Враг моего врага 3. "Ийон Тихий"

Ну ничего тут такого нет,
Что я не видел в другой войне –
Опять расколотый континент,
А значит, здесь мы ещё в цене.
А на борту нарисован крест,
А я в кармане таскаю свой.
Но вот опять перемена мест,
Чужое небо над головой.

Алькор

Ихеру Симу не удалось догнать эскадру. Корабли исчезли, оставив на прощание радужную занавесь, и бывший адъютант Ена Пирана остался один среди врагов в своей спасательной капсуле. Хорошо, врагам было не до него. Пять крейсеров земного флота разворачивались над Нлакисом на фоне звёзд, один из них занял низкую орбиту и описывал величавый круг над планетой.

Молодой гъдеанин помнил, как поступал с чужими спасательными капсулами адмирал. Погибать, попав немилосердному врагу под горячую руку, остро не хотелось. Судорожно схватившись за рычаги, Ихер Сим устремил капсулу прочь от землян – куда глаза глядят, только подальше. Это был момент паники, за который он позже себя корил. Вражеские корабли исчезли из виду, душенька адъютанта слегка успокоилась, мозги пришли в нормальное состояние… и он понял, что заблудился.

Спасательная капсула – не корабль. Консервная банка с простеньким управлением и небольшими запасами ресурсов – только продержаться, эвакуировавшись с гибнущего корабля, до тех пор, пока свои тебя не подберут. Никакой навигации, никаких опознавательных систем. Никакого оружия, разумеется. Жалкий передатчик. Дохлый двигатель. Никто его не заметил, и некоторое время он был счастлив. Пока не стала заканчиваться еда.

Вначале кончились запасы консервов, и Ихер Сим слегка заволновался. Потом – вода. Он включил передатчик, обшаривая эфир. Где же гъдеанская эскадра? Он думал, что адмирал соберёт силы для ответного удара и вернётся, чтобы разбить землян. Но время шло, а в эфире стояла равнодушная тишина.

А потом стал заканчиваться воздух.

Миг – и корабль уже в десятой доле светового года от того места, где вошёл в прыжок. В мире за это время прошёл месяц, но для тебя – лишь миг. Один вдох, один удар сердца.

Размытые дорожки звёзд вновь стали точками, и Ччайкар Ихстл перевёл взгляд с пульта на своего старшего помощника. Цхтам Шшер сгорбился в кресле. Он дышал тяжело, будто пробежал эту десятую светового года на своих двоих, и никак не мог отдышаться. Лицо бледное, потерявшее краску, словно у сумеречника, хотя Цхтам принадлежит к дневному клану. Повязка на голове промокла от крови.

Ччайкар запустил сканирование эфира. Чисто статистически, хоть когда-то, хоть на кого-то они должны наткнуться!

И они наткнулись на чужой «SOS».

– Кто здесь? – по-хантски спросил Ччайкар, поймав частоту.

– Помогите! – Сдавленный голос, приправленный истерикой. – Я в спасательной капсуле!

Ччайкар невольно засмеялся – с сарказмом и разочарованием.

– Чем мы тебе поможем-то? Мы сами в аварийной ситуации.

– У меня нет воды и еды! И воздух кончается, – в отчаянии добавил собеседник.

Ччайкар покачал головой – тот, конечно, не увидел его жеста. Ладно, «Звезде» терять нечего, а этот потерпевший хотя бы надышится и наестся. И, возможно – он кинул взгляд на Цхтама, – пригодится.

– Сам подойти сможешь? У нас ни одного ускорителя.

Когда Ихер Сим засёк движущуюся меж звёзд точку, его охватила лихорадочная радость. Корабль! Он понёсся к нему, выжимая из слабенького двигателя всё, на что тот способен. Корабль приближался, проявился силуэт. Ихер Сим плохо разбирался в типах кораблей, однако понял: не гъдеанский, но и не земной. Ещё чуть ближе, и сделалось ясно: это вообще не ГС-корабль. Характерное сопло фотонного разгонника, покрытое трещинами. Корпус то ли неправильной формы, то ли так пострадал в бою или ином несчастье, что утратил первоначальные контуры. Приближаясь, Ихер Сим различал новые подробности. Между носовым и кормовым модулем – тонкая неровная перемычка, центральные отсеки выгорели. Обшивка вздулась и потрескалась, целые куски вырваны «с мясом». Потёки металла, следы пламени. Изорванные, словно картон, переборки. Посудине досталось с лихвой.

– Подходи к носовому стыковочному люку, – ожили наушники. – С кормы до нас не доберёшься без вакуумного скафандра.

Неловко дёргая рычаги, Ихер Сим подвёл капсулу вплотную. На бугристой поверхности различались следы краски. Неизвестные буквы, не то иероглифы, ни о чём не говорящие гъдеанину. И красный контур звезды в круге.

Пристыковаться удалось не с первого раза: всё-таки Ихер Сим не был пилотом, а помочь ему не могли. Но наконец капсула поймала стыковочный шлюз. Радостный Ихер Сим, заглушив двигатель, сорвался с места, придерживая дыхательную маску: кислорода уже не хватало на полное обновление атмосферы в капсуле, и последние два дня он экономил, отключив воздухообмен и лишь меняя в маске перекисные патроны. Загремел изъеденный огнём корабельный люк, открываясь, и Ихер Сим почти ввалился в чужой корабль, сдирая маску и с упоением глотая воздух, насыщенный кислородом.

– Добро пожаловать на «Райскую звезду».

Это сказал пожилой шитанн с лицом, покрытым суровыми морщинами, и короткой косой четверного плетения, серой от седины. Ихер Сим уставился на него, пытаясь справиться с головокружением от свежего воздуха. Шитанн?

Он попятился.

– Не убивайте меня! Я не делал ничего дурного.

Он ещё боялся угодить к землянам! А нарвался на шитанн.

– Ну что ты, милый! – Старик улыбнулся. – Конечно же, мы тебя не убьём. Это было бы расточительством. Иди сюда, сладенький.

Жилистая рука взяла его за горло, задирая подбородок, холодные пальцы прошлись по шее, нащупывая вену. Ихер Сим в ужасе зажмурился.

Эта планета не была похожа ни на что, виденное прежде. Венера, Марс, спутники Юпитера, пояс астероидов – куда только не забрасывала Захара его работа. Он вдоволь накатался на внутрисистемных судах, зарабатывая имидж и опыт. Теперь он – впервые в жизни – совершил путешествие на ГС-крейсере. Обманчиво краткое: раз – и там. Крейсер доставил его на орбиту, вниз пришлось спускаться шаттлом. Небесная лодка несла его сквозь атмосферу, сквозь белую вату облаков к оранжевой земле, покрытой сотнями тёмных трещин – пересохших ручьев.

Умеренно холодно: минус десять, минус двадцать… Достаточно тёплых штанов и полушубка. Вот только снега совсем нет. Когда-то на планете журчала вода: без воды траинит не образуется. Где она теперь? Возможно, геолог мог бы подсказать, но Захар не был геологом, да и вопрос этот интересовал его лишь постольку-поскольку. Другие насущные задачи видел он перед собой.

– Захар Маркович, наденьте маску, – напомнил один из сопровождающих.

Он натянул дыхательную маску, подключил патрон. Атмосферное давление здесь приемлемое, состав воздуха благоприятный: азот, метан… Увы, нет кислорода. Была ли здесь жизнь когда-нибудь? Кислород – важное условие для жизни, но не обязательное. В азотно-метановой атмосфере многие организмы прекрасно чувствовали бы себя. Но почему-то планета стерильна. Почему? Этот вопрос тоже не слишком волновал Захара. Так, повод поразмыслить на досуге, которого, скорее всего, не будет.

Ступив на поверхность, Захар взглянул вверх, и у него захватило дух от зелёного свода неба с облаками-клёцками. Такого он не видел нигде. Поразительные краски, которые дарил свет иного солнца, будоражили глаз.

– Захар Маркович, сюда.

Для безжизненной планеты пейзаж был слишком оживлён. Здания с полукруглыми куполами, соединённые переходами; карьер, на дне которого замерли странные, инопланетного производства машины, смахивающие на помесь экскаватора с подъёмным краном. Конуса-терриконы на заднем плане, на переднем – бункеры на рельсах, наполненные неровными розоватыми глыбами. Под навесами, где располагались бункеры, поверхность была усыпана мелкой розовой галькой. Захар снял меховую рукавицу, поднял один из камешков, посмотрел сквозь него, щурясь. Изображение причудливо двоилось и преломлялось. Родохромный траинит. Он сунул камешек в карман.

Огромная территория была огорожена колючей проволокой. Наверняка ещё и под током, подумал Захар. Кое-где виднелись следы штурма периметра: кровавые пятна на этой земле не выцветают, ведь тут нет ни воды, ни бактерий. Захар нахмурился:

– Рудник брали с кровью?

Сопровождающий отрицательно покачал головой:

– Это не наша кровь, Захар Маркович. Мы взяли их базу без потерь. Они пытались отстреливаться, ядовитый газ пустили, но скорее с отчаяния. Кого остановит эта проволока? Наш десант атаковал сверху.

Некоторые секции ограды были явно заменены, причём не так давно. Кто-то всё же штурмовал периметр. Должно быть, шшерцы.

– Значит, у нас потерь нет? – уточнил Захар.

– Всего лишь несколько легко раненных, Захар Маркович. Здесь ведь не военная элита сидела – так себе бойцы, разжиревшие охраннички. От шшерцев рудник в основном прикрывали с орбиты.

Захар кивнул. Без потерь – это хорошо. Он не будет начинать с репрессий.

– Проводите меня в кабинет, – распорядился он. Взгляд его вновь упал на бункеры. – И отрядите людей, пусть возьмут рабочих и начинают загружать челнок траинитом.

– Этот приём называется «Травинка прорастает сквозь скалу», – сказал Аддарекх, закончив показывать выполнение, и, поблагодарив кивком своего партнёра Каггера Шшера, добавил со смешком: – Правда, я не знаю, как вы будете выполнять его в своей броне.

Майор Райт ухмыльнулся.

– Броня не всегда под рукой. Пригодится.

Десантники «Ийона Тихого» – несколько десятков здоровых мужчин – внимали тому, что говорил и показывал Аддарекх. Разбившись на пары, повторяли по мере сил, исправляли свои ошибки с помощью пятерых темнокожих шитанн. Каггер Шшер, Ййу Шшер, Винк Трагг, Шшагил Хот, Зигленк Арранц. И Аддарекх Кенцца, немолодой уже вояка, бывший командир младшего звена, нежданно-негаданно сделавшийся главным над всеми, кто спасся с «Райского грома».

Аддарекх не задавал глупых вопросов и пресекал попытки своих подчиненных. Когда мы вернёмся домой? Сейчас прямо капитан Гржельчик всё бросит и повезёт тебя домой. У «Ийона Тихого» своя боевая задача, и ясно как стекло, что Рай в его маршрут не входит. Скажи спасибо, что тебя вытащили с гъдеанского корабля, не дали пропасть. И смирись с тем, что какое-то время – может, и долгое – ты проведёшь на «Ийоне». Да, это не родной борт, но и не плен. Здесь ты можешь внести свой вклад в победу над Гъде. Неважно, чью.

– В броне можно и без приёмов, – подал язвительный голос один из десантников. – А вот как вы, такие доходяги, воюете даже и с приёмами – диву даюсь.

– Мы не всегда такими были, – мрачно буркнул Аддарекх.

Два месяца назад он был высоким и сильным. Теперь – разве что высоким. Длинный, костлявый дистрофик, которому ещё неделю поэтапно выходить из голодания, если – как популярно объяснила вечно сердитая, даром что такая красавица, докторша фрау Золинген – он не хочет, чтобы кишечник узлом свернулся. Сколько времени потребуется, чтобы вернуть мышечную массу, лучше не загадывать. И сколько крови понадобится, чтобы измученный организм преодолел жажду? Докторша злится, что они пьют кровь – можно подумать, её собственную. Кругом полно землян, от запаха горячей здоровой крови крышу сносит, но лучше и не заикаться. Ни один не даст. Даже донорскую консервированную кровь, которую фрау Золинген выдаёт столь неохотно, словно от сердца отрывает, приходится пить так, чтобы никто не видел, будто занимаешься чем-то постыдным.

Нет, Аддарекх не роптал. Земляне вообще отнеслись к ним лучше, чем можно было ожидать по самым благоприятным прогнозам. Не сторонились, нормально разговаривали, справлялись о самочувствии. Но некоторые вещи их раздражают, и ничего с этим не поделаешь.

– А вот такой приём называется «Снег падает на столб», – продолжил Аддарекх.

– А есть такой приём – «Столб падает на снег»? – поинтересовался всё тот же язвительный Вилис.

Земляне засмеялись. Шитанн поморщился.

– Это не приём. Это когда неподготовленный человек, не умея падать, всё же падает.

Все заржали снова.

– Юморист, – одобрительно хмыкнул Бен Райт.

– «Снег падает на столб». – Аддарекх повёл рукой, останавливая смех. – Смотрите внимательно.

Когда капитан Гржельчик приказал заняться боем со своими десантниками, Аддарекх отнёсся к этому без энтузиазма. Чему учить землян? Они прекрасно подготовлены. Оказалось, есть чему учить и есть чему поучиться. Слишком разные школы. Нежданно-негаданно ему понравилось быть наставником. Не просто сидеть и тупо ждать врага, а делать полезное осмысленное дело. К тому же дело отвлекало от ненужных воспоминаний.

Пока Аддарекх сидел на цепи, у него половина чувств словно выключилась. Наверное, защитная реакция. В ангаре, где Ен Пиран приковал пленных, висела атмосфера жути и боли, и только так можно было выжить и не сойти с ума. Теперь же, в тепле, уюте и безопасности, железный кулак, в котором он держал себя, ослаб. Чувства начали включаться одно за другим и вопить от остаточного ужаса. Днём – туда-сюда: обучение, тренировки, разговоры, процедуры… Фильмы, музыка опять же – земляне знают толк в досуге. А ночью совсем кранты. Чувства, почуяв пустоту, начинали выть, не давая спокойно уснуть.

Докторша накричала на него и обвинила в симуляции. Она вообще постоянно бранилась. Но Аддарекх не обращал внимания. Медблок работает круглосуточно, а значит, и ночью. Раз уж невозможно спать, есть куда пойти. Полюбоваться на фрау Золинген, послушать, как она ругается – красивым, хорошо поставленным голосом…

– Ничего у тебя не выйдет, – сказал ему майор Райт.

– В смысле? – не понял он.

– В смысле, с Кларой, – пояснил тот. – Безнадёга. К ней только ленивый не подкатывал, красивая же баба. Но она всех отшивает.

– Я и не думал на этот счёт.

Конечно, Аддарекх думал о ней как о женщине – глупо было бы не думать о такой красавице, – но чисто теоретически: соблазнять докторшу он действительно не планировал. Даже желания не возникало: организм ещё в себя не пришел. Может быть, когда-нибудь…

– Ага, не думал, – хмыкнул Райт. – Чего тогда по ночам в медблок шастаешь?

– Плохо мне, – проворчал он, – вот и шастаю.

Землянин сочувственно похлопал его по плечу.

– Плохо… Ладно. Как станет хорошо, учти: Клара – барышня строгих правил. Один муж и никаких любовников. Никому не светит. А тебе, вампиру – уж извини, в последнюю очередь. Не любит она вампиров. Почему-то, – добавил он.

Вот это «почему-то» побудило Аддарекха задать вопрос:

– А ты? Ты любишь?

Райт уткнулся отрешённым взглядом куда-то в пространство, словно видел там нечто, не видимое больше никому.

– Я люблю кетреййи, – тихо проговорил он. – Я так её люблю, что себя забываю.

– А она?

Райт помолчал.

– Она сказала, что живёт для шитанн.

Аддарекх кивнул. И неожиданно для себя подбодрил майора:

– Не расстраивайся, Райт. Это так, мы живём для кетреййи, а они для нас. Но женятся все на тех, с кем можно завести детей. У вас с кетреййи могут быть дети. Найди её и попросись в её клан.

Райт скосил на него глаза.

– Войти в райский клан? Отрастить проклятую косичку и поить ваших баб кровью?

Аддарекх пожал плечами.

– Ты ведь так любишь, что готов себя забыть. Или всё-таки не готов?

Тьма отпускала неохотно. В глазах плясали мушки. Но в конце концов Ихеру Симу удалось приподнять голову. Первым, что он увидел, была пластиковая бутылка с водой. Он с трудом дотянулся, приник трясущимися губами к вожделенному источнику влаги. Наверняка он сейчас выглядит не лучше кровососа, в экстазе впившегося в чужое горло. Его передёрнуло.

– Очнулся, сладенький? – Голос старика, почти нежный.

Ихер Сим съёжился.

– Не надо больше, – прошептал он и инстинктивно прикрыл горло ладонями. – Не надо!

– Это, милый, не тебе решать, – усмехнулся старик. – Цхтам, ты как?

Второй шитанн пугал Ихера Сима гораздо больше пожилого. Страшный, окровавленный, с гримасой жажды – таким он впервые увидел Цхтама Шшера, когда старик Ччайкар подтащил его к нему вплотную, и в ужасе забился в цепких руках. Старик лишь засмеялся тогда и коротко полоснул его по горлу лезвием ножа. Кровь побежала, падая капля за каплей, он видел свою кровь на губах шитанн, видел его оскал, неумолимо приближающийся, пока не догадался закрыть глаза. Он зажмурил их крепко, боясь открыть, но не мог не чувствовать холодный рот, сладострастно присосавшийся к его шее. Он содрогался в конвульсиях ужаса и отвращения, а Ччайкар держал его – так, чтобы второму кровососу было удобнее…

Ихер Сим не помнил, чтобы старик пил его кровь. Только тот, второй. Старший помощник Цхтам Шшер, провались он… Он поймал на себе его примеривающийся взгляд и снова всхлипнул:

– Не надо!

– Надо, милый, надо. – Шитанн предвкушающе провел языком по губам.

Он выглядел уже не так страшно, как в первый раз. Два хвоста тёмных волос по бокам головы отмыты от крови, повязка на затылке свежая. Лицо не искажено неукротимым желанием разорвать сосуды и высосать жертву досуха. Но Ихера Сима начинало трясти, едва старпом обращал на него внимание.

– Почему ты меня боишься? – мягко спросил шитанн. – Разве я делаю тебе больно? Разве я оскорбляю тебя или унижаю?

– Нет, – прошептал он.

– Я ранен, – сказал Цхтам. – Я потерял много крови. Мне нужна твоя кровь, милый. Чего ты хочешь взамен? Любви? Доставить тебе удовольствие?

– Нет! – Ихер Сим отшатнулся, ударившись о подлокотник кресла, на котором лежал.

Цхтам негромко засмеялся.

– Поешь бульон и приведи себя в порядок, – приказал старик.

Ихер Сим осторожно поднялся с кресла. Голова кружилась. Есть почти не хотелось, но старик вскрыл и сунул ему в руку саморазогревающуюся консервную банку. Еда всё же принесла улучшение, и у него появились силы дойти до гигиенической кабины.

Когда он вернулся – а куда деваться? – его ждал горячий напиток, сладкий и терпкий. Реттихи. И плитка шоколада впридачу. Шитанн щедро кормили и поили его, и кислорода на «Райской звезде», чьи ресурсы были рассчитаны на сотни человек – завались. Они не били его, не мучили, разговаривали ласково и терпеливо. Если бы только не Цхтам Шшер! Прикосновения его губ не были жестокими, скорее чувственными, но это было ещё ужаснее. У Ихера Сима от них всё переворачивалось внутри.

– Иди сюда, сладкий. Не дрожи так. Чего тут страшного? Ну же, убери руки с шеи и не лепечи глупости. Что ты, как маленький?

Низвержение с вершины в пучину было внезапным и стремительным. Пропала связь с эскадрой Ена Пирана. Прошла пара суток, на протяжении которых гъдеане тщетно пытались наладить связь. На третью ночь на базу напали. Неожиданная атака с неба, вопли и стоны умирающей охраны. Кан Телевер вскочил с постели, натянул штаны, выбежал в коридор, намереваясь организовать оборону. Но было уже поздно. Все коридоры находились в руках чужих солдат в диковинной жёсткой броне, увешанных оружием, которое Кан Телевер и не видел никогда. Где-то кричала женщина. Он дёрнулся, и броненосный монстр, контролирующий коридор, поднял руку с бластером.

– В комнату, – гулко прозвучало по-хантски из-под непрозрачного шлема.

Кан Телевер прежде не считал себя трусом. Но дуло, блестящее отражателями, смотрело прямо ему в лицо. Волосы на голове зашевелились, по спине пробежал мерзкий холодок. Чужой палец лежал на кнопке равнодушно, словно не человек на прицеле, а мишень. Палец слегка изменил положение – может, и не собираясь выстрелить, лишь намекая. Кан Телевер не выдержал. Юркнул обратно в комнату, захлопнул дверь, бросился на кровать и обхватил голову руками.

К нему пришли через час. Стащили с кровати, обшмонали, велели встать в угол. Тщательно обыскали комнату, сгребли всё ценное. С помощью встроенного в броню плазменного резака вскрыли сейф, который Кан Телевер почитал невскрываемым. Всё – с каким-то безразличием, без злобы и азарта, но и без сочувствия.

– Вы кто? – спросил он.

На шшерцев вторгшиеся не походили. Поднятые забрала шлемов открывали черты лица, сходные с кетреййи, но у шшерцев он никогда не видел такой экипировки. Да и язык, на котором они переговаривались между собой, не был шитанн. Кан Телевер, конечно, не говорил на шитанн, но за годы здесь научился его узнавать по длинным согласным и зубодробительным сочетаниям шипящих. Язык же, который он слышал сейчас, был ему совсем незнаком.

Чужак посмотрел на него долгим взглядом, словно сомневаясь, отвечать ли. Всё же ответил:

– Десант с ГС-крейсера «Сайрес Смит», Земля.

Они ушли, не став запирать дверь. Судьба побеждённого их не интересовала. Будет он сидеть у себя или бродить по коридорам – какая разница? Захочет сбежать с базы – скатертью дорога. Куда он без кислорода денется?

Земля. Кан Телевер слыхал, что Земля объявила Нлакис своей территорией, но и не думал придавать этому значение. Какие-то политические игры где-то там, какое отношение они могут иметь к нему? Грызня из-за Нлакиса в Совете координаторов длилась годами, шшерские хозяева планеты пытались выжить гъдеан со своих земель, но безуспешно. Мало ли что там де-юре, де-факто Нлакис принадлежал Гъде. Укреплённая база, прикрытие эскадры Ена Пирана, налаженный транспорт. Так неужели слушать чьи-то заявления? Пусть земляне хоть слюнями брызжут, они не посмеют тронуть гъдеанский рудник, побоятся выставить себя агрессорами перед всей Галактикой.

А они не побоялись и посмели.

Землянин в броне, но без шлема шёл ему навстречу, таща перекинутую через плечо женщину и безмятежно насвистывая. Предвкушает удовольствие, гад. Если бы женщина визжала и вырывалась, Кан Телевер, возможно, не выдержал бы, полез скандалить. Получил бы лазером в глаз или, в лучшем случае, металлической перчаткой в висок. Однако гъдеанка покорно молчала, только свисающие вниз каштановые косы бились о броню в такт шагам.

У перехода в соседний купол он увидел ещё нескольких женщин. Прибрав волосы под шапочки, они отмывали с прозрачного пластика чью-то кровь и мозги. Кану Телеверу стало дурно. Ему было невдомёк, почему этих женщин не тошнит.

– Чего встал? – неприветливо буркнул вооружённый землянин, приглядывавший за уборкой. – Смотри, чтоб тебя самого со стен отмывать не пришлось.

Вздрогнув, он сделал шаг назад.

– Что… что тут было?

– Ваша охрана пыталась сделать вид, будто что-то охраняет. – Он хмыкнул. – Меньше надо мнить о себе. Сдались бы сразу – и живы бы остались, и уборка б не понадобилась.

Звучало это так, словно сожалеет боец главным образом о лишней уборке. Как же, женщины заняты ерундой, вместо того чтобы радовать победителей. Сами по себе убитые мало волновали его.

Кан Телевер поспешил вернуться в свою комнату, где и просидел до вечера, забыв даже о голоде. До еды ли, когда желудок съёживается? А вечером за ним пришли.

– Кан Телевер, – прочитал с экрана электронного органайзера землянин – без брони, в синем комбинезоне, но вооружённый – и посмотрел на него вопросительно.

Он сглотнул и кивнул.

– К директору.

Ещё вчера директором здесь был он.

Стук в дверь разбудил Клару, задремавшую у стола в медблоке. Она подняла сонные глаза на входящего. Опять этот белохвостый вампир.

– Убирайся, Аддарекх!

Он кротко улыбнулся.

– Неужели вы прогоните человека, нуждающегося в помощи?

– Да какой ты человек? – окрысилась она. – Кровосос! – И швырнула в него упаковкой ваты.

Упаковка отскочила от груди вампира, не причинив ему, естественно, никакого вреда. Он сел на кушетку.

– Вы – медик, фрау Золинген. Вы разбираетесь в анатомии и физиологии. Вам лучше всех известно, что я – человек.

– Выкладывай, что тебе надо, Аддарекх, и катись к чёрту! – Она резко встала, подошла к шкафчику и бросила на кушетку рядом с вампиром запаянный пластиковый пакет с кровью. – Это?

Он аккуратно взял пакет.

– Спасибо, фрау Золинген. Вы – добрая фея.

– Я – главврач этой посудины, чёрт тебя побери! А теперь вали отсюда и пей в каком-нибудь другом месте, не порть мне аппетит.

– Вы очень красивая, когда злитесь.

Клара возмущённо вздохнула и скрестила руки на груди. Вампир её бесил. Во-первых и в-основных – тем, что он вампир. Тем, что из-за него и пятерых его товарищей запасы донорской крови тают день ото дня. А вдруг кому-то срочно понадобится переливание крови? Этот запас вовсе не для вампиров предназначен! А что будет, когда они все выпьют?

– Мы скоро придём в норму, – сказал ей Аддарекх. – Поправим здоровье, и кровь будет нужна реже.

Слабое утешение! Всё равно нужна. Бестолковые организмы. Вот уж точно, нет на них благословения Господа.

Во-вторых, проклятый Аддарекх завел привычку всё свободное время торчать в медицинском блоке. Клара терпеть не могла надоедливых симулянтов и с ними не церемонилась. Как правило, хватало пары нагоняев и укола магнезии, чтобы раздолбай заявил, что чувствует себя гораздо лучше, и поспешно покинул медблок. Но с этим вампиром она никак не могла справиться. Кричала на него, откровенно грубила, а ему всё нипочем. И даже не огрызнётся в ответ. Вежливый, зараза. И улыбается. Она ему магнезию колет, а он улыбается.

– Слышишь меня? Пошёл вон!

– Мне плохо, фрау Золинген.

– Ты – чёртов симулянт!

– Померьте мне давление, а?

Сердито фыркнув, она потянулась за тонометром.

Аддарекх прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением тёплых рук. Пусть кричит, пусть ругается, только пусть трогает его своими чудесными мягкими пальчиками. Вчера она хлестнула его ладонью по щеке, но даже такое прикосновение было в удовольствие. Слишком давно его не касалась женская рука. Разве ему много надо? Чувствовать её тепло, её запах, просто находиться рядом, просто смотреть на неё… Просто не оставаться одному…

– Нормальное у тебя давление. Проваливай!

– А может, вы меня послушаете этим… фонендоскопом?

– Я тебе этот фонендоскоп сейчас в задницу запихаю! Ноги в руки, и пошёл!

– У вас глаза, как зелёная трава. А когда вы кричите, они вспыхивают, будто на солнце.

Она вновь шумно вздохнула.

– Аддарекх, если ты не отстанешь, я тебе опять укол сделаю. Специально для симулянтов. Лучше уходи.

– Делайте. – Он послушно лёг на кушетку и спустил штаны, обнажая ягодицы. Костлявые, уколоть-то не во что!

– Аддарекх, ты не понимаешь, что ли? Магнезию твою любимую поставлю.

– Вы врач, вам виднее.

– Ты же знаешь, что это больно!

– Если вы считаете, что так нужно – делайте.

Ну, ничем его не прошибёшь! Клара в сердцах отбросила упаковку одноразовых шприцев.

– Надевай свои штаны обратно. Разлёгся тут!

– А как же укол?

– Обойдёшься без укола.

Она вообще не понимала, как он может сидеть. После всех тех уколов, которые она уже сделала. Против воли в душе шевельнулась жалость. Всё-таки она доктор, а не палач.

– Всё, Аддарекх. Забирай кровь и иди спать, ночь ведь.

– Не могу я спать, – откликнулся он, и в его словах Кларе почудилась горечь. – Мне страшно.

– Прекрати!

– Мне снятся сны, – прошептал он. – О том, что было. Не могу я.

– Дать тебе снотворное?

– Чтоб я ещё и проснуться не смог? – Горький смешок.

– Но нельзя же совсем не спать. – Клара покачала головой.

– Я стараюсь.

– Сколько ты не спал? – внезапно пришло ей в голову.

– Четверо суток.

– А почему сразу не сказал?

– Я вам каждый день об этом говорю, – истерически засмеялся вампир.

А ведь правда. Каждый день и каждую ночь приходит и жалуется. А она списывала на симуляцию.

Клара отсыпала ему таблеток и кинула одеяло:

– Выпей, это седативное. Ложись здесь на кушетке и спи. Начнёшь метаться – разбужу.

Аддарекх завернулся в одеяло, положил пакет с кровью под щёку – как ребёнок любимую игрушку.

– Спасибо, фрау Золинген. Вы такая добрая.

– На здоровье. – Ей было неловко. – Аддарекх… – Она поколебалась. – Извини, что не прислушалась вовремя.

Он уже спал.

– Так с какого же ты корабля, милый? – спросил Ччайкар Ихстл.

Цхтам ушёл в душ, и гъдеанин приободрился. Присутствие старпома подавляло его. Капитан не мог понять, почему. Благодарный Цхтам обращался с молодым человеком куда ласковее и предупредительнее сухого Ччайкара.

Они провели в этой области космоса несколько дней. Ччайкар не хотел уходить, пока доподлинно не выяснит, нет ли здесь людей, которых можно попросить о помощи. Ведь откуда-то же взялся этот Ихер Сим? Но поговорить с ним не получалось. Гъдеанин то пребывал в забытьи, то дрожал и упрашивал его не трогать. Дурачок. Цхтам понемногу приходил в себя, поправлялся, лицо приобрело нормальный цвет. Самое страшное для старпома миновало, смерть отступила благодаря крови гъдеанина. Ччайкар сцедил бы её до капли, если бы это понадобилось для Цхтама, но Цхтам останавливался даже в жажде, давал Симу отдышаться, немного восстановиться. У старпома железная сила воли, а глупый мальчишка не понимает, насколько он ей обязан.

– С какого ты корабля, Сим?

Гъдеанин проглотил кусок шоколада, едва не подавившись, уставился на Ччайкара. Тот подбодрил его поощрительным кивком.

– Я… с эсминца «Белый», господин. С флагмана эскадры Ена Пирана. Мы стояли у Нлакиса, и…

– Что за Нлакис? – перебил Ччайкар. – Где это вообще? И кто такой Ен Пиран?

Ихер Сим вытаращил глаза.

– Вы не знаете Ена Пирана? – Это имя знали все шитанн наперечёт, знали и проклинали; он поверить не мог. А ведь кровосос сказал нечто ещё более невероятное! – Вы не слышали про Нлакис? – Все слышали про Нлакис; он, наверное, издевается.

– Нас тут шестнадцать лет не было, – усмехнулся Ччайкар. – «Райская звезда» ушла в световой прыжок от Шшерского Рая к планете А46-2818-1 на границе нашего сектора. Едва мы вышли из прыжка, нас атаковали корабли неизвестного типа. Мы не знаем, почему, не знаем, что тут у вас вообще происходит.

– «Райская звезда»? – шёпотом переспросил Ихер Сим. Озарение настигало его постепенно. – Экспедиционный корабль, неожиданно появившийся в окрестностях Нлакиса? Тот, что сбросил ускорители и подбил два ГС-эсминца? Это вы?

– Это мы, – сдержанно кивнул капитан. – Давай, парень. Расскажи мне о вашей Вселенной.

Ихеру Симу вдруг пришло в голову, что самое страшное – вовсе не жадные поцелуи Цхтама Шшера, не мушки в глазах от кровопотери. Самое страшное может быть впереди, когда они узнают, что это его адмирал отдал приказ уничтожить «Райскую звезду». Он невольно попятился, отставив чашку с реттихи.

– В-вы меня не убьёте? – Справиться с внезапно одолевшим заиканием не удалось.

Ччайкар прищурился.

– Есть за что? – Гъдеанин испуганно молчал. – Ага, значит, есть. Но ты говори, сладкий, не бойся. Ты спас жизнь Цхтаму. Мы тебя не убьём, даже если ты – наш враг.

Ихер Сим зажмурился и выдавил:

– Идёт война между Раем и Гъде. Уже четыре года. За нлакисские залежи родохромного траинита. Эскадра Ена Пирана блокировала планету. Вы вышли из прыжка прямо в карантинную зону, и адмирал приказал стрелять.

Вот оно как. Пока они были в полёте, за траинит началась война.

– Я был адъютантом адмирала, – добавил съёжившийся гъдеанин. – Вы можете мне не верить, но я просил за вас. Я сказал адмиралу, что это мирный корабль, он не представляет угрозы… Не обязательно расстреливать его, можно просто задержать… Но…

– Но адмирал, как и все адмиралы, не слушает никого, кроме себя, – хмыкнул Ччайкар. – Сядь, Сим, не жмись. Пей свой реттихи.

Даже если гъдеанин врёт, желая себя выгородить, в его жизни мало что изменится. Пока он с ними, они будут холить его и лелеять, поить и кормить до отвала, заботиться о нём. Они не дадут ему умереть, а он – им. А потом… Надо ещё, чтоб было какое-нибудь «потом».

– Объясни мне одну вещь, Сим. Ты говоришь, война у этой планеты… у Нлакиса длится уже четыре года. Как? Как это возможно, если от ближайшей точки – Рая – до Нлакиса шестнадцать лет? Мы лишь сейчас закончили свой путь, а до нас никто не выдвигался к Нлакису.

– Вы совсем ничего не знаете, да? – пробормотал Ихер Сим. – Верно, ГС-корабли появились после того, как вы ушли в прыжок. Корабли, которые не следуют геометрии пространства, а прокалывают его насквозь. Путь из одного уголка Галактики в другой теперь занимает пару часов, не больше. До Нлакиса добрались уже давно. Траинит теперь – стратегическое сырье, из него делают фокусирующие модули ГС-кораблей. Потому-то и началась война.

– Кто побеждает? – осведомился Ччайкар.

Ихер Сим неуютно поёжился.

– Рай проигрывал. Мы уничтожили семнадцать райских ГС-линкоров из восемнадцати. Мы полностью контролировали Нлакис…

Ччайкар и Цхтам, вышедший из гигиенической кабины с полотенцем в руке, переглянулись.

– Ты говоришь в прошедшем времени, – заметил Ччайкар.

– Последний ваш линкор, «Райская молния», привёз на Землю посланника. Рай передал Нлакис Земле. Это выглядело смешно, ведь Нлакис фактически и не принадлежал Раю. Но земляне не думали смеяться. Они разогнали эскадру Ена Пирана и уничтожили три эсминца, в том числе флагман. Я чуть не попал в плен. В общем-то, попал. Но меня отпустили.

– Почему земляне тебя отпустили? – с интересом спросил Цхтам, аккуратно промокая полотенцем влажные волосы. Жуткий шрам на его голове начал затягиваться.

Ихер Сим опустил голову.

– Потому что, когда все бежали с горящего «Белого», я задержался, чтобы снять цепи с пленных шитанн.

– Наверное, для тебя было бы лучше остаться у них в плену, – проговорил Ччайкар. – По крайней мере, знал бы, на каком ты свете. Мог быть уверен, что когда-нибудь вернёшься домой…

Земляне ненавидят шитанн, но вряд ли жестоко обошлись бы с гъдеанином… Стоп. Неувязочка. Земляне, о которых Ччайкар слышал всю свою жизнь, не погладили бы Сима по головке за попытку освободить шитанн. Вернее всего, приковали бы его рядом и разожгли под ним костёр пожарче.

Что-то не так. Рай посылает на Землю дипломата. Впервые за тысячу лет! И его там не подвешивают на солнце, прибитого к доскам, не раздирают на куски. Его предложение выслушивают и принимают.

Новости, рассказанные Ихером Симом, были удивительны. ГС-корабли, война за траинит… Но именно то, что он сказал о землянах, заставило Ччайкара Ихстла осознать: мир изменился.

– Мы заблудились, Сим. У нас нет навигационного оборудования, наш сервер погиб вместе с одним из отсеков. Мы не можем ни рассчитать прыжок, ни воспользоваться квантовой связью. Ты знаешь, в какой стороне земляне? – произнёс он с надеждой. – Хотя бы примерно?

Ихер Сим покачал головой.

– Я был в панике, не думал, куда лечу, лишь бы подальше. Потом, когда стали кончаться ресурсы, беспорядочно кружил по космосу, пока не наткнулся на вас.

Ччайкар негромко вздохнул.

– Что ж, Сим, придется тебе ещё какое-то время пожить вместе с нами. Цхтам, продолжаем поиск. Я начну прогревать главный двигатель, а ты пока можешь заняться нашим дорогим гостем.

Цхтам Шшер со сладкой улыбкой шагнул к гъдеанину, и он, сжав веки, запрокинул голову, открывая горло, испещрённое укусами. Могло быть гораздо хуже. Капитан Ччайкар назвал его гостем, но на самом деле гъдеанин для шитанн – враг, пленник. Они могли бы поступить с ним так же, как Ен Пиран – с теми, кто попадал ему в руки. Имели моральное право. Лучше уж так. Пусть Цхтам Шшер пьёт его кровь, сколько хочет, пусть даже лапает его.

Землянин был коротко стрижен, лет сорока-пятидесяти. Чёрные волосы, зеленоватые глаза, тяжёлый подбородок. Вида не военного: безоружный, невысокий, брюшко над ремнём. Это слегка обнадёжило Кана Телевера. Возможно, с ним удастся договориться.

– Захар Маркович Зальцштадтер, – представился он, не вставая с крутящегося кресла, лишь развернулся в нём вполоборота к вошедшему, положив локоть на боком стоящий стол. Когда-то – ещё вчера – это был стол Кана Телевера. Его кабинет. – Кризисный управляющий группы компаний «Экзокристалл».

– У вас кризис? – не понял Кан Телевер.

– Это у вас кризис, – снисходительно откликнулся землянин.

– У нас не было никакого кризиса, пока вы не появились! – с горечью сказал он.

Против ожиданий, землянин не рассердился. Лишь усмехнулся:

– А теперь он есть. Разруливать будем? Или перестреляем вас всех и начнем всё с нуля?

Голос у него был добрый-добрый, и до Кана Телевера не сразу дошёл смысл слов. А когда дошёл, у него задрожали колени.

– Да вы не волнуйтесь, батенька, – молвил землянин. – Сядьте вон на табуретку. Курить хотите? – Он протянул пачку сигарет.

Кан Телевер отшатнулся.

– Я не употребляю греховного зелья!

– А зря, – заметил землянин, прикуривая от зажигалки. – В кризис, знаете ли, очень помогает.

Кан Телевер сел на указанный табурет, морщась от сигаретного дыма.

– Значит, будем разруливать, – жизнеутверждающе произнёс землянин. – Я надеюсь, у вас нет иллюзий? Нлакис принадлежит Земле, а этот рудник – компании «Экзокристалл».

– Это незаконно, – возразил Кан Телевер. – Может быть, Нлакис и ваш – это дело политиков. Но наша база – собственность Гъде.

– О, иллюзии все же есть. – Кризисный управляющий засмеялся. – Ну, так я вам объясню кое-что о законе и правах. Нлакис – земная территория, он официально передан нам Шшерским Раем. Вашим патронам давно было предложено либо данную территорию покинуть, либо платить налог на добычу. Почему-то правительство Гъде отнеслось к этому предложению без должной серьёзности. Насколько я припоминаю, последний транспорт с траинитом ушёл отсюда на Гъде неделю назад, а налогов как не было, так и нет. Печально, не правда ли? Мы – люди цивилизованные, привыкшие решать любые вопросы миром и справедливым судом. Но ваш адмирал Ен Пиран позволил себе грубость по отношению к нашему крейсеру. Очень, очень недальновидно. Теперь между нами война, господин Кан, и мы действуем по законам войны. Правительство Гъде не захотело отдать нам рудник добром, вот мы его и захватили.

– Мы не знали о войне!

– Это, батенька, ваши проблемы. Ваше правительство на вас наплевало, ваш хвалёный адмирал бросил вас и удрал. Мы могли бы выгнать вас всех с нашей базы и дыхательных масок не дать. Но мы руководствуемся гуманизмом в своих поступках и стремлениях. Мы обеспечим воздухом, водой и едой каждого, кто будет работать, даже если вчера он встретил землян с оружием в руках.

– То есть вы позволите нам продолжать добычу? – уточнил Кан Телевер.

– Разумеется, – кивнул землянин. – С завтрашнего дня добыча траинита должна быть возобновлена. Мне не нравятся простои. Это не в стиле компании.

– На какой процент вы претендуете? – Кан Телевер не вчера родился, понимал, что просто так в жизни ничего хорошего не даётся.

Землянин забавно вздёрнул тёмную бровь.

– Процент? – Он покачал головой. – Ну и ну! Вы, видимо, неправильно поняли ситуацию, господин Кан. Никаких процентов. Вы работаете на нас и только на нас.

– То есть вы будете платить людям жалованье вместо Гъде?

– Ну вы даёте, батенька! – Он рассмеялся. – Конечно же, нет. Жалованье! – фыркнул он. – Мы не собираемся вас нанимать. Вы – пленники, и выбор, который мы вам предоставляем, иные пленники вымаливали бы. Хотите – подыхайте за стенами базы, хотите – работайте за еду.

– Господин Захар…

– Называйте меня «господин Зальцштадтер», – прервал его землянин.

Кан Телевер опустил глаза.

– У вас очень трудная фамилия.

– А вы постарайтесь, батенька. Потренируйтесь.

Гъдеанин скрипнул зубами.

– Господин Зальц-штад-тер. – Землянин одобрительно кивнул. – У нас на базе есть женщины. Инженеры, обслуга…

– Это прекрасно, – прокомментировал землянин.

– Ваши солдаты к ним пристают.

Он покивал.

– Право же, было бы странно, если б они приставали к мужчинам.

– Если вы хотите, чтобы мы на вас работали, – Кан Телевер выдвинул условие, – пусть ваши вояки оставят женщин в покое!

Землянин хмыкнул.

– Вы, господин Кан, можете не работать на нас, коли не желаете. Но, думаю, большинство согласится. И женщины тоже.

– Пожалуйста, оградите их от произвола!

Он отрицательно покачал головой.

– Не будьте идеалистом, батенька. Если бы вы не стали сопротивляться, сдали бы базу без стрельбы, культурно и организованно – вопрос стоял бы иначе. Но десанту пришлось поработать, пролилась кровь, среди них есть раненые. Они заслужили небольшую компенсацию. Я не стану им препятствовать, пока они никого не убивают и не калечат. Когда их сменят охранные предприятия – с теми разговор будет другой.

– Но…

– Вам, в сущности, здорово повезло, господин Кан, что среди десантников нет ни одного убитого. – Голос землянина заледенел. – Случись такое, вы бабами не отделались бы. За каждого я лично приказал бы расстрелять десятерых. Мы, знаете ли, дорожим своими кадрами.

Кан Телевер закусил губу.

– До завтра, господин Кан. Завтра я хочу проснуться от шума машин. Пока добыча стоит, ваши люди только зря тратят кислород. Вы меня поняли? – Землянин ткнул в него горящей сигаретой; хорошо, не прикоснулся.

– Да… господин Зальц-штадтер, – процедил он.

Слова Аддарекха зацепили Бена. Он думал над ними день и ночь. На что он готов ради Эйззы? Бросит ли всё, чтоб уехать за ней?

Поджилки, честно говоря, тряслись. Между Раем и Землёй теперь подписан договор, земляне больше не враги для шитанн. На бумаге – да, но общественное мнение инерционно. Когда ещё вампиров перестанут звать на Земле дьявольскими тварями? Когда ещё в Раю перестанут шарахаться от землян?

Но он бы рискнул. Пусть до желудочной слабости страшно оказаться одному среди вампиров, в темноте сумеречной стороны, он рискнул бы. Эйзза того стоит. Он отыщет её, придёт в её клан и попросит её руки – или как там у них принято? Если кому-то понадобится его кровь – отдаст, чёрт с ним. Лишь бы быть с ней рядом, жить с ней вместе, спать вдвоём, растить детей. Он найдёт работу в Раю. Неужели же он – здоровый, умный – и не найдёт? Надо только выучить язык.

Он обратился к вампиру в столовой.

– Аддарекх, ты можешь научить меня райскому языку?

– Райскому? – переспросил он, сгружая тарелки с подноса на столик. – Нет такого языка, Райт. Есть язык шитанн. Тебе нужен он? Вряд ли ба.

– А у кетреййи свой язык? – полюбопытствовал Бен.

– Нет. – Аддарекх убрал поднос и обстоятельно взялся за суп. – Кетреййи говорят на шитанн.

– А что с их языком?

Вампир скосил глаза от тарелки.

– Ничего. Не было его никогда. Райт, если бы мы их не учили говорить, они бы вообще не разговаривали. Это же кетреййи.

– Ну и что? – Ему стало обидно за кетреййи. – Может, не будь вас, они когда-нибудь свой язык придумали бы.

Аддарекх взглянул на него снисходительно.

– Райт, сколько у тебя мозгов?

– Тебя в карты обыграть хватит, – насупился он.

– А в граммах?

– Ну… килограмм с чем-то. Может, тысяча двести. Или тысяча четыреста.

– А у кетреййи – четыреста. Без тысячи. Вдумайся, Райт. Какие организмы у вас на Земле имеют четыреста граммов мозга?

– Хотите анекдот? – За столик радостно плюхнулся Вилис со своим подносом. – Устроили ханты ярмарку мозгов. Ходят покупатели, смотрят на таблички. «Мозги землянина, 1 килограмм – 100 монет». «Мозги шитанн, 1 килограмм – 200 монет». «Мозги кетреййи, 1 килограмм – 5000 монет». Покупатели возмущаются: мол, почему это мозги кетреййи такие дорогие? А им в ответ: вы представляете, сколько их забить пришлось, чтобы килограмм наковырять?

– Сдристни, – сказал Бен. – Мы тут за дело перетираем. – И снова повернулся к Аддарекху. – Всё-таки, не массой единой жив человек. В коре массы немного, а там, в извилинах, вся логика.

– О! – Вилис вспомнил ещё один анекдот. – Привезли в анатомичку труп строителя-кетреййи, производят вскрытие. Достали мозг, студенты ахают: да там же всего одна извилина! А профессор им: это не извилина, это вмятина от каски.

Аддарекх не засмеялся, а кивнул:

– Примерно так.

– Да ладно, – не поверил Бен. – Почему они тогда так много знают и умеют? Ну, в смысле, для своих мозгов много?

– Потому что мы очень хорошо умеем учить, – ответил шитанн со сдержанной гордостью.

– Так научи, – попросил Бен.

– Не вопрос, научу, раз так хочешь. Только время надо выбрать, чтоб ты на службу не отвлекался.

– А сколько времени потребуется?

– Тебе-то? – Аддарекх окинул его оценивающим взглядом. – С твоими мозгами – дней пять.

Бен присвистнул. Он рассчитывал на стандартный ответ: год, или там полгода… Пять дней! Похоже, шитанн и впрямь хорошо умеют учить.

– А мне? – встрял Вилис.

– А тебе, колючка ты этакая – месяц, – ехидно бросил Аддарекх. – И то акцент останется.

Вилис, оскорблённый в лучших чувствах, наконец убрался – но недалеко, подсел за столик к Винку Траггу и Зигленку Арранцу, дабы осчастливить и их анекдотом-другим, пока не забыл. Вилис в последнее время полюбил общаться с шитанн. Здоровенному улыбчивому блондину вампиры подсознательно доверяли, а когда становилось ясно, что язык у него, как рашпиль, было поздно. Почему он не огребал в лоб – загадка. Может, слишком напоминал кетреййи, и у шитанн рука не поднималась? Последняя теория, которой он вчера грузил вампиров – это якобы общее происхождение слов «шитанн» и «shit». Бен на их месте врезал бы.

– Зачем тебе учить язык? – спросил Аддарекх. – Собрался всё-таки в Рай?

Тот кивнул.

– Да. Я хочу поехать за моей Эйззой. Только я не знаю, как туда попасть.

Аддарекх грустно засмеялся.

– Я вот тоже не знаю! Но когда-нибудь мы, наверное, вернёмся домой. Езжай со мной, я тебе помогу, чем смогу.

Вокруг стояла ночь, но темно не было. Фонари – жёлтые, белые и голубые; прожектора на площади, светящаяся реклама на стенах зданий, подсветка сквериков. Падал пушистый снег, но не было и холодно. Кто-то проследил, чтобы Эйзза тепло оделась, надела шапку, застегнула как следует куртку – гражданскую, женскую, расшитую блестящими бусинами. Наверное, хирра Айцтрана. Айцтрана куда-то её вела, крепко и надёжно держа за руку. Высокий кетреййи из Селдхреди нёс её большую сумку и поддерживал под локоть на ступеньках и порожках. Айцтрана что-то говорила – что-то успокаивающее, – а потом вдруг, на середине фразы, сама начинала плакать. Эйзза не хотела слушать, потому что тот момент, когда она срывалась на слёзы, был ужасен. Девушка машинально переставляла ноги, воспринимая действительность не то как кино, не то как сон, не зная, куда идёт. Хирра Айцтрана знает. Хирра Айцтрана всё уладит. Наверное. Если бы Эйзза могла поверить в это полностью, она была бы спокойна и счастлива. Но она была умной девушкой, а потому очень несчастной. Она чувствовала, что изящная красавица шитанн, украдкой вытирающая слёзы, так же беспомощна перед реальностью, как и она.

Этот уголок планеты казался нездоровым, неестественным. Мерзкая слякоть под ботинками: снег, перемешанный с чёрным пеплом и жёлтой серой, отвратительный, словно содержимое сортира. И пахло здесь так же гадко, чем-то протухшим и одновременно острым, будто несвежий кесальский перец. Дохлые деревца чёрными раскоряками торчали из грязи, норовя подставить подножку. А на небо было вообще тошно смотреть. Мячик солнца ошалело носился низкими кругами по закопчённому своду, не заходя за горные пики, напоминающие нарывы с изливающимся гноем. Противное место. В самый раз для погрязших во грехе колдунов. И совершенно неподходящее для адмирала космических сил Гъде, прославленного Ена Пирана.

Улыбка славы погасла, неудача следовала за неудачей, потеря за потерей. Ен Пиран в точности знал, когда началось его невезение и кто в нём виноват. Трижды проклятый линкор «Райская молния» и его капитан, чтоб греховоднику в дерьме потонуть! Сперва он просто сделал неполной победу адмирала над райской эскадрой, ускользнул от его орудий. Потом он привёз на Землю погрязшего во грехе посланника кровососов, и из-за него всё пошло кувырком. Земля с Раем заключили союз против Гъде, да так хитро, что король Имит обвинил в этом его, Ена Пирана! Адмирал поклялся разделаться с «Молнией». План был тщательно продуман, одинокий линкор никак не мог выстоять против шести эсминцев. Но «Молния» ушла. Ушла, взорвав два гъдеанских корабля!

До сих пор адмирал сражался за Гъде. Враг был для него абстрактным, обобщённым понятием. На кого укажет король Имит, с тем он и воевал. Но теперь у него появился личный смертельный враг. Мрланк Селдхреди, раздери его напополам, многогрешного урода! И для того, чтобы раздавить этого врага, хороши любые средства. Даже те, что являются грехом против высшего промысла и закона.

Из-за проклятого Мрланка Селдхреди адмирала и занесло в эту смердящую тухлятиной дыру. Не будь этого греховодника, и нога бы его здесь не стояла! Из-за Мрланка Селдхреди адмирал потратил массу времени и денег, чтобы разузнать про обиталище колдуна и добраться туда. Из-за дерьмового негодяя он собирался взять на душу несмываемый грех. Ибо общение с мерзкими колдунами есть грех само по себе, но принести им жертву – сие грех, который не искупить. И всё же он шёл на это, шёл в здравом уме и твёрдой памяти. Шёл, потому что иного способа погубить скользкого и опасного, как медуза, Мрланка Селдхреди он более не видел.

Закопчённые камни повисли над головой, и он понял, что перед ним пещера. Та самая? Он сошёл с грязной тропинки – под ногами булькнуло – и ступил на плоский валун. Своды пещеры сужались в глубину, и под ними сгущался мрак, несмотря на непрерывный день, длящийся здесь месяцами.

– Есть тут кто? – спросил он. Адмиральский голос, зычный и командный, прозвучал здесь как-то противоестественно робко.

Когда на плечо ему легла холодная рука, он чуть не подпрыгнул.

Почему-то он считал, что колдуном будет жуткий старик. Ничего подобного. Греховодник был юношей, почти подростком, и от этого становилось ещё страшнее. Мрак в юных глазах, нежная кожа на костлявых руках. Ен Пиран был в тёплой куртке, плотных брюках и респираторе, колдун же – полностью обнажён. Босые ноги стояли в каше из снега с грязью, но почему-то не мёрзли и не пачкались.

– Новая жертва, – скрипуче молвил колдун, не поздоровавшись, и констатировал: – Это хорошо.

Подвинув Ена Пирана плечом, юноша вошёл внутрь пещеры, на полпути остановился и обернулся:

– Идёшь?

Адмирал сглотнул.

– Там совсем темно.

Колдун коротко хохотнул, и в его уродливой ладони появился сгусток света.

– Угу, – кивнул адмирал и предупредил: – Только жертва – не я.

– Мне всё равно, – безразлично ответил колдун. – Либо ты назовёшь мне жертву, либо станешь ей сам – я в любом случае порадуюсь.

Это непритворное равнодушие напугало Ена Пирана ещё больше. Да что такое, подбодрил он себя. Я же не какой-нибудь жалкий прожигатель жизни, никогда не покидавший дворцовых покоев. Я – адмирал, герой космических битв!.. Не помогло. Было такое впечатление, что всё это здесь не считается. Колдуну без разницы, кого взять в жертву – отпетого мерзавца или всепланетного героя, жалкого лизоблюда или отважного воина.

Сгусток света плохо разгонял черноту, но позволял видеть силуэт колдуна. Ен Пиран топал за ним по пещерным коридорам, словно привязанный, и гадал, выберется ли обратно.

Узкие стены расступились, что-то заблестело внизу. Колдун сел у поблёскивающего диска, и Ен Пиран сообразил, что никакой это не диск, а водная поверхность. Озеро – не озеро, а лужица шириной метра полтора; в принципе, нормально для пятиметровой пещеры.

– Называй имя, – скрипнул колдун.

– Мрланк Селдхреди, – произнёс Ен Пиран. Слова прозвучали гулко.

– Плюй туда. – Колдун указал на озерцо. Отчего-то его голос не имел эха, оставался таким же сухим и скрипучим.

Ен Пиран старательно плюнул. Прошла минута, ничего не изменилось. Юноша тонко и противно захихикал.

– Что такое? – Адмирал невольно отступил на шаг.

– Нет такого человека в мире живых, – сказал колдун, оборвав смех. – Либо ты его придумал, либо он мертвец.

– Я его не приду… Что? – Адмирал не поверил своим ушам. – Мертвец? Он мёртв?

– Его нет в мире живых, – повторил юноша.

Радость захлестнула адмирала. Ненавистный Мрланк мёртв, и не нужно оказалось брать на себя грех!

– Чудесно, – проговорил он почти весело. – Тогда мне ничего от тебя не надо.

Юноша смерил его странным взглядом – так голодный солдат, придя в столовую, смотрит на еду.

– А мне – надо. Как твоё имя?

– Е… – Адмирал прикусил язык. Свое имя нельзя называть колдуну. Ни в коем случае!

– Говори, жертва.

Глаза колдуна приблизились, в них зажёгся какой-то мрачный огонь, и Ен Пиран чуть не обмочился. Язык вопреки воле зашевелился, он понял, что едва не поддался гипнозу, закричал заплетающимся языком:

– Я не жертва! Нет, не я! Подожди, я дам тебе другую жертву!

Горящие глаза отпустили его.

– Называй имя, несостоявшаяся жертва.

Ен Пиран перевёл дух. Не может быть, чтобы у него больше не было врагов. Конечно, есть. Этот земной грубиян, дерьмовый грешник, напавший на его флагман у Нлакиса, разметавший его эскадру!

– Йозеф Грже-ль-чик, – проговорил он внятно.

– Плюй.

Плевок упал в воду, и гладь заколебалась. По озерцу пошли волны цвета, несколько секунд – и в нём, словно в глубине экрана, возникло изображение светловолосого мужчины со здоровым румянцем на щеках и глазами цвета стали.

– Хорошая жертва, – скрипнул колдун. – Чего ты хочешь для него?

– Пусть… Пусть его одолеют неприятности в семье и на работе! Пусть на него посыплются хвори и напасти!

– Понятно, – равнодушно уронил юноша. – Стандартный набор. Уходи, несостоявшаяся жертва. Одна жертва – хорошо, а две – ещё лучше.

У Ена Пирана душа ушла в пятки.

– Покажи мне дорогу наружу!

Колдун гадко засмеялся.

– Ты не захватил спутниковый навигатор? Как неосмотрительно!

Аддарекх зашевелился, когда что-то пощекотало его нос. Снова, и снова. Он открыл глаза и увидел смеющуюся физиономию Клары. Когда она смеётся, то ещё красивее, чем когда злится.

– Как спалось?

– Прекрасно, – искренне ответил он. – Хочу ещё.

– Я не могу сидеть с тобой целыми сутками, – строго сказала фрау Золинген. Улыбка исчезла, а жаль. – Вот. – Она поставила на столик рядом с кушеткой стакан с умопомрачительно красной жидкостью. – Пей и выметайся.

Раньше она говорила: выметайся и пей, где хочешь. Теперь привыкла. Смирилась: вампира не переделаешь, он же не виноват, что таким родился. Пусть лучше пьёт в медблоке, чем где-нибудь под лестницей, прячась от людей.

Клара чувствовала вину перед Аддарекхом. Почему-то её удивило, что вампир может страдать. Тоже мне, медик! Что здесь удивительного? Высокоразвитая нервная система, плотность рецепторов – ещё больше, чем у землян, головной мозг почти такой же. Нет, она даже понимала, что они испытывают физическую боль, как и физическое удовольствие. Но в душевную боль не верила. Это же вампиры! Кровососущие монстры. Есть ли у них вообще душа?

А оказалось, есть. И теперь она сама мучилась оттого, что считала его симулянтом, гнала из медблока, отказывала в помощи. Он её ни в чём не упрекал, но она сама себя корила. Клара поняла о себе ужасное: она нарушила клятву Гиппократа. Невольно, неосознанно. Она ведь не думала, что он действительно страдает.

Аддарекх сел на кушетке, подогнув под себя ногу – вот нескладёха, – откинул на спину длинный белый хвост волос. Волосы у вампира были хороши, земные мужчины редко такие отращивают. Почему белые? Она слышала, что у всех шитанн чёрные волосы. Поседели, сказал он, и ей снова стало неудобно. Мужик-то не старый, значит, поседел от переживаний. Есть у него душа, есть.

Убрав мешающие волосы, Аддарекх взял стакан, с наслаждением вдохнул аромат, пригубил.

– Третья, резус положительный.

– Точно, – отозвалась докторша.

– Первая вкуснее, – намекнул вампир.

– Обойдёшься, – проворчала Клара. – Она самая ценная. Скажи спасибо, что тебе вообще человеческую кровь дают.

– Спасибо, фрау Золинген. – И не смущается, паразит. – Вы очень добры. А у вас какая группа, фрау Золинген?

– Не твоё дело!

Улыбнувшись, он отпил ещё. Посетовал:

– Жаль, холодная.

– Могу в микроволновке погреть, – предложила она.

Он покачал головой.

– Лучше уж холодная, чем после микроволновки.

Тёплая была бы ещё лучше. Свежая, прямо из вены, из этой точёной шейки, обрамлённой потрясающими огненными волосами. Он мог бы поспорить, что у неё первая группа. Но зелёные глаза неумолимы. А смотреть в них – одно удовольствие.

– Выпил? Иди уже, Аддарекх. Нечего меня разглядывать, я не картина в музее. Сегодня ночью не приходи: не моё дежурство.

Прошлой ночью тоже было не её дежурство, и Аддарекх побоялся засыпать один, не держась ни за чью руку. Так и промыкался всю ночь без сна.

– А можно я к вам в каюту приду?

– Ещё чего! – Она возмущенно фыркнула. – Совсем сдурел, вампир шарахнутый?

Зелёный свет лился с небес, обтекая облака, похожие на хирургическую вату – пушистые, белоснежные. Надо бы заняться фотографией, подумал Захар. Такая красота не должна пропадать зря. Ей следует радовать глаз и годы спустя, в том числе тем, кто никогда не ступит на эту планету.

На три вещи можно смотреть бесконечно: на огонь, воду и чужую работу. Захар любовался зелёным солнцем и белыми облаками, и ему не надоедало. А внизу, под этим нереальным небом, завершая комплект, ползали в разрезе погрузчики, жужжали компрессоры, стучали отбойные молотки. Милая сердцу картина. Подъехал погрузчик с водителем в меховом комбинезоне и дыхательной маске, ссыпал из ковша в бункер розовые глыбы, поднимая пыль. Мелкие камушки сыпались мимо. Траинит под ногами завораживал Захара. Хотелось поднять, обтереть, бросить в бункер – нет, аккуратно положить туда… Рефлекторное желание, исполнять которое не имеет смысла. Мелочь годится лишь на украшения, по-настоящему ценны только большие глыбы, из которых можно выточить фокусирующий кристалл. Выточить, отшлифовать, отъюстировать… Изготовление фокусирующих модулей, с точки зрения Захара, походило на магию.

– Захар Маркович, за прошедшие двое суток сбежало пять человек. Двое мужчин и три женщины. – Ван Рийн, командир десанта с «Сайреса Смита», исполняющий обязанности начальника охраны, хмурился. Ему казалось, что это недоработка. – Давайте закроем периметр. А на ночь будем запирать гъдеан.

– Ну что вы, батенька, – промолвил Захар. – Зачем так напрягаться? Дополнительные посты, лишние хлопоты… Они хотят бежать? Таки пусть бегут, погоды не сделают. Вот куда они могут побежать, по-вашему?

– Ну… – озадачился Ван Рийн. Его светлая бородка забавно торчала из-под дыхательной маски. Обычно те, кто работает в космосе, бреются: так удобнее.

В самом деле, иных гъдеанских баз здесь не было. Ни форпостов, ни аварийных боксов даже. Зачем? Рудник существовал под защитой Ена Пирана, как у Бога за пазухой. Случись что, прикроют орбитальным огнём от внешнего врага или спустят челнок для эвакуации.

– А на вампирский рудник, – родил идею Ван Рийн. – Если взять запасные перекисные патроны, вполне можно добраться.

Захар покивал, провожая взглядом женщину с электронным органайзером, идущую от купола к разрезу. Инженер, наверное. Волосы выбиваются из-под шапки, поверх многочисленных юбок – меховая, внахлёст. Комбинезон надеть не догадается: гъдеанки никогда не ходят в брюках. Впрочем, оно и к лучшему. На что смотреть, когда женщина в толстом комбинезоне?

– Верно, Альфред, – согласился Захар. – Добраться можно. Ну, а там-то как?

– Что – как? У вампиров всё под землёй. Надёжнее. Их оттуда хрен выковыряешь. Спрячутся у них – и всё.

Захар хмыкнул. Десантник – хороший боец, но надо же и думать иногда.

– Вот рассудите сами. От чего они бегут? От нашего произвола.

– Да какой у нас произвол? – удивился Ван Рийн. – Мы разве кого-нибудь обижаем?

– И я о том же. У нас всё строго, не забалуешь, требуем старательной работы, подчинения – но не зверствуем. У нас нет к ним личных счётов. А у вампиров?

– У них есть?

– Гъде воюет с Шшерским Раем четыре года. Четыре года Ен Пиран пытался выдавить отсюда райский рудник. Четыре года с этой самой базы организовывали набеги на вампиров. Как, по-вашему, вампиры встретят беглых гъдеан?

Ван Рийн понял.

– Убьют.

– Может, и не убьют. – Захар пожал плечами. – Убийство – напрасная трата биоматериала, Альфред. Женщины всегда пригодятся, а мужчины… у них кровь тоже красная. В любом случае они будут сильно жалеть, что сбежали от нас.

Ван Рийн поёжился.

– Так, может, всё-таки не выпускать их? Пускай тут сидят.

Захар иезуитски улыбнулся.

– Пусть каждый сам выбирает свою судьбу. У кого голова на плечах, тот сделает правильный выбор. А взбалмошные идиоты должны иметь возможность отсеяться в результате естественного отбора.

Аддарекху хотелось домой не меньше, чем любому из землян. Но их мечта была близка, а его…

«Ийон Тихий» шёл к Земле. Шёл с грузом нлакисского траинита. Крейсеру предстояло встать в доки. На профилактику, а заодно и на замену фокусирующих кристаллов. Это надолго. Минуют недели, а может, и целый месяц, прежде чем крейсер поднимется и пойдёт… хоть куда-нибудь. Не факт, что к Раю. Скорее всего, не туда.

– Ты что будешь в отпуске делать? – поинтересовался Бен Райт.

– В отпуске? – переспросил Аддарекх.

Предстоящее пребывание на Земле он не воспринимал как отпуск. Скорее как вынужденный простой. Потерянное время. Земляне разъедутся по домам, по родным и любимым, а куда деваться шитанн? Но самое плохое, что уедет Клара. Уедет в проклятый Лейпциг к своему проклятому мужу, будь он неладен.

Вчера за ужином Клара нашла Аддарекха в столовой.

– Я погорячилась, – сказала она. – Приходи, если хочешь.

И он пришёл. Пришёл, надеясь, что она позволит ему подержаться за её ладонь, прежде чем уснуть, свернувшись в кресле. Но она решительно указала на постель:

– Всё равно никто не поверит, что ты спал на коврике. Чего уж!

Аддарекх был совершенно счастлив. С головой захлёстнут, ничего больше и не надо! Хотя и не вполне состоятелен: не прошли даром два месяца лишений. Клара держалась сперва напряжённо, пыталась себя контролировать, потом плюнула и расслабилась. И заснула первой, положив голову ему на грудь. Огненные колечки щекотали его лицо и одуряюще пахли фруктовым шампунем, заставляя блаженно улыбаться. В этот раз ему не только не снились кошмары – снилось что-то хорошее, светлое, аж просыпаться не хотелось.

Утром она его чуть не убила.

– Чёртов вампир! – Плюха была увесистой, голову слегка мотнуло. – Ты что натворил, бессовестный урод? – В живот коленом.

– Что я сделал-то? – Он поджал ноги, чтобы разъярённая докторша не засветила по самому ценному.

– Ты меня укусил, подонок!

– Но вы не возражали. – Он поспешно увернулся от удара. Когда лупят подушкой, это ничего, руками – пусть, а вот туфля с окованной металлом шпилькой может здорово попортить организм.

– Я просто не заметила! – У неё было такое лицо, словно то ли вот-вот заплачет, то ли разорвёт его на куски. – Ты усыпил мою бдительность и воспользовался! Проклятый мерзавец! Что мне теперь делать?

– Но укуса не видно, фрау Золинген. – Он попытался успокоить её. – Я специально не кусал в шею, чтобы никто не увидел и ничего не сказал.

– Да лучше бы в шею! – Она ударила его снова и всё-таки разревелась. – Как я мужу объясню?

Она присела на кровать и со слезами на глазах принялась тереть характерный след клыка в самом низу живота, будто надеясь, что он сотрётся.

– Так и объясните. – Аддарекх считал, что лучше говорить правду. – Мол, шитанн укусил.

– Нормальный шитанн укусил бы в горло! – взвилась она и швырнула в него туфлей. – В руку, в ногу! В подмышку, в конце концов! Мало ли у человека мест, где вены близко подходят к коже? Обязательно надо было выбрать такое, куда не добраться, не сняв три слоя одежды? Он ведь спросит: как так вышло, что клыки этой сволочи оказались там?

– Скажите, что мы занимались оральным сексом. – Он опять еле увернулся. – В этом же нет ничего предосудительного.

Туфля прошла профессиональную защиту десантника, и острая шпилька врезалась в макушку. Искры брызнули из глаз.

– Боже мой, – прошептала Клара, застыв с туфлей в руке и глядя на тёмную кровь, заливающую белые волосы. – Аддарекх, ты жив?

Есть один несомненный плюс в том, что тебя бьёт доктор: полученные раны будут быстро и тщательно обработаны. Они немного поспорили из-за волос: Клара хотела выбрить кусок, чтобы прочнее держался пластырь, Аддарекх возражал, не желая портить клановую причёску, – но инцидент был в целом исчерпан. Пока она бинтовала ему голову, он узнал ещё несколько подробностей о своей гадкой и подлой натуре, а также о том, что заниматься сексом с чужим мужчиной очень даже предосудительно, и неважно, шитанн он или нет.

– Зачем тогда вы это сделали? – недоумённо спросил он.

– Не прикидывайся идиотом! – прикрикнула она и легонько пнула в спину, продолжая наматывать бинты.

Он предложил, если всё так плохо и безвыходно, к мужу не ехать. И получил опять: мол, нечего лезть в её семейную жизнь. Тогда он заткнулся и молча слушал, как она ругается своим чудесным голосом.

Райт первым делом спросил про голову, и Аддарекх, конечно, соврал. Навернулся в темноте, разбил башку, эка невидаль. Второй вопрос был про отпуск.

– Буду сидеть в космопорту, – ответил он, – и сосать горький корень, если ваш кэп денег не подкинет.

– Поехали ко мне, – предложил Райт.

Вилис уже приглашал его. Говорил, живёт на море. Купайся, мол, сколько хочешь, загорай… Аддарекх заподозрил издёвку. Вилиса кашей не корми, дай над кем-нибудь посмеяться. Даже темнокожему шитанн загорать под земным солнцем не стоит, Вилис не может не знать.

Райт, конечно, лучше Вилиса. С ним можно расслабиться, не ждать каждую секунду поддёвки.

– А где ты живёшь? – спросил он.

– Во Флориде. У меня мама и бабушка. Тебе у нас понравится. Море, солнце… ох, извини.

Хорошо, хоть извинился.

Аддарекх поехал бы в Лейпциг. Не будь там проклятого мужа, не желающего понимать, что оральный секс – прекрасное изобретение человечества, к тому же совершенно безобидное.

На восходе солнце казалось жёлтым. Огромный диск – вдвое больше, чем на Земле – поднимался из-за горизонта в волнах расплавленного золота. Одна за другой гасли звёзды, словно кто-то последовательно поворачивал выключатели. Гасли резкие лучи прожекторов, освещавшие карьер.

– Вездеход, Захар Маркович, – доложил Ван Рийн.

– Что – вездеход? – Захар повернул голову от окна с чарующим пейзажем.

– К нашему периметру приближается гусеничный вездеход. Двигатель внутреннего сгорания.

– Внутреннего сгорания? – изумился Захар. С тех пор как на Земле кончилась нефть, такие двигатели были редкостью. – Где они топливо берут? А воздух? Ведь в здешнем воздухе нет кислорода!

Ван Рийн подошёл к компьютеру, дал на монитор изображение с экрана внешнего обзора. Действительно, по мёртвому оранжевому бездорожью ползла блестящая в лучах солнца точка.

– Откуда вы знаете, что там двигатель внутреннего сгорания, Альфред?

Десантник улыбнулся.

– У меня дед моторист, отец моторист… Я с детства этих двигателей знаете, сколько навидался? По звуку узнаю. Шестицилиндровый, кстати.

– Вездеход вооружён? – Захар задал более практичный вопрос.

– Конструкция не несёт ни вооружения, ни брони. Просто транспорт. Похоже, оптимальный для здешнего рельефа и климата. Но у людей, что в нём, может быть оружие.

Захар следил за растущим пятнышком на экране. Шшерцы, больше некому. Он намеренно не трогал шшерцев. В первом заявлении о Нлакисе координатор Земли обращалась равно и к Гъде, и к Шшерскому Раю с требованием покинуть Нлакис или заплатить. Но потом кое-что изменилось. С Гъде началась война, а с Раем был подписан договор о взаимопомощи.

– Встретьте их на КПП, – распорядился Захар. – На территорию с оружием не пускать. Но действуйте вежливо, ни к чему не принуждайте. Не захотят разоружаться – пусть едут восвояси или торчат за оградой, они свободны в своём выборе.

– Не много ли воли вампирам? – усмехнулся Ван Рийн. – Это наша планета.

– Верно, – покладисто согласился Захар. – Но раньше она была их планетой. Их, а не гъдеан, кто бы что ни думал. И мы отнесёмся к ним с уважением и терпением, какие сможем себе позволить.

Визитёров с райского рудника доставили в его кабинет через полчаса. Трое мужчин, одна женщина. Захар пробежался по лицам мужчин, ища главного, и запнулся. Три широкоплечих блондина с причудливыми причёсками, не обезображенные интеллектом. Судя по всему, охрана. Главной была женщина, прижимающая к груди бордовую папку на молнии.

Захар поклонился даме и отрекомендовался:

– Захар Маркович Зальцштадтер, кризисный управляющий группы компаний «Экзокристалл» с Земли.

Женщина положила папку на стол, сняла шапку, поправила пару шпилек, вылезших из примятого пучка чёрных волос.

– Ортленна Лис, заместитель директора нлакисского филиала Объединённой горной компании Шшерского Рая.

Она расстегнула куртку, которую тут же подхватил один из блондинов кетреййи. Развязала скреплённую на бедре длинную меховую юбку вроде гъдеанских, но без нахлёста и с разрезом на втором бедре. Захар наблюдал с интересом, гадая, последует ли дальнейшее разоблачение. Не последовало. Ортленна Лис осталась в высоких тёплых сапогах, чёрных шерстяных бриджах и светло-красной обтягивающей трикотажной кофте с длинными рукавами, поверх неё – чисто декоративный долгополый жилет с единственной завязкой на талии, который мог поспорить белизной с бледным, будто фарфоровым лицом. Сумеречница. Лет тридцать, а может, сорок.

– Присаживайтесь. – Он любезно указал ей на кресло.

Ортленна вновь схватила свою папку, прижала к себе и села так, словно это был электрический стул: напряжённая, с прямой спиной и тревогой в глазах. Худенькая и белая, точно неживая. Кетреййи остались стоять.

– Разрешите предложить вам горячего чаю? – Он дождался короткого кивка. – И вашим людям, госпожа Ортленна? Может быть, им будет удобнее подождать в приёмной? Там есть кресла и видеопроигрыватель.

– Нет. – Она вздрогнула. – Пусть останутся здесь.

– Как вам угодно, госпожа Ортленна.

Гъдеанка, взятая им в горничные, бывшая секретарша Кана Телевера, тихая, как мышь, подала чай. Захар подождал, пока Ортленна придёт в себя. Мысленно покачал головой: чай согрел её физически, но зажатость не ушла.

– Госпожа Ортленна, мне приятно ваше общество как таковое, но, может быть, вы расскажете, по какому вопросу приехали?

Она отдёрнула руку от чашки, к которой в очередной раз потянулась, судорожно нашарила свою папку.

– Да… конечно. Мы сдаём вам рудник и весь добытый траинит. Добровольно. Вот. – Она положила папку на стол и подвинула к Захару. – Это документация.

Захар достал из папки скреплённые бумаги, полистал.

– К сожалению, я не читаю на шитанн, госпожа Ортленна.

– Я переведу на хантский всё, что вы пожелаете.

– Вот как… Ну, а зачем вы хотите сдать рудник?

– Чтобы вам не пришлось проливать кровь. Ни вашу, ни нашу. Мы мирные люди. Заберите всё и отпустите нас домой.

Прозвучало это почти жалобно. Домой… Захар отчасти понимал чувства этих людей. Они не были дома четыре года. Вроде и не в ссылке, и не на каторге, а как-то так получается… Но именно в этом он не мог им помочь.

– Домой, – повторил он. – Блокада Нлакиса снята, вас здесь никто не держит. Вы в любой момент можете вызвать корабль. Правда, не факт, что он быстро прилетит. ГС-флота у Шшерского Рая почитай что и нет. Субсветового корабля ждать ещё дольше. Принципиальных преград к вашему возвращению домой я не вижу, но вам придётся запастись терпением.

Ортленна опустила глаза. Стала заметна морщинка на лбу. Скорее сорок, чем тридцать. Хотя тяжкая жизнь могла состарить раньше.

– Я всё же не понимаю, госпожа Ортленна, зачем вы сдаёте рудник.

– Но вы ведь требовали этого от гъдеан! – Она вскинула голову, он аж залюбовался профилем. Нет, всё-таки тридцать. – Вы наказали их за то, что они не сделали этого сразу. Ваши солдаты убивали тех, кто стоял у них на пути, насиловали женщин, грабили всех подряд!

Захар слегка улыбнулся.

– Таки сбежавшие глупцы добрались до вашего рудника. У страха глаза велики, госпожа Ортленна. Они немного сгустили краски. Кстати, можно узнать, что сейчас с этими беглецами?

– Мы привезли их. В знак наших добрых намерений. Они сейчас в машине, голые и связанные.

Он рассмеялся.

– Видите, вы оказались суровее к ним, чем мы! И вы ещё нас боитесь?

– Их почти не били. Почти. Мне… было трудно удержать людей, – призналась она, ломая пальцы. – Мы насмотрелись на то, как Ен Пиран поступал с нашими пленными. Но они почти целы. Вы можете их забрать.

– На что они нам? – небрежно отмахнулся Захар. – Нормальных работников из беглецов не получится. Увезите их обратно, и пусть ваши люди отведут душу.

Ортленна передёрнулась.

– Вы очень жестокий человек, господин Зальцштадтер.

– Да, – просто кивнул он. – Работа такая.

– Вы сделаете нам поблажку, господин Зальцштадтер? Мы пришли к вам сами. Я… – её голос дрогнул, – я пришла сама.

– Ваш директор – мужчина, – понимающе проговорил Захар. Послал вместо себя женщину. Трус. Нет, разумный человек: надавить на жалость, соблазнить – мужчина не справится. А всё равно трус.

– У нас нет директора, – сказала она. – Беррейн Шшер покончил с собой. Он не выдержал…

Трус и слабак. Отправился отдыхать и взвалил всё на женщину. Теперь она тащит воз вместо него. Она не покончит с собой. Была бы девочкой – может, да. Но матери не трусят. Не скидывают ответственность со своих плеч.

– У нас здесь было такое… – Она вцепилась в чашку – видно, чтобы не переломать себе пальцы окончательно. – Ен Пиран… Он сказал, что будет убивать наших, пока мы не уберёмся с Нлакиса. Мы хотели убраться! – Она говорила торопливым шёпотом, боясь остановиться: остановится – заплачет. – Мы попытались угнать корабль у гъдеан, но нас разбили наголову. Ен Пиран сказал, что мы обнаглели. Что за нашу наглость будут платить другие. Он…

– Я видел это, – прервал её Захар, понимая, что истерика где-то близко. – Не нужно.

– Наш директор не смог с этим жить. Он не знал, что делать.

– А вы смогли. – Он аккуратно вынул чашку из её ледяных рук и, обхватив их ладонями, подышал тёплым. – Я уважаю сильных. Вы хорошо себя чувствуете? У вас руки холодные.

Она негромко засмеялась, пряча слёзы:

– Я же шитанн!

– Ну да. – Захар улыбнулся. – Я и забыл.

Он отошёл подлить горячего чая.

– Между вами, шитанн, и гъдеанами есть небольшая разница, госпожа Ортленна.

Она печально кивнула:

– Мы – ваши вечные враги, да? Я знала, что это бессмысленно. Вы не примете нашу сдачу. Вы будете убивать. Пощадите хотя бы кетреййи, дайте им вернуться домой.

Захар покачал головой. О чём она думает? Что за кошмар она держит в себе? И впрямь впору удивляться, как она с этим жива до сих пор.

– Да, вы наши извечные враги, госпожа Ортленна. Привычные и родные. Герои анекдотов и сказок. Вы – наши враги, но мы с вами не воюем. Мы воюем с Гъде.

Она подняла на него изумлённые глаза. Не знает?

– Вы вообще в курсе, что творится в мире?

– У нас проблемы со связью. Последняя бомбардировка повредила несколько антенн.

– Пейте чай, госпожа Ортленна. – Он пододвинул ей свежую заварку. – Сахар вон возьмите. Пейте и слушайте. Ту видеозапись, что сломила вашего директора, поймал наш крейсер. Не прошло и нескольких часов, как гъдеанский флагман был уничтожен, а затем два других эсминца. Вы же не думаете, что эскадра Ена Пирана по доброй воле покинула сектор Нлакиса? Они просто удрали, когда на подмогу крейсеру пришли ещё четыре корабля. Одним из условий окончания войны наш координатор назвала смерть Ена Пирана. Только одним из них, не считая возмещения издержек и морального ущерба Земле и Раю.

– И Раю? – Лицо Ортленны слегка ожило.

– Так было объявлено. Вы – наши союзники в этой войне. Враги нашего врага. Между Землёй и Раем подписан договор. Поэтому – да, я не приму вашу сдачу.

Он подошёл к окну, стал вполоборота, любуясь одновременно зелёными солнечными бликами и враз похорошевшей Ортленной. Может, ей и тридцати нет.

– Нлакис теперь под юрисдикцией Земли, это так. Однако мы не собираемся гнать отсюда прежних хозяев. Тех, кто самонадеянно и безосновательно полагал себя таковыми – да. Они заплатят и по законам бизнеса, и по законам войны. Но ваш рудник принадлежит вам, как и раньше. Можете вывезти весь траинит, добытый вами прежде, когда Нлакис был территорией Рая. Вы можете также продолжить добычу, а о налоге на землепользование мы поговорим отдельно. Когда вы успокоитесь и решите проблемы, которые считаете первоочередными.

Захар шагнул к столу мимо растерявшейся Ортленны, замершей с чашкой в руке, и, достав с полки замаскированную папками бутылку, набулькал ей в чай:

– Это поможет.

Мрланк вошёл в рубку, слегка покачиваясь от тяжести, но с гордо поднятой головой. В рубке находилось несколько человек, отнёсшихся к его появлению скорее отрицательно, но это его не смутило. Игнорируя взгляды, он подошёл к тому, кого считал главным, положил к его ногам добычу и победно мявкнул.

Йозеф огорчённо сморщился.

– Вот блин! И не знал, что у меня на корабле такое водится.

Перед ним лежала, задрав кверху безвольные лапки, толстая мышь. Дохлая. Умершая явно не своей смертью, в этом он разбирался.

– Молодец, – сказал он Мрланку и почесал котёнку ухо, стоящее торчком. От второго остался лоскуток. – Жрать её будешь?

Мрланк согласно наклонил голову и, ухватив добычу за тонкий хвост, поволок её из рубки. Он уже усвоил, что поедание убитых тварей в присутствии двуногих богов расстраивает последних. Оптимальная тактика: продемонстрировать им жертву, получить одобрение и сожрать её где-нибудь в укромном уголке.

Не то чтобы его не кормили. Отходы на кухне всегда имелись, а пилоты периодически баловали любимца то молоком, то колбаской. Но Мрланк, родившийся на улице, считал, что еды много не бывает. Однажды двуногие устроили эксперимент: сколько сосисок он способен съесть. В итоге все остались без сосисок, а котёнок не мог встать: лапки оказались короче, чем раздувшееся пузо, и он потешно балансировал на нём, как эквилибрист на шаре.

А ещё Мрланк был ревнивым собственником. Летающая обитель двуногих богов являлась его территорией, и никакой иной твари он не намеревался позволять тут разгуливать. Будь то муха, таракан, мышь или даже собака. Он, правда, не совсем представлял, как справился бы с большим псом, но решимости постоять за своё это не убавляло. К счастью, собак на «Ийоне» не было. Собака не слишком подходит для проживания на корабле: где её выгуливать-то? К тому же за время супружеской жизни капитан Гржельчик приобрёл к обожаемым Мартой «собаченькам» стойкую антипатию.

Мрланк устроился под трапом между первой и второй палубами и принялся неторопливо потрошить нарушителя границ. То, что в это время обитель богов несётся в пространстве быстрее любого, даже самого шустрого кота, его не волновало. Занимали его исключительно практические вопросы, а не общефилософские.

– Давайте поговорим о налогах, – предложила Ортленна.

– Лучше на трезвую голову, – отшутился Захар.

– Но я трезвая! – заявила женщина, блестя красноватыми глазами. – Я пила только чай!

Захар решил умолчать о том, сколько в том чае коньяка. Шитанн полагают, что употреблять спиртное дурно. Пусть думает, будто пила чай с неким лекарством. Как бы то ни было, коньяк пошёл ей на пользу: на оживившемся лице нет-нет и появлялась улыбка, мышцы спины расслабились – а то словно жердину проглотила. Ортленна оказалась красивой, и до тридцати ей жить да жить.

– Расскажите лучше о вашем вездеходе, – переменил тему Захар. – Что там за двигатель?

– О, это двигатель внутреннего сгорания. – Она отхлебнула ещё чаю. – Самый обычный.

– Что же в нём горит? – Захара мучило любопытство.

– Воздух. – Она засмеялась. – Азотно-метановая смесь засасывается через карбюратор. А окислитель – жидкий кислород. Баллон мы возим с собой.

– Ну и ну! – Захар восхищённо покачал головой. – У вас случайно нет лишних таких машин?

– Нет. – Она слегка приуныла. – Их было много, но почти все погибли при бомбардировках. Эти вездеходы разрабатывались специально для Нлакиса. Мы ведь уже более шестнадцати лет как начали задумываться о его колонизации. Если вы хотите, мы закажем на вашу долю. Но у нас нет связи с Раем, Захар. Вы позволите нам воспользоваться вашим ква-девайсом?

– Разумеется, – кивнул он. – Связывайтесь, с кем хотите. Я буду очень рад, если у нас появится три-пять таких машинок. Когда вы сделаете заказ?

– О, хоть сегодня. Но я не знаю, когда мы его получим. – Улыбка сделалась грустной. – Есть ли у нас хоть один корабль на ходу? И когда он сможет подойти?

– Н-да, – задумчиво повторил Захар. – Когда сможет подойти.

Как бы не ещё через шестнадцать лет.

Капитан вызвал Аддарекха сразу после посадки в Байк-паркинге. Он явился в рубку, отсалютовал – не по полной форме, всё же Гржельчик был не его командиром. У пульта отдыхали Камалетдинов и Бабаев. Гржельчик сидел поодаль и, морщась, щупал голову, словно она у него болела. Мрланк Селдхреди, крутящийся вокруг пилотов, завидев Аддарекха, шмыгнул к нему и потёрся о ноги. Своего чует. Он приветливо усмехнулся котёнку с райским именем.

– Что у вас с головой, младший командир Аддарекх? – осведомился Гржельчик.

Проклятая повязка!

– Ничего, капитан. – Ему хотелось вернуть вопрос: «А у вас?» – но это было бы нарушением субординации. – Стукнулся неаккуратно. Бывает.

– Бывает, – согласился капитан «Ийона». – Младший командир Аддарекх, насчёт вас пришло распоряжение командования. – Аддарекх подобрался; он надеялся, что это не распоряжение считать его пленником. – Вам и вашим людям придётся задержаться в Байк-паркинге. Командующий хочет, чтобы вы занялись с группой десантников с крейсера «Максим Каммерер». Это займёт неделю. Потом вы отправитесь в Ебург и будете инструктировать курсантов, пока мы не закончим с переоборудованием и регламентными работами.

Вот и отпуск.

– Мы вернёмся на «Ийон Тихий»? – спросил Аддарекх.

– Думаю, да. Если раньше не представится оказии, чтобы отправить вас на родину. Я бы на вашем месте не раскатывал губу: скорее всего, не представится.

«Раскатывал губу»? Смешно.

– Капитан Гржельчик, одна маленькая проблема, – напомнил Аддарекх, – которая возникнет, как только мы покинем борт. У нас нет ни денег, ни документов.

– С деньгами вопрос решён. – Он махнул рукой. – Вы получите, как инструкторы боя, за всё время на «Ийоне» и далее. Насчет документов надо обратиться в консульство Содружества Планет. Вам выдадут временные удостоверения личности – такие же, как всем инопланетянам, прибывающим на Землю.

– Спасибо, капитан, – наклонил голову Аддарекх.

– Да на здоровье. – Он поморщился и потёр виски.

В Эфлуттраге мело. Снег задувал с сумеречной стороны, проносился сквозь город вихрем, не успевая таять. Горбушка солнца исчезла за снежной стеной, размывшись в аморфное багровое зарево. Неприятная погода. Криййхан Винт поймал себя на том, что уже мало какую погоду считает приятной. Капризы атмосферы отдавались ломотой в суставах, ноющей болью в висках. Лечиться бесполезно: это возраст. Никто не вечен; неминуемо настаёт пора уступать дорогу молодым. Но он не желал оставаться в памяти народа координатором, ввергнувшим Рай в войну, которую не смог закончить. Сперва он разберётся с войной, а уж потом покинет свой пост со всем достоинством, которое удастся к тому времени сохранить.

Надежды на благополучное окончание войны в последнее время появились, и благодарить за это следовало Ртхинна Фййка, теперь, к неудовольствию помощницы координатора Аххьеши Кенцца, неоспоримого его преемника. Ртхинн выполнил свою задачу, и земляне вступили в войну на стороне Рая. Обретение союзника не могло не радовать, но помощь такого союзника одновременно вызывала серьёзные опасения. Это как химиотерапия в лечении рака: болезнь отступит, однако организм получит такой удар, что может не оправиться до конца. Криййхан тревожился, как бы лекарство не оказалось хуже недуга. Крест на знамёнах Земли, уже тысячелетие служивший для шшерцев символом зла, насилия и смерти, пугал его. Почему земляне выбрали для войны именно этот флаг из десятков своих штандартов? То ли войны с инопланетянами – сугубая специализация христианской церкви? То ли это намёк союзникам, чтобы поостереглись нарушать свои обязательства: мол, вновь разжечь костры и сколотить распятия ничего не стоит?

А нарушить обязательства, конечно, хотелось. Те обязательства, что взял Ртхинн от имени Рая в обмен на помощь землян, вызывали у координатора зубовный скрежет. Рай опутан долгами, и границ этим долгам не видно, утешение лишь в отсрочке: платить по счетам предстоит Ртхинну, когда он вступит в должность. Он, Криййхан, может пока спрятать голову под крыло и убеждать себя, что до тех пор не доживёт, а раз так – это не его проблемы. Но закрыть глаза на Нлакис не получится.

Ртхинн отдал землянам Нлакис, и Криййхану до боли хотелось отвернуть ему за это башку и потоптать её ногами. Война с Гъде велась в основном за Нлакис, нлакисские месторождения траинита были главным призом. Криййхан был готов на многое ради поддержки земного ГС-флота. Скрепя сердце он разрешил Ртхинну пообещать Земле половину планеты в качестве последнего козыря. Ртхинн отдал её всю, отдал в самом начале переговоров. Хуже того – он выступил в СМИ с заявлением о добровольной и безусловной официальной передаче Нлакиса земной администрации. Он сделал это так, что назад не отыграть. Не обжаловать, не пересмотреть договор, не заменить другими уступками – в подписанном договоре про Нлакис вообще ни слова, это как бы нечто само собой разумеющееся. Ртхинн отдал его просто так и бесповоротно.

Выходки Ртхинна часто бесили Криййхана, но умом координатор понимал: его помощник и преемник не дурак и не предатель. Он делал всё, что мог, и он добился поставленной цели. Не его вина в том, что его изящно обыграли и поимели. Это вина Криййхана: надо было ехать самому. Матёрого уррха не обвести вокруг пальца. Он не отдал бы Нлакис. Но, скорее всего, ему не удалось бы заключить договор. Проклятая Салима – та ещё самка олльехра. Союзница, сожрите ее черви.

Потеря Нлакиса подкосила координатора Рая. Он очень рассчитывал на возобновление поставок траинита: два строящихся ГС-линкора ждали на верфи установки фокусирующих модулей. Что же делать теперь, когда Нлакис окончательно уплыл из рук? Покупать траинит у землян по взвинченным ценам? Ещё больше влезать в долги, и без того норовящие накрыть с головой? А что сказать семьям тех, кто сейчас на руднике? Связь с рудником прервалась несколько дней назад. Что сделали с ними земляне? Ведь, с точки зрения землян, шшерцы крали их траинит. Как карают за кражу по их законам? Отрубают руку? Тысячу лет назад было так.

Замигал значок в углу ноутбука. Сообщение из Объединённой горной компании. Наверняка запрос о судьбе рабочих. И что им ответить, будь они неладны?

Криййхан неохотно открыл письмо. Нет, руководитель компании не спрашивал о рабочих. Он просто переслал ему другое сообщение, сопроводив его припиской:

«От заместителя директора нлакисского филиала пришёл отчёт и заказ. Сообщение передано с чужого ква-девайса».

Отчёт и заказ. Криййхан удивлённо покачал головой. Давненько с Нлакиса не присылали отчётов и заказов. Только бесконечные жалобы и просьбы о спасении. Сообщение заинтересовало его, и он открыл текст.

«Руководству Объединённой горной компании Шшерского Рая – от Ортленны Лис, замдиректора нлакисского филиала.

В настоящий момент на складе филиала находится 5400 тонн родохромного траинита хорошего качества и 3800 тонн мелочи, готовых к отгрузке.

Темпы добычи сейчас снижены, поскольку контингент рудника понёс большие потери в численности в результате орбитальных бомбардировок гъдеанской эскадры и столкновений с гарнизоном гъдеанской базы. На сегодняшний день штат рудника составляет 56 человек, из них 22 шитанн.

По согласованию с земной администрацией рудник будет продолжать добычу. Налоговые отчисления составят 21 процент. Траинит, находившийся на складе до передачи Нлакиса Земле, от налогов освобождён.

Прошу руководство компании организовать рейс ГС-корабля к Нлакису. Имеются гарантии безопасности от командования земных крейсеров на орбите Нлакиса.

Прошу прислать с кораблем полный состав сменной вахты, а также припасы, материалы и оборудование, перечисленные в приложении.

Прошу вывезти с рудника добытый траинит и 50 человек, нуждающихся в отпуске».

Криййхан потянулся к коммуникатору, набрал номер руководителя компании.

– Галхт Кршш? Сведения с Нлакиса верны?

Галхт на другом конце связи иронично хмыкнул. Крупный бизнесмен не ощущал перед координатором особенного пиетета.

– Не вижу способа, которым мы могли бы это проверить.

– Кто такая Ортленна Лис?

– Женщина.

– Я понял, что не мужчина! – Криййхан начал сердиться. – Я даже догадываюсь, что она шитанн, а не кетреййи. Она действительно замдиректора филиала?

– Нет, хирра Криййхан. Всех заместителей я знаю наизусть. Но в списках работников филиала эта женщина присутствует. Она инженер.

– Главный инженер?

– Просто инженер, хирра Криййхан. По крайней мере, так было во время последнего сеанса связи. Обо всех изменениях в штате нам сообщали.

Старик задумался. Обман?

– Почему сообщение пришло с чужого ква-девайса?

– Вероятно, у них нет связи. Если вы посмотрите приложение, то увидите, что они заказывают новый ква-девайс и всякие антенны.

– Галхт, быстро подумайте и скажите мне. Мог ли простой инженер стать заместителем директора за считанные дни? Это вообще реально?

Галхт помолчал.

– Она пишет, их пятьдесят шесть. Несколько дней назад было около ста пятидесяти. Сотня человек долой – возможно, она осталась самой старшей.

– А директор? Почему к нам обращается едва оперившийся заместитель, а не директор?

– Может быть, он ранен. Или…

Или даже убит. Тогда понятно, почему пишет Ортленна и почему подписывается как зам. Сама себя она директором не назначит, это прерогатива руководства.

– Хирра Криййхан, судя по сообщению Ортленны, она кажется мне разумной женщиной. Она о чём-то договорилась с землянами: двадцать один процент, конечно, многовато, но ведь это её дебют в роли замдиректора. Она готова отгрузить девять тысяч тонн траинита и продолжить добычу. По-моему, это прекрасно.

Это слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Криййхан Винт не разделял скептицизма Галхта по поводу двадцати одного процента: земляне могли бы забрать все сто. То, что они уступают семьдесят девять, его смущало. Очень странное сообщение от женщины, только что бывшей инженером, а представляющейся замдиректора, переданное с чужого ква-девайса. Фальшивка? Но Криййхан не мог найти подвоха. Если это обман, то для чего? Допустим, он поверит. К Нлакису придет корабль, гружёный всякой всячиной, со сменной вахтой на борту. И что? Земляне подстерегут его и заберут припасы себе? Примитив какой-то. Они же не пираты. Земляне и так получили бы всё, чего бы ни попросили, без дурацких уловок – в счёт проклятого долга.

Впрочем, он не обязан принимать решение немедленно. Чтобы отправить к Нлакису корабль, прежде всего нужно иметь этот самый корабль на ходу. Два новых корабля не покинут верфь, пока не появится траинит. Кроме них, есть «Райская молния», фокусирующие кристаллы которой не пострадали. Но «Молнии» долго стоять в доках. Будь у Рая хотя бы десяток кораблей, Криййхан приказал бы не мучиться и пустить «Молнию» на лом. Она хорошо послужила, он это признавал, но существует предел, за которым проще похоронить, чем реанимировать. То же, в буквальном смысле, относилось и к её капитану. Однако он вынужден был отдать приказ ремонтировать «Райскую молнию» – просто потому, что она одна. И вынужден был выплатить огромные деньги, причитающиеся кавалеру Золотого Солнца, Айцтране Селдхреди, которая теперь, не слушая никаких разумных доводов, бездарно тратила их на дорогостоящие аппараты, поддерживающие видимость жизни в её фактически мёртвом муже.

Что-то шевельнулось рядом, и Мрланк приоткрыл один глаз. Окна в комнате были завешены шторами от мелькания уличных огней, стояла темнота. Но глаза ночного существа привычны к тьме. Он видел столик, стул с небрежно брошенными на спинку брюками и рубашкой, мягкие сандалии на полу, миску с водой. Видел даже цветочный рисунок на простыне большой, двуспальной кровати, которую делил со спящим мужчиной.

Мужчина снова дернулся во сне, прошептал что-то, и Мрланк придвинулся ближе тёплым телом. Заурчал успокаивающе, потерся пушистой шёрсткой о покрытую испариной кожу. Человека одолевали невидимки, спасти от которых могло только тепло. Мрланк пощекотал усами скорчившееся в судороге тело, обхватил костлявую руку всеми четырьмя лапами, и мужчина затих. Расслабился, задышал ровно. Мрланк отвернул голову от человека и оскалился в темноту. Никакой невидимка не причинит ему вреда, пока он охраняет его сон.

Когда летающая обитель двуногих богов опустилась на землю, чтобы встать на ремонт, Мрланку пришлось покинуть свою территорию. Мастера сказали: никаких котов. Вскрытые трубы, торчащие провода под напряжением… Не дай Бог, котёнок замкнет что-нибудь не вовремя. А того хуже, сдохнет от травмы в каком-нибудь дальнем углу, куда не доберёшься, не разобрав полкрейсера. На «Ийоне Тихом» осталась лишь дежурная вахта.

Самый главный двуногий бог не взял Мрланка с собой. У меня собака дома, сказал он. Собаченька, мать её – так и сказал. Но Мрланк и не хотел идти с ним. Что-то с главным было не так. Он не понимал, что, своим кошачьим разумением, но незримый свет вокруг главного как будто приугас. Мрланк почти не ощущал его, и это настораживало котёнка.

Он мог выбирать. Молодой бог, который спас его, истекающего кровью, принёс в своей хлопковой съёмной шкурке в летающую обитель, дал имя. Или тот большой, основательный, грубовато-добродушно зовущий его «кошаком» и подкармливающий обалденной колбасой. Или этот, из новых… Из всех двуногих они, появившиеся в обители недавно, стояли к Мрланку ближе всего. Они двигались, как кошки, видели в темноте, как кошки, точно так же прижимали к голове заострённые уши и обнажали клыки в момент опасности. Почти коты, и вместе с тем – люди. Непостижимо! Хищники, пьющие кровь. Может, и не боги. Промежуточная ступень между кошками и богами. Титаны?

Их было пятеро, а шестой – вожак. Он походил на старого уличного кота, которого долго мучили жестокие дети богов. Мрланк видел, как такое бывает, и сочувствовал ему, чудом вырвавшемуся из страшных рук и не вполне уверенному, что всё миновало. Ему нужны были внимание и ласка. Мрланк думал, что его возьмёт к себе рыжая самка, крикливая и не любящая кошачью шерсть, зато красивая на человеческий взгляд. Но рыжая уехала, а он остался один. И тогда Мрланк решил, что пойдёт с ним. Другие боги без кота не пропадут, на то они и боги. А истерзанному титану до зарезу нужен кто-то живой, чтобы быть рядом и отгонять невидимок.

– Поедешь ко мне домой? – спросил молодой, садясь перед Мрланком на корточки.

Он мяукнул отрицательно и, подойдя к полубогу-полукоту, демонстративно положил лапу на его ботинок. Тот наклонился и почесал его за ухом.

– Предатель! – возмутился Футболист. – Нас на вампира променял!

– Кошак кошака видит издалека, – проворчал Федот Федотыч. – Чё ты хочешь, одна же порода.

– Мрланк, иди сюда, не дури, – позвал Мюслик. – Он всё равно не знает, чем тебя кормить.

Аддарекх погладил котёнка.

– А правда, можно я его заберу?

– Горький корень тебе в рот, – ехидно заявил Камалетдинов. – Он не Кенцца, а Селдхреди.

– Ну, я же не навсегда. Временно. Как встретимся на «Ийоне», так обратно отдам.

– Зачем он тебе, шитанн? – спросил Фархад. – У котёнка много крови не выпьешь.

– Я и не собирался пить его кровь, – оскорблённо проговорил Аддарекх. – В чём вы ещё меня заподозрите? Что я его трахну? Не знаю, как у вас, а мы так со зверушками не поступаем.

– Не обижайся, – примирительно сказал Фархад. – Просто пытаюсь понять, на что тебе котёнок.

– А вам на что? Зачем его держите?

– Затем, что он классный, – объяснил Федотыч. – Мягкий, пушистый и тёплый. И живой. Его можно тискать, можно с ним играть. И даже разговаривать, если больше не с кем.

– Вот и я так же хочу. – Он взял котёнка на руки. Тот вовсе не возражал, заговорщически шевельнул ухом, и Аддарекх повторил его движение.

Камалетдинов фыркнул.

– Только посмотри на них! Мы с тобой одной крови – ты и я. Долбаные Маугли!

– Ладно, вампир, – вздохнул Федотыч. – Чёрт с тобой, слушай, как его кормить. Уморишь кошака – на «Ийоне» лучше не появляйся, Ена Пирана будешь добрым словом поминать.

Обстоятельный бог мог бы и не рассказывать, чем кормить Мрланка. Котёнок сам был в состоянии добыть еду и отличить съедобное от несъедобного. А если кошкочеловек оголодает, то Мрланк и о нём позаботится. Кто жил на улице, того плохой едой не напугать. А вот то, что он напомнил про лоток – это хорошо. Лоток с сухим шуршащим наполнителем очень нравился Мрланку. Его чувства были созвучны тому, что испытывает человек, сменивший деревянный сортир над выгребной ямой на тёплый туалет с чистеньким сверкающим унитазом.

Так он и последовал за титаном с несуразным именем Аддарекх. И уже почти обжился в двухкомнатном номере гостиницы Байк-паркинга.

Лео Кон Тин занимал пост полномочного посла Содружества Планет на Гъде. Почётная и ответственная должность, подразумевающая, что он является выразителем интересов пятидесяти восьми миров из пятидесяти девяти. Перед пятьдесят девятым, разумеется.

Однако любой человек рождается в конкретном мире. Лео Кон Тин родился на Чфе Варе и был чфеварцем. Статный меднокожий мужчина среднего роста с блестящими чёрными глазами, носом с небольшой горбинкой и широкими, но не выпуклыми губами. Чёрные волосы, небрежно – как и подобает мужчине, не зацикленному на причёсках – заплетённые в короткую косу, были изрядно тронуты сединой. Седина виднелась и в завитых усах, длиной соперничающих с волосами. Чфеварцы – довольно красивая раса. Гъдеанки из обслуживающего персонала посольства всерьёз боролись между собой за внимание господина посла.

Выражать интересы пятидесяти восьми планет непросто. Ведь интересы порой конфликтуют. Как быть, если один мир желает одного, а другой – диаметрально противоположного? На чью сторону встать, чьи интересы счесть более важными? Хорошо, если у родины нейтральные отношения с обоими конфликтующими мирами: есть шанс, что удастся проявить объективность, принять взвешенное и продуманное решение. А если нет? Если два из миров, которые ты представляешь, находятся в состоянии войны с тем миром, в котором ты работаешь? А ещё один мир собирается вступить в эту войну, и ты не можешь спокойно и хладнокровно разобраться с его интересами, потому что это – твоя родина? Родина, друзья и долг – три вещи, словно специально созданные Безликими Богами для того, чтобы разрывать мозг.

Обуревающие посла сомнения снаружи были не видны. Перед королем Имитом предстал преисполненный достоинства и величественного спокойствия вельможа в нарядных одеждах, подобающих значительной персоне. Король тоже выглядел безупречно. Парадные ордена, меховой плащ, волевой профиль. И не догадаешься об истерической депрессии, владеющей координатором Гъде, если не знаешь, что весь двор трясёт, королева украдкой плачет, а две принцессы отправлены личным ГС-эсминцем короля на Мересань – якобы на курорт.

– Приветствую, ваше величество. – Лео Кон Тин поклонился с обычным изяществом.

– Что привело вас ко мне, друг мой? – приветливо поинтересовался король Имит.

– Увы, снова дело, – улыбнулся чфеварец. Он действительно был дружен с королем – в той степени, в какой с королями вообще возможна дружба. Но дело – прежде всего.

Король любезно указал ему на кресло за столиком с напитками, сел напротив.

– Говорите же. Что ещё у нас плохого?

Смешок получился нервным. Всё и так хуже некуда. Космические силы Гъде тают. Ен Пиран потерял в засаде у Шшерского Рая два корабля. При том, что в засаде стоял он, а врагом был единственный райский линкор! Ходили слухи, что адмирал прибыл на Гъде. Но в столице его не было видно. Небось, боится показываться координатору на глаза. И правильно!

– Не думаю, что вас расстроит весть, с которой я послан, – промолвил Лео Кон Тин, аккуратно расправив усы, запутавшиеся в позолоченных застёжках на груди. – Через меня обращается к вам достойная Эл Танг Ри, координатор Чфе Вара, моей далёкой родины.

Король Имит обозначил лёгкий поклон в знак уважения к коллеге-координатору.

– Что же хочет сказать достойная Эл Танг Ри?

– Ваше величество, Чфе Вар считает действия Земли против Гъде несправедливыми.

Ну, хоть кто-то так считает. Невеликое утешение, а всё ж.

– Земляне не имели права захватывать вашу базу на Нлакисе, чинить там насилие, грабить и обращать сотрудников базы в рабство.

– Отрадно, что Чфе Вар выступил со словами сочувствия, – молвил король. – К сожалению, у Земли есть свои сторонники и обелители.

– Чфе Вар не прислушивается к их лживым оправданиям, – качнул головой посол. – Гъдеане на Нлакисе пострадали невинно. Чфе Вар полагает, что, кому бы формально ни принадлежала планета, первоочередное право её разрабатывать имеет тот, кто первый до неё добрался, проделал анализы, выстроил инфраструктуру, наладил добычу и транспорт. В случае Нлакиса это – Гъде.

Король думал так же.

– Разумеется, формальные владельцы территории тоже должны быть допущены к месторождению, – уточнил Лео Кон Тин, – но лишь во вторую очередь и в ограниченных пределах, как это и происходило, с вашего позволения, в отношении Шшерского Рая. Однако земляне не проявили разумной умеренности. Напротив, они продемонстрировали оголтелую нетерпимость и начали вооружённую агрессию. Они повели себя не так, как это следует делать людям, называющимся цивилизованными. Чфе Вар резко осуждает позиции Земли в этом конфликте и её возмутительные действия на Нлакисе. Соответствующая нота вот-вот поступит в Совет координаторов.

Король Имит коротко кивнул.

– Благодарю. Передайте достойной Эл Танг Ри мои заверения в безграничном уважении и… ну, во всём остальном.

– Непременно, – кивнул Лео Кон Тин, словно отражение, и покрутил длинный ус. Решение собственного координатора казалось ему поспешным, не до конца продуманным. Но он – посол. Его дело – передать, что велено. – Я не закончил, ваше величество. Чфе Вар готов зайти в своем осуждении ещё дальше. Чфе Вар предлагает Гъде военную поддержку в обмен на часть нлакисских месторождений.

– Что? – Король аж приподнялся с кресла, рухнул обратно и неконтролируемо улыбнулся. – Друг мой, вы правы: эта новость не может не радовать. Я был благодарен за тёплые слова; благодарность за дело будет такова, что Чфе Вар не пожалеет о нашем союзе. Давайте обсудим всё подробнее. Сколько кораблей может предоставить Чфе Вар и какую именно часть Нлакиса он желает получить в пользование?

Йозеф был не в духе. Ночью снилась какая-то дрянь, с утра болела шея – видно, спал в неудобной позе. Разгружать «Ийон Тихий», привёзший – на минуточку! – родохромный траинит, а не какое-нибудь там зерно, что-то никто не спешил, и он поругался с портовыми службами, причём – непонятно как – он же и оказался виноватым. Мастера торопили с разгрузкой, чтобы приступить к ремонту и переоборудованию, грузчики тормозили: мол, не подал заявку заранее, стой теперь в очереди. Гржельчик отродясь не подавал никаких заявок. У него ГС-крейсер, а не грузовик какой-то! Но поди поспорь с ними.

Нога скользнула по ступеньке трапа, подвернулась неудачно, и Йозеф, нелепо взмахнув руками, кубарем скатился вниз. Вот чёрт! Шипя сквозь зубы от боли, он поднялся, отряхивая китель и ощупывая кости. Кажется, ничего не сломал. Украдкой огляделся, надеясь, что никто не видел его падения, плохо совместимого с высоким капитанским званием. Ага, как же! Синекожие мересанцы, курящие какую-то отраву у своего транспорта, откровенно скалились и показывали на него пальцами. Йозеф метнул в них взгляд исподлобья. Наклонился за своей вещевой сумкой и тихо застонал, почувствовав, как лопнул шов на брюках. Да что за невезуха!

Йозеф никогда не бывал особенно везуч. Своего положения он добился не везением, а упорным трудом, шлифовкой мастерства, храбростью и умом, но в быту оставался обычным человеком, не слишком счастливым. Глупые и неприятные ситуации не были для него чем-то непривычным. Он с чувством выругался и печально подумал о том, что в жизни началась очередная чёрная полоса. Он пока не осознавал, что она – внеочередная.

Ему пришлось вернуться на корабль, переодеться и привести себя в порядок. Второй раз он спускался по трапу с преувеличенной осторожностью. Расслабился, лишь когда достиг нижней ступеньки. И тут какая-то сволочная ворона, летящая от мусорных баков пассажирского терминала, нагадила с высоты аккурат ему на голову.

Йозеф взревел. Выхватил лазерный пистолет и, наплевав на запрет пользоваться им в космопорту, засадил по проклятой твари. Ворона с хриплым карканьем шарахнулась в сторону, и пучок квантов угодил в переплетение проводов где-то наверху. На КПП погас свет. Йозеф зажмурился.

Кое в чём ему даже повезло: безопасники, узнав капитана «Ийона Тихого», бить его не стали. Но покинуть космопорт ему удалось нескоро. Объяснительная, протокол, немилосердный штраф… Лазерный пистолет отобрали и пообещали доложить его, Йозефа, командованию о его выходке – дабы оно, если пожелает, наказало хулиганствующего капитана ещё строже. А вдобавок посмеялись. Хорошо, хоть дали отмыть голову от вороньего дерьма.

Гржельчик соскучился по дому. Он готов был вытерпеть даже слюнявую «собаченьку» – после вороньего поноса шавкины слюни не впечатляли. Пока его возила мордой по столу служба безопасности, он изрядно проголодался и то и дело вспоминал о Мартиных котлетках. А уж женины ласки пришлись бы очень кстати! Он добрёл до лавки электронных товаров, чуть прихрамывая – падение с трапа даром не прошло, – и купил новый мобильник взамен разбитого. И первым делом позвонил Марте.

– Дорогая, это я. Я только что прилетел…

– Только что? – завизжала Марта, как пила на высоких оборотах. – Только что? Я наводила справки, Йозеф! Твой корабль уже несколько часов в космопорту, а ты лишь сейчас вспомнил о семье?

– Марта, не шуми, – произнёс он увещевающе. – Так уж сложилось. Я скоро приеду, и мы поговорим нормально.

– Нормально? Да с тобой невозможно говорить нормально! Всё, Йозеф! Чаша моего бездонного терпения переполнилась. Я подаю на развод.

– Что? – Он решил, что ослышался. – Любимая, не надо так ужасно шутить. Я понимаю, у тебя плохое настроение, но ведь и мне несладко. Давай встретимся…

– Встретимся в суде, – отрезала Марта и отключилась.

Йозеф в сердцах сжал трубку и опомнился, лишь когда она затрещала под пальцами. Да что ж за!..

Визит главнокомандующего ГС-флотом к координатору Земли был поздним. За окном кабинета Нью-Йорк сиял огнями, сотни тысяч людей отдыхали, развлекались, предавались любви и азарту, шум транспорта смешивался с ритмичной музыкой. Вечер субботы. Но у людей, облечённых властью и ответственностью, не бывает выходных, а восьмичасовой рабочий день для них – утопия.

Салима осторожно дотронулась до крохотной ранки на шее и невольно улыбнулась, вспомнив райского посланника. Грех сетовать, развлеклась на годы вперёд.

Зазвонил внутренний телефон.

– Салима ханум, к вам господин Максимилиансен. – Голос Эстер.

Салима обернула голову и шею скромным бежевым платком и переставила ноутбук с дивана на столик.

– Пусть войдёт, Эстер. И, вы помните? Кофе и коньяк, как всегда.

На пороге появился румяный старичок, на вид весьма довольный реальностью. А почему, собственно, и нет? Идёт война, и он при деле. В войне – смысл жизни главнокомандующего.

– Здравствуйте, Ларс. – Координатор мило улыбнулась. – Как ваши дела?

– Мы контролируем Нлакис, – доложил дедуля, – и охраняем внешний периметр системы Шшерского Рая. Пока неизвестно местонахождение уцелевших эсминцев Гъде, но рано или поздно они будут вынуждены проявить себя. Всё идет по плану.

– План немного меняется, – сообщила Салима, развернув ноутбук к креслу главнокомандующего. – Появились первые недовольные. Чфе Вар прислал в Совет координаторов ноту протеста. Хотите ознакомиться?

– Что нам до каких-то нот? – весело фыркнул дедок. – По мне, Эл Танг Ри может эту ноту распечатать и подтереться ею. Разве мы станем слушать чфеварцев?

– Конечно, не станем. Но мне подумалось, вас заинтересует, из-за чего Чфе Вар объявит нам войну.

– Чфе Вар объявил войну? – Старичок насмешливо задрал бровь.

– Не пытайтесь разыгрывать удивление, Ларс. – Салима с упрёком погрозила пальчиком. – Один из планов кампании учитывал такое развитие ситуации. Это, в конце концов, естественно. Чфе Вар дружен с Гъде – раз. По чфеварским обычаям, кто первый пришёл, того и тапки, так что они искренне убеждены в правоте гъдеан – два. И наконец, такой прекрасный шанс наложить лапу на нлакисский траинит грех упускать. Конечно, они объявят войну. Нота – всего лишь подготовка почвы. Дань приличиям. Выразить возмущение, выдвинуть требования, некоторое время подождать: вдруг противник такой идиот и трус, что эти требования выполнит? – Она и сама так же поступила, готовя войну с Гъде. – Это время мы должны использовать с толком. Поднимите соответствующий план кампании, Ларс, и проследите, чтобы чфеварцы не смогли слишком радикально от него отклониться.

Не то смуглый, не то загорелый – землян не разберёшь – черноволосый командир десанта «Максима Каммерера» предложил Аддарекху заниматься с бойцами на свежем воздухе – благо, дождя нет.

– Лучше бы был, – заметил шитанн.

Вряд ли офицер намеренно издевался, просто, как это обычно у землян, не учёл, что находиться под их солнцем не всем полезно для здоровья. Осознав свою промашку, он даже изобразил смущение. Сошлись на физкультурном зале.

На «Ийоне» всем шитанн в первый же день выдали одежду. Два комплекта, на смену. Гардероб на складе военного корабля разнообразием не отличался. Каждому досталось простое белое бельё, синие брюки и форменная белая рубашка ГС-флота с нашивкой «Ийон Тихий», а также что-то вроде синего спортивного костюма. В нём бойцы тренировались, его же поддевали под доспех. От десантников с «Ийона» шитанн отличало только отсутствие знаков различия да странные удостоверения личности с печатью Содружества Планет и двухмесячной земной рабочей визой. Ну, и внешность, выдающая инопланетян. Сумеречников на Земле узнавали сразу, дневных же жителей не любой мог идентифицировать как шитанн, но в этом отчасти помогали тёмные очки, которые приходилось надевать, выходя из помещения.

– Что это за волосатые очкарики, Вано? – спросил один из бойцов.

– Ваши новые инструктора, дубина, – ответил черноволосый майор.

Мрланку не понравилась насмешка в голосе спросившего. Он проскользнул меж ботинок Аддарекха вперёд и, задрав хвост, грозно зашипел. Никто не смеет насмехаться над его подопечным!

Десантники засмеялись. Но уже по-другому, добродушно.

– Ишь, защитник!

– Командир, можно твою кису погладить?

– Это не киса, а кот, – сказал Аддарекх. – И он не мой. Скорее уж я – его. – Он усмехнулся; Мрланк был вполне самодостаточным зверем, это Аддарекх от него зависел. – Хотите погладить – у него и спрашивайте.

Мрланк взглянул на кошкочеловека одобрительно. Тот не корчил из себя хозяина, как это любят двуногие боги. Он относился к коту с симпатией и уважением, как к полноправному партнёру.

Мрланк милостиво подставил белую спинку мозолистым ладоням. Гладить кота – прямая обязанность двуногих богов, которая должна доставлять им удовольствие сама по себе, без всяких условий.

Аддарекх терпеливо ждал, пока ритуал закончится. Только потом откашлялся и представился:

– Меня зовут Аддарекх Кенцца. Чтобы сразу расставить всё по местам и избавить вас от бессмысленного гадания – я шитанн, и мои люди тоже. Мы будем учить вас тому, чего вы не знаете, по приказу вашего командующего. В рамках союзного договора, – добавил он.

Он понятия не имел, содержится ли такой пункт в союзном договоре. Аддарекх намеревался обучать земных десантников потому, что не мог отказаться. Встать в позу, заявить: я не обязан подчиняться приказам земного командующего? Возможно, его и не ткнут носом: а кто тебя спас, засранца? Возможно, сочтут, что солдат независимой армии в своем праве. Но где брать деньги на жизнь, если не желаешь работать? На основании чего открыть визу? Так что делай, что предлагают, и скажи спасибо. А договор выглядел хорошим объяснением. И оправданием перед собственным командованием, если оно спросит, какого такого червя могильного приёмы райских элитных отрядов стали известны землянам.

Капитан ГС-крейсера «Максим Каммерер» Такаши Ясудо заглянул в арендованный у гостиницы спортзал. Незаметно понаблюдал, как вампиры работают с его десантниками. Увиденное понравилось капитану. Инструктора подходили к обучению серьёзно, не халтурили. Когда главнокомандующий Максимилиансен сказал ему, что хочет, чтобы десант «Максима» прошел краткое обучение у шитанн, Такаши отнёсся к этому скептически. Сперва думал даже возразить, потом вспомнил своё сотрудничество с капитаном Мрланком и решил, что вампиры могут, пожалуй, показать его людям что-то полезное. Сейчас он не пожалел о том, что согласился.

– Сванидзе, – тихо позвал он майора. – Кто у них главный?

Тот кивком указал на высокого худого шитанн с хвостом белых волос.

– Аддарекх Кенцца. Младший командир.

– Младший командир? Кто это по-нашему?

Сванидзе пожал плечами.

– Лейтенант, наверное. А может, сержант. Откуда мне знать? У них свои звания.

Для Такаши этот вопрос был важен. Если вампир – лейтенант, то офицера не грех и на обед пригласить. А если так себе, слегка подросший солдат, то велика честь, хватит с него разговора в кабинете при спортзале. Такаши Ясудо придавал церемониалу большое значение, и место человека в нём должно быть совершенно ясно.

Так и не придя к определённому мнению, он велел Сванидзе:

– Скажите ему, чтобы подошёл ко мне в перерыве. Я буду… э… в баре.

Мрланк увязался за Аддарекхом. Тот не возражал. При входе в бар официантка сделала ему замечание:

– С кошками нельзя.

– Это не кошка, а котёнок, – сказал Аддарекх, и она не нашлась, что ответить.

Капитан ждал его за столиком. Совсем не похожий на внушительного Гржельчика – маленький, темноволосый. Зато важности – на пятерых, Гржельчик держался проще.

– Не желаете ли пива? – предложил Такаши.

– Нет, – отказался шитанн. – Мне ещё работать. Лучше чай или кофе.

Это понравилось капитану.

– Вы с «Райской молнии»? – осведомился он.

Аддарекх скосил глаза на свою нашивку и усмехнулся:

– С «Ийона Тихого».

Такаши кивнул.

– Но где вы служили раньше?

– На «Райском громе», кэп.

Такаши разочарованно откинулся на спинку стула. Он надеялся разузнать о «Молнии».

– Может, вы знаете что-нибудь про Мрланка Селдхреди? – Он сделал ещё одну попытку.

Отношения Такаши с капитаном Мрланком были сложными. Но за то время, пока они совместно разрабатывали план операции, так и не реализованной, землянин к нему как-то привык. Он был далёк от дружеских чувств: дружбу этого сноба и землякам-то нелегко было заслужить. Но если бы кто-нибудь уверенно сказал ему, что с Мрланком всё в порядке, он бы обрадовался.

Аддарекх едва не подавился зелёным чаем. Справившись с собой, перевёл взгляд на кота:

– Вы имеете в виду котёнка с «Ийона»?

Такаши нахмурился.

– При чем тут котёнок?

– Его так зовут. Мрланк Селдхреди. – Котёнок подтверждающе мявкнул.

Капитан покачал головой, уже не скрывая разочарования.

– Вот оно как. Действительно, смахивает на него. Белый, красноглазый, зубастый вёрткий циник.

Аддарекх кашлянул.

– Капитан Такаши, разрешите спросить? Тот Мрланк Селдхреди, на которого смахивает этот Мрланк… Он кто?

– Ваш соотечественник. Сумеречник.

Он вздохнул. Кем же ещё может быть Селдхреди? Только шшерцем.

– Спасибо, кэп, – поблагодарил он. В плену он научился быть благодарным и за малое. Не послали – уже плюс.

Такаши поднял бровь, будто он сказал что-то забавное.

– Ну да. – Он негромко рассмеялся. – Это ведь вам ничего не говорит? Мрланк Селдхреди – капитан ГС-линкора «Райская молния». Не столь давно он привозил на Землю дипломата. Мы с ним… сотрудничали, скажем так. А с капитаном Гржельчиком они… дружны, не побоюсь этого слова. Мне просто хотелось узнать, всё ли у него хорошо. Как-никак, одно дело делаем.

К сожалению, Аддарекх ничего не мог рассказать капитану Такаши о Мрланке – разве что о коте. А может, и не к сожалению. Вряд ли Такаши стало бы легче на душе, если бы он доподлинно узнал, что у Мрланка Селдхреди всё, мягко говоря, нехорошо.

Интимное предложение прозвучало на третьем часу знакомства. Как только Ортленна до конца поверила, что рудник остаётся Раю, успокоилась и напилась чаю с коньяком.

– Вы же меня укусите, – отшутился Захар. – Я не хочу превращаться в вампира.

– Это всего лишь дурацкий миф, – возразила она, потягивая чай. – Если бы тот, кого укусили, превращался в шитанн, мы давно остались бы без кетреййи. И что бы мы тогда делали, скажите на милость? Начали бы галактическую экспансию? Ведь кого-то же надо кусать, понимаете? Число шитанн росло бы в геометрической прогрессии, а число тех, кого можно укусить – неуклонно сокращалось. Это привело бы к неминуемому коллапсу цивилизации. – Она улыбнулась ему глазами поверх чашки. – То, что мы существуем безо всяких демографических катастроф, однозначно доказывает бредовость слухов о превращениях.

Ортленна располагала к себе. Отважная женщина, и умная, и миловидная вдобавок. Но Захар предпочёл увести разговор в сторону. Она ему нравилась, но он ни на секунду не поверил, будто понравился ей. Он точно знал, что не принадлежит к породе дамских любимчиков. Не вызывает отвращения и жалости, но вовсе не герой грёз. Ни утончённости черт, ни развитой мускулатуры. С пузом, выросшим на административной работе, бороться лень. Ортленна хочет не его. Либо его крови – но к её услугам трое кетреййи, которых достаточно попросить. Либо его благоволения, хотя он вроде и так ей благоволит – да и не в нём же дело. Он оставил шшерцам рудник не потому, что она такая милая, а следуя прямому распоряжению координатора. Он был бы вынужден это сделать, даже если бы от шшерцев явился уродливый мужик, неприятный в общении. Разве что с неохотой. Вероятно, поглумился бы, заставил поунижаться – не из вредности, а по искреннему убеждению, что неприятные люди заслуживают неприятностей. Может, поторговался бы за процент: в этом ему была дана некоторая свобода. По сути, Ортленне было не о чем волноваться и не за что платить собой. И он свернул тему. Заговорил о демографических катастрофах, о сценариях развития цивилизаций, вовлек её в дискуссию, не забывая подливать чай.

А после пожалел о том, что был дураком. Ну какая разница, отчего да почему она сделала своё предложение? Ведь сделала.

Она приезжала ещё несколько раз – достаточно регулярно, ведь у шшерцев не было связи, и она пользовалась его ква-девайсом. Они договорились о налоге – довольно конструктивно с её стороны. Захар брал в аренду её замечательный вездеход, и его люди ездили на нём на разведку. Он с удовольствием угощал её то обедом, то ужином, обсуждал с ней самые разные вопросы, от сугубо инженерных до философски-космологических. Но предложений больше не поступало.

Двухкомнатный номер Аддарекх занимал вместе с Беном Райтом.

– Ты обещал научить меня языку, – сказал Райт. – Раз ты не можешь поехать ко мне, то я задержусь с тобой.

Аддарекх наклонился к коту.

– Мрланк, ты не против, если этот странный парень какое-то время побудет с нами?

Мрланк поразмыслил. Чёрный бог иногда гладил его. И к кошкочеловеку Аддарекху он относится хорошо. Наверное, от него не будет вреда. Котёнок утвердительно мявкнул.

– Чего ты с ним советуешься? – засмеялся Райт. – Это всего лишь зверёк.

– Он всё понимает, – серьёзно ответил шитанн. – Он очень умный. На уровне кетреййи – точно. Только говорить не может, потому что не человек.

Мрланк с чувством собственного достоинства наклонил голову набок. Мол, да, я такой.

– Вы не пытались обучать кошек? Поднять их до уровня человека? Разработать способ коммуникации с ними вместо речи?

Райт покачал головой.

– Кошки слишком независимы. Они живут рядом с нами испокон веку, но всегда – рядом, а не вместе. Сами по себе. Они не желают учиться и не желают помогать нам. Делают только то, что хотят.

Аддарекх потрепал пятернёй пушистый животик Мрланка.

– Видимо, вы ждёте от них не той помощи, которую они готовы оказать. Верно, Мрланк?

Котенок, жмурясь от удовольствия, дёрнул ухом.

– Есть ещё собаки, – сказал Райт. – Вот они – старые и преданные друзья человека. Их можно многому научить. Они следят за маленькими детьми, водят слепых, пасут стада, охраняют имущество. Собаки есть даже на военной службе.

– Хотел бы я посмотреть на собак, – проговорил Аддарекх. – Они похожи на людей?

– Нет, совсем нет. Кошки и то больше похожи.

Аддарекх с сомнением перевёл взгляд с котёнка на майора.

– Похожи скорее на шитанн, чем на нас, – издал смешок Райт. – Почему-то. Вы часом не от кошачьих произошли?

Аддарекх философски пожал плечами.

– Может, и так. Никто не знает. Ты вообще представляешь, когда это случилось? Ваше солнце было тогда молодым.

Подобное равнодушие к своим корням удивило Бена. В земной истории споры о происхождении человека выливались в настоящие баталии. Хотя кто знает – может, через пару миллионов лет землянам действительно станет все равно. Появились, и слава Богу.

– Ты будешь меня учить? – Он перешёл к делу.

– Происхождению жизни и человеческих видов? – откликнулся Аддарекх, ероша кошачью шёрстку. – Не буду. Я в этом не разбираюсь.

– Языку своему, зануда! Я с тобой, по-твоему, ради чего остался?

– Ради моей красоты, – предположил шитанн, пряча ехидную усмешку.

– Тьфу на тебя! Долбаный юморист. Начинай уже, в конце концов. Я хочу ещё съездить к маме и бабушке.

– Хорошо. – Аддарекх кивнул и оставил Мрланка. – Ложись на диван.

– Зачем?

– Чтобы научиться. Ложись и держи меня за руку.

Бен думал, что вампир будет рассказывать ему о правилах составления предложений или диктовать слова. Но он, накрыв Бена пледом, словно заботливая нянька, затянул на своем языке какую-то заунывную колыбельную.

– Ты чего? – дёрнулся Бен. – Я же так засну!

– Ну и засыпай. – Он прервал песню, чтобы сердито ответить. – Только заткнись и не мешай.

И снова запел.

Бен не помнил тот момент, когда провалился в сон. Снилась ему все та же навязчивая, нагоняющая дремоту песенка. Во сне ему показалось, что он различает слова. А потом он разлепил глаза и понял, что за окном темно. Он проспал несколько часов. При этом он совершенно не чувствовал себя отдохнувшим. Наоборот – голова гудела, словно всё это время он доказывал какую-нибудь нерешаемую теорему.

– Привет, – сказал ему Аддарекх, сидящий на подоконнике – тёмный силуэт в тёмном же проёме окна. – Как тебя зовут, человек?

– Меня зовут Бен Райт, – машинально отозвался он. – А…

– Сколько тебе лет?

– Тридцать два.

– Что ты делаешь?

– Лежу на кровати… Чёрт! – До него вдруг доехало, что он несёт совершеннейшую пургу, воображая, что разговаривает. – Я что, сошёл с ума? Что за ахинею я только что выдал?

Аддарекх в упор посмотрел на него. Глаза у вампира слегка светились в темноте.

– Ты говорил на шитанн.

Кардиналов в Байк-паркинге видели нечасто: всё же не Европа. Поэтому человек в красной мантии и красной шапочке, целеустремлённо шагающий по космопорту, привлекал всеобщее внимание. За ним торопились два монаха с поклажей, все в чёрном. Девицы и лохотронщики, завидев солидного клиента, оживились было, но, приглядевшись, порскнули с дороги по углам. Его высокопреосвященство Джеронимо Натта был осенён истинной святостью, но святостью отнюдь не смиренной. Высеченное словно из камня лицо аскета само по себе вряд ли отпугнуло бы весёлых девушек. Но это было лицо аскета воинствующего. Родись Джеронимо Натта в иное время, из него получился бы непримиримый инквизитор.

Он порой сожалел об иных временах. Ныне Церковь была скромной и терпимой. Ни карать, ни миловать – и войны, и суды сделались прерогативой светской власти. Канули в лету костры, на которых пылали еретические книги и богопротивные колдуны. Ушли в прошлое крестовые походы, истлели знамёна Христа, заржавели мечи Его воинов. Будучи человеком умным, Джеронимо Натта понимал: таков уж исторический этап. Борьба идей сегодня ведётся без крови, и не время разжигать межрелигиозную рознь, когда землянам, напротив, нужно сплотиться воедино перед натиском инопланетных духовных доктрин. Но нет-нет и просыпалось у кардинала сожаление о былом величии.

Новая война перевернула его жизнь. Папа объявил крестовый поход против злокозненных гъдеанских язычников, и Джеронимо, видевший себя во снах на белом коне, с крестом на плаще и карающим мечом в руке, вдруг понял, что вот оно – его время. Пусть кони и мечи в прошлом, но крест вечен, и он зовёт на борьбу с врагом. Так вышло, что Джеронимо Натта явился к папе первым с просьбой использовать свои знания и рвение в святой войне. И получил благословение.

– Твоя вера сильна, – сказал ему папа. – Ты достоин поднять наибольшую ношу. Я назначаю тебя духовным наставником и водителем всего ГС-флота Земли, сын мой. Подбери братьев, крепких во Христе, и отправь их в войска нести свет нашей веры, указывать путь и давать утешение. И пусть твоё служение умножит славу Церкви.

В космопорту полно инопланетных нехристей, но Джеронимо был терпелив и снисходителен к их незнанию и неумению оказать должное почтение кардиналу. Они не пребывают во зле. Их души заблудились на пути к Богу, но могут Его обрести, стоит лишь захотеть. Однако компания шитанн, недостаточно расторопно уступившая дорогу, заставила его поморщиться. Эти-то что здесь делают?

– Изыди, дьявольское отродье, – процедил он и, демонстративно перекрестившись, проследовал дальше.

Ему казалось, что Земля неправильно выбрала врага. Вампиры в понимании кардинала были бы куда более подходящей целью для Христова воинства. Но светская власть сочла нужным нанести удар по Гъде. Что ж, на худой конец сгодятся и гъдеанские язычники.

Ййу Шшер проводил взглядом красную шапочку землянина с горящими глазами.

– Что это за урод?

– Тихо ты, – шикнул Аддарекх и скрестил три пальца, чтобы отогнать зло. – Это христианский церковник.

– Но он же ничего нам не сделает? – неуверенно проговорил Ййу. – У нас контракт. И вообще, между Землёй и Раем договор.

– Ты догони его и про это расскажи. – Он фыркнул. – Попам плевать на договоры. Лучше бы нам держаться от них подальше.

Один из монахов, пройдя вперёд, открыл дверь перед кардиналом, и Джеронимо Натта вошёл к главнокомандующему ГС-флотом. Кофе булькнуло в горле у деда, поднявшего глаза от ноутбука.

– Сын мой, – провозгласил кардинал, – по поручению святой матери Церкви я буду её представителем во флоте Земли и при твоей персоне.

Ларс озадаченно почесал голову.

– Ну, здравствуй… отец. – В устах старика это прозвучало почти издевательски. – В чём же будет заключаться твоё представительство?

Кардинал нахмурился.

– Ко мне следует обращаться «ваше высокопреосвященство».

– А ко мне – «господин главнокомандующий», – невозмутимо откликнулся старичок.

– Но ты же верный сын Церкви? – Кардинал посмотрел на него с зарождающимся сомнением.

– А ты – чересчур молодой человек для того, чтобы я тебе выкал и кланялся, – осадил его Ларс. – До Христа тебе далеко, так что не чинись. Сядь, налей себе кофе и выкладывай, как именно ты собираешься представлять Церковь в моём флоте.

Не такой встречи ждал Джеронимо Натта. Высокопоставленный слуга Господа привык к уважению и почитанию – и к тому, что сам вовсе не обязан проявлять их к мирянам. Но старик, даром что носил крест на шее, не пожелал склониться перед посланцем папы, облечённым духовной властью. Старика обуревает грех гордыни. Долго, слишком долго Церковь не уделяла необходимого внимания сильным мира сего. Вот и закономерный итог: главнокомандующий – непочтительный грешник. А координатор – вообще мусульманка; докатились!

– Не отнимай моё время, отец, – поторопил его Ларс. – Или говори, зачем пришёл, или уйди и дай мне заняться делом. Война идёт, знаешь ли.

– Я намерен проследить, – чеканно произнёс Джеронимо Натта, – дабы развитие военной кампании не вступало в противоречие с генеральной линией Церкви. Дабы оно, напротив, служило к вящей славе Христа и его смиренных слуг. Наместник святого престола Бенедикт XXV благословил меня на эту стезю и назначил своим легатом с самыми широкими полномочиями.

– Идейную подоплёку я уже понял, – кивнул дед. – Конкретнее, отец. В чём эти полномочия заключаются? Назначать и смещать должностных лиц ты не можешь. Командую флотом я. Что делаешь ты?

– Я несу свет веры в…

– Блин! – прервал его дедушка. – Оставь свои витиеватые фразы для проповедей, отец. Может, одну из них я и посещу. А сейчас – конкретнее. Если можно – по пунктам.

Господь учил терпению.

– Хорошо, – сказал Джеронимо Натта так вежливо, как только мог. – Я составил список духовных лиц, которые будут прикомандированы к каждому кораблю земного флота. Они будут сопровождать корабли в рейдах и на Земле, в бою и на марше…

– Да-да, в горе и в радости, – махнул рукой Ларс. – Дальше, пожалуйста. В чем их функции?

– Они будут выражать волю Церкви. Давать советы капитанам и другим офицерам, оценивать их поступки с точки зрения христианской морали, препятствовать тому, что несовместимо с Божьим промыслом.

– Не слишком ли много на себя берёте? – усмехнулся Максимилиансен.

– Не слишком, – вернул сухую улыбку кардинал. – Координатор Земли отдала эту войну под водительство святой матери Церкви. Или слово координатора ничего для тебя не значит?

Ларс снова скривился. Уел, святоша.

– Корабли Земли с начала войны несут эмблему креста. Полагаешь, сын мой, это просто картинка? Права на бренд, коему более двух тысяч лет, не могут стоить дёшево. Веди войну, но все твои победы будут победами Церкви. А поражения… поражений быть не должно. Ты примешь епископов и их помощников на корабли и не будешь возражать против их участия в работе штаба и присутствия в рубке во время сражений.

Главнокомандующий невольно засмеялся.

– Ты, отец, верно, не представляешь, каково в рубке во время сражения. Как бы епископам не пришлось харч метать!

– Слуги Церкви стойки к невзгодам. – Кардинал улыбнулся одними губами. – Кроме того, они будут проповедовать, оказывать личному составу духовную поддержку, работать с пленными и с жителями оккупированных территорий.

– В каком смысле – работать? – уточнил Максимилиансен.

– Приобщать язычников к христианским ценностям, сын мой. Заботиться о спасении души. Обращать в лоно истинной веры.

Старик задумчиво покивал.

– Понятно, отец. Твои планы… разумны. Ровно столько, на сколько я могу согласиться. Духовные лица советуют и обсуждают, но не командуют. А также делают всё, что нужно от священнослужителя христианам, и крестят инопланетян. Хорошо. Но есть кое-что, на чём я хочу заострить внимание, отец. Во-первых, на наших кораблях ходят не только христиане. Среди личного состава полно мусульман, иудеев, буддистов и атеистов, а также имеются представители других религий. Я не могу допустить пренебрежения или неуважения к ним со стороны твоих епископов. Или неумеренной агитации иноверцев в пользу христианства. – Он многозначительно посмотрел на кардинала.

– Христианская Церковь живет в мире со всеми светлыми религиями Земли, – дипломатично промолвил Джеронимо Натта. – Пусть эти люди идут к Богу своим путём, более извилистым. Мы терпимы даже к закоренелым атеистам, хотя оставляем за собой право приглашать их разделить с нами веру. Однако поклонников сатаны и иных тёмных сущностей мы осуждаем и искореняем при любой возможности. Если во флоте есть пособники сатаны, то имеет смысл быстро их уволить.

– Хорошо, – снова повторил Ларс. – Не думаю, впрочем, что во флоте есть почитатели дьявола и прочих тёмных. Отбор весьма суров, и весь контингент ежегодно подвергается психологическому тестированию. К стратегическим вооружениям нельзя допускать людей, готовых открыть дорогу в ад.

– Отрадно. – Кардинал выдал скупую улыбку. – Это было, насколько я понял, во-первых. А что же во-вторых, сын мой?

– А во-вторых, отец, у нас в этой войне есть союзники.

– Да, это проблема, – согласился кардинал. – Они не нравятся Церкви.

– Мне они тоже не нравятся, – хмыкнул Ларс. – Но это ничего не меняет. Союз есть союз.

– Союз с порождениями дьявола, – с недовольством проговорил Джеронимо Натта. – В войне, которую курирует Церковь! Нонсенс.

– Ты можешь называть шитанн как угодно, хоть матерно, но не стоит приносить реальность в жертву церковным традициям. Вампиры не имеют с дьяволом ничего общего. Просто дурацкая раса, совершившая тысячу лет назад грубую ошибку в своей экспансии. Их посланник признал, что они были неправы. Может, и Церкви пора пересмотреть свои заблуждения?

– Не тебе учить Церковь, что делать, сын мой, – с ноткой высокомерия произнёс кардинал.

Старик фыркнул.

– Не тебе учить координатора, с кем заключать союзы, отец. Так вот: мне плевать на ваши внутренние церковные дела. Но если из-за Церкви у нас будут неприятности с союзниками, я своей властью смою с кораблей кресты и расстреляю всех твоих епископов с их свитой вместе за измену родине. Невзирая на последствия. Это понятно?

Кардинал неверяще покачал головой.

– Ты сознаёшь, чем чреват такой шаг? Ты лишишься благословения Церкви, будешь отлучён от…

– Я спросил: тебе понятно? – Ларс грозно подался вперёд. – Ты можешь играть в свои игры сколько угодно, и я дам тебе все возможности, которые координатор неосторожно посулила Церкви. Но лишь до тех пор, пока это не ставит под угрозу союз с Шшерским Раем. Тебе понятно, хренов отец?

Джеронимо Натта сглотнул. Он уже думал, что вредный старикан сдал позиции. Ссылка на слово координатора подавила в грешнике ершистость, он начал уступать и соглашаться… Но нет, рано Джеронимо обрадовался. Старый волчара соглашался лишь с тем, с чем действительно был согласен. А теперь он не согласен, и эту стену не проломить.

– Понятно, – нехотя ответил кардинал. – И хватит уже звать меня отцом!

– Хватит звать меня сыном, – отрезал Ларс. – Мы закончили? Вы говорили о каком-то списке. Когда вы его представите? Когда епископы прибудут на корабли?

– Список я пришлю завтра по электронной почте, господин главнокомандующий. График прибытия мы с вами согласуем. Кстати, на вашем флагмане представлять Церковь буду я.

– Да кто бы сомневался, – проворчал дед. – Надеюсь, ваше высокопреосвященство будет вести себя на корабле разумно. Крейсер – это не монастырь, знаете ли.

Миленькая блондиночка внесла поднос с реттихи и печеньем, поставила на столик. Пожилой шитанн поблагодарил ее кивком головы, не отрываясь от мониторов. Он ждал обратно Ортленну. И очень волновался.

Пять лет директором рудника был Беррейн Шшер. Хороший, сильный администратор, с двумя квалифицированными заместителями. Первый погиб год назад, второй – совсем недавно, при неудачном налёте на базу гъдеан. Беррейн, который был для старого начальника охраны почти другом, сломался. Не вынес, ушёл на иной план бытия. На огромном руднике осталось пятьдесят шесть человек – напуганных, отчаявшихся, растерянных. Много раненых, а убитых вчетверо больше. Некоторые бригады выбило чуть ли не целиком. Хаос и безнадёга овладели уцелевшими.

Ортленна родилась из хаоса, словно звезда какая-нибудь. Риннк Цаххайн, будучи начальником охраны, конечно, знал её и раньше: профессия такая – всех знать. Но Беррейн никогда не выделял её, не говорил о ней. Ни хорошего, ни плохого. Ничем не выдающаяся женщина, волокущая свою инженерную рутину. В воцарившемся хаосе она продолжала всё волочь. Переформировала бригады, перекроила смены – в то время, когда остальным инженерам было не до того, все зализывали раны и терзались переживаниями. Ходила по комнатам, утешала плачущих кетреййи, уговаривала шитанн, что конец света ещё не наступил. Заново организовала добычу – не в тех масштабах, конечно, но кому они нужны, масштабы? Всё равно траинит невозможно было вывезти. Начальник охраны догадывался, для чего она на самом деле поднимает людей на работу. Просто чтобы не сидели взаперти, не пережёвывали свои мучительные воспоминания, не задумывались от безысходности о самоубийстве. Чтобы у них был какой-то смысл жизни, размеренный ритм, чтобы они чувствовали своё место в производственной цепочке, свою нужность.

– Хирра Риннк, – жалобно проблеяла блондинка.

Он обернулся. Девушка всё ещё была здесь.

– Чего тебе, мышка?

– А хирра Ортленна скоро приедет?

– Скоро, милая, скоро. – Откуда ему знать-то? Но пусть хоть она не беспокоится.

– А мы вернёмся когда-нибудь домой, хирра Риннк?

Начальник охраны тяжело вздохнул.

– Когда-нибудь, милая – обязательно вернёмся. – Если бы у него впрямь было столько уверенности, сколько в голосе! – Так хирра Ортленна сказала, – добавил он.

Успокоенная кетреййи радостно улетела. Иногда Риннку хотелось стать кетреййи. Не думать о плохом, не знать о страшном – самому не догадаться, а шитанн пожалеют и не скажут. Не маяться сомнениями, получать готовые и – главное! – ободряющие ответы на все вопросы.

На одном из мониторов возникла точка. Вездеход возвращается. Риннк вздохнул с облегчением. Он не показывал этого Ортленне, но ему было страшно отпускать её к землянам. Это же земляне! Да, в последнее время между Раем и Землёй произошло много неожиданного, но Риннку не верилось в то, что кровожадные монстры могут одномоментно стать душками. Однако Ортленна каждый раз возвращалась. Каждый раз целая и невредимая. Он до сих пор волновался, но начал привыкать. А в первый раз – даже удивился.

Уезжая тогда, Ортленна сказала:

– Я постараюсь добиться, чтобы все остались живы. – Постояла с минуту, глядя куда-то за облака, и прибавила: – Если не все, то хотя бы кетреййи.

Взгляд её был твёрдым и решительным, но в глубине его прятался страх.

– Не езди туда, – сказал Риннк малодушно, но она посмотрела на него этим своим взглядом и покачала головой:

– Тогда они приедут сами. И уже не станут никого слушать.

Он тогда не знал, ждать ли её вообще назад. Но она вернулась, пьяная и счастливая. Бросила на стол папку и объявила подошедшим бригадирам с таким выражением, которое могут воспроизвести только пьяные:

– Всё будет хорошо!

Риннк следил, как вездеход подъезжает к лифту. За годы бомбардировок шшерцы приучились не оставлять технику на поверхности. Сейчас можно было бы, но привычка въелась в кровь и кости. В лифт и под землю, только так.

Она впорхнула, на ходу расстёгивая куртку.

– Пришёл ответ на мой запрос! Объявите всеобщий сбор, Риннк.

В зале, рассчитанном на сто пятьдесят человек, сидело всего пятьдесят с небольшим. И все, затаив дыхание, слушали женщину, которую месяц назад никто и не знал толком. Нынче её слушали, потому что она дала им сперва цель, потом надежду, а теперь…

Ортленна не умела выступать перед публикой. Зачем это нужно простому инженеру? Но выступить было необходимо. Она сжала в руке свёрнутый в трубочку лист, вышла вперёд и сказала без вступлений:

– Я посылала сообщение в Рай, и мне ответили. Я прочитаю, хорошо? – И, не дожидаясь согласия, развернула лист. – «В нлакисский филиал Объединённой горной компании Шшерского Рая – от координатора Криййхана Винта. Восхищаюсь вашим мужеством и стойкостью. Обещаю, что как только ГС-линкор «Райская молния» завершит ремонт, он немедленно прибудет к Нлакису, чтобы выполнить вашу заявку. Вы ждали долго, осталось подождать совсем немного: месяц или два, и все желающие смогут вернуться домой. Благодарю вас за самоотверженный труд на благо Шшерского Рая, который не останется без награды, и скорблю о тех, кто не дожил до возвращения. Назначаю Ортленну Лис, – её голос дрогнул, – директором нлакисского филиала и поручаю ей организацию полномасштабной добычи с теми работниками, кто прибудет на смену уезжающим домой».

Восторженный свист, радостные вопли. Магическое слово «домой» взбудоражило всех. Пусть не прямо сейчас, пусть через месяц или даже через два. Ортленна счастливо улыбалась сквозь слёзы. Она поняла из ответа координатора главное: возвращение – не для неё. Директор не может покинуть рудник.

Капитан Гржельчик привык заботиться о своих людях. Пусть даже не совсем о своих. Он счёл должным как-то устроить бывших пленников Ена Пирана в этом мире, коли уж добраться до Рая им пока не судьба. Он нашёл для них источник денег, посоветовал гостиницу, помог оформить визы. Вроде бы более чем достаточно. Но об одном он забыл. Не потому, что был таким уж рассеянным, просто об этом ему никогда не приходилось думать. О том, где брать кровь.

– И нечего на меня так смотреть! – сказал Бен.

Сказал, между прочим, на шитанн. Чем дальше, тем лучше он овладевал этим языком. Вот только никак не мог понять, за счёт чего происходит его обучение. Вечерами, возвращаясь после занятий с десантниками, Аддарекх пел ему бесконечные колыбельные, от которых при пробуждении почти физически распирало мозги, а днём заставлял разговаривать. Говори как можно больше, велел он. Нас нет – говори сам с собой, говори с котом, с фотографиями девушек из интернета. Говори о чём угодно. О чем угодно не получалось, в первый день Бен мог поддержать лишь самые примитивные темы: кто я есть, что делаю, где нахожусь. Во второй – уже больше; он почувствовал в себе силы описать картинку и целый день вещал воображаемому слушателю о пейзаже за окном, об интерьере гостиничного номера, об изображениях, найденных в компьютере. Сейчас он уже мог поддержать бытовое общение в разных ситуациях, начал понимать райские анекдоты и пытался переводить земные. Темпы освоения языка изумляли. А метод был совершенно непостижим. Аддарекх сам не мог объяснить: так мы учим детей разговаривать, вот и всё, так родители учили меня и сестру, а я – своих дочерей. Традиция, освящённая тысячелетиями.

– Только не жди чудес, – честно предупредил Аддарекх в самом начале – тогда ещё по-хантски. – Словарный запас у тебя будет, как у ребёнка. Или как у кетреййи. Никаких там «аутентичности» или «клаустрофобии». И грамматические конструкции самые простые. Потом придётся самому добирать.

Но всё равно это больше, чем мог ожидать Бен. Теперь они почти не говорили по-хантски. Вот и сейчас беседа шла на шитанн. Подчинённые Аддарекха пришли обсудить больной вопрос. Два Шшера заняли кресла, лохматый Зигленк Арранц захватил пуфик, Винк Трагг и Шшагил Хот уселись на кровать Аддарекха, по очереди тиская котёнка. Бену остался подоконник.

На самом деле Бен был очень благодарен Аддарекху. Если бы тот попросил дать ему кровь, Бен не отказал бы сразу, а подумал. Может, даже и согласился бы. Для хорошего человека не жалко. Но узкоглазому Шшагилу он ничем не обязан. На каком основании этот нахал мечтательно прищурился, теребя свою крысиную косичку и задумчиво разглядывая Бена?

– А что, майор Райт, на вас уже и посмотреть нельзя? – с ленцой откликнулся вампир. – Я вот думаю, может, у вас какие-то идеи есть.

– У меня? – он фыркнул. – Я никогда с такой проблемой не сталкивался.

Сталкивался вообще-то. Бен был ранен в своей первой схватке, когда дрались с нарушителями периметра. А нужной крови на борту не оказалось. Отрицательный резус при первой группе – не самая большая удача для десантника, чья работа предполагает возможность крупной кровопотери. Так что проблема была, только решал её не он. Он тупо валялся без сознания, пока для него искали донора по всей эскадре. Кстати, после этого боя он сделал себе татуировку на плече с группой крови. Чтобы, значится, доктора сразу понимали, с кем имеют дело. По поводу татуировки он уже успел наслушаться от вампиров разных ехидных замечаний, сводящихся в основном к тому, что этикетка у напитка – показатель качества.

– Договоритесь с проститутками, – посоветовал он. Девчонки всё равно торгуют собой, почему бы не кровью заодно?

– Они не дают, – буркнул Каггер Шшер. – То есть дают, но не в том смысле.

– Аман сказал, если кого-нибудь укусим, натравит на нас безопасников, – добавил Зигленк.

– А кто такой Аман? – Девушки Бена интересовали, но лишь бесплатные, вот и не был в курсе подробностей.

– Ну, этот их… мастер участка.

– И вы его испугались? – хмыкнул Бен.

– Не его, а Нагиева, – мрачно промолвил Аддарекх.

Начальник службы безопасности Байк-паркинга – это, конечно, серьёзнее, чем какой-то сутенёр. Но Бен помнил, что капитан Мрланк не шибко с ним считался, да и старпом с «баранкой» поплёвывал.

– Нагиев грозил, если что, позвать попов, – объяснил Аддарекх.

Священников-то чего бояться? Бену стало смешно.

– Да что они вам сделают? Перекрестят, водой побрызгают? Проклянут? Вот горе! Вы хоть одного живого попа видели? Они же безобидные.

– Видели, – ответил Ййу Шшер, непроизвольно поёжившись. – До сих пор в глазах стоит. Такой проклянёт – мало не покажется. Ему ж убить – как плюнуть.

– Не преувеличивай, – покачал головой Бен. – Священники никого не убивают.

– Это вас они не убивают, – пробурчал Аддарекх. – Потому что вы им верите. Они вас приручили, вы смотрите им в рот, кланяетесь по их указке, деньги им приносите. Ясное дело, они не станут вас убивать! А нас – запросто.

Бен хотел возразить и переубедить, но осёкся. Он был скорее религиозен, чем нет. И в храм ходил, и проповеди слушал. Все священники говорили, что убийство ближнего своего – смертный грех. Однако все сходились и в ином: убийство тварей дьявола – дело богоугодное. Просто Бен как-то начал забывать, что шитанн, по официальной версии Церкви – порождения дьявола. Но Церковь вряд ли забыла.

– А если вы с кем-нибудь другим договоритесь? Не с девчонками?

Аддарекх скорчил гримасу:

– С кем?

– Ну, с учениками своими, например.

– Ага, сейчас, – проворчал Каггер. – Твоих бойцов мы тоже учили. И что? Кто из них согласился бы?

Бен отвёл глаза.

– А может, ночью кого-нибудь поймаем? – подал идею Шшагил. – Тихонько, чтоб никто не видел. Кусать не будем, вскроем вену ножом, чтоб на нас не подумали.

– Сдурел? – вскинулся Бен. – Да за одни такие мысли тебя попам отдать!

– Успокойся, Райт, – с досадой сказал Аддарекх. – За мысли спрашивать нельзя, а поступать так мы не станем. Придумал бы лучше, как! Как нам поступить, сто червей могильных?

Бен вздохнул.

– Не знаю. Думаю, надо обратиться к начальству. На кого вы сейчас работаете? Озадачьте Такаши. Пусть у него голова болит, как обеспечить вам надлежащие условия труда.

Нлакис называли еще Фруктом Раздора. Не зря: центром раздора был именно он. О нём спорили в идущей войне, его периметр являлся наиболее вероятным направлением удара. Это понимал и Ен Пиран, когда держал Нлакис, и командир эскадры из четырёх земных крейсеров Бойко Миленич. Поэтому эскадра бдила. Ни один чужой корабль не подберётся к планете незамеченным.

Сейчас на Нлакис наложила лапу Земля. Поэтому второе желание, которое может возникнуть у конкурентов – ударить непосредственно по Земле. Желание логичное, но трудно осуществимое: земной периметр оснащён автоматической блокирующей сетью, и тех, кто плохо это осознаёт, встретит у периметра системы беспощадный Хайнрих Шварц во главе сторожевиков – страшных кораблей, не слишком скоростных, но несущих ещё больше вооружения, чем ГС-крейсер. Ломиться к Земле – изощрённое самоубийство.

Поэтому план Чфе Вара был не таков. Не атаковать в лоб и нарваться на жуткую оскаленную пасть, а укусить в мягкое, незащищённое подбрюшье. Впиться зубами и держать, пока противник не запросит пощады.

Координатор Чфе Вара Эл Танг Ри инструктировала командующего эскадрой лично.

– Земля к себе близко не подпустит, – говорила худощавая меднокожая старуха, восседающая в высоком резном кресле. Черты её морщинистого лица казались высеченными из скалы, подбородок твёрд, худые руки властно лежат на подлокотниках. Старческий тремор не коснулся её. Да и не так уж много лет достойной Эл Танг Ри: старятся чфеварки быстро, а живут долго. – Мы ударим не по Земле.

– Но мы объявили войну Земле, достойная, – непонимающе возразил длинноусый адмирал в розовом камзоле. – Земле, а не кому-то другому.

– Земля вступила в военный союз с Шшерским Раем, – сухо напомнила старуха, обстоятельно разгладив подол пышного розового платья. Розовый – цвет Чфе Вара, цвет национального флага. – Объявив войну Земле, мы объявили её и Раю, иначе невозможно. Впрочем, если шшерцы этого не поняли – им же хуже.

– Вы предлагаете напасть на Рай, достойная?

– Я не предлагаю, – прохладно поправила Эл Танг Ри, – я приказываю. Флот Рая мёртв, орбитальная оборона тонка. Они не ждут нападения, думая, что их противники будут сражаться с Землёй. Вы отправите туда эскадру, адмирал Конг. Пусть ваши корабли окружат планету и приведут в готовность ракеты с ядерными боеголовками. Я полагаюсь на вас в выборе целей. Крупные города, промышленные объекты… Вы меня понимаете?

Мужчина нервно облизнул губы.

– Города, достойная? Совет координаторов осудит нас за уничтожение мирного населения.

Старуха цокнула языком.

– Мы не стремимся никого уничтожить, Конг. Ваша задача – вывести корабли на позиции для удара. А затем мы предъявим ультиматум. Либо земляне возвращают Нлакис Гъде, либо Рай станет адом.

– А если… – усы адмирала дрогнули, – если они не согласятся? Если сочтут, что мы блефуем?

Эл Танг Ри покачала головой.

– Шшерцы так не подумают. Ядерные ракеты, зависшие в небе, не располагают недооценивать намерения противника.

– А земляне, достойная? Вдруг земляне не поверят, что мы на это решимся?

Она скривила губы в усмешке.

– Они поверят. Они понимают, что такое война. В отличие от вас, адмирал Конг. Но они могут отвергнуть ультиматум по иной причине. Потому что на самом деле им наплевать на Рай.

– И тогда…

– И тогда ваши ракеты стартуют по целям. На войне как на войне, адмирал Конг. Нам придётся это сделать хотя бы для того, чтобы все убедились в серьёзности наших слов.

Аддарекх, полулежа в кресле, пялился на голограмму. Пощёлкав мышью, он обнаружил развлекательный канал, где передавали бесконечные концерты. Какой-то мужик в блёстках пел, вокруг него плясали и подпевали живописно раздетые девушки. Слов не понять, да оно и не надо. Девушки, сверкающие животиками под музыку – в самый раз после трудового дня. На пузе свернулся колобком Мрланк, лениво шевеля хвостом и контролируя обстановку одним глазом. Подопечный расслаблен, но не забывает чесать котёнка за ухом – значит, всё в порядке.

Стук в дверь заставил Мрланка встрепенуться и спрыгнуть с нагретого места. Это не злоумышленник – такие вещи коту сразу интуитивно ясны, – но и не свой. Аддарекх вопросительно посмотрел на Мрланка, тот ничего не сказал. Хочешь – открывай.

Помедлив, Аддарекх щёлкнул замком. Перед ним стоял румяный парень с увесистой сумкой. До того полнокровный, что его так и хотелось укусить – даром что парень, а не девчонка. Он что-то произнёс на земном языке, Аддарекх покачал головой и откликнулся по-хантски:

– Не понимаю.

– Курьерская служба, – представился парень по-хантски. – Вы Аддарекх Кенцца? Удостоверение личности, будьте добры.

Аддарекх вынул из кармана пластиковую карту с фотографией и надписями на хантском, протянул курьеру. Тот вдумчиво её изучил.

– Для вас пакет из донорского центра, – сообщил он. – Заказчик – Такаши Ясудо, оплата получателем. То есть вами. – Он уставился выжидательно.

Аддарекх потянулся за бумажником.

– Сколько?

– Три тысячи триста семьдесят две монеты.

Приняв деньги, курьер достал из сумки коробку:

– Это вам.

Аддарекх кивнул. Парень почему-то не спешил прощаться.

– В чем дело? – спросил Аддарекх. – Хочешь посмотреть, что в посылке?

– О нет, это против правил, – открестился курьер. – Но, может быть, вы меня поблагодарите? – Он с намёком посмотрел на бумажник в руках шитанн.

Не любил Аддарекх попрошаек.

– Разумеется, поблагодарю, – улыбнулся он аж до ушей, показав клыки, и, шагнув к парню почти вплотную, прошептал на ухо: – Я не стану тебя кусать, сладкий.

Курьер издал неопределённый звук, похожий на взвизг, и испарился мгновенно. Когда только сумку успел подхватить?

Аддарекх вскрыл коробку. Прозрачные пакеты с тёмно-красным содержимым манили – разорвать, глотать жадно и наспех, пока не отпустит неудовлетворённость, пока мир вокруг не станет ярким, разноцветным и лёгким… Но сначала он позвонил своим товарищам. Посылку следовало разделить по-честному.

Такаши не подвёл. В первый момент, когда Аддарекх сказал ему о проблеме, скривился брезгливо, но быстро стёр с лица гримасу. Противно, а что делать? Шитанн есть шитанн, не морить же их теперь. Обещал, скрепя сердце, помочь. И помог, надо отдать ему должное. Несмотря на резкое противодействие вдруг свалившегося, как снег на голову, кардинала.

Джеронимо Натта вошёл, когда Такаши делал заказ по телефону: договаривался, сколько и какой крови ему нужно – всё равно какой, сказал он, самой невостребованной. Не хватало вампиров баловать! Кардинал прислушивался к разговору несколько секунд, а потом решительно выключил телефон.

– Вы – капитан «Максима Каммерера»? – осведомился он.

– Да. – Недовольный, что его беседу прервали, Такаши всё же изобразил, сидя, неглубокий поклон. – С кем имею честь?

– Я – кардинал Джеронимо Натта, легат папы римского, представитель Церкви на вашем корабле.

– Я не христианин, – вежливо сообщил Такаши и вновь взялся за телефон.

Жилистая ладонь кардинала легла на аппарат, не давая его включить.

– Но вы землянин, и вы – военный. Эту войну ведёт Церковь, капитан. И я вправе поинтересоваться: кому предназначена кровь, о которой шла речь?

– Нашим союзникам, – ответил Такаши всё ещё корректно, но холодно.

– Вы совершаете грех, продавая человеческую кровь вампирам!

Такаши поднял бровь.

– Хотите, чтобы я отдал её бесплатно? Я не готов пойти на такие расходы.

– Вы не должны поить кровью врагов рода человеческого!

– Это ваше личное мнение, господин Натта.

– Это мнение святой матери Церкви!

– И я это мнение выслушал, – проговорил капитан совсем уже ледяным тоном. – Это самое большее, чего вы могли бы просить у адепта иной веры. А теперь потрудитесь убрать руки от моего телефона. Мне надо решить много вопросов, а вы меня отвлекаете.

Будь на то воля кардинала, он назначил бы на все командные посты христиан. Причем истовых, а не формальных носителей креста, отрицающих приоритет духовного над земным. Но Максимилиансен ни за что не позволит: он ведь и сам из последних. И координатору не пожалуешься: к мусульманке с этим идти – только позориться. Джеронимо Натта вдруг задумался: уж не потому ли эта женщина предпочла воинство Христа, а не Аллаха, что христианские пастыри не имеют над ней духовной власти?

Такаши столь решительно взялся за телефон, что продолжать его удерживать означало бы драться с ним. Позволить себе банальную драку, да не с нечистой силой, а всего-то с иноверцем – потерять лицо. Кардинал отступил. Нахмурившись, вышел, хлопнув дверью чуть сильнее, чем обычно.

На закате небо над Нлакисом даже красивее, чем днём. Низкое солнце, опускаясь за горизонт, заливает поверхность зелёным пожаром, облака переливаются безумными красками. Горящий диск уходит вниз, небо стремительно темнеет, и на нём выступают звёзды. Белые, жёлтые, красные, голубые светящиеся точки, словно россыпь бисера. Захар при всём желании не мог бы отличить одну звезду от другой, но Ортленна показала ему, где находится его родное солнце.

– Солнце Проклятого мира, – сказала она и засмущалась. – Так у нас называют Землю. Называли до сих пор.

Солнце казалось отсюда бледненьким. Так себе, жёлтая звёздочка, недостойная даже того, чтобы иметь у аборигенов, если бы таковые были здесь, собственное имя. Семнадцать световых лет превращают огромный, пышущий жаром шар, источник света и жизни, обожествляемый примитивными религиями, в заурядную жёлтую точку.

Солнце Рая, впрочем, выглядело ещё менее презентабельно. Ортленна ткнула в него в упор, но Захар искал, близоруко сощурившись, и никак не мог найти. Пришлось достать из футляра очки – уж на что он не любил надевать очки при дамах, – и только тогда он разглядел светящееся красное пятнышко.

– Проксима, – проговорил он.

– Что? – отозвалась Ортленна.

– Проксима. На одном из наших древних языков это значит «Ближайшая». Так мы называем ваше солнце.

– По крайней мере, лучше, чем мы ваше, – засмеялась Ортленна.

Вездеход стоял на гребне. Слева – колючая проволока и карьер, справа – закат, быстро превращающийся в ночь, и дорога – едва заметная гусеничная колея, что успел накатать вездеход за поездки от шшерского рудника к бывшей гъдеанской базе и обратно.

Замерцали падающие звёзды. Обломки кораблей, взорванных на орбите, входят в атмосферу и сгорают. Они ещё долго будут сыпаться – свидетельство триумфа Земли над Еном Пираном.

Эст Унтли ждала в кабинете. Мало ли, что время нерабочее – а вдруг директору что-то понадобится? Так вышколил свою секретаршу Кан Телевер в ту пору, когда был директором. Теперь Кан Телевер всего лишь один из менеджеров, такой же бесправный, как все остальные, работающий за еду и за эфемерную надежду, что его не убьют. Эст Унтли часто видела его. Подневольное положение тяготило бывшего директора. С нынешним он волей-неволей был вежлив и почтителен, срывая своё раздражение на товарищах по несчастью. Утром, выйдя с планёрки, он в сердцах обозвал её, намекая на то, что она спит с новым директором и благодаря этому может бездельничать.

Она не нашлась, что ответить. Обвинение было слишком несправедливым. О каком безделье речь, если она днём и ночью ждёт распоряжений, и распоряжения эти сыплются порой одно за другим, так что выполнить не успеваешь? Новый директор с непроизносимой фамилией внушал ей страх. Не потому, что принуждал к сексу – этого он как раз почему-то не делал, словно и не директор вообще. Лучше бы делал, тогда бы она меньше боялась. Мужчина в постели становится близок и понятен. А он держал её на дистанции и смотрел… смотрел порой даже одобрительно, но не как на женщину, а как на инструмент: с точки зрения удобства и полезности. У неё сжимался желудок, когда она ловила на себе такой взгляд.

И на всех остальных он точно так же смотрел. На Кана Телевера, например, которого это бесило. Люди, с точки зрения нового директора, имеют право на существование лишь до тех пор, пока приносят пользу. Перестают приносить пользу или тем паче доставляют неудобство – это право теряют. За невыполнение приказов – голыми на мороз на всю ночь, хорошо хоть в дыхательных масках. Заподозренных в саботаже он однажды приказал выгнать на улицу без масок. Через три минуты милостиво позволил втащить в помещение, но один из наказанных уже умер. Он отказался принять обратно сбежавших от унизительной зависимости, отдал их на растерзание кровососам. А когда кто-то заикался о милосердии, он сажал несчастного перед проигрывателем и включал один и тот же ролик, после которого выворачивало наизнанку, а потом спрашивал, действительно ли кого-то не устраивают практикуемые им наказания. Ещё ни один не ответил, что не устраивают. Каждый старался работать как можно лучше, привлекать внимание как можно меньше и ни в коем случае не перечить ни директору, ни охране.

Когда Захар вошёл в кабинет, горничная стояла у окна и смотрела куда-то в ночь. Может, тоже глядела на падающие звёзды. Какие, интересно, чувства испытывает она, видя обломки гъдеанских эсминцев? Не то чтобы это интересовало его по-настоящему: и так примерно ясно, какие.

Она быстро обернулась и поклонилась. Молча. Этим она ему нравилась. Говорящая мебель – раздражающее излишество.

– Унтли, сделай кофе, – распорядился он. – И приготовь ванну. Прохладную.

Она опять поклонилась – две каштановые косы упали на грудь – и тихонько захлопотала. Захар сел за стол, отодвинув бумаги, нетерпеливо забарабанил пальцами, ожидая кофе. Горничная метнулась к нему с чашкой – множество юбок всколыхнулись волной. Красиво. Красивая, молчаливая и работящая женщина на своём месте – просто находка. Он отпил кофе, глядя в окно. Зажглись прожектора на карьере, и звёздный блеск потускнел, отошёл на второй план. Ортленна сейчас на пути домой. Не домой, конечно – на свой рудник, но как ещё сказать? Вездеход бодро ползёт по колее, а вокруг – безмолвная морозная ночь, а наверху – расписанный звёздами медленно вращающийся купол неба. Наверное, она смотрит на него. Она знает толк в наслаждении красотой окружающего мира.

– Господин директор, ванна готова, – тихо пробормотала горничная.

Вначале он велел называть себя «господин Зальцштадтер», но она даже не пыталась выговорить его фамилию. Бестолковые гъдеане. Вот Ортленна выговорила с первого раза, как будто всю жизнь учила. Но при второй их встрече он предложил ей называть его Захаром.

– Хорошо, – откликнулся он, не оборачиваясь от окна. – Можешь идти спать, уберёшь всё завтра до моего прихода.

Ортленна подарила ему кристалл памяти с фотографиями и видеозаписями природы Нлакиса. Сама снимала, когда только приехала сюда. Четыре года назад эта планета была такой же прекрасной, как сейчас.

Он допил кофе, повернулся на крутящемся кресле и увидел, что горничная до сих пор здесь. Стоит тихо – хочет напомнить о себе, но робеет.

– Что такое, Унтли?

– Господин директор, – прошептала она, – почему вы со мной не спите?

Ну вот, сглазил. Мебель заговорила. Он нахмурился.

– А почему я должен с тобой спать?

– Ну, – она помялась, – вы же мужчина.

Хороший повод. Он окинул горничную оценивающим взглядом. Эстетического протеста не вызывает. Может, правда – завалить её на стол, вон туда, где бумаг поменьше, задрать юбки, одну за другой, и?.. Нет, Роза убьёт. С другой стороны, если она не узнает, то и не убьёт, а от кого ей узнать? Он-то хвастаться не будет. Пару секунд он колебался. А каковы перспективы? Трахнуть и забыть – это в стиле Ван Рийна, перепробовавшего абсолютно всех здешних гъдеанок, не потому что все они были ему страсть как желанны, просто он считал, что статус начальника охраны обязывает. Но подобное совершенно не в его, Захара, характере. Ночь, другая, третья, потом она что-нибудь попросит для себя, потом начнёт звать его каким-нибудь долбаным зайчиком или котиком, потом примется советовать… С женой он смирился, но от мебели такого не потерпит. Так что лучше и не затевать.

– Тебе нужен мужчина? – холодно переспросил Захар. – Могу позвонить начальнику охраны и попросить его позаботиться о тебе.

Эст Унтли сжалась и быстро проговорила:

– Нет, не надо, господин директор.

– Затронешь эту тему ещё раз – так и сделаю, – предупредил он. – А сейчас убирайся спать.

Если бы Ортленна назвала его зайчиком или котиком, он бы не возражал. Пусть бы просила себе, что хочет, пусть учила бы его жизни, если пожелает. И пусть даже Роза его убьёт – всё равно ведь убьёт, не поверит, что у него никого не было за всю командировку. Ортленна – не мебель. Она – деловой партнер, независимая и очень интересная дама. И он всё чаще и чаще возвращался к ней мыслями. Если бы она предложила опять…

Но отчего-то ему казалось: не предложит.

– Сиди и не квакай, недотёпа, – раздражённо буркнул Алексей Смирнов, командир ГС-крейсера «Хан Соло».

– Ты здесь не выступай, урод, – откликнулся вампир с экрана связи. – Тут тебе не дома, тут наша территория.

Сумеречник с бритой головой и длинным чубом был одет в плотный чёрный сайртак с красной полосой на плече. Капитан Нетханк Винт. Водила одного из латаных досветовых пепелацев, болтающихся вокруг Рая и делающих вид, что его защищают.

– Вся территория, которую ты можешь считать своей, находится у тебя в жопе, – парировал Смирнов. – Да и ту, если захочу, нарушу. – Он изобразил красноречивый жест, показывающий, каким именно образом это будет происходить.

– Отросток у тебя ещё не вырос, щенок, – процедил Нетханк Винт. Капитан был уже стар и имел все основания сказать так Смирнову. С точки зрения шитанн, этот коротко стриженый пепельный блондин был неприлично юн для своей должности.

Но тот с ним не согласился.

– Для тебя хватит. Территория-то невелика! – Он хмыкнул. – Просрали всё, что было. И флот просрали вдобавок. Охраняй вас теперь, будто заняться больше нечем!

Правда была обидной, и по сути не возразишь. Рай потерял флот и фактически проиграл войну Гъде. Надежда была лишь на то, что земляне зададут Гъде трёпку и помогут тем самым Раю сохранить хотя бы собственную систему. Потому-то и торчал вблизи Рая земной крейсер – на тот случай, если кто решит обидеть союзника. Всерьёз в это не верилось. Какой смысл добивать ослабленный Рай, коли Нлакиса у него уже нет? Сражаться надо с тем, кто теперь владеет Нлакисом – то есть с Землёй. Но командующий приказал занять позицию у Рая, а приказы не обсуждаются. Вот и скучал Алексей, заполняя досуг вялым переругиванием с союзниками.

– Так охраняй, а не наезжай! – рявкнул Нетханк.

– А ты на меня не ори, старое чучело. Если впрямь наеду – мало не покажется.

– Не больно воображай о себе, землянин! Думаешь, круче тебя только кипяток? Ты один, а нас много! Зажмём в уголок и доберёмся до твоего горла… а там и до жопы.

– Мама родная! – Алексей даже рассмеялся. – Ну вот что ты городишь, некрофил шизанутый?

– Сам ты чокнутый извращенец! Я твою маму в гробу видел.

– А я твою маму…

И в этот момент, прервав фразу на полуслове, запищал сигнал тревоги – и у шшерцев, и у землян.

– Чужие корабли!

– Восемь ГС-переходов!

– Восемь?!

Восемь – это чересчур. Это больше кораблей, чем осталось в эскадре Ена Пирана.

– Кто это?

Корабли показались из-за радужной занавеси, и аналитический отдел отозвался:

– Чфеварские драккары.

Нетханк выстрелил первым. Всё-таки там, за заслоном, была его родина. Выстрелил, но не попал. Алексей присоединился чуть позже. «Хан Соло», слегка повернувшись, дал залп, сметающий всё на своём пути. Шустрые драккары, небольшие, но манёвренные, брызнули прочь с траектории выстрелов. Успели не все. Один из кораблей взорвался огненным цветком.

Адмирал Конг Ну Тоэ не ждал трудностей. Ему доподлинно было известно, что у системы Шшерского Рая нет блокирующей сети, наличие которой у Земли заставило отказаться от прямой атаки на эту планету. Земляне – параноики, но паранойя сыграла в их пользу. Земле не грозит неожиданная орбитальная бомбардировка. Рай более разумен и сдержан в своих расходах: поддержание блокирующей сети съедает бюджет средней страны. Нынче Рай поплатится за свою скупость.

Умом Конг понимал: не в скупости дело. Мало кому по карману такие дорогостоящие вещи. Это богатые ханты могут позволить себе подобное баловство. А родной Чфе Вар, к примеру – нет. И не то чтобы Чфе Вар беднее Земли… Просто расстановка приоритетов в разных мирах происходит по-разному. Земля тратит деньги, не считая, на вооружения и оборону, а в космопортах полно попрошаек, проституток и мошенников. Чфе Вар предпочитал вкладывать средства в социальную защиту граждан. Но и флот, конечно, держал, а как же. Флот – руки и ноги мира.

Раю руки и ноги практически оторвали. Ен Пиран постарался. Адмирал Конг заочно уважал своего гъдеанского коллегу. В последнее время о нём не было слышно, но Конг не сомневался: Ен Пиран ещё даст жару землянам. Может быть, они с ним проведут и совместную операцию. Почему нет?

Сейчас дело за малым: вывести эскадру на орбиту беззащитного Рая и предъявить шшерцам ультиматум. Восемь драккаров вышли из прокола внутри райской системы, не ожидая сопротивления. Нет, к встрече с лёгкими досветовыми катерами, дрейфующими в окрестностях планеты, Конг был готов. Что несколько жалких тихоходов его эскадре? На один зуб.

Но жизнь полна фатальных неожиданностей. Первое, что увидел адмирал Конг, сориентировавшись после прокола – это грозно разворачивающийся навстречу ГС-крейсер Земли. Камзол моментально вымок от холодного пота.

Трусом он не был и панике не поддался. Но эта неожиданность относилась к разряду очень, очень неприятных. Райские тихоходы ни за что не смогли бы взорвать драккар с одного выстрела. Мощность у катеров не та: сколько даёт их лазер, и сколько – турболазеры крейсера? Не сравнить.

– Рассыпаться! – приказал Конг Ну Тоэ, сохранив ясность ума и твёрдость голоса. – Не паниковать! Нас восемь, а он один.

Нас уже семь. Но об этом – нельзя. Надо поддержать капитанов, а не уронить их боевой дух.

– Мы должны его уничтожить. – Только так, иначе он уничтожит драккары. – Не отвлекаться на побочные цели. Расходимся вокруг землянина и берём его в клещи!

Как же, будет он стоять и ждать, пока его возьмут в клещи. Крейсер сманеврировал, поливая огнём чфеварские корабли. На одном из них вспыхнул пожар, и тут же райские катера яростно налетели на подранка, принялись обстреливать. Он слабо огрызался в ответ… Нет, пренебречь второстепенными целями не получится.

– Огонь по шшерцам, – распорядился он.

Драккары перенесли прицелы лазеров и пушек на катера. Один тихоход, не успев увернуться, развалился на части, второй… А крейсер, угрожающе приблизившись, нанес ещё несколько ударов – как бы наобум. Флагман затрясся, дефлекторы жалобно загудели, но выдержали. А у кого-то – нет.

– Нетханк, уходи! – крикнул Алексей Смирнов, видя, как чфеварцы выкашивают катера. – Прячься за меня!

Старый шитанн вряд ли дожил бы до старости, если бы не понимал, когда геройствовать неуместно. Не было бы здесь «Хана Соло» – стояли бы насмерть, уничтожили бы один, а может, и два драккара, заплатив собственными жизнями. Но крейсер справится лучше. Для того Смирнов и торчал тут неделю, маясь скукой, от нечего делать дразня райских капитанов. Он прикроет отход уцелевших катеров и расправится с чфеварцами. Может быть. Потому что восемь драккаров, даже семь – это слишком много и для крейсера.

Три драккара, сверкая дефлекторами, слегка мерцающими от избытка энергии, окружили «Хана Соло», отражая его огонь. Хотят связать боем, понял Алексей, в то время как ещё три корабля пойдут… куда? К Раю, можно и к гадалке не обращаться. А пускать их туда нельзя. Неизвестно, что эти бестии задумали, но уж точно не с цветами и не со словами любви они прутся. Алексей медлил. Сейчас он держит этих троих, у него выгодная позиция, он не даёт им снять защиту, но если он погонится за теми – неминуемо подставится. А перехватить уходящих к Раю необходимо – кровь из носу.

Ни на секунду его не посетила мысль предоставить Рай своей судьбе и отступить перед превосходящими силами противника. Да, он не питал к шшерцам большой любви – не испытывать ненависти уже довольно для союзника. Ему было бы жаль, если бы с мирными жителями Рая случилось дурное, но и только. Сердце не щемило, кулаки не сжимались, хрустя и оставляя следы ногтей на ладонях. Это не его родина. Но у него имелась боевая задача, и он её выполнит. Он не может подвести. Если он не сделает того, ради чего прохлаждался тут, то покроет позором весь ГС-флот Земли. Что это за хвалёный флот, пойдут толки в Галактике, который не смог исполнить обязательства перед союзником, дорого заплатившим за помощь? Лучше смерть, чем стыд.

Алексей вывел три правых ускорителя на форсаж. На какое-то время ему удалось сбросить с хвоста троих ошарашенных чфеварцев.

Ускорители у крейсера хороши – если сравнивать с теми же гъдеанскими эсминцами или линкорами Рая, которых уж и не осталось. Но драккары тоже быстры. И они не собирались останавливаться и принимать бой. Они рвались к планете. А сзади гнались опомнившиеся, перебросив энергию с дефлекторов на двигатели. Алексей не преминул этим воспользоваться. Залп из кормовых пушек – и ближайший преследователь получил удар, от которого не смог оправиться. Но два других ударили в ответ, а «Хан Соло», вложив почти всё в скорость, тоже не мог держать достаточно мощные щиты. Корабль тряхнуло, затем снова. Запахло горелой изоляцией.

– Ускорители? – коротко потребовал отчёта Алексей.

– В норме.

«Хан Соло», мчась левым боком вперёд, догонял троих чфеварцев, стремящихся к Раю. Но очень медленно. А два корабля сзади не отставали, поливая его из орудий. Чаще – промахивались, но и попадания были. Горелым тянуло всё сильнее, корпус дрожал: то ли от ускорения, то ли попадания повредили несущие конструкции.

Алексей включил ещё два ускорителя – задние, решительным поворотом рычага вывел мощность на максимум. Теперь корабль нёсся по диагонали, но какая разница? Главное – быстрее. Светлая точка планеты уже превратилась в диск.

– Мы тратим слишком много топлива, – заметил старший помощник.

Алексей стиснул зубы. Жан прав. В этой погоне они сожгут всё топливо, а потом… Он мотнул головой, словно сбрасывая сомнения. Будет ли это «потом» – большой вопрос.

– Дистанция огня, – сообщил компьютер.

– Бьём! – отдал приказ расчётам Алексей. – Бьём на поражение без команды, по всем целям.

И это тоже – расточительный расход энергии. Той энергии, которую можно было бы дать на дефлекторы. Но экономить на атаке нельзя. Драккары не должны пройти.

И задний дефлектор просел. Крейсер содрогнулся так, что на миг померкло в глазах. Алексей ощутил привкус крови на прокушенном языке.

– Два кормовых ускорителя потеряны, – бесстрастно сообщила система.

Недрожащие руки Алексея забегали по пульту. «Хан Соло», сбившись с траектории, крутанулся вокруг оси, и он включил передние ускорители. Теперь корабль двигался кормой вперёд. И настигал, всё-таки настигал.

Один из преследуемых драккаров рассыпался на ослепительные брызги. Второй огрызнулся, плюнул зелёной плазмой.

– Чёрт!

– Кормовые лазерные батареи потеряны.

И два ионных потока сзади сошлись на обшивке «Хана Соло».

– Твою мать!

– Носовые лазерные батареи потеряны. Носовые ускорители потеряны.

Остались ещё боковые модули. Алексей торопливо, но без суеты играл рычагами. Уцелевшие орудия били, не переставая. Один из задних драккаров превратился в пылающий шар, второй сбился с хода, и крейсер на трёх левых ускорителях выскользнул из прицелов и вновь рванулся к тем, что впереди.

Уверенность адмирала Конга Ну Тоэ в превосходстве восьми над одним почему-то таяла. Только сейчас он до конца понял, что такое ГС-крейсер Земли, дитя конструкторской мысли агрессивных параноиков и кошелька сумасшедших мотов. Это чудовище потеряло больше половины ускорителей и больше половины орудий, внешние средства навигации, часть топливохранилищ, но и того, что осталось, было достаточно, чтобы упорно переть за флагманом Конга, точно на привязи, и продолжать сеять страх и смерть. Монстр горел, но не отставал. Два драккара – флагман и один сопровождающий – мчались впереди, пытаясь сбросить погоню с хвоста, ещё один преследовал крейсер сзади. Три корабля против одного. Это же много? Если забыть о том, что недавно их было восемь.

Чтобы осуществить план координатора, достаточно одного. Хотя бы один должен прорваться к Раю и предъявить ультиматум. Это менее эффектно, чем если бы их было восемь, но в принципе возможно.

– Второй – на сближение с крейсером, – приказал Конг. – Свяжите его вместе с шестым. Я выполню задачу.

Второй помедлил. Он прекрасно понимал, что им жертвуют. Не ради спасения адмирала, конечно: репутация Конга Ну Тоэ во флоте была такова, что никто и подумать бы не мог об этаком. Ради того, чтобы закончить операцию и достичь цели. Чтобы всё было не зря. Но как же мучительно сознавать, что тебя бросают врагу, как кость хищнику – чтобы отвлёкся на пару минут. Осталось немного. Шар планеты придвинулся, стали уже различимы красноватые облака.

– Слушаюсь, – ответил он.

Вспыхнули ускорители, и драккар стал удаляться от флагмана, приближаясь к крейсеру и стреляя. Несколько секунд Конгу казалось, что ему сопутствует удача: по борту землянина разлилось белое пламя, крейсер завибрировал. Но нет, успех был лишь временным: ответный шквал огня зажёг на месте драккара новую звезду и – что самое ужасное – захлестнул задние ускорители флагмана.

Пока Конг разворачивался, крейсер был уже совсем рядом. Надвинулся, паля в упор – непонятно из чего, по прикидкам Конга, все орудия с этого борта должны были уже прийти в негодность. Или он успел повернуться другим бортом? Безликие Боги, когда?

Флагману удалось слегка оторваться, увеличить дистанцию, визжа дефлекторами, теряя один расчёт за другим, выжигаемые крейсером. Землянин снова задрожал: драккар стрелял в него сзади. По обшивке зазмеились разряды: видать, что-то замкнуло; в кормовом модуле раздался взрыв, второй – и вдруг он отделился от корабля, идя навстречу преследующему драккару. Тот не успел отвернуть; столкновение и новый взрыв, охвативший весь экран. А скособоченный крейсер, плавясь и горя со стороны взрыва, приобрёл под его действием дополнительное ускорение к тому, что выжимали его двигатели. Всей своей массой, лишь немного потерявшей при отстреле кормового модуля, он врезался в тщетно пытающийся отвернуть флагман.

Переборки сминались, как картонные, со свистом рвался наружу воздух. У Конга оставалось несколько секунд. Можно глупо броситься бежать к спасательной капсуле, чтобы всё равно не успеть, а можно попытаться сделать что-то, чтобы погибнуть не зря.

Конг посмотрел на объёмный, громадный шар с колышущимися облаками, занявший пол-экрана. В разрывах облачности – синее, красное, оранжевое. Ультиматума не получится, но хоть так.

Он нажал кнопку, выпуская ракету. Неважно, куда. Куда-то да попадёт. Хоть в океан – цунами вызовет, и то хорошо. А в следующее мгновение Конг Ну Тоэ умер, раздавленный стенами рубки.

– Нетханк, – позвал Алексей. – Ты жив?

Два уцелевших катера, безнадёжно отставшие от скоростных кораблей, плелись по направлению к Раю. «Хан Соло» был для них всего лишь точкой на грани видимости.

– Жив я, жив, – сварливо отозвался шитанн. – Сам-то как?

– Не очень. – Алексей не поддержал подначку. – Чфеварцев больше нет, Нетханк. Но один из них что-то запустил к поверхности. Можешь перехватить?

– Смеёшься? Я в мегаметрах от тебя.

– Тогда передай на планету. Может, собьют.

– Сам и передай! – Ох уж эти молодые, ничего не хотят делать самостоятельно. – Ты ближе.

– Я уже далеко. – Что-то такое прозвучало в голосе землянина, отчего бывалому капитану стало не по себе. – Пока, Нетханк. Скоро свидимся, старик.

И замолчал. Связь оборвалась.

– Эй! – заорал Нетханк. – Землянин, ты чего? Слышишь меня, урод! Ты мне эти дурацкие шуточки прекращай! Эй, щенок! Куда ты пропал? Ты меня до инфаркта доведёшь своими приколами! Альксейй!

Нетханк не верил до самого конца. Не хотел верить. Даже когда они подошли к Раю через полчаса и не нашли «Хана Соло», отказывался верить. Вокруг роились спасательные капсулы, и два катера принимали их одну за другой, снимали людей и отстыковывали: это же катера, а не крейсеры и даже не линкоры, у них нет ангаров для капсул.

– «Хан Соло» погиб, – сказали ему люди из первой же капсулы. – Крейсер уничтожил все драккары. С последним столкнулся, стал разваливаться, и капитан приказал эвакуироваться. Через некоторое время сцепившиеся корабли взорвались. Нет, успели уйти не все. Многие, но не все.

Он и тогда не сразу поверил. Лично встречал каждую капсулу и у всех спрашивал:

– Альксейй с вами? Где Альксейй?

Внизу, на поверхности планеты, вспучивался чёрный нарыв. Нетханк сообщил о ракете, и её сбили над пустынными территориями Кенцца, но заряд сработал. От одного издыхающего чфеварца такая гадость! А если бы все восемь имели возможность это сделать? И они бы имели, если бы не «Хан Соло»!

У Нетханка разрывалось сердце. Капитан Алексей Смирнов казался ему совсем молодым. Жить бы да жить ещё щенку. Мог бы выйти из боя, когда он стал принимать нежелательный оборот. Почему он не ушёл? Но если бы он ушёл, чёрных нарывов внизу стало бы больше. От двух до восьми. И он, Нетханк, и все его люди погибли бы: без крейсера чфеварцы вспомнили бы о других целях и не стали бы оставлять их за спиной.

Всю свою долгую жизнь Нетханк считал землян врагами. Эта вражда была унаследована от предков и пронизывала всё бытие двух миров, от детских сказок до политики. Когда Криййхан Винт объявил о договоре с Землёй, в это верилось с трудом. Умом, но не сердцем. К «Хану Соло», прибывшему для защиты Рая – якобы для защиты, как полагал про себя Нетханк, – он отнёсся с подозрением, подсознательно ожидая от землян пакостей. Теперь он поверил – всей душой поверил, как и миллионы шшерцев, которых обошла стороной ядерная смерть. Но кое для чего уже поздно.

Скоро свидимся, сказал ему Алексей. Это вряд ли. Шитанн нерелигиозны. Переходя на иной план бытия, они обращаются в почву и воздух, растения и космическую пыль, журчание ручьёв и звёздный свет. Это не вера, это – знание. Но Нетханк допускал, что инопланетные религии имеют под собой основание. Не просто так ведь они придуманы? Кто знает, каков иной план бытия в иных мирах? Может, и таков, как рисуют их верования. Может, Алексей и попадёт в свой рай – виртуальный мир наслаждений, где земляне с крестами обретают награду за прижизненные дела. Но сомнительно, что это тот Рай, где они могли бы встретиться – тот, чей диск, молочно-кровавый с синевой, занял весь экран обзора. Случайное созвучие, вряд ли что-то большее.

Не притрагиваясь к абсенту, Веранну отвесил сочувственный поклон.

– Тсета скорбит о погибших с «Хана Соло».

Салима кивнула и поправила бежевый головной платок.

– Многие из экипажа спаслись, Веранну. Райские катера их подобрали.

– Крейсер честно выполнил свой долг, – сказал посол Содружества Планет. – На восемьсот процентов без малого. Вся Галактика узнала, что Земля верна своим обязательствам и не отступит, какова бы ни была цена.

Он отпил из рюмки и резюмировал:

– Это может казаться удивительным, но не лишено своей внутренней логики.

Женщина пожала плечами.

– На войне как на войне.

Крейсер было жаль. И она уже знала, что капитана нет в списках выживших. Увы, никакая война без потерь не обходится. Криййхан Винт почти демонстративно заявил в Совете координаторов, что считает Алексея Смирнова достойным Золотого Солнца – высшей награды Рая – и готов выплатить его родным прилагающееся денежное пособие. Но вряд ли им от этого легче.

– Разные цивилизации ведут себя в войне по-разному, – заметил тсетианин. – Защитить союзника – логично и достойно уважения. Пытать пленных – отвратительно, хотя не стану отрицать, логика в этом может присутствовать. Однако бомбардировать населённую планету ядерным зарядом – бессмысленное варварство. Вряд ли этим возможно добиться чего-то для себя. Если бы Чфе Вар лишь пригрозил бомбардировкой, он мог бы выиграть раунд. Но пытаться её осуществить было неумно. Это лишь укрепит жителей Шшерского Рая в их решимости воевать и победить. Чтобы запугать их, следовало либо обойтись грамотными угрозами, либо нанести более сильный удар, который полностью подорвал бы боевой дух противника и вытравил всякую мысль о сопротивлении.

Соображения гуманизма у тсетиан отнюдь не на первом месте. Если более сильный удар приведёт к цели, почему бы его не нанести? Вести войну нужно с умом, а не с жалостью.

Салима была с ним полностью солидарна. Но право на сильный удар надо заслужить, чтобы не оказаться в глазах галактической общественности кровожадными дикарями. И каждый промах врага, каждая мелочь, ложащаяся пятном на его имидж, приближает Землю к обретению этого права.

Салима вовсе не думала, что Эл Танг Ри так безнадёжно глупа. Старуха наверняка разработала план, который казался беспроигрышным. Скорее всего, она предполагала обойтись словами. Окружить Рай и потребовать чего-нибудь, угрожая поразить наземные цели, потерю которых Рай не мог бы себе позволить. Однако любой план живёт лишь до тех пор, пока неучтённый фактор реальности не внесёт в него коррективы. Чфеварцы нарвались на «Хана Соло», и он не дал им подойти к планете, а единственная выпущенная – вероятно, случайно – ракета вызвала больше возмущения, чем разрушений, задев самым краем безлюдный север владений Кенцца. Но тсетиане видят всё по-своему. Мало ли кто чего хотел, важно, что вышло. А вышла, с их точки зрения, непристойная глупость.

Веранну допил рюмочку, закусил оливками и сыром и пояснил:

– Всё это отнюдь не мои личные философствования, Салима. Это позиция Тсеты. Мой мир готов поддержать сторону, которую он считает правой и которая ему близка как по духу, так и территориально.

Салима слегка улыбнулась.

– Тсета собирается вступить в войну? Это хорошее подспорье. Но в чем ваша выгода? Чего вы ждёте от победы?

В то, что Тсета будет сражаться за идею, дабы отомстить за обиженных и покарать обидчиков, Салима не верила. Это нелогично, а значит, неприемлемо для тсетиан.

Губы Веранну тоже сложились в улыбку. Он не намеревался пудрить землянке мозги дипломатическими иносказаниями, маскируя свои цели демагогией. Они очень хорошо знали друг друга. Зачем юлить?

– Мы поможем вам справиться с гъдеанами и чфеварцами, а вы пустите нас на Нлакис.

Салима сделала вид, будто размышляет.

– Пустим, – согласилась она. – На тех же условиях, что Шшерский Рай.

В Ебург Аддарекх и его товарищи отправились без майора Райта. Тот уехал к родне, и без него Аддарекху было слегка не по себе в незнакомом городе на чужой планете. Но не просить же о сопровождении! Шесть взрослых людей – не детсадовская группа, обойдутся как-нибудь без няньки.

Мрланк изучил гостиничный номер, одобрил. Ткнул лапой туда, где, по его мнению, следовало поставить лоток, и туда, где должны находиться миски с едой и водой.

– Да не вопрос, – сказал Аддарекх и выполнил все его пожелания.

Коту нравилось, что кошкочеловек не гнёт пальцы веером, воображая, будто ему одному известно, как организовать быт. Двуногие боги вообще плохо понимают, что каждой вещи – своё место, и редко слушают котов. Кошкочеловек слушал. Кровать стояла плохо, и под руководством Мрланка он передвинул её в место, располагающее к сладким, беспечальным снам.

– Теперь тебя всё устраивает? – поинтересовался Аддарекх, складывая в холодильник минеральную воду и запасы кошачьего корма.

Мрланк мурлыканьем выразил согласие.

– Я пойду прогуляюсь, – сообщил человек. – Хочешь со мной?

Котёнок не захотел. Самолёт его утомил, и сейчас он намеревался употребить молоко, предусмотрительно налитое Аддарекхом в миску, и залечь на удачно переставленную кровать. Человек вернётся, а постель уже нагрета кошачьим теплом. Он это любит.

Шшагил Хот и Зигленк Арранц решили пройтись с командиром. Погода сухая, отчего бы не погулять по парку? Солнце здесь, в Ебурге, не такое сумасшедшее, как в Байк-паркинге, лёгкая облачность то и дело загораживает слепящий диск. Впрочем, Аддарекх всё равно решил, что долго фланировать они не станут. Хоту, может, без разницы, но у Кенцца кожа слабо пигментированная, цвета едва румяной выпечки. В Байк-паркинге он уже умудрился заработать небольшой солнечный ожог – не рассчитал.

Земная флотская форма была удобна, и Аддарекх продолжал надевать её на занятия. Но всё же, когда у него появились деньги, он купил себе одежду, более привычную для жителя Рая. Хотя, конечно, здесь всё было не райским: голубые брюки с множеством карманов и нарочито выделяющейся строчкой узковаты внизу, голубой жилет короток, а синяя футболка с непонятной белой надписью на груди – чересчур свободна и не полностью закрывает руки. Шшагил и Зигленк тоже были в гражданском.

– Интересно, девчонки тут есть? – спросил Зигленк.

– Девчонки везде есть, – проворчал Аддарекх. – Но не факт, что они захотят с тобой знакомиться.

Сказать по правде, девчонок в парке было немного. Всё больше весёлые компании нетрезвых мужиков, многие из которых одеты в камуфляж, словно прямо здесь собрались воевать.

– Может, это парк для гомосексуалистов? – предположил Шшагил.

– Странные тут гомосексуалисты, – отозвался Зигленк. – Ни одного милого мальчика, сплошь мордовороты.

– Ну, это ж земляне, – хмыкнул Шшагил.

Они шли по тенистой аллее, разглядывая компании подвыпивших мужчин с нездоровым любопытством. Кое-где играли на музыкальных инструментах и пели. Кое-кто жарил на углях мясо. Где-то просто пили, чокаясь или не чокаясь. Аддарекха поражала способность землян принимать внутрь крепкие спиртовые растворы. Пиво – ещё туда-сюда, но водка – совсем уж отрава.

Впереди была площадь с фонтаном. Аддарекх заприметил прилавок с мороженым. Впервые он попробовал мороженое в Байк-паркинге. Пристрастию землян к этому продукту он не удивлялся: самому понравилось.

– Я за мороженым, – сообщил он товарищам.

– Возьмёшь нам? Мы тут на лавке посидим.

Они присели в тени на свободную скамейку. Аддарекх двинулся к прилавку, выгребая мелочь. Улыбнулся продавщице, не разжимая губ, и молча ткнул пальцем в выбранные стаканчики, не особенно надеясь, что она понимает по-хантски.

Расплатившись, он повернулся и чуть не наткнулся на молодого гомосексуалиста в камуфляже. Парень был сильно пьян. Он недовольно толкнул Аддарекха кулаком в грудь, не разойдясь с ним, и грубо сказал что-то на своём языке.

– Не понимаю, – ответил Аддарекх по-хантски, пытаясь обойти пацана.

– Слышь, урод! – Гомосексуалист перешёл на хантский. – Ты что, гомосексуалист?

Аддарекх слегка изумился. И даже немного растерялся.

– Я?! Почему ты так подумал?

– Потому что ты выглядишь, как гомосексуалист! – припечатал парень и снова ткнул Аддарекха кулаком – на этот раз в живот. – Очки напялил, ишь ты, профессор! И что это за патлы? – Пацан совершенно неуважительно и нерасчётливо сильно дёрнул его за хвост; Аддарекху пришлось повернуть голову, чтобы не лишиться части волос.

– Лапы убери, – посоветовал шитанн, отводя его руку.

И получил тычок в плечо.

– И ведёшь ты себя, как типичный гомосексуалист! – агрессивно заявил собеседник. – Шляешься тут, отдыхать мешаешь! Аппетит людям портишь, урод! Ты вообще знаешь, какой сегодня день? День десантника, понял? – Кулак чуть не заехал Аддарекху в челюсть, спасла мгновенная реакция: шитанн подался в сторону.

– И что? – Аддарекх начал раздражаться.

– А то! – рявкнул пьяный. – Ты, хвостатый пассивный гомосексуалист, должен взаперти сидеть и трястись от страха и благоговения, когда десантники гуляют!

Шитанн скептически фыркнул.

– Это ты, что ли, десантник?

– Да! – Парень снова выбросил кулак, метя в скулу; Аддарекху это надоело, он перехватил бьющую руку и провёл болевой приём. Вместо того чтобы успокоиться или вывернуться, идиот стал орать и ругаться.

– Какой ты десантник? – Аддарекх презрительно сплюнул. – Салага ты. – Подхватил пацана за шкирку и швырнул в фонтан. – Это я – десантник.

Большой плюх, брызги во все стороны, барахтанье и вопли привлекли всеобщее внимание.

– Я тебе!.. – отплёвываясь и откашливаясь, сипел парень. – Да я тебя!..

– Наших бьют!

У окунутого в фонтан были товарищи. Такие же сопляки в такой же форме, решительно, хотя и не вполне устойчиво направляющиеся к Аддарекху. Один из них, самый здоровенный, замахивался на бегу железной мусорной урной. Аддарекх пригнулся, урна пролетела мимо. Продавщица мороженого завизжала. Он встретил первого из набегающих подножкой, которая круто изменила его траекторию и привела его физиономией прямо в колючую клумбу. Второго поймал за плечо и бросил всей массой в третьего, четвёртого пропустил, отойдя с его пути, и аккуратно придушил сзади за шею. Тем временем зачинщик безобразия выбрался из фонтана и, исподлобья хмурясь на Аддарекха, зашлёпал к нему, обтекая. Вряд ли мириться.

– Тебе помощь нужна? – Шшагил и Зигленк уже были здесь.

– Мороженое подержите.

Аддарекх сунул им стаканчики и, от греха подальше, взял мокрого «десантника» за ворот и кинул обратно в фонтан. За ним – двоих, что столкнулись друг с дружкой и копошились на асфальте, не в состоянии подняться. Пусть охладятся в воде, день-то жаркий. Следующим был здоровяк с исцарапанной рожей. Аддарекх вопросительно посмотрел на молодого человека, жадно хватающего воздух ртом, отходя от его захвата; тот замотал головой и попятился, и Аддарекх передумал отправлять его к товарищам. И так еле дышит, ещё захлебнется, чего доброго.

– Та-ак! – На горизонте нарисовалась парочка толстых мужиков в форме. Не в камуфляже, как эти, якобы десантники, а в фуражках, бледно-голубых рубашках и даже галстуках. На поясе – кобура. Местные стражи порядка. – Кто тут безобразничает?

Они тоже были пьяны, но лишь слегка. Это не сказывалось ни на координации движений, ни на разуме: так, они сразу сообразили, что перед ними инопланетяне, и начали разговор по-хантски.

– Документы, – потребовал страж.

Аддарекх протянул своё удостоверение, товарищи последовали его примеру. Стражи изучили визы, тщательно сличили фотографии с оригиналом. К чему придраться – не нашли.

– Чужаки не виноваты, – вмешалась продавщица мороженого. – Эти пьянчуги первые до них докопались. Молодёжь, и так надирается!

Мокрые «десантники» сидели в фонтане, не решаясь вылезти. Страж фыркнул. Осведомился:

– Это вы их туда закинули? Или эти герои сами залезли?

– Я, – неохотно признался Аддарекх. Смысл врать? Все видели, как он их бросал, только брызги летели.

Будь нынче какой-нибудь другой день, сержант полиции Трифонов нашёл бы повод выгородить своих и наказать шитанн. Что он, не землянин разве? Но, сдёрнутый на дежурство в свой законный выходной – потому что в городе праздник и мэр приказал усилить патрули, – целый день топча опостылевший парк из конца в конец по жаре и разнимая пьяных, Трифонов постепенно возненавидел десантников. Нет, даже не так. Настоящие десантники, ветераны, умели и пить, и вести себя. Если дрались между собой, то в шутку; если били кого-то другого, то за дело. А вот от молодых курсантов, которых в городе пруд пруди из-за Академии, никакого житья нет. Десантники, блин! Откуда и куда они десантировались, спросить бы!

А не хрен, подумал Трифонов, и вынес свой вердикт:

– Хулиганство. – Он укоризненно покачал головой. И тут же, поправляя фуражку, подмигнул: – Мелкое. Можете заплатить штраф на месте.

Шитанн со вздохом потащил из кармана деньги:

– Сколько?

Вампир, а понятливый, одобрил про себя Трифонов. Не стал рот разевать, пререкаться. Штраф – так штраф. В приступе противоестественного доброжелательства Трифонов даже запросил в полтора раза меньше, чем собирался. Ничего, на курсантах, что сегодня уже поперёк горла встали, они с напарником оторвутся по полной.

Блокирующей сети у Чфе Вара нет. До сих пор Эл Танг Ри считала, что это – неоправданно дорогое излишество. Ныне она остро жалела о своей былой прижимистости. Знать бы, где упадёт – не поскупилась бы на мягкий коврик.

Поверх розового платья старухи струилась мертвенно-белая траурная шаль. Вся планета скорбела о погибших в неравном бою у Шшерского Рая. Лишь координатор знала, что неравенство сил было в пользу Чфе Вара. Всем остальным было объявлено, что эскадра Конга Ну Тоэ встретилась с превосходящим противником. Не присовокуплять же к горечи поражения ещё и горечь позора! Однако Эл Танг Ри знала – и была не рада этому знанию, – что восемь её прекрасных драккаров уничтожил один-единственный корабль. «Хан Соло». Разумеется, она была наслышана о земных крейсерах, но даже не предполагала, каковы они на самом деле. Одно сражение – и восемь ГС-кораблей размазаны по вакууму. Ужасно жаль принявших смерть людей, и всё же старуха вынуждена была мыслить, как координатор. Подрастут дети, родятся новые младенцы – гибкость человеческого воспроизводства затянет прорехи даже от самой долгой и суровой войны. Совсем другое дело – корабли. Годами, высчитывая каждый грошик, Эл Танг Ри строила флот. Двадцать драккаров за десять лет. Один день – и их уже двенадцать. Двенадцать ГС-кораблей – это много, большинство миров располагает куда меньшими силами. Но когда их только что было двадцать, почва начинает шататься под ногами.

Одному из драккаров удалось нанести по Шшерскому Раю ядерный удар. И лучше бы он этого не делал. Большинство координаторов осудили применение ядерного оружия. К этому Эл Танг Ри была готова, осуждение – не более чем слова, бессильно стекающие с победителя. Но победителем Чфе Вар не стал. Для этого нужно было восемь ракет, а не одна. И осуждение тсетиан вылилось в объявление войны.

Криййхан молчал. Чего стоят слова, если их нельзя подкрепить ни одним ГС-кораблем? Зато вместо него высказалась Салима, резко и неприятно. Сухая выжимка из её выступления была такова: кто сделал зло нам или нашим друзьям – получит ввосьмеро. И координатор Тсеты её поддержал: мол, изъяна в этой логике не видит.

И теперь к Чфе Вару явилась объединённая эскадра Земли и Тсеты. Четыре земных крейсера, восемь тсетианских эсминцев, всего двенадцать против двенадцати драккаров. Равные силы? Как бы не так! После чудовищного поражения у Шшерского Рая у Эл Танг Ри не осталось иллюзий на эту тему. Она лихорадочно рассылала сообщения по ква-девайсу во все миры-партнёры, хоть как-то связанные с Чфе Варом. Сообщения, разные по форме и стилю, требования, просьбы, намёки и посулы, суть которых сводилась к одному: помогите!

Румяный старичок побарабанил пальцами по высокому подлокотнику кресла.

– Ясудо, что вы можете сказать о соотношении сил?

Такаши обернулся от пульта через плечо.

– Разумеется, мы превосходим чфеварцев, командующий. Эсминцы Тсеты одного класса с чфеварскими драккарами, но каждый крейсер стоит трёх, не меньше.

Ларс покивал. Ответ верный. Вот только неполный.

– А я полагаю, Ясудо, что силы равны. Вы совершенно напрасно забываете, что у нас не поединок: ГС-корабль против ГС-корабля. Это не дальний космос, это система Чфе Вара. Мы пришли играть на чужое поле. У Чфе Вара есть досветовые сторожевики, имеются и боевые орбитальные станции. И там, – он указал скрюченным пальцем на зелёно-голубой кружочек в углу экрана, – те, кто болеет не за нас.

– Какое нам до них дело? – возразил Такаши. – Они могут болеть за кого угодно, но не в силах ничего изменить.

– Зря вы так думаете, – неожиданно вмешался Джеронимо Натта. Кардинал считал своим долгом находиться в рубке «Максима Каммерера», несмотря на многозначительное предупреждение Такаши, что в бою всякое может случиться. – Вера и надежда значат очень много, а проклятие и молитва способны перекроить будущее. Ноосфера этой планеты пропитана ложнобожием, но даже придуманные боги становятся сущностями и обретают силу, если в них верят.

– Сражаться с чужими богами – ваше дело, – напомнил Максимилиансен. – Вот и займитесь им. А мы сосредоточимся на материальном. Наши тсетианские друзья, – зачерствевшие атеисты, проворчал себе под нос Джеронимо Натта, но главнокомандующий сделал вид, что не услышал, – подавят огонь орбитальных станций, а мы пойдём к Чфе Вару. Хочу отдельно заметить, что уничтожить чфеварский флот – не самоцель. Стрелять только по тем кораблям, которые будут мешать нашему плану. И при выполнении плана не увлекаться. Все знают цели, и не нужно поражать ничего сверх того. – Дед усмехнулся. – Салима ханум говорит, это было бы негуманно. Я, как человек, гуманизмом не отягощённый, скажу: это было бы неэкономно.

Юри Тиккинену было стыдно. Стыд усугублялся докладной, пришедшей в ректорат из полиции. Сказать по правде, если бы не эта докладная, стыдно ему было бы гораздо меньше. Почти и не было бы. Ну подумаешь, напился – не в учебное же время. Велика беда, на дне десантника побузил – это ж традиция такая. А теперь стой с повинной головой перед проректором и красней.

Честно говоря, Юри пока не был настоящим десантником. Прошлым летом он поступал в Академию космоса на пилота – и не поступил, по конкурсу не прошёл. Так он сказал родителям, для него же было ясно, что результаты его экзаменов от неудовлетворительных отличались совсем немного, и он сразу не забрал документы лишь затем, чтобы подольше пожить в общежитии и полюбоваться на стольный город Ебург. Потом он уехал на родину, а осенью пришло письмо: так и так, пилотом вам не быть, но в наших правилах проводить всесторонний анализ психологических и физических тестов всех абитуриентов, и по его результатам у вас есть хорошие показания к тому, чтобы служить в космическом десанте. Желаете – добро пожаловать в учебную группу, которая открывается с января месяца. А не желаете… ну, на нет и суда нет. Юри, конечно, пожелал, и радостные родители, вновь обрётшие надежду, что из сына выйдет толк, собрали ему дорожный рюкзак.

Так что сейчас Юри Тиккинен был курсантом десантной школы при Академии космоса. Он проучился полгода, имел неплохие успехи и, хотя сознавал, что до настоящего спеца ему пока далеко, день десантника считал своим профессиональным праздником. Гульнул на празднике, и вон что вышло. Водка, казавшаяся безобидной, после смешения с пивом ударила в голову, а худой очкастый лох, хвостатый гомик в нелепой жилетке, точно так же выглядевший безобидным, швырнул Юри в фонтан, а вслед за ним покидал туда всех его товарищей, не вынимая из другой руки мороженого. Но самое ужасное случилось потом. Явилась полиция, и Юри с друзьями оказались кругом виноваты: нарушили общественный порядок, осквернили фонтан, оскорбили уважаемых иностранцев, устроили драку… Полицейский стращал курсантов дипломатическим скандалом и тюрьмой, да так убедительно, что они сочли за счастье заплатить огромный штраф и безропотно подписали протокол. А утром начальник курса притащил их за шкирку к проректору, и тот разве что головы незадачливым курсантам не поотрывал. Это же надо было так влипнуть!

Юри ещё не подозревал, как он в действительности влип. Разнос кончился, и четверо курсантов с мокрыми задами были моральным пинком отправлены на занятия. Они едва успели переодеться в десантные костюмы и бежали бегом, чтобы не опоздать в зал к появлению сурового инструктора.

Инструктор, на секунду застыв в дверях, смерил взглядом шеренгу будущих бойцов, одобрительно кивнул и вошёл. Вот тут душа у Юри ушла в пятки: за спиной инструктора маячил давешний гомик с белым хвостом, и с ним ещё пятеро – все в тёмных очках. Нашли? Явились отомстить? У парня заныло под ложечкой.

– Вы проучились полгода, – сказал инструктор. – Смею надеяться, чему-то научились. Далеко не всему! Но на ваши базовые навыки уже можно класть новые приёмы. И сегодня вам выпал шанс, который не выпадал до сих пор ни одному курсанту…

Юри не слушал. Он не отрывал глаз от белохвостого, пытаясь понять, узнал тот его или нет. Сейчас, в отличие от вчерашнего, Юри смотрел трезвым взглядом, и до него дошло то, чего он вчера не заметил: все эти хмыри носят тёмные очки вовсе не для понту. Вот один из них усмехнулся, шепнув что-то другому, тот тихо заржал в ответ, мелькнули клыки. Это же шитанн! Юри холодным потом покрылся, сообразив, что наехал вчера на вампиров, которым голыми руками вырвать из твоей груди сердце и сожрать у тебя на глазах – как в два пальца высморкаться.

– Для вас, недоучек, – инструктор сурово припечатал своих подопечных, – пригласили зарубежных специалистов, которые любезно согласились поучить вас бою, как союзников в нынешней войне. Надеюсь, что вы не опозоритесь перед ними. – Взгляд его стал ещё более грозным, и Юри невольно опустил глаза: он-то уже опозорился. – Итак, – инструктор перешёл на хантский, – разрешите представить вам ваших временных инструкторов. Аддарекх Кенцца, младший командир элитной боевой группы…

Белохвостый шагнул вперед, и тренированный взор Юри, более не затуманенный алкоголем, уловил смертельную грацию его движения. Каким же идиотом надо было быть, чтобы обозвать эту машину смерти гомиком! Может, он и впрямь гомик, про шитанн ходили всякие слухи, ну и хрен бы с ним – зачем же в лоб такое бросать, рисковать башкой?

– Зигленк Арранц…

Ещё один подтянутый тигр – нет, скорее лев, с такой-то гривой, – шевельнув ухом, встал рядом с командиром. Поистине: то, что они вчера никого не убили – не иначе как приступ милосердия. Могли бы сломать пьяным мальчишкам шеи, и дело с концом.

– Мы к вам ненадолго, – с лёгкой усмешкой промолвил Аддарекх Кенцца, – поэтому учить будем интенсивно. Мне понадобится мальчик для битья. – Усмешка шитанн стала шире, и Юри внезапно показалось, что она адресована лично ему. – Я имею в виду, кто-то, на ком я буду показывать приёмы. Ты! – Палец упёрся Юри в грудь. – Думаю, ты для этой цели неплохо подойдёшь.

Конечно, шитанн его узнал! Он-то не был пьян вчера. Юри слышал, что вампиры вообще не пьют спиртное. И, видимо, правильно делают. Юри дал себе зарок: если он переживёт этот день, то пить больше не станет.

Операция у Чфе Вара стала для Джеронимо Натта первым сражением. Боевым крещением, как говорят вояки, хотя сам кардинал избегал нецелевого употребления названий церковных таинств.

Перед сражением он решил, что будет поддерживать эскадру молитвой. Но захватывающее действо, разворачивающееся на экранах обзора, заставило его позабыть о молитве. Кругом расстилался безбрежный космос, усыпанный звёздами, будто ладонь Бога-сеятеля бросила горсть туда – горсть сюда. Величественная картина, побуждающая задуматься о приоритете вечного над суетным… Но ненадолго, ибо дела Бога – по крайней мере, в эти времена – вершатся руками смертных. Эскадра Земли прибыла к Чфе Вару свершить возмездие. Синхронно с «Максимом Каммерером» двигались три ГС-крейсера – по космическим масштабам, совсем рядом, но силуэты кораблей Джеронимо не различал, лишь свечение ускорителей. Ещё дальше – четыре светлых точки квадратом слева и четыре справа – тсетианские эсминцы. Вот те, что справа, сверкнули и поплыли, удаляясь, к яркой звёздочке – орбитальной станции противника. Четыре левых продолжали путь, а справа засверкали лазеры, красиво и безмолвно.

– Нас встречают. – Главнокомандующий любезно указал на быстро движущиеся звёздочки. – Чфеварские драккары.

Джеронимо важно кивнул. Он не отличил бы драккар от эсминца, даже увидев их рядом, не то что в сотнях километров, когда они выглядят, как белые точечки. Но не выставлять же себя невеждой!

Драккары стремительно приближались, точечки превратились в крошечные кораблики… уже не в крошечные! Металло-керамическая громада неслась чуть ли не в лоб, стреляя пеленой зелёного огня. Крейсер прыгнул вниз, и огонь прошелестел над рубкой, а драккар исчез где-то позади. Ему на смену летел второй…

– Не отвлекаемся, – напомнил Максимилиансен. – Больше энергии на дефлекторы, и вперёд.

Джеронимо не заметил, как исчезли тсетиане. У них была своя задача – нейтрализовать вторую орбитальную станцию. Четыре крейсера мчались в сильно разреженном строю, а драккары вились вокруг, словно надоедливые мухи, то и дело стреляя. Земляне до поры до времени не отвечали, отражая лёгкие залпы дефлекторами, а от сильных уворачиваясь. Но вот один из драккаров, пристрелявшись, опасно сел на хвост, и капитан Такаши скомандовал:

– Кормовая батарея, залп на поражение.

На экране были видны лучи, протянувшиеся к вражескому драккару, а в следующую минуту он вспыхнул и обратился в белое облачко. И тут же остальные мошки отпрянули, принялись лихорадочно маневрировать.

– Планета, – показал Максимилиансен.

Зелёно-голубой шарик, медленно растущий в диаметре и слегка смещающийся от левого угла: кардиналу уже объяснили, что крейсеры движутся не по прямой, а по более выгодной траектории. Увлёкшись созерцанием планеты, Джеронимо чуть не пропустил появление сторожевиков.

Сторожевики, неповоротливые, но обладающие большой огневой мощью, вышли на дистанцию поражения, и драккары оживились, полезли ближе, прикрываемые их огнём.

– Убрать помеху, – распорядился главнокомандующий.

Полоса лазерных сполохов. Нет – четыре полосы. Крейсеры били прямо по курсу, освобождая себе дорогу, не более того. Два сторожевика не успели среагировать, остальные торопливо шарахнулись прочь. «Максим Каммерер», не сворачивая, краем задел облако раскалённых газов, образовавшееся на месте одного из сторожевиков.

Планета притягивала взгляд. Голубое, наверное – океаны, а зелёное? Леса? Неужели она вся в лесах? Не может быть. Языки сероватой облачности, будто клочья шерсти.

Драккары сообща подобрались к какому-то крейсеру с левого борта и снесли ему ускорители. Тот плюнул плазмой в ответ, зелёный вихрь слизнул с ближайшего драккара все надстройки.

– «Дарт Вейдер» подбили, – отметил Такаши. – Наказать?

Главнокомандующий согласно кивнул. «Максим Каммерер» выстрелил несколько раз.

– Что за «Дарт Вейдер»? – нахмурился кардинал. – Разве в эскадре есть такой корабль?

– «Анакин Скайуокер», – бросил Максимилиансен.

– Вот так его и называйте, – сделал замечание церковник. – Незачем вслух поминать тьму.

– Вы мне тут ещё диспут устройте в бою! – разозлился старик. – Я буду звать свои корабли так, как мне удобнее! А вы можете заткнуть уши, коли не нравится.

Один наглый драккар, оплавленный снаружи, дрейфовал, больше не пытаясь огрызаться, второй разлетелся на куски.

– Дайте связь с «Вейдером», – потребовал Ларс.

На одном из нижних экранов возникла сердитая и решительная женщина с толстой пшеничной косой, уложенной вокруг головы наподобие короны. Джеронимо настолько не ожидал увидеть ничего подобного, что невольно уронил челюсть.

– Ткаченко, доложите состояние.

– Два носовых ускорителя потеряны, – недовольно сообщила женщина. – Других проблем нет. Можем продолжать операцию.

Ларс отрывисто кивнул и отключился. Взгляд его упал на растерянную физиономию кардинала, и он ухмыльнулся. Василиса Ткаченко могла бы стать легендой флота, если бы захотела. Но она предпочитала делать своё дело и помалкивать о себе. На вопрос, кто капитан «Вейдера», знающие честно отвечают: Вася Ткаченко. И ни у кого не возникает сомнений, что этот Вася – суровый мужик, как и подобает космическому волку. А потом сталкиваются с Васей лицом и лицу, и челюсти отваливаются.

– Проколы. – Пришёл доклад наблюдателей. – Три прокола. И четыре с другой стороны.

Дед кинул взгляд на экран, оценивая локализацию проколов.

– Ну и чёрт с ними, – решил он. – Успеваем.

Планета была огромной. В разрывах облачности – зелень, синие нитки рек. А на ночной стороне пятнышками огней выделялись города.

– Работаем по целям, – распорядился Ларс. – «Вейдер» и «Шепард». Остальные прикрывают.

Два крейсера двинулись ближе к планете, а два оставшихся пошли вдоль, сохраняя высоту и постреливая по сторожевикам и шустрым драккарам, опасающимся подбираться близко и пытающимся лупить исподтишка.

– Корабли, прошедшие ГС-переход, идентифицированы. Три линкора с Мересань и четыре симелинских фрегата. Идут сюда. Быстро идут.

– Пока дойдут, дело сделаем, – проворчал дед. – Мересань и Симелин… Список врагов расширяется. Однако любопытно, где Гъде – пардон за каламбур.

– Ещё один прокол, командующий.

Ларс не стал слушать. Кораблём больше, кораблём меньше…

– «Максим Каммерер», мы контролируем обе орбитальные станции. – На экране связи возник тсетианский капитан. – У вас есть около двадцати минут, дольше не продержимся, нас отожмут. Вы готовы?

– «Анакин Скайуокер» и «Джон Шепард» у планеты.

Две орбитальные станции – гордость Чфе Вара. Одна держит северное полушарие, другая – южное. Мышь мимо не проскользнёт. А если случайный корабль и просочится ненароком, мощные генераторы электромагнитного импульса вырубят и связь, и компьютеры. И все управляющие цепи в любой заданной области. Захватить станции нереально: на их стороне и сильное вооружение, и запароленность всего, что только возможно. Но всё это – теория. Земные крейсеры прошли к планете, минуя станции, завязшие в бою с тсетианами. Как только это случилось, часть эсминцев нырнула в «мёртвую зону», недоступную для обстрела, и подошла вплотную к станциям, высадив десантные группы. Нагромождение паролей оказалось бессильно перед хакерскими бригадами – непременными участниками всех военных операций Тсеты. Стремительное проникновение в центральный зал – бойцы расчистили дорогу, хакеры воткнулись в систему, принялись пробивать каналы, искать угрозы, разбираться с управлением. Нападающих было слишком мало, чтобы удерживать станцию всерьёз и надолго – схлопнутые переборки просто-напросто отсекли их от основной массы чфеварцев, но рано или поздно те найдут способ либо продавить силой, либо пролезть. Времени было совсем немного.

– Опознан тип последнего корабля, командующий. Это хантский дредноут.

– Хант? – удивился Джеронимо Натта. – За кого он намерен сражаться?

– Ни за кого, – буркнул Ларс. – Это же хант! Посмотреть припёрся.

– Даём электромагнитный импульс по поверхности, – предупредил тсетианин. – Уберитесь с луча. Десять… девять… восемь…

Крейсеры подались в стороны, расходясь, а вот один из драккаров, не ведая, подставился – и, лишившись контроля над реактором, почти сразу вспыхнул.

– Не вижу никакого луча, – сказал Джеронимо.

– Он невидимый.

Ларсу как раз казалось, будто он видит – на самой грани зрения – призрачный луч, бьющий вниз, и там, внутри атмосферы, растекающийся мерцающей паутиной по целям. Причуды стариковского мозга? Волнами гасли огни городов на теневой стороне, попадая в паутину. То ли видимое, то ли невидимое мерцание исчезло, и в ту же минуту тсетианин сообщил:

– Выключили. Можно атаковать.

«Джон Шепард» и «Анакин Скайуокер» медленно шли вдоль загибающейся поверхности Чфе Вара, выпуская ракеты одну за другой: четыре – «Шепард», и четыре – «Вейдер». Ларс был уверен, что ядерные заряды попадут, куда нужно: вся электронная начинка противовоздушной обороны сожжена. Джеронимо подался вперёд, не отрывая глаз от вспучивающихся огненных пузырей на тёмной стороне планеты. Карающая длань Бога тяжела, но справедлива. Каждому воздастся полной мерой, по делам его и помыслам.

«Максим Каммерер» тряхнуло, и у Джеронимо лязгнули зубы. Дефлектор в конце концов просел. Такаши уводил крейсер из перекрестья лазеров трёх драккаров – навстречу мересанцу, который был уже совсем рядом, – теряя отваливающееся на ходу топливохранилище.

– Выполнено, – доложила Вася Ткаченко.

– Готово, – почти одновременно с ней произнёс капитан «Шепарда».

– Уходим, – тут же распорядился Максимилиансен. – У всех есть расчёт прокола?

Тсетианские эсминцы-точечки покидали орбитальные станции, превращались на лету в радужные пятнышки. Разноцветное полотнище, объявшее «Анакин Скайуокер», было видно гораздо лучше. «Максим Каммерер» выстрелил последние несколько раз – кажется, в кого-то попал, – и тоже исчез в сиянии радуги.

Эл Танг Ри куталась в белую шаль, словно мёрзла. Выжженный изнутри, бесполезный ноутбук лежал на столе закрытый. Планетной компьютерной сети больше не существовало. Совсем недавно ожило радио – чей-то голос жаловался на то, что радиоактивные осадки могут погубить плантации эсфе. Она так и не знала бы до сих пор, что происходит на её планете, если бы не уцелевшие корабли. Они избежали электромагнитного импульса, у них функционировали компьютеры и связь. И они видели сверху, как всё было. Часть из них и сейчас оставалась на низких орбитах и наблюдала за тем, как ветры разносят ядовитые облака. У координатора не было связи ни с одним уголком планеты. Ни предупредить, ни помочь. Но хотя бы знать ситуацию!

Великолепные возможности орбитальных станций Чфе Вара обернулись против самого Чфе Вара. Импульс парализовал цивилизацию. Наземные системы обороны были грубо вырублены и пропустили удар. Но Эл Танг Ри думалось, что последствия отказа электроники куда более катастрофичны, чем даже восьми ядерных взрывов. Взрывы пришлись на безлюдные районы. Море, горы, болота. Вряд ли это случайность, земляне выбирали цели сознательно. Они не ставили перед собой задачу нанести врагу максимальный ущерб. Они даже по чфеварским кораблям почти не стреляли: те три драккара, два сторожевика и мересанец пострадали лишь потому, что мешались у напавших под ногами. Земляне явились не разгромить Чфе Вар, а примерно наказать. А заодно продемонстрировать, что могли бы и разгромить, если бы пожелали. Привести не четыре крейсера, а десять. Да просто обратить на драккары больше внимания и направленно заняться их уничтожением. Или даже проще – заложить в свои системы наведения другие цели для ракет. Можно больше – каждый крейсер несёт двенадцать ядерных зарядов. От сознания, что проклятые земляне не умертвили Чфе Вар окончательно только потому, что не захотели, Эл Танг Ри чувствовала себя оплёванной.

Считалось, что Чфе Вар надёжно защищен. Орбитальные станции контролировали и ближайший космос, и поверхность планеты. Они могли уничтожить врага на подходе, а если бы враг прошёл – то внизу. Система обороны не учитывала лишь одного: что враг может быть сильным, умным и коварным. Слишком многого она не учитывала, как выяснилось… И теперь мир, вся жизнь которого была завязана на интернет и компьютерное управление, оказался на краю пропасти, слеп, безглас и беспомощен, как инвалид без рук и ног. Встали заводы, закрылись школы, не функционирует транспорт. В больницах отменили плановые операции, делают только экстренные. Ночами города погружены во тьму, а днём люди не могут приготовить себе пищу. Катастрофа, коллапс цивилизации. Сможет ли Чфе Вар восстановиться?

Никто не думал, что так получится. На Чфе Варе не бывает гроз и уже пять веков не случалось никаких ядерных взрывов. Защита от электромагнитного импульса отсутствовала за ненадобностью. В отличие от землян, чфеварцы не потакали паранойе. А зря! С бессильной ненавистью Эл Танг Ри думала о том, что на Земле, даже если бы кто-то к ней прорвался через блокирующую сеть, такого не произошло бы. На варварской Земле, где к космическим путешественникам пристают нищие, а дикари из глубинки в страхе бегут от вулканических извержений, каждый управляющий компьютер, каждый сервер – в экранирующем корпусе, каждый кабель связи – в специальной обмотке. И что толку для планеты в достигнутых высотах духа и благосостояния, коли она неспособна себя защитить?

В дверь постучали. Эл Танг Ри вздрогнула. Непривычный звук. Секретарь всегда связывался с ней по коммуникатору, прежде чем впустить кого-то. Теперь нет и коммуникаторов.

Вошёл безусый голубокожий мужчина, облачённый в тяжёлый длиннополый халат, стянутый на талии кожаным ремнём с ножнами. Короткие тёмно-серые, в цвет халата, волосы лежат на голове, как приклеенные, на ухе – гарнитура: микрофончик и динамик. Мересанец. Небольшого росточку, на полголовы ниже чфеварки, и весьма скромной конституции, как все мересанцы. Зато гонору – на троих. Взгляд его был таким, будто это он смотрел сверху вниз, и будто все его предки были сплошь верховными богами, не меньше.

Мересанец что-то сказал, и из динамика донеслись гулкие, странно акцентированные хантские слова:

– Я – адмирал т’Лехин, командир эскадры, прибывшей с Мересань.

То, что он на самом деле произносил, было тонким писком на грани слышимости. Мересанцы разговаривают в ультразвуке.

– Мы явились к Чфе Вару по вашей просьбе, координатор, и потеряли здесь один из наших кораблей. Кто возместит нам потерю?

Ярко-синие глаза смотрели жёстко и требовательно.

– Ваш корабль, т’Лехин, подбили не чфеварцы, – резковато заметила Эл Танг Ри. – Почему вы ждёте ответа от меня?

– Потому что это вы позвали нас на помощь, – невозмутимо объяснил мересанец.

– На помощь! – взорвалась старуха. – Я просила о помощи, но вы-то не помогли! Вы не защитили Чфе Вар! Планета лежит в руинах.

Мересанец вытянул губы трубочкой и издал звук, после частотной трансформации напоминающий испускание кишечных газов.

– Где руины, координатор? Наши наблюдатели на орбите не видят ни одного разрушенного здания. Ландшафтный дизайн слегка пострадал, только и всего. Да и то, как сказать: парочка испарённых болот – это ещё и к лучшему. Вы ничего не потеряли. А мы, откликнувшись на ваш призыв – потеряли.

Ей захотелось удавить этого надменного ублюдка.

– Вы не понимаете, – буркнула она. – Из-за того, что вы пропустили к Чфе Вару землян, мы лишились всей электроники. Электроника – это кровь и плоть нашей цивилизации!

Т’Лехин пожал плечами.

– Электричество – зло.

Сколько миров, столько и причуд. Мересань была на слуху как планета, где не доверяют электричеству. Не то чтобы не применяют вообще, терпя в некоторых областях как неизбежность. Но все системы расчёта и управления у них механические, и механика доведена до совершенства. При этом, например, против атомной энергии они ничего не имеют, переводя её непосредственно в тепловую и механическую. С точки зрения мересанцев, в большинстве миров властвует зло. Может, в этом и берёт корни их завышенное самомнение.

Эл Танг Ри вскинула голову.

– Вы, адмирал т’Лехин, должно быть, разбираетесь в космических сражениях, но ничего не понимаете в том, как и чем живут иные миры. Так что придержите язык и предоставьте это координаторам.

Мересанец скорчил гримасу.

– Вы не слишком любезны с тем, кто потратил огромные средства и огромную энергию, спеша на ваши панические вопли. Впрочем, мне не нужна ваша благодарность: пусть её взыскивает координатор Мересань, если пожелает. Мне нужна лишь компенсация за мой погибший корабль.

– Так идите! – Старуха ткнула пальцем в дверь – довольно невежливо, но мересанский адмирал её взбесил. – Идите к землянам или тсетианам и спрашивайте с них за свой корабль!

Т’Лехин поджал узкие синеватые губы, резко поддёрнул ремень, намеренно задев ножны, и вышел, не попрощавшись.

Эл Танг Ри прошипела ему вслед невнятное проклятие. Послали же Безликие Боги союзничков! Вот кому с союзниками повезло, так это Шшерскому Раю. Можно сколько угодно ненавидеть землян, но нельзя отрицать тот факт, что они выполнили обязательства перед партнёром по максимуму: и прикрыли, и отомстили. Не то что эти мересанские пустобрёхи, только и знающие, что за каждую мелочь компенсацию требовать. Возможно, когда-нибудь, через несколько поколений, другой координатор сделает мудрый вывод из ошибок предков и грамотно выберет союзника. Но сейчас выбор свершён, и переигрывать поздно. Разве что попытаться взять реванш. ГС-драккары ещё остались. Быть может, землянам придётся пожалеть, что не добили их.