Врач-попаданка. Последняя надежда генерала драконов

Что… что со мной происходит?!
Воздуха катастрофически не хватает!

Я прихожу в себя от резкой боли и удушья, судорожно хватая ртом кислород.

Открываю глаза — и вместо привычного слепящего света операционных ламп вижу как чьи-то жесткие пальцы больно сжимают мой подбородок, вынуждая поднять голову. Зрение фокусируется не сразу, картинка плывет.

Надо мной нависает мужчина.

Роскошный, пугающий, с идеальными, но жестокими чертами лица. Его длинные волосы темнее ночи, а глаза… Радужка плещется расплавленным золотом, зрачок — узкий, вертикальный.

Как у рептилии.

Он смотрит на меня с абсолютным презрением, от которого нормальную женщину бросило бы в дрожь.

Но моя первая мысль — абсолютно трезвая и холодная: «Какого черта этот ряженый юнец в театральном костюме меня трогает? Где санитары? Охрана!»

Последнее, что я помню: тяжелейшая многочасовая операция.

Я, заведующая отделением микрохирургии глаза, ювелирно сшивала ткани под микроскопом. До этого была привычная смена в приемном покое, кофе литрами... а потом резкая темнота.

Видимо, мотор все-таки не выдержал моего графика «работа 24/7», и я вырубилась прямо в ординаторской.

Но этот мужик с рептильими глазами в мою историю болезни никак не вписывается.

Чья-то дурацкая шутка? Острый психоз на фоне переутомления?

— Хватит притворяться, Элиана. Твои обмороки ничего не изменят. — чеканит мужчина, еще сильнее сдавливая мою челюсть. — Гвиневра умирает, поэтому завтра на рассвете мы проведем обряд. Мы передадим ей твою метку, твою магию и твою жизнь. Да, скорее всего, после этого ты погибнешь вместо нее, но такова твоя единственная ценность в этом браке.

Он наклоняется ближе. От него пахнет озоном и жженым пеплом.

— Гвиневра — моя истинная пара, — цедит он мне прямо в губы с садистским удовольствием. — А ты — просто ошибка. Твоя смерть — это лучшее, что ты можешь сделать для моего Рода.

Он говорит о моей смерти с таким равнодушием, будто обсуждает совершенно будничные вещи вроде зайти в магазин после работы.

Вместо того чтобы забиться в истерике, как он явно ожидает, я мгновенно включаю режим «заведующей», который выработался у меня еще со времен дежурств в экстренной травматологии.

Там я и не таких буйных скручивала, зашивая рваные раны пьяным дебоширам.

Я перехватываю его запястье.

Мои пальцы сейчас почему-то кажутся слишком тонкими и слабыми, но хватка профессиональная — давлю точно на лучевую артерию.

Пульс у него зашкаливает.

— Убери руки, — хриплю я, глядя прямо в его золотые глаза, не мигая. — Что здесь происходит? Какая к черту магия? Где моя больница? Кто мой лечащий врач?

В его глазах мелькает искреннее ошеломление, которое тут же сменяется бешенством. Он рывком отдергивает руку, словно обжегшись.

— Больница? Ты в своем уме, Элиана? Решила поиграть в сумасшедшую, которая забыла собственного мужа?!

Я замираю.

Мужа?!

В свои сорок лет я замужем только за медициной.

Мои последние отношения закончились грандиозным скандалом лет пять назад, потому что ни один нормальный мужик не выдержит женщину, которую могут выдернуть на экстренную операцию посреди ночи.

— Какой еще муж? — холодно и четко произношу я, игнорируя саднящее горло. — Мужчина, вызовите дежурного реаниматолога. Или санитаров из психиатрии, если это ваша палата.

— Хватит! — рычит он, и от его голоса в комнате буквально вибрируют стены. — Я Тайрус Блэкхарт, повелитель Пепельных земель, и я не потерплю твоих дешевых спектаклей, женщина! Ты лишь тянешь время, оттягивая неизбежное!

Тайрус с брезгливостью достает из кармана черного камзола белоснежный платок, методично вытирает пальцы, которыми только что прикасался к моему лицу, и бросает его на пол.

Жест, полный уничижительного, абсолютного превосходства.

Он резко разворачивается и, чеканя шаг, выходит из спальни.

Дверь распахивается, и в этот краткий миг перед тем, как она захлопнется, я вижу их.

Стражников.

Это не больничные охранники в униформе и даже не реконструкторы на фестивале.

Это огромные, закованные в настоящую, матовую сталь солдаты с тяжелыми алебардами. На их плащах вышит герб — черный ворон на фоне пламени.

— Глаз с нее не спускать! — бросает им Тайрус. — До рассвета она не должна сдохнуть сама!

Тяжелая дубовая дверь захлопывается, отрезая меня от внешнего мира. Громко щелкает засов.

Я остаюсь одна.

Сердце бьется о ребра, как сумасшедшее, но мозг работает кристально ясно.

Осторожно, стараясь не делать резких движений, я спускаю ноги с высокой, застеленной шелками кровати. Тело кажется чужим — слишком легким, слишком слабым. Никакой привычной ломоты в пояснице после многочасового стояния над операционным столом.

Шатаясь, я подхожу к огромному напольному зеркалу в потемневшей бронзовой раме.

И застываю.

Оттуда на меня смотрит не сорокадвухлетняя уставшая женщина с первыми морщинками и жесткой, циничной складкой губ. На меня смотрит абсолютно посторонняя девушка.

Хрупкая, изможденная, лет двадцати пяти от силы. С огромными, полными загнанного ужаса глазами, спутанными длинными каштановыми волосами и болезненной бледностью.

Это не мое лицо. Но этот холодный, расчетливый взгляд умудренного опытом хирурга — мой.

Контраст между этой фарфоровой куклой-жертвой и моим внутренним состоянием вызывает у меня горькую, кривую усмешку.

— Вот это я попала... — тихо шепчу я, разглядывая багровые следы мужских пальцев на своей нежной шее.

Паника пытается поднять голову, но я безжалостно давлю ее на корню.

У меня есть время до рассвета. Всего одна ночь, чтобы не лишиться жизни во имя какой-то там Гвиневры.

— Ну ничего, Тайрус Блэкхарт, — мой голос звучит тихо, но в пустой комнате он разносится, как лязг скальпеля о металлический лоток. — Ты не на того нарвался. Я слишком много жизней вытащила с того света, чтобы так бездарно отдать свою.

Грузные шаги солдат за дверью, лязг настоящих металлических доспехов, тяжелые бархатные портьеры — это не галлюцинация.

Это не моя больница.

Я провалилась в чужой мир, в чужое тело, и мне только что вынесли смертный приговор.

Щелкает тяжелый засов.

Я мгновенно оборачиваюсь, инстинктивно принимая оборонительную позу, но на пороге появляется не мой новоиспеченный мучитель, а пожилая служанка.

В руках она держит серебряный поднос с едой. Ее плечи сгорблены, а по морщинистому лицу текут слезы.

Она ставит поднос на стол и всхлипывает, глядя на меня с такой невыносимой жалостью, с какой смотрят на безнадежно больных в хосписе.

— Бедная моя девочка... Светлая леди Элиана... — причитает она, комкая в руках фартук. — Ваш последний ужин. Ох, за что же вам такая незавидная участь...

— Отставить истерику, — резко бросаю я. Мой голос, непривычно звонкий, звучит хлестко, как пощечина. Служанка вздрагивает и замолкает, уставившись на меня округлившимися глазами. Прежняя Элиана, видимо, сейчас рыдала бы у нее на груди. — Имя.

— М-мария, миледи...

— Слушай меня внимательно, Маия. Моя память... — я запинаюсь, пытаясь придумать легенду. Вряд ли она поверит мне, если я расскажу о том, что я на самом деле родом из другого мира где знать не знают ни о какой магии. А мне очень нужно узать у кого-нибудь подробности. Я бы даже сказала, жизненно необходимо. — …моя память подводит меня после обморока. Поэтому, пожалуйста расскажи мне где я и что за ерунда тут происходит? Кто этот ряженый психопат, который называет себя моим мужем?

Мария бледнеет так, словно я богохульствую в храме, но мой властный тон заставляет ее подчиниться.

Она сбивчиво рассказывает, и с каждым ее словом картина вырисовывается все более чудовищная.

Я нахожусь в замке герцога-дракона Тайруса Блэкхарта, повелителя Пепельных земель. И самое дикое: я, точнее эта девушка Элиана, — его истинная пара. Но Тайрус всегда презирал этот навязанный магией союз. Он ненавидел жену, считая своей единственной любовью Гвиневру. С которой он продолжал в открытую кувыркаться даже после того, как взял бедняжку Элиану в жены.

— Леди Гвиневра проклята, миледи, — шепчет Мария, озираясь на дверь. — Какая-то темная магическая дрянь пожирает ее изнутри. Ни один лекарь не смог помочь. И тогда господин нашел древний ритуал... Завтра на рассвете он перенесет вашу метку истинности на Гвиневру, чтобы его родовая магия смогла ее защитить и вылечить. А вам... вам достанется ее проклятие. Вы умрете вместо нее.

Внутри меня поднимается ледяная, концентрированная ярость.

Значит, вот каков диагноз.

Принудительная трансплантация судьбы.

Этот мерзавец хочет сделать из законной жены фильтр для смертельного проклятья своей любовницы.

Остаться здесь до рассвета — значит, умереть. Для меня, врача, который связал свою жизнь с медициной, чтобы помогать людям, сама мысль безропотно лечь на алтарь и умереть ради чужого комфорта вызывает тошноту.

— Выход есть всегда, — цежу я сквозь зубы. — Как отсюда сбежать?

Мария ахает и в ужасе машет руками:

— Да что вы, миледи! Как тут сбежишь?! У ваших дверей охраны больше, чем в казарме! Да и куда бежать? Во всей Империи есть только два человека, которых наш господин боится как огня. Сам Император, до которого не добраться, и Генерал драконов...

— Генерал? — цепляюсь я за слово. В голове начинает лихорадочно выстраиваться план. — Что за генерал?

— Ну как, Рейнхарт Штерн, — Мария произносит это имя таким тоном, будто призывает дьявола. — Его называют «Черный Лёд» и «Слепой Палач». Но к нему нельзя, миледи, это верная смерть! Уж лучше сразу на алтарь!
— Почему?

***

✿ Дорогие читатели! ✿

Не забывайте ставить лайк (мне нравится), добавлять книгу в библиотеку и подписываться на меня, чтобы не пропустить продолжение этой истории, мои новые книги, подборки, важные объявления и новости:

Если вам понравилась книга, пожалуйста оставьте комментарий - мне будет очень приятно☺

Спасибо вам!
❤ С любовью, Адриана! ❤