Возрождение Тяньшу

Ли Чан и Ли Юань поклялись выжить и отомстить за уничтоженный клан. Но мир заклинателей жесток: здесь предают даже свои. Смогут ли они остаться братьями, когда вокруг одни ловушки?

Ли Хэцзинь знал, что умирает. В его теле не осталось ни одной целой кости. Сквозь пелену адской боли он ощущал лишь холод камня под щекой и запах гари - сладковатый, приторный запах горелой плоти и зачарованного пламени, пожиравшего останки его ордена. Он еще дышал только благодаря зельям, что выпил перед битвой. Эликсиры ярости, силы, неуязвимости. Теперь они лишь продлевали агонию.

Крики и грохот боя уже смолкли, и слышался лишь треск и гул пламени, пожиравшего все, что еще оставалось от ордена. Но даже в этом шуме он различил, как приближаются легкие, едва слышные шаги. Хэцзинь не мог пошевелиться, чтобы увидеть гостя. Пальцы в роскошных шелковых перчатках впились в его волосы, грубо приподняв голову.

Перед ним возникло лицо. Искусственно совершенное, прекрасное и абсолютно бесчувственное, как у резной нефритовой статуи. Холодные глаза с интересом разглядывали его муки.

- Ну что, великий мастер Ли? Доволен итогом своего бунта? - голос был тихим, мелодичным и полным такого презрения, что его хватило бы на целый мир. - Все эти люди мертвы из-за твоего высокомерия. Ты, жалкий червь, должен был знать свое место.

Хэцзинь хрипел, пытаясь собрать слюну, чтобы плюнуть в это лицо. Тщетно. За спиной убийцы он видел лишь огненное море на месте великого ордена Тяньшу. Десятилетия подготовки, планов, надежд… всё обратилось в пепел из-за одного предательства.

Но у него оставался один козырь в рукаве. Он был величайшим алхимиком этого поколения и потратил долгие годы на создание того, что должно было перевернуть мировой порядок. Пилюля Возрождения. Она должна была сработать. Обязана. Для этого он тайно основал род среди смертных - свой скрытый якорь в этом мире. Один из его наследников поможет ему вернуться из небытия и отомстить за сегодняшнее унижение.

Человек в шелках с отвращением отпустил его голову. Хэцзинь рухнул на камни.

- Убожество. И ради такого ничтожества мне пришлось оторваться от дел? - убийца брезгливо стряхнул с перчаток несуществующую пыль.

Волна чужой, всесокрушающей Ци уже сжимала пространство вокруг, готовясь стереть его в порошок. Но прежде чем тьма накрыла его, Ли Хэцзинь собрал последние силы и прохрипел обреченному миру:

- Я вернусь…

Тысячу лет спустя

- Получилось! Чан, смотри, оно крутится!

Восторженный возглас Ли Юаня потонул в журчании ручья. Маленькая водяная мельница, тщательно вырезанная из бамбука и дерева, послушно вращала лопастями под напором воды. Внутри даже крошечные жернова, казалось, вот-вот начнут молоть невидимую муку.

- А я тебе говорил, - самодовольно протянул Ли Чан, наблюдая за реакцией кузена.

Юань, сын краснодеревщика, в свои четырнадцать уже владел инструментом лучше иных мастеров. Именно он собрал домик с водяным колесом, хотя и не слишком верил словам брата, что оно будет работать.

- Откуда у тебя только берутся такие идеи? - не отрывая восхищенного взгляда от мельницы, спросил Юань.

- Все дело в том, что я гений.
Кузен в ответ на это только обидно засмеялся.

- Ну, если если я не гений, то остается принять, что все все остальные - слишком тупые, раз им так в голову таких идей не приходит.

- Эй, ты как со старшими разговариваешь? - Юань возмущенно отвесил ему легкий подзатыльник.

- Ты всего-то на несколько месяцев старше, не зазнавайся! Просто ешь всегда за троих, поэтому такой здоровенный вымахал.

Их шутливую перепалку прервал громкий всплеск. Заигравшись, кто-то из них задел мельницу, и игрушка рухнула в воду, тут же разваливаясь на части.

- Осторожнее! - почти в унисон закричали они, кидаясь вылавливать драгоценные детали.

Вымокшие до нитки, они собрали домик заново. Чан взял его в руки, проверяя соединения. Внезапно его пальцы сами разжались, и игрушечная мельница с глухим стуком рухнула на землю.

- Эй, да что ты там… - начал Юань, но замер, увидев его взгляд.

Тот смотрел куда-то поверх деревьев, в сторону поместья Ли, и на его вмиг побелевшем лице застыл ужас.

Они неслись сквозь рощу сломя голову и все равно чувствовали, что не успевают. Предчувствие неминуемой беды было таким сильным, что у Ли Чана перехватывало дыхание вовсе не от бега, а от ужаса. Почему-то он словно уже знал, что это не просто пожар. Да и не мог бы пожар в поместье настолько сильно разгореться, там же река совсем рядом, да и пруд в саду есть, любой огонь затушили бы раньше, чем он успел бы всерьез разойтись. Но черные столбы дыма, которые он иногда видел в просветы между деревьями, как будто становились только выше и гуще с каждой минутой.

Ли Юань первым выбежал из бамбуковой рощи и вдруг остановился. Чан, торопившийся следом, едва не врезался в его широкую спину.

- Да что ты!.. - он хотел отругать брата за то, что тот встал столбом, но тут, наконец, увидел деревню.

Все дома полыхали. Даже сараи, и те горели. До ближайшего здания оставалось примерно две сотни шагов, и расстояние немного скрадывало ужасные детали, но Чан и отсюда мог рассмотреть тела людей. Кто-то лежал прямо на дороге, кто-то и вовсе на пороге собственного жилища.

Несколько минут мальчишки простояли, замерев от шока, а потом, не сговариваясь, одновременно рванули в сторону поместья, которое располагалось в центре деревни.

Главный дом давным-давно построил дед Чана. Семья Ли хоть и происходила из знатного рода, но в те времена полностью разорилась, да и в живых оставались лишь дед и одна из его младших сестер. Так что в начале поместье больше напоминало крестьянский дом, только размером побольше, но постепенно вокруг достраивали все новые и новые павильоны для разрастающейся семьи. Однако даже много лет спустя семью Ли можно было назвать зажиточной, но никак не богатой.

Вероятно, если бы вокруг поместья стоял высокий каменный забор с крепкими дубовыми воротами, это и могло бы кого-то спасти. Но обычный деревянный нападавших не остановил. Ворота были выломаны и валялись на земле, открывая вид на главный двор. Там все было даже хуже, чем на деревенских улицах. Если обычным людям доставалось всего один-два удара мечом, то здесь нападавшие будто обезумели и с особой злостью рубили на куски всех, кто носил фамилию Ли.

Чан даже не сумел опознать мужчину, распростершегося на земле ближе всего к воротам, а может, это его разум, потрясенный жестокостью зрелища, отказывался признавать в истерзанном трупе второго дядюшку. Рядом с ним, судя по одежде, лежали двоюродные братья Чана со стороны матери, которые ненадолго приехали погостить к тете. Им обоим кто-то отрубил головы, и теперь парень даже не мог опознать, где младший, а где старший.

Чан не сразу смог поверить, что мужчина с окровавленным лицом, упавший недалеко от порога главного дома - это отец. Он рухнул на колени рядом и потряс за плечо, хотя часть его понимала, что с такими ранами никто не выжил бы.

- Папа! - от шока он даже позвал его так, как в далеком детстве, хотя уже лет с семи перешел на более официальные обращения. - Папа, вставай! Вставай, пожалуйста!

Он не знал, сколько просидел вот так, кажется, Ли Юань что-то ему говорил, но за треском пламени он ничего не слышал. Жар от горящего здания был неприятным и почти болезненным, но Чан никак не находил в себе сил, чтобы подняться самому и передвинуть отца подальше от огня.

А потом словно что-то щелкнуло в его голове, и он, будто ужаленный, вскочил на ноги.

- Мама!

Как он мог забыть о ней? Она с сестрами и младшим братом должна быть в восточном павильоне, надо срочно проверить, как они.

Чан быстро побежал в сторону павильона. Кажется, пожар за это время стал только сильнее, а дым гуще, и пришлось закрыть лицо рукавом, чтобы не задохнуться.

Входная дверь была выломана, но из-за дыма и огня Чан не мог рассмотреть, что происходит в доме. Он хотел уже вбежать внутрь, но тут что-то схватило его за шиворот и дернуло назад.

- Стой, идиот! Сгоришь ведь! - Ли Юань крепко держал его за шкирку, а когда Чан попытался вырваться, отвесил звонкую оплеуху. - Приди в себя!

Боль на мгновение ошеломила, а потом словно бы слегка отрезвила. Гул в ушах пропал, а зрение прояснилось.

- Отпусти! Там мама и сестры с братом! Они могут быть живы! Я должен проверить!

- Тут даже собак и кошек убили, думаешь, хоть кого-то могли оставить в живых? - лицо Юаня исказилось, и Чан только сейчас заметил, что тот плачет.

Кузен был испачкан в крови и саже, а глаза блестели, как у безумца, и парень осознал, что вряд ли выглядит лучше.

- Отпусти, - уже тише произнес Чан. - Я понял.

Юань разжал руку, но все еще продолжал смотреть настороженно, словно ожидал, что брат его обманул и снова попытается броситься в огонь.

- Давай спустимся к реке, - с трудом отведя взгляд от пытающего павильона, предложил Чан, потому что в поместье с каждой минутой становилось все хуже. - Может, в мастерской кто-то остался.

Речной берег был совсем рядом, от поместья его отделяла только узкая полоса бамбуковых посадок. Семья Ли занималась производством бумаги, кистей для каллиграфии и резной мебели, и для всего этого требовалось много дерева. Ценные сорта приходилось закупать, но те, что попроще, росли в соседнем лесу. А уж бамбук здесь специально сажали везде, где только можно, потому что он был самым ходовым материалом. И сейчас Чан молился, лишь бы его заросли оказались достаточно густыми, чтобы спрятать хоть кого-то от глаз нападавших.

Чан выбежал на берег и почувствовал, что сердце радостно забилось в груди - мастерская осталась цела, как и хозяйственные постройки.

- Есть здесь кто-нибудь? - громко прокричал он и прислушался.

Однако внутри было тихо. Юань, до этого молча стоявший рядом, нахмурился и шагнул вперед, распахивая дверь. Внутри царил легкий беспорядок, словно люди побросали свои дела и куда-то убежали, надеясь вскоре вернуться и завершить начатое.

Чан обессиленно прислонился к стене и сполз на пол, с внезапной ясностью осознав, что больше никто и никогда сюда не вернется. Как будто до этого момента в нем теплилась надежда, что еще не все потеряно, и его семья ждет его тут, но теперь иллюзия окончательно развеялась.

Только сейчас он почувствовал, как болят царапины и ожоги, которые до этого не замечал, и першит в горле от дыма.

- Пойдем к воде, смоем кровь, - произнес Юань, и Чан едва не вздрогнул, совершенно забыв о его присутствии.

- А смысл? - горько рассмеялся он. - Остался ли хоть в чем-то вообще смысл?

- Соберись! - кузен снова схватил его за шкирку, поставил на ноги и едва ли не силой потащил к реке.

Чан нырнул в прохладную воду с головой, и подумал, что хорошо бы вообще не выплывать. Ему стоит просто остаться лежать здесь, как и всей его семье. Они все мертвы, так почему бы ему не присоединиться к ним?

Однако тут воздух в легких закончился, и тело моментально взбунтовалось против такой идеи. Чан вынырнул, вдохнул полной грудью, и в голове сразу прояснилось. Он будет жить. А еще найдет тех нелюдей, что убили его родных, и отомстит. Он не сдастся, пока его семья не сможет упокоиться с миром, зная, что убийцы получили по заслугам.

В мастерской нашлась небольшая шкатулка с целебной мазью и чистыми полосками ткани для перевязок. Здесь часто кто-нибудь ранился, и не бегать же в поместье ради каждой царапины, поэтому все необходимое хранили под рукой. Юань и Чан помогли друг другу обработать ожоги и ссадины, и закончив с этим, старший кузен тихо произнес:

- Нам нужно похоронить всех.

Чан содрогнулся от этих слов. Он еще не успел смириться с мыслью, что все его близкие люди мертвы, как уже надо было копать могилы. Некоторые тела наверняка сгорели в пожаре, и парня затрясло, когда он представил, как они с Юанем будут искать на пепелище кости, чтобы похоронить их как положено. У него даже мелькнула малодушная мысль оставить все как есть и убежать подальше из этого страшного места, ставшего бойней. Но он быстро от нее отмахнулся.

Кузен был бледным до синевы, но старался держаться и не показывать, как ему тяжело. Чан поражался, как вообще у брата хватает на это сил. Самое большее, на что он сам сейчас был способен - не разрыдаться, словно маленький испуганный ребенок.

Для двух мальчишек было слишком непосильной задачей выкопать отдельные могилы всем погибшим, но и в одной общей родных хоронить не хотелось, поэтому они решили сделать две для каждой ветви семьи - главной и побочной. Чан во время работы как будто впал в какое-то мутное оцепенение, мысли застыли в голове, словно густая каша, но это было и к лучшему. Иначе он бы просто не справился с таким страшным делом.

Пожары окончательно погасли лишь к вечеру, поэтому к самой тяжелой части работы братья приступили только с утра. Потом Чан почти не мог вспомнить, как они одно за другим переносили тела на кладбище, более-менее он пришел в себя только, когда наступило время читать молитвы. Все важные события в жизни, будь то свадьбы, похороны или появление на свет, всегда сопровождались ритуалами. Обычно их проводил или дедушка, или иногда отец, сам Чан был еще слишком молод для этого, он даже церемонию совершеннолетия еще не прошел. Но память у него была хорошая, молитвенные тексты он помнил, поэтому и сейчас исполнил прощальный ритуал со всем тщанием.

Потом они с Юанем вырезали погребальные таблички из самого дорогого дерева, какое только смогли найти в мастерской. У кузена таблички выходили ровными и красивыми, а Чан уже на первой все пальцы себе изрезал и даже слегка заляпал своей кровью красное дерево. Эта работа растянулась на целый день, ведь нужно было сделать отдельную табличку для каждого члена семьи.

Храм предков, построенный из камня, и лишь снаружи прикрытый деревянными узорчатыми панелями, был одним из немногих зданий, что уцелело в пожаре. Снаружи он выглядел обгорелым, но внутри все осталось нетронутым, даже копоти почти не было, и только намертво въевшийся запах гари казался неистребимым. Братья поклонились предкам и принялись расставлять таблички по всем горизонтальным поверхностям. Мест не хватало, и пришлось сильно потеснить прабабушек и прадедушек.

На этом похоронные ритуалы были полностью завершены, и Чан впал в оцепенение, не зная, что делать дальше.

- Я отомщу за вас, - неожиданно произнес Юань и низко склонился, касаясь лбом пола. - Пожалуйста, предки, дайте мне свое благословение. Я поступлю в школу боевых искусств или орден заклинателей, стану сильным и отомщу убийцам.

Чан встрепенулся, удивленно посмотрев на брата, а потом присоединился к его словам, прося благословения и для себя. Никто из них раньше не планировал связывать свою судьбу со сражениями, но жизнь не оставила им выбора.

Чан ожидал почувствовать хоть что-то, хоть какой-то знак, что предки одобряют их решение, но так и не испытал ничего необычного. То ли предки были против, то ли братьям была не судьба преуспеть. Однако другого выхода у них все равно не имелось, после случившегося они бы просто не смогли вернуться к прежней жизни.

Пора было покидать обезлюдевшую деревню, и кузены отправились на поиски вещей, которые понадобятся им в дороге. В пожаре пострадали все здания, но некоторые сгорели лишь частично, и какие-то комнаты местами уцелели. Братья смогли найти одежду, одеяла, кое-что из еды.

По мере поисков становилось все очевиднее, что нападавшие пришли сюда явно не с целью грабежа. Ведь серебряная посуда осталась на месте, только расплавилась, дорогой фарфоровый сервиз потрескался и закоптился, а в женских комнатах золотые украшения сплавились в один ком среди углей, оставшихся от шкатулок и туалетных столиков.

Чан собирал все более-менее ценное в одну кучу, и надеялся найти нормальные деньги, однако ему пока не везло. Раньше у него было несколько монет и даже серебряных таэлей, но они оставались в его комнате, а там крыша так неудачно обрушилась, что не пролезть. Да и расплавилось все, наверное.

Если не удастся отыскать ничего полезного тут, то придется и в крестьянских домах посмотреть. Деревня, выросшая вокруг поместья, была зажиточной, у каждой семьи имелось собственное хозяйство, домашний скот и участок земли. Раньше Чан думал, что все так живут, и только лет в восемь, когда его впервые взяли на фестиваль в город, увидел нищих и понял: местные крестьяне по сравнению с остальными - просто богачи.

Кабинет деда Чан оставил напоследок. Эта часть главного дома пострадала сильнее всего, даже от стен мало что осталось. Но у деда был массивный стол из каменного дерева, очень твердого и прочного, почти не подверженного гниению и горению, поэтому парень надеялся, что в нем хоть что-то уцелело. Ведь именно оттуда, из запирающегося на замок ящика, дедушка обычно доставал монеты и сладости, которые раздавал внукам, если хотел их побаловать.

Пришлось повозиться, чтобы расчистить место от углей и обгоревших балок, но труды были вознаграждены - стол действительно уцелел. А вот пол под ним прогорел и провалился. Когда Чан попытался добраться до запертого ящика, он, к своему удивлению, обнаружил под столом настоящий тайник. Крепкий сундук прятался под полом в том самом месте, где обычно сидел дедушка, и отлично сохранился, почти не пострадав от огня. Чан с замиранием сердца вытащил находку наружу.

Чтобы открыть сундук, пришлось сбегать за инструментами и позвать Юаня. Но даже вдвоем они долго провозились, дерево оказалось очень прочным, а замок - массивным и сложным.

Когда крышка наконец поддалась, Чан понял, что вся возня со столярными инструментами того стоила. Оказалось, что дедушка хранил тут несколько кошелей с монетами и маленькими слитками разного достоинства, а еще карты, какие-то документы, чей-то дневник, нефритовые подвески, и даже свиток с родословной.

- Дедушка Ли знал, что на нас нападут? - озадаченно спросил Юань, когда все это увидел. - Он предчувствовал, что нам грозит опасность?

- Вряд ли, - Чан внимательнее осмотрел пожелтевшую от времени бумагу. - По-моему, этим вещам уже несколько десятилетий. Возможно, дедушка приготовил их потому, что сам однажды оказался на нашем месте. Помнишь, он рассказывал, что в юности остался последним в роду и переехал сюда с сестрой, после того, как семью Ли разорили и едва не уничтожили?

- Думаешь, те самые люди нашли нас и попытались закончить начатое?

- С тех пор почти полвека прошло, обычные смертные вряд ли могли так долго таить злобу. Это только для заклинателей нет большой разницы между полусотней лет и парой дней, но в нашей семье ведь все были обычными людьми. Как мы могли настолько разозлить кого-то из бессмертных?

- Понятия не имею. Но лучше бы это действительно были обычные люди.

Они разделили кошельки, и Юань хотел сложить все деньги в самый большой, чтобы не таскать с собой столько мешочков.

- Ты что! - остановил его Чан. - В книгах половина историй начинается с того, что у главного героя украли кошелек. Если не хочешь остаться без денег, несколько кошельков нужно разложить по разным местам. Самые ценные монеты храни ближе к телу, а те, что помельче, можно и в рукав положить.

Юань в ответ посмотрел с сомнением, но все же последовал совету. Бумаги из сундука Чан бегло просмотрел, но почти все вернул обратно, только карты забрал себе, им с братом они точно пригодятся в пути. Дневник оказался записками какого-то путешественника и тоже мог быть полезным. Поясные нефритовые подвески с иероглифом «Ли» парень тоже почти все положил на место, только взял по одной для себя и кузена. Открыто носить их не стоит, но пусть будут как память.

На самом дне сундука лежала маленькая квадратная шкатулка, и вот она выглядела не просто старой, а прямо-таки древней. Украшавшие ее узоры почти стерлись от времени и сейчас едва угадывались на ощупь. Чан осторожно открыл ее и с удивлением уставился на небольшой предмет из темного металла, лежавший внутри. Он был странной формы, с отверстием сверху и множеством мелких выступов и впадин снизу. В центре тоже был иероглиф «Ли», но начертанный в старинной манере, сейчас такой уже не пользовались.

- Что это? - с легким разочарованием спросил Чан, потому что из-за необычной упаковки ожидал увидеть, как минимум, некую старинную драгоценность.

- Возможно, какой-то ключ, - Юань повертел находку в руках и осмотрел со всех сторон. - Но не уверен точно.

Чан хотел положить шкатулку обратно в сундук, но почему-то вдруг передумал и решил забрать с собой. Наверное, это какая-нибудь древняя реликвия их семьи, не стоит оставлять ее тут. Родословную он тоже прихватил, и заодно свиток, в котором сообщалось, что дед за проявленную на войне храбрость награжден участком земли, на котором они сейчас находились. Так у них с кузеном будут хоть какие-то доказательства, что они из благородного рода, хотя, наверное, после нападения вряд ли стоит во всеуслышание объявлять, что они из той самой уничтоженной семьи Ли.

Все найденные в поместье оплавленные куски серебра и золота они с братом сложили в сундук и отнесли его в храм предков и спрятали его в основании алтаря. Чан понятия не имел, смогут ли они однажды сюда вернуться, но с собой тащить это покореженное богатство они бы точно не смогли. Закончив с делами, они еще раз помолились предыдущим поколениям, и пора уже было отправляться в путь.

- Как мы найдем тех, кто напал на поместье? - неуверенно спросил Чан, когда они с кузеном вышли из храма.

- Я думаю, это были не просто какие-то разбойники, решившие ограбить деревню, да и не водилось здесь никогда настолько ужасных грабителей. Тут явно что-то другое, - Юань стиснул кулаки. - Ты заметил, как тихо стало? Даже собаки не лают.

- При чем тут это? - опешил от неожиданной смены темы разговора Чан.

- Я специально заглянул в несколько дворов в деревне. Там убили не только людей, но даже домашнюю скотину. Куриц, и тех прикончили. Более того, ласточкино гнездо, которое под крышей главного дома прилепилось, тоже сбили.

- Зачем?! - удивленно воскликнул Чан.

- Не знаю, - мрачно ответил брат. - Но и это еще не все. Я нашел нечто странное, пойдем, покажу.

Юань отвел его к деревенской дороге и указал на большую лужу, почти высохшую после прошедшего три дня назад дождя. В потрескавшейся застывшей грязи среди следов копыт обнаружился отпечаток огромной когтистой лапы.

- Я и не знал, что путешествовать пешком так тяжело, - Юань со стоном сел прямо там, где стоял, когда они после четырех часов пути наконец-то устроили привал.

Чан чувствовал себя не лучше, поэтому только согласно промычал, тяжело усевшись на поваленный ствол дерева.

Изначально они собирались уйти из деревни налегке, прихватив только немного еды, но Чан перед дорогой решил полистать дневник путешественника и почерпнул из него несколько полезных советов. Так что они захватили еще одеяла, сменную одежду, котелок, лекарства, рыболовные крючки и кучу прочего барахла. Но сумки из-за этого получились просто неподъемными, и пришлось больше половины выложить обратно.

Так странно было покидать родные места, страшно, но в то же время хотелось поскорее оказаться подальше от пепелища. Чан надеялся, что однажды он все-таки сможет вернуться и рассказать в храме предков о том, что отомстил убийцам. Однако он боялся, что к тому времени здесь разворуют все хоть немного ценное, возможно, и храм не пожалеют. Пусть забор и уцелел в пожаре, но даже если бы ворота удалось поставить на место, они вряд ли смогли бы защитить имущество.

Неожиданно Чану в голову пришла необычная идея. Он быстро сбегал в мастерскую, нашел краску и самую большую кисть, а потом размашисто написал на стене иероглифы почти с себя ростом «Я вернусь». Красно-коричневая краска напоминала слегка запекшуюся кровь, многочисленные потеки придавали еще больше живописности, и Юань, увидевший надпись со стороны, даже вздрогнул.

- Выглядит жутко.

- В том и смысл. В городе еще будем всем рассказывать про отпечатки когтистых лап вместо копыт, может, после такого воры и побоятся сюда соваться. Решат, что место проклято, и начнут обходить стороной.

Чан не добавил, что у него самого эта фраза «Я вернусь» неожиданно вызвала странное ощущение. Как будто он слышал ее от кого-то прежде или даже сам ее произносил, но забыл. Появилось необычное чувство, словно он пытается вспомнить ускользающий из памяти сон. Но с ним действительно раньше не происходило ситуаций, где он мог бы сказать подобную фразу, так что он вскоре выкинул это из головы.

После короткого привала парни с кряхтением, словно столетние деды, поднялись на ноги и пошли дальше. До города путь не близкий, и если они будут рассиживаться, то не успеют до темноты. Прежде они передвигались тут только в повозках, когда собирались на какой-нибудь праздник или в гости к учителю. Но дорога на своих двоих как будто бы стала в три раза длиннее, и путь, занимавший несколько часов на телеге, вдруг растянулся на целый день.

Однако еще два привала спустя мальчишки наткнулись на такую жуткую находку, что даже усталость пропала напрочь. Прямо посреди дороги лежала разбитая повозка, на которой деревенские обычно отправляли товары в город, и привозили обратно продукты. Четверо крестьян, сопровождавших ее, были убиты и свалены на обочину.

Чан в испуге вцепился в руку брата, и, не совсем соображая, что делает, потащил его куда-то в лес, подальше от этого ужасного места. Некоторое время они бежали, почти не разбирая дороги, и только когда совсем выдохлись, остановились на небольшой поляне.

- Они специально подстерегали тех крестьян, чтобы убить, - задыхаясь, произнес Юань. - Дождались, когда они отойдут подальше от города, и прикончили. Из всей деревни вообще никто не выжил, даже кур вырезали, а нас почему-то пропустили.

Чан только сейчас об этом задумался, прежде ему казалось, что они с Юанем уцелели просто из-за везения. Но сейчас его осенило:

- Кузены! Чжоу Лэя и Чжоу Цзуна тут быть не должно было, они приехали только вчера. Их приняли за нас, вот и не искали.

Вообще-то, Чан терпеть не мог этих двоюродных братьев, хоть они и были с ним примерно одного возраста. Но те двое постоянно задирали нос из-за того, что они городские, и строили из себя высокоблагородных господ. А когда их так внезапно сбагрили к тетушке в деревню, даже прошел слух, будто это наказание за дурное поведение. Якобы они со старшими товарищами пошли в бордель, напились там и устроили безобразия. Чан понятия не имел, как сплетничающие слуги могли разузнать такие подробности, но не удивился бы, если бы это оказалось правдой.

И вот теперь кузены, сами того не желая, спасли жизни им с Юанем. Чан, конечно, был им за это безмерно благодарен, но решил, что в гости к родственникам со стороны матери наведываться после такого точно не стоит. Изначально они с братом хотели пойти туда, чтобы рассказать о произошедшем, однако сейчас планы резко поменялись. Раз кто-то так старательно пытался стереть с лица земли всю семью Ли, то двоим выжившим лучше притвориться покойниками.

Лес в этом месте был не особенно густым, поэтому братьям вскоре удалось сориентироваться и выйти к реке, иначе они могли бы и заблудиться. К дороге они решили не возвращаться, вряд ли там поджидает засада, но все равно было страшно. К счастью, в лесу не водилось крупных хищников, так что это оказалось вполне безопасно.

Вдоль берега идти было не так уж удобно, но они оба с детства привыкли к прогулкам по бездорожью, потому что давно облазили все бамбуковые рощи вокруг дома. Из-за того, что их скорость замедлилась, к городу они вышли уже в сумерках.

На ночь городские ворота запирали, но братья успели пройти внутрь до закрытия. Стражники проводили их внимательными взглядами, но ничего не сказали. Чан и Юань обычно приезжали в город, наряженные в праздничные ханьфу и с аккуратными прическами. А сейчас из-за простой грубой одежды, наспех собранных пучков и плетеных из бамбука сумок за плечами выглядели как посыльные или помощники торговца. Аристократам полагалось быть бледными, но мальчишки с наступлением лета все свободное время проводили на речке, поэтому стали почти такими же загорелыми, как крестьянские дети. Скорее всего, их в таком виде даже родственники со стороны матери не признали бы.

Внутри города парни неплохо ориентировались и сразу поспешили в сторону книжного магазина. Это было большое двухэтажное здание с приметной вывеской, на которой изящным каллиграфическим почерком было написано «Дом книг». На первом этаже продавали обычные книги, учебники, бумагу разных видов и принадлежности для каллиграфии, а на втором находились самые дорогие товары - редкие старинные фолианты и письменные наборы из драгоценных материалов. Заведение принадлежало учителю, и, пожалуй, сейчас это было единственное место в мире, где они могли остановиться, не опасаясь за свои жизни.

Кстати, кто заметил пасхалку в главе? )))

Учителя звали Гао Юй, и он был известен на весь город. Мужчина был высоким, но довольно худощавым из-за того, что за чтением забывал обо всем и постоянно пропускал приемы пищи. Носил он обычно одеяния, подходящие ученым, и его редко можно было увидеть без книги или свитка в руках. Слегка волнистые волосы Гао Юй собирал в простую, но элегантную прическу, и весь его вид был весьма возвышенным, однако при этом и доброжелательным. Он идеально подходил для того, чтобы работать в книжном магазине, и даже самые робкие покупатели не боялись обращаться к нему с вопросами. В юности он потерял родителей из-за болезни, но перед их смертью успел пообещать, что обязательно станет ученым.

Юноша серьезно подошел к обучению и потратил на это все деньги, ему даже пришлось продать свой дом. Он блестяще сдал экзамены в столице провинции, набрав высший балл, но на следующем этапе отбора в лучшую академию в стране внезапно провалился. Экзаменаторы специально задавали слишком каверзные вопросы, и хотя он сумел ответить на большую часть из них, его все равно не приняли. Считалось, что судьи должны быть неподкупны, поэтому в академию мог поступить любой человек, в том числе и простолюдин, но в тот год вышло так, что все места заняли исключительно представители знати. Хотя Гао Юй сам видел, как один из них допустил сразу две ошибки на титульном листе своего экзаменационного сочинения.

Юноша был вынужден вернуться в родной город, только вот теперь он стал бездомным и почти нищим. Отец Чана сильно помог ему, наняв учителем в поместье. С тех пор в его обязанности входило обучение детей семьи Ли грамоте и счету, а потом, когда он освоился в роли учителя, начал преподавать и более сложные науки вроде стихосложения и естествознания.

Это именно из-за него Чан полюбил книги. И даже не столько из-за личного примера Гао Юя, которого редко можно было увидеть без очередного томика в руках. А из-за того, что учитель однажды наказал непоседливого ребенка переписыванием свода правил поведения. Книжка, к счастью, была весьма тонкой, и Чан, тогда еще десятилетний, достаточно быстро справился с заданием. На этом история могла бы и закончиться, но мальчику стало жалко своего труда, ведь он несколько вечеров потратил на переписывание. Почерк у него даже в детстве был весьма аккуратным, поэтому он собрал исписанные листы, сделал для них красивую обложку и сшил их вместе. Получилась самая настоящая книга, и ощущение того, что он собственными руками создал нечто настолько удивительное, совершенно очаровало Чана.

Он потом еще долгое время хвастался всем своей книгой, и хоть взрослые его хвалили, но без особого энтузиазма. Поэтому мальчик быстро понял, что одно только переписывание никого не удивит, и ему надо сочинить собственную историю, вот тогда-то все и охнут.

Чан сначала пытался придумать что-то особенное, но ничего интересного в голову не приходило. Поэтому он стал записывать сказки, которые рассказывала бабушка Цюй. Ее рассказы по вечерам собирали не только детей, но и некоторых взрослых, так что книга точно должна была получиться интересной.

Мальчик провозился с этой затеей несколько месяцев, и даже уговорил старшую сестру Юаня нарисовать для него иллюстрации. Ему пришлось потратить все свои карманные деньги на покупку сладостей для этой вредной девчонки, но оно того стоило.

Эта книжка получилась еще более красивая, чем предыдущая. И на этот раз взрослые действительно удивлялись и восторгались тому, что ее создал десятилетний ребенок. А Чан так возгордился, что на полном серьезе провозгласил себя гением.

Сейчас-то он понимал, что его первое произведение было всего лишь толстой тетрадкой исписанной немного корявыми фразами, но тогда он чувствовал себя едва ли не всемогущим. Это чувство подтолкнуло его созать второй том сказок, и на этот раз учитель всячески поддерживал его начинание - подсказывал, как пишутся иероглифы, которых мальчик еще не знал, помогал правильно строить предложения, рассказывал о структуре произведений.

Чан многому научился, и вторая книга вышла куда удачнее первой. Правда, за время написания он совершенно измучил бабушку Цюй, выпрашивая у нее новые истории и постоянно уточняя даже самые мелкие детали вроде того, во что были одеты герои или что они ели.

Затем был написан сборник старинных легенд, ради которых Чан терроризировал уже всех встречных, а не только бабушку, пытаясь выспросить, что они знают, например, о богине Нюйву, создавшей людей, или о лунном кролике.

Написав третью книгу, Чан и вовсе почувствовал себя великим писателем и даже замахнулся на повесть о реальных событиях. Дедушке Ли, конечно, было приятно, что внук так интересуется его жизнью, и в особенности подвигом, совершенным на войне, но когда пришлось в двадцатый раз рассказать, как он спас командира, причем вспоминая мельчайшие подробности, это уже начало надоедать. К этому моменту Чану уже исполнилось тринадцать, и дедушка всерьез задумался, а не отправить ли этого юного гения учиться в какую-нибудь столичную школу. Хоть он и наследник, но в торговле бумагой звание ученого, пожалуй, лишним не будет.

Однако Чан наконец-то завершил «Повесть о настоящем герое» и отстал от деда. В новой книге, которая стала самой толстой из всех, повествовалось о храбром юноше, который отличился в войне и получил награду, но когда он вернулся домой, то оказалось, что разбойники убили всех его родных, и уцелела только младшая сестра. Однако юноша не сдался, он смог построить свою жизнь заново, а потом женился на прекрасной девушке, у них появилось много детей, и все жили долго и счастливо. Обычно книги заканчивались либо на грустной ноте, либо на поучительной, но Чану казалось, что счастливый конец тут намного более уместен.

Эта книга всем понравилась куда больше прежних, и парень уже планировал взяться за новую историю, но случилось событие, которое выбило его из колеи. Учитель Гао захотел уволиться. За эти годы он собрал достаточно денег и решил открыть свою книжную лавку в городе. Отец Чана поддержал это начинание и даже вошел в долю, при условии, что новый магазин будет торговать еще и бумагой с кистями, которые производит семья Ли. Благодаря финансовой поддержке Гао Юй сумел купить куда более просторную лавку, чем рассчитывал изначально, да и обороты его новый бизнес набрал очень быстро, потеснив мелких конкурентов-лоточников. Вскоре мужчина стал едва ли не единственным торговцем книг в городе. Не жаловал он только так называемую «весеннюю литературу» - книжки с неприличным содержанием, и уцелевшим лоточникам пришлось довольствоваться ими.

В поместье наняли нового учителя, но Чан еще некоторое время дулся на Гао Юя, что тот вот так взял и ушел. Однако учитель Гао предложил начать продавать «Повесть о настоящем герое» в своей лавке и нанял переписчиков, чтобы они создали несколько копий. Из-за этого парень сразу повеселили и смирился с тем, что не сможет видеть любимого наставника каждый день, как прежде. А уж когда книгу начали раскупать, да так, что пришлось еще три раза нанимать переписчиков, и Чан получил свои первые гонорары, он всерьез захотел стать писателем.

И вот сейчас, когда жизнь так круто переменилась, и Чан лишился всего, что имел, он знал, что единственным человеком, у которого он может попросить совета и помощи, был учитель Гао.

- Учитель! - воскликнул Ли Чан, как только Гао Юй, озадаченный таким поздним визитом, открыл дверь.

Лавка давно уже была закрыта, но иногда случалось, что кому-то из постоянных клиентов в приступе вдохновения хотелось срочно заняться каллиграфией, а материалы кончились. Юй жил тут же в боковых комнатах, поэтому всегда выходил на стук в дверь, особенно такой отчаянный как сейчас.

Он охнул от удивления, едва увидел своих бывших учеников, да еще в таком непривычном виде. А уж когда они вдруг повисли на нем, как детеныши обезьяны и разрыдались, то уже и не знал, что думать.

Юй провел учеников внутрь и налил им чая, надеясь, что это поможет успокоиться, но те еще долгое время всхлипывали и говорили что-то невнятное. Из их сбивчивых фраз цельная картина никак не хотела складываться, или это Гао Юй просто не хотел верить в услышанное. Он только понял, что случился пожар.

Наконец, мальчишки успокоились и рассказали, что стряслось. Мужчина после этого некоторое время сидел в ступоре, не в силах осознать произошедшее. Семья Ли стала для него настоящими благодетелями, они помогли ему в самый трудный момент в жизни. Работая учителем в поместье он всегда получал уважение от его обитателей, и чувствовал себя скорее дальним родственником, чем просто наемным рабочим. Он и представить не мог, зачем вообще кому-то потребовалось убить всех членов семьи, да еще и столь жестоким способом.

Оглушенный такими новостями, он с трудом мог соображать. Впрочем, уставшие после целого дня пути мальчишки тоже уже клевали носами, поэтому Гао Юй уложил их спать в гостевой комнате, а сам потом полночи ломал голову, пытаясь понять, как следует поступить. К счастью, Чан с Юанем оказались достаточно сообразительными, и сделали все правильно. Им и в самом деле лучше было притвориться мертвыми, ведь те, кто не пожалел столько усилий ради уничтожения семьи Ли, наверняка пожелают завершить начатое. Стоит им узнать, что кто-то уцелел, и кровавые события могут повториться.

К тому же отпечатки странных лап в грязи и уничтожение всего живого наводило на мысли о том, что в деле могут быть замешаны совершенствующиеся. Гао Юй слышал, что есть заклинание, благодаря которому можно извлечь воспоминания из живого существа. Так что даже птицы и домашние питомцы могли стать свидетелями. К тому же заклинатели иногда ездили верхом на духовных животных или монстрах, что объяснило бы странные следы.

Но с другой стороны, обычные люди запросто могли подделать такие улики, лишь бы отвести от себя подозрения. Дедушка Ли в молодости тоже пережил нечто подобное тому, что случилось с мальчишками. Стоило ему выпить вина, как он пускался в воспоминания о своей юности, поэтому Юй не раз слышал историю про подлую семья Ван, которая была торговыми конкурентами Ли, и организовала нападение, замаскировав его под набег разбойников. Дед Ли был младшим сыном, политикой и торговлей не интересовался, зато мечтал стать военным. Армия его и спасла от смерти, ведь за день до нападения он как раз отправился в военный лагерь на учения.

С тех пор прошло почти пятьдесят лет, вроде бы довольно долгий срок, но если бы кто-то из старейшин семьи Ван узнал, что их давний враг до сих пор живет и здравствует, то они вполне могли бы повторить нападение. Насколько Гао Юй помнил, Ван сейчас одни из самых богатых людей в столице, им ничего не стоило провернуть подобное.

Утром, когда Чан и Юань встали, учитель за завтраком поведал им дальнейший план действий. Он сказал, что нужно добавить таблички с их именами в храм предков, на случай, если кто-нибудь однажды все-таки решит сверить имена. Если нападавшие знали точное число не только обитателей поместья, но и жителей деревни, то у них наверняка и список имен был. И хоть изготавливать поминальные таблички для живых людей - просто ужасная примета, но лучше уж так, чем пренебрегать столь важными деталями. Поэтому Юй решил сам съездить в деревню, чтобы в дальнейшем не возникло вопроса, кто же похоронил всех умерших и провел ритуалы. В любом случае он хотел отдать последнюю дань своим благодетелям и попрощаться с ними.

Мальчишкам он оставил достаточно еды и попросил пока не выходить из дома, вдруг кто из особо глазастых соседей или продавцов в соседних лавках признает в них молодых господ из семьи Ли. Вчера вечером, когда они пришли, было уже слишком темно, чтобы кто-то сумел рассмотреть их лица, но в светлое время суток рисковать не стоило.

Юань и Чан после пережитого шока были весьма вялыми и проспали большую часть дня. Ближе к ночи вернулся учитель, заметно осунувшийся за эти сутки. Он добирался до деревни и обратно на лошади, поэтому сама дорога его не утомила, зато вот увиденное сильно потрясло.

Если бы Чан не рассказал ему, что это он написал на стене пугающие красные иероглифы, то Гао Юй всерьез бы подумал, будто поместье проклято. Настолько жутко выглядели почерневшие остовы зданий, да и общая атмосфера была такой, что по спине пробегали мурашки. К тому же вокруг стояла пугающая тишина, будто даже птицы избегали этого места. Впрочем, деревня выглядела даже хуже поместья, ведь там погибших никто не похоронил, и на них уже слетелось столько мух, что даже царившее вокруг безмолвие разрушалось низким гулом насекомых.

Хотелось поскорее покинуть это страшное место, но сначала нужно было завершить дела. Гао Юй зашел в храм предков, и ему сразу бросилась в глаза разница между табличками, сделанными Юанем и Чаном. Пришлось потратить немало времени, чтобы с помощью оставленных в мастерской инструментов привести их к более-менее одинаковому виду. Закончив с этим, он навел порядок, расставил таблички по местам и помолился предкам Ли, пообещав позаботиться об их потомках.

Вернувшись в город, он первым делом рассказал стражникам о резне в деревне. Хоть погибшие и не были городскими жителями, но кому-то все равно придется заняться расследованием, ведь убийство целой семьи, да еще и благородной - большое дело, и шума оно вызовет немало. Возможно, даже из столицы провинции кого-то пришлют, чтобы разобраться в произошедшем.

А пока ведется следствие, Чану и Юаню лучше залечь на дно. Возможно, им стоило бы еще имена сменить, но Ли - настолько распространенная фамилия, что возьми на улице десять первых встречных, и половина из них будет Ли, а у второй половины - либо жена, либо бабушка носили эту фамилию. Да и имена у ребят весьма популярные, встречаются почти так же часто, как и фамилия. В их случае, наверное, лучше оставить как есть, иначе, пока будут привыкать к новым именам, могут себя случайно выдать, и, наоборот, лишь привлекут излишнее внимание.

Как и предполагал Гао Юй, власти не оставили без внимания произошедшее с семьей Ли. Утром в книжную лавку прибыли стражники и попросили учителя прийти к градоначальнику. Как оказалось, кто-то уже успел на рассвете съездить в деревню и вернуться обратно, подтвердив ужасные новости, и теперь Гао Юя просили рассказать подробности.

Учитель Гао был весьма известным и уважаемым, ведь каждый образованный человек в городе хоть иногда, но заходил в его лавку, чтобы купить бумагу и кисти или книги и учебники. Все слышали историю про то, как он набрал высшие баллы на экзамене в столице провинции, чего ни один из жителей города никогда прежде не добивался. А в лучшую в стране академию его не приняли только из-за продажных экзаменаторов. Хоть он и не смог получить официальное образование, все знали, что он ученый и может найти ответ на любой вопрос. Поэтому и сам градоначальник обращался к нему вполне вежливо. В ответ Гао Юй рассказал все в подробностях и даже поведал о своих теориях. Умолчал он только о выживших мальчишках.

- У меня есть три предположения. Во-первых, нападавшими действительно могли быть бессмертные мастера, странные отпечатки и уничтожение всех живых существ в деревне намекают на это. Но семья Ли никак не была связана с заклинателями, да и слишком незначительна, чтобы привлечь внимание сильных мира сего. Никто из ее членов дальше города не уезжал, так что версию про то, как кто-то из них по незнанию оскорбил совершенствующегося, тоже можно отмести. Поэтому возникает второе предположение: обычные люди замаскировались под бессмертных. Это не так уж сложно сделать - достаточно нацепить коню на копыта накладки в форме лап, а потом убить всех свидетелей. К тому же с семьей Ли полвека назад уже происходило нечто подобное. Их торговые конкуренты создали видимость нападения разбойников, и сейчас тоже могли повторить трюк, который однажды им уже удался с таким успехом. Ну и третья версия - это настоящее нападение разбойников. Все же в поместье было и серебро, и золото, и красивые женщины. Устроенный пожар скрыл все следы, там даже нельзя понять, все ли обитатели поместья погибли, или кого-то могли похитить. А если нападающие еще и замаскировались под бессмертных мастеров, то велика вероятность, что никто толком расследовать не станет, побоится перейти дорогу совершенствующимся.

Градоначальник и присутствовавший тут же глава стражи еще некоторое время обсуждали эти теории, и в конце концов сошлись на том, что дело нужно тщательно изучить. Все же семья Ли почти половину провинции бумагой снабжала и тем самым прославляла их город, ведь без нее про их глухой угол никто и не услышал бы. Благодаря ей и торговля оживилась, многие торговцы приезжали сюда за бумагой, а по дороге еще и много других товаров скупали. Негоже местных благодетелей оставлять неотомщенными только из-за смутных опасений.

Вероятно, кто-то из местных богачей попытается занять освободившуюся нишу, но пока все наладится, немало времени пройдет. Да и не факт, что удастся поддерживать качество на должном уровне, ведь Ли унесли с собой в могилу секрет отбеливания древесного волокна, да и листы с такими ажурными узорами из цветов никто в стране больше не мог делать. Одним словом, недавнее нападение нанесло урон всему городу, вскоре и торговля пойдет на спад, и слава лучших производителей бумаги тоже исчезнет.

Если это действительно какие-то разбойники покусились на богатства Ли и учинили резню, то непременно нужно найти извергов, такое преступление просто нельзя оставлять неотомщенным. А если расследование покажет, что замешаны заклинатели или богатый столичный род, то тут уж придется найти козла отпущения и пожертвовать им, во всеуслышание объявив, что преступник найден, и злодеи будут наказаны. У градоначальника как раз на примете было несколько подходящих кандидатов на эту роль.

Гао Юй же во время обсуждения дал себе слово внимательно следить за расследованием и не упускать ни крупицы информации. И пусть у него нет сил, чтобы справиться даже с самым слабым из возможных врагов, зато у него есть знания, которые помогут в разгадке этой страшной тайны. Например, где-то в книгах ему попадалось описание ритуала, который помогал выявить использование духовных сил. Вряд ли совершенствующиеся стали бы таскать с собой масло и факелы, чтобы поджечь каждый из домов в деревне. Скорее всего они для подобной цели использовали бы заклинания, и ритуал покажет это. Если Юаню и Чану удастся стать по-настоящему сильными, и они вернутся отомстить, то Гао Юй сможет поделиться с ними всей найденной информацией о преступниках, и хотя бы так внесет свой вклад.

После визита к градоначальнику учитель вернулся домой и увидел, что Чан с головой погрузился в книги о боевых искусствах, а вот Юань уже начал маяться от безделья. Юй понял, что нужно их поскорее чем-нибудь занять, и порадовался, что по дороге домой зашел в аптеку и купил несколько порошков, при смешивании которых получается стойкая краска. С ее помощью модницы придают волосам рыжеватый оттенок, но это средство можно использовать и для маскировки. У всех в семье Ли были густые иссиня-черные волосы, не такой уж редкий оттенок, однако немного подстраховаться не помешает.

Мальчишки заинтересовались предложением сменить внешность, и вскоре едва ли не с благоговением смотрели, как Гао Юй отмеряет и смешивает порошки, а те после разведения водой начинают менять цвет. Кроме волос учитель решил еще кое-что изменить в их внешности и той же краской дорисовал им веснушки на лицах. Рыжеватые пятнышки должны были продержаться пару недель, а потом поблекнуть, но при необходимости их всегда можно подновить.

Было просто удивительно, как сильно такие незначительные вроде бы детали могут изменить облик. Простая грубая одежда и небрежные прически дополнили образ, и пожалуй, в толпе Гао Юй и сам бы своих учеников не опознал. Теперь аристократов в них выдавали только руки - слишком ухоженные для простолюдинов. Впрочем, Чан и Юань совсем уж белоручками не были. В семье Ли детей приучали к самостоятельности, в отличие от многих других, где избалованные отпрыски даже одеться не могли без помощи слуг. Дедушка, переживший тяжелые времена, и отстроивший новый дом собственными руками, не одобрял праздности и лени. Так что все его дети и внуки знали как починить сломанную вещь, зашить порвавшуюся одежду или приготовить еду. Поначалу, когда семья еще была практически нищей, эти умения были необходимостью, но по мере роста благосостояния, стали чем-то вроде дани традициям.

Изначально Чан и Юань должны были получить мирные профессии. Наследник бы изучил торговлю, производство бумаги и, вероятно, писательство. Его кузен стал бы мастером резьбы по дереву и создавал бы настоящие шедевры. Но жизнь вдруг совершила крутой поворот, и это будущее стало невозможным. Братья решили посвятить свои жизни мести, поэтому у них остался только один путь.

Гао Юй не стал говорить, что даже если они поступят в школу заклинателей и достигнут бессмертия, их враг все равно может оказаться намного сильнее. Мальчишкам сейчас важнее всего было найти цель в жизни, а уж насколько достижимой она будет - дело десятое. Поэтому он не стал отговаривать их и отправлять, например, к своему хорошему другу в столицу провинции. Там они могли бы пойти в ученики к умелым мастерам и стать теми, кем и должны были. Однако клятвы в храме предков уже были произнесены, теперь поздно идти на попятный.

Вместо этого Гао Юй принес большую подробную карту и свои записки про разные академии и школы, которые он собирал несколько лет. Это было его больным местом - мысли о том, как сложилась бы жизнь, если бы он отправился не лучшую столичную академию, а выбрал что-то попроще. Годами он думал об этом, но потом вдруг осознал, что его жизнь на самом-то деле сложилась хорошо. Пусть он и не поступил, куда хотел, самообразованием заниматься ему это нисколько не мешало. А еще вести активную переписку со многими учеными людьми, собирать коллекцию интересных книг, учить детей и делиться своими знаниями. И когда он еще до тридцати лет стал владельцем лучшего книжного магазина в городе, то вообще посчитал, что провал на экзамене стал самой большой удачей в его жизни.

Он сумел отпустить свои чувства по поводу постигшей его несправедливости, но новости про лучшие учебные заведения продолжал собирать уже по привычке. И вот сейчас они наконец пригодились. Учитель разложил на большом письменном столе все свои материалы и в подробностях начал рассказывать Чану и Юаню о достоинствах и недостатках каждой школы боевых искусств и секты заклинателей.

По въевшейся за время преподавания привычке он сразу сбился на учительский тон, и мальчишки почувствовали себя так, словно вернулись в прошлое.

- В нашей провинции самым крупным орденом заклинателей является Цзиньян Шуэюань, но...

Раньше Юань и Чан не особо интересовались боевыми искусствами. Конечно, как и все мальчишки их возраста они знали имена прославленных героев и победоносных генералов, любили послушать истории про храбрых воинов и могущественных бессмертных, но сами ни разу даже не думали о том, чтобы отправиться на обучение в школу или орден. Даже их дедушка, хоть и был военным, но обучение проходил дома. Раньше у семьи Ли имелся собственный отряд воинов, где молодые господа получали базовые навыки обращения с мечом, верховой езды и стрельбы из лука. Своим детям и внукам дедушка тоже привил эти знания, но никого не заставлял выбрать военную карьеру.

Так что из лекции учителя мальчишки узнали много нового. Например, что в каждой провинции находилось несколько школ боевых искусств, ежегодно проводивших отборы среди детей и подростков. Если у поступившего адепта были довольно слабые способности к управлению внутренней энергией, то из него получался либо стражник, либо хороший воин. Те, что оказывались поспособнее, могли по окончанию учебы сдать специальный экзамен и получить офицерское звание в армии. А самых талантливых обычно забирали в заклинатели. Многие из тех, кто не сумел сдать экзамены в секты совершенствующихся, шли в школу боевых искусств, и некоторым даже удавалось потом все-таки пробиться к заклинателям таким кружным путем.

Секты были сильнее отделены от царства людей, чем школы. Отборы там проводились реже, раз в три года, а в некоторых вообще в десять или даже двадцать лет. Обучение также занимало намного больше времени, и его длительность зависела от таланта обучающегося. Самые слабые учились всего лет десять, и если не успевали подняться до определенного уровня совершенствования, то покидали орден. Среди простых смертных даже такие недоучившиеся мастера были нарасхват, ведь могли и призрака изгнать, и проклятие снять, да и в целом образование получали великолепное, не хуже каких-нибудь принцев.

А остальные ученики сект от обычных людей отдалялись все больше и больше. Развитое совершенствование замедляло старение, и чем сильнее и талантливее был тот или иной мастер, тем моложе он обычно выглядел. На уроках нередко можно было увидеть, как какая-нибудь юная дева, похожая на небесную фею и по виду не старше семнадцати, обучает тридцатилетних мужчин, а те почтительно зовут ее учителем.

К тому же существовали такие практики, как уединенная медитация. В нее уходили на несколько лет, а то и десятилетий. Случалось и такое, что какой-нибудь адепт слишком увлекался совершенствованием, и из духовных пещер выбирался только через столетие. За это время порой целые династии успевали смениться, что уж говорить о поколениях простых людей. Поэтому считалось, что вступая в секту, ученик отрекается от семьи и земных привязанностей. Впрочем, зачастую это происходило только на словах, и многие богатые и родовитые семьи посылали своих отпрысков учиться на заклинателей не только ради престижа, но и чтобы получить в будущем могущественного покровителя, который будет защищать весь род.

Среди простого народа считалось, будто самые сильные совершенствующие возносятся на Небеса и становятся богами. И только немногие знали, что все на самом деле не так. Достаточно могущественные заклинатели могли сдать нечто вроде экзамена, поучаствовав в особом соревновании, которое случается только раз в пятьдесят лет, и попасть в Небесное царство. О тех местах людям мало что известно, но поговаривали, что там все жители уже рождались бессмертными. В Небесном царстве было намного легче совершенствоваться, поэтому все заклинатели мечтали попасть туда и почти никогда не возвращались обратно.

Чан тоже прежде не знал, что Небеса совсем не такие, какими он их представлял. Во всех мифах там жили всемогущие боги и богини, повелевающие природными явлениями и временами года, а по словам учителя выходило, будто тот мир не так уж сильно отличается от земного царства, просто Ци в нем больше, и поэтому все его обитатели от рождения сильнее земных.

Впрочем, до Небесного царства Чану и Юаню пока и дела не было, их интересовали куда более приземленные вещи - как попасть в орден заклинателей. Гао Юй объяснил им, где какие вступительные экзамены проводят, и оказалось, что из ближайших сект самые простые отборы были в Фэнхуане и Шеньшу. Зато самые справедливые судьи работали в академии Цзиньян, только вот ближайший набор учеников у них начнется лишь через год.

В некоторых орденах потенциальных учеников просто проверяли на наличие способностей с помощью артефакта, а кое-где нужно было победить других претендентов в бою, или же сдать письменные тесты и сочинение, но чаще всего на экзаменах требовалось и то, и другое. Разные секты специализировались на разных областях, поэтому и учеников принимали по-разному, отбирая самых умных, или наоборот, самых сильных.

А в школах боевых искусств ученики обычно были помоложе, кое-где вообще набирали с шести-восьми лет, и их проверяли в основном на выносливость и упорство, заставляя проходить всевозможные полосы препятствий. Но и тринадцатилетних тоже кое-где брали, так что Юань и Чан еще не стали слишком взрослыми для обучения.

Учитель расстелил на столе карту и черными камешками для игры в го отметил, где расположены школы, а белыми выделил секты.

- Через полтора месяца начнутся экзамены в Фэнхуан. Обычно там проводится соревнование вроде ночной охоты. Младшие адепты ловят самых слабых духов, сковывают их особой печатью и выпускают в долине, ограниченной со всех сторон горами. Претендентов пускают в это место на два дня, и чем больше они подстрелят из лука духов, тем больше баллов наберут.

- Из лука? - разочарованно переспросил Чан.

Он не то, чтобы был совсем плох в стрельбе, но звезд с неба точно не хватал.

- Таковы правила. Там даже специальные зачарованные луки всем претендентам выдают, чтобы никто не мошенничал с артефактами и талисманами. На первом этапе, конечно, есть преимущество у тех, кто специально тренировался с луком или занимается охотой, но ты удивишься, сколько избалованных детей из богатых семей не могут и двух дней пережить без слуг, и поэтому выбывают из соревнований. На самом деле, первый этап как раз и предоставляет больше всего шансов простолюдинам. На втором раунде экзаменов, где нужно дать письменный ответ на вытянутый билет, у жюри куда больше простора для всяких махинаций. Впрочем, там многое зависит от удачи, например, если в какой-то год поступает мало детей из знатных семей, то то чуть ли не половина поступивших оказывается простолюдинами.

- Письменный ответ на билет, - на этот раз разочарованным выглядел уже Юань, он бы лучше из лука пострелял еще раз.

- Мой ученик хочет сказать, что я плохо с ним занимался, раз он настолько не уверен в своих силах? - приподнял бровь Гао Юй, и парень тут же пошел на попятный.

- Этот ученик хотел сказать, что почти ничего не знает о совершенствовании, поэтому ему нечего будет написать на экзамене, - поспешно исправился он.

- Мало кто из смертных хоть что-то знает о совершенствовании, заклинатели слишком хорошо берегут свои тайны. На экзамене они будут проверять логику и умение решать задачи. Мой друг, живущий недалеко от Фэнхуан присылал мне образцы заданий прошлых лет. Пока вы здесь, мы потренируемся их решать. А задний двор можно оборудовать под стрельбище. Конечно, не то же самое, что охота на живые мишени, но лучше хоть что-то, чем вообще ничего.