибкой.

— Ида! Ты все же пришла, — раздался поблизости до омерзения противный голос. — Дилан уже внутри. Но он сказал, что ты не придешь.

— Не ему это решать, — пробурчала Ида, но тихо, так, чтобы услышала только я. А после улыбнулась, шагнула навстречу хозяйке праздника. — Уж лучше тут, чем тухнуть дома. Мы с Джи решили немного развеяться.

— С кем? — Ирэн — ох уж эта ненавистная персона! — вскинув бровь, замерла. — Джейн? Тебя прямо-таки не узнать.

Она одарила меня улыбкой, поправила заплетенные в пышную косу черные волосы. Улыбка — фальшь, ее дружелюбие — показуха, а вот глаза так и кричат, что я незваный гость. 

— Ага. Привет, — бросила в ответ, чтобы как минимум не казаться невоспитанной.

Хотя кичиться перед Ирэн грешно. Ей плевать на воспитание, раз сама она девушка без моральных принципов. 

— Тогда веселитесь, — сказала она, махнув в сторону особняка. — Внутри напитки и еда. 

Ида кивнула ей, взяла меня за руку и потащила за собой. 

И я бы вздохнула с облегчением, что избавилась от общества издевавшейся надо мной в детстве особы, если бы она ничего не сказала напоследок тихим, будто бы пропитанным ядом, голосом…

— Приятного отдыха, Джейн.

Мне хотелось убежать. И с каждым мгновением это желание становилось все нестерпимее. Поглядывала на ручные часы, а минутная стрелка двигалась невероятно медленно!

— Со стороны ты выглядишь нервной, — шепнула я Иде, пока мы стояли у стеночки, не зная куда себя деть.

Вернее, я прекрасно знала, куда себя деть. Домой, разумеется. А вот подруга все искала глазами Дилана, но в такой толпе на ее месте я не надеялась бы на успех.

— Так заметно? — Она перестала кусать губы, на секундочку глянула на меня и вернулась к поискам.

— Все беззаботные. А ты на взводе. Не дергайся, и не будет заметно.

— Я его не вижу. Ирэн сказала, он уже здесь.

— Что ты вообще хочешь сделать, когда увидишь его?

— Показаться.

Серьезно?!

Господи, Ида вовсе не глупышка, но спаси ее от сердечных мук.

— Время издевается, — буркнула, снова бросив взгляд на часы. — У тебя еще час и пятьдесят минут. Ты пока ищи его глазами, а я схожу за напитками. Тут душно до невозможности…

— Только не сок, ладно?

— Ты за рулем. Обойдешься.

Ида скосила на меня глаза.

— Твоя правильность когда-нибудь тебя погубит.

А вот я вовсе не считаю, что мое желание не напиваться повредит мне хоть раз в жизни. Разве опасны ясный взгляд и холодный разум?

Быстро показала язык, чем смогла на миг отвлечь и заставить ее улыбнуться, и поспешила протиснуться через толпу к буфетному столу, чтобы так же быстро вернуться. Не зря же Ида притащила меня сюда: я должна быть ее твердым плечом.

Но, честно говоря, она переоценивает меня. Даже я так в себе не уверена, как она во мне!

Ну, и что с того, что у меня имеется синий пояс по карате благодаря стараниям папы, который вовсе не хотел, чтобы его девочка оставалась беззащитной?..

Из спорта пришлось уйти сразу после поступления в университет. Как ни крути, а потянуть несколько занятий я не могла. За это время многое изменилось. Техника подзабыта, форма потеряна, силы уже совсем не те, что были раньше, когда я без труда могла вывести из равновесия пристающего к моей Иде извращенца.

Но она продолжает верить, что я смогу защитить ее и саму себя, если поздним вечером на нас кому-нибудь вздумается напасть. Мне льстила подобная вера, но у самой веры в собственные силы не было.

Недолго выбирая между видами соков, воротилась с двумя стаканчиками туда, где оставила страдающую от любви, но на ее месте застала целующуюся парочку.

И куда она подевалась?

Обошла весь наполненный людьми зал и, так и не найдя Иду, протиснулась в более свободный коридор.

Ну все. Упорхнула птичка к своему хвастливому и самодовольному гаду. И все же стоило найти ее… Мало ли что взбредет в голову этому напыщенному индюку.

Уже собиралась вернуться в зал, как вдруг взгляд зацепился за синее пальто на крупной мужской фигуре, которая тут же свернула за угол. Лишь спустя миг до сознания доползла одна изобилующая опасностью и безумием мысль, и меня прошибло пониманием. Это он. Снова он!

Я ведь так определенно сойду с ума.

Подорвалась за ним, чуть не сдавив пальцами стаканчики. Завернула и влетела в неожиданно возникшее препятствие. Стаканчики с соком все же оказались расплющенными в ладонях, а сама жидкость насыщенного вишневого цвета разлетелась во все стороны.

— Черт… — донесся до ушей смутно знакомый голос, но принадлежащий вовсе не моему красавцу из сна.

Передо мной стоял Итан — пожалуй, второй после Ирэн самый популярный человек в университете. Но нажил он эту популярность исключительно благодаря ей, своей сестре. И смазливая мордашка тут ни при чем… Наверное.

— Ты в порядке?

Я едва рот от удивления не раскрыла. Подумать только! А брат Ирэн, оказывается, наслышан о галантности.

— Почти, — выдавила еле слышно и облизнула губы в попытке избавиться от капель.

Платье теперь окончательно испорчено. С одной стороны, это хорошо: оно мне и так не нравилось. Но с другой… Все липкое, мокрое, и противно так, что хочется поскорее нырнуть в ванну.

— Прости, — улыбнулся Итан, заставляя удивиться еще больше. — Пятна останутся… Пойдем, там ванная.

Он забрал у меня испорченные стаканчики, двинулся вперед, мимо лестницы на второй этаж, и я спешно увязалась за ним.

Между нами витало молчание, пока мы вытирали одежду салфетками, и я предпочла бы и дальше неловко молчать, а после вернуться в зал, найти подругу и заодно того мужчину...

Но Итан решил все за меня.

— Я могу выкрасть у сестры наряд, чтобы ты…

— Не нужно, — сразу пресекла его попытку помочь.

Вымыла руки, промокнула еще раз зону декольте, чувствуя ненавязчивый, но заинтересованный взгляд.

— Спасибо. Я пойду.

— Постой.

Меня схватили за локоть, не дав взяться за ручку двери. Схватили грубо, не говоря уже о том, что вообще позволили себе вторгнуться в мое личное пространство.

— В чем дело?

Глянула на него, дернула руку на себя, но мужские пальцы лишь сильнее впились в кожу.

— Слушай, Джейн, ты какая-то напряженная... Ты ведь Джейн, верно?

— Отпусти.

Резко дернулась и, когда мужчина придвинул к себе, нацелилась второй рукой ему в шею.

Перехватил. А после вжал в бортик раковины со словами:

— Говорю же, напряженная.

— Итан, пусти!

Испугалась. Я по-настоящему испугалась. И ненавязчиво вспыхнула в голове мысль, что надежды Иды на мою силу должны были в это мгновение рассыпаться прахом. Я не могла дать отпор. Вырывалась, но мужчина навалился всем телом, сжал обе руки с такой силой, что кожу начало жечь.

Что толку от пояса по боевому искусству, если я утратила все навыки? Да и сам Итан здоровенный как бык. Ходили слухи, что он профессионально занимался боксом. Хватит одного удара, чтобы меня приструнить. Ну… или убить.

— Отпусти! — вскрикнула, когда его губы прижались к шее.

Меня аж всю передернуло. Чувство неприязни накрыло с головой, нестерпимо захотелось расцарапать кожу там, где был оставлен поцелуй.

— Поиграем да отпущу. Не ломайся, тебе понравится.

— Придурок! Сказала же!..

Проблеск света вынудил замолкнуть. Я даже перестала вырываться, невольно широко раскрыла глаза, заметив через щель в двери незнакомого парня, а самое главное — телефон в его руках.

— Идиот! — Итан оглянулся. — Выруби вспышку!

Я не упустила эту возможность, когда хватка ослабла. Со всей силы ударила кулаком под ребра. Итан тяжело выдохнул, отшатнулся, и я выбежала из ванной комнаты, дверью сбив с ног еще одного ненормального, решившего сделать на меня компромат.

Внутри клокотал гнев, тесно сплетенный со жгучей обидой и страхом. Дыхание сбилось, и к глазам совсем некстати подобрались слезы. Они могли обжечь щеки в любой момент: я чувствовала, что не смогу их сдержать. Было стыдно, хоть я и не сделала ничего плохого. Только защищалась. Защищалась как могла.

И страшно, потому что…

Потому что понимала, что меня некому было защитить.

— Ида… — сорвалось с губ, пока я пробиралась через толпу в зале.

Искала ее с замыленным взором, и казалось отчего-то, что каждый смотрит на меня, каждый знает, что произошло минуту назад, но видит случившееся по-своему. Вскоре пойдут слухи. Ирэн не упустит этой возможности. Фотография разлетится по всему университету, и на меня повесят еще один ярлык. Развратница, или что-то вроде того…

— Ида…

В горле застрял ком. Как же сложно было сглотнуть его, подавить обиду, как я делала это сотни раз до сегодняшнего дня!

И почему же именно сейчас стало так невыносимо больно? Так грустно?..

— Эй, Джейн!

На плечо легла чья-то рука, и я запоздало сообразила, что она, как и голос, принадлежит Ирэн.

Нет. Только не она. Только не сейчас.

Быстро утерла так и не сбежавшие по лицу слезы, обернулась.

— Где Ида?

— Так ушла же, — беззаботно улыбнулась она. — Совсем недавно уехала с Диланом.

Не верю. Она бы мне сказала.

— А ты что, уже закончила? Или мне лучше спросить у брата, как все прошло?

Она хохотнула, чем смогла одним махом осушить мою чашу терпения.

— Иди к черту.

Сбросила с плеча ее руку, быстро вышла из дома.

Нет, все же это правда: машины Иды нигде не было. Быстро набрала ее, но вместо мягкого и спокойного голоса услышала автоответчик.

А что, если этот урод намеренно увез ее? Что, если моя Ида сейчас в большей опасности, чем была я всего пару мгновений назад?

Совершенно не понимая, что делать, кинулась вниз по холму, к дороге, одновременно с этим снова и снова пытаясь дозвониться до подруги.

Выбежала на обочину, махнула рукой мчавшейся навстречу машине, но водитель даже не притормозил. И такси не вызвать. Боже, да я же им ни разу не пользовалась после смерти родителей! Ни номеров не знаю, ни приложения нет.

То ли от страха, душившего меня, то ли от замешательства побежала вдоль дороги, надеясь, что кто-нибудь все же остановится. Пока бежала, нашла в интернете номер такси, набрала… Но так и не позвонила.

Остановилась, заметив на другой стороне дороги машину Иды, светящуюся в темноте красным пятном. Стоит заглушенная у полосы деревьев, одним своим нахождением здесь, а не где-либо еще, заставляя сердце сжиматься от ужаса.

Я бросилась к ней не раздумывая, со всей силы сжав в руке телефон. Но по лицу внезапно ударил ослепительный свет фар, вынуждая замереть, а мысли — закружиться в голове смерчем.

Зажмурилась, инстинктивно закрылась руками. Неожиданное касание теплых ладоней к плечам вызвало волну мурашек и сразу же обратилось в крепкие объятия.

Не успела открыть глаза, увидеть безумца, сжавшего меня в кольце рук. Один миг — и темнота поглотила целиком.

— Лу! — мягкий голос осторожно скользнул в сознание. — Давай же, милая. Иди к маме.

Женщина — невероятно красивая, с тонкими чертами и улыбкой на светлом лице — присела на корточки, распростерла руки, зазывая в объятия.

Я почувствовала, как в груди омыло теплом. Улыбнулась.

И хотела побежать к ней — такой доброй, такой ласковой… Но не смогла сдвинуться с места. Что-то вязкое, липкое обхватило ноги. Я погружалась на дно. Кричала, но будто лишь внутри, звала маму, тянула к ней руки...

Мама.

Это была не она. Незнакомая женщина, но я ощущала между нами сильную связь.

— Лу… Ну же, милая. Пойдем к папе. Лу!

Крик врезался в голову, как молот о наковальню. Боль прошлась от самых пяточек до макушки, и я резко распахнула глаза. С жадностью глотнула воздуха, часто моргая в попытке избавиться от сизой дымки перед лицом.

Но она никак не исчезала, и до сознания запоздало дошло, что это туман. Он как будто становился плотнее, сгущался, норовя сжать меня в тиски. Ощущение вязкости никуда не делось: что во сне, что наяву — но было ли это явью? — я куда-то погружалась. Ноздри деранул затхлый запах, вокруг было сыро и душно.

Болото. Пахнет болотом. Только так, словно в воде уже довольно долго плавают мертвецы…

Эта мысль окончательно пробудила, и я вскочила на ноги. Взор прояснился. Я стояла по щиколотку в воде, окруженная пышной растительностью, в глубине не то леса, не то джунглей. Над головой густо-синее небо, усеянное мириадами серебристых точек. В городе такое не увидишь. Но я и не в городе.

А где же?

Еще раз обвела хмурым взглядом болото, затем страшно темные деревья…

Дыхание внезапно участилось, стало трудно дышать. Голова слегка кружилась от бесконечного потока мыслей, в груди покалывало. Всю меня переполнило гадкое, мерзкое чувство… страха.

Нет-нет! Нельзя сдаваться эмоциям. Всему должно быть логическое объяснение.

Мыслить холодно. Нужно мыслить холодно.

Что же произошло? Я помню, что была на вечеринке, помню Ирэн и ее брата. Иду… Я искала Иду, но ее нигде не было.

Нет, кажется, я нашла ее машину. Побежала к ней, а потом…

Меня сбила фура?..

О господи, я что, умерла?

Иначе как объяснить все это? Мгновение назад я была посреди дороги, а уже сейчас невесть где, грязная, вонючая и жутко уставшая. Лес. Боже мой, я в лесу!

Внутри ощутимо поднималась паника. Прижав руки к груди, отшатнулась, и в ту же секунду откуда-то снизу донеслось недовольное шипение:

— На хвост наступила!

— О боже!

Не сдержав крика, выбежала из болота, испуганно заозиралась.

— Кто здесь?

— Не вопи, человек, — зазвучал в ночи бархатный, похожий на женский, голос. Но застать говорящего я так и не смогла. — Да здесь я. Вниз глянь!

Глянула. И сразу же нестерпимо захотелось развернуться и помчаться без оглядки в заросли. Но я с большим усилием заставила себя стоять на месте, успокаиваясь тем, что передо мной всего лишь сидит кошка. Небольшая, черная и… говорящая.

Всего лишь говорящая кошка. Всего лишь…

— Чего вылупилась? — огрызнулась она, а я раскрыла рот, точно желая ответить. Но все слова застряли в горле колючим комом.

Какой абсурд! Со мной говорит кошка!

— Я сошла с ума, — выдохнула наконец.

— Ну, тебе виднее, конечно. — Она мотнула головкой, вновь подняла на меня свои большие сочно-зеленые глаза. — Ты как тут очутилась? Свалилась как снег на голову, отвлекла от охоты, покарай тебя Терра.

— Покарай кто?..

— Кто-кто… — передразнила кошка. Обошла меня кругом, оглядывая снизу вверх. — Не здешняя, видно же. Откуда пришла?

— Я…

Хотела ответить, но замолкла. Глупости какие… Я сплю. Определенно.

— Я должна проснуться.

Больно ущипнула себя за щеку.

Кошка села напротив, посмотрела как на чокнутую. Впрочем, из нас двоих именно я не в своем уме.

— Да ты ж в сознании. Головой ударилась?

— Допустим…

Мой ум, не признающий ничего таинственного и сверхъестественного, принялся с отчаянием искать рациональное объяснение этому бреду. Пока я додумалась только до одного: меня сбила машина, а сейчас я нахожусь в коме. Но разве в коме видят сны?

Как же сложно!

— Ну-ну… — мурлыкнула хвостатая бестия. — Успокойся. Не первая ты у нас такая… Иномирянка. Но реакция у тебя не такая уж и бурная, как у прочих. Будто тебе не впервой путешествовать по мирам.

— По каким мирам?

Да что ж это такое?! Чем больше она говорит, тем больше у меня вопросов.

Присела на корточки, запустила пальцы в растрепанную прическу.

— Я ничего не понимаю, — выдавила сипло. — Я была на вечеринке, искала подругу… А потом ослепительный свет, чьи-то руки, и… и меня кто-то звал. А потом болото, ты…

— Тише.

Влажный носик уткнулся в коленку. Я встретила взгляд завораживающих изумрудных глаз и тяжело выдохнула. Со спины словно наполненный кирпичами мешок сняли — стало легче.

— Разберемся, — тихо выдала кошка. — Я Шайя. А тебя как звать?

— Джейн…

— Вот и отлично. — Могло показаться, что она улыбнулась, но она всего-навсего склонила голову, продолжив вглядываться в мое лицо. — Познакомились. А теперь рассказывай, откуда ты.

— Из Сан-Франциско.

— Это что за мир такой? Впервые слышу.

— Нет… Это город. А мир… Ты имеешь в виду планету? — Боже, как же это глупо, должно быть, звучит со стороны! — Я с Земли.

— Земля, — задумчиво повторила Шайя. — Оттуда еще не приходили. Насколько я знаю…

— А это что за мир? Где мы сейчас?

— В Нинглоре. А если точнее — в королевстве Лэрдарон.

— Нинглор, Лэрдарон… Ясно.

Нет. Мне ничего не ясно! Какие-то странные, весьма необычные слова, точно я в сказку попала.

А быть может, так и есть…

— Ладно. — Я медленно выдохнула, попыталась сконцентрироваться на одной громаднейшей проблеме из числа не менее громадных проблем. — Предположим, все это правда. Я в другом мире. Ты говорящая кошка Шайя, и я не первая, кто случайным образом попадает в ваш… Как ты сказала?.. Нинг… лор. Но что теперь, елки-палки, мне делать? Я хочу обратно. Понимаешь?

— Прекрасно, — кивнула она. — У тебя, наверное, там близкие люди.

— Вот именно! Там моя…

О господи! Ида!

Я резко поднялась, из-за чего Шайя отпрянула.

— Там же осталась Ида! Наедине с этим гнусным, ужасным… человеком. Она одна и беспомощна. Я должна вернуться, должна помочь ей…

— Хорошо-хорошо! — Кошка засуетилась возле меня, пока я шагала взад-вперед, отчаянно пытаясь унять дрожь. — Вернем мы тебя обратно. Чего разволновалась-то так?

— Как? — Остановилась, впилась в Шайю ожидающим взглядом. — Как мне вернуться?

— Подсказать не могу, я не путешественница, — беззаботным голосом бросила она, и мне жутко захотелось зарычать от бессилия и непонимания. — Но зато я знаю, кто тебе поможет.

— И кто же?

— Маг, конечно.

— Маг?

Абсурдность вышла из-под контроля. Я чуть было не прыснула со смеху, меня остановили серьезные слова кошки, разбившие мою краткую веселость на мелкие кусочки.

— Он лучший в своем деле. Уж он-то найдет способ. Правда, я не планировала возвращаться к нему так скоро, да и идти долговато… Но так уж и быть. Не бросать же тебя, в самом деле…

Я даже не знала, стоит ли мне благодарить ее. Она выглядела совершенно безрадостной: явно не привыкла помогать… иномирянкам.

Но должна ли я без всяких сомнений довериться незнакомке, пусть она и кошка?

А у меня разве есть выбор?

— Ты идешь?

Недовольный мурлычущий голосок вырвал из оцепенения. Шайя замерла у деревьев.

— Ага…

Не успела я сделать и двух шагов, как в голень что-то вцепилось — что-то острое и длинное. Вскрикнула, отскочила. Всю ногу парализовала нестерпимая боль, и я плотно стиснула челюсти, подавляя дальнейшие крики. Хотя мне жутко хотелось завопить что есть мочи, ведь в меня вцепилось что-то мерзкое на вид, дурно пахнущее, похожее на жабу, но в разы крупнее и с острыми зубами, которые глубоко впились в икру.

— Отбрось ее! — закричала Шайя. — Скорее!

Я дернула ногой, и еще раз, но жаба обхватила меня всеми четырьмя лапами, глубже всаживая свои клыки.

— Прочь! Уйди, уйди, уйди!

Задергала ногой, скача на другой, но это жуткое земноводное приклеилось намертво.

Как же чертовски больно!

— Да ты руками! — совсем не спеша помочь мне, продолжала кричать кошка. — Руками отдери!

Притупляя отвращение страхом, обхватила жабу руками и с большим трудом оторвала от себя. Бросила ее обратно в болото, прежде чем она успела бы схватить меня скользкой лапой, и кинулась к Шайе, несмотря на жгучую боль в ноге.

Ступни тонули в болотной жиже, передвигаться было крайне трудно. Быстро, с тяжело бьющимся сердцем сняла туфли и швырнула их прямо в голову вынырнувшей из воды жабы.

— Да скорее же!

Кое-как добежала до Шайи, а когда болото осталось позади, тяжко осела на траву, сжала руками кровоточащие ранки. Небольшие, но ужасно болят…

— Ничего, заживет до свадьбы, — усмехнулась бестия. — Возможно.

Зыркнула на нее, но ей хоть бы что — смотрела в упор, что аж не по себе стало.

Похоже, не сон. Такая боль… От нее можно было бы давно очнуться.

— Ты бы рану перевязала. Оторви кусок от платья. Здесь гниль одна… Не допусти Терра, еще и ногу отрезать придется.

Под ее смеющимися глазами я спешно разорвала подол и обмотала голень.

— Что это за твари? — поинтересовалась, пока был миг на передышку, любезно предоставленный кошкой.

Сидя рядом и вглядываясь куда-то в темноту, она с неохотой ответила:

— Морлоки. Обитают на болотах и лакомятся такими непутевыми девицами, как ты.

— Какая же ты грубая…

Она неожиданно глянула на меня, сверкнула и без того светящими в темноте глазами, вынуждая нервно сглотнуть.

— А чего мне перед тобой лебезить? Благодарной должна быть, что я тебе помочь решилась! Шкурой своей рискую, а ты еще и сопишь недовольно.

Вот же мелкая!..

Выдохнула шумно, а после глубоко вобрала в легкие воздуха.

Не время поддаваться гневу. Если я хочу попасть домой, и как можно скорее, то должна находить подход к любому существу, которое могу здесь повстречать. Незнакомая местность, незнакомые люди и не люди… Враждебность явно мне не помощник.

— А далеко до этого… мага?

— Далеко, но мы срежем. И не бойся — в этот раз без тварей. Но будь начеку: здесь кто угодно может захотеть отужинать тобой, обокрасть или же похитить, чтобы потом выгодно продать.

Какой ужас! Это что вообще за мир? Полный зверств и чудовищ…

— А он правда сможет мне помочь?

Шайя помолчала немного, что дало понять: она сомневается. А затем встала и зашагала вперед.

— Если не он, то больше никто. Предупреждаю сразу… Он за красивые глаза тебе помогать не будет. Придется что-то дать взамен.

— Но у меня ничего нет с собой. Я к вам это… налегке.

— На крайний случай душу продашь. — Кошка оглянулась, притормозив, и, кажется, заметив, какими большими стали мои глаза, звонко рассмеялась. — Да не бойся! Поможет, куда он денется. Лучше молись, чтобы нам чародеи по пути не повстречались. Они сразу почуют, что ты чужак. А в этом случае помощи от меня не жди…

Я не стала спрашивать, что со мной могут сделать эти чародеи. Предпочла разговору молчание, хоть мне и безумно хотелось задать кучу вопросов. Но не до того сейчас…

Я все думала об Иде, о том, что с ней случилось, в порядке ли она. Думала о Малышке, которая осталась без хозяйки. Кто же ее покормит и напоит? Изголодается, пока арендодательница решится навестить меня…

Но все эти думы не могли отвлечь от одного навязчивого вопроса.

Что со мной будет, если никто не сможет мне помочь?

— Шайя… — позвала тихим сиплым голосом.

Тихий он был потому, что я устала. А сиплым из-за того, что, черт побери их всех, в этом мире было ужасно холодно!

— Притормози, прошу.

Но кошка лишь вильнула хвостом и даже не оглянулась.

Маленькая подлая котяра!

Наша пешая прогулка затянулась на примерно четыре часа, а может, и больше — это я так… прикидываю, как скоро перестану чувствовать ноги. Из леса мы не вышли: спутница вела меня по непротоптанным дорожкам, и вскоре мне стало казаться, что их Нинглор — сплошные джунгли. В стопы то и дело впивались опавшие с вековых деревьев иголочки и всевозможные шишки. Но я предпочла бы и дальше идти босиком, нежели вернуться к болоту и отобрать у жаб туфли.

Пусть меня и не покидало чувство, что мы идем уже очень долго, ночь была по-прежнему глубокой, и только прорывающиеся сквозь кроны деревьев серебристые лучи не давали полностью погрузиться в темноту. Шайя-то кошка — ей волноваться не о чем. А я, извините, и без того слепая как крот!

— Ну все. — Прислонилась спиной к ближайшему дереву и едва удержала тело, чтобы оно не распласталось на земле. — Я больше не могу.

— Выносливости у тебя кот наплакал, — фыркнула Шайя. Она запрыгнула на поваленное дерево, оглянулась. — Пришли уже. Доползи хотя бы до крыльца.

Не став ждать от меня какой-либо реакции, она рванула вперед. То ли боясь потерять ее из виду, то ли обрадовавшись, что мы уже пришли, я побежала следом. Притормозила, только когда вынырнула из леса на узкую тропу.

В нескольких шагах возвышалась небольшая одичалая хижина. Совсем как из сказок, в которых живут страшные ведьмы, лакомящиеся детишками на ужин. Словно заброшенная, из грубо сколоченных досок. Крыша наискосок, у лестницы, ведущей на крыльцо, куда-то пропали две ступеньки. Окруженная деревьями, залитая лунным светом, лачуга наводила ужас, и оттого сердце металось в груди и будто бы кричало, что мне нужно убегать.

Маг. Какое громкое слово! А хоромы у него такие, будто он леший. Небось и выглядит так же…

— Он спит, поди, — замерев у лестницы, заключила Шайя. — Не достучимся. Его табун троллей не разбудит.

Табун кого, простите? Троллей?!

— За ключом сходи. — Глаза кошки, метнувшись в мою сторону, ярко блеснули в темноте зеленоватым огнем. Диво дивное. — У меня лапки, как видишь.

— Куда?

— Там, за домом… В кладовке, где-то на полках найдешь запасной.

— Ладно…

Я подбадривала себя мыслью, что этот кошмар скоро закончится, пока обходила лачугу. Возможно, это в самом деле сон, и после встречи с магом я очнусь в своей квартире, в теплой постели. Позвоню Иде, а она скажет, что никакой вечеринки и в помине не было. Тогда я запишусь к психологу, схожу на прием, расскажу о своих проблемах и снах, и жизнь наконец-то наладится…

Эти мысли немного порадовали, а потом вылетели, когда я угодила ступней в вязкую жижу. На лицо мигом налетело отвращение — я скривилась, плотно сжала челюсти и, стараясь не глядеть на ноги, зашагала дальше. Понятия не имею, что это было, но воняет как навоз.

По телу аж мурашки пробежались.

Нет… Не могу я во сне чувствовать себя так паршиво, не может мой нюх улавливать хвойные запахи и вонь болот. Не может сон быть настолько реальным.

Я не сошла с ума. Я в самом деле попала…

Попала по полной программе.

Но я должна выбраться. Просто обязана. И пусть только попробует этот их лучший маг отказать мне! Не только домой отправит, но и на все мои вопросы ответит. В особенности на самый главный: как я попала в этот ужасный мир.

Шумно выдохнув, открыла дверь кладовой, которая больше походила на старенький туалет на заднем дворе дома. И уже готова была увидеть внутри дыру в полу и столкнуться со страшным зловонием, но вместо этого приятно удивилась, застав в тесном помещении аккуратные полки и расставленные на них баночки.

Что ж, вариант с лешим утрачивают свою силу. Порядок в кладовой навел на мысль, что этот маг весьма опрятный, а оттого, наверное, и добросовестный. Уж очень хотелось верить, что он не доставит мне лишних хлопот. Но почему же тогда так резко усилилось и едва не возымело надо мной власть ощущение нависшей угрозы?..

Шагнула в кладовку и принялась искать на полках ключ. Но перед глазами внезапно потемнело, исчез, растревожив сердце, лунный свет. Хлопнула дверь, и этот звук эхом и дрожью отдался в теле.

Я метнулась к двери, дернула за ручку.

— Шайя! — Толкнула, а потом еще раз, чувствуя, как что-то невидимое, что-то сильное сжимает горло. — Шайя, это не смешно. Выпусти меня!

Ответом послужила тишина. Пугающая тишина, изредка разрываемая далеким уханьем совы.

Без паники. Только без паники.

Но сколько бы я себе это ни повторяла, сердце продолжало отбивать гулкую дробь, разгоняя по венам кровь. Темнота будто бы сгущалась, будто бы поглощала меня, а я…

… я боялась.

Я всегда ее боялась. Сколько себя помню, мрак нагонял на меня панический ужас. Воспитатели в приюте никогда не уделяли этой проблеме должного внимания, запирая меня в наказание в темных подвалах или туалетах вместе с другими детьми. И приемные родители не смогли искоренить эту фобию, только помогли смягчить. Они оставляли ночник в моей комнате каждый вечер перед сном, а иногда мама ложилась рядом и не уходила до тех пор, пока я не засыпала в ее теплых, уютных объятиях.

Но их не стало, и теперь этот жуткий страх темноты оказался еще больше, обратился в дикий и неодолимый.

Я отшатнулась от двери, прижав руки к груди, вжалась в полки. И держа внутри слезы, все не позволяя им омыть лицо, мысленно принялась просить, чтобы этот морок исчез; чтобы оставил меня в покое. Чтобы кто угодно — хоть кто-нибудь — разрубил мой страх пополам.

Мольба была услышана. Дверь вдруг распахнулась, и в кладовку ввалился мужчина. Без верха, в одних широких штанах и с таким видом, словно у него из-под носа увели велосипед.

От страха я забыла, как дышать, но выдохнула тотчас, когда столкнулась взглядом с льдисто-голубыми глазами незнакомца. Но он казался мне незнакомцем лишь миг, ведь я знала его. Или полагала, что знаю.

Это он. Мужчина, врывающийся в мои сны почти каждую ночь. Снова он, и теперь я уверена наверняка, ведь эти глаза… Их невозможно забыть.

— Ты… — выдохнула рвано, и это все, что я смогла сказать.

Брови мужчины взметнулись, он смерил меня удивленным взглядом.

В голове была абсолютная пустота, мозг перестал работать. Раскрыла рот, намереваясь что-то выдать, хотя понятия не имела, что именно…

Но мужчина вынудил больно прикусить язык и вздрогнуть одним жестко брошенным вопросом:

— Как ты сюда попала?

Несколькими минутами ранее

— Мара, подай зеленоцвет.

— Обыкновенный или с шипами?

Вопрос заставил на миг отвлечься от толчения трав. Я взглянул на белую, как только выпавший снег, и шуструю, как горный ветер, крольчиху. Она замерла на столе, подняла мордочку, вглядываясь в мое лицо.

— Обыкновенный, если не хочешь сжечь тут все, — ответил сдержанно.

— Простите, господин.

Мара ловко перепрыгнула со стола на тумбу, схватила зубами парочку листьев и метнулась ко мне.

— Спасибо.

Бросил один лист в ступу, быстро размельчил, залил водой… Процесс увлекательный, но требующий предельной осторожности. Один неверный шаг, одна неправильно рассчитанная доза, и…

Жижа в ступе вдруг вспыхнула огнем, стоило добавить слизь морлока. Густые капли брызнули во все стороны, большим пятном врезались в плотную сизую ткань ханьфу.

— Черт!

Быстро, пока слизь не разъела не только одежду, но и кожу, снял верх, бросил в таз с водой.

— Я же просил обыкновенный. Мара!

Крольчиха вытянулась во весь рост, испуганно задергала носиком, не отводя от меня своих больших темных глаз.

— Обыкновенный дала! Сам проверь!

Еще и огрызается, мелкая.

Обычно не позволяет себе этого, пока я сам голос не подниму.

— Прости, — сказал тихо, прежде чем она решила бы обиженно спрятаться между мешками с зерном. Залив пылающую жижу, озвучил внезапно пришедшую в голову мысль: — Нужно смешать с бледнолистом. Принесешь?

— Закончился, — фыркнула, отвернувшись. — Бледные поганки остались.

— Не может быть, только на прошлой неделе собирал.

— Значит, в кладовке. Сам ищи!

И ломанулась к мешкам.

Кровь предков дает о себе знать. Мара такая же упрямая и вспыльчивая, как и ее прапрадед, потомок горных кроликов. Столько лет прошло, чистокровных горных кроликов практически не осталось. Мару можно назвать полукровкой, но кровь ее деда все равно одерживает верх. С ней порой так сложно…

Но Мара друг. Незаменимый.

Решив ее больше не трогать, на всякий случай подлил еще немного воды в испорченное зелье и бросился к двери. Подумал о кладовой. О том, как распахиваю дверь и оказываюсь внутри. Пусть я и нахожусь в доме, и чтобы наверняка оказаться в кладовке, нужно для начала выйти на улицу… Но я решаю срезать.

На миг прикрыл веки, затем дернул ручку двери, на самом деле ведущей в коридор, но в итоге выпустившей меня в кладовую. И тотчас столкнулся взглядом с большими растерянными глазами.

Какого яомо… Это что, девушка?..

— Ты… — шепнула она и задержала дыхание.

А я не смог сдержать немалого удивления. Где-то я уже слышал этот голос и видел эти большие серо-голубые глаза. Пронизывающие до глубины души.

У нее странная энергия. Слабая, будто чем-то испорченная… Не здешняя.

— Как ты сюда попала? — спросил грубо, не дав ей возможности заговорить первой.

Вышло грубее, чем я хотел. Она вздрогнула, как от сильного порыва ледяного ветра.

Молчит. Смотрит так неверяще, словно я перед ней в истинном обличье предстал, и так пристально, будто я единственный, кого она увидела, попав сюда. Впрочем, это возможно, но ведь кто-то привел ее ко мне.

Наши немые смотрелки затягиваются, и я говорю с нажимом:

— У тебя ровно десять секунд, чтобы рассказать, кто ты такая и как сюда пробралась.

Незнакомка едва воздухом не подавилась. От возмущения или страха? Или от всего разом?

— Я…

— Уже семь.

Ее брови взметнулись и сразу же сдвинулись к переносице, образуя заметную, достаточно глубокую складку. По светлому лицу разлилась краска, становящаяся при лунном свете ярко-алой.

— Пять.

И негодует, и боится, и в замешательстве. И все эти эмоции прямо-таки выставлены напоказ — я их чувствую. Она не может определиться и отдать себя полностью одному чувству. Поэтому ею легко манипулировать. Местный ни за что не дал бы волю эмоциям и не позволил бы таким, как я, копаться в его голове.

— Четыре, — сказал тише и шагнул вперед, чем вынудил ее упереться в стену.

Я продолжил бы наступать, но она остановила меня неожиданными словами:

— Я случайно. — Прижала сжатые в кулаки руки к груди. — Случайно к вам попала. Понимаете?

— Имя.

— Джейн.

Джейн.

Не помню, чтобы приводил такую. А если бы и привел, она должна была попасть на территорию замка, где ее ввели бы в курс дела. Тогда она не была бы такой всполошенной и враждебной ко всему. Но, видно, местом ее прибытия был вовсе не замок…

Оглядел ее с головы до ног, не обращая внимания на чуть растерянный и в то же время хмурый взгляд. Интересно, где она очнулась? В топких болотах? От нее разило так, что иное на ум не приходило. Да и вид у нее был, мягко говоря, потрепанный. Грязная, в порванном платье, с обмотанной тряпицей голенью. Поранилась. Обработать бы рану, пока не загнила…

Но не может она быть одной из них. Я сам искал их в самых разных уголках Вселенной. Искал не похожих друг на друга, самых экзотических на вид, чтобы угодить шуту на троне и сократить годы службы. Все они должны были очнуться в его замке. Все должны были в то же мгновение понять свое предназначение.

Но она не только не поняла его. Она, похоже, о нем не ведала, как и о том, как здесь очутилась.

— Ты не очень-то на нее похожа, — выпалил вслух бьющуюся в голове мысль.

— На кого?

— На невесту.

— Чего?

Выпучила глаза, слегка опешив, а может, и не слегка. И показалось на мгновение, что она сейчас растревожит ночную тишину звонким истерическим смехом. Но, как-то странно на меня посмотрев, лишь тихо произнесла:

— Вы давайте тут… заканчивайте. Мне бы домой вернуться. Сказали, что маг поможет. Это ведь вы, тот самый? Вернете меня, а?

Значит, ее все же кто-то целенаправленно привел ко мне. И куда подевался этот герой?

Но что она сказала?.. Вернуть домой?

Для начала было бы неплохо узнать, откуда она пришла. Но даже после того как узнаю, не факт, что получится переместить ее обратно. А впрочем…

— Боюсь, это невозможно. — Усмехнулся и, наблюдая, как ее уверенность в каких-то особенных моих силах тает, приблизился вплотную. — Тебя призвали. Дороги назад нет, теперь только вперед.

Добил коронной фразой. Она вжалась в стенку, вылупилась, ну прямо как Мара.

Именно так говорят призванным невестам из других миров служители короля. И это было чистой правдой: их призвали, чтобы пройти отбор, и никто не поможет им вернуться туда, откуда их… забрали.

Сомнения по поводу того, что она призванная невеста, были невероятно велики, но мне стоило подготовить ее, если она в самом деле принадлежит королю. А вдруг сбежала? И я огребу, и ей не сносить головы.

В какой-то миг в сердце заскребло нечто противное, вязкое и горячее. Я смотрел, боясь отвести взор, в дымчатые глаза, в уголках которых притаились слезы, видел, как дрожит маленькое по сравнению со мной тело, и какая-то часть меня хотела… отпустить ее.

Нельзя.

Я не в силах помочь. Я не помогу.

Потому что не хотел или я правда не способен на это?

Я не знаю.

Приложив немало усилий, чтобы подавить жалость, тихо выдохнул:

— Советую зажмуриться.

И резко притянул ее к груди, чувствуя, как глаза затягиваются дымкой. Воздух заискрился, ее дрожь усилилась, но вместо того чтобы отпрянуть, она обвила торс руками, уткнулась в грудь.

Темно-синее пламя мигом окутало нас. Стало жарко. Возможно, для нее чересчур жарко, оттого она мыкнула что-то в плечо и затихла. Всего секунда — и пламя спало, перенеся нас из кладовой в большую уютную комнату.

Фитили свечей дрогнули и мигом вспыхнули аккуратными огоньками, залив теплым светом все вокруг.

Женское тело обмякло, руки, ослабнув, спали с талии.

— Эй, — заглянул ей в лицо, но она уже была без сознания. — Прекрасно.

И откуда она свалилась такая слабая, раз даже перемещение вынести не может?!

— А ты учитывай, что она совсем недавно переместилась в Нинглор, — разорвал тишину обманчиво-ласковый голос. — Только маги способны вынести такую пытку. А девочке еще пришлось за мной плестись несколько часов.

Шайя.

Заберите демоны эту треклятую оборотниху.

— И что же, ты по доброте душевной привела ее ко мне? — Подхватив девушку на руки, прошел к кровати. — Никогда не поверю, что ты обзавелась совестью. И тем более жалостью.

Уложил иномирянку на кровать, накрыл одеялом и только после повернулся к Шайе, уже принявшей человеческий облик.

Три года прошло — она ни капельки не изменилась. Высокая, облаченная в длинное черное ханьфу с широкими рукавами насыщенного зеленого цвета и все такая же красивая. Густые иссиня-черные локоны струятся по плечам, резковатые черты лица поддернуты неподдельным чувством превосходства. Статность ее могла ввести в заблуждение даже короля. В ней не было ни грамма королевской крови, но вела она себя так, будто была властительницей всего мира.

Кошачьи замашки.

Но глаза выдают ее, как выдавали много лет назад. Яркая изумрудная пелена не в состоянии скрыть страха, что она питает ко мне. Правда, за столько лет дружбы — но можно ли назвать это дружбой? — я так и не понял, чего или кого во мне она боится.

— Ну что ты… — Она одарила меня приветливой улыбкой. — Разве так встречают старых друзей? Достань-ка лучше самое вкусное вино из своей коллекции. Я к тебе надолго.

— Что ты делаешь?

Шайя проследовала за мной до мастерской, но осталась стоять в дверном проеме: все, что хоть отдаленно напоминало ей лабораторию, пугало. Не без причины. Тяжелое прошлое оставило шрам и на коже, и в сердце.

— Готовлю мазь.

— Ты все же решил помочь ей? — с каким-то тонким пренебрежением выпалила она.

Вряд ли ее недовольство было уместно, если принимать к сведению, что это именно она привела ко мне иномирянку. Но какова цель? С этим еще предстояло разобраться. Шайя не привыкла якшаться с чужаками и помогать кому-либо, помимо своей стаи. Проявила жалость? Едва ли я в это поверю.

— Залечу рану. Дальше видно будет.

— Думаешь, она для короля?

— Это ты мне лучше скажи. Ты же ее нашла. — Бросил на нее быстрый взгляд через плечо, продолжая размельчать травы в ступе. Она повела плечами, а после прислонилась к косяку двери. — Что произошло?

— Ничего масштабного. Я охотилась в топкой местности. Заказ выполняла. А потом она… появилась из ниоткуда, очнулась в болоте. Стало любопытно, вот я и приняла безобидный вид да поближе подошла...

— Любопытно, значит, — не сдержал усмешки. — Ничему тебя жизнь не учит.

Даже стоя спиной к ней, я почувствовал, как она вспыхнула от раздражения.

— Ну и что с того? Я сразу поняла, что она чужачка и... чудачка. А такие вовсе неопасны. Только слегка безумны.

— Что она сказала?

— Что она с Земли.

Я замер, крепко стиснув пальцами пест.

Невозможно. Нет.

Я никогда не приводил оттуда людей. И не потому, что не хотел. Никто бы не выжил после перемещения: у землян слабая энергия. Но это не значит, что я там не бывал… Может, там-то я ее и встречал?

Не помню. Часть воспоминаний теряется при перемещении, остается в Междумирье.

Пришлось приложить все усилия, чтобы не выдать удивления, но Шайя, как и обычно, раскусила меня, как надломанный орех.

— О, я гляжу, у тебя это вызвало сильный интерес, — довольно мурлыкнула она. — Что тебя связывает с ее миром, не расскажешь?

— Ничего. Не суй нос не в свое дело.

Взял ступу с готовой мазью и, одним движением руки погасив все свечи в мастерской, прошел мимо кошки.

— Но ты же...

— Любая комната, кроме моей, в твоем распоряжении, — прервал ее, шагая по коридору. Слух уловил, что она увязалась за мной — спешно, но осторожно. — Оставайся, сколько душе угодно.

— Даже не поинтересуешься, почему я заявилась?

Обиженный тон, но будто скрывающий совершенно иное чувство, вынудил притормозить. Повернулся к ней, встретил настороженный взгляд сверкающих в темноте глаз.

Никто бы не смог увидеть, что она чего-то страшится. Никому и никогда она не показывает страха. Но что-то сильное стягивало с нее пелену холодности, когда она оказывалась рядом со мной.

— Я уже догадался, — улыбнулся, а она поджала губы и увела взгляд.

Вот в чем дело — боится, что я выставлю ее за дверь.

— Разве ты хочешь об этом поговорить? — спросил настолько мягко, насколько мог. Шайя едва заметно качнула головой, и я выпалил, пока она не передумала: — Вот и славно. Чувствуй себя как дома.

***

Иномирянка все еще была без сознания, когда я вернулся в комнату. Оно и к лучшему. Так, может, не почувствует боли от мази.

Щелкнул пальцами, и потухшая свеча на прикроватном столике вновь вспыхнула. Теплые блики легли на женское лицо, очертив небольшой прямой нос, слегка обветренные пунцовые губы и скулы — бледные и тонкие. Волосы, похоже, некогда собранные в прическу, были рассыпаны по подушке. В холодном свете луны они казались пепельными, но сейчас, обласканные светом пламени, приобрели оттенок грецкого ореха.

Быть может, если хорошенько помыть ее, облачить в традиционный наряд Лэрдарона и закрасить следы бессонных ночей, она будет выглядеть сносно, но…

Но не так, как любимицы короля.

А это как бы говорило, что она здесь впервые, и если не я, то никто иной ее сюда не приводил. По крайней мере, в угоду правителя.

И все же осторожность лишней не будет. Если она в самом деле призванная, пусть и не мной, вскоре за ней явятся гончие. Это дьявольское отродье только спусти с поводка — найдут пропажу хоть на краю света.

Откинув одеяло, опустился на край кровати. Поглядывая на девушку — как бы не проснулась — осторожно коснулся голени, развязал тряпицу.

Тысяча яогуайев мне на голову! Почему ни она, ни Шайя ничего не сказали?!

Укус морлока. Не смертелен, конечно… Если особь была не взрослой. Но судя по небольшим ранкам, это сделал детеныш. Постарался он на славу: всадил клыки глубоко, и слюна его — не самый лучший ингредиент для полезных зелий — наверняка попала в кровь. Умереть от этого невозможно, но если вовремя не остановить процесс, с ногой придется попрощаться. Возможно, даже перестанет функционировать все тело, и появится вероятность на всю жизнь остаться калекой.

Да… Мазь здесь мало чем поможет. Нужен целитель — друид, шаман… Какой угодно.

Но я не целитель. Если прибегну к магии, к которой не предрасположен, истощу себя. А оно мне надо?..

Нет, разумеется.

Наверное…

Перевел взгляд на ее лицо, задержался. Она хмурилась, голова чуть подрагивала — похоже, ей снился кошмар. Свой собственный, от которого не убежать, или же вызванный укусом.

Тишина. Мнимо-спокойная. Разрываемая лихорадочным стуком сердца. Не моим. Пока мое сомневается, глухо ударяя о ребра, ее сердце мечется, будто желая выбраться, спастись от того ужаса, что захватил сон.

Крепко сжал челюсти, протяжно втянул потеплевший воздух. Выдохнул.

Да будь я проклят и пережеван ордой демонов! Чертова жалость как всегда некстати ломает кости. Уж лучше б я от нее отказался до конца своих дней, как это сделала Шайя, зараза плутоватая.

Быстро сбегал в уборную, намочил чистый лоскут ткани. Воротившись, протер рану — торопливо, но с осторожностью. Затем сомкнул пальцы вокруг икры, выдохнув, задержал дыхание.

Не время для экспериментов. Особенно сейчас — после недавнего возвращения домой. Но нельзя же позволить гостье остаться без ноги…

Сосредоточиться было нетрудно. Я прикрыл глаза и сразу почувствовал, как в подушечках пальцев скапливается энергия. Сложнее было ухватиться за нить, ту самую, которая поможет исцелить, очистит кровь, избавившись от заразы раз и навсегда.

Секунда. Вторая. И еще одна…

И вдруг что-то вспыхнуло, омыло в груди теплом. Вдохнул с небывалой жадностью и резко распахнул глаза.

Но тепло так стремительно сменилось жаром, сжавшим в тиски сердце, что стало трудно дышать.

Нет. Только не сейчас.

Нельзя.

Повторял это снова и снова, пока оно — такое притягательное, такое страшно сильное и липкое — не начало отступать. В темноту, на глубину, где ему и место.

Дыхание выровнялось. Сглотнул, пропуская дрожь по плечам, медленно повернул голову к девушке и встретился с пронзительными дымчатыми глазами, прячущими в вязком тумане еле уловимый страх.

Как бы ни старалась подавить — я его чувствую.

Она все смотрела сквозь опущенные ресницы, молчала, а я не решался первым потревожить обманчивое спокойствие. Ждал, пока она сдастся.

Сдалась. Довольно быстро.

Произнесла почти что шепотом, вынуждая вздрогнуть от неожиданных слов:

— Это был ты, да? Я помню тебя. А ты… ты помнишь меня, маг?

Слова вырвались быстрее, чем я успела их хорошенько обдумать. Впрочем, думать было тяжело. Вязкие мысли ворочались в голове, как больной в постели, когда не может никуда деться от недомогания. Веки чуть приоткрывались, но все равно норовили снова сомкнуться и позволить кошмару утащить меня в свои объятия.

Голова раскалывалась, тело ныло, будто его долго швыряли, но мне все же удалось приподняться на локтях. Правда, продлилась эта попытка сесть недолго: я рухнула обратно на подушку и еле сдержала болезненный стон.

— Что вы со мной сделали? — прошептала, взглянув на мужчину.

Он прошелся мокрой тряпкой по моей ране, после взял какую-то мисочку с тумбы.

— Я тебя не помню, — сказал ровным, сильным голосом.

Прекрасно. Значит, он решил отвечать на мои вопросы по порядку?

Не успела повторить, как он продолжил:

— И я всего лишь залечиваю твою рану.

Измазав пальцы в некой сиреневой жиже, он коснулся икры, аккуратно надавил. От прохлады, исходящей от кончиков его длинных ухоженных пальцев, по всему телу тотчас забегали мурашки.

— Не больно?

Я встретила его слегка удивленный взгляд и качнула головой. Напротив, ощущать этот легкий холодок было крайне приятно, и внутри зародилось желание опустить ладони в миску и измазать лицо жижей, пусть я и понятия не имела, что это такое.

— Мне все еще кажется, что я сплю.

Незнакомец, не глядя на меня, бросил:

— Долгий сон — это страшно. Но я поспешу тебя огорчить, — замерев, поднял глаза, встретился с моими, — это вовсе не сон.

— Тогда отправьте меня домой.

— Я уже сказал: это невозможно.

— Но почему? — Подзабытое возмущение вновь пробудилось и жаром омыло грудь. Оно придало сил, и я села в кровати. — Я должна… Нет, я хочу домой! Шайя обещала, что вы поможете.

— Шайя любит давать обещания, а потом нагло о них забывать. Я не могу тебе ничем помочь, кроме как ненадолго приютить.

Вот же!..

— Да что ж вы за маг такой? Никудышный! Небось обычный шарлатан! Вы…

Я замолкла, уловив, как быстро потемнели его глаза. Они стали практически серо-синего цвета, как море при шторме. Мужчина крепко стиснул челюсти, на скулах заходили желваки.

— Я не буду терпеть грубость, — произнес холодно, вынуждая нервно сглотнуть. — Не дерзи, если не хочешь спать в лесу. Вместо этого можешь ночевать здесь, в тепле и уюте, пока я не пойму, что с тобой делать.

— Как это? — вырвалось, несмотря на душивший страх. — Что значит «пока не пойму»? Что вы задумали? Я просто хочу домой. Помогите мне вернуться.

— Послушай…

Он вдруг подался вперед, так быстро, что я едва успела вжаться в спинку кровати. Это не помогло — он оказался близко, страшно близко, что я даже услышала его мерное дыхание.

— Мне самому неприятна вся эта ситуация, — произнес медленно, пережевывая каждое слово.

Бедное сердце… Оно сейчас взорвется.

— Но я постараюсь найти решение. Немного позже. Уже ночь, если ты успела заметить… А я чертовски устал.

— Значит, вы мне поможете?

Ну почему он не отстраняется? Хотя бы немного...

— Позже, — добавила, уловив, как протяжно он втянул в себя воздух.

— Я попробую. — Резко отпрянул, поднялся. — Отдыхай. Там ванная, — он кивнул на дверь в конце комнаты. — Тебе не помешало бы умыт… помыться. Завтра мы встретимся кое с кем, а после будет видно, что делать дальше.

Нет-нет… Так не пойдет! Что за загадки?

Мужчина забрал миску с жижей и направился, как я поняла, к выходу.

— Постойте! Сэр, ну в самом деле!

Мне потребовалось использовать все оставшиеся силы, чтобы поднять слабое тело с постели и нагнать его. Схватила за руку, придержала.

— С кем мы встретимся? Он поможет?

— Тай, — произнес, повернувшись.

— Что?

— Зови меня Тай. Но лучше господином Лин.

Бесит!

Да плевать мне, как его зовут! Почему они просто не могут вернуть меня домой? Каким-то образом я ведь сюда попала. И, если верить Шайе, только этот чудила маг может мне помочь. Если верить, конечно…

— Хорошо, — выдохнула сквозь зубы. — Но вы не ответили на мой вопрос, господин Лин.

— Все решится, когда мы встретимся с одним человеком. Если он даст добро — мы сделаем все, чтобы вернуть тебя обратно. Ты прости уж… — он внезапно взял меня за руку, отцепил от своего запястья и окинул с головы до ног таким взглядом, словно я была вся измазана навозом, — … но нам и других таких хватает. Здесь не жалуют чужаков. Особенно из миров, о которых не знают.

Я открыла рот, чтобы оспорить этот неожиданный факт, но ощутила, как жар растекается по лицу, и лишь воскликнула:

— Ха!

Шагнула назад, скрестила руки на груди и впилась в его вытянувшееся в изумлении лицо прищуренным взглядом.

— Ха?

— Да, ха! Извините, но я тоже не рада, что попала к вам. У нас вообще не воспринимают байки о других мирах, всяких магов и тем более говорящих кошек. У нас… нормальные цивилизованные люди. Вот!

«По крайней мере, большинство из людей…» — закончила мысленно.

Он хмыкнул, губы растянулись в улыбке, и от этого над уголком рта появилась едва заметная ямочка.

Я могла бы назвать его магом только по одной причине. Вернее, магически притягательным. Его внешность, голос и даже обычная ямочка отвлекали от гнева и страха, которые время от времени сжимали горло.

Взгляд льдисто-голубых глаз скользнул к моему подбородку, затем задержался на щеках, которые — я знала наверняка — горели возмутительно красным цветом.

— Тогда считай, что ты спятила, Джейн, и что от этого безумства нет лекарства.

Слова, произнесенные твердым, как гранит, тоном, дрожью отдались в теле и поразили до такой степени, что я не смогла ничего ответить и просто проследила, как маг покидает комнату.

Пробудил меня только почти неслышный звук — щелчок замка.

— Эй! — Ударила кулаком по двери — в отличие от хлипкой дверки кладовой эта была сделана из прочного темного дерева. — Открой немедленно! Что у вас за привычка запирать ни в чем невиноватых людей?!

Тишина.

Ну что за напасть! Меня снова заперли!

Сопя тяжело и обиженно, прижалась спиной к двери. Еще немного, и я сползла бы по ней, но меня удержало неожиданно вспыхнувшее любопытство.

Надо отдать магу должное: он в самом деле устроил мне «тепло и уют». На тумбе у широкой кровати с балдахином глубокого синего цвета и на комоде стояли свечи в плетенных подсвечниках, заливая небольшую комнату мягким оранжевым светом. Недалеко от кровати окно, запахнутое тяжелыми шторами с изображением сакуры и журавлей, но я не нашла в себе сил подойти к нему. Стены со старыми, немного ободранными обоями, книги на полу, большой ковер в сердце комнаты. Картины, запечатлевшие стадо лошадей, живописные виды — горы и реки, узкую лодочку с одиноким рыбаком, алый закат и веточки сакуры, множество пагод среди холмов…

Такая обстановка рождала ощущение, что я нахожусь в замке или каком-нибудь старинном особняке. В особняке, отделанном в китайском стиле.

Как будто попала в прошлое, в одну из эпох Китая. А на деле… Пф-ф! Всего-то в другой мир затянуло.

В мир, в котором, как сказал маг, мне будут не рады. Шайя тоже предупреждала, что нам лучше не натыкаться на… эм… Как она говорила?.. На чародеев?

Верно. Они учуют, что я чужачка. Но что они тогда сделают со мной? Что будет, если мы все-таки их повстречаем? Кто этот человек, к которому хочет отвести меня маг? Почему он сам не может помочь? И почему он мне снился, почему я видела его в своем мире, но он не помнит меня?

Вопросы без остановки нещадно сыпались на голову и плечи, и я не выдержала — все же осела на пол, зарылась лицом в ладони.

В горле стоял твердый комок слез и все душил, душил…

Одновременно хотелось выплакать его и проглотить. Избавиться от мерзкой слабости. Но я не делала ни того, ни другого. Провела ладонями по лицу, словно смахивая что-то липкое, вроде паутинки, и уставилась невидящим взором на одну из картин.

Мне могут и не помочь, я должна понимать это. Должна принять. В таком случае мне нужны союзники, те, кому я могу доверять. Но что-то двое новых знакомых доверия пока не вызывают… Стоит ли надеяться, что другие жители этого Нинглора будут менее странными и более дружелюбными?

Остается полагаться на саму себя. Я найду выход. Обязательно найду.

Как-нибудь закрою глаза, нырну в спасительный сон, а когда открою… окажусь дома.