Возвращение луны (小月归来）

ПРОЛОГ

ОХОТА НА КЛАН ЧАН

Змееподобная молния озарила ночную тишину на много ли вперед. Небо и земля на мгновение побелели. В Цзяфуца люди верили, что через гром и молнию с ними общаются небожители. Молодая служанка заканчивала последние сборы, когда краем глаза заметила промелькнувшую в густых зарослях тень. Все её внутренности похолодели, но она старалась не подавать вид, что что– то увидела, иначе ее ждала верная смерть, а в этот момент ее главной целью стало успеть сообщить главе о проникновении. За последние десять месяцев это было уже восьмое нападение. Руки девушки дрожали пока она складывала шелковую ткань в глубокую плетенную корзинку и закидывала ее на плечо. Она торопливо зашагала, шурша длинными юбками. Возможно, чрезмерная спешка и стала ее ошибкой.

Наемный убийца, прятавшийся в деревьях вокруг поместья, не желая рисковать слишком ранним разоблачением уверенным броском метнул кинжал, что настиг свою цель и вонзился служанке в спину. Немного понаблюдав, что девушка упала и больше не подает признаков жизни, он продолжил свой путь. Возможно, эта безалаберность и стала ошибкой убийцы. Останься он еще хоть на минуту, то увидел бы, что в служанке еще теплится жизнь.

Бросив вещи, молодая девушка, превозмогая боль кинулась бежать по многочисленным узким мостикам – переходам между зданиями и коридорам, вперед к главному залу, где сейчас находилась госпожа Ян Дан Ли.

Главный нефритовый зал поместья был подарком императора Лань Фу Хуа за непреклонную верность династии, сейчас больше напоминал руины. Из десятка монументальных колонн осталось лишь две. Лепнина и рельефы с изображением природы, танца Шуйсюву и лис – символа клана Чан, больше не существовали. Здесь среди былого великолепия в кучи пыли и осколков девушка– служанка смогла предупредить свою вдовствующую госпожу, что в округе затаились новые убийцы. Эта гордая женщина преклонного возраста, чьи волосы успели заметно побелеть, а для ходьбы ей приходилось опираться на посох, стояла спиной ко входу.

–  Что вам еще нужно? – громко спросила Ян Дан Ли, услышав, что в нефритовый зал пожаловали гости.

–  Госпожа Ян, ваши слуги очень плохо обучены, – ответил презрительный и пронзительный женский голос. – Гостей не встречают и даже чая не предложили.

–  Ты права, Нин Лу Жань, такой служанки, как ты, мне найти не удалось, – невозмутимо ответила Ян Дан Ли, медленно разворачиваясь. – К моему счастью.

Слуги вокруг засуетились, сервируя небольшой круглый столик, пока две женщины сверлили друг друга взглядом.

–  Прошу, – покрытой морщинами рукой Ян Дан Ли пригласила бывшую служанку за стол.

–  Госпожа, вы же знаете, я не желаю вам зла, – сказала Нин Лу Жань. Эта женщина была накрашена по последней столичной моде – бледное лицо, острые стрелки и брови в разлет, а ее наряд и украшения могли посоревноваться с одеждами вдовствующей госпожи. – Почему до сих пор упорствуете? Чего ждете? Император Лань мертв, принцесса Мин Юй мертва, Бо Хай, хоть и посредственное отношение имеет к династии, но все же, исчез, Шун Цзунь Цзе и носа не показывает с территории драконов.

–  Ты, кажется, кого – то позабыла, – невозмутимо ответила Ян Дан Ли. – И с чего такая уверенность в смерти принцессы Мин Юй?

–  Госпожа травила ее много лет, и сама лично видела, как душа ее раскололась на тысячи осколков, – насмешливо ответила Нин Лу Жань. – Понятно теперь на кого вы все надеетесь. Мелкую засранку никто не видел вот уже двести пятьдесят лет. Если не мертва, то точно никогда не вернется.

–  Семья Чан никогда не преклонит голову перед такими выродками, как генерал Ху и твоя новая хозяйка, – твердо отчеканила Ян Дан Ли.

–  И что стало с твоей семьей? – позабыв о манерах зло прошипела Нин Лу Жань, нагнувшись ближе к бывшей госпоже.

–  Вот мы и снова подошли к моему вопросу, – невозмутимо ответила Ян Дан Ли, делая глоток чая. – Что вам еще нужно? Вы убили всех близнецов, от нас, практически, никого не осталось. Дайте нашей семье до скорбеть и покинуть этот мир в спокойствие.

–  Врешь, – выплюнула Нин Лу Жань. – До моей госпожи дошли сведения, что не так давно небожители вновь благословили вашу семейку и подарили близнецов. Жаль, родила то их бескровная девка!

–  Такая же, как и ты, – усмехнулась вдовствующая госпожа, понимая, что отпираться нет смысла. – Только вот, у нее в отличие от тебя есть честь и достоинство.

–  Старая карга! – Нин Лу Жань со злостью разбила чашку чая об пол. – Сейчас я подпорчу тебе настроение язвить. Пока мы тут с тобой мило беседуем, отряд лучших воинов императрицы уже изловил и уничтожил твоих дрожайших близнецов и всех, кто их защищал.

–  Жаль, прекрасный фарфор был, – вздохнула вдовствующая госпожа. –  Всегда режет слух, когда эту выскочку называют императрицей, – неожиданно для Нин Лу Жань ответила Ян Дан Ли. Зрелая женщина с помощью расторопной служанки поднялась со своего места и подошла к резным ставням огромного окна.

–  Ты чего такая спокойная? – недоверчиво прищурилась Нин Лу Жань. Она хорошо знала свою бывшую госпожу и такое поведение ей казалось не правильным. Ровно в эту секунду до нефритового зала добрался удушливый запах гари.

–  Что происходит?! – взревела Нин Лу Жань, вскакивая.

–  Это поместье, – настоящее произведение искусства. – Его потеря станет великой утратой, – сказала вдовствующая госпожа, не оборачиваясь. Вдалеке послышали первые предсмертные вопли.

–  Сумасшедшая старуха! – кричала Нин Лу Жань.

Ее поражало всеобщее спокойствие и невозмутимость. Никто из обитателей поместья не подавал вида, что что – то происходит. Также с помощью служанки Ян Дан Ли вернулась за стол.

–  Присаживайся, – чрезмерно мило сказала она. – Думаешь твоя императрица что– то сможет сделать? – Ян Дан Ли выплюнула слово «императрица», а лицо ее перекосила гримаса презрения.

–  Думаешь, наши воины не справятся с огнем?! – Нин Лу Жань ударила по столу, и посуда зазвенела.

Запах гари становился все настойчивее и помимо него стали отчётливее слышны неистовые крики и треск пламени, что подбирался к поместью. Ветер приносил запах горящей плоти. Совсем близко раздался пронизывающий рев дракона.

–  Вечный огонь, – ответила Ян Дан Ли на ошалевший взгляд Нин Лу Жань. – Техника настолько сложная, что обычной человеческой жизни не хватит её освоить. Видишь ли, у меня все еще остались могущественные друзья. Я прожила слишком длинную жизнь и ни ты, ни твоя крысиная императрица не способны меня переиграть или застать врасплох, – скрипучий смех Ян Дан Ли эхом разнесся по нефритовому залу.

–  Нет, нет, нет, нет, нет – затараторила Нин Лу Жань, обреченно опускаясь на табурет. – Я не хочу.

–  Моя дорогая, придется, – выдохнула Ян Дан Ли. – Ты была моей любимой служанкой и пока у нас есть немного времени, я могу рассказать тебе кое– что. Клан Чан всегда знал где находится молодая госпожа Сяо Юй, – от этой новости глаза Нин Лу Жань округлились. – Я даже принимала участие в том, чтобы спрятать ее подальше от вас. Близняшки, что подарили нам небеса находятся в безопасности и также недосягаемы. Они вырастут и продолжат славный род клана близнецов. Принцесса Сяо Юй вернется, возможно даже раньше, чем мы ожидаем, и сковырнет эту дрянь Ухань. Жаль, – притворно загрустила Ян Дан Ли. – Сегодня никто не покинет это поместье живым. Вот тебе мой последний совет, ничтожество, не нападай, если не можешь победить.

Еще много лет выжженное черное пятно на месте поместья клана Чан и всей прилагающейся земли напоминали оставшимся членам семьи о самоотверженном поступке Ян Дан Ли и слуг, что в тот день были с ней. Они все были готовы к смерти. Однако, произошедшее много лет не перестает тянуть новоиспеченную императорскую чету за локоть.

***

Родители готовы на все, чтобы защитить своего ребенка. Младшей принцессе Сяо Юй в тот год только исполнилось восемнадцать лет, когда генерал Ху Ши Фэй предал её деда – императора Лань Лин Вана и устроил государственный переворот. С поддержкой Ухань – дочерью влиятельного клана и по совместительству первой служанки наследной принцессы Мин Юй, ему удалось одержать победу и заполучить власть.

Лань Лин Ван обладает могущественной энергией, при желании он мог бы стать небожителем, но выбрал служить на благо людей. Ху Ши Фэй никогда бы не победил его в открытом бою. Он пошел на подлость. Генерал знал, что с Фульбой его победить невозможно и предложил мирные переговоры, на которых отравил императора. Что случилось с принцессой Мин Юй и ее мужем Бо Хаем, наследником клана драконов, неизвестно. Ухань пустила слух, что оба они мертвы. Младшая принцесса Сяо Юй бесследно исчезла.

***

Со дня, когда благородная госпожа Ян Дан Ли самоотверженно сожгла свое поместье прошла еще сотня лет. Пара близнецов выросла в прекрасных молодых девушек Тин Хуа и Ин Хуа. Внешне никто не мог отличить их друг от друга, а вот характерами они были разные, словно две снежинки.

За прошедшее время генерал Ху Ши Фэй, которого в народе так никто и не называет императором, и его верная супруга Ухань смогли разрушить некогда процветающую страну Цзяфуца, а жителей задушить неподъёмными налогами. Государство медленно, но верно, умирало. Клан драконов, спрятанный в ущелье Цюйтан и естественной защитой двух горных хребтов, охранял свои земли и днем, и ночью. Именно туда, тайным водным путем, были отправлены близняшки Тин Хуа и Ин Хуа. Им предстояло пройти обучение в школе Лонг.

За месяц до выезда в академию Лонг

–  Клан драконов наши ближайшие друзья и соратники, – проводила наставления старушка. Она сидела в кресле на колесах. Лично для нее этот агрегат придумал талантливый инженер, что работает на остатки клана Чан. Ее волосы были полностью белые, половину лица скрывала маска, один глаз потерял свой, когда– то притягательный шоколадный цвет, но в руках ее еще было много силы, а голос тверд как никогда.

На столе лежала доска с вэйци, а напротив сидели две молодые девушки. Черные волосы забраны в высокие хвосты и украшены драгоценными заколками. Они смотрели на свою бабушку глазами цвета шоколада и одинаково дули розовые губы, ведь даже вдвоем они проиграли.

Бесшумно подошедшие слуги убрали доску с вэйци. Ее место занял поднос с фарфоровыми чашками. По безмолвному приказу близняшкам завязали глаза.

–  Чай отравлен, – проскрипела сильно постаревшая госпожа Ян Дан Ли. – Но только к одному яду найдется противоядие. За последние годы те, что кличут себя императором и императрицей обзавелись влиятельными друзьями. Четыре основные семьи: Хуан, Чжоу, Суй и наконец, Гао. Хуан сведущи в ядах и лекарствах. Чжоу – лучшие кузнецы. Суй – заведует внешними делами и торговлей. Гао – воины.

Тин Хуа провела ладонью над чашами и выбрала одну. Ян Дан Ли внимательно следила за ней. Ин Хуа осторожничала.

–  Клан драконов очень сплоченный. Уже много лет Ху Ши Фэй мечтает его развалить, а пробраться к ним возможности мало. Каждые десять лет открываются двери школы, и он подсылает кого– то из четырех семей, – пока госпожа говорила, Тин Хуа выпила уже вторую чашку. – Запомните. Никому верить нельзя.

–  Даже тебе бабушка? – хором спросили близняшки, хихикая.

–  Ой, дурынды, бестолковые, – вздохнула госпожа. – Я серьезные вещи рассказываю. Вы отправляетесь совершенно одни. Бабушка боится за вас, а вы ерничаете.

–  Прости, – девушки понурили головы.

Дорогие читатели, приветствую Вас в моей новинке "Возвращение луны (小月归来)! 
Данная книга в жанре китайского фэнтези, которое достаточно специфично. Для облегчения чтения я отдельно собрала для Вас термины, что Вам помогут лучше понять этот мир. Также я постараюсь, в тексте делать сноски терминов и понятий. 
ОСНОВНЫЕ ТЕРМИНЫ, КОТОРЫЕ ПОМОГУТ ВАМ

Измерение времени в Древнем Китае

Один древнекитайский час равен двум современным часам. Сутки делились на 12 часов — «стражей», каждая из которых называлась в честь животного восточного гороскопа.

1–я стража: Час Собаки — между 19:00 и 21:00

2–я стража: Час Свиньи — между 21:00 и 23:00

3–я стража: Час Крысы — между 23:00 и 01:00

4–я стража: Час Быка — между 01:00 и 03:00

5–я стража: Час Тигра — между 03:00 и 05:00

6–я стража: Час Кролика — между 05:00 и 07:00

7–я стража: Час Дракона — между 07:00 и 09:00

8–я стража: Час Змеи — между 09:00 и 11:00

9–я стража: Час Лошади — между 11:00 и 13:00

10–я стража: Час Козы — между 13:00 и 15:00

11–я стража: Час Обезьяны — между 15:00 и 17:00

12–я стража: Час Петуха — между 17:00 и 19:00

Также использовались следующие способы измерения времени:

1 чашка чая — по «Правилам служителя Будды» чашка чая длится зимой — 10 минут, летом — 14,4 минуты. Считалось, что этого времени достаточно, чтобы подать чашку, дождаться, пока она остынет, и медленно, распробовав вкус, выпить до дна. Со временем это стало устоявшимся выражением, обозначающим «около 15 минут».

1 курительная палочка — горение одной курительной палочки (благовония) составляет около получаса. Завязано на традиции медитации, изложенной в каноне «Правила служителя Будды»: каждая медитация длилась 30 минут, столько же времени горела стандартная палочка благовоний.

Измерения длины и веса в Древнем Китае

ЧЖАН (кит. 丈) — мера длины, равная 3,33 м.

ЧИ (кит. 尺) — мера длины, равная примерно 32 см.

ЛИ (кит. 里) — мера длины, используемая для измерения больших расстояний. Примерно равна 500 м.

ЦЗЮНЬ (кит. 钧) — мера веса, равная примерно 19,99 кг.

ЦЗИНЬ (кит. 斤) — мера веса, равная 500 грамм.

Термины

БОЛЬШОЙ НЕБЕСНЫЙ КРУГ (кит. 大周天) — дыхательная практика в цигун, большой круг обращения энергии ци.

ВНУТРЕННЕЕ ДЫХАНИЕ (кит. 内息) — одна из дыхательных техник в цигун: глубокое и осознанное дыхание, при котором человек концентрируется на энергетических центрах тела.

ВРЕДОНОСНАЯ ЦИ (кит. 邪气) — вредоносный тип жизненной энергии ци. Она постоянно окружает человека и находится в его организме. Всегда должен быть баланс здоровой и вредоносной ци. Но если происходит перевес вредоносной ци, человек ослабевает и начинает болеть.

ИЗНАЧАЛЬНЫЙ ДУХ (кит. 元神) — сферическое энергетическое «тело». Несет в себе часть сознания, памяти и энергии. В мир людей сходит дух с изначальной памятью и энергией, входит в тело через точку бай–хуэй и опускается в область дяньтянь. Телесное проявление изначального духа — биение сердца.

КУЛЬТИВАЦИЯ (кит. 修仙) — духовное самосовершенствование в контексте даосских практик.

МАЛЫЙ НЕБЕСНЫЙ КРУГ (кит. 小周天) — дыхательная практика в цигун, малый круг обращения энергии ци.

МЕДИТАЦИЯ САМОВОПРОШАНИЯ (кит. 话头) — метод медитации в чань–буддизме, сосредоточенное созерцание определенного вопроса и его источника.

МЕРИДИАНЫ (кит. 经络, цзин–ло) — согласно метафизическим представлениям традиционной китайской медицины — область циркуляции энергии ци в живом теле.

НАКОПЛЕНИЕ ИНЬ И ВОСПОЛНЕНИЕ ЯН (кит. 采阴滋阳), или НАКОПЛЕНИЕ ЯН И УКРЕПЛЕНИЕ ИНЬ (кит. 采阳补阴) — метод даосской сексуальной практики, когда мужчина доставляет удовольствие женщине (так накапливается женская энергия инь, тем самым помогая восполнить мужскую энергию ян), длительное время воздерживаясь от эякуляции (в результате чего может произойти потеря энергии).

ОДУХОТВОРЕННАЯ ЦИ (кит. 灵气) — духовная сущность энергии ци, присутствует в «сердце» — сознании и психике человека, способна спонтанно приходить и уходить.

ПАРНАЯ КУЛЬТИВАЦИЯ (кит. 双修) — даосская сексуальная практика. Считалось, что половой акт можно использовать для обмена и усиления жизненных энергий, в результате чего получается уникальная, «двой­ная» форма совершенствования, т.е. результат удваивается.

ЭНЕРГИЯ ЦИ (кит. 气) — жизненная сила в китайской философии и медицине. Выражает идею фундаментальной, пространственно–­временной и духовно–­материальной субстанции, которая лежит в основе устроения Вселенной, где все существует благодаря ее видоизменениям и движению.

ОСНОВНЫЕ ПЕРСОНАЖИ

Лань Сяо Юй/ Ма Сяо Юй (Диана) – главная героиня, младшая принцесса Лань.

Шун Цзунь Цзе – золотой дракон, глава клана драконов.

Чан Ин Хуа и Тин Хуа – единственные ныне живущие близнецы из клана Чан.

Шун Вэнь Юань – черный дракон, в прошлом ученик Бо Хая.

Мо Чжи Мин  – друг Сяо Юй и близняшек Чан. Происходит из клана Мо Ин.

Бо Хай – лазурный дракон, отец Сяо Юй.

Мин Юй – наследная принцесса, мать Сяо Юй.

Лань Лин Ван – император, дедушка Сяо Юй.  

Ян Дан Ли – бабушка близняшек Чан, глава клана близнецов.

Юн Ци – мальчик из монастыря.

Чжи Ян – настоятель монастыря на горе Лунмин.

Зен Зен – девушка из монастыря.

Ма Дун Хэн – губернатор провинции Нинбо.

Ту Ли Мань – супруга Ма Дун Хэна.

Ма Ми Лу – дочь Ма Дун Хэна и Ту Ли Мань.

Ма Бао Пин – сын Ма Дун Хэна и Ту Ли Мань.

Ма Энь Шань – сын Ма Дун Хэна и наложницы 1.

Ма И Чжэ – сын Ма Дун Хэна и наложницы 2.

 *** 

СЯО ЮЙ 

Особый день в жизни каждого человека – выпускной. Люди с трепетом хранят воспоминание об этом времени. Вчерашние дети прощаются со школьными годами и готовятся к новому этапу в своей жизни, и я не исключение. Экзамены давно позади. Баллы получены, а университет выбран. Рано утром я успела сбегать к мастеру на прическу, которую остервенело сейчас корректировала сама. Глупая парикмахерша не смогла сделать то, что я хотела, потому что мои волосы слишком длинные, густоты не хватает и, вообще, стрижка ровная, а требуется каскад. Накладные ресницы не хотели клеится, что злило еще больше и я была в шаге от истерики.

–  Диана, детка, у тебя получилось наклеить ресницы! – пыталась подбодрить меня мама.

–  Нет, – дрожащим голосом ответила я. – Я просто накрасила их тушью.

–  А выглядят, как приклеенные, звездочка моя, – сказала мама и стиснула меня в объятиях.  

Несмотря на легкие неурядицы, что казались мне катастрофой, выпускной прошел отлично, а танец с отцом чуть не выбил у него скупую мужскую слезу. Сама же я успела разрыдаться еще на официальной части.

Кто хочет умереть в этот прекрасный день? Точно не я, но у судьбы были свой планы. По старой традиции выпускники идут встречать рассвет на берег реки. Моя подруга решила, что это удачный момент чтобы искупаться… со мной за компанию. Я не держу на неё зла. Она просто веселилась. Мокрая подруга выскочила из воды и схватив меня за руку, потащила за собой. Я споткнулась. Вскрик застрял в горле. Платье моментально намокло. Шесть метров шифона в диаметре оказались жутко тяжелыми и камнем тащили на дно. Паники не было. Я думала, что когда достигну дна, то смогу просто встать. Все местные знают эту реку и с детства купаются на этом берегу. Среди жителей даже ходит название «лягушатник». Однако, я все опускалась и опускалась в мутную пучину. Воздуха уже не хватало. Я попыталась грести руками, но только больше запутывалась в собственном платье. Самой страшной для меня смертью всегда было – утонуть. Изо рта вырвался последний пузырь воздуха и мои легкие в миг стали наполняться водой, принося с собой невыносимую боль. Мгновения тянулись целую вечность. Я молилась, чтобы всё быстрее закончилось.

***

Я резко села и закашлялась. Жива. Первый глоток воздуха показался самым прекрасным и чистейшим на свете, словно я в альпийских горах. Мои плечи передернулись от холода. Одежда на мне была мокрая, а сама я сидела в какой– то каменной ванне. На поверхности воды плавали светящиеся полосы или разводы. Я осторожно провела по одной их них, и она исчезла.

–  Добро пожаловать, Ваше высочество, – рядом раздался голос.

Повернувшись, я увидела, что перед моей ванной на коленях сидел мужчина и, практически, касался лбом пола. Ваше высочество? Я повертела головой, пытаясь понять к кому он обращается, но в небольшой комнатке, освещенной только свечами, больше никого не было.

–  Я не Ваше Высочество, – выдавила я из себя.

Лысый мужчина, что оказался довольно молодым парнем, поднял на меня встревоженные глаза.

–  Госпожа, прошу, не пугайте своего слугу, – сказал он и снова опустил голову.

Да, что происходит?! Я обхватила лицо руками и застонала. В голове начинала шуметь еле заметная боль. Так. Для начала надо вылезти из воды. Надеюсь, у них найдутся сухие вещи для меня.

–  Ваше высочество, прошу обождите, я приведу Зен Зен, – заверещал парень стоило мне попытаться встать. – Она вам поможет.

Спиной вперед он быстро выскочил из комнаты. Зачем мне какая– то Зен Зен? Я поднялась на ноги, и голова сразу закружилась. Я осела обратно в холодную воду. Руки стали мелко подрагивать. В комнату вошел человек с ворохом ткани в руках.

–  Добро пожаловать, Ваше Высочество, – голос был женский, наверное, это та самая Зен Зен. Однако, выглядела она совсем, как парень до этого. На лысо бритая голова, раскосые темные глаза, и черный халат из плотной ткани с широкими рукавами, доходящий до колена, ноги были скрытыми за узкими штанами. Зен Зен взяла большой светлый кусок ткани, остальное отложила на скамейку и подошла ближе.

–  Прошу, госпожа, – она подала мне руку.

С её помощью я встала. Теперь я смогла рассмотреть, что была в похожем одеянии, только длиной до пола и кремового оттенка. Я стала шарить по собственному телу руками, пытаясь понять, как это снять.

–  Я помогу вам, госпожа, – сразу сказала девушка.

–  Ты – Зен Зен? – спросила я, пока она ловко развязывала мокрые халаты.

–  Да, госпожа, – ответила она, но глаза её постоянно смотрели вниз.

–  Зен Зен, мне кажется, произошла какая– то ошибка, – сказала я.

–  Ваше высочество, прошу не пугайте нас, – ответила она тоже самое, что и парень до этого.

С помощью Зен Зен я переоделась в теплый и сухой наряд.Он был очень похож на предыдущий. Несколько длинных халатов, что одевались друг на друга и с каждым новым слоем рукава становились все шире и шире. На ногах теперь красовались мягкие светлые тапочки. Ходить в них было невероятно приятно, словно я наступала на облака.

Зен Зен вывела меня на улицу, где толпа маленьких лысых мальчиков и девочек тренировалась с шестом. Завидев нас, они остановились и стали перешептываться между собой.

–  Добро пожаловать, Ваше высочество, – хором сказали они.

Опять они со своей госпожой пристали. Один из них, видимо, самый смелый подбежал ко мне. Наконец, хоть кто– то смотрел, не прячась прямо мне в глаза.

–  Госпожа, вы такая красивая, – сказал он и взял меня за руку. – Можно мне называть вас сестрицей?

–  Юн Ци, с ума сошел?! – зашипела на него Зен Зен. – Ну– ка, быстро извинись!

–  Все нормально, – остановила я девушку. – Конечно, малыш, ты можешь называть меня сестрицей.

Лицо ребенка в миг озарила теплая неподдельная улыбка.

–  Доброта нашей госпожи не знает границ, – сказала Зен Зен. – Юн Ци, быстро поблагодари госпожу.

–  Спасибо, – малыш упал на колени и низко склонился. – Десять тысяч лет жизни госпоже, – громко закричал он. За ним и все остальные дети бахнулись на колени и в унисон прокричали:

–  Десять тысяч лет госпоже.

***

Зен Зен привела меня в просторный каменный зал с монументальными колоннами, каждую из них обвивал длинный металлический дракон. Под потолками красными полосами висела ткань. Между колоннами стояли огромные статуи. Рядом с каждой из них был постелен коврик, а нем низенький столик, на котором горели свечи и тлели палочки благовоний. У самой дальней статуи на коленях сидел старик.

–  Настоятель, – обратилась к нему Зен Зен.

–  Можешь идти, – не отвлекаясь, ответил он.

Поклонившись Зен Зен быстро ушла спиной вперед. Я не знала, что мне нужно сделать или сказать, поэтому просто переминалась с ноги на ногу. Когда спустя несколько очень долгих минут, старик начал подниматься, я подбежала к нему, чтобы помочь.

–  Не престало госпоже простолюдинам помогать, – хрипло сказал он.

В отличие от мальчишек во дворе, Зен Зен и прочих обитателей монастыря у старика были длинные полностью поседевшие волосы, закрепленные на макушке металлическим обручем и тонкой шпилькой – палочкой. Его морщинистое лицо, озаряла добрая улыбка, а старость уже клонила его к земле.

–  Я не госпожа, – со вздохом повторила я ему. – Вы здесь самый главный? Я уже устала говорить, что произошла какая– то ошибка. Вы меня с кем– то путаете.

–  Как тебя зовут, дитя? – прищурился настоятель, поглаживая тонкую до самого пояса бороду.  

–  Диана, – облегченно выдохнула я.

Наконец– то хоть кто– то обратил внимание, на это недоразумение.

–  Пойдем, – сказал он и пошаркал вперед.

За спиной статуи оказалась неприметная дверь, за которой была небольшая уютная комнатка. Деревянные стены освещали мягким светом свечи. Стеллажи с огромным количеством наваленный друг на друга свитков. Круглый столик укрыт вязанной скатертью, а вокруг него несколько плетенных кресел.

–  Присаживайся, – старик указал на одно из них.

Я осторожно присела на самый краешек кресла. Настоятель выудил какой– то свиток из груды точно таких же на одной из полок, взял еще что– то и подошел к столу.

–  В первую очередь, прошу меня простить, Диана, – сказал он. – А теперь забудь это имя навсегда. Отныне ты – Ма Сяо Юй.

–  Но…

–  Смотри, – он протянул мне простое медное зеркало.

–  Как это возможно? – взглянула я на своё отражение.

СЯО ЮЙ

Я положила ладонь на маленькое круглое личико с мягкой линией подбородка. Удивительно, но миндалевидные глаза казались даже слишком большими, цвет глаз – зеленый, словно первая весенняя листва, под веером пушистых ресниц. Они выглядели потрясающе, а под ними залегли слегка заметные красноватые припухлости. Небольшой вздернутый нос, бледно – розовые губы бантиком. Черные волосы обрамляли лицо делая молочную кожу еще бледнее.

–  Как такое возможно? – повторила я, слегка оттянув щеку и убеждаясь, что это действительно, мое лицо. – Это сон! Я в коме, да?! Я упала в воду, нахлебалась воды и теперь валяюсь на больничной койке?! Вы, вы кто такой?! Жнец?! Я умираю, и вы пришли за моей душой?!

–  Я всего лишь Чжи Ян – настоятель этого монастыря, – спокойно ответил он. – Приглядываю за сиротами, если получается спасаю людей из рабства.

–  Я хочу домой, – прохныкала я.

–  Простите, госпожа, но ваш дом здесь, – сказал старик Чжи Ян.

–  Госпожа? – эхом повторила я. –   Почему госпожа?

–  Боюсь, не я должен рассказать вам об этом. Скоро школа Лонг откроет свои двери, а значит уже через пару дней вы отправитесь туда вместе с близняшками из клана Чан. Наша страна зовется Цзяфуца….

Я не слушала, что болтал старый монах. Я почувствовала апатию и опустошение. Внутри меня разрасталась дыра. Показалось, что земля уходит из– под ног.

–  Настоятель Чжи Ян, можно мне остаться здесь, в монастыре? – одними губами спросила я.

–  Нет, дитя, не отвлекайся. Тебе нужно всё это запомнить. Я не стану давать тебе послабления из– за твоего происхождения. Я должен тебя подготовить. Не заставляй меня брать палку, – несмотря на невероятно добрые, уже немного помутневшие глаза настоятеля, он был непреклонен.

До глубокой ночи я сидела над картами и семейными древами, силясь запомнить кто кому приходится родственником, кто с кем состоит в союзе и замудренные название местных земель. Голова медленно, но, верно, закипала. Настоятель Чжи Ян сжалился надо мной только, когда я смогла усвоить большую часть информации. Снаружи меня ждала Зен Зен. Неужели она простояла здесь все это время?!

–  Зен Зен, ты ждала меня? – спросила я.

–  Да, Ваше высочество, – ответила она, все также не поднимая на меня своего взгляда.

–  Так долго! – воскликнула я.

–  Нет, что, вы, госпожа, не стоит беспокоится обо мне, – ответила девушка.

Зен Зен проводила меня до пагоды сильно меньше, той, где был зал со статуями. Пройдя по внешней галерее, она открыла передо мной двустворчатые двери:

–  Вы можете отдохнуть здесь, госпожа, – поклонилась девушка. – Завтра я приду за вами с началом часа кролика.

–  Часа кролика? – переспросила я.

–  Да, это начало шестой стражи, – ответила девушка.

–  Понятно, – протянула я.

–  Зен Зен уходит, – сказала послушница и удалилась в темноту ночи снова вперед спиной.

–  Какие кролики? – повторила я вслух, входя внутрь, выделенной мне комнаты.

Меня ждало самое скромное убранство, которое я когда – либо видела. Старый стол, с горящей на ней одинокой свечой. Плетеная табуретка, напоминающая бочку и широкая скамейка с цилиндрической подушкой и тонкой подстилкой.

–  Это что кровать? – удивилась я.

–  Госпожа, это Зен Зен, – раздался стук в хлипенькие двери.

–  Что– то случилось? – спросила я, открывая ей.

–  Ничего, госпожа. Просто принесла вам одеяло. Ночи холодные, – она стояла с туго скрученным одеялом в руках, которое даже обхватить толком не могла.

–  Спасибо, – я протянула руки, чтобы принять её ношу.

–  Что, вы, госпожа, я сама, – девушка ловко перешагнула высокий порог и направилась к скамейке – кровати.

Она быстро расстелила, принесенное одеяло, натянула по углам и взбила подушку.

–  Спокойной ночи госпожа, – поклонилась девушка.

Я проводила её неловким взглядом. Вот и что мне тут делать? Я чувствовала себя невероятно глупо от такого отношения к собственной персоне. С глубоким вздохом я плюхнулась на кровать и оглянулась вокруг. Это всё сон. Просто сон. Завтра я проснусь дома в своей мягкой и теплой постели, мне позвонит Катька и мы будем обсуждать, как веселились всю ночь.

***

Мои надежды не оправдались. Этот час кролика настал непозволительно быстро. Свозь сон без сна, словно в отдалении я слышала стуки и тихий голос Зен Зен.

–  Госпожа, я вхожу, – говорила девушка.

Скрип двери. Я неохотно разлепила тяжелые веки и села. Зен Зен была до противного бодра и суетилась вокруг.

–  Доброго вам утра, госпожа, – она поставила передо мной медный таз с водой.

– Доброе утро, Зен Зен, – отозвалась я, хотя не считала так, совершенно.

Я взглянула на ровную водную гладь в тазу, а оттуда на меня посмотрели чужие зеленые глаза с покрасневшим от недосыпа белками. Наспех собравшись Зен Зен отвела меня на завтрак среди послушников. Мои глаза так и норовили закрыться обратно и поспать еще несколько часов. Постный рис и странный квадратик молочного цвета, напоминавший очень плотное желе не вызывали аппетита. Однако, пришлось затолкать в себя столь бесхитростной еды. Не думаю, что в монастыре кормят по первому требованию и лучшими деликатесами. На улице властвовала теплая весна. Ветерок начал играть моими новыми длинными волосами и приносил с собой легкий цветочный аромат.

– Сестрица, давай поиграем, – ко мне подбежал уже знакомый мальчишка.

– Юн Ци! – снова одернула его Зен Зен. – Ты должен заниматься с шестом, а не праздно бегать тут.

Он продолжил преданно заглядывать мне в глаза, не обращая никакого внимания на слова Зен Зен. Мальчишка ждал именно мою реакцию и моё слово. Он так сильно напоминал мне младшего брата.

– Юн Ци, – я присела на корточки так, чтобы наши лица были на одном уровне. – Зен Зен права сначала нужно немножко поработать, а позже мы обязательно поиграем с тобой, договорились?

– Договорились! – радостно воскликнул Юн Ци и побежал в сторону ребятишек, что уже упорно махали палками.

– Пойдемте госпожа, нам тоже нужно начинать занятие, – сказала Зен Зен, поджав губы.

Как я поняла, монастырь находился, где–то в горах. По крутой и извилистой лестнице мы спустились в маленькую террасу, из которой открывался потрясающий вид на раскинувшиеся вокруг зеленые склоны. Если там и жили люди, то они прятались, где – то внизу в буйных зарослях деревьев.

– Госпожа, скоро вы отправитесь в ущелье Цюйтан, – заговорила Зен Зен. – Однако, сначала вам предстоит посетить провинцию Нинбо. В столице Лоян находится резиденция вашего отца. В угоду правилам и законам, вам необходимо получить его благословение, ведь официально вы его дочь.   

– Официально? – эхом переспросила я. – Это значит, что он не мой настоящий отец?

– Ваша настоящая семья совершенно другая. Благороднее рода Ма в тысячу раз, – ответила девушка.

– Какая? Какая моя настоящая семья? – заинтересовалась я.

– Я не могу вам этого рассказать. Настоятель сказал, что формация, которому подверглась госпожа лишило вас памяти и теперь вы самостоятельно должны пройти этот путь до конца.

– Зен Зен, а что это за человек мой официальный отец? – спросила я.

– Господин Ма Дун Хэн – глава рода Ма. Он является губернатором провинции Нинбо. У него есть супруга Ту Ли Мань и четверо детей, кроме вас. Сын Бао  и дочь Ми   от Ту Ли Мань, и еще двое сыновей от наложниц, – пояснила Зен Зен.

***

Спустя несколько часов, меня снова нашел настойчивый Юн Ци. Это было вне правил монастыря, но Зен Зен сказала, что после обеда будет час свободного времени и если я хочу, то могу посвятить его мальчику. Юн Ци был безгранично рад.

– Ну что? Во, что ты хотел поиграть? – спросила я.

– Хм. В ласточку? – предложил мальчик. – Нет, мы разорвали последний волан, – и сразу же сник. – В волчок? Нет, никто не даст портить тарелки.

– Я знаю, – пришла мне идея. – Хочешь научу тебя очень интересной игре и всё что для неё нужно это пальчики?

Лицо мальчонки просияло, и он стал очень активно кивать головой.

– Игра называется «Камень, ножницы, бумага», – рассказала я. – Смотри, – я показала два пальца. – Это – ножницы. Они могут разрезать бумагу, – ладошкой другой руки я изобразила бумагу. – А это – камень, – я сжала ладонь в кулак. – Его может завернуть бумага, но он сломает ножницы. Понимаешь?

– Да! – воскликнул Юн Ци.

– Теперь правила. Сжимаешь кулачок и говоришь – «Камень, ножницы, бумага. Раз, два, три», а потом показываешь то, что ты загадал. Соперник делает тоже самое и чья фигура сильнее тот и победил, – для наглядности я демонстрировала всё, что говорила.

– Я всё понял, сестрица, давай играть!

– Давай, – я сжала кулак и Юн Ци сделал тоже самое. – Камень, ножницы, бумага. Раз, два, три, – мой кулак остался сжатым, показывая камень. Маленькие пальчики Юн Ци растопырились в ножницах. – Ты проиграл.

– Еще, – потребовал мальчик.

– Камень, ножницы, бумага. Раз, два, три, – теперь я выкинула ножницы, пытаясь предугадать, то, что выберет мальчик и специально проиграть. Мои расчёты оправдались. Юн Ци показал камень.

– Ты проиграла, сестрица! – счастливо крикнул он.

СЯО ЮЙ

Наверное, это странно, но с каждым днем проведенным в Цзяфуца, мне всё больше казалось, что я прожила здесь всю жизнь. У Зен Зен я смогла многому научиться и узнать. Теперь я была способна гордо одеваться сама, правда, девушка не разрешала этого делать. Она говорила, что не пристало госпоже облачаться самостоятельно. Еще девушка учила меня местному этикету. Это оказалось в разы сложнее всего остального.

– Нет, руки выше, – командовала Зен Зен. – Теперь чуть ниже, ладони должны быть напряжены, – я уже несколько часов простояла перед ней на коленях, пытаясь правильно выполнить поклон. – Теперь немного выше.

Наставник Чжи Ян рассказал, что раз в сотню лет в окрестностях парящих гор Фэйшан хранится кинжал Фульба. Это оружие, когда–то давно было подарено небожителями императору Лань Я Наню и с тех пор передавалась по правящему роду. Поэтому, когда генерал Ху Ши Фэй поднял восстание и узурпировал трон, клинок забрали в клан драконов. Никто не смог им помешать. С тех пор возможность попробовать подчинить себе клинок появляется раз в сто лет. Много кто пытался это сделать, предъявив таким образом права на престол, но все они были уничтожены силой клинка. Слушая, этот рассказ в моей голове сразу же созрел план. Если, эта Фульба дает такую безграничную власть, то с её помощью, я точно вернусь домой.

– Постойте–ка, зачем мне тогда ехать в это ущелье за клинком? – спросила я. – Я не хочу умирать.

– Это твоя судьба, – загадочно ответил наставник.

***

В последний вечер моего пребывания в монастыре мы с Зен Зен сидели на пике Свободного ветра. Девушка учила меня чувствовать потоки энергии внутри тела и складывать мудры. Это оказалось не так трудно, как могло бы показаться. Если проводить аналогию, это похоже на то, как кровь приливает к затекшей конечности. Мудра же лишь помогает концентрировать и направлять энергию. Вот ядро. Коснувшись его, меня чуть не вывернуло наизнанку. Зен Зен сказала, что это сгусток чистой энергии, который культивировался много лет, поэтому ничего страшного, если с первого раза я не смогла управиться с ним.

– Зен Зен, а как ты оказалась в монастыре? – спросила я, желая получить минутку отдыха.

– Это грязная история, госпожа, – девушка моментально сникла. – Не нужно вам её слышать.

– Я, действительно, хочу узнать, – я постаралась вложить в эти слова свои чувства и передать, что я не осужу её и не отвернусь, чтобы она мне ни рассказала.

– Старшие сестрицы говорили, что меня еще младенцем нашли на пороге Дома Синей Розы. Хозяйка хоть женщина жесткая и властная, но даже её сердце не выдержало, когда она увидела младенца, завернутого в грязную тряпку, лежащего на холодном камне и абсолютно молчаливого. Говорят, я не проронила ни звука, ни единой слезинки. В три года я уже выполняла посильную для меня работу. Что–то принести, унести, протереть, но главное хозяйка говорила, чтобы я училась. Эта женщина что–то рассмотрела во мне. Я должна была стать одной из нью – куй, такой же, как старшие сестрицы, чьей красотой, грацией и изяществом я восхищалась с малолетства. С пяти лет я уже помогала вечерами и на больших праздниках, когда клиентов было слишком много. Это случилось, когда мне исполнилось десять, – Зен Зен запнулась. – Я подливала чай одному сильно выпившему чиновнику. Он шл…шлепнул меня по попе. Я вздрогнула и пролила чай. Ошпарила его…мужское естество. Он так кричал, – с каждым новым словом мои глаза наполнялись слезами. – Когда вспоминаю это, до сих пор слышу эти вопли. Требовал у хозяйки выпороть меня. Она металась не зная, как решить эту проблему и не наказать меня было нельзя, и порка означала, что путь в нью – куй мне будет заказан. Тогда и появился он. Я не знаю, как он выглядит, его лицо было скрыто, как его зовут или от куда от пришел. Этот мужчина что–то шепнул чиновнику на ухо, тот покраснел и надулся от злости. Мне показалось, что он может лопнуть, но мешочек с монетами он принял. Хозяйке этот таинственный незнакомец выплатил мой долг. Она не растерялась и содрала с него еще и сумму, которую планировала на мне заработать за три года работой нью – куй. Мне даже страшно думать, сколько ему пришлось заплатить. Счет был на сотни ляней. Тот мужчина забрал меня из Дома Синей Розы и сказал, что теперь я свободна, но если у меня есть желание, то я могу пойти с ним в место, где проживу в спокойствие и безопасности, но придется посвятить себя служению небожителям. И вот я здесь.

От истории Зен Зен у меня заболело сердце. Это было ужасно. Я потянулась и сгребла девушку в объятия. Не знаю кому они были сейчас нужнее. Наверное, мне. Едва касаясь, девушка обвила меня руками в ответ.

– Я хочу оставить что–нибудь тебе на память, но у меня ничего нет, – сказала я Зен Зен, быстро убирая непрошенные слезы.

– Ничего не нужно, госпожа. Я и так буду бережно хранить воспоминания об этих днях с вами, – ответила она.

– У тебя есть листик бумаги? – спросила я.

– Да, конечно, – непонимающе ответила Зен Зен.  

– Пойдем, скорее, – я схватила её за руку.

Вдвоем мы быстро вернулись к храму. Зен Зен сходила в подсобные помещения и принесла несколько листиков сероватой грубой бумаги, чернила, кисточки, палочки, верёвки, даже какие–то ленточки.

– Я не знала, что вам может еще понадобиться, – ответила Зен Зен на мой вопросительный взгляд.

– Нет, нет. Мне нужна только бумага, – я взяла один из листочков и начала складывать единственными знакомыми с девства движениями.

– Что это? – удивилась Зен Зен.

– Это называется самолетик, – ответила я, делая последний отворот крыла.

– Самолетик, – эхом повторила Зен Зен, кивая головой.

– Смотри, – я запустила бумажный аэроплан.

На удивление, он начал мягко планировать вокруг нас.

– Летит, – выдохнула Зен Зен. – Летит! Он летит!

На её лице засияла неподдельная искренняя улыбка, а мне стало тепло на душе только от её радости. Самолетик покружил вокруг и опустился к нашим ногам. Зен Зен аккуратно, боясь испортить хрупкую вещь, подняла его и прижала к груди.

– Спасибо, – широко улыбнулась она. – Я буду всю жизнь бережно его хранить.

СЯО ЮЙ

Провожать меня собрался весь монастырь. Гордый Юн Ци вышагивал рядом со мной. Мы медленно пересекли широкий каменный мост и остановились у крутой лестницы, высеченной в отвесной скале.

– Вот и пришло время прощаться, – проскрипел настоятель Чжи Ян. – Дальше вы продолжите свой путь самостоятельно.

– Сестрица, пожалуйста, возвращайся поскорее, – в глазах Юн Ци блеснули слёзы. – Я всех, всех научил играть в пальцы.

Я улыбнулась от такого забавного названия для игры «Камень, ножницы, бумага» и обняла мальчика в ответ.

– Я вернусь, как только будет возможность, – пообещала я.

– Госпожа, будьте осторожнее, – сказала Зен Зен, подавая мне небольшой сверток теперь уже моих скудных вещей.

Я еще раз обвела всех взглядом. Весь храм: юноши, девушки, женщины, мужчины, дети. В моем сердце от чего–то появилась грусть, что приходиться покидать это место.

Глубоко выдохнув, я ступила на первую ступень. Голова закружилась от слишком крутого спуска. Еще раз обернувшись, я помахала всем рукой и начала спускаться. Это оказалось тем еще испытанием. Лестница была бесконечной. Пару раз мне даже пришлось присесть, чтобы перевести дыхание, а когда я наконец ступила на землю мои ноги тряслись так, что и шага больше я сделать не могла.

У подножья горы меня ждала крохотная деревянная повозка с запряженной лошадью. Впереди на том, что напоминало козелки сидел сгорбленный мужчина в треугольной соломенной шляпе на голове, такой огромной, что даже его лица было не видно. Роль двери выполняла небольшая шторка. Завидев меня, он ловко соскочил и помог мне подняться в эту повозку. Уже немного привыкшая спать вместо мягкого матраса на жесткой подстилке, я даже не представляла насколько не удобно трястись по кочкам и неровностям, сидя на деревянной скамейке.

Крохотное окошко повозки было закрыто резными ставнями и завешено такой же шторкой, что и дверь, только меньше. Я отодвинула её, чтобы выглянуть наружу. Мимо медленно проплывали бескрайние леса и поля. Можно было даже забыться, что я угодила в странный и чуждый мир. Иногда на полях вдалеке можно было заметить рабочих. Я отпустила плотную ткань занавески, и она отрезала меня от внешнего мира. В пути до провинции Нинбо я должна была провести несколько дней, останавливаясь лишь на ночь в постоялых дворах.

Я вздохнула и посмотрела на свои руки. Тонкие изящные пальцы, нежная бледная кожа. Раньше, я точно не была обременена работой. Кого же монахи пытались скрывать под личностью Ма Сяо Юй?

Сложив мудру, как учила Зен Зен, я ощутила, как сразу же откликнулась энергия ци, готовая исполнить мой приказ. Для этого тела это было так же естественно, как и дышать. Решение плыть по волнам обстоятельств все–таки казалось мне самым правильным.

***

Столица провинции Нинбо город Лоян, явно, дал мне понять, что я не в своем мире. Деревянные колеса стучали по узкой мощенной улочке по дороге к самому высокому зданию. Немногочисленные прохожие выглядели опрятными, закрытые двери слегка обшарпанных домов по обе стороны подсказали мне, что это не главная улица. Добравшись наконец до места, я благодарила всех, кого только можно, что эта поездка закончена. Как выяснилось меня там уже встречали. С десяток человек в простеньких паоцзы кремового цвета приветственно склонились.

– Добро пожаловать, вторая младшая госпожа! – хором сказали они, как только я вышла из повозки.

Как и учила Зен Зен я не стала ничего отвечать.

– Господин ждет вас в главном зале, – сказала какая–то девушка, рукой указывая дорогу, но все также не поднимая головы. Другая служанка забрала мои немногочисленные пожитки и быстро убежала вглубь усадьбы.

Я переступила порог высоких массивных ворот. «Поместье губернатора» гласила табличка сверху. Внутренняя территория была вымощена камнем, а под растительность были выделены крошечные кважратные клочки земли. Тайком, из–за углов слуги подглядывали за моим приездом и тихо перешептывались.

Длинный и широкий главный зал был благородного красного цвета. Резные балки украшены золотой росписью. В центре зала на небольшом возвышении сидела пара. Мужчине на вид было около сорока лет. На нем была странная шляпа, жидкие усы и козлиная бородка. Зен Зен предупреждала меня. Эти шляпы показывают статус мужчины. Рядом с ним сидела женщина в роскошном паоцзы, вышитом золотом и серебром. На её голове была настолько большая прическа с бесчисленным количеством украшений и заколок, что я удивилась, как у неё еще шея не сломалась. Её волосы были так сильно зачесаны, что стягивали кожу лица назад, от чего её и без того широкий рот походил на лягушачий. По обе стороны зала за низенькими столиками сидели, видимо, их дети. Трое юношей и девушка. Двое из них смотрели на меня с заметным пренебрежением, а другие с удивлением.

Я еле удержалась, чтобы не коснуться простенькой деревянной шпильки в своих волосах. На фоне этой семьи я выглядела не лучше слуг.

– Приветствую отца и матушку, – выставив перед собой руки, я склонилась.

– Какая я тебе матушка?! – взвизгнула баба – жаба противным голосом.

– Простите, госпожа, – я поклонилась еще ниже. – Всю жизнь я жила в храме и манерам меня учили монахи. 

– Твоя мать – ушлая шлюха! – кричала Ту Ли Мань. – Не смей называть меня матерью!

– Замолчи, Ли Мань! – глава семьи ударил кулаком по столу так, что чашки на столе зазвенели, а его супруга от неожиданности дернулась. – Ты её законная мать!

Боковым зрением я заметила, как встрепенулись девушка и юноша, что сидели к отцу ближе всего. Значит это и есть   – Бао Пин и дочь – Ми Лу. Как говорил Чжи Ян, я должна видеть и слышать больше, чем слуги. Я старалась следовать его наставлению.

– Отец, я прибыла получить ваше одобрение и благословление, чтобы отправиться в ущелье Цюйтан постигать небесные учения и совершенствоваться на пути дракона в школе Лонг, – отчеканила я заранее подготовленную фразу. Сердце расшалилось, отсчитывая секунды.

– Конечно, моё благословление в тобой, дитя. Однако, давай о делах позже. Проходи, скорее, – мне показалось, что Ма Дун Хэну было очень неловко обращаться ко мне в такой манере.

Подняв голову, я заметила, что главный стол на возвышении был накрыт на троих. Ту Ли Мань скрипела зубами, а вот господин Ма Ду Хэн выглядел очень доброжелательно. В его глазах сверкала неподдельная радость встречи. Я кожей чувствовала, как атмосфера вокруг сгущается. Мне было сложно сделать и шаг. Через силу я подошла и осторожно присела рядом с господином Ма. Служанка сразу же налила мне немного чая в крохотную чашку.  

– У меня есть для тебя подарок, – сказал Ма Дун Хэн. Он подзывающее взмахнул рукой, так что длинный рукав его синего паоцзы взметнулся. Подбежала служанка. В её руках был поднос с продолговатой коробочкой из темного дерева. Внутри лежал резной нефритовый диск необычного оттенка на верёвочке и с кисточкой на конце.

– Эта подвеска, когда–то принадлежала младшей принцессе Лань Сяо Юй. Тебя назвали в её честь, и я решил, что она тебе очень подойдет, – сказал глава семьи.

– Отец! – со своего места вскочила Ми Лу. – Ты хочешь подарить такую ценную вещь этой девчонке с горы Лунмин?

Дорогие читатели, надеюсь Вам понравилось начало это истории. Не забывайте поставить лайк и оставить комментарий. Это очень поможет продвижению моего творчества, а также мне бы очень хотелось почитать Ваше мнение. Грех не воспользоваться такой замечательной возможностью и оставить мне пару приятный строк) 
А я в свою очередь ниже оставляю Вам пару артов гг Сяо Юй, чтобы Вы могла вместе со мной выбрать какой из них лучше)

СЯО ЮЙ

– Ми Лу, что ты себе позволяешь? – со своей родной дочерью губернатор разговаривал резко и жестко.

– Моя подвеска выглядит грубее и хуже! – упорствовала девушка. – Как вы можете обходиться так с вашей родной дочерью?! Это не справедливо, что какой–то простушке достается такое сокровище!

Моя названная сестрица была очень избалована. У меня сразу же возникло отвращение к её поведению и к ней самой.

– Ты будешь наказана! – Ма Дун Хэн начинал злиться. Явно не ожидавшая подобного, она застыла и стала просто открывать, и закрывать рот, как глупая рыба.

– Отец, – привлекла я его внимание к себе. – Благодарю за столь чудесный подарок. Я буду бережно его хранить всю жизнь. Прошу не наказывайте сестру. Она долгое время была единственной и любимой дочерью. Её поведение хоть и не подобающе, по объяснимо. Думаю, в бедующем она привыкнет и исправиться.

– Ты права, – кивал головой Ма Дун Хэн. – Я должен прилежнее её воспитывать.

Находиться среди моей «семьи» было утомительно и неловко. Раз этот губернатор не относиться ко мне плохо в отличие от его женушки и доченьки, я сказала:

– Отец, я сильно устала в дороге. Если вы позволите, я бы пошла отдыхать.

– Конечно, конечно, – согласился он. – Ты, – он ткнул в какую–то служанку. – Как тебя зовут?

– Ля Ху, господин, – склонилась она.

– Будешь прислуживать второй младшей госпоже пока она в поместье, – отдал приказ он.

Ля Ху ничем среди прочих слуг не выделялась, лишь её волосы, полностью убранные в прическу, были украшены цветами, в отличие от других. Я обратила внимание на то, что у все слуги в отличие от господ, не распускали даже нижнюю часть волос. Девушка помогла мне подняться, придерживая за локоть и забрала поднос с подарком. Вместе мы покинули главный зал. Пока проходила эта ужасная церемония солнце уже успело приблизиться к горизонту и первые звезды проглядывали с небосвода. Ощутив легкое дуновение ветерка на своём лице, я с облегчением вздохнула. Как же сложно тут людям живется и это я еще принадлежу к благородному роду. Какого же таким, как Ля Ху или Зен Зен?

Служанка проводила меня в просторные, отдельные и роскошные покои с собственным внутренним садиком и беседкой. Перед моими глазами предстала наглядная разница жизни богатых людей и монахов. Ля Ху тут де принялась суетиться с банными процедурами. Оказывается, в небольшом закутке за ширмой меня уже ждала горячая деревянная ванна.

Я даже не подозревала, что за время, проведенное в монастыре и дороге успела соскучиться, по такой простой вещи, как понежиться в теплой водичке. Как же это было приятно. Однако, лучше бы я осталась в монастыре. Я пролежала в ванне до тех пор, пока душистая вода с лепестками цветов не остыла.

***

Мягкая кровать и отсутствие необходимости подниматься к часу кролика позволили мне вдоволь выспаться. Наконец – то. Из постели меня заставил выбраться только аппетитный аромат, витавший в воздухе. Ля Ху принесла мне завтрак. Правда, сразу же порадовать свой желудок мне не позволили. Ля Ху оказалась еще более упертой и требовательной, чем Зен Зен.

– Госпожа, – сказала она, забавно вытягивая последний слог. – Даже если вы завтракаете в одиночестве, вам необходимо одеться.

– Это не моя одежда, – посмотрела я на паоцзы в руках Ля Ху.

– Ваша, – протестовала служанка. – Господин готовился к вашему приезду.

Эта одежда напугала меня. Она выглядела слишком дорого. Нижний халат был из приятного на ощупь белого сатина, а верхний из тончайшего шелка благородного зеленого цвета с вышивкой. Казалось, я не имею право надевать что–то подобное.

– Вам так идет! – воскликнула Ля Ху. – Под цвет глаз. Вам повязать подвеску?

Девушка принесла коробочку, которую вчера мне подарил Ма Дун Хэн. Едва касаясь подушечками пальцев, я провела по рисунку, вырезанному на нефритовом диске. Он порождал во мне чувство дежавю. Я была уверена, что уже видела эту вещь, но никак не могла вспомнить, где именно.

– Да, – выдохнула я. – Повяжи.  

Эх, к такой жизни быстро привыкаешь. Когда тебе во всем помогает другой человек – это так удобно! Мой живот скрутился в предвкушающей судороге. Это тебе не постный рис с тофу, которые монахи едят на завтрак, обед и ужин. Только сейчас я поняла, что вчера я так ничего и не съела. На столе меня жрала и аппетитного вида рыба, какие–то кусочки теста, вареные яйца, овощи и, конечно, вездесущий рис. В монастыре монахи не обращали внимание на моё страдание над палочками для еды, но здесь это может вызвать лишние вопросы. Я напрягла всю свою память и вспомнила, как в одном фильме девушки прикрывались широким рукавом.

– Госпожа, у вас манеры настоящей аристократки, – хлопнула в ладоши Ля Ху. – Даже жизнь в монастыре не смогла этого изменить, но вам не обязательно прикрываться, когда рядом никого нет.

Я лишь неловко улыбнулась.

Ля Ху говорила, что новых встреч с ужасной семейкой сегодня не предвидится, поэтому я могу отдыхать сколько хочу, а также не ограничена в перемещениях по всему поместью.

– Где можно помедитировать? – спросила я девушку.

– Моя госпожа такая усердная в учебе, – округлила глаза Ля Ху. – Но, госпожа, у вас будет возможность медитировать днями и ночами в школе драконов. Скоро начнется сезон дождей, пойдемте лучше полюбуемся цветами в саду.

Мне, в целом, было без разницы. После завтрака я быстро заскучала, поэтому хотела занять себя хоть чем–то.

– Гулять, так гулять, – сказала я.

Вход в сад был через круглую арку. Ля Ху вела меня по извилистым каменным дорожкам, погружая меняв мир природы и умиротворения. Это место было, словно затерянный оазис. Они здесь даже рукотворные маленькие горы и водопад возвели. Пышная зелень деревьев и кустарников заполняли все пространство, а цветы били яркими красками своих лепестков. Каждый поворот открывал передо мной новые удивительные уголки, подобно свитку с пейзажными картинами, которые мне показывал Чжи Ян. Красота такая, что глаз не отвести.

В глубине сада было довольно большое озеро посередине которого расположилась беседка с покатой крышей – пагодой. С обоих сторон к ней вели узкие каменные мостики.

– Госпожа, вам нужно передохнуть, – сказала Ля Ху. – Я принесу чай, и вы сможете его выпить в таком живописном месте.

К благородным девушкам в этом мире относятся, даже осторожнее, чем к драгоценной вазе. Спорить я не стала. Девушка куда–то умчалась, а я медленно двинулась по мостику, рассматривая плавающих в озере рыбок. Однако, больше меня привлекало все еще непривычное собственное отражение.

Я даже не заметила, как, с другой стороны, быстрым шагом к беседке приближалась моя новая старшая сестричка. Не хотела бы я с ней пересекаться, но было поздно. Она меня заметила и с улыбкой уверенно шла ко мне.

– Младшая сестренка, я как раз шла навестить тебя! – воскликнула она, подбегая ко мне.

– Старшая сестра, доброго дня, – я натянула улыбку.

– Как ты устроилась? Ля Ху хорошо за тобой ухаживает? – заверещала девушка. На вид она не была сильно старше меня. Точно, я забываю, что сейчас выгляжу совсем по – другому. Верхняя часть её волос была забрана в причудливая прическу, хотя, наверное, это просто шиньон. Кто в здравом уме будет из волос мастерить высокий продолговатый пучок, разделенный надвое, словно лепестки цветов? Большие глаза делали её похожей на олененка, а вот широкие губы, явно, достались от матери. Нежно – лиловое паоцзы украшала вышивка с растительным орнаментом.

– Спасибо, все прекрасно, – ответила я.

Эти игры в вежливость меня утомляли больше, чем уроки Зен Зен.

– Младшая сестра, – было видно, что таким обращением Ми Лу специально подчеркивает своё более высокое положение. – Я бы хотела у тебя спросить кое–что, – взгляд девушки упал на подвеску на моем поясе. Ее лицо дернулось, обнажая истинные эмоции зависти и злобы. – Я понимаю, что это первый подарок отца, но все же может мы могли бы поменяться? – она схватила меня за руки и с надеждой заглянула в глаза. – У меня много драгоценностей. Шкафы ломятся. Ты сможешь выбрать что захочешь. Вэнь Вэнь, – она махнула рукой и одна из служанок тут же подошла с продолговатой коробочкой в руках. – Я лично приготовила подарок младшей сестре в честь нашего долгожданного знакомства. Это подвеска из белого нефрита выполнена лучшим мастером провинции.

– Подарок? – эхом повторила я.

Я не собиралась отдавать ей подвеску принцессы. Мало того, что такие избалованные девицы не вызывали у меня приятных чувств, так еще и это странное ощущение, которое во мне пробуждала эта вещь не давали мне этого сделать. При всём этом в моей голове сразу родился план, как проучить наглую девицу.

– Да, да, подарок, – глаза Ми Лу засветились. – Нравится?

– Очень нравится, дорогая сестра. Эта подвеска, – я достала украшение из коробки. – Она станет отличной парой к той, что подарил мне отец.

Я еле сдержала смех, наблюдая, как вытягивается лицо Ма Ми Лу.

– Но… – на её лице расцветало разочарование.

– Сестра, ты же сказала, что приготовила для меня подарок. Это означает, что ты добровольно и безвозмездно отдаешь мне эту вещь, разве не так? – я с удовольствием наблюдала, как в глазах этой девчонки загоралось понимание на пополам с досадой.

Позади раздались шаги. Ля Ху вернулась с чаем. Когда девушка подошла к нам совсем близко, когда боковым зрением я заметила, как одна из служанок подставила ей подножку. Моё тело среагировало быстрее мозга, хватая за руку Ля Ху. Поднос с чаем взметнулся в воздух. Рядом взвизгнула Ми Лу. Служанки сразу ринулись помогать своей госпоже. Ей и правда не повезло. Маленький чайничек угодил прямо по ноге и теперь там светилось большое мокрое пятно.

– Глупая прислуга! – закричала она. – Ты ошпарила меня и испортила моё платье! Эту парчу привезли специально для меня из Цзяцзяна!

– Это моя вина! – Ля Ху упала на колени. – Младшая госпожа, пощадите, я все исправлю!

– Ничего страшного. Это всего лишь чай, – вмешалась я. – Сестра, твое платье можно постирать.

– А что мне делать с ожогом?! Я еще даже не замужем! – продолжала она разыгрывать сцену.

Широким шагом я приблизилась к ней и бесстыдно задрала подол.

– Ты что творишь?! – закричала она.

– Не смей трогать госпожу! – завопили служанки. 

– Тут даже покраснения нет, – указала я на ее кожу. – Хватит преувеличивать.

Лицо Ми Лу дернулось в отвратительной гримасе. Она поправила своё паоцзы и шагнула к Ля Ху, что все еще сидела на коленях.

– Эта жалкая свинья испортила мне настроение. Её рука расплатиться со мной за это, – она наступила на ладонь девушки и начала давить. Мне показалось, что я услышала, как захрустели её кости.