Враг в подарок. Юг

«Кто ищет мести, роет две могилы»

Я ветер, я память, я знойный песок,

Прибой океана, скользящий у ног,

Очнешься, заплачешь, меня уже нет,

Задули ветра мой невидимый след…

Жрица

Глава 1

Тварий сын! Как я его ненавижу! Ненавижу это красивое лицо, эти холеные руки с длинными пальцами, эти высокомерно кривящиеся губы, эти холодные глаза! Даже его черную косу с белой прядью у виска ненавижу! С каким удовольствием я бы повесила его за эту косу над раскаленными углями!

– Не смотри так, – зашипела Райша и потянула меня за руку вниз, заставляя склонить голову. – Нужно быть покорной и скромной, тогда, может быть, тебя купят прислуживать во дворец великого дея.

Дура! На этом рынке невест все мечтают об одном – попасть в услужение к правителю города. Они думают, что ублюдок Хонсо возведет избранницу на ложе и посадит править рядом с собой. Наивные! Уж я точно знаю, какие ласки дарит своим наложницам старший сын рода Черных Орлов. Видела, что осталось от молодой и красивой дочери купца, когда ее привезли в дом отца, чтобы он провел над усопшей последний ритуал. А она провела с Хонсо всего одну ночь! И от нее не осталось ничего, пустой сосуд, а душа была выпита и брошена на алтарь богини Смерти. Храни меня судьба от такого внимания!

Не успела я сбежать. До сих пор мне удавалось избегать пристального внимания псов дея, но сегодня он лично решил почтить своим присутствием рынок невест. Чтоб его скорпионы погрызли! Подлец отчим зато обрадовался и продал меня, когда до дня, назначенного капитаном торгового корабля, оставалось всего три солнца. Свободный город магов Алаталь так и не дождется дочери пустыни. Хотя я все еще не теряю надежды.

Мимо нас пробежали две прислужницы, закутанные в темные покрывала. Они бросали на покрытую алым ковром дорожку мелкие ароматные цветы. Лучше бы колючки рассыпали!

Я сильнее склонилась к земле, натягивая платок на глаза и убирая выскользнувшую из-под него прядь.

Рядом тихо вздохнула Райша, и я услышала мягкие скользящие шаги, приглушенные ковром. Только дочь пустыни, жрица светлой богини любви Бастед могла почувствовать подбирающегося к нам зверя. От дея пахло мускусом и темной магией. Повелитель смерти, порождение тьмы, младший брат шейха Хонсо, настоящий правитель города, моя боль и проклятие.

Он неторопливо прошел мимо, затем вернулся, и я увидела напротив своего лица носки черных сапог из кожи водного буйвола. Сердце последний раз глухо ударилось о ребра и остановилось.

– Встань, – прозвучал властный голос.

Может, это не мне? Может, Райше?

– Я тебе сказал! – Носок сапога легонько коснулся плеча.

Гад! Медленно, не поднимая головы, я встала и замерла, глядя в землю. Может быть, не узнает? Мужская ладонь потянулась к покрывалу и сорвала его с моей головы. Я обратила внимание на форму кисти – узкая, с длинными тонкими пальцами. Все украшения – один черный перстень в виде жука. Ногти отполированы и покрыты черным лаком. Ухоженная кожа. Я прикрыла глаза и представила, как эта холеная рука сжимается на моем горле.

По плечам рассыпались волосы, и раздалось довольное хмыканье дея.

– Почему мне не доложили, что в городе появилась жрица любви?

Он ухватил меня за подбородок и вздернул голову вверх.

– Смотри на меня, дочь пустыни.

Черные бездонные глаза, на дне которых мерцает маленькая алая искра. Значит, не врала провидица, когда сказала, что дею подчиняются две стихии. Смерть и Огонь. Если бы это был кто-то другой, я бы его пожалела. Огонь жжет изнутри, давая чувственность и жажду плотских утех, а Смерть не позволяет насладиться простыми человеческими радостями. Отсюда его буйный темперамент, его несдержанность, его жестокость.

Все эти мысли пронеслись в голове, пока дей Атон рассматривал мое лицо, поворачивая его из стороны в сторону. Надо было больше грязи намазать на щеки!

– Мы встречались? – Я замотала головой. – Пустынная дева… да еще молодая и красивая… редкая удача.

– Я не имею никакого отношения к жрицам, господин. Это ошибка.

Он намотал на пальцы прядь моих волос и вдруг резко дернул руку вниз.

– Дерзкая, – прошептал в лицо. – Взгляд не опускаешь.

– Ты сам приказал смотреть в глаза, – из чистого упрямства проговорила я, склоняя голову вслед за тянувшей вниз рукой.

– Дерзкая, – повторил дей. – Раздевайся!

Что? Здесь? При страже, девушках, торговцах? Ни за что!

– Разденьте ее.

Он отпустил меня и отошел в сторону.

Тут же налетели стражники. Я кусалась, брыкалась и визжала. Мне даже удалось расцарапать одному из них лицо, но все равно вскоре я стояла, удерживаемая за руки двумя сопящими мужчинами, прикрытая лишь распущенными волосами.

– Ненавижу! – прошипела я, глядя в довольное лицо мага смерти.

– Знаю.

Он обошел вокруг, убрал волосы со спины и довольно произнес:

– Глаза меня не обманули, ты действительно жрица. Только ваша богиня метит своих служителей такими причудливыми рисунками на теле. Надеюсь, ты еще невинна? Проверьте ее!

Из-за его спины выскользнула старуха в черном, я задергалась, но стражники держали крепко, при этом смотрели с таким алчным вожделением, что это было еще хуже, чем их руки на моих запястьях. Ведьма бесцеремонно опустила ладони мне на живот и ухмыльнулась.

– Она еще не знала мужчину, – прошамкала довольно.

– Значит, мне повезло вдвойне. Отправить ее в мой гарем.

С этими словами он отвернулся и пошел прочь. Один из стражников надавил мне на шею, и конечности перестали слушаться. Я едва не рухнула на песок, но мужчина подхватил меня и, перекинув через плечо, словно ковер, понес к повозкам, где уже сидели отобранные для дея девушки.

Я лежала и смотрела в небо. Синее, без единого облачка. Высоко над нами летал сокол. Сокол – наблюдатель воинов пустыни, а значит, за мной следят. Я виновата перед богиней. Сбежала, оставила служение, но она простит непутевую дочь, жаждущую увидеть далекий Север, город свободных магов, город, где все равны, где правят люди, а не боги, где женщина может быть не только сосудом для детей и источником наслаждения, где она сама выбирает свою судьбу. 

Впервые я увидела их, когда мне было пять лет. Они приплыли на узких длинных кораблях, украшенных головами змей и драконов. Борта закрывали деревянные щиты, расписанные странными грубыми узорами. И люди были под стать кораблю. Высокие, широкоплечие, волосатые. С грубыми, рублеными чертами лиц и громкими веселыми голосами. Они были так не похожи на наших мужчин, что я не удержалась и подбежала к мальчику, сошедшему на берег вместе с моряками. Он был не похож на светловолосых людей севера, выше меня на голову, с черными, как сама тьма, волосами и очень серьезными глазами цвета оникса. Но я видела, что он просто притворяется взрослым, а на самом деле немногим старше меня. Я прикоснулась к нему, чтобы узнать, правду ли говорят, что северяне созданы из застывшей воды. Но его рука оказалась теплой и живой, он остановился и улыбнулся:

– Я Атон, сын архимага Хельдика, он маг воды и конунг! Мать меня отдала отцу, когда я только родился, она из ваших краев, но я ее никогда не видел, – сказал он гордо. – Я буду магом и моряком!

– А правда, что вашу землю охраняют драконы из замерзшей воды?

– Их называют ледяные драконы, а в наших северных морях живет Скримсл, гигантский змей, и только в тихую летнюю погоду он поднимается к поверхности и снова уходит вглубь, едва ветер начнет рябить зеркало вод. А зимой мы катаемся по замерзшему озеру на железных полосах, строим из снега крепости и дразним снежных волков. А правда, что все дочери пустынь не имеют имен, но умеют повелевать песчаными змеями? 

– Не змеями, а песчаными дэвами! И не все, а только некоторые. Имена у нас есть, но их знает только наша богиня, – важно кивнула я, ощущая себя очень взрослой рядом с этим загадочным мальчиком, который не кривил губы в презрительной усмешке, а разговаривал со мной как с равной.

– Это неправильно! Нельзя жить без имени!

Я пожала плечами. Меня никто не спрашивал, с рождения посвятив богине любви Бастед.

– А ты красивая, когда вырастешь, я возьму тебя хозяйкой в свой дом. Обещаю!

И он громко стукнул себя кулаком по груди.

Тут все мужчины рассмеялись, и самый большой из них склонился ко мне и надел на шею амулет.

– Когда станешь взрослой, приходи в город магов, маленькая Инди. В свободном Алатале будут рады целительнице душ.

– Что означает Инди? – спросила я в спину великана.

– Красивая, – рассмеялся мужчина и, оглянувшись, подмигнул мне. 

Такими я их и запомнила – высокими, широкоплечими, синеглазыми. Русые волосы рассыпаны по спине. И улыбки… открытые, ласковые и очень искренние. Для меня это было удивительно, так смело показывать свои чувства могли только поразительные люди – драконы Севера. И мальчик был такой же, как они – веселый, открытый, добрый. 

Был...

Через несколько лет я нашла в храмовой библиотеке свиток с описаниями путешествия жрицы Крисаны на Север, в город магов. Она ушла туда вслед за своим избранником. Я затерла его до дыр, выучила наизусть и с тех пор только Алаталем и брежу.

Я скосилась на амулет – белый клык, обрамленный холодным серебром, на тугой черной ленте. Древняя шаманка, с которой я играла иногда в карты, заговорила ленточку от разрыва и сделала подарок невидимым, и я никогда не расставалась с амулетом дракона Севера.

Пять лет назад в Иршамаил, город ста богов и ста храмов, пришла беда. Умер мудрый правитель – жрец бога Равновесия, умер, не оставив преемника, и храмы сцепились в борьбе за власть. Город горел в пожаре ненависти, кровь лилась по улицам, брат ненавидел брата, стали возрождаться запрещенные культы, приноситься жертвы... Светлые боги слабели, зато темные набирали силы. Особенно радовалась хаосу богиня Смерти черноликая Сакрет. Она призвала своих земных детей, и они откликнулись на ее зов, не смогли сопротивляться силе древней богини. Почти все они погибли, но открыли бессмертной матери путь к власти, только другие боги не хотели сдаваться, война вспыхнула с новой силой. И тогда пришел дей Атон, последний из смертных сыновей Сакрет. Он прошел по улицам города, оставляя за собой разрушенные храмы и пепел, а за ним шли отряды мертвецов. Все склонили голову пред магом Смерти...

Да только на трон сел его старший брат. Почему? В народе шептались, что это наказание за то, что маг сопротивлялся воле богини-матери и пришел последним.

Дей Атон сумел за три лунных месяца восстановить город, провести переговоры со всеми храмами, заставить их признать власть Сакрет. Только богиня Любви не склонила голову перед сестрой. «Любви не место на войне», - сказала она и, чтобы спасти оставшихся в живых жриц, велела нам укрыться. Мы тихо ушли в пустыню, унося с собой реликвии плодородия, семейного счастья и удачи в любви.

 Атон пытался найти храм Любви, обещал жрицам за возвращение привилегии и дары, отправлял на поиски отряд за отрядом, даже договорился с ночными скорпионами, но пустыня умеет прятать то, что принадлежит ей. За эти годы ни одна жрица любви не ступила на проклятую землю, только я так бездарно попалась.

– Прибыли!

Громкий крик возницы выдернул меня из воспоминаний. Чем мечтать о несбыточном, нужно постараться выжить в змеином царстве дворца правителя и сбежать при первой же возможности. Я очень надеялась, что успею исчезнуть до того, как дей решит принести меня в жертву своей матери – змееголовой богине Сакрет.

Ко мне подошел тот же стражник, что донес меня до повозки, он вновь нажал на точку за ухом, и я смогла двигаться.

– Жрица, – прошептали рядом. – Я принесла тебе накидку.

Райша накинула на меня кусок темной ткани. Ее карие глаза сверкали радостью и ожиданием чуда. Глупышка.

– Чему ты радуешься?

– Я так счастлива! Так счастлива! Разве ты не довольна, что сам дей Атон отобрал тебя для гарема? Это такая удача!

Удача? Я покачала головой.

– Посмотри, как здесь красиво! И дей такой красивый мужчина. Когда он со мной заговорил, я чуть не расплакалась от счастья. Разве может девушка желать чего-то большего?

Я покосилась на Райшу, чтобы убедиться, что она шутит, но нет, милое личико просто светилось счастьем.

«Богиня, – взмолилась я, – защити эту наивную девочку от черного сердца мага Смерти!»

Райша вряд ли старше меня, но жрицы взрослеют рано в отличие от домашних девочек. Уже в двенадцать лет мы готовы стать сосудом для покровительницы. И каждое воплощение богини оставляет дивный узор на наших спинах и частицу божественной силы в наших душах. Смуглая кожа старших жриц полностью покрыта изображениями прекраснейших цветов, а те из нас, кто решает остаться в храме навсегда, к концу своего пути обретают умение видеть скрытое за завесой будущего.

И вот, как в видении провидицы, я стою у входа в гарем, и мое сердце рвется из груди на свободу. Я знаю, стоит мне войти под своды дворца, и я уже никогда не буду прежней.

Я вздохнула и пошла следом за сияющей Райшей.

Глава 2

Нас встречал неприятный тип в шелковом халате и синей повязке, накрученной на лоб. В городе Ста Богов кого только не увидишь, здесь смешались культуры, традиции, верования. Здесь боги живут среди людей, чудовища служат жрецам, а магия привилегия избранных.  Здесь можно встретить наемников в потертой коже и мужчин в строгих черных костюмах, женщин в платьях, похожих на колокола, или жриц, полностью закутанных в черную накидку. Город, который сложно понять и еще сложнее полюбить. Но это мой мир и я к нему привыкла.

– Я Ибби, первый евнух гарема двух господ. Вы должны беспрекословно подчиняться законам сераля. Господа дали мне власть исполнять любые ваши желания, но если у меня возникнут опасения, что вы нарушаете законы стыда и скромности, я могу повелевать вами как сами господа. Наказывать и миловать.

Голос у евнуха оказался под стать его внешности, такой же противный – тонкий, гнусавый, он сочился презрением и высокомерием.

– Не все из вас достойны стать украшением внутренних покоев. Только избранные Матерью наших господ.

Темная Сакрет и светлая Бастед никогда не уживались и с момента сотворения пустыни соперничали за внимание верховного бога Равновесия. Если богиня Смерти распознает во мне жрицу соперницы, мой путь на алтарь будет очень короток. Интересно, как они собираются спрашивать у нее совета?

– Сейчас вы все пройдете за мной в храм божественной Сакрет, там вас ожидает старшая жрица. Из храма ведут три пути: в комнаты прислуги, в покои господина нашего великого Хонсо и в покои его великого темного брата господина Атона.

Кажется, мне повезло, приказ некроманта не дошел до евнуха, иначе меня сразу бы отвели на женскую половину. Это мой шанс! О, мать пустыня, сделай так, чтобы я вышла в двери, ведущие в служебные помещения!

– Ах, вот бы попасть в покои господина нашего Хонсо, – прошептал кто-то из девушек, пока нас вели в храм.

Я промолчала, ведь все равно не поверят. Говорят, с Атоном можно договориться, но брат его одержим злобой и ненавистью, да и вкусы у него особенные, если молва не врет. И только я об этом подумала, как услышала ненавистный голос.

– Я приказал определить ее в мои покои, как посмел ты ослушаться и отправить мою гостью в храм Смерти?

– Господин, – скулил евнух. – Я не знал, не велите казнить! Она не сказала!

– Если с ней что-то случится, – голос Атона стал удаляться, – ты ляжешь на жертвенный камень.

Да что же он ко мне прицепился? Хорошо, что в жреческую часть храма Темной Матери мужчинам хода нет.

Храм темной богини давил, накрывал тьмой, мешал дышать. Я моментально почувствовала головокружение и изо всех сил уцепилась за руку Райши. Только бы не упасть! Пустые глазницы многочисленных черепов словно следили за мной, казалось, от них тянутся липкие щупальца, готовые отобрать все светлое, что у меня есть. Я вдруг с отчетливой безнадежностью поняла, что ничего хорошего уже никогда не будет, что жизнь моя никчемна и пуста, и лучшее, что я могу сделать – это бросить ее на алтарь некроманта. На черный холодный мрамор во имя великого сына Севера и Юга. В ушах шипело множество голосов, в глазах растекалась тьма.

– Умри! Умри! Умри! – кричала женщина в голове.

Не дождешься! Прочь из моей головы! Прочь! Прочь!

Голоса отступили, черная мгла перед глазами рассыпалась на осколки, и я увидела испуганные глаза старшей жрицы.

Что же тебя так испугало, старуха?

– Не пускать ее в покои Атона! – выкрикнула она и ткнула в меня кривым пальцем. – Не пускать ее к господам! Помоги ей идти! – Ее палец переместился на Райшу. – Убирайтесь!

Изо рта жрицы вылетели брызги слюны, и я отшатнулась, но старуха уже взяла себя в руки и подошла к следующей паре девушек.

Райша потянула меня в правую дверь, ее рука заметно дрожала.

– Что это было, жрица? – испуганно зашипела она, когда мы сели на скамью в закрытом дворике, ожидая, когда за нами придут.

– А что случилось? – Я зябко передернула плечами. – Я ничего не помню до момента, как старуха нас выгнала. Слышала, как кричала женщина, и все.

– Никто не кричал, пустынная дева, – испуганно зашипела мне в ухо Райша. – Когда старшая жрица подошла к нам, ты вдруг покачнулась и вцепилась мне в руку, да так, что следы останутся. А жрица стала смотреть тебе в глаза и что-то шипеть, словно большая змея, а потом глаза ее стали белыми, и она захрипела, а потом ты очнулась.

Видение. Жрица что-то увидела… Интересно, что – мое прошлое или будущее? Но если испугалась, то наверняка будущее. Хотела бы я знать, что именно она узрела за завесой богов? Но ведь не скажет. Даже если на колени опущусь и ползать за нею буду, не скажет. Ох, бежать надо.

– А почему ты ее старухой назвала? Она же очень красивая и молодая! – не успокаивалась Райша.

– Она древняя старуха, а это все морок. Это не ее лицо, это лицо
Сакрет.

– Красивая, – мечтательно протянула подруга по несчастью.

– Угу, – буркнула я, понимая, что сейчас свалюсь в обморок. Я не ела несколько суток – дома не успела, а на рынке невест боялась, что подсыплют что-нибудь в пищу, поэтому только пила воду из родника. И отражение чужой божественной сущности, пытающейся проникнуть в разум, выпило у меня последние силы.

– Райша, воды…– успела прошептать я, прежде чем мир померк.

                                ***

Пробуждение было неприятным. Кто-то легонько бил меня по мокрым щекам, видно, до этого еще и водой полили. Да в таком количестве, что зародилось подозрение – меня хотели утопить.

– Открой глаза!

Добро пожаловать на первый круг подземного мира, Инди.

 Я открыла глаза. Здоровая ладонь мелькнула перед лицом, но пощечины не последовало.

– Имя?

Он не знает, что я жрица? Выходит, не знает! И что мне делать? Я не могу назваться чужим именем! И не могу позволить чужим устам произносить имя, подаренное мне северным драконом.

– Не помню, господин.

Обращение «господин» ему явно понравилось, потому что мужчина довольно крякнул и препохабнейше усмехнулся, показывая острые зубы. Только люди племени скал затачивали зубы, чтобы они были похожи на клыки их покровителя – горного барса. Жестокое племя, но слово свое держат крепко.

– Я буду звать тебя… Нада.

Роса? Я окинула себя взглядом. Да уж… накидка промокла, ноги грязные, на руках синяки – это когда я со стражниками дралась. Хотя «дралась» это слишком громко сказано, просто брыкалась, как дикая кобылица. Ну почему нас в храме не учили защищать себя?

Мужик смотрел на меня и явно ждал каких-то слов.

– Благодарю, господин. Красивое имя.

– Я Саир, управляющий слугами. Вы все подчиняетесь мне! Я здесь главный. Ясно?

Я кивнула, что же тут неясного.

– Чему ты обучена?

– Я все умею, кроме как за скотиной ходить.

Он довольно хмыкнул.

– Саир, – раздался веселый голосок Райши. Ого, она уже освоилась, вон как глаза сияют. – Поставь ее ко мне в пару. Мы еще с рынка сдружились, а вдвоем и дело веселее спорится, и разлуку с родными переносить проще.

– Забирай, – согласно кивнул управляющий. – Да платье ей найди. Нечего тут голой задницей мелькать.

А нечего меня было рассматривать и лапать, пока я лежала без чувств! Думал, я не замечу остатков чужой ауры на своих ногах и бедрах? Хорошо хоть рисунок на спине не увидел. Но я промолчала, лишь смущенно одернула накидку и опустила взгляд в землю. Ссориться с человеком, от которого зависит твоя судьба, – глупость.

– Еще раз благодарю, – я поклонилась Саиру и устремилась за Райшей.

– У тебя будет возможность выразить благодарность, Нада, – раздался вслед его голос, и было в нем столько патоки и желания, что меня передернуло от омерзения.

Райша привела меня в маленькую темную комнату с двумя грубыми топчанами. Правда, на них лежали толстые шкуры, валики под голову и тонкие одеяла. Чистенько, сухо, а что окна нет, тоже хорошо, мухи залетать не будут. Райша безостановочно болтала, но я ее слушала невнимательно.

– Саир сказал, что с территории дворца выходить можно только по его разрешению. Он составляет раз в тридцать лун списки, кому можно навестить родных, и заносит их главному стражнику. Нам будут платить жалованье, правда, из него удержат за еду и одежду. А еще, если господин захочет, то он может забрать любую девушку в гарем и сделать наложницей. Это только поначалу дей Атон прислушивается к советам богини, чтобы она не ругалась. А еще…

Но я перебила болтушку:

– Райша, не говори никому, что я жрица.

– Не скажу, если не хочешь. Ты расстроена, что не попала в гарем?

– Нет. Я счастлива.

– А я расстроилась, даже поплакала немного, но Саир сказал, что мы будем прислуживать наложницам, и если господин захочет, то такую красотку, как я, могут забрать в гарем. – Она захихикала и слегка покраснела. – Хоть одним глазочком посмотреть бы на наложниц дея Атона. Наверное, красивые все. В золоте и шелках.

– Много девушек взяли в его гарем?

– Только трех. Еще пятерых отправили в покои шейха Хонсо, остальные, как и мы… неудачницы…

– Кто знает, может, нам повезло больше, – тихо пробормотала я. – Не так быстро окажемся на жертвенном алтаре.

– Ой, ты такая смешная! Как скажешь! – рассмеялась Райша. – Все давно знают, что наш дей не приносит жертвы.

Угу, он, может, лично и не режет глотки, а вот старая карга точно не брезгует.

Райша принесла мне платье из некрашеного льна и платок, который я повязала, как носят в пустыне, почти полностью закрыв лицо и волосы. Еще сандалии на ноги - вот и вся одежда. Белья здесь не давали...

Ненавижу стирать! И очень мне не нравится, как на меня поглядывает Саир. Как на собственность. Ох, чую, будут проблемы. Хорошо бы не сегодня, сегодня у меня сил ни на что не осталось. И ужасно хочется есть. Так сильно, что ни о чем другом думать не могу. Мне бы сейчас и черствая лепешка за самый изысканный пирог сошла.

Я едва дотерпела до вчера и, получив свою законную миску чечевицы, щедро сдобренной густым мясным соусом, полностью погрузилась в процесс наполнения желудка. Медленно, смакуя, наслаждаясь каждой отправленной в рот ложкой восхитительно горячей похлебки. Чем медленнее ешь, тем больше насыщаешься, да и время подумать появляется. Вокруг длинного деревянного стола, стоящего прямо на улице, расположились слуги. Кто-то переговаривался, кто-то смеялся, но в основном ели молча. На новеньких внимания не обращали, лишь Саир, проходя мимо, поинтересовался нашими делами да словно невзначай провел рукой по моим плечам. Райша ему что-то ответила, я же только голову ниже склонила. От мужчины явственно исходило желание, спрятанное за флером заботы.

Богиня, отбери у него силы! Саир немолод, высок, широкоплеч, но тело уже начало приобретать полноту, на боках появились валики, да и живот сильно выпирает вперед. Глубокие залысины, большие уши, толстые короткие пальцы. И очень красивые губы. Все это я отметила мимоходом, как учили в храме – свое мнение о внешности человека заканчивай самой красивой чертой.

 Я уже доела и сонно кивала в ожидании Райши, которая весело болтала с одной из пожилых кухарок, когда во двор вбежали стражники, а следом за ними зашел высокий черноволосый мужчина, очень похожий на дея Атона, только старше и глаза другие. Обычные карие глаза без магической искры. И все равно от мужчины веяло чем-то недобрым.

 Все упали ниц, я вжалась в мощенный каменными плитами пол и затихла, прислушиваясь к дыханию людей рядом, шелесту одежд, бряцанью оружия. По этим звукам я могла понять, что происходит во дворе. Мужчина стремительно шагал за стражниками, но вот он остановился и повернул назад. Шаги затихли чуть в стороне от меня, рядом с Райшей.

– Подними голову, дева.

Я услышала, как Райша вздохнула и задержала дыхание.

– Саир, у Абаль вновь нет прислужницы. Эта подойдет, но подбери еще одну к ней в пару.

– Слушаюсь, господин мой Хонсо.

Шелест одежд и тишина. Я приподняла голову.

– Нада и Райша, завтра отправитесь в распоряжение Абаль. А теперь всем спать! Немедленно! – зло скомандовал Саир.

Мне очень не понравились сочувствующие взгляды, которыми нас провожали женщины. И ведь не спросишь ни у кого. Хотя…

– Господин Саир! – Я сделала самое кроткое лицо, которое только умела. – Не сочтите за дерзость, а кто такая Абаль?

– Любимая наложница господина. – Управляющий не смотрел на меня, его взгляд витал где-то выше моей головы. – И лучше бы вы ей не понравились. Еще ни одна служанка не продержалась возле нее больше десяти лун, все ушли в храм богини, и больше их никто не видел. – Он вдруг наклонился и зашептал мне в ухо, обжигая горячим дыханием, пахнущим жгучим перцем. – Сегодня отдыхай, а завтра вечером жду тебя в гости. Я расскажу тебе, дочь пустыни, о законах этого дворца.

Всего на несколько секунд я растерялась, но этого хватило Саиру, чтобы заметить мой испуг.

– Не бойся, жрица, я не выдам твою тайну. Если ты сумеешь меня в этом убедить. Так ты придешь?

– Да, Саир. – Я твердо смотрела ему в глаза. Больше притворяться не было причины.– Я приду, и, надеюсь, ты никогда об этом не пожалеешь.

– О нет, маленькая Нада, я хорошо знаю правила и не думаю, что мне придется их нарушать.

Гад! Змей ползучий! Скорпион! Знает, что я в его власти и на многое пойду добровольно, чтобы сохранить шанс на побег.

Холодно кивнула и ушла, провожаемая тяжелым снисходительным взглядом. Он был уверен, что я не откажу.

Я вздохнула. Среди народа Юга бытует мнение, что жриц Любви нельзя принуждать к физической близости силой. Что те, кто игнорировал это правило, были наказаны богиней-покровительницей, они становились одержимыми любовью к изнасилованной девушке. Все так и есть. Взять жрицу силой – преступление против богини Любви. И наказание следует незамедлительно. Но не богиня решает, сколько боли и страданий должен вынести виновный, а жертва определяет степень вины и выносит приговор, богиня лишь читает в ее душе. Никогда жрица не знает, как сработает ее проклятие. Будет ли это безнадежная, безответная любовь или безумная, доводящая до сумасшествия страсть. Но мало кто из дочерей пустыни идет на это. Узы накрепко связывают жертву и палача. 

На моей памяти никогда не звучали слова проклятия на нашей земле. Все, что я об этом знаю, рассказывали старшие подруги, да и они пересказывали легенды и храмовые сказания.

 Чаще всего насильники умирают от черных кинжалов скорпионов-теней, которые уже много столетий являются незримыми охранниками дочерей пустыни. Проще заплатить наемным убийцам, чем привязать себя к ненавистному мужчине. Но, буду справедлива, за воротами этого города никто и никогда не угрожал моей чести. Нас любят и чтят. Считается большой удачей прикоснуться к жрице богини Любви, говорят, мы одариваем частичкой божественного света. После нашего благословения дети растут красивыми, девушки удачно выходят замуж, а юноши находят достойных жен. Мне хочется верить, что так оно и есть.

Но этот город не знает любви…

Нужно бежать. И чем быстрее, тем лучше. Дурное у меня предчувствие.

– Посторонись!

Я едва успела вжаться спиной в кирпичную стену забора, чтобы не быть затоптанной огромным черным жеребцом с лиловыми глазами. Зверь навис надо мной широкой грудью, в оскаленной пасти белели здоровенные зубы.  Такой же монстр, как и его всадник.

– Жрица!

Его хозяин свесился со спины животного, заставляя того отодвинуться от меня, и широко улыбнулся.

– Вижу, тебя не подарили Смерти. Я рад, что ты жива, дочь пустыни.

Дей Атон! Собственной наглой рожей!

– Жди меня, я вернусь через несколько лун, и мы познакомимся ближе...

Жду не дождусь! Ногти впились в ладони, я сжимала кулаки и смотрела на мужчину, по чьей вине мы должны выживать среди песков.

Атон склонился еще ниже и вдруг, обхватив меня одной рукой, легко поднял и крепко поцеловал в губы. Я так растерялась, что даже не успела его оттолкнуть, а уже стояла на мощенной дорожке и растерянно смотрела на довольного мужчину. Он подмигнул, гикнул, конь поднялся на дыбы, молотя передними ногами прямо перед моим лицом, я не удержалась и завизжала, но всадник уже скакал к внешним воротам, а за ним следом, безмолвные, словно мертвецы, ехали воины Смерти с закрытыми лицами, в черных одеяниях, грозные и страшные.
Новости.   от  Катерины Цвирк уже на портале!
🔥ЭКСКЛЮЗИВ🔥Меня угораздило вызвать высшего демона. По ошибке! Вернуть бы его обратно, но этот наглец вызвался участвовать во всех моих экспериментах. И даже свой хвост предложил! Эй, мне он для научных целей нужен! Что значит теперь я должна выйти за этого демонюку замуж?!

Я долго лежала без сна. Встреча с деем Атоном изрядно меня напугала. Как успела узнать у остальных слуг, дей крайне редко посещал рынок невест и еще реже разговаривал с выбранными девушками. Люди интересуют дея лишь как источник силы для его матери, темной богини Смерти.

 Что же он ко мне прицепился? Неужели ради меня специально прибыл на рынок? Но если это так, отчего не сказал жрице богини Серкет о моем истинном предназначении? Ведь моя жертва напитала бы алтарь на несколько месяцев вперед. Старуха жрица не смогла пробиться сквозь мои щиты. Она что-то почувствовала, но не поняла что. И дей Атон промолчал... Почему? Неужели хочет сам перерезать мне горло и спустить кровь в церемониальную чашу?

 Как бы там ни было, а буду держаться от него как можно дальше. На губах до сих пор легкий взвесью ощущалась горечь поцелуя, и больше всего пугало, что я не испытывала отвращения, а скорее наоборот, мне было приятно...

Только закрыла глаза, как наступил рассвет. Хмурый Саир уже ждал нас, быстро позавтракав, мы отправились во внутренние покои. Райша вертела головой и каждые два шага восторженно ахала, а я запоминала дорогу.

 Дворец был обнесен двумя стенами. Слуги жили за первой стеной, чтобы попасть в господские покои, нам пришлось пройти через ворота, подвергнуться тщательному осмотру строгих стражников, и только после этого мы вступили на территорию самого Золотого дворца.

Да уж... слухи о богатстве братьев не преувеличены. Язимская лазурь, шириятские статуи, мрамор со дна Великого моря… Белое и золото. И среди этого великолепия черная клетка прямо напротив изящных скамей, полукругом окружающих фонтан.

– Для чего клетка? – тихо спросила я у Саира.

– Для непокорных, – не оглядываясь, буркнул управляющий.

Мы подошли к узкой темной двери, и Саир позвонил в медный колокол. Дверь открыл толстый, гладко выбритый мужчина.

– Служанки для легконогой Абаль.

– Госпожа Абаль сегодня никого не желает видеть, – фальцетом пропел евнух. – Но пусть заходят, собралось много стирки. Придешь за ними на закате.

Опять стирка! Ненавижу!

В сераль мы так и не попали, зато попали в роскошную комнату для омовения. Райша чуть не пищала от восторга, бегая кругами и щупая все подряд. Я же замочила в большом корыте тонкие шелковые одежды и пошла к стойке за мылом. Быстрее начнем, быстрее закончим.

– Ох, какие ванны! А какие бассейны! А вода какая нежная и ароматная! А это же настоящий теплый мрамор? И ковры! И лавки с подогревом! Ах, Нада, какое это счастье - жить в такой роскоши! Ох, смотри! Это же шаровары для танцев! Какие тонкие и невесомые! Да через них же все видно! Как думаешь, мне бы пошли?

Райша приложила к бедрам алые шаровары и повиляла задом. Я фыркнула. Смешная.

– Да они тебе узки в бедрах, и закатывать придется. Зато у тебя грудь больше! – Увидев, что подружка сникла, я показала ей лиф, который как раз стирала. – Он на мальчика!

Райша моментально повеселела.

– Это, наверное, одежды Абаль. Говорят, она высокая и стройная.

Райша опустила шаровары в корыто и встала рядом.

В четыре руки дело пошло быстрее, и, когда прозвучал обеденный колокол, мы управились.

– Госпожа Абаль хочет на вас посмотреть, – буркнул евнух, дождавшись, пока мы развесим выстиранные вещи на веревках в маленьком тенистом дворике. – Идите за мной и запоминайте: первыми с госпожой не заговаривать, глаз от пола не поднимать, не перечить, не переспрашивать. И не вздумайте реветь! Госпожа этого терпеть не может. И ничего не делайте без приказа! Ничего! Даже с места не сходите, пока госпожа не велит.

– И даже если госпожа умирать будет? – я не смогла сдержать иронии.

Евнух зыркнул на меня, но промолчал. Мы остановились у решетчатой двери.

– Госпожа Абаль.

Он указал на длинноногую черноволосую красавицу, лежащую среди подушек на низком широком диванчике. Королева гадючника. Она ленивыми грациозными движениями отщипывала от грозди виноград и тихо переругивалась еще с двумя наложницами.

– Красота какая, – прошептала впечатлительная Райша.

Убранство «террариума» кричало о роскоши и богатстве его владельца. Да и «змеи» блестели от золота и каменьев. Как только не сгибались под тяжестью украшений? Но я каждой частицей кожи ощущала ненависть и злость, разлитые в воздухе. Любовью здесь даже не пахло. Странно, что наложниц так мало, ведь вчера в гарем хана отправили много девушек.

– Господин смотритель ханского гарема, – тронула я кончиками пальцев руку евнуха, посылая вместе со словами толику любви. Он вздрогнул, но ругаться не стал. – А где остальные наложницы хана Хонсо?

– Это все. – Евнух посмотрел на меня внимательно и чуть улыбнулся одними глазами. – Дею Хонсо очень быстро надоедают наложницы, и только танцы Абаль могут успокоить его сердце.

Он открыл дверь и впихнул нас внутрь.

– Почему так долго? – капризно протянула Абаль, поворачиваясь в нашу сторону.

Голос у нее оказался низким для девушки, но очень красивым – глубоким, сильным, бархатным.

Сюрприз! Мы обе в замешательстве вылупились друг на дружку. Я заметила, как испуганно расширились глаза наложницы, как выпала из пальцев виноградинка и покатилась по полу. Я стояла и смотрела в огромные голубые глаза с длинными накрашенными ресницами, совершенно забыв, что смотреть в лицо госпожи запрещено.

– Поклонись! – зашипела Райша и дернула меня за руку.

Ах да... надо поклониться. Я чуть склонила голову.

– У Абаль новые зверушки, – пропела одна из наложниц. – Это неудачницы, которых купил дей Атон в последний раз.

– Судя по тому, что в серале остались лишь вы двое, у них удачи как раз больше, – отрезала Абаль со злостью в голосе. – Молчали бы уже, жертвенные куры.

– Господин Хонсо уже пять ночей не брал тебя в свои покои, Абаль, – ехидно произнесла одна из наложниц – пепельноволосая, с большой грудью и огромными, подведенными сурьмой, томными глазами. – Может быть, она уже впала в немилость, как думаешь, Зита?

– И господин наш любимый наконец избавит сераль от запаха ее благовоний и бряцанья колокольчиков, – вторила ей миловидная, но какая-то блеклая Зита. – А может, он отдаст ее господину Атону?

– Скажешь тоже! Дей Атон не берет пользованный товар.

– Дей Атон вообще никого не берет, – с грустью закончила разговор пепельноволосая.

Вот как… Неожиданно, но эти слова показались мне приятными. Я покосилась на Райшу, она слушала перебранку с открытым ртом и испуганными глазами. Для нее все наложницы представлялись небесными созданиями, а в действительности оказались базарными девками.

– Вспомнишь о своих словах, когда ритуальный нож вспорет твой живот, – лениво произнесла Абаль и закинула в рот виноградину.

Никто сразу не понял, отчего любимая наложница хана, вскочив на ноги, изогнулась, схватившись за горло. Колокольчики на ее босых ногах мелодично позвякивали, создавая слишком радостный перезвон для трагических событий. Она взмахнула руками в попытке показать за спину, но ни одна из соперниц не оторвала от подушек свои роскошные задницы. Райша тоже стояла, как статуя богини молчания, только глазами лупала. Что там говорил евнух? Не делать ничего без дозволения госпожи?

Я вздохнула и не спеша подошла к Абаль. Она была на голову выше меня, пришлось встать на маленький стульчик, чтобы прижать ее к себе и со всей силы резко сдавить под ребрами, а затем с огромным удовольствием еще и по спине огреть. Не буду скрывать, я испытала в тот момент истинное, хоть и недостойное жрицы, наслаждение. Злосчастная виноградина вылетела изо рта звезды сераля, и она вновь смогла дышать.

– Твари, убить меня задумали? – зашипела она в сторону соперниц.

– А мы тут причем? – с томной ленцой протянула грудастая. – Не надо было жадничать и хватать виноград, словно у тебя его отберут.

Зита захихикала.

– Сразу видно, из каких кварталов ты попала в гарем хана.

– Паучихи трусливые, – презрительно бросила в их сторону Абаль.

Я отвернулась к окну, наблюдая, как солнечный зайчик скользит по листве. Абаль даже спасибо не сказала. Ну да не особо и хотелось.

– Ибби! – закричала она.

Но пришел тот евнух, который привел нас сюда.

– Да, Абаль.

– Скажи Ибби, что я оставляю этих служанок, и что я очень рада его выбору. Вот. – Она стянула с руки золотой браслет. – Передай ему в знак благодарности.

Интересно, спасла ее я, а награду получит Ибби. Ну что же, по крайней мере, это избавит меня от встречи с Саиром.

– Сегодня переночуете у себя, а завтра переберетесь на половину госпожи, – разбил мои надежды евнух.

– Почему не сегодня? – капризно топнула ногой Абаль, и колокольчики отозвались резким звоном.

– Ты же знаешь правила, их должны проверить.

– Как вас звать? – повернулась к нам наложница.

Все такая же красивая. Темные, умело подкрашенные глаза, тонкий нос, пухлые губы и волосы, черным каскадом закрывающие плечи. Чуть волнистые, густые, блестящие, украшенные лентами и золотыми заколками. Шею Абаль полностью скрывали широкие золотые кольца, я насчитала пять, а грудь закрывало богатое монисто из золотых монет и самоцветов. Любимая наложница хана явно не бедствовала.

– Я Райша, а она Нада, – выступила вперед подруга. – Нас два дня назад дей Атон выбрал, да только вот жрица в Храме решила, что для сераля мы не так уж и хороши, – печально вздохнула она.

– Роса, значит... – словно не слыша ее, задумчиво произнесла Абаль, глядя мне в глаза. – Ступайте! Вы мне все надоели!

Она махнула рукой, унизанной множеством золотых браслетов, и вышла в маленькую дверь, закрытую виноградом.

– Что здесь произошло? – строго спросил у наложниц евнух.

А они испугались, вон как глазки бегают.

– Ничего, господин, – скромно потупилась Зира.

– Госпожа Абаль чуть не умерла, а Нада ее спасла!

Ну вот кто тебя тянет за язык, Райша? Нет, чтобы промолчать, зачем тебе враги в серале Хонсо? Глупая девочка!

– Я доложу господину Хонсо.

– Господин смотритель ханского гарема! – Я назвала евнуха полным титулом и почувствовала, что ему это понравилось. – Не стоит сообщать великому о такой мелочи. Любая на моем месте поступила бы так же.

– Но не поступила, – внимательно глядя на меня, произнес евнух. – Здесь я решаю, что стоит внимания хозяина, а что нет.

Он вывел нас из сераля и, уже открыв калитку, за которой нас ждал стражник, произнес:

– Хан щедр с теми, кто нравится легконогой Абаль, и беспощаден с ее врагами. Ты точно не хочешь его милости, Нада?

Я посмотрела в глаза мужчине. Честно и открыто.

– Мне не нужны милости хана.

– Нада, – горячо зашептала Райша. – Ну что ты такое говоришь? Как можно отказаться от...

– Я сказала.

– Кем ты была раньше, девочка? – тихо спросил евнух.

– Это не имеет больше значения, – так же тихо ответила я.

Я не чувствовала в нем злобы, только спокойную уверенность и легкую грусть.

– Остерегайся милостей великих Золотого дворца, – склонился ко мне мужчина. Голос его звучал, словно шелест гальки под морским прибоем.– Дею Хонсо ты пока не интересна, но дей Атон говорил о девушке с волосами цвета песка. – Он коснулся пряди волос, выбившейся из-под моего платка. – Он хочет эту девушку себе и не отступит, даже если его великая мать будет против.

– Неужели он пойдет против богини?

– Дею Атону никто не указ. Говорят, что на Юге над ним нет богов.

– И что мне делать? – одними губами спросила я, чувствуя, как горячий липкий ужас поднимается от сердца к горлу.

– Соглашаться, – выдохнул евнух мне в ухо. – Путь на алтарь из сераля дея Хонсо слишком короток и слишком жесток. – Он отодвинулся. – На рассвете вы должны быть у этой калитки.

С этими словами нас вытолкнули за внешнюю стену.