Враг на продажу. Оковы страсти

«Битва на подступах к землеподобной планете Бартоломея оказалась одной из самых кровавых для союзных войск планет Земли и Баллу. Наши доблестные союзники, родственная раса керимов, помогла отразить нападение вражеских войск вайнов, однако потерпела значительные потери. Более полутысячи бойцов считаются без вести пропавшими. Среди них космические офицеры, а также командиры штурмовых бригад, принявшие на себя первый удар. Сегодня озвучены ещё три фамилии, подтверждающие скорбные догадки – без вести пропавшие теперь официально погибшие. Однако четвёртая фамилия не подтвердилась, и Аксиом Дэвот всё же остаётся в числе пропавших.

Напомним, что Аксиом Дэвот, кадет старших курсов Международной Военной академии, находился на первой линии боестолкновения, так как был призван в срочном порядке в качестве обладателя редкой и мощной боевой телепатии. Аксиом заставил войти в штопор три штурмовых линкора вайнов, в результате этого они были уничтожены. Первый строй противника был расстроен, благодаря чему и удалось выиграть сражение. Напомним, местонахождение Аксиома Дэвота до сих пор неизвестно. Требование выкупа от вайнов так же не поступало. Мы осведомлены, что у них был приказ не брать пленных».

Раздраженная, я нажала кнопку отключения голографического проектора и бросила пульт управления на диванчик около иллюминатора. Могла бы и в стену. Каждый раз, когда я слышу об Аксиоме, мне хочется что-нибудь разбить.

– Как жаль, – вздохнув, сказала я громко. – Надеюсь, его найдут.

– Ты же его ненавидишь.

– Мертвым.

Голографический силуэт подруги сложил руки на груди и укоризненно покачал головой. Ну всё. Теперь начнет читать нотации и упрекать. Ей следовало бы подойти к иллюминатору и взглянуть, что творится снаружи. Тогда, быть может, она бы и поняла меня. А снаружи сновали космические корабли в стратосфере торговой планеты Кронос – планеты, черт знает где затерянной в космосе, далёкой и от Земли, и от Баллу, и находящейся в нейтральном космосе. Здесь не действовали ничьи законы. Здесь действовала только власть денег, торговых кланов и, конечно же, пособников работорговли. С началом космических войн она расцвела, и Галактический Совет никак не мог на это повлиять.

Только само присутствие здесь дочери высокопоставленных чиновников, которые являются элитой земных военных сил, крайне порицаемо. А если учитывать, что я хочу сделать…

Спина покрывалась мурашками при мысли о том, что я задумала. Узнает кто – будет форменный скандал. Тогда отец меня по голове не погладит. Запрет в четырех стенах и не выпустит вплоть до старости. Ну ничего… Я всё продумала так, чтобы никто не узнал. Должно получиться.

– Даш, ну ты же хорошая девочка, – всё, Нэнни завела свою шарманку. – Учишься на отлично…

– Училась.

– Ну ладно, училась… просто… когда заходит речь об Аксиоме, в тебя будто разъярённая кошка вселяется. Ты сама на себя не похожа. Все уже новости изучила о его пропаже?

– Нет, не все, – фыркнула, невольно признавшись. – Все будут, когда я получу известие о его безвременной кончине. Знаешь, я даже цветочки на его могилу принесу по такому случаю.

– Кактусы? – хихикнула Нэн.

– А это хорошая идея, – всерьёз задумалась.

– Да я пошутила, Даш. Ну что ты так…

– А я вот не шучу. В самом деле… тебе не понять. У тебя-то всё хорошо, и ты уже вышла замуж за своего керима, и даже уже ждёшь ребёнка-телепата. А я теперь персона нон-грата, на меня и близко не посмотрит ни один керим, и всё из-за него! Он мне жизнь сломал. Лишил заветной мечты. И теперь мне приходится втайне колесить по планетам и высматривать рабов, чтобы зачать от них ребёнка-телепата, – всхлипнула, жалея себя. Даже слёзы подступили к горлу. – Скажи, что я неудачница, Нэнни.

– Ну что ты, не совсем ты и неудачница, – ляпнула Нэнни, а я кинула на неё яростный взгляд. – Да я не то имела в виду! Ты совсем не неудачница! А может, тебе просто мечтать о чём-то другом? Международная медицинская академия? Подумаешь! Можно же просто лечить людей, а не инопланетных существ.

– Знаешь, что такое мечта? – спросила я Нэнни.

– Ладно, я поняла, – голограмма Нэнни пошла рябью. В каюте было мало места, и её тело наполовину утонуло в столе. Через тело Нэн струился белесый дым от лапши быстрого приготовления. – Только не нужно пятичасовых лекций о том, насколько для тебя важна академия на планете Баллу.

– Вот и хорошо. Ты и сама знаешь.

– Сколько керимов ты уже нашла?

– Одного на Велене, – задумчиво сказала. – У него был высокий код совместимости по ДНК, но не оказалось телепатии. Пришлось его выкупить по бросовой цене и анонимно сплавить на родину.

– Хорошее дело!

– А второго на орбите Малори. К сожалению, он не дожил до моего приезда.

– Как жаль… а сейчас кто?

– Не знаю. Но в даркнете есть его генетические маркеры. Совместимость со мной около 90%, представляешь?! Выше, наверное, и представить нельзя. Я очень надеюсь, что у него есть телепатия. Тогда я смогу зачать от него ребёнка и осуществить свою мечту! – мне стало очень грустно. – Ни один керим с телепатией после того скандала не захочет со мной скрещиваться. Надежда только на рабов…

– Конечно, Аксиом поступил некрасиво, – поддержала меня Нэнни. – Но и тебе не стоило…

– Нэн, я щас отключусь.

– Молчу-молчу.

Керимы – наши генетические родственники. Когда-то древних сапиенсов вывезла с Земли очень развитая раса и поселила на планете Баллу – почти полной копии Земли по планетарным параметрам. Однако, всё же не полной копии… в результате чего сапиенсы эволюционировали несколько иначе, получив телепатию, крепкое тело и белоснежные, а иногда рыжие волосы. И голубые глаза, светящиеся синим…

Наши планеты долго воевали, но перед общей угрозой вайнов вынуждены были объединиться. Выяснилось, что телепатия очень хорошо передаётся от керимов к человеку, даже лучше, чем от керима к кериму, и наши власти зажглись нехилым таким энтузиазмом, организовывая общие академии для земных и баллуанских элит.

Фактически говоря, поступая в академию, я приходила на своеобразные «смотрины», где керимские мужчины выбирали земных девушек. И наоборот, конечно же. Пары подбирались по генетическим совместимостям. Я попала в общую группу, где должна была первые три курса изучать начальные дисциплины. И только потом получить доступ к профильному образованию…

Моя цель была – попасть на Баллу, в академию, куда я могла протиснуться только после брака и рождения ребёнка-телепата. Баллу всё ещё оставалась закрытой планетой и открывала двери далеко не для всех. Будь ты хоть трижды дочерью адмирала Эльтаса Белая Сталь, тебе не дадут гражданство, если не посчитают полезной для планеты. Поэтому ребёнок-телепат был моим счастливым билетом.

Да, быть может, я жестоко использую дитя в осуществлении своей мечты. Но кто сказал, что я не буду его любить? Буду! И очень сильно.

У меня была возможность без препятствий осуществить свою мечту… но Аксиом всё испортил.

На самом деле всё началось ещё очень давно. С тех самых пор, когда наши отцы воевали друг против друга. Даже после примирения планет они продолжали друг друга ненавидеть. Слишком большая пропасть образовалась между нашими отцами во время ожесточённых боёв за космос…

Волею случая, к слову, достаточно предсказуемого, мы с Аксиомом оказались в одной академии. Он был уже старшекурсником, а я только поступила на первый. Группы подбирались по совместимости и «элитности» контингента. Наши отцы были адмиралами, так что неудивительно, что мы оказались в одной классовой подборке. Формирование новой международной «элиты» производилось очень тщательно. Высших межрасовых академий пока насчитывалось не так много.

Когда я поступила и узнала, чьим сыном является Аксиом, то сразу поняла, что между нами будет война.

– Даже не могу представить, что он мог мне понравиться, – фыркнула, заворачивая на вилку почти остывшую лапшу. Отпила бульон и выдохнула… вкусно…

– Фу, какую дрянь ты ешь.

– Ну извини, я сейчас нахожусь у черта на куличках, в развалюхе под незарегистрированными номерами, и отвалила капитану корабля три моих месячных зарплаты.

– Слушай, а он тебе действительно нравился? – Нэнни была поражена.

– Чушь. Забудь, – отрезала. – Как только я узнала, кто он, симпатию как рукой сняло. Кстати, он оказался таким же высокомерным мерзавцем, как и отец. Мой папа сразу меня предупреждал, а я не верила. Аксиом начал знакомство с грубости. «Привет, тебя зовут Даша? На голове каша!» Такой взрослый, а говорит ерунду. И нормальная у меня была прическа!!!

— Ой, Даш. Не переходи на ультразвук, прошу тебя.

— Прости, — взяла себя в руки, но ненадолго. — Он первый начал.

– Ты прострелила ему ногу во время учений!

– Не ногу, а палец. И ему сразу его пришили. Кстати, это была случайность.

– Неправда.

– Ну хорошо, это было специально. А что ты от меня хочешь?! Его отец убил Карла! Моего любимого двоюродного дедушку! Когда пришла весть о его гибели, я неделю рыдала, не спала. Мне было восемь лет. Восемь! Не прощу.

– Ну а Аксиом тут при чём?!

– Знаешь, что он сказал? – перестала есть, сверкнув глазами. – Старик уже пожил! Это война, там постоянно кто-то умирает. Вытри свой сопливый нос и займись делом. Ему плевать, понимаешь? Плевать! Он с самого начала смотрел на меня свысока!

Если бы Нэнни знала, что говорил мне Аксиом при случае, когда мы оставались один на один, сама бы выцарапала ему глаза! Расскажу ей как-нибудь. Сейчас я слишком взвинчена.

Аппетит пропал, и я кинула пластиковую ложку в не менее пластиковую ёмкость с лапшой. Брызги острой воды попали на кожу, и её защипало. Я глубоко вздохнула.

Скоро приземление на Кронос, нужно готовиться. Я совершила бронирование ДНК-маркера в даркнете, но это не значило, что будет всё так просто. Из-за этого дурацкого боя все маркеры телепатов теперь зарегистрированы в единой поисковой системе, и рано или поздно этого раба тоже найдут. Я должна быть быстрее. Кто бы он ни был, нужно вывезти его с пробиваемой части Кроноса в теневую – тропическую зону работорговли и свободных элит. Там я смогу провести полгода, пока ребёнок будет формироваться. А там – хоть потоп.

Не знала, что сделаю с керимом после того, как он отработает все заплаченные за него деньги. Убить бы я его точно не смогла, а заставить молчать… заставить керима молчать? Что-то из области фантастики. Снова отдавать его в рабство тоже не хотелось. Может, удастся с ним договориться?

Однако… не буду думать об этом сейчас. Подумаю об этом завтра! По-моему, отличный план.

Корабль тряхнуло. Мы стали заходить на посадку. Я прильнула к иллюминатору в немом восхищении, глядя на сплошной покров белесых облаков, окутавших Кронос. Лишь бы у этого раба оказалась телепатия! Ну пожалуйста… тогда двери Баллу для меня были бы открыты.

Кошмарные образы проносились перед глазами, но я почему-то понимал, что это сон. Наверное, потому что последние несколько месяцев я вообще не спал крепко. Сон был прерывистым, тревожным и наполненным криками моих сослуживцев.

Каждую ночь я слышал взрывы и вздрагивал, когда в обшивке космического корабля появлялась огромная дыра размером с одиночный космолет. А дальше…

Срабатывала аварийная система, и меня приковывало к стене фиксаторами. Эти крики, крики… и тела, засасываемые в открытый космос. Когда меня нашли вайны, я был без сознания.

Вайны – отвратительные твари с человекоподобным телом и плотной хитиновой кожей. За спиной у них располагаются тонкие кожистые крылья, и для полноценной эволюции им бы не помешало развиваться еще одну, или две сотни тысяч лет. Но люди постарались снабдить их всем необходимым, вырастив из них монстра. Теперь он пожирает нас обоих - и керимов, и людей.

Вайны не стали убивать меня, нет… они захотели, чтобы я мучился. Отдали одному из своих работорговцев, прощелкав на своем блевотном насекомоподобном языке: «Этот урод уничтожил три наших штурмовых линкора. Обеспечь ему веселую кончину».

И этот чертов работорговец принялся воплощать задание с особым рвением.

Странно, что мне не снились монстры на арене, с которыми я вынужден драться почти каждый день, или старые жирные бабы с отвисшими сиськами, пытающиеся купить меня на всю ночь.

Нет. Мне снятся только мои соратники.

Хорошо, что тот работорговец сдох. Теперь меня хотя бы не заставляют ублажать богатеньких покупательниц, текущих только от одного вида накачанного тела. Знают, что продавать меня как мужскую проститутку бесполезно – покупательницы будут явно недовольны. Я прекрасно контролирую физиологию своего тела, и у меня не встанет, если я не захочу, даже если положить мне тяжелые сиськи на лицо. А у меня не встанет – керимы скорее сдохнут, чем будут ублажать кого-то ради того, чтобы прожить еще пару-тройку лишних дней. А я – керим. И буду помнить об этом до самого конца.

Мне выдали билет в один конец. Я решил умереть достойно.

Дверь в нашу ночлежку заскрипела, и я вздрогнул, проснувшись от тревожного поверхностного сна.

– Что, птенчики, соскучились по работе? – высокий толстозадый надзиратель с огромным волосатым пузом появился в дверном проеме, впуская вместе с собой ослепительный свет.

Я зажмурился, почувствовав резь в глазах. Сутки в кромешной тьме – отвыкаешь от дневного света.

– Четыре часа сна, начальник, – проныл мой сосед по ночлежке. – Дай отдохнуть, ну ты чего?

– Не понял, – усмехнулся жирдяй, почесав лысую голову. Он подошел к моему соседу – худому мужчине с выступающими ребрами – и пнул его в бедро. – Чёт я не припомню, чтобы у нас была демократия. Вставай и бери лопату, – жирдяй посмотрел на меня. – Это тебя тоже касается, штурмовик. Кажется, им ты был? Ха-ха! Теперь просто держишь лопату. Посмотри на твоего соседа – кожа да кости. Скоро ты будешь таким же. Если, конечно, не сдохнешь раньше.

С этими словами он бросил нам инструменты и вышел.

Элиот, мой сосед, устало взял лопату:

– Дурак ты, Аксиом. Ой дурак. Выбрал бы сладкую жизнь в теплой женской постельке и не думал ни о чем.

– Побереги воздух в легких, – предостерег я Элиота. – У нас еще целый день на рудниках.

– Вот именно – у нас. А мог бы только у меня, – Элиот направился к выходу. Теперь всю дорогу будет читать нотации. – Мы здесь оба подохнем, приятель. На рудниках долго не живут. Я же был таким же крепким, как и ты… полгода назад. Служил в штурмовой десантной бригаде красных беретов Земли… эх! Были времена…

– На войне всегда кто-то умирает, – спокойно сказал. – Если смерть неизбежна, лучше встретить ее достойно.

– Это кто тебя этому научил, приятель? – сощурив один глаз, взглянул на меня худосочный Элиот.

– Отец.

Джинсы на Элиоте висели как на пугале, ребра можно было посчитать все до единого. Две недели – не больше. Столько ему осталось. Мне, быть может, даже меньше.

Что ж, вполне возможно, я и вовсе двину кони прямо сегодня. На вечер мне была назначена еще одна битва на гладиаторской арене. Поговаривали, привезли лютую тварь. А у меня все тело ломит еще с предыдущего боя, да и за день я буду просто измотан на рудниках.

Мы шли мимо вулканической породы, покрытой рыжей пылью. Нас привезли на залежи железа, решив, что бесплатный рабский труд выгоднее содержания техники. Или, скорее, это просто способ нас добить. Кормить рабов никто не собирался, по крайней мере, сегодня. Да и поили через раз. Надзиратель прав – скоро я стану как Элиот, если не сдохну до этого на арене.

Удивительно, насколько я спокойно к этому отношусь.

– И все-таки я настаиваю, что ты дурак, – Элиот копнул лопатой породу, но та не поддалась. Потом взял кирку и долбанул ею пару раз по камням, от чего отвалилось несколько добротных кусков. – Согласился бы стать постельным рабом, в ус бы не дул.

– Вайны этого и добивались. Они знают, что керимы – парная раса. Наша лютэн-энергия ориентирована только на партнера. Любая другая связь доставляет нам дискомфорт. Они хотели сломать меня.

Если быть точнее, любая связь для Высших телепатов. Чем сильнее телепатия у керима, тем сложнее ему найти пару, и тем сильнее он привязан к ней, даже если еще не встретил. Неподходящие пары наша высшая телепатия не воспринимает, а с возрастом и вовсе формируется отвращение.

Нет, конечно, я далеко не девственник. У меня были и девушки, и женщины, но это были мимолетные связи, на одну ночь, и я даже не помню их лиц. В свое время хотелось попробовать, и я пробовал. Первое время было забавно, все-таки моя физиология требовала женщину. А потом… желание оставалось, выжигая томлением изнутри, но каждая последующая ночь оставляла только стойкое чувство отвращения.

Иногда я жалел, что у меня такая редкая и мощная телепатия. Будь я обычным керимом, не мучался бы так и смог бы ублажать кого вздумается. Но судьба распорядилась по-другому.

Со временем я в совершенстве научился контролировать свое желание, и теперь неудовлетворенность не так сильно меня изматывала. Всю мою жизнь теперь занимала война.

В ребре засаднил датчик подавления телепатии. Я поежился, перебросив лопату из одной руки в другую.

Какой сейчас толк от моих боевых навыков? Я не могу даже мысленно поднять камень и швырнуть его в этого жирного надзирателя. Он стоял на рыжей насыпи и высматривал кого-то вдали.

– Эх! Когда я был таким же крепким, как и ты, то попробовал себя у нескольких дамочек. Симпатичных, кстати. – Элиот обреченно вздохнул. – Хорошие были времена… только у меня аппарат не шибко большой, а там ведь конкуренция такая. Короче, нижним ростом не вышел. – Элиот рассмеялся скрипучим смехом. – А у тебя, видимо, он такой как надо, раз тебя столько раз пытались купить. Зря ты отказываешься, говорю я тебе. Воин, не воин, плевать. Жить-то хочется. Я бы сейчас все отдал за горячую похлебку и кусочек свежего хлеба. Ублажил бы любую бабу. Даже если она весит как три наших надзирателя.

– Аха-ха! – рассмеялся жирдяй, хлопнув себя по обширному пузу. – Слушай, Акс, или как тебя там?! Можешь расслабиться. Тебя хотят купить.

У меня сердце пропустило удар. Как это – купить? Что за бред. В моей личной истории рабства черным по белому должно быть написано – непригоден для индивидуального использования. Непослушен, агрессивен, социально опасен для владельца. Я – керим. Одно только указание расы для покупателя должно работать как самый мощный фумигатор для комаров. Керимы не подчиняются. Они либо убивают своего владельца, либо умирают сами.

– Кто хочет купить меня? – крикнул я жирдяю, забыв, что за такие вопросы могу получить лопатой по хребту.

Но у надзирателя, видимо, сегодня было хорошее настроение, и он ответил довольно весело:

– Да какая-то девка, – и он указал куда-то вдаль с высокой насыпи. – Мне почем знать, какая? Видимо, очень тупая, раз решила взять постельного с рудников, да еще и керима. Или фетишистка – у тех вообще мозги набекрень. Я бы вас, ублюдков, за километр обходил. Вон, идет сюда. Улыбайся, чтобы она захотела тебя побыстрее упаковать. Правда, нет у меня красивой ленточки, чтобы завернуть. Аха-ха!

– Слушай, ты хоть улыбнись что ли, – быстро проговорил Элиот, почесав выступающее на левом боку ребро. – Ты должен ей понравиться. Чтобы она взяла тебя. Может, даже похлебку сегодня удастся урвать… Забудь об этой чертовой гордости! Я бы забыл.

Хм... Я крепко задумался.

Может, я наконец высплюсь сегодня. И наемся как следует. Быть может, меня возьмут не как постельного, а как очередного домашнего гладиатора, или строителя, или, быть может, просто подсобного рабочего? Я не знал. В любом случае, покупка означала нечто гораздо лучшее, чем смерть от голода и непосильной работы на рудниках…

Но почему тогда у меня такая тревога?

За несколько часов до предыдущих событий...

Мы приземлились в световой части Кроноса. Планета повернулась к солнцу своей вулканической стороной, оставив тропики переживать звёздную ночь.

Именно на вулканической стороне я и оказалась, совершив посадку на полуразрушенном космическом корабле на космодроме, который был не менее разрушен, чем та развалюха, на которой я прилетела. Удивительно, как она не рассыпалась на части на полпути сюда. И как хорошо, что мне не придется возвращаться на это судно… именно судно, ибо кораблем его назвать язык не поворачивался.

— О! Дарья! – ко мне подскочила рослая жгучая брюнетка, заключив меня в крепкие смуглые объятия. – Я Келли, Нэнсис должна была обо мне рассказать. Как долетела? Не сильно укачивало?

— Спасибо. Было достаточно комфортно. Особенно лапша быстрого приготовления понравилась. Отличный сервис за пятьдесят тысяч монеро.

Брюнетка разразилась заливистым смехом. На ней болталось полупрозрачное платье из лёгкой ткани, едва прикрывающее бедра. Рядом с загорелой брюнеткой сидело какое-то гуманоидное существо с маской на лице – видимо, атмосфера была не пригодна для его дыхания и маска фильтровала воздух. Его шею стягивал шипастый ошейник, а поводок был привязан к запястью Келли. За ее спиной стояли два рослых телохранителя – тоже практически голые, только с набедренными повязками.

Я уже поняла, что Кронос довольно непростая планета, но вид обнажённых тел меня почему-то шокировал. Главное, не показывать виду, что это смущает меня…

— Ха! Какая ты, оказывается, шутница, - Келли прикрыла ладошкой рот, скрывая белоснежные зубы. – Познакомься, это Энтура, терани местной метрополии. Он владелец интересующего тебя раба.

Рядом с Келли важно опирался на трость высокий поджарый мужчина, увешанный кольцами и ожерельями. Шелковые одежды, золотые украшения и напомаженные глаза нарочито выдавали в нем успешного торговца. Как бы он не заломил цену… если я буду выказывать излишнюю заинтересованность, он может попросить больше, чем у меня есть…

— Энтура вежливо согласился нам помочь, - Келли кокетливо передернула плечами. – Мой пупсик ведь ни в чем мне не откажет, так? – Келли подмигнула Энтуре, а тот расплылся в улыбке.

— Для моей девочки все что угодно, - ответил он, тряхнув звонкими побрякушками на одежде. – Ещё бы ты сказала мне «да»…

— Ой, а вот это мы ещё посмотрим, - стала заигрывать Келли. – Я девушка привередливая… - Келли посмотрела на меня черными с поволокой глазами. – Твоя вилла уже арендована, Дарья. Если надумаешь всё-таки купить раба, милости прошу. У нас намечается замечательный летний сезон. Отдохнем, оторвёмся… - Девушка подскочила и чмокнула меня в обе щеки. – Ну все, я побежала. Скажу Нэнсис, что встретила тебя. Не скучай тут!

Дёрнув за поводок гуманоида, застрявшего в эволюции между собакой и обезьяной, она, виляя бедрами, устремилась к выходу из космодрома. За Келли плавно последовали мускулистые рабы человеческой расы.

Странная девушка… что она делает на Кроносе? Я знала, что некоторые люди предпочитали вольную жизнь, полную свободы и запретных развлечений, и потому переселялись на Кронос, но впервые столкнулась с этим феноменом сама. Осталось выяснить, откуда у моей лучшей подружки Нэнсис такие знакомые.

— И сдался вам этот раб? – пробасил Энтура, вздыхая о своей неразделённой любви к Келли. Его безответная симпатия вселяла обнадеживала – Энтура не будет заламывать цену и манипулировать, потому что испугается потерять симпатию Келли.

— Каждому своё, - пожала плечами, все же выбрав быть как можно более осторожной. Мои планы должны были остаться секретом. А беременность от раба я спишу на случайность…

— Не понимаю я тех, кто хочет себе в рабы керима, - покачал головой Энтура. Мы вышли из космодрома, сев в легковой космолёт, рассчитанный на одного пилота и одного пассажира. Энтура завел двигатель и мы взлетели. – Они же абсолютно не обучаемы. Может, для тяжёлой работы и сгодятся, да временами для потешных боёв, но остальное… нет в них фантазии. Скучная раса.

— А что вы понимаете под фантазией? – спросила, с осторожностью взирая вниз на вулканическую гряду.

На далеком утреннем горизонте струились тонкие ниточки дыма активных вулканов, готовых вот-вот проснуться. Зрелище было более чем тревожным… однако, оно не останавливало любителей лёгких денег от добычи полезных ископаемых. Все ресурсы здесь были давно поделены между кланами.

— Возьми любого раба – он поцелует тебе ноги, да и любую часть тела, только чтобы не получить пару плетей по спине, - Энтура цокнул. – А эти… режь их, бей током, изнуряй работой, бросай в клетку к зверю – им все нипочем. Не поцелуют.

— А что же они тогда делают? – спросила с удивлением. – Если отказываются целовать?

— Умирают, - как ни в чем не бывало ответил Энтура. – Говорю же – плохие рабы. И любовники из них так себе. Женщины ещё куда ни шло... а вот мужчины ни в какую.

Хм… эти слова немножко обеспокоили меня. Значит, затащить в постель керима, будучи его хозяйкой, может оказаться не так просто. Слышала, что керимы отлично контролируют свою физиологию, да и лютэн-энергия… жаль, что за время учебы в академии я не изучила этот вопрос досконально. Как же с ними сложно…

— Я беру керима не для постели, - пояснила, покраснев. Воздух сильно пах пеплом и железом.

— Да-да, конечно. Конечно… - понимающе ответил Энтура, с насмешкой в голосе. – Но у этого, вроде, была ещё какая-то телепатия. Я не сильно углублялся. Этот паренёк достался мне от вайна, моего коллеги. Тот помер, и мне перекочевала пачка его рабов.

Лёгкий червячок беспокойства пробуравил где-то в области солнечного сплетения. Значит, до Энтуры им владел вайн…

Но вайны ненавидят керимов. Они сразу убивают их, как только увидят. Что-то здесь не клеится.

Значит, вайн настолько ненавидел этого керима, что не просто захотел убить, а еще и помучить перед смертью… что такого случилось, что он решил оставить его в живых и лично проследить за его мучениями? Энтура сказал, что этот керим телепат…

— А какая телепатия у этого керима? – спросила, стараясь не выдавать обеспокоенной заинтересованности.

Моя эмпатия, доставшаяся мне от матери, почему-то запульсировала. Да нет, бред все это. Просто паранойя. Даш, не ищи черную кошку в темной комнате…

— А я что ли знаю, какая у него телепатия? – усмехнулся Энтура. Мы начали заходить на посадку на пустыре какого-то карьера, где добывалось железо и олово. Спрыгнув на землю, я подняла в воздух облачко ржавой пыли. – У меня этих рабов… слышал только, что из-за нее пришлось вживить ему подавитель телепатии в ребро. Сначала его всадили ему под кожу, но он два раза вырывал его зубами. А когда сделали на спине, он вырвал его пальцами. Отчаянный тип. Будьте с ним осторожны.

«Отчаянный тип», «Вырвал зубами», и телепатия, которая требует специального подавителя… и бывший владелец вайн. Моя черная кошка в комнате открыла глаза и заморгала, поселив в душе еще большее беспокойство.

Да нет, какова вероятность? Во вселенной больше семи миллиардов керимов. Это все глупости. Всего лишь паранойя.

— А как зовут этого керима, если не секрет? – заинтересованно спросила.

— Понятия не имею. Кажется, в досье имя начиналось с буквы «А». Надо найти файл… ох, их так много… не разберу.

Ареал поисков резко сократился.

Керим, имя начинается на «А». Обладает телепатией, владелец – вайн. Вырвал подавитель зубами… характер, наверняка, отвратительный. Непримиримый.

Я всё ещё отказывалась верить. Ну не бывает таких совпадений… просто не бывает!

«У него с тобой 90% ДНК совместимость. Сколько еще керимов имеют такой большой коэффициент, кроме тех, кто был подобран в академии? Очень, очень мало. Практически никто», - твердил мне мой здравый смысл, но я усиленно не замечала его тревожных звоночков.

Нет. Это точно не он. Просто не может такого быть.

Керим с телепатией, с именем на букву «А» и совместимостью со мной на 90%? Пфф! Я не верю в совпадения.

Но тем не менее, ноги мои ослабели, и к тому моменту, как мы подошли к высокой насыпи, я уже почти их не чувствовала.

Энтура встал у подножия пригорка из руды, на котором стоял жирный работорговец с выскакивающим из-под жилетки пузом.

— Поднимайтесь наверх, госпожа! Тут не так круто! Боюсь, у наших мальчиков цепи коротковаты, чтобы достать до вас!

Энтура снова беспечно пожал плечами, намекая, что ничего не может поделать и всё-таки придется мне туда лезть. Сам он остался у подножия, с интересом разглядывая анкеты своих рабов. Моего он, я предполагаю, совсем не искал.

Горелый воздух с шумом входил в лёгкие, когда я цеплялась за осыпающуюся породу ослабевшими пальчиками. Под ногами плыл грунт, и пару раз я чуть не упала. Потела, забираясь на насыпь, но все это была ерунда.

Беспокойство. Мощное, ничем не сбавляемое беспокойство набатом стучало в висках, а моё эмпатическое чутьё кричало: «Не ходи туда! Там совсем не то, что ты хочешь встретить!»

А, вернее, не тот...

Обычно я прислушиваюсь к своей интуиции, но сейчас… просто не успела.

— Нашел! – крикнул Энтура, и его далёкий голос кинжалами вонзился в мою спину. – У него боевая телепатия!

Кровь хлынула к вискам.

Боевая…

Ареал из несколько тысяч керимов, потенциально находящихся за этой грядой, резко сократился до двух. Это я поняла, когда уже сделала прыжок вниз – в логово к зверю.

Боевая телепатия была только у Аксиома и Императора всея планеты Баллу. И что-то я очень сильно сомневалась, что за этой грядой меня ждал Император.

Приземлившись на мягкий грунт, я тут же встретила два небесно-голубых глаза и этот жёсткий, наглый, насмешливый взгляд.

— Что, Дашка, всё ещё целка, или твой бывший женишок успел-таки тебя трахнуть? – Аксиом, даже будучи в оковах, измождённый и весь в шрамах, предпочел встретить меня тупой колкостью, только чтобы обидеть.

Наверное, это у него рефлекс такой. Увидел Дашу – сразу скажи гадость, или весь свет тебе будет не мил.

Ком подступил к горлу. Я вспомнила все, что он говорил мне, когда мы оставались вдвоем. Вспомнила каждую фразу, кинутую в меня с такой ненавистью и сарказмом, что я почувствовала, что вот-вот расплачусь.

И пусть Аксиом никогда не говорил это при всех, но слишком часто случалось, что он подкарауливал меня где-то в укромном уголке, чтобы унизить меня.

Не плакать… только не плакать…

Я занесла ладонь и дала смачную пощечину этому гаду, вложив все свои силы в удар. У него даже голова отклонилась в сторону, такой сильный был шлепок. Потребовалось титаническое усилие воли, чтобы не набрать в свой рот слюны и как следует не плюнуть ему в лицо.

Этот гад ещё и на общекеримском это сказал, зная, что надзиратель его, скорее всего, не поймет.

А надзиратель вдруг схватил меня за запястье и остановил от второй пощёчины.

— Эй, дамочка, полегче. Всё-таки наша собственность, - предостерёг он меня. – Чтобы бить нашего раба, нужно, чтобы он стал вашим. Ну что решили? Вам же говорили, что легче его умертвить, чем подчинить. Не берите – хлопот не оберетесь.

А я не могла отвести взгляд от холодных голубых глаз, в которых было столько высокомерия, что оно могла покрыть всю эту планету вместе с ее жителями. Даже в оковах Аксиом умудрялся быть таким гордецом, что свет мерк рядом с ним. Он всем своим видом показывал, что я всего лишь «Дашка», которую выгнали из академии. По его же вине!

Вот только сейчас расклад был совсем другим.

— А знаете, он мне подходит, — ухмыльнулась уголком рта, а во взгляде Аксиома проскользнула тревога. Да-да, Аксиом, это именно то, что ты думаешь! С этого момента ты – моя собственность. – Я его покупаю. Заверните.

Над насыпью не успела показаться тёмно-русая макушка Даши, а я уже знал, кто моя потенциальная владелица. Её энергию я узнаю в любой точке Вселенной.

Нет, я вовсе не эмпат, и эмпатия мне чужда, но Дарью я чувствовал всегда. Знал, в какой части академии она находится, и даже чем она занимается. Бывало, ощущал её голод и сытость. Но я не особо обращал на это внимание, потому как это случалось только с ней. Значит, статистически в эмпатию эти ощущения отнести было нельзя.

Но сейчас… Даша начала спускаться вниз, и я сразу понял – надо рвать когти.

Любыми способами.

Любыми средствами.

Даже если понадобится удавиться прямо здесь.

Если я попаду в её руки, меня может ждать всё что угодно. В буквальном смысле этого слова. Может, с физкультурой у этой девчонки не очень, зато с фантазией уж точно всё в порядке. А учитывая, на какой ноте мы в прошлый раз расстались… не удивлюсь, если Даша придумает пытки, которые не придут в голову даже самому опытному надзирателю. Девчонка своенравная и взбалмошная. От неё всего можно ожидать…

Надо сделать так, чтобы она отказалась от меня.

Щека саднила от её пощёчины. Ударила сильно. Видимо, мои слова её очень разозлили. Потёр след от её ладошки на щеке… такая мелкая, а силы в ней… и хмурится, будто действительно обдумывает самый коварный план на свете.

Всегда забавляли эти её гримасы. Красивая девчонка – мне всегда так казалось, хоть и характер у неё взрывоопасный. Я не трус, конечно. В бою, один на один с врагом я не давал слабины, и впредь не собираюсь. Но Дарья - не враг. Она женщина. Это, в некотором роде, была для меня проблема. Я не понимал их, а что я не понимал, к тому всегда относился настороженно. То ли дело вайны... Понятная угроза, понятные алгоритмы действий...

— Ну, берёте, так берёте, — развёл руками надзиратель. — Сейчас только отвяжу его, и можете уводить. Вам ошейник какой?

— А какие есть? — деловито спросила Дарья, задрав носик. Хозяйкой себя почувствовала, как пить дать.

На меня наденет ошейник девчонка, которая прострелила мне палец в академии. Дочь Эльтаса Белая Сталь – кровного врага моего отца. Большего унижения я и представить не мог. Действительно, лучше умереть на месте.

— С шипами, без… вам вообще для красоты или чтобы был покорнее?

— Чтобы был покорным, — уверенно сказала Дарья. — И чтобы не был опасным для меня.

— Аха-ха, это я понимаю, — кивнул надзиратель, зная, что я при первой же возможности попытаюсь сбежать. И методы для побега выбирать не стану.

— Что ты здесь делаешь? — задал я вроде бы логичный вопрос Дарье, а она сделала вид, что не слышит меня. — Может, ещё уши пальцами заткнёшь, как ребёнок? Как ты здесь оказалась? Меня, наверняка, ищет вся Баллу. Ты не могла оказаться здесь раньше поисковой группы. И мой отец…

— А вот и могла, — Дарья взглянула на меня победным взглядом. — Что-то ты слишком разговорчивый для раба. Советую помолчать, чтобы не получить лишних штрафных очков.

— Мы не в академии, Даш.

— Для тебя – госпожа, — поправила меня Даша, а я скрипнул зубами. — Теперь мне решать, какую шкалу провинностей для тебя вводить. Что, непонятно, что ты в моём плену?

— Чушь. Мне всё равно, — конечно же, соврал. Не мог же я сказать, что в панике. Я так не паниковал, когда вайны приговорили меня к смерти прямо на борту моего боевого линкора. — Подумай, что ты творишь. Меня всё равно рано или поздно найдут. И если узнают, что ты меня купила…

— О! Ты правильно сказал – купила! Потому что ты сейчас моя ВЕЩЬ.

Я замолчал, поджав губы. Разговаривать с ней сейчас было совершенно бесполезно. Дарья обижена, взвинчена…

Так, стоп. И вдруг меня осенило…

Даша нашла меня по индивидуальному генетическому маркеру совместимости. Она искала не меня, а керима с телепатией! Чтобы поступить в эмпатическую медицинскую академию – её заветную мечту. Она хочет родить ребёнка-телепата и получить гражданство Баллу...

Я знал, что эта девчонка с богатой фантазией может совершать отчаянные поступки, но чтобы настолько… тут она переплюнула даже саму себя.

Зато теперь я знаю её слабое место. Нужно отбить у неё всякое желание покупать меня.

— Ты хочешь забеременеть, — сказал я прямо, и Даша вспыхнула розовым. Мягкий румянец проступил сквозь белоснежную кожу щёк, сделав её похожей на фарфоровую куклу. Она всегда была милой, когда смущалась. — Ты же понимаешь, какой это абсурд?

— Знаешь, что я тебе скажу? — большие глаза Дарьи сузились, и я понял – вот оно. В неё вселилась фурия. Плохо я драл когти, нужно придумать что-то другое. — Довольно ты мне сделал гадостей. Я никогда не верила в судьбу, но, видимо, она существует. И если ты думаешь, что я оставлю тебя в покое – ты глубоко ошибаешься. Я научу молчать твой колкий язык!

Что ж, всё новое – хорошо забытое старое. Пусть она услышит то, что всегда её больше всего бесило.

— И как ты хочешь выносить от меня ребёнка? Я должен буду отдавать тебе энергию, вот только я совсем этого не хочу, — произнёс я, а Дарья сжала ладошку в кулачок. Неужели ещё раз ударит? Пусть. Лишь бы не купила. — Но для этого сначала нужно забеременеть. А мне к тебе прикасаться противно. Больше скажу – у меня на тебя даже не встанет!

Мускул на лице Даши дёрнулся, и я понял, что попал в самую точку.

Да только удовольствия мне это совсем не доставило. Хреново даже стало. Однажды я сказал ей это, и потом месяц ходил вокруг да около, желая извиниться. Плохо как-то получилось, противно.

Но отец сказал, что я правильно поступил. Высокая процентовка совместимости с ней ещё не означает, что активируется моя лютэн-энергия. А Даша очень хотела попасть на Баллу. Для неё парни с академии были лишь способом получить желаемое.

Отец дал понять, что она – нежелательный член семьи даже потенциально. Я был единственным сыном адмирала Дэвота Антареса, а значит, и продолжателем его рода. Отец не хотел, чтобы матерью его внуков стала дочь его врага – даже при малейшей такой возможности. А у нас с Дарьей 90% совместимости – самый высокий процент из всех. Судя по нашим отношениям, чисто физический. О нахождении общего языка и речи не шло.

Отец был прав. Даша точно такая же, как ее отец - Эльтас Белая Сталь. Тот шел по головам, а потом и вовсе соблазнил дочку орбитального куратора, чтобы получить место адмирала. А дочь вся в отца уродилась. Дарье не понять парность керимов, увы. Она видела только свою цель, и больше ничего.

— Вы нашли ошейник?! — прокричала Даша, протянув требовательно руку бегущему навстречу надзирателю.

— Голову наклони, оболтус, — мне прилетел смачный подзатыльник от жирдяя, и я пригнул голову.

В этот момент я почувствовал прикосновение маленьких пальчиков Даши к своей коже, и по ней прошёлся электрический разряд.

Это от ошейника?

— Знаешь, а ты отлично выглядишь в этом прикиде, — улыбнулась хищно Даша. — Шипы тебе очень идут.

— Не смешно, — мрачно ответил я.

— Тебе не смешно, — поправила меня Дарья, — а вот мне в самый раз.

Она дёрнула цепь ошейника, и я подался вперёд.

Странное чувство. Отвратительное?

Дарья дёрнула ещё раз.

— Пошли, — скомандовала она.

Я стоял на месте, словно вкопанный. Не знаю почему. Ведь стоять на месте было бесполезно – тебя в любом случае заставят идти. Поймал себя на мысли, что хочу, чтобы Дарья дёрнула за цепь ещё раз. Как-то это нездорово. От недосыпа я схожу с ума.

— Госпожа, да не слушайте вы его, — к Даше подскочил Эллиот, решившийся заступиться за меня как за отличного раба. — Он замечательный раб! Сделает всё, что попросите. Вы только похлёбку ему дайте. Встанет у него, как миленький! Смотрите, какая вы красивая. Всю ночь будет стоять, вы только в похлёбку ещё мясца накидайте…

Эллиот облизнулся, подумав о мясной похлёбке.

Ох, дружище, ты совсем не вовремя. Да и твои слова абсолютно бесполезны – эта девчонка всё равно купит меня. Дарья уже решила, что теперь она моя хозяйка, сколько бы я ей не хамил.

Даша впервые заметила Эллиота, окинув его с ног до головы жалостливым взглядом.

Ооо… узнаю этот взгляд. Точно такой я наблюдал каждый раз, когда она подбирала котят на улице – всех подряд, а потом тащила в академию. Неважно, худые они были или толстые, она всех таскала на кафедру и предлагала забрать домой. Штук семь забрала себе.

Остальных мне пришлось раскидывать по волонтёрским группам и искать им дом, действуя через Маллона – старосту младшей группы. Конечно, анонимно. Потому что Даша доставала всех своим нытьём, и меня в первую очередь. У меня даже вроде как живёт один такой в одном из семейных особняков – маме отдал. Она назвала его Персиком.

По сердобольному взгляду я понял, что Эллиот – Дашин очередной бездомный кот. Это было даже хорошо. Эллиот - неплохой парень. Он заслуживает жизни. Быть может, даже больше, чем я.

— А этот раб сколько стоит? — крикнула она надзирателю, который чесал пузо и уже считал птиц в небе.

— Чего? — переспросил он. — А этот-то вам зачем?

— Ну просто…

— Да он помрёт с недели на неделю, не ровён час.

— Я хочу его купить.

— Да забирайте.

— Отлично, сделка состоялась. Келли будет в восторге, — Энтура что-то понажимал в голографическом досье своих рабов, а потом передал документ Дарье. — Нужно поставить подпись здесь и здесь. Естественно, всё анонимно. Информация будет храниться исключительно в моём личном архиве.

Дарья, с победным видом взяв в руки стилус, размашисто поставила роспись напротив всех моих фотографий.

Судя по выражению её лица, если бы подпись нужно было сделать кровью, она бы и на это пошла.

И это не могло не беспокоить.

Я поймал себя на мысли, что за эти полчаса Дарья слишком часто заставляла меня беспокоиться. Это создавало большой диссонанс с её милой внешностью и сердобольным характером. Но в этом вся Дарья — сплошное противоречие. И основная доля её взрывоопасного характера обычно доставалась мне.

Я подозревал, что на то имелись веские причины, но старался не думать об этом. Лишняя тревога заставляет принимать неверные решения, а сейчас мне необходимо было собраться.

— Ну, вот и ладненько. Осталось всего лишь исполнение желания, и он весь ваш. И этот, тощий, кстати, тоже.

— Какое исполнение желания? — не поняла Дарья.

— Как какое? — удивился Энтура. — Последнее желание раба перед новым рабством. Таковы обычаи Кроноса. За счёт покупающей стороны, естественно.

— Но я уже купила его, — недоуменно покачала головой Дарья, встряхнув милыми кудряшками. — Он мой, что ещё нужно? — она дёрнула за цепь так сильно, что у меня сперло дыхание.

Сердце пропустило удар. Желание. У меня есть одно желание!

— Это обычаи Кроноса, ничего не поделать, — развёл руками Энтура, тряхнув золотыми кольцами на руках, шее и в носу. — Я не могу нарушить их. Торговая этика, знаете ли. Что же мы, изверги какие?

— Но ведь можно решить этот вопрос? — задумчиво ответила Дарья. — За определённую плату?

Интересно, сколько я стоил? И сколько понадобилось средств, чтобы добраться сюда? Наверняка, не одна тысяча монеро. А Дарья работает в ветеринарной клинике на орбите, успокаивает слишком агрессивных животных своей эмпатией. Она поступила туда на работу почти сразу, как покинула университет. Я узнавал.

Чтобы провернуть то дельце, которое она задумала, одной зарплаты в клинике не хватит…

Наверняка, её ждёт нехилый нагоняй от отца, когда он узнает, на что она потратила свои «карманные» сбережения. Подозреваю, что покупка рабов — не совсем то, на что Эльтас давал деньги своей дочери.

— Увы, я никак не могу отменить обычаи. Это навредит моей репутации, — упёрся Энтура, к моему большому ликованию. — Ни за какие дополнительные… кхм… пожертвования. Я уже внёс кандидатуры рабов 135-АлК и 136-Алг в список исполнения последних желаний. Это мелочь. Пустяк. Есть критерии…

— Миску супа, — Элиот появился из ниоткуда, посмотрев на Дарью, сощурив один глаз от солнца. — И бутылку воды. Плевать, я ваш.

Дарья достала из походного рюкзака бутылку холодной воды и отдала её Элиоту. Тот жадно в неё вцепился, насилу открутил крышку дрожащими пальцами и начал жадно пить из горлышка.

— Я бы и так тебя накормила, — о, этот жалостливый голос. Я даже закатил глаза от этого бредового зрелища. Ну куда она суется? Дай Даше волю, она залезет в долги и вывезет весь невольничий Кронос вместе с животными и инопланетянами. — Но пока что у меня есть только вода. Как доберемся до дома, я накормлю тебя как следует.

Она бы еще погладила его по шерсти и сказала, какая у него милая мордашка. Хотя у Элиота совсем не было шерсти и его точно нельзя было назвать милым - худой и корявый. Но Дарья всегда хвалила своих подобрышей, как бы страшно они не выглядели. Что характерно, добрых слов для меня у нее не нашлось.

Элиот осушил бутылку и, довольный, выбросил её на рыжий грунт.

— Теперь твоя очередь, раб, — сказал Энтура, посмотрев на меня. — Проси. Только знай, можно передвигаться только в пределах Кроноса и потребовать не более десяти тысяч монеро. Всё что угодно проси, кроме смерти и свободы.

Я взглянул на Дарью. Сделал шаг вперёд, склонившись над ней высокой, грозной скалой. Она всегда пугалась, когда я нависал вот так, загораживая ей солнце. Тушевалась и беспокоилась, хотя я никогда ничего не делал ей, просто смотрел. А она всегда боялась, ожидая, что я скажу ей какую-нибудь колкость.

И я говорил.

Не хотел, но всё равно говорил. Раз за разом, из месяца в месяц. Ничего не мог с собой поделать. Когда я оказывался рядом с ней, во мне будто зверь просыпался.

Хотя я хотел просто завести разговор, ничем не примечательный. Обычный, как все заводят - о погоде, быть может... Но из моего рта вырывались только грубости, и мы с Дарьей начинали соревноваться, кто больше гадостей наговорит друг другу.

Не знаю, почему все происходило именно так. Ведь когда я пришёл в академию, даже отметил, что она самая красивая из девчонок, поступивших вместе с нами. Подошёл к ней, поздоровался, как приличный керим. Сказал какую-то забавную шутку про её прическу, не помню какую.

А на следующий день она приходит в академию и на первом же учении стреляет мне в ногу.

«Потому что она дочь Эльтаса», — разложил мне по фактам отец. — «Что ещё можно от неё ожидать? Я же говорил. Держись от неё подальше».

И я держался. А теперь мои приветствия сквозили исключительно сарказмом.

— Ну, и что же ты попросишь? — Дарья не стушевалась, глядя на меня снизу вверх. Она почувствовала вкус власти. Взгляд её был решительным, глаза блестели.

Никогда ещё она не выглядела так воинственно. У неё даже щёки порозовели от такого расклада — я раб, а она моя госпожа.

Её губы приоткрылись от напряжённого ожидания, и мой взгляд невольно запечатлел, как она легонько прикусывает нижнюю, пухлую губу. Она всегда делала так, когда ей что-то очень нравилось.

А сейчас ей нравится обладать мною. Осознавать, что моя жизнь полностью в её власти.

Поцелуй — хотел я сказать. Я хочу твой поцелуй, чтобы прикоснуться своими губами к твоим, таким пухлым и соблазнительным, которые ты прикусываешь в нетерпении, когда ожидаешь чего-то очень приятного.

Я хочу поймать это ожидание, это предвкушение и выпить его, как сладкий нектар.

Но одёрнул себя. Бред какой-то. Тратить единственное желание на такую ерунду! Наверняка, эти мысли пришли мне в голову только потому, что хотелось оборвать эту её наглую и хитрую ухмылку… и чтобы губы больше не кусала — а то вечно мнёт их зубами и ходит, как с обветренными.

Я непримиримо сделал шаг назад, натянув цепь на поводке до максимума. Она звякнула.

— Арена, — сказал я твёрдо, понимая, что это мой единственный шанс сменить владельца. — Я хочу выступить сегодня на арене.

Каждый раз, когда гладиатор давал яркое зрелище, наполненное ужасом, кровью и ловкими пассажами против монстров, находился покупатель, который яростно желал приобрести такого бойца.

После арены совершался аукцион, и самая большая ставка имела право забрать бойца без разрешения владельца.

И меня хотели купить, но отказывались каждый раз, когда я плевал потенциальному владельцу в ноги. Они били меня под дых и обзывали бранными словами, но отказывались покупать, полностью забирая свою ставку.

Сегодня я дам яркое зрелище и больше никому не плюну под ноги. Обязательно найдётся покупатель, который окажется гораздо богаче, чем Дарья. Им-то карманные деньги даёт не отец.

— Разве тебе не хватило арен в своей жизни, приятель? — удивился Энтура.

— Он просто хочет от меня избавиться, — прошипела Дарья, перестав кусать свои губы. А мне нравится, когда она злится. — Думаешь, у тебя получится? Смешно. Это лишь жест отчаяния, Аксиом. Думаешь, сможешь от меня сбежать?

— Хотя бы попытаюсь, — холодно ответил я. — Всё лучше, чем попасть в лапы такой сумасбродной девчонки, как ты.

— А знаешь? Ты прав! — рассмеялась Дарья. — Впервые в жизни я признаю, что ты говоришь верно. Только мне абсолютно плевать. Сумасбродная я или нет — твоего положения это не изменит.

— А когда все узнают, что случилось? Мой отец всё вверх дном перевернёт, но найдёт меня. Ты достаточно наследила. Хочешь опять попасть на первую страницу орбитальных заголовков?

— А чего мне терять? Одним скандалом больше, одним меньше - какая разница? Это ты виноват!

— В чём?!

— Что меня выперли из академии!

— Я?! — я даже об усталости забыл. — Хочу тебе напомнить, что ты хотела срезать экзаменационный маршрут по Баргольскому ущелью и обмануть комиссию! Если у тебя жопа толстая и ноги короткие, не надо подавать заявку на получение отметки «отлично» по физической дисциплине и обманывать академию.

— Все так делали! На потоке было сто двадцать три землянки, и больше половины обманывали с маршрутом. Даже Кларисс! А она мастер спорта по лёгкой атлетике! Чем я хуже?!

Ты не хуже — ты лучше, хотел сказать я, но сказал, как обычно, совершенно другое:

— Если ты подаёшь на «отлично» по физкультуре, ты обязана соответствовать.

— Кто тебе это сказал?

— Отец.

— Я девушка, не парень! — начала выходить из себя Дарья. — Тридцать километров бегом и с препятствиями! Мы что, краповые береты?

— Кто это такие?

— Да плевать! Ты мне жизнь сломал.

— Не сломал, а спас. В тот день прошли сели в ущелье. Переломала бы себе хребет, и не было бы никакой академии, — в тот день действительно были плохие сводки, и я забеспокоился. Пришли вести о пропавшем стаде шерстистых варламов, и я испугался, что Дарья может сгинуть во время сокращения маршрута.

— Чушь всё это. Ты сейчас скажешь всё, чтобы я отпустила тебя. Не обольщайся, — выпалила Дарья.

Энтура с любопытством смотрел на нашу перепалку, почему-то не спеша вмешиваться. Его это забавляло.

— Я не вру, — настаивал я.

— Врёшь! Ты специально выследил меня и удерживал до приезда комиссии, потому что с самого начала меня ненавидел. Просто подвернулся удобный случай.

Вспомнил тот день. На Баллу светило солнце, холодный горный воздух свежил лёгкие, а внизу прогуливались беспечные стада, щипавшие весеннюю травку. Дарья сидела в гуще растительности, заливаясь горькими слезами. Периодически она порывалась подняться и сбежать, умоляя меня отпустить её и позволить закончить маршрут. Но я не слушал, стойко удерживая ее за плечо, чтобы она и дёрнуться не смела. Один раз она попыталась вырваться из моих стальных объятий, а потом укусила в шею. Истерики было... всю траву слезами залила, а меня - проклятьями забросала. Даже пожелала, чтобы у меня кое-что отсохло... 

Я не поддавался давлению и удерживал её до самого приезда надзорных органов. Мне пришлось вызвать их, потому что добровольно Дарья сходить с маршрута не захотела.

— Они проверили всю документацию и обнаружили, что я подделывала оценки по физкультуре, — предъявляла претензии Дарья. — После этого разразился такой скандал, что отцу пришлось за меня извиняться. Где это видано?! Дочка Эльтаса, самого выносливого адмирала на орбите, подделывает оценки по физкультуре!

— Ну, извини! К этому я уже не имею никакого отношения. Они сами начали копать и обнаружили то, что обнаружили.

— Не заговаривай мне зубы! Все подделывали оценки по физкультуре, договариваясь с преподавателями за определенную плату, но отчислили только меня. Это ты постарался!

— Ребята, арена не ждёт, — прервал нас Энтура. — Уверен, что вы ещё успеете решить все свои споры в постели, но забронированная арена начнётся через час. Нам нужно успеть долететь. Я выбрал ближайшую, и организаторы сразу согласились, узнав, что выступать будет керим.

— Хорошо, — решительно сказала Дарья и повернулась спиной, увлекая меня за собой цепью от ошейника. — Как победишь, поедем в теневую зону. Там ты наконец поймёшь, что теперь раб, а не мой бывший сокурсник. Советую начинать свыкаться с этой мыслью уже сейчас.

Я скрипнул от досады зубами так громко, что, наверное, этот скрип был слышен в другой галактике.

Арена. Только арена могла мне помочь избежать участи попасть в лапы этой разъяренной когтистой кошки. И, о боги нового и старого мира, пусть у меня получится!

С этими мыслями я шёл за Дарьей, совершенно нехотя созерцая её аппетитную, полненькую попку, так соблазнительно волнующуюся при каждом шаге её стройных ножек с крохотными пяточками.

Но как бы ни мила была эта симпатичная девчонка, внутри неё сидела сущая дьяволица. Видят боги, это было действительно так!

Солнце стояло в зените, заливая целиком арену, наполненную знойным песком. Вокруг гудели сотни разговорчивых глоток ненасытных зрителей, гадая, кто же сегодня выйдет победителем – гладиатор или очередной голодный монстр?

Арена представляла собой круглый стадион, отдалённо похожий на земной Колизей, потому что выглядел довольно антично. Зрители тянули шеи с дальних мест, стараясь углядеть то, что творится в самом центре, внизу.

Мы же с Энтурой и другими богачами расположились на VIP-местах, в непосредственной близи от полупрозрачной решетки, отделяющей наблюдающих от края арены. Иногда по ней проходились электрические разряды, намекающие о том, что к решетке лучше не приближаться – она защищала от возможных нападений монстров, которые, расправившись с гладиаторами, могут перекусить и зрителями.

На арену вышел Аксиом, и трибуны взревели.

– Хлеба и зрелищ! Хлеба и зрелищ! – скандировали болельщики, и с каждой секундой мне становилось не по себе.

Высокая крепкая фигура Аксиома направилась к центру арены. Затем он поднял руку, в которой держал единственное свое оружие – длинное копьё, и трибуны начали сходить с ума от ликования.

Они предчувствовали бой керима с монстром. Керимы очень ценились в схватках с какими-нибудь инопланетными тварями – такие бои всегда были зрелищными.

– Ох… какой мужчина, – вдруг услышала я справа от себя и повернула голову. – Посмотри, все при нем. Недурен, совсем недурен…

Рядом сидели две разукрашенные в пух и прах фифы, сплошь обвешанные золотом, с намалеванными лицами и с просто огромными губами навыкат. Полностью искусственными! К слову, фифы больше смахивали на падших женщин, чем на богатых светских дам.

– А ты взгляни на его задницу, прямо как орех! И ноги какие крепкие… ох... хотела бы я такого к себе на ночь.

Так… что-то не поняла… а это они о ком?

Взглянула на арену, потом на этих куриц, потом снова на арену, потом снова на них… они это об Аксиоме, что ли? О моем Аксиоме?! Они что-то напутали, это точно. Ничего из того, что они перечислили, им не принадлежит. Это мои ноги, мой пресс и моя задница, раз уж на то пошло. Я купила Аксиома с головы до пят. Да что они себе позволяют?

– Что за безобразие? – возмутилась я совершенно справедливо. – Прекратите немедленно. Это мой мужчина.

Местная богема не сразу обратила на меня внимания или просто выдержала надменную паузу, чтобы набить себе цену. Рослая блондинка медленно повернула голову и высокомерно окинула меня взглядом:

– А что, это ваш муж? Или парень?

– Эм… нет, – ответила я. – Он мой раб, я купила его.

– Ну тогда не говорите о нем, как о вашем мужчине. Это совершенно разные вещи. А раб… сегодня ваш, завтра чей-то другой… арена позволяет выкупить любого гладиатора. Ох… я бы за такого поборолась… – блондинка отвернулась, склонившись к своей собеседнице, что-то прошептала ей на ухо, и они весело рассмеялись.

– Энтура, дайте мне бинокль, – попросила я работорговца, не понимая, что они там нашли всей толпой.

Не только же эти курицы оценивали Аксиома, как кусок мяса, но и половина здешнего стадиона. Аксиом находился далеко, и я видела только крупный силуэт, намазанный маслом для зрелищности.

Прогремели трубы, оповещая, что с минуты на минуту выведут монстра.

Энтура послушно передал мне предмет наблюдения, при этом ехидно ухмыльнувшись. Я посмотрела в бинокль, быстро выхватив фигуру Аксиома на арене. Он тряс копьём, заводя публику. Ну, артист!

Я оглянула Аксиома с ног до головы, а потом с жаром отстранилась от бинокля и прикрыла веки. Вдох-выдох. Глубокий вдох… ну зачем я посмотрела?

Аксиом всегда был отлично сложенным и совсем не дурным собой. Что сказать, его привлекательность была исключительно мужественной.

Нет, на потоке у нас было полно красивых мальчиков, но у многих была приторная красота, глянцевая. А у Аксиома другая… мужественная, что ли… от него всегда веяло силой. И это притягивало, как магнит. К тому же для многих он был лакомым кусочком – самая сильная телепатия на потоке, престиж…

А мне плевать было на его телепатию. Я как увидела Аксиома, сразу поплыла. Даже не узнавать не стала, кто он такой.

Ну зачем его так плотно намазали маслом? Он же обгорит. Керимы никогда не загорали, у них кожа была белая и непривычная к солнцу, хоть и очень прочная.

У Аксиома была видна каждая мышца, каждый кубик на прессе, он был прекрасно атлетически сложен, двигался грациозно и уверенно, а ещё ему оставили одну набедренную повязку, как пещерному человеку, и он стал похож больше на товар, чем на настоящего гладиатора.

Вспомнила, как увидела его в первый раз там, в академии. Аксиому исполнилось 20 лет, а мне только-только восемнадцать… он был строг, сосредоточен, собран… Все мальчишки равнялись на него. А мои подружки надеялись, что окажутся его парой…

Я украдкой глядела на него, такая скромная и неуверенная с мальчиками, и втайне хотела, чтобы он оказался моей парой…

Мы обменялись стремительными, пристальными взглядами, и он улыбнулся… я вспыхнула тогда, как чистый калий при соприкосновении с кислородом. Внутри ёкнуло. Бабочки вспорхнули в животе, и я вдруг подумала: это оно...

А потом парни побежали свою первую полосу препятствий… такого шумного воя среди однокурсниц я никогда ещё не слышала. Аксиом тогда пришел первым. Впрочем, он всегда приходил первым… тогда он был особенно соблазнительным. Он даже подмигнул мне, когда добрался до финиша… потом направился прямо ко мне…. Я вся зарделась, не зная, куда деться… и вот он совсем близко… ох, как я не упала в обморок, ума не приложу… Аксиом подходит и улыбается так притягательно…

А потом открывает рот! На голове каша? Тогда у меня весь мир рухнул. Даша – на голове каша!

Симпатию как рукой сняло. А вечером отец признается, что гибель моего дедушки много лет назад – на совести его невыносимой семейки. С тех пор мы не подходили друг к другу без ножа за пазухой.

И даже хорошо, что ни одна девчонка на потоке не подошла ему. Спаслась от такого напыщенного индюка, как Аксиом. Исключительная телепатия… строгие требования… она, видите ли, кого попало не выбирает! Тоже мне гордец.

Но сейчас…

Сейчас эти расфуфыренные курицы смотрят на мою собственность и рассуждают, что сделают с Аксиомом в спальне, когда купят его. Да что они себе позволяют?!

– Интересно, какое у него достоинство? – спросила совершенно бесцеремонно блондинка, и я чуть не задохнулась от возмущения. – Слышала, у керимов оно ого-го какое! Думаю, этот экземплярчик хорош во всем...

От такой бесцеремонности мне хотелось вскочить с места, выпустить коготки из пальцев и вцепиться этой профурсетке в глаза. Вот только я понимала, что таких дамочек, как она, – половина стадиона и все роняют слюни по высокому, сильному кериму, который кладёт на лопатки монстров. Они мечтают, чтобы Аксиом так же положил их на лопатки, только уже в спальне. От этих мыслей кровь у меня закипала, и я готова была придушить каждую избалованную, развратную стерву на этом стадионе лично.

А ещё я понимала, что денег у меня явно не хватит для того, чтобы перебить их ставку…

– Пф… да у него совсем маленький, – сказала я, будто ни в чем не бывало. – Крохотный совсем. Корнишончик.

Если они решат, что он не пригоден как мужчина… быть может, хотя бы эти откажутся от покупки?

– Ой, а вы уже спали с ним? – блондинка посмотрела на меня с налетом уважения.

Ну что за извращённый мир? Тут все с ума посходили, точно.

– Нет, я… – опешила, поняв, что не только не спала с Аксиомом, но даже никогда не видела его голым. – Не спала, только…

Осеклась. Да, не спала, и спать с ним не собираюсь. Мои планы о беременности резко сменились на планы о возмездии, и близости там точно не предусматривалось...

– Ну, раз не спала, тогда о чем говорить? – фыркнула надменная блондинка и снова уставилась в этот свой бинокль.

Огромные врата заскрипели. Тяжёлая решетка поднялась, впуская на арену монстра. В пространство вырвался оглушительный рык гигантской саблезубой глотки.

– Ооо… – разочарованно протянула блондинка, – Видимо, не покувыркаться с этим красавчиком в постели…

А у меня сердце пропустило удар. Монстр был огромным. Просто гигантским. В него могли влезть два земных слона, нет, три слона! У шестилапого тигра с длиннющим шипастым хвостом были массивные лапы с острыми когтями и глаза навыкат.

– Мда, там без шансов, – подтвердила ее не менее раздетая спутница-брюнетка.

– Да вы его уже похоронили! – воскликнула я в сердцах, готовая уже не просто задушить их, а закопать на месте.

Аксиом сильный, ловкий и умелый. Он не даст себя в обиду.

«Он не спал много месяцев, он раздет, а из оружия у него только одно деревянное копьё», – сказал мне мой здравый смысл, и я запаниковала.

– Девочка, против этого соблазнительного красавчика – Алкайская мантикора. Он не жилец, - фыркнула со знанием дела блондинка.

Эти слова просто оборвали что-то внутри, и мое сердце глухо забилось. Тук… тук…

Мантикора бросилась вперёд, Аксиом сделал умелый выпад, уйдя от линии столкновения с ее блестящими на солнце, словно лезвия когтями. Хвост свистнул недалеко от его корпуса, Аксиом отклонился, перекатившись по песку. Затем он быстро встал на ноги, прицелился и бросил копьё.

Оно свиснуло, попав мантикоре точно в стеклянный влажный глаз. Монстр взревел.

Некоторые прикрыли уши от этого ужасного рёва. А дамочки около меня только рассмеялись.

– Теперь у него нет оружия, – сказала блондинка.

Сучки! Ненавижу!

– Энтура! – бросилась я к работорговцу. – Отключите подавитель телепатии. Я знаю, вы можете!

– Вы с ума сошли, – испугался Энтура. – У этого раба боевая телепатия. Он разнесет тут все!

– Чушь. Он ничего не сделает, – я помнила тренировки Аксиома в академии, и они не были особо разрушительными. – Отключите подавитель телепатии, прошу!

– Нет, и не просите! Я ещё жить хочу.

Я схватила Энтуру за золотой рукав, взглянув в его глаза:

– Я замолвлю за вас словечко перед Келли.

– Как, интересно?

– Придумаю что-нибудь.

– Да, я испытываю к ней некое чувство…

– Вы безответно в нее влюблены. Не время спорить! Пожалуйста, отключите подавитель, и я что-нибудь придумаю! В конце концов, что вам терять? Насильно мил не будешь.

Энтура поджал губы:

– Ну, если только наполовину. Я не собираюсь отключать подавитель полностью. Я не самоубийца.

– Быстрей же!

За спиной послышался неистовый рев, а затем над толпой пролетели удивленные вздохи.

Я резко обернулась. Аксиом с мантикорой соревновались в ловкости и выносливости. Только вот мантикора была здоровенная, с гибким ядовитым хвостом, а Аксиом, хоть и ловкий, но всё-таки не бесконечный. Он не спал ночами, и его не откармливали специально, чтобы он противостоял разъярённому зверю.

Дурак, какой же он дурак!

Мантикора методично загоняла его в угол, пока Аксиом не оказался между ней и непроницаемой бетонной стеной.

– Думаешь, так просто от меня отделаешься?! – взревела я, злая как черт на этого непробиваемого мужлана. – На тот свет захотел от меня сбежать?! А вот фигушки тебе!

Подавитель телепатии перестал работать ровно наполовину.

Аксиом тут же почувствовал это.

Он выпрямил спину, встав твердо на ноги, склонил голову, взглянув на хищника перед собой исподлобья. Так пристально, так зло, что у меня мурашки прошлись по телу... Бинокль в моих руках задрожал, да ещё и ладошки вспотели…

А потом…

– Ааааррр! – взревело животное, не в силах выносить мощь телепатического удара, обрушившегося на него.

Первая волна отбросила чудовище к центру арены, и оно пригнуло голову, чтобы пережить пульсацию боли. Учуяв, что источник боли стал сильнее, мантикора раскрыла пасть и сделала решающий прыжок, желая проглотить Аксиома и прекратить свои мучения...

Волна. Удар.

Кто-то на трибунах закричал от ужаса. Кто-то упал в обморок.

Я исключительно на автомате собрала свою эмпатическую энергию и выставила перед собой «безопасную подушку», чтобы защититься от боевой волны, которая прошлась по сидящим на местах.

Удар. Ещё удар.

Блондинка с брюнеткой около меня уже валялись в обмороке, Энтура выронил табличку с документами прямо на пол. Туда же упал и сам, закрыв голову руками.

Мантикора взорвалась прямо в прыжке. Ее огромная голова сплющилась, а потом раздулась, как переспелый плод баллуанской байвы, и разлетелась на куски, разбрызгивая вокруг липкое содержимое.

Тук-тук… Сердце бешено билось, а я наблюдала, как Аксиом выбирается из кучи внутренностей побежденного монстра, расплющенного его боевой телепатией. Огромного монстра, которого сложило пополам, как хрупкую спичку.

Божечки!

А ведь это только половина того, на что он способен… да ещё и уставший!

– Где подавитель?! – взвизгнула я испуганно с такой силой, что лежавшие в обмороке девицы очнулись. – Энтура! Подавитель! Быстрее!!! Включите его обратно!!!

Энтура что-то нажал на табличке, и я почувствовала, как неистовое давление боевой телепатии в пространстве схлопнулось. Я вырвала табличку у Энтуры из рук, пытаясь рассмотреть параметры на дисплее.

0% – гласила надпись на чипе подавления. Теперь телепатия Аксиома снова ноль процентов… цифры перед глазами ходили ходуном, потому что руки мои дрожали от страха, да и все мое тело тоже.

Но я не должна показывать Аксиому, насколько боюсь. Просто не должна...

Я решительно встала с места и оглянулась:

Кто-то лежал в обмороке, кто-то валялся под креслами, кто-то кричал, что сейчас нас всех убьют, а кто-то пытался выбраться отсюда. Люди и гуманоиды толкали и давили друг друга, стараясь как можно быстрее покинуть это ставшее опасным место.

Аксиом стоял весь в крови и слизи и смотрел прямо – на меня.

Я подошла к ограждению, которое оказалось обесточенным из-за сильного удара боевой телепатии.

– А вот тебе! – закричала я, просунув сквозь клетку руку, и почему-то знала, что смысл моего посыла до Аксиома обязательно дойдет. – Ты всех напугал! Никто теперь не купит тебя, урод! Они тебя боятся! А я вот не боюсь, ни капельки! Никому ты больше не нужен, кроме меня, Аксиом!

И я сжала ладонь, показав этому самоуверенному, напыщенному гордецу хоть и маленький, но зато полный возмездия, ликования и ярости дрожащий кулачок.