Возрождённая. Новая эра

– Она идеальна. Я поздравляю вас, профессор. Это настоящий успех.

– Подожди радоваться, Джон. Мы проверили ещё не все показатели.

Голоса ворвались в моё сознание так неожиданно, будто кто-то щёлкнул переключатель. Они были совсем тихие, приглушённые, доносившиеся до меня словно сквозь вату.

– Но я не вижу никаких внешних изъянов, как с предыдущими объектами. Её тело идеально как снаружи, так и внутри. Все части её тела и органы пропорциональны друг другу и отлично развиты. Я не понимаю ваших сомнений, профессор? – скептически произнёс незнакомый мужской голос.

– Идеальна…, – задумчиво отозвался второй мужчина. – Это только внешняя оболочка. Нам ещё предстоит большая работа. Когда Ева проснётся мы сможем оценить взаимодействие нейронных связей головного мозга и уровень её сознания. А это самое главное, Джон.

– Вы уже дали ей имя? Ева… Очень символично, профессор. Мне нравится.

Тьма, окутавшая меня словно мягкое одеяло, постепенно начала таять, уступая место тусклому свету. Я моргнула несколько раз, стараясь привыкнуть к яркому освещению, которое резало глаза. Мои веки были тяжелыми, будто свинцовыми, поэтому мне приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы открыть их шире. А тело казалось странно лёгким, невесомым, словно оно принадлежало не мне, а кому-то другому.

Я попыталась пошевелиться, но мышцы отзывались медленно, словно через толщу воды. Всё казалось чужим, незнакомым, даже собственное тело.

Я приоткрыла глаза. Вокруг царил странный белый мир – стерильный, холодный, лишённый тепла и жизни. А я… Я находилась в стеклянной капсуле наполненной прозрачной жидкостью, которая струилась вокруг меня, словно поддерживая моё тело в состоянии невесомости. Эта странная субстанция была настолько кристально прозрачной, что я могла видеть свои руки, ноги и длинные волосы медленно извивающейся в пространстве, как в замедленной съемке. Это зрелище было одновременно завораживающим и пугающим, вызывая чувство тревоги в самом глубоком уголке моего сознания.

Пока я пыталась осмыслить происходящее, рядом возникли силуэты – бледные фигуры, одетые в белые халаты. Я вскинула голову и увидела двух мужчин, стоящих по ту сторону стекла капсулы. Они стояли совсем рядом и смотрели на меня со смесью растерянности, удивления, и восхищения в глазах.

– Идеальна, – с благоговением произнёс один из мужчин.   

Мой разум заполнился бесконечными вопросами.

Почему я здесь? Зачем? Как я сюда попала?

Я пыталась вспомнить хоть что-то, но в голове была полная пустота, такая же чистая и стерильная, как жидкость, в которой я находилась.

Кто эти люди? Почему они так странно смотрят на меня? И зачем они держат меня в этой капсуле?

Я почувствовала, как страх заполняет каждую клеточку моего тела. Он сжимает и сдавливает грудь, словно тисками не давая вздохнуть.

Стоп… Разве я вообще могу дышать, находясь в жидкости? Это же противоестественно. Люди не дышат в воде. Я это точно знаю, правда не совсем понимаю откуда во мне это знание.

И когда я наконец начинаю в полной мере осознавать всю странность своего положения – меня охватывает настоящая паника. Я открываю рот в попытке вздохнуть и в это же мгновение вязкая жидкость хлынула в мои лёгкие. Она обожгла, сдавила внутренности, вызвав тем самым ещё больший страх и судороги по всему телу. Я забилась в этой стеклянной клетке, будто рыба под толстой коркой льда, не имея возможности всплыть на поверхность и вздохнуть полной грудью.

Ещё секунда… Две… И моё сознание медленно отключается, вновь погружая меня в спасительную тьму.

Сознание возвращалось медленно, словно поднимаясь сквозь густой туман. Я чувствовала холод и странное покалывание во всем теле. Открыв глаза, я увидела над собой белый потолок, освещенный ярким светом. Свет лампы резал глаза, заставляя меня моргать чаще. Голова гудела, будто наполненная ватой, а тело казалось чужим, тяжёлым и непривычным.

Где я? Что произошло?

Первое ощущение – страх. Страх перед неизвестностью, перед тем, что могло произойти до того момента как я оказалась здесь. Я не знала, где нахожусь, или как я сюда попала, но инстинктивно чувствовала, что что-то не так. В голове никаких воспоминаний, лишь размытые вспышки и тени, которые ускользали от меня, когда я пыталась поймать хоть одну из них.

Когда же мои глаза, наконец привыкли к яркому свету, я начала различать детали помещения, в котором находилась. Меня окружали стерильно-белые стены, какие-то странные приборы и прозрачные колбы с неизвестными жидкостями. Сама же я лежала на кровати, прикрытая тонкой простыней.

Я попыталась сесть, но тело казалось таким тяжелым, будто каждая мышца была наполнена свинцом. С трудом подняв голову, я заметила человека в белом халате, стоящего недалеко от меня. Он что-то просматривал на парящем в воздухе мерцающем экране, на котором виднелись какие-то непонятные символы и схемы.

Я присмотрелась внимательнее. Мужчина этот, был среднего роста и слегка худощавого телосложения. Волосы, коротко стриженные тёмно-каштанового цвета, но в некоторых местах уже проглядывали первые седые пряди, что придавало ему оттенок мудрости и жизненного опыта. А то, что он был одет в белый халат навеяло мне мысль, что возможно он… доктор? Не знаю откуда я это знаю, но почему-то эта мысль кажется мне правильной.

Заметив моё шевеление, мужчина повернул голову и посмотрел на меня. Его лицо было серьезным, но в глазах читались волнение и тревога.

Губы мужчины слегка дрогнули в ободряющей улыбке.

Лёгким взмахом руки он выключил парящий в воздухе экран и направился ко мне.

– Наконец-то ты проснулись! – проговорил он с облегчением, присаживаясь на стул рядом с моей кроватью.

– Кто вы? – спросила я, едва шевеля пересохшими губами.

– Меня зовут Арон Финч, – ответил он. – Я профессор и заведующий научным центром Авалона. Не волнуйся, ты в безопасности. Здесь тебе ничто не угрожает.

Его голос был спокойным, но я всё равно не могла избавиться от чувства тревоги.

Что случилось? Почему я здесь?

Вопросы гудели в моей голове, как рой диких пчел.

– Ты помнишь что-нибудь? – спросил Арон, внимательно глядя на меня.

Я покачала головой. Воспоминания у меня были размытыми, словно фрагменты сна, который постепенно начал исчезать.

– Что ж, тогда я расскажу тебе, – продолжил профессор. – Тебя зовут Ева. Это я дал тебе это имя. Ты очень, очень особенная, Ева.

– Особенная? Почему?

– Ты последняя надежда всего человечества, – загадочно ответил Арон, вызывая в моей голове ещё больше вопросов.

Что он имеет в виду? Почему я здесь? И кто я такая на самом деле?

– Я не понимаю вас?

Мужчина вздохнул, его лицо стало серьёзным.

– Ты – клон, Ева, – наконец ответил он. – Клон женщины, воссозданной нами из ДНК найденного биоматериала. Совершенная копия. Идеальная.

Клон? Копия?

Эти слова обрушились на меня как обжигающая лавина. Я пыталась осмыслить услышанное, но разум отказывался принимать эту информацию. Я посмотрела на свои руки, на своё тело, которое теперь почему-то казалось мне чужим.

Кто я на самом деле? Почему я ничего не помню?

А-а-а! Я хочу вернуть свою жизнь!

– Клон? – произнесла я почти шёпотом, не в силах осознать полное значение этого слова. Мой разум был словно окутан плотным туманом, поэтому я не могла вспомнить ничего, что подсказало бы мне причину моего волнения и непонимания происходящего. – Но зачем... Зачем вы меня создали?

– Потому что ты наша последняя надежда, Ева. Ты – единственная женщина на земле. Ты можешь стать началом нового мира. Началом новой эры для человечества.

Его слова звучали так вдохновенно, но одновременно и пугающе.

Единственная женщина на земле? Он что, шутит?

Как такое вообще возможно?

– Единственная? – нахмурившись спрашиваю я. – Разве такое возможно? Я ничего не понимаю. Я… пытаюсь вспомнить хоть что-то: кто я, откуда? Как меня зовут на самом деле? Но в голове сплошная пустота. Туман. Я… я ничего не помню. Почему так?

– Сейчас я тебе всё объясню, – добродушно улыбнулся профессор. – Ты – клон, Ева. Точная копия женщины, которая когда-то существовала и жила на земле. По сути, клон – это чистый белый лист. В тебе нет воспоминаний о прошлой жизни этой женщины, её привычек, эмоций, болезней. Твоё сознание и душа абсолютно чисты. В этом твоя особая уникальность, Ева. У тебя есть возможность начать жизнь с чистого листа. Свою жизнь. Новую.

Я отвела взгляд, пытаясь собраться с мыслями, но в голове был сплошной хаос. В сердце всё сильнее нарастало чувство тревоги. А мысль о том, что я всего лишь копия какой-то женщины, вызывала внутри страшное смятение. Я не могла представить, как это быть кем-то, кого уже не существует? Словно я нечто безликое, у которого отобрали всё, чтобы наделить новой жизнью. Но зачем мне эта жизнь, если нет прошлого, нет никаких эмоций и воспоминаний?

– Это страшно… совсем ничего не помнить. Как будто «вчера» никогда не было в твоей жизни. Меня это пугает, Арон.

– Я тебя хорошо понимаю, Ева, – Арон мягко коснулся моей ладони. – Поэтому готов тебе помочь. Я могу вернуть тебе твои воспоминания. Конечно, если ты этого захочешь.

Я вскинула на него взгляд полный надежды.

– Но хочу тебя предупредить: если ты решишься – обратного пути уже не будет. К тебе вернуться не только воспоминания, но и вся боль, все ошибки и проблемы прошлой жизни твоего донора. Я не знаю кем была та женщина, из биоматериала которой мы тебя воссоздали. Какой жизнью она жила? Что было в её жизни хорошего или плохого? Сейчас у тебя есть уникальная возможность начать всё сначала. Только тебе решать, Ева, чего ты хочешь. Начать новую жизнь, или продолжить старую, но уже в новом мире и с новыми реалиями.

Я задумалась.

Если я оставлю всю как есть, то будет ли тогда смысл в моём существовании? Жизнь, в которой нет воспоминаний – кажется мне пустой и пресной. На каком-то интуитивном уровне я понимаю, что так не должно быть. У человека должны быть воспоминания, какими бы хорошими или плохими они ни были. А иначе… он будет просто пустой оболочкой, лишённой собственного «я».

Если у меня есть реальный шанс всё вспомнить – я готова им воспользоваться. Я хочу получить обратно свои воспоминания, чтобы чётко понимать, что я не просто набор чьих-то генов, а личность. Человек.

– Я хочу всё вспомнить, – решительно произнесла я.

– Что ж, хорошо, Ева. Я принимаю твой выбор.

– А как вы поможете мне всё вспомнить?

Профессор поднялся со стула и направился к столу в дальнем углу комнаты. Он взял лежащий на нём странной формы, причудливый прибор и, повернувшись, показал его мне.

– С помощью вот этого, – ответил он. – Это нейросинхронизатор. Он поможет синхронизировать твои нейроны с нейронами, оставившими свой генетический след в биоматериале твоего донора. Я сам изобрёл этот прибор, и он подтвердил свою эффективность в опытах над крысами и обезьянами, – с гордостью заявил профессор.

– А вы уверены, что он поможет мне? – с некой долей сомнения спросила я.

– Опыты над людьми, к сожалению, не проводились, так-как подобных тебе ещё не было. Но я на девяносто процентов уверен в успехе. 

– Ну что ж… давайте попробуем, – скептически хмыкнула я.

Арон надел мне на голову этот прибор и, мягко подтолкнув руками, велел лечь обратно на подушку.

– Закрой глаза, Ева. И постарайся максимально расслабиться. Это ускорит процесс синхронизации.

Я сделала так, как просил профессор и постаралась расслабиться. Хотя это было очень трудно поначалу. В голове всё время кружились тревожные мысли. А получится ли? А смогу ли я вспомнить? И не будет ли после этого ещё хуже?

В конце концов я отбросила все сомнения и полностью расслабила своё тело и разум. И вскоре я почувствовала приятное тепло – оно разливалось по телу от головы до самых кончиков пальцев на ногах. Тело стало лёгким и невесомым, словно я не лежала на кровати, а парила где-то в небе, как белое облачко. И погружаясь в это состояние всё глубже и глубже я начала ощущать, как туман окутывающий мой разум постепенно начинает рассеиваться, а за пределами моего сознания начали возникать расплывчатые образы…        

Мягкий свет – манящий, как солнечные лучи, пробивающиеся сквозь узкие щели в листве деревьев. Силуэты людей – знакомые и в тоже время чужие. Широкая улыбка мамы и её тёплые ласковые руки. Она поёт мне колыбельную и укачивает в своих объятиях. Мне спокойно и хорошо. Я очень люблю её.

Затем я вижу себя подростком. Первая любовь... Первая горечь разочарования… Первый поцелуй…

Картинки перед глазами, словно калейдоскоп сменяются одна за другой.

Школа… Университет…

Люди… Друзья… Мой кот…

У меня был кот?

Да! Серый игривый комочек с мягкими пушистыми лапками.

Я помню, как сильно его любила!

Все эти воспоминания сливаются в единое целое создавая настоящий фейерверк эмоций. И всё будто становится на свои места – понятно, логично, правильно.

Теперь я понимаю, что вот это и есть моя жизнь. Это настоящая я.

Разве я могла всё это забыть?

Я медленно открыла глаза и счастливо улыбнулась.

– Я вспомнила… Вспомнила кто я!

– Меня зовут Света… Светлана Богданова.

– Светлана, значит. Красивое имя, – улыбнулся Арон. – Но мне больше нравится… Ева. Ты не против, если я буду называть тебя Евой?  Это очень символичное имя.

– Да. Я, кажется, помню… Так звали первую женщину на Земле, праматерь всех людей?

– Верно. А что ещё ты помнишь? – с любопытством спросил Арон. – Ты помнишь, где ты жила? В каком городе?

– Я жила в России. В городе… Екатеринбурге.

– Странно… А твой биоматериал был найден на территории Европы, – задумчиво проговорил профессор.

– Какой биоматериал?

– Пучок волос, перевязанный розовой лентой. На нём каким-то чудом обнаружилось несколько волосков с волосяными фолликулами, из которых мы смогли извлечь твою ДНК. Мы нашли его при обследовании одного из городов. Кажется, это был Лондон.

– Лондон? – я нахмурила брови. – Лондон… Ах, да! В Лондоне живёт мой папа. Они с мамой уже много лет в разводе, и я каждый год жила у него несколько недель на каникулах. Помню, что всегда очень скучала по нему, а лет в десять перед отъездом в Россию решила подарить ему пучок своих волос. Я выдирала их по волосинке, но вскоре это занятие мне надоело, и я решила просто отстричь прядь ножницами. Перевязала их ленточкой и подарила папе. Мне казалось, что так мы будем с ним ближе, – На меня вдруг накатило странное тревожное чувство, предчувствие чего-то такого, что мне совсем не понравится. Я посмотрела на Арона и настороженно спросила: – А как вы нашли эту прядь? Мой папа…

Арон вздохнул и мягко коснулся моей ладони своей тёплой рукой.

– Твоего папы больше нет, Ева. И мамы, и всех, кого ты раньше знала.

– О чём вы?

Волна непонимания и дрожи начала подниматься откуда-то из глубин моего сознания. Она словно цунами – разрушительная и безжалостная.

Этого не может быть.

Я не верю. Не верю. Не верю!

– Вы сейчас шутите, да?

– Я не шучу, Ева, – покачал головой профессор. – Никого из тех, кого ты помнишь, скорее всего уже нет. А ты – единственная женщина на планете Земля.

Слова Арона вводят меня в полный ступор. Я помню, что он что-то об этом говорил, когда я только очнулась, но я особо не придала этой информации какого-то значения. В тот момент я сама себя не понимала, была полностью дезориентирована. Сейчас же я уже вполне здраво пытаюсь осмыслить его слова и… Они меня пугают до чёртиков!

– Что произошло? Вы расскажите мне? – спросила я, едва шевеля губами.

– Конечно, Ева, я всё тебе расскажу. И даже покажу, – Арон протянул мне руку. – Попробуй встать. Я хочу оценить твои двигательные функции.

Я приняла руку мужчины и, откинув одеяло, попыталась встать. С первого раза получилось не очень. Казалось бы, простое движение, но тело будто не слушалось меня. Оно было слабым и негибким. Но с третьей попытки мне всё же удалось преодолеть скованность, и я смогла встать.

Ноги задрожали с непривычки и было такое ощущение, что я впервые учусь ходить. Хотя, я ведь понимаю, что это не так, но тело упрямо отказывается подчиняться разуму.

К счастью, я быстро освоилась и уже через несколько волнительных минут достаточно уверенно начала ходить.

– Хорошо. Молодец, Ева. Ты отлично справляешься, – похвалил меня Арон. – Двигательная активность твоего организма в пределах нормы. А теперь иди сюда, к столу.

Профессор Финч поманил меня в центр комнаты, где стоял полукруглый металлический стол. Он провёл по нему ладонью и над столом, как по волшебству, возник голографический экран. Арон сделал несколько движений рукой, что-то нажал на этом экране, и он тут же превратился в голографическую проекцию галактики, мерцающую в центре комнаты.

– Это наша галактика Млечный Путь, – пояснил он.

Я заворожённо смотрела, как миллиарды звёзд кружатся в бесконечном космическом танце. Как мерцают и пульсируют будто живые организмы. И из всего этого великолепия лишь одна точка, пульсирующим жёлтым, притянула моё внимание.

– Это наше Солнце? – указала я на неё пальцем.

– Да, это наша Солнечная система, – ответил Арон. – А вот это, наша планета, Земля.

Профессор увеличил изображение, и я увидел знакомый голубой шар, окруженный белыми облаками.

Как же она всё-таки прекрасна, наша Земля.

Между тем, профессор Финч, сделал ещё пару движений рукой и увеличил другой сектор нашей галактики, где в космическом пространстве парили две звезды: одна белая, а другая – красная.

Это было очень красивое и завораживающее зрелище.

– Двойная звезда. Это так красиво! – восхищённо выдохнула я.

– Это проекция звёздной системы IK Пегаса двухсот пятидесятилетней давности, – пояснил Арон. – Одна из звёзд является белым карликом, вторая – вступила в стадию превращения в красный гигант. Система этих звёзд расположена примерно на расстоянии ста пятидесяти тысяч световых лет от Земли. Учёные много лет проявляли большой интерес и наблюдали за ней, но даже не представляли, какой разрушительный подарок она нам готовит.

Профессор развернул проекцию звёзд так, чтобы я смогла лучше всё разглядеть и продолжил:

– В какой-то период времени белый карлик постепенно начал перетягивать к себе верхние слои красного гиганта, наращивая свою массу. И когда он достиг своей критической массы, – произнёс Арон, голос его был хриплым, – произошло то, чего мы так боялись – IK Пегаса вспыхнул сверхновой звездой.

На голографическом изображении двойная звезда начала мерцать, словно готовящаяся к какому-то великому событию. Затем, внезапно, белый карлик вспыхнул ослепительно ярким светом, заполнившим всю комнату. Я инстинктивно закрыла глаза, защищаясь от этой виртуальной вспышки.

– Взорвавшись, сверхновая выбросила огромное количество гамма-излучения, – продолжил профессор. Его голос становился всё более напряжённым. – Энергия, равная триллионам атомных бомб, устремилась в космос, сметая всё на своём пути. Гамма-всплеск был настолько мощным, что даже на таком огромном расстоянии, как сто пятьдесят тысяч световых лет, он смог достичь Земли и нанести удар по нашей планете. Смертоносное излучение пронзило нашу атмосферу. Оно прошло сквозь неё, словно горячий нож сквозь масло, проникая в каждую клеточку живущих на Земле организмов.

Я изумлённо застыла, слушая рассказ профессора Финча и мысленно уже готовила себя к самому страшному. Ведь рванувшая звезда это… уже звучит устрашающе.

– К сожалению, спастись от этого излучения удалось не всем. Оно уничтожило большую часть населения земли, растительный и животный мир. Частично пострадал озоновый слой. Понадобилось несколько десятков лет, чтобы он начал восстанавливаться.

– Но кому-то всё же удалось спастись? – спросила я.

– Лишь небольшому количеству людей, которым посчастливилось укрыться в специальных бункерах. Но и там мы не смогли полностью обезопаситься от этого гамма-излучения. Оно проникло сквозь толстую защиту из свинцовых стен и в какой-то степени всё же повлияло на людей. Но об этом мы узнаем чуть позже.

– И… что произошло?

– Через несколько лет мы стали замечать изменения в своих организмах. Женщины… они оказались наиболее уязвимы. Излучение разрушило их репродуктивную систему и сделало бесплодными. Дети перестали рождаться. Совсем. Те немногие женщины, которые в момент катастрофы были уже беременными, были последними роженицами. После родов они больше не смогли зачать. Их репродуктивная система была так же уничтожена, – Арон тяжело вздохнул, в его глазах мелькнула невыразимая печаль. – Мы пытались что-то изменить. Искали способы обратить процесс. Но наука оказалась бессильна перед стихийной космической силой. Но это ещё не всё, – продолжил профессор. – Мужчин тоже ждал сюрприз. Приятный или нет, сложно сказать. Каждый воспринял это по-своему. В результате космического излучения организм мужчин подвергся изменениям на генетическом уровне. У нас проснулся спящий ген долголетия. Мужской организм стал более выносливым и устойчивым к большому числу заболеваний.

– Ого! – удивлённо выдохнула я.

– Да, это было невероятным открытием, – кивнул профессор. – Оно вызвало бурный всплеск в обществе. Но волна ликования быстро сменилась тревогой, когда мы в полной мере осознали все последствия этого феномена. Что стоит долгая жизнь, знания и опыт, накопленные годами, если всё это будет некому передать?

Арон задумчиво посмотрел куда-то поверх моего плеча, словно мысленно был сейчас где-то далеко. Возможно, он думал о прошлом.

– Одно поколение…, – продолжил он, – всего одно поколение понадобилось, чтобы женщины исчезли с лица Земли. А мы… мы остались. С этим проклятым даром долголетия, с бременем выживших, в мире, который обречён на вымирание, пусть и растянутое на долгие века.

Я зависла с приоткрытым ртом, шокировано переваривая информацию.

«… женщины исчезли с лица Земли».

Как такое возможно?

Слова профессора Финча просто не укладывались у меня в голове.

– И… как давно произошла эта катастрофа?

– Двести лет назад, – ответил профессор.

– Сколько? – ахнула я от удивления. – Получается, что вам больше двухсот лет?

– Сейчас мне двести сорок. А на момент катастрофы мне было тридцать восемь.

– Двести лет… Это просто немыслимо! Вы… вы совсем не состарились.

– Ну почему же – я состарился, – усмехнулся Арон. – Седина в волосах появилась, да и морщин на лице прибавилось.

– Какие морщины? Вы очень хорошо выглядите, Арон, – улыбнулась я.     

– Спасибо, Ева. Но… хоть мы и стали жить дольше обычного – мы не бессмертны. Время обязательно возьмёт своё, и конец – неизбежен. Вопрос только в том: когда это случится?

Я вскинула на профессора пытливый взгляд.

– Мы не знаем на какой срок жизни способен наш организм в новых реалиях. По физическому развитию я сейчас дал бы себе лет сорок восемь-пятьдесят, но по факту – мне двести сорок. Чувствуешь разницу?

– Да, она просто огромна. И что же получается… Вы сможете прожить до тысячи лет?

– Я не знаю, Ева. От естественной смерти из всех выживших у нас ещё никто не умирал.

– А женщины… Почему у них не проснулся этот ген долголетия?

– Мы до сих пор не можем разгадать этот феномен. Почему гамма-излучение подействовало только на мужские Y-хромосомы – остаётся загадкой. Мы долгие годы и десятилетия боролись за оставшихся женщин, надеясь найти способ восстановить их репродуктивную функцию. Но всё было тщетно. Женский организм оставался глух к любым воздействиям, словно природа намеренно решила поставить точку в истории человеческого рода, – горько усмехнулся профессор. – И тогда мне пришла идея о клонировании. Мы с моей командой начали эксперименты в этом направлении. Поначалу было много неудач. Биоматериал оставшихся в живых женщин совсем не годился. Их гены были повреждены гамма-излучением и клоны получались с такой же повреждённой генетической структурой. Годы экспериментов ни к чему не привели. А потом… в лабораторию доставили пучок твоих волос. Генетический анализ показал, что этот биоматериал чист от губительного воздействия гамма-излучения. Это было настоящим чудом! И мы решили попробовать. Ты получилась идеальной, Ева. Такой, какими были все женщины до катастрофы. Твой организм и репродуктивная функция полностью здоровы. Ты понимаешь, что это значит? – улыбнулся Арон. – Это значит, что у человечества появилась надежда на возрождение.  

– Вы сказали, что мои волосы небыли повреждены излучением…, – задумавшись произнесла я. – Почему так получилось?

– О-о, это самое интересное, – загадочно улыбнулся профессор. – Сохранность твоего генетического материала обеспечили кристаллы барита, в окружении которых стояла шкатулка. Там было много разных камней. Что-то вроде коллекции…

– Да, папа был коллекционером, – вспомнила я. – У него была большая коллекция разнообразных кристаллов и камней.

– Большие кристаллы барита поглотили собой гамма-излучение и защитили твой генетический материал, – пояснил Арон.

– Теперь понятно.

– Профессор Финч, – В комнату вошёл высокий молодой мужчина. – Шаттл с сенатором на борту только что пристыковался к станции, – сообщил он.

– О-о! Уже? – удивился профессор. Посмотрел на меня и улыбнулся. – Быстро же они среагировали на хорошие новости.

А я с любопытством уставилась на незнакомца.

Передо мной стоял идеальный образец представителя мужского пола – широкоплечий, статный, с правильными чертами лица, коротко стриженными тёмными волосами и гипнотическими светло-серыми глазами.

Одним словом – красавчик.

Мужчина был одет в военную форму, плотно облегающую его подтянутое мускулистое тело.

Стыдно признаться, но я залипла, совершенно бесцеремонно разглядывая этот экземпляр идеальной мужской красоты.

Мне всегда нравились парни в форме. Они такие брутальные, сильные и… чертовски сексуальные.

Внутри возникло непонятное чувство, похожее на приятное покалывание вдоль позвоночника. Словно тысячи маленьких иголочек пробежались по коже, вызывая волнение и внутренний трепет.

Мужчина, кстати, тоже рассматривает меня с нескрываемым любопытством и интересом. Скользит по мне взглядом с головы до самых ног, которые скрыты под одеялом, но их очертания хорошо просматриваются под тонкой тканью. Его взгляд обжигает и неожиданно смущает меня, заставляя щёки вспыхнуть ярким румянцем.

Я поспешно отвела взгляд, стараясь скрыть смущение. Но ощущение его жгучего пристального взгляда продолжало царапать меня, словно лёгкое покалывание на коже.

Интересно кто он? Тоже какой-нибудь учёный?

Хотя, вряд ли. Судя по его строгой форменной одежде и военной выправке – он скорее всего какой-то военный командир.

– Капитан Стронг, подойдите ближе, я хочу познакомить вас с Евой, – вдруг произнёс профессор. Повернулся ко мне и улыбнулся уголком губ. – Ева, познакомься, это капитан Илон Стронг. Он является капитаном этой орбитальной станции, – Арон обвёл помещение глазами, – и всего космического флота Земли.

– У нас есть космический флот? – удивилась я.

– О, да! – рассмеялся профессор. – Тебе ещё многое предстоит узнать.

Мужчина подошёл ближе, возвышаясь надо мной как скала. Вскинув руку, он вдруг осторожно дотронулся ею до моего лица и удивительно нежно провёл пальцами по линии скулы. Его прикосновение было настолько неожиданным, что по телу пробежала лёгкая дрожь.

– Она… настоящая? – произнёс он глубоким бархатным голосом.

– Конечно, – улыбнулся профессор. – Чувствуешь тепло её кожи? В её груди бьётся настоящее сердце. Ева самая настоящая женщина из плоти и крови.

Взгляд капитана не отрывался от меня, изучал, словно сканировал каждый уголок моего лица. В его глазах я увидела настоящую смесь эмоций: удивление, восхищение и… неподдельный мужской интерес.

– Очень… непривычно, – глухо произнёс капитан, резко отдёргивая от меня руку и отстраняясь. Его до этого живое и излучающее эмоции лицо вдруг стало серьёзным и непроницаемым. Нахмурив брови он посмотрел на профессора. – Я пойду встречать сенатора, а вы подготовьте пока девушку. Думаю, что сенатор сразу же захочет познакомиться с ней.

– Хорошо, капитан.

Когда мужчина вышел из комнаты Арон повернулся ко мне и подбадривающе улыбнулся, глядя на мой растерянный вид.

– Не волнуйся, Ева, всё будет хорошо.

– Да я и не волнуюсь, – пожала я плечами. – Просто этот ваш капитан странный какой-то. От так смотрел на меня… Будто я инопланетянка какая-то.

Профессор Финч громко и весело рассмеялся.

– Просто за последние две сотни лет он впервые увидел живую женщину.

Я удивлённо распахнула глаза.

– Не удивляйся так. Капитан Стронг родился сразу после катастрофы, – пояснил Арон. – Его отец был военным, поэтому его семья получила заветный билет в спасительном убежище. Его мать была последней женщиной, которую он знал. Но, как понимаешь, она давно умерла.

– Я понимаю.

– Давай подготовим тебя к встрече с сенатором, – Арон достал из шкафа белый махровый халат и накинул его мне на плечи. – Вот, одень пока это. Чуть позже я распоряжусь, чтобы тебе выдали подходящую одежду.

– А кто такой этот сенатор? – спросила я, кутаясь в тёплый мягкий халат.

– Атавио Милтон – глава Сената Авалона, нашего города.

– Авалон?

– Да, так называется наш новый город. Я тебе позже об этом расскажу. И покажу, – загадочно улыбнулся Арон. – Скоро ты сама всё увидишь. Ну что, готова? Тогда пойдём.

Мы с профессором вышли в узкий коридор, который мне показался очень странным. Металлические стены и пол, а на потолке тянулась длинная лента неоновой подсветки.

«Где это мы?» – подумала я, настороженно оглядываясь по сторонам. 

Мы шли мимо каких-то лабораторий, заполненных сложным оборудованием, мимо отсеков с мерцающими мониторами. И у меня было такое ощущение, будто я попала в научно-фантастический фильм или декорации какого-нибудь сериала о будущем. Всё здесь буквально дышало технологичностью и новизной.

– Предвещая твои вопросы скажу сразу: мы находимся на космической станции «Зевс», – пояснил профессор, идя впереди меня быстрым шагом. – Именно эта станция совершила полёт вокруг Марса и вернулась обратно на Землю.

Я остановилась и на некоторое время зависла, удивлённо хлопая глазами.

– Вы хотите сказать, что мы сейчас находимся в космосе?

Профессор Финч улыбнулся, глядя на моё ошарашенное лицо и кивнул.

– Да, Ева, мы находимся в космосе.

– Вы шутите?

– Нет, – Арон улыбнулся ещё шире и поманил меня рукой. – Пойдём, сейчас я тебе всё покажу.

Я послушно шла за ним, поглаживая ладонью прохладную металлическую стену. Внутри нарастало странное волнение, будто сейчас со мной должно произойти что-то невероятное.

– А куда мы идём? – поинтересовалась я, ускоряя шаг, чтобы не отстать от мужчины.

– На смотровую площадку, – ответил профессор. – Ты же хочешь взглянуть на Землю сверху?

– На Землю? Прямо отсюда? – взволнованно спросила я, широко раскрыв глаза.

– Конечно, – улыбнулся профессор, останавливаясь возле массивной бронированной двери. – Только хочу сразу предупредить, первое впечатление бывает очень сильным. Поэтому глубоко выдохни и оставайся спокойной.

С этими словами он открыл дверь, и я вошла в небольшую комнату с большим панорамным иллюминатором во всю стену. За стеклом раскинулась потрясающая картина – огромная голубая сфера, окутанная белой вуалью облаков и местами омрачённая коричневыми континентами, висела в чёрной бездне космоса. Пронзительно синяя гладь океана переливалась бликами солнечного света, создавая иллюзию бесконечного пространства.

Этот вид потряс меня до глубины души. Никогда прежде я не представляла себе истинные размеры нашей планеты, её красоту, хрупкость и неповторимость. Даже дух захватило от этой невероятного зрелища.

– Впечатляет, верно? – тихо спросил Арон, с интересом наблюдая за выражением моего лица.

Я кивнула, неспособная говорить от нахлынувших эмоций. Буквально прилипла к стеклу и не могла оторвать взгляд от этого огромного бело-голубого шара, мерцающего яркими красками в непроглядной космической тьме. Вся красота мира словно открылась передо мной в одном мгновении, напомнив о том, как же бесконечно мал человек на фоне этого великого и прекрасного творения природы.

Я перевела взгляд на профессора, который терпеливо ждал, пока я справлюсь с эмоциями.

– Это… просто невероятно, – возбуждённо выдохнула я. – Но как… Как такое возможно? Что бы мы… были здесь… в космосе? А почему мы не парим в воздухе? В космосе же нет гравитации? – вопросы посыпались из меня один за другим.

– Не удивляйся так, Ева, – рассмеялся профессор. – За последние двести лет человечество сделало огромный прорыв в науке. Несмотря на все наши потери и утраты мы не упали духом, а продолжали жить и развиваться…

Наш разговор неожиданно прервал звук открываемой двери.

В комнату вошёл высокий седовласый мужчина, облаченный в строгий тёмно-синий костюм. Несмотря на свой возраст мужчина выглядел великолепно – подтянутая фигура, прямые плечи, тёмно-карие внимательные глаза, смотрящие на меня с нескрываемой заинтересованностью.

– Сенатор Милтон, рад приветствовать вас на космической станции «Зевс», – поприветствовал гостя профессор Финч. А затем повернулся ко мне и, взяв меня за руку, вывел в центр комнаты. – Позвольте представить вам Еву, – с гордостью произнёс он.

Мужчина подошёл ближе, остановился в нескольких шагах от меня и, склонив голову на бок, принялся внимательно изучать моё лицо, а затем и всё тело. Словно рентгеном просканировал. И видимо то, что он сумел разглядеть ему очень понравилось. Сенатор удовлетворённо улыбнулся.

– Профессор Финч, вы превзошли все мои ожидания. Она… идеальна.

Я смущенно опустила глаза. От пристального изучающего внимания мужчины я почувствовала себя неуютно.

– Ева просто уникальна, господин Милтон, – самодовольно улыбнулся профессор. – Могу с гордостью заявить, что эксперимент по клонированию удался превосходно. У девушки нет никаких отклонений от нормы. Ни физических, ни психологических. Ева демонстрирует отличную адаптацию и стабильное психоэмоциональное состояние. Поначалу, конечно, была некоторая дезориентация, но после восстановления памяти её психоэмоциональное состояние полностью выровнялось. Она вполне адекватно воспринимает своё новое состояние и окружающую реальность.

– Вы восстановили память её донора? – сенатор вопросительно изогнул бровь.

– Да, – ответил профессор. – И на удивление всё прошло довольно успешно. Ева вспомнила своё детство и свою прошлую жизнь. Это большой успех и показатель того, что нейросинхронизатор отлично справился со своей задачей. Думаю, что этот прибор можно будет использовать и в других сферах…

– Да, да, – хмуро пробормотал сенатор Милтон. – Вот только с восстановлением памяти вы всё же поторопились, профессор. Вам стоило дождаться и обсудить это лично со мной. Всё-таки дальнейшая судьба девушки в руках Сената, и вы должны понимать, что, если возникнут какие-то проблемы…, – мужчина сделал многозначительную паузу и серьёзно посмотрел на Финча.

– Я вас не понимаю, Атавио. Какие могут возникнуть проблемы?     

Сенатор бросил на меня короткий взгляд, а затем вздохнув снова посмотрел на профессора Финча.

– Проблемы с восприятием настоящей действительности. И своей новой роли в нашем обществе. Вы же понимаете, о чём я говорю, Арон?

– Да, я понимаю, – понятливо кивнув ответил Финч. – Мы ещё не обсуждали с Евой эту тему. Но я думаю, что всё будет хорошо.

– Я надеюсь, Арон. Очень на это надеюсь.

Мужчины вели какой-то странный диалог. Разговаривали загадками, переглядывались, будто обсуждали что-то понятное только им двоим, но явно не для моих ушей. Я это сразу почувствовала. И это чувство мне не понравилось.

– Ева, – наконец обратил на меня внимание сенатор, – Я очень рад познакомиться с тобой. Ты – уникальное создание. У нас на тебя большие надежды, девочка. Очень скоро ты предстанешь перед Сенатом, который решит твою дальнейшую судьбу.

Тишина, внезапно обрушившаяся на каюту после ухода профессора и сенатора Милтона, показалась мне оглушительной. Я стояла, прижавшись лбом к прохладному стеклу иллюминатора, смотрела на сине-белый шар Земли, а в голове гудели мысли, словно потревоженные пчёлы.

Слова сенатора оставили в душе мутный осадок, смятения и ещё больше вопросов.

Почему кто-то должен решать мою судьбу? Разве я не должна делать это сама? Ведь я взрослый самостоятельный человек, а не пятилетний ребёнок.

Они явно что-то не договаривают. Скрывают.

В этом у меня не было сомнений.

И эта недосказанность, с лёгким привкусом лжи буквально витала в воздухе, густая и липкая, как космическая пыль.

Но, кажется, я постепенно начинаю догадываться что именно они недоговаривают. Профессор Финч сказал, что я единственная женщина на планете, что все остальные умерли. А это значит… что там на Земле я буду совсем одна среди мужчин.

Одна…

Эта мысль болезненным эхом отозвалась в глубине сознания, порождая тревогу, сродни той, что испытываешь перед прыжком в бездну. Быть единственной женщиной на Земле… это не просто странно, это волнительно до дрожи в коленках и пугающе до оцепенения. Я даже приблизительно не могла представить, что ждёт меня там, на моей родной, и теперь уже совсем чужой планете.

Погрузившись в водоворот мыслей, я не сразу услышала тихие шаги за спиной. Резко обернувшись, я столкнулась взглядом с капитаном Стронгом.

«Какой же он всё-таки красавчик», – невольно отметила я про себя.

Капитан стоял в нескольких шагах от меня. Высокий, широкоплечий, в безупречно сидящей на нём тёмно-синей форме космического флота.

Его пристальный, обжигающий взгляд медленно скользил по моему телу, разжигая под кожей целый фейерверк неугомонных мурашек.

Я опустила глаза в пол, отчаянно пытаясь скрыть охватившее меня смятение, но предательский румянец, наверняка, выдал меня с головой.

Что со мной происходит? Никогда раньше не краснела перед мужчинами. Глупость какая! А тут… Сама не понимаю, что со мной творится. Но в капитане Стронге есть что-то такое… магнетическое, необъяснимое, что заставляет моё бедное сердце отчаянно колотиться, словно пойманная в клетку птица.

– Как вы себя чувствуете, Ева? – деликатно спросил мужчина. Его голос, низкий и бархатистый, словно прикосновение, прокатился по моей коже.

– Н-нормально, – взволнованно пролепетала я и вновь повернулась к иллюминатору. – Вот… любуюсь этим прекрасным видом.

Капитан подошёл ближе и встал рядом со мной заложив руки за спиной.

– Нравится?

– Да, очень, – смущённо улыбнулась я. – Я никогда раньше не видела нашу планету вот такой… большой и невероятно красивой.

– Первое впечатление всегда самое сильное, – усмехнулся капитан.

Какое-то время мы просто стояли и молча смотрели на нашу планету в иллюминаторе. Хотелось что-то сказать, но я не знала что. Рядом с этим мужчиной я чувствовала себя очень странно. Моё сердце то билось как сумасшедшее, то замирало в каком-то сладком предвкушении.

Наше молчание слишком затягивалось, и я не выдержала первой.

– Капитан… вы не против если я буду обращаться к вам по имени? – набравшись смелости посмотрела мужчине в глаза. – А то весь этот официальный тон… слишком напрягает и… сковывает. А мне хотелось бы иметь друзей, с которыми можно было бы просто поговорить. Непринуждённо и без этого официоза, – У меня перехватило дыхание от собственной смелости, но отступать было уже поздно. – Вы… будете моим другом, Илон?

Капитан Стронг некоторое время молчал с ещё большим интересом вглядываясь в моё лицо, будто искал в моих словах скрытый подвох. Или что-то ещё?

– Конечно, Ева, почему нет, – наконец ответил Илон. Его до этого совершенно непроницаемый взгляд стал вдруг теплее, а в уголках глаз появились озорные смешинки. – Мне будет приятно иметь такого друга.

Я улыбнулась ему.

– Мне – тоже. Скажи, а правда то, что рассказал мне профессор Финч? Он сказал, что этот корабль летал на Марс.

– Правда, – кивнул капитан. – Я лично возглавлял экспедицию.

– Ого! Серьёзно?! Но это же… Это просто невероятно! Мне до сих пор не верится во всё происходящее. Это кажется таким… нереальным, – с восхищением пролепетала я.

Илон посмотрел на меня и улыбнулся уголком губ.

– Когда-то давно полёт на Луну тоже казался нереальным. А сейчас мы уже облетели всю нашу солнечную систему.

– Да-а, похоже мир очень сильно изменился с тех пор… как меня не стало. Профессор рассказал мне, что случилось с Землёй и всеми людьми, – пояснила я. – И раз, каким-то невероятным чудом, я сейчас стою здесь, значит тогда, двести лет назад, меня не стало.

– Не нужно грустить из-за этого, Ева, – Капитан мягко коснулся моей руки, и от его прикосновения по телу вдруг побежали сладкие мурашки, а сердце в груди забилось с удвоенной силой. Я вздрогнула, но вида не подала, лишь притихла, прислушиваясь к собственным ощущениям.

По-хорошему надо бы отдёрнуть руку, ведь он незнакомец, которого я практически не знаю. Но мне почему-то хочется совсем другого – прижаться к нему, ощутить его силу и защиту, которых мне так нахватает в этом новом и пугающем мире.   

– Я хорошо тебя понимаю, – продолжил Илон. – Столько всего разом свалилось... Но, Ева, только подумай… ты сейчас здесь, на космической станции, стоишь рядом со мной. Ты дышишь, чувствуешь, а значит, ты жива. Судьба дала тебе второй шанс. Мне кажется, грех не воспользоваться им.

Я взглянула на мужчину. На его губах играла загадочная улыбка.

– Возможно ты и прав, – смущённо улыбнулась я. – Но понимаешь… Очень трудно осознавать себя в этом новом мире. Без моей привычной жизни, без любимых вещей, без моих родных… Это очень тяжело. А особенно меня тяготит мысль о том, что я… последняя женщина на земле.

– Ты не последняя, Ева, – возразил Стронг. – Ты – первая. Первая женщина нового мира.

– Нового мира? – переспросила я. – А каким он стал, этот мир? Профессор сказал, что большая часть людей погибла. Остались только мужчины, и то не так много. И Земля… она тоже наверняка изменилась. Цел ли ещё мой родной город, мой дом? Смогу ли я вернуться туда? Когда я начинаю думать об этом, то просто схожу с ума. Я даже не представляю, как я буду жить в этом новом мире?

Илон медленно повернулся ко мне. Его взгляд стал серьёзным, даже немного суровым. Секунду он молчал, словно подбирая слова.

– Ты вряд ли сможешь вернуться в свой дом, Ева, – наконец произнёс он.

– Почему?

– Ты правильно сказала: за двести лет Земля очень сильно изменилась. И человеческое общество – тоже. Многое покажется тебе… непривычным. И думаю, что только в стенах Авалона ты будешь в безопасности.

– Что ты имеешь ввиду? – нахмурилась я.

Капитан посмотрел мне в глаза. Пристально, изучающе. От этого взгляда у меня перехватило дыхание. Казалось, что мужчина видит меня насквозь, читает все мои мысли, страхи и сомнения.

– Мир, в который ты вернёшься, сильно отличается от того, в котором ты родилась, и который помнишь, Ева. И он… не самое безопасное место для женщины. Особенно для единственной женщины.

Я нахмурилась ещё больше, чувствуя, как холодок тревоги пробежал по позвоночнику.

– Но… почему? – удивилась я. – Разве мне что-то может угрожать?

Капитан Стронг шагнул ко мне, сокращая дистанцию. Его близость одновременно и пугала, и притягивала. Я чувствовала исходящее от него тепло и едва уловимый аромат – мужской, терпкий. Он протянул руку и коснулся кончиками пальцев моей щеки, нежно погладил. Я замерла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как от волнения сердце готово выпрыгнуть из груди.

– Не все мужчины одинаковы, Ева, – произнёс капитан тихим, вкрадчивым голосом. – Тебе придётся быть осторожной.

– Почему? – затаив дыхание прошептала я.

Мужчина усмехнулся уголком губ.

– Предполагаю, что появление женщины… может нарушить хрупкий баланс, который установился за столетия. Ты станешь не только объектом всеобщего внимания, но и объектом охоты. Особенно, если о тебе узнают за пределами Авалона.

Я ошарашено уставилась на капитана, чувствуя, как холодеют пальцы рук. Теперь я, кажется, начинаю понимать, о чём именно недоговаривали профессор Финч и сенатор.

– Объект охоты? – недоверчиво переспросила я. – Ты хочешь сказать, что меня захотят убить?

– Нет, не убить, – ответил Илон, и его голос приобрёл стальной оттенок. – Потребовать. Украсть. Обладать. Запретный плод всегда сладок. А ты, Ева, окажешься желанным призом в этой борьбе.