Вредина под елкой

— Ну давай уже, не дрейфь, Алёна! Трусы с начесом перестают греть и того красавчика около ёлки сейчас уведет вон та белобрысая коза. Хотя… она такое дерево, что он не особо то и клюёт, — недовольно бурчит Катя, показывая рукой на пару неподалеку от нас. — Божечки, вот это генофонд.

— Вполне себе симпатичная «береза», — балансируя на грани падения, комментирую я. — Агрономша, ты серьезно думаешь, что он пришёл не только кататься, но и санки с самоварчиком найти?

— Толкай уже свой костлявый зад, зануда. Тебе с такой грацией только три кота и светят, — фыркает Катя. — А, ну ещё вон тот дед из проката коньков.

— Ох и язва же ты, Катька, — отвечаю, оглянувшись на дедулю.

— Миронова, ты достала! Я тебе не нянька. Стой тут и жди своего принца на седой моли, а я поехала! — Катрин и вправду развернулась на сто восемьдесят градусов, и виляя задом, покатила в закат.

Су-уу-щий беспредел… иуда просто.

— Не забудь снять трусы с начёсом! — не сдержавшись, крикнула ей в спину.

Она действительно меня бросила на катке. Одну.

— А что ты имеешь против них? — за спиной внезапно звучит приятный мужской голос и, объехав меня по кругу, рядом встал Катькин объект «любви». — Трусы вполне не плохи для тепла. Мы в детстве вообще все в колготках ходили.

Посмотрев по сторонам в поисках иуды и белобрысой березы, я никого не обнаруживаю и решаю ему улыбнуться.

Первое негласное правило девушек: не знаешь, что сказать – улыбнись и поправь сиськи. Работает безотказно. Правда пуховик вторую опцию жестко урезал, пришлось брать лицом.

А пока я стояла и думала, чего ещё он мог услышать, парень очень внимательно меня рассматривал.

— Вы так отчаянно посылали вибрации в мою сторону, что чуткий эмпат решил не бросать в одиночестве снежную нимфу, — улыбается это чудо, слегка склонив голову.

Ну какая улыбка с ямочками и глаза зелёные. Мой персональный краш! Клава Кока, сорян, иди танцуй корпоративы в других местах, потому что под этой ёлкой сегодня выступают Алёна и зеленоглазый СуперЛето.

Ох, нужно же что-то ответить, а то мой супермен стоит и мерзнет, пока я так не вовремя тушуюсь. Открываю рот и сразу же закрываю, так как сверху прилетает кусок снега. Кто победитель по жизни? Спасибо, что не голубиный помет.

— Ты кажется слишком долго тут стоишь и начинаешь превращаться в снеговика, — стряхнув с моей шапки снег, парень вдребезги разбивает весь романтический флёр момента. — Нет, серьезно, твой нос такой красный, что рискует отвалиться. В первый раз?

— Да, — только и могу выдохнуть я.

Вот так прекрасный принц и превращается в Стэна какашку… Привет, «Южный парк», я скучала.

Снежком что ли в него запустить?

Итак, что мы имеем? С одной стороны — однозначно бывшую подругу, бросившую мамонтенка одного на катке, и с другой стороны — одного разжалованного коня, который сможет откатить меня к бортику, а там уже поползу на выход, обратно к земле. К сожалению, выбор невелик и очевиден.

— Ты же не обиделась? — хитро улыбаясь, спросил этот… человек.

А вот хрен тебе! Улыбалку свою на других дурочек тратить будешь, кобелина. Да и вообще, он не в моём вкусе. Видимо от холода не разглядела.

Я люблю высоких, спортивных, зеленоглазых, темноволосых и, обязательно, с высоким интеллектом и отменным чувством юмора. А этот… ну не в моём он вкусе. Совсем не подходит — глаза мутно-зеленые, волосы не вороново крыло, бицепс явно не дотягивает, а про ум вообще молчу. Прынц уже даже не конь, а разжалован в извозчики.

— Алёночка! — Катькин визг стремительно закладывает уши.

Зеленоглазое такси морщит нос, словно проглотил лимон с перцем, и я почти проникаюсь к нему сочувствием.

— Я обыскалась тебя, дорогая моя! Подумала, что уехала без меня, — визг переходит на ультразвук и сиськи 3+ наваливаются на спину, рискуя раскроить мой позвоночник.

От неожиданности я даже охнуть не успеваю. Весовые категории у нас с Катькой сильно отличаются, к сожалению, не в мою пользу, и мы начинаем заваливаться на парня. Конечно же вдвоем. Ну а как еще? Ибо мои сорок девять кэгэ против шестидесяти пяти и двух «спелых дынек» никак не устоит. Господи, пусть он будет толстым или сильным и удержит нас, ну или хотя бы не свалит в закат! Мой нос этого не переживет.

Чуда не случилось и сто четырнадцать килограмм плюхнулось на Катькиного принца и моего коня в одном офигевшем лице.

Занавес.

— Хех. Мы прям хот-дог! — над ухом раздается до мерзости довольный голос Катьки.

Боже, как дышать то?

— Если я сейчас не сделаю вдох, то в этом хот-доге будет мертвая сосиска, — из последних сил сиплю я. — Слезь с меня немедленно! 

Вот двадцать девять лет не каталась на коньках и надо же было так феерично начать. Это фиаско, братан.

Позвоночник давит ещё сильнее, и с грацией курицы, великая фигуристка скатывается с меня. Слава всем богам и Филиппу Пляйну я снова могу дышать и чувствовать свои духи.

А вот о второй составляющей нашей булки я что-то совсем позабыла. И зря… Булочка то черствая оказалась и грабли свои длиннющие распускает!

— Хот-дог, конечно, прикольно, но мне, как мужчине, ближе и роднее старый добрый жмж, — улыбаясь во все свои тридцать два, проблеяло это рогатое.

Блин, такими темпами я все свои ругательства на него спущу.

— Руки убрал, козлина! — даю гоблину ровно три секунды, и высвобождая свою руку, со всей дури щиплю его за нос.

Правая рука резко выныривает из-под задранного пуховика и пытается спасти хозяйский нос, а вот левая – окончательно хамеет и сжимает до боли левую ягодицу. Мою, блин, ягодицу!

— Да ты бессмертный что ли?! — моему возмущению нет предела.

— Стерва! — гнусаво шипит хозяин красной картофелины и немного ослабляет хватку на моей пятой точке.

В следующий раз нужно будет обязательно оставить чаевые своему мастеру по маникюру. Шнобель у парнишки выглядит как надо, а ноготочкам хоть бы хны.

Обрадованная маленькой победой, не сразу замечаю резкую смену из горизонтального положения. Козлина, не отпуская угадайте чей многострадальный зад, приподнялся, и забросив мои ноги себе на бедра, усадил сверху лицом к себе. Мои руки предусмотрительно перехватили за спиной, огромной лапищей. Гаденыш улыбается как мартовский кот, а в глазах пляшут чертята.

Парень оказался жилистым, жирок совсем не ощущается – широкие плечи, явно плоский живот, руки с крупными ладонями. Меня словно в камень вдавили и прижали. А радужка все-таки ярко зеленого цвета с янтарными и голубыми вкраплениями. Необычный цвет глаз, стоит признать, хоть он и совсем не в моём вкусе.

Но, поскольку, моя неуёмная подруга явно решила, что нашла этого индивидуума раньше, и считает всех вокруг него соперницами, а его тело своей собственностью, которую никто не вправе калечить и, не дай бог, лапать то и кровавую месть валькирия решила провести незамедлительно.

Эх, а я наивная думала, что десятилетняя дружба не может быть омрачена залетными мужиками. Получите, распишитесь, отцепитесь и желательно еще и из города испаритесь. Катька хватает меня за шапку, и трендовая и актуальная в две тысячи двадцать первом году форма «стилет» максимально остро впивается в голову, пока её хозяйка, излучая волны доброжелательности, сквозь ткань пытается снять мой скальп. Двойные чаевые мастеру за то, что отговорила козу делать острые ногти «пика»!

Объяснять этой валькирии, что так она точно меня не поднимет – бессмысленно. В попытке сохранить последние волосы, дергаю Катьку за рукав, и она, не устояв, валится кульком на ухмыляющегося «Антошку».

— Надеюсь, теперь у тебя не только нос картошкой будет, но и фингал, — тихо бормочу, не забывая отползать подальше от завалившейся парочки. Пытаюсь это делать максимально элегантно, хоть и на карачках это, мягко говоря, сложновато.

Катя и прынц кувыркаются по льду и непонятным комком периодически заваливаются в мою сторону. Где чьи руки и ноги даже думать не хочу. Коленки печёт, волосы под шапкой нещадно горят, ощущение, что по очереди выпадают. Так что эти два снеговика могут хоть два часа по льду кувыркаться. Заслужили каждую секунду.

И, аллилуйя! Вижу перед носом руку в кожаной перчатке. Ты ж мой сладкий сахар, Спаситель, кто бы ты ни был! Хватаюсь и, стараясь не сильно наваливаться на помощника, встаю.

— Спасибо огромное! — тебе, белобрысая коза… ну что? Не вслух же сказала.

Я вовсе не ханжа и сейчас искренне благодарна ей за помощь. Не важно, что ей двигало — желание помочь или попытка избавиться от соперницы. Это Катька так её назвала, но она не объективна и за этот факт единогласно голосует мой скальп.

****

Дорогие мои, буду рада обратной связи и комментариям. Подписывайтесь на мою страничку и добавляйте книгу в библиотеку. :-)) хо-хо

— Все в порядке? — участливо смотрит девушка, наблюдая, как я тщательно пытаюсь удерживать равновесие.

Киваю и улыбаюсь. Мне правда нужно сконцентрироваться и так сильно не вбивать лезвия в лёд. Чем больше боюсь и напрягаюсь, тем хуже делаю себе.

Я поворачиваю голову и вижу, что сиамские близнецы наконец-то разлепись и парень поднял Катю на ноги.

— В таких сильных руках и падать не страшно. Ты так крепко держишь меня. Спасибо! — Катюнька бесстыдно прижимается к груди парня. — Я Катя, но все зовут меня Кейт. Многие говорят, что я похожа на Кейт Мосс. Жаль у меня есть грудь, хотя ангелом «Виктории Сикрет» я легко могу стать, — она продолжает игриво хихикать.

Ну и денек выдался! Я свою подругу знаю как облупленную: щеки порозовели, ресницы подрагивают, улыбка умалишенной уточки, голос с придыханием. Всё это означает, что перед нами стоит очередной «будущий муж и отец пятерых детей». Пипец.

— Давай руку и держись за меня. Тут не сложно — оттолкнись ребром лезвия правой ноги, а вес тела перемести на левую. Не бойся, что упадешь, лёд мягче чем асфальт, — моя спасительница решила вежливо напомнить о себе.

Девушка крепко взяла меня за руку, и мы шустренько так покатились к выходу. Как оказалось, уехала я не так уж и далеко от входа.

— Солнце моё, можно так сильно не сжимать мою руку. Не уверена есть ли тут травмпункт. Я, кстати, Настя. — хихикнув, представилась девушка. — Пойдем сдадим коньки. Ты ведь на прокат брала?

Спешно разжимаю руку и высвобождаю ладошку Насти из своей мертвой хватки.

— Прости, пожалуйста, и очень приятно познакомиться. Я Алёна, — искренне радуясь знакомству, отвечаю Насте. — Чувствую себя как корова на льду. Коньки прокатные и, кажется, на этом мои попытки научиться кататься закончатся. Ждем лета и ролики, хватит экспериментов.

Мое чутье не подвело – девушка и правда оказалась очень милой. Чем-то даже напоминает хрупкую фарфоровую куколку.

Не знаю как Настя, а я, на заплетающихся ногах, вваливаюсь в зону выдачи коньков и с трудом сажусь на скамейку. Девушка плюхается рядом и участливо смотрит на меня.

— Ну что, давай снимай свои орудия пыток, горемычная, — протягивая ладонь, прерывает мои стенания Настя.

Послушно достаю свой номерок из кармана любимых джинсов и отдаю его девушке. Настюша быстро возвращается и кладет наши вещи на скамью, пока я с облегчением расшнуровываю коньки и избавляюсь от них. Благодарю её, и достаю свои старые добрые угги. Боже, какое же это счастье стоять на твёрдой земле и никуда не заваливаться.

Я беру наши коньки и подхожу к стойке проката, отдаю их сотруднику и жду, чтобы нам вернули залоговую стоимость.

— Возьмите, пожалуйста. Ждём Вас снова, — прокатчик протягивает деньги только за одни коньки. — А девушке возврат залоговой стоимости не положен, — поймав мой недоуменный взгляд, поясняет он.

— Это еще почему?! — за доли секунды подлетая к стойке, шипит Настя и разъяренной фурией, готовой в любой момент выпустить когти, смотрит на улыбающегося парня.

— Спортинвентарь был сдан вовремя и в надлежащем состоянии. Не утерян, не испачкан. Зовите администратора или кого-нибудь из начальства, — праведное негодование передалось и мне. — И предоставьте нам книгу жалоб и предложений! Пожалуйста.

— Начальство стоит перед вами, очаровательные создания, — самодовольно и нагло ухмыляется этот горе пикапер, оглядывая Настю с ног до головы. — Девушка нарушила главное требование моего проката, — он пошло улыбается, игриво поиграв бровями, и выдержав приличную паузу, добавляет: — Забыла назвать своё настоящее имя и дать правильный номер телефона.

Я пару раз видела этого парня, только не могу вспомнить, где… он казался спокойным и скромным. Видимо одна светловолосая бестия взбудоражила. Девушка и правда куколка — пепельные волосы, остро очерченное лицо, светло-голубые глаза, аккуратный носик в веснушках. Ростом, конечно же, выше меня, но это бесспорный факт так как я пошла в маму и доросла всего до ста пятидесяти девяти сантиметров.  

— Алён, звони ментам. Если ты сейчас же не вернёшь мне деньги, я твою козлиную бородку коньками побрею, — цедит сквозь зубы Настя и протягивает руку, в которую не ожидавший такой реакции парень, молча вкладывает деньги. — Подкат, как и твои коньки — полное говно.

Видимо к такому повороту событий гуру пикапа оказался не готов. Новость о том, что его отшили оказалась для парня неожиданной, и он заметно сдулся, взял свой мобильный и, судя по звукам, стал печатать кому-то сообщение. Тем временем Настя, прихватив наши сумки, потащила меня к выходу.

— Меня даже в школе клеили гораздо оригинальнее. Ничего такой красавчик, да? — широко улыбается эта бестия, продолжая активно вертеть головой по сторонам.

Вот это поворот… а куколке то палец в рот не клади.

— Мда, Пересвет – это вам не Москва. У меня к тебе есть деловое предложение: так как я причастна к твоему вызволению из ледового Ада – предлагаю пойти, что-нибудь перекусить.

— Тот красавчик совсем не против чтобы ты им перекусила, — отвечаю на автомате. — Ох, уж эта женская логика – послать, убегать и ждать чтобы поймали и добились. Боюсь, что инстинкт пещерного человека в нем ты так и не разбудила, — я честно пытаюсь говорить серьезно, но едва ли удается сдержать рвущийся хохот.

— Пещерного… скажешь тоже! Он больше смахивает на пещерного хомячка, — ноет Настя и попытка проваливается. Мы обе начинаем ржать до слез.

Отсмеявшись, эта хитрюга складывает руки в умоляющем жесте, и делает глазки как у кота из Шрека. Выглядит очень забавно и мило.

— Я очень хочу есть. Ну, не бросай меня здесь одну, пожа-а-алуйста.

Энергетике этой девчонки невозможно сопротивляться. Я согласно киваю, и мы идём к местному кафе, расположенному рядом с катком. 

К выходным температура решила напомнить горожанам, что на улице зима и опуститься до шестнадцати градусов со знаком минус. Щеки закололо иголочками как, бывало, в детстве, когда долго гуляешь по морозу.

— Вот это мороз! У вас всегда такой дубак? — Настя едва заметно поёжилась и, обхватив себя руками, обернулась: — Давай ускоримся.

— В Подмосковье всегда холоднее на пару градусов, плюс городок стоит на реке.

Действительно зябко. На катке почему-то так не ощущалось. Хотя, это как раз и неудивительно, адреналин – наше всё. Мое – так точно.

Небольшое уютное кафе встретило нас теплотой и вкусным запахом корицы. Внутри царила атмосфера новогоднего праздника — стены из дубового сруба были украшены мерцающими гирляндами, еловые венки и шарики висели на окнах и вдоль стен. Множество живых елей и пихт, украшенных в золотисто-серебряные цвета, хаотично располагались в кадках, а в центре зала стояла новогодняя красавица до потолка, наряженная живыми мандаринками и коричными палочками.

Сняв куртки, мы разместились за столом рядом с окном. Не люблю сидеть на проходе, где каждый норовит задеть тебя локтем.

Я без сил опускаюсь на стул и с вздохом облегчения вытягиваю ноги под столом.

— Совсем тяжко да? — отрываясь от изучения меню, спрашивает Настя. — Ты знаешь, не стоит бросать, во второй раз будет уже легче. Ну, может пару дней еще ноги поболят, хотя не должны.

— Поболят. Даю миллион к одному, что поболят, — невесело ухмыляюсь я, — Я со спортом на «вы» и абсолютно неспортивный человек. Пару раз ходила на фитнес, но взяла большой вес и получила травму ротаторной манжетки, — поймав недоуменный взгляд Насти, решаю свернуть тему: — В общем там всё сложно, такой вот я диванный житель.

— Оу, малышка-а-а, хочешь я побуду твоим личным ледовым физруком? — голосом матёрой соблазнительницы, шепчет эта звезда, театрально обмахиваясь меню. Смешно стреляет глазками и выпячивает свою двоечку. — Правда местным прокатным конькам я бы не доверяла, — становясь серьезной, продолжает она: — Дениска хоть и красавчик, но говнюк, если прокат действительно его. Организация катка просто дичь.

— Ммм… Дениска? — копирую её серьезный тон и, поправляя невидимые очки, выпячиваю свою единичку, — Как не стыдно? Человек к тебе с самыми серьезными намерениями решил подкатить свои драгоценные «Фаберже». Пожениться может хотел… а ты?

— А я вот такая меркантильная Настенька, свои копейки считаю. Совсем плохая внученька у Дедушки Мороза выросла, — широко улыбаясь, щерится эта язва. — Подумывала устроиться сюда работать тренером и пришла, так сказать, прозондировать почву. Но, как видишь, от этой идеи в процессе отказалась: бортиков как таковых нет, лёд плохого качества, весь в сколах и проталинах, тренеров явно не хватает, и никто не следит за техникой безопасности на льду.

— Это каток с естественным льдом, залит с нуля на пустыре. Не жди от него многого. Лучше попытать счастье в местном Парк-отеле. У них действительно хороший каток, соответствующий всем требованиям и правилам, — чувствую необходимым оправдать его несмотря на то, что являюсь пострадавшей стороной. 

Однако желание высказать Дениске-редиске и «лучшей» подруге пару ласковых растет в геометрической прогрессии, так как оказавшись в тепле кожа головы опять начинает напоминать, как она пострадала. Аккуратно ощупываю свой пучок, который наверняка напоминает гнездо дятла, на предмет выпавших волос, что, естественно, не остается незамеченным стендапером напротив.

— Уверена ты и сама оценила здешнюю технику безопасности. У тебя выдранные корни торчат как у ежа. Шучу, шучу! — ржёт эта ослица. — Работать на катке мне не нужно, это так… блажь.

— Давай все-таки закажем? — предлагаю я, поднимая руку вверх, чтобы официант нас заметил. — Кажется кто-то просто умирал с голоду, как хотел есть.

— Да, точно, — мгновенно реагирует Анастасия. — Заговорила ты меня совсем. Сил никаких нет, уже голова начала кружиться от голода, и живот сводит.

— Это у тебя кислородное голодание от незакрывающегося рта, конкурент Малахова.

От летящего в голову меню, меня спасает вовремя подошедший официант. Спасибо тебе, добрый человек.

Я заказываю облепиховый чай, греческий салат и жареный картофель с грибами.

— Мне, пожалуйста, зелёный чай, борщ со сметаной, сырные палочки и пасту карбонара. Ой, салат забыла, давайте тоже греческий или цезарь… блин! У вас все так вкусно, аж слюнки текут. — Настя невинно улыбается краснеющему официанту и нарочно облизывает губы. Вот ведь роковуха на минималках. — Давайте греческий, к чему нам лишние калории, правда? А попозже, вы же подберёте нам очень вкусный десерт?

Официант бормочет своё согласие, добавляет что-то про хороший аппетит и быстро ретируется, оставив нам одно меню. 

— Ты не лопнешь, деточка?

— А ты налей и отойди! У меня хороший метаболизм, растущий организм и булавка на лифчике от сглаза, — загребущие лапки снова тянутся к меню: — Смирись, Алёнушка. Тебе в любом случае придется съесть десерт вместе со мной.

Как в неё столько влезет? Скептически осматриваю хрупкую фигуру девушки, отмечая полное отсутствие жировых отложений:

— Тебе бы ещё «Декарис» попить, Настенька. А то не в коня корм.

— Настенька и Алёнушка… интересно, где же наши сказочные муд… дураки ходят?

— Так ты их отваживаешь – булавкой от сглаза, — парирую нарочито спокойным тоном.

— Отваживаю. Глистов у меня, к сведению, нет. Я, в отличие от вашего лежачего перфоманса, час на коньках тулупы вырисовывала и нагуляла аппетит, — скалится эта фигуристка. — Так что ты там говорила про ролики. Умеешь кататься?

— Как тебе сказать? Вроде бы умею, но не на совсем классических роликах. Это скорее ретро ролики… мм... трюковые что ли назывались, не помню. Они тоже на четырёх колёсах, только колёса были не в одну линию, а в две и крепились они на обувь, а тормоз был спереди на носке.

— Ну ты даешь! Интересные ролики, я такие не видела, — Настя выглядит искренне изумлённой и, отложив меню в сторону, берёт телефон. — Окей всезнающий гугл, расскажи нам, что это зверь.

— Это было в девяностые, детка. Мы выживали, как могли. Не знаю где их смогла раздобыть мама, но, к своему стыду, я до истерик и соплей не хотела их носить во дворе, так как подружки высмеяли, что они не похожи на нормальные ролики. В общем катала в них по дому. Как после этого выжил наш линолеум – ума не приложу. А потом вышел «Титаник», и мы всей оравой рыдали над Лео, а после катались на роликах по коридорам общаги, где жили девчонки.

— В девяностые?! Так ты такая старая кошёлка! Я думала ты моложе, а ты оказывается made in СССР. Сколько тебе лет, старушка? — Настя очень громко кричит и её абсолютно не заботит, что все вокруг смотрят на нас, а пожилая пара, сидящая рядом, неодобрительно косится.

— Полегче, внученька, и потише! А то бабушка по жопке надает, — бормочу недовольно. — Давай проверим твои математические знания: двадцать пятого декабря девяносто первого года развалился СССР, а я родилась второго января девяносто второго, и-и-и… вопрос знатокам – сколько лет бабушке?

— М-м, как зажжём на чьё-то приближающееся тридцатилетие? — после секундной паузы, Настя начинает выписывать волны руками. — Кстати, мне двадцать четыре, предпочитаю считать, что родилась благодаря красавчику Тому и его «Миссия: Невыполнима». Родители познакомились в кинотеатре. А родилась я… тада-а-ам, шестнадцатого ноября девяносто седьмого года! — произносит она с гордостью, однако понимая, что я не сильна в нумерологии памятных дат, решает пояснить: — Мда… старушка, в этот день в прокат вышел «Ромео и Джульета» с нашим красавчиком Лео в главной роли.

Тяжелый случай. Логика как у тумбочки…

— Ты не из цирка часом сбежала, красотка?

— Это же знаки! Мы – кармические близнецы, — продолжая улыбаться, не реагирует на мой сарказм Настька. — Пока ты рыдала над плохими роликами, в этот мир пришла твоя фея крестная, пусть и сильно моложе, но это и не важно.

Интересно, когда иссякнет словесное недержание у этой девчонки? Хорошо, что я не интроверт, иначе бы полезла под ёлку в тишину.

Спину начинает печь, словно кто-то пытается прожечь дыру в моём позвоночнике и, как только я собираюсь повернуться и посмотреть, в чём дело, на плечо опускается мужская рука.

— А вот и наша парочка «Twix» пожаловала, — скалится Настя. — И почему из всех заведений этого города вы выбрали именно это? Алёнчик, нам надо было померзнуть ещё пару кварталов и сменить место дислокации, — она выразительно закатывает глаза и прикрывает их ладонью. Клоунесса.

— Я тебя хочу сильно расстроить, но парой кварталов, боюсь, мы бы не ограничились. Ты ведь не забыла, где мы находимся? — парирую я, оборачиваясь на сладкую парочку.

Пытаюсь выглядеть невозмутимо, но наглую руку с плеча скидываю и с вызовом смотрю в козлиные глаза.

«Кейт Мосс» продолжает изображать из себя сиамского близнеца и, обхватив локоть мажора обеими руками, старательно размножает катышки на его пальто. Стоит признать, что смотрятся они гармонично.

Катюшка выглядит, как фотомодель – ростом метр семьдесят четыре и с неклассическими сто-шестьдесят-девяносто могла бы сделать карьеру, но предпочла фуд-блогерство. Правда готовит эта звезда откровенно ужасно. Все её «шедевры» в блоге приготовлены драгоценной мамулькой, но об этом знает только очень близкий круг людей. Я, к большому счастью или огромному сожалению, вхожу в этот круг и потому молчу про страшный секрет семьи Балабановых, за разглашение которого фуд-блогер легко может и в лесу прикопать, причём голыми руками.

— Народ решил погреться и забил все столики под завязку. Свободных мест нет, поэтому придется подсесть к вам. Надеюсь, к концу вечера мы не оглохнем. Катюш, я сейчас раздобуду себе второй стул, ты пока раздевайся, — скалится своими винирами козлина. Затем, под ошалевшие взгляды наших недовольных соседей, по-хозяйски забирает стул из-под их стола.

Интересно у этого парня есть чувство самосохранения? У бабули такой вид, как будто она собирается взять дедов костыль и поучить кое-кого манерам. Я бы посмотрела…

Однако моего скептицизма за добытый без боя стул, Катерина не разделяет и с гордым видом усаживает свой блогерский попец. Вот только стол у нас круглый и мы с Настей сидим друг напротив друга, Катюня рядом со мной, а значит… развить эту мысль не дает подошедший официант, который услужливо разливает нам чай.

Божечки, еда!

При виде принесенного салата у нас с Настей, как по команде, начинает вырабатываться слюна и все звуки улетают в вакуум.

Настроенная как можно скорее воссоединится с этой вкуснотищей, я протягиваю руку к подносу парня, и забираю свою тарелку. Чтобы ровно через секунду опрокинуть часть содержимого на себя, из-за мажористого локтя, который больно толкает в бок, когда он садится рядом со мной.

Обидно, досадно, но ладно.

***

Дорогие мои, Муза очень радуется вашим звездочкам и отзывам. Буду рада любой обратной связи! Подписывайтесь на мою страничку. Люблю вас! ❤

— Черт, Белоснежка, прости. Я не специально. Рёбра целые? 

Какой участливый взгляд… но всё же кто-то только учится там, где я преподавала. Вот ненатурально обыгрывает раскаяние! Хочется взять костыль и ударить по столу с криком «Не верю!» 

— Алёнчик, давай поменяемся местами, м? Я-то уже привыкла к твоей неуклюжести, а вот у Глебчика светлая футболка. — льёт фальшивой патокой Катя и ловко переставляет мою тарелку на своё место. Вот уж действительно сиамские близнецы…

Так значит у нас тут Глебушка восседает. В обтягивающей футболке с коротким рукавом. Зимой… в декабре. Конечно, через свитер же не всем будет видно, что у нас тут фитнес-хлебушек. 

— С большим удовольствием, дорогая! А то у меня чай с облепихой, вдруг рука дрогнет и ваши белые одежды станут ярче. 

— А я могу добавить китайской капусты и оливок. Сейчас моден эко-стиль, натуральные красители, — поддерживает мой личный Ангел Чарли. 

Удивительный у нас тандем с Настей получился: обе в чёрных свитерах. И, стоит отметить, что этот цвет одерживает безоговорочную победу в борьбе с греческим салатом. Главное не забыть потом кинуть в стиралку, а то будет у меня вонючая Греция в шкафу… 

Подошедшему официанту хватает и четвертинки блокнотного листа так как мажорик заказывает себе стейк с овощами и черный чай. Катя же, морща нос, сетует на отсутствие в меню «Пу Эра» и «Ганпаудера» и, с нытьем об отсутствии клиентоориентированности, заказывает «Сенчу» и мини-эклеры. В ход идёт тяжёлая артиллерия — чайные гурманы вошли в чат. 

— Как говорится: чувствуешь себя орлом — не кукарекай! Буду краткой – я Анастасия, это Алёна, а вы как я понимаю Катерина и Глебчик. Мы-таки познакомились! —  пафосно объявляет Настёнка. 

Переиграла и уничтожила. Они и вправду ей не представились, подсев к нам. Катьку то я знаю, а вот Глебасика нет, а Настя их видит второй раз в жизни. Так-то два-ноль в копилку ангелов Чарли. 

Голубки молчат. И пока фудблогер пилит контент интерьера и раскладывает салфетки звёздочкой, мажорик, откровенно и нагло, пялится на меня. Бесит. Не могу есть когда на меня смотрят. В памяти живо воспоминание как чихнула, делая глоток глинтвейна, и украсила цветными соплями стол и бывшего однокурсника Никиту. Кто догадался, что второго свидания у нас не было? 

— Так-с, возвращаемся к нашим коням. Короче, «Википедия» говорит, что колёса на роликах могут быть установлены в одну (называется «Инлайн») или в две (называется «Квад») линии, — продолжая наш прерванный разговор, читает Настя. 

Пока все её внимательно слушают или только делают вид, я получаю возможность быстро доесть салат и обменять свою пустую тарелку на сырные палочки для одного хомячка. 

Хомячиха у нас многозадачная – и ест, и читает, и Глебасика по рукам, тянущимся к тарелке, успевает бить.

— Квады! Да ты крутая чика! Катала их до того, как это стало мейнстримом. А я больше по конькам, но на роликах тоже, думаю, смогу. Я талантливая девочка, если ты вдруг не оценила. 

— А ещё очень скромная! Продиктуй мне свой номер, пойду дам его ледовому принцу, — заржала я.

— Какой ещё ледовый принц, Настя?! Меня полчаса не было, а ты уже нашла себе приключения? — Глебасик так резко рявкает, что я едва не давлюсь чаем. Так они знакомы оказывается. Любопытно… 

— Выдыхай, любимый Отелло. У тебя сейчас капилляры на левом глазу лопнут.

— Я просто немного волнуюсь из-за вас, прекрасная Дездемона. Вы же не натворили глупостей, которые опять придётся разгребать мне. А? — вот вроде бы и произнес он это с улыбкой, а такое ощущение что пора звать на помощь. 

— Братишка, мне больше нравится, когда в мою личную жизнь не лезет твой поцарапанный нос, — ухмыльнулась Настя и легонько щёлкнула парня по носу. 

— Так вы друг другу кто?! — срывающимся фальцетом, взвизгнула Катя. 

Оглохнуть в завершении такого насыщенного событиями дня, будет поистине вишенкой на торте. Хотя Катю можно понять, опешили мы обе. Но, если эти двое не любители ролевых игр в стиле Ланнистеров, то очевидно, что брат и сестра. 

Как говорится: «Всё смешалось в доме Облонских». 

После демонстрации своих впечатляющих голосовых данных, Катя резко замолчала, только смотрела то на Глеба, то на Настю, и несколько раз беззвучно открывала рот. Может рецепт какой придумывала, может жалела, что скальп не с той снять пыталась, а может просто таблицу умножения вспоминала. Кто этих блогерш поймёт?

— К сожалению, эта мартышка – моя младшая сестра, Кать. — фитнес-хлебушек решил избавить свою спутницу от сердечных страданий.

— А почему тогда Отелло и Дездемона? — искренне недоумевает Катя. — Чувствую себя какой-то идиоткой. Разве она не была женой Отелло? 

— Потому что Ланнистеры всегда платят свои долги, — скалится Настя: — К большому сожалению, это человекообразное существо мой старший брат. Не всем везёт с родственниками. — скорбно произносит она, разводя руками по сторонам.

— Не паясничай, мелочь. — парирует прынц, улыбаясь шире чеширского кота.

— Так, котятки, улыбаемся! — довольная открывшимися новостями, Катрин вспоминает, что она блогер и, не утруждая себя поинтересоваться мнением окружающих, о том хотят они фотографироваться или нет, щёлкает камерой телефона, параллельно успевая заснять пару бумерангов. 

Настя закатывает глаза, но никак не комментирует принудительно навязанную фотосессию, а мажорик по ходу жует второй невидимый лимон. А ты как думал, сахарок? Она сейчас ещё и стейк твой фоткать начнет. Девушки блогеры они такие. 

Боковым зрением замечаю, что к нашему столу подходит дедушка, которого Катька сватала мне в женихи:

— Молодые люди, прошу прощения за беспокойство, но девушка обронила перчатки в прокатной зоне, — по-доброму улыбаясь, он протягивает потеряшке её вещь. — Не надумала к нам идти, Настюша? 

— Спасибо, Владимир Владимирович, не надумала. Начальство у вас не ахти. А вот Вас буду рада видеть во вторник, — ухмыляется эта лиса, делая акцент на его персоне.

— Приду, Настюша. А Денис – хороший парень, зря ты, красавица. Имя твое я ему, конечно же, не скажу, но парень упёртый. Сам найдёт, — по-заговорщицки подмигивает девушке дедуля и, разворачиваясь, бодро идет на выход.  

— Ха! Алёнка, да это ж дед из проката коньков. Беги догоняй, а то убежит твой несостоявшийся муженёк. Смотри как бодро чешет, — решает поучаствовать в разговоре Катя.

Странно как-то… вроде сказала это Катя, а испанский стыд испытываю я. Мой «муж» ей реально годится в дедушки. 

— А вы точно лучшие подруги?! По-моему, у неё яд капает с языка. — очень «тихо» шепнула мне Настя да так, что даже повара на кухне её услышали. 

Меня забавляет её открытое игнорирование светского этикета –сыплет колкости вроде, как и временной, но всё же пассии своего братца.

— Владимир Владимирович – мастер спорта СССР и заслуженный тренер России. Ему 70 лет. Кстати, Катрин, он богаче моего братца, можешь бежать догонять пока далеко не ушёл. — она наклонилась вперёд, дружелюбно подмигивая Кате, словно это не она только что говорила про неё. 

— Глеб, почему твоя сестра мне хамит? Я ведь по-доброму пошутила и даже не над ней. — натянуто улыбается Катя и гладит Глебасика по руке, очевидно ожидая, что он поддержит её. 

Однако мажор предпочитает сохранять молчание, продолжая рассматривать девчонок с нескрываемым любопытством и, до невозможности раздражающей, весёлой улыбкой. 

Если Катькины мозги ещё не превратились в желе, то она не станет доводить этот спор до словесной потасовки, ведь очевидно, что брат всегда встанет на защиту сестры. Даже несмотря на то, что наша сказочная Настенька в этом не нуждается и сама кому угодно голову откусит. 

И снова подошедший официант, как боец невидимого фронта, останавливает препирательства нашей «веселой» компании, вручив каждому свою порцию. И также, по-прежнему краснея, сообщил нам с Настей, что скоро подаст выбранный на его вкус десерт. 

Не удивлюсь, что это комплимент от шеф-повара, так как лишь на время трапезы наши рты затихают, и посетители кафе могут услышать друг друга. 

Внезапно мой телефон разрывается мелодией Baha Men – «Who Let the Dogs Out». И пока я пытаюсь быстро выудить гаджет из заднего кармана, ловлю вопрошающе-ухмыляющиеся взгляды Глебасика. Да-да, не каждому дано понять тонкий юмор моей души. 

Катя замирает с выпученными глазами и, не донеся эклер до рта, практически беззвучно шепчет: «Я наши фотки в сеть выложила». Ты ж, ... мой блогер. 

Ладно, перед смертью не надышишься... 

— Мамулечка, привет. Как у тебя дела? — пытаюсь перехватить инициативу разговора, хотя уже понятно, что звонит мама не просто так. 

— Не забыла ещё как мать то зовут, моя пропащая дочь? — обвинительным тоном и без приветствий, начинает мама. — А мы в Хотьково. Ждём тебя. Ты же помнишь, что Павлина хотела познакомить тебя со своим сыном? 

Конечно, блин, помню. Именно поэтому и приехала с лучшим спецназовцем по переключению внимания парней на себя. Моя Катрин снайперски стреляет обаянием и большими «глазами» в самое сердечко. Идеальный щит для отражения атаки двух матерей, которым позарез нужно создать новую ячейку общества – торжественно вручить нерадивую дочь в хорошие руки и обрести невестку для любимого сыночки. 

Осталось только напомнить этому спецназовцу о её спасительной миссии, которая заключается явно не в том, чтобы эклеры обсасывать.

— Мамуль, ты извини конечно, но я не горю желанием знакомиться с вашим драгоценным Дементием или как там его… 

— Мышка моя, он не Дементий, а Доримедонт. Прекрасный молодой мужчина, успешный юрист, воспитанный и начитанный. Достойнее кандидата для замужества я просто не вижу. Тебе же вечно никто не нравится, Алёна! А в твоем возрасте уже пора бы и задуматься о браке и детях. — с заранее заготовленным монологом, Янина Дзержинская продолжает учить жизни свою единственную дочь. 

— Спасибо тебе большое, добрая женщина, которая меня родила. Только вот, что-то не вижу я человека с именем Дормедонт отцом своим будущим детям. При всем уважении к такому великолепному имени, им нужно будет в школу ходить и социализироваться, а с таким отчеством это весьма сомнительное удовольствие. Согласись?   

— Во-первых, он ДорИмедонт! Не нужно издеваться над именем человека. Хорошо, что Павлина этого не слышит. Во-вторых, он недавно вернулся из Лондона. Между прочим, очень красивый парень и очень нравится отцу, он планирует взять его на работу. 

— Если с презентацией вашего будущего сотрудника закончено, то я, пожалуй, пойду, мам. Павлине Евгеньевне привет, — предпринимаю безуспешную попытку завершить разговор.

— Знаю я ваши дела, — не сдается мама. — Бегаете со своей Катькой по кафешкам. В блоге у этой звезды видела. Отец там и без тебя прекрасно справится, скажу Денису чтобы забрал тебя. 

— Нет, мама. Я не приеду. Мы с Катей давно не виделись, и я сняла отель на пару дней. Сначала помогу папе с подготовкой, потом мы с Катюшкой заедем в Хотьково. Уверена, что за пару дней вашего Дормедонта не украдут из отчего дома. — нарочно коверкая его имя, настаиваю я на своем, и решаю воспользоваться своим козырем – её нелюбовью к увлечению отца. — Кстати, ты на гонки то собираешься? 

— У меня есть выход? Знаешь же, что моя явка на это мероприятие обязательна, — недовольно вздыхает мама. — Ладно, не пропадай. Екатерине привет. 

Маме с такой настойчивостью в холодные продажники идти, а не дома сидеть. Там бы она всех и нагрела, и переженила…

— Юрист Доримедонт из Лондона, — тихо шепчу я. — Не было печали, купила баба порося… 

— Дооориме, — с ходу начинает гнусаво исполнять Настя. 

— Дориме, — подхватывает её нытье Катя и они обе продолжают завывать: — Интеримо адапаре дориме.

— Не смешно, певицы, — начинаю закипать.  

— Аменоо аме…

— Заткнитесь обе! — неожиданно для себя рявкаю я. Пусть обижаются. Плевать. 

Мне просто нужно пару минут тишины чтобы прийти в себя после разговора с маман. За последние полгода – это уже четвертый кандидат на вход в нашу крепкую семью, через мои руку и сердце. 

Настя поднимает руки в сдающемся жесте и, беззвучно шепчет «сорри», а Катюнька ожидаемо супится и утыкается в телефон. 

— Доримедонтович… Доримедонтовна звучит и правда так по-нашему, по-старославянски. Вот Глебович или Глебовна – совсем другое дело, да? Если очень хорошо попросишь, могу помочь с отчеством. Только на активную помощь в воспитании не рассчитывай, крошка. — изрыгает очередную гадость зеленоглазый скунс, ещё и похабно подмигивает.

Почему меня не покидает ощущение, что эта парочка сбежала из цирка? И, если Настин сарказм вызывает только добрую улыбку, то Глебушка откровенно подбешивает. 

Безэмоционально смотрю на него и решаю никак не комментировать этот подкол. Очевидно, что Глебу доставляет огромное удовольствие меня задирать, а дарить ему такую радость, да ещё и за счет своих родненьких нервных клеток не собираюсь. 

— Алёнушка, я, как твоя фея крестная, полностью тебя поддерживаю. Нам такой зять не нужОн! Ты знала, что уменьшительная форма его имени это Доря, Додик? — пытаясь держать серьезное лицо, зачитывает очередную вики-статью Настасья. — Только если ты не проникнешься греческим происхождением «властителя» и грозного копьеносца. — заканчивает она, не удержавшись от ехидной ухмылки.

— А что там звезды про имя Глебушки говорят? — оживляется Катя и, в лучших традициях Treats! Magazine (эротический журнал формата 18+. — Прим. автора), поглощает последний эклер. Старик Фрейд её бы просто так не отпустил… 

И хоть до Эмили Ратаковски нашей русской Кейт Мосс далеко, но трюк определенно достигает цели: Глебасик застывает со стиснутой чашкой в руке. Костяшки пальцев белеют от того, как сильно он сжимает местный фарфор, а плотоядный взгляд не отрываясь следит за ртом Кати. 

Ничего не могу с собой поделать, но так и хочется сгримасничать и предложить этой парочке уединиться с глаз долой. В общем-то это обычная стадия флирта: дичь показывает хищнику что она на всё готова – неси в берлогу. Но в исполнении этих двоих почему-то безумно раздражает, даже несмотря на то, что я очень часто была свидетелем Катиных свиданий. 

— Со мной, к счастью, звезды не разговаривают. Тут пишут, что Глебусик у нас «наследник бога». Древнерусский скандинав, а точнее древнескандинавский, — зачитывает наша личная «Википедия». 

Затем, оторвавшись от экрана, Настя замечает приближающегося официанта с двумя десертами, прячущимися от наших глаз за серебряными крышками, и начинает ему улыбаться. 

— Что же под крышкой? Заинтриговал, — она хмыкает официанту переходя на «ты» и, пробежавшись взглядом по Катьке, добавляет: — Надеюсь, не эклеры? Катерина столько не съест, а я, после увиденного, их точно не буду. 

Моя ты зайка. По ходу дела мы и вправду с Настюхой на одной волне, и не только меня одну покоробил этот перфоманс. А то уже хотела идти читать про симптомы неудовлетворенности. Слава богу это не оно. 

— Нет, — по-доброму улыбается официант, ставит перед нами тарелки и одновременно открывает крышки. — Теплый яблочно-грушевый пирог с соленой карамелью и шариком мороженого. Это новое блюдо нашего шеф-кондитера, но я рискнул предположить, что вам обеим оно придется по вкусу. 

— Даа-а, — восторженно мурлычу я. — Ребята, вы просто в самое сердечко! Солёная карамель – это же просто космос. 

Солёная карамель! Можете считать меня психом с извращенным вкусом, но солёная карамель, шоколад с солью или красным перцем это же чистейший гастрооргазм. 

Все злоключения этого дня официально перечеркнуты. Ещё не попробовав, я могу с уверенностью заявить, что это будет вкусно. Слюна, собравшаяся во рту, никогда не ошибается – пирог и выглядит бомбически, и пахнет также. 

С волнительным предвкушением отламываю кусочек пирога и захватываю слой карамели с мороженного. О да, точное попадание в десятку, вкусовые рецепторы ликуют. Глаза сами по себе закрываются от удовольствия. Здесь и сейчас только мы – я и солёная сладость на языке. 

— Как можно есть соль с сахаром? Дичайшая гадость, — врывается в сознание возмущенное бормотание Кати. — Да ещё и после картошки. Столько углеводов. 

— Очевидно же, что ртом. Слушай, очуметь как вкусно! Я ещё с собой закажу. — даже с набитым ртом, Настя не отказывает себе в удовольствии осадить Катю. Тяжело этим двоим придется… 

Мою пироговую идиллию прерывает звук пиликанья мобильного. Возникает естественное желание проигнорировать смски, но активная Катина мимика транслирует, что там что-то очень важное и безотлагательное. 

«Хватит обсасывать ложку! Мужик не про твою честь».

Это я-то обсасываю ложку?! Кажется, кое-кто забыл, как упражнялся пару минут назад с несчастными эклерами. Если бы они могли разговаривать, то обязательно бы поделились с Первым каналом и общественностью о вопиющем случае кулинарного харассмента.  

«Я с тобой не поеду. У Глебушки останусь».

«И на Хотьково не рассчитывай. Вон курицу эту тащи!».

В этот момент у мажора звонит телефон. Он мельком смотрит в экран и, улыбнувшись нам, встает из-за стола: 

— Любимая жена звонит. Простите, девочки, отойду ответить, — Глебасик скалится так широко, что рискует заработать подвывих челюсти.

— Нет у него жены. Это по работе, как всегда. — комментирует Настя, только смотрит почему-то на меня, а не на Катю, чем вызывает ещё большее негодование с её стороны. 

— А у вас с братом большая разница в возрасте, Насть? — пытается перейти на дружелюбный тон Катрин. — Других братьев и сестер больше нет?

—  Что, переживаешь вдруг есть брат поперспективнее? — нарочно не отвечает на заданный вопрос Настя. — Мне – двадцать четыре, а Глебу – тридцать три. Сможешь посчитать? 

Интересно, Насте когда-нибудь надоест её провоцировать и задирать? Катька кривится и фонит недовольством, резко вскакивает со стула и тащит меня «пудрить нос» в туалет. 

В кафе нет разделения на мужской и женский, поэтому Катька затаскивает нас в пустую уборную и громко хлопает дверью. 

— Миронова! Какого хрена ты творишь?! Я же написала тебе убери свои гребанные клешни от моего мужика! — подруга выплёвывает каждое слово со злостью и негодованием. — Твои нелепые попытки его соблазнить просто… нелепы! Смирись уже, что не умеешь нравится парням, и они всегда выбирают красоток. 

— Ты сейчас серьёзно или прикалываешься, Балабанова? Во-первых, мне твой мажорик даром не сдался! — злюсь я: — Во-вторых, никого я не кадрила, а ела. Не нравится – ищите свободный стол. Ну и в-третьих, про Жору ты все ещё помнишь, надеюсь? Вы вроде бы не расставались… чего ты к этому Глебу прицепилась? 

Первый шок прошел и сейчас я просто не понимаю, чем вызвана её агрессия… Да я даже повода не давала и уж точно не пыталась привлечь внимание этого парня.

Совсем не кстати всплывают непрошенные воспоминания – три наших однокурсника начинали встречаться со мной, а после уходили к Кате. Но никогда из-за этого между нами не было обид. Просто мы разные. Катрин – яркая, веселая, тусовочная звездочка, а я в институте была пусть и симпатичным, но всё же скучным ботаном-домоседом. Да и сейчас, кстати, мало что изменилось. 

Но из-за чего сейчас появился этот взгляд киллера-убийцы? Глаза подруги сверкают такой злостью, что не иначе как чудо то, что я ещё не стала горстью пепла. 

— У Глебушки свой бизнес в Москве. А Жорик мне нафиг не упёрся, лузер и нищеброд. Если так сильно переживаешь за него, могу отдать, только в сексе он бревно. — усмехается Катя. 

— Вот спасибо, барыня! Нас и здесь неплохо кормят, — отвешиваю ей саркастический поклон. — А чего ты скромничаешь то? Две половинки же лучше, чем одна! По четным дням скачешь на бревне, по нечётным – на коне. 

Слова вылетают быстрее чем успеваю подумать, что не нужно было отвечать грубостью на её откровенное хамство. Получается, что сейчас я ничем не лучше, чем Катя, хоть и моя агрессия оправдана нарушением личных границ.  

Многие бабушки и мамы толком не знали, как воспитывать детей и что с ними делать, как следствие этого – куча поломанных судеб и низких самооценок, миллионы жертв абьюза. 

Мама с детства мне объясняла, что если кто-то пытается нарушить твои личные границы, то ты не терпишь. Насилие в цивилизованном мире неприемлемо – не важно моральное или физическое. Если тебя ударили, оскорбили, унизили, попытались что-то сделать против воли – это красный сигнал! Опасность. Нельзя никому никогда этого позволять, а если вдруг случилось, не допускать повторения. 

При внешне спокойном характере я никому не позволю перейти грань дозволенного и всегда буду благодарить за это маму. Сарказм в моём случае – не только врожденный специфический юмор, но и броня от внешних раздражителей.  

— А ты смотрю шаришь, Миронова. Далеко пойдёшь. — Катя криво ухмыляется. — Жорик туповат, но бабки на рекламу блога даёт исправно, а Глебушка будет отдушиной, у него точно большой. — обрадованная своей «гениальной» задумкой, Катя подходит к зеркалу и начинает подкрашивать губы. 

Да что происходит то? Обострение? Вроде и осень позади, а весна еще не скоро…

— Вообще-то ты обещала мне помочь с мамой. Забыла уже? А если внеземные расы завладели твоим мозгом просто моргни. Куда делась моя подруга? — выразительно смотрю на Катюху, пытаясь перевести все в шутку.  

— Ушла устраивать свою личную жизнь! — цедит сквозь зубы отечественная Кейт Мосс, старательно малюя ресницы тройным слоем туши. — Кстати, я серьезно не буду с тобой жить в отеле и не поеду к твоей маман. Лучше забери эту пигалицу в свою деревню. Бесит эта малолетняя сучка!

— Прикольная и веселая девчонка. Чего ты раздражаешься то? Между прочим, гораздо приятнее твоего Глебасика. Ты мне поможешь, хватит козлить, вон тушь даже потекла. — подхожу ближе к подруге и легонько толкаю её в плечо. 

— Это у тебя мозг вытек, от недотраха! — злобно плюёт Катя и открывает кран, чтобы сполоснуть руки. — Я тебе уже всё сказала, подруга! Со своими проблемами разбирайся сама, а в мои дела не лезь!

Бесполезный разговор у нас получается. А жаль…

Я едва успеваю зажмуриться от летящих брызг воды. 

— Лови бюджетную термальную воду, — истерично ржёт Катя и выходит из туалета. 

Стоит входной двери закрыться, как открывается другая дверь – в сан-фаянсовый кабинет, из которого выходит… мажорик Глеб. 

Натурально теряю дар речи. Нет никаких шансов, что за эти десять минут он резко оглох и не слышал наш разговор. «Бух-бух-бух» – шумит в висках от адреналинового скачка. Сейчас мне просто безумно хочется заставить свой организм грохнуться в обморок, но чуда не случается.  

Быстро вытираю капли с лица и делаю шаг в сторону двери. Однако Глеб оказывается быстрее и за секунду преграждает собой все пути к отступлению. Чёрт… 

Ну что за Попандополус?! Тут должна стоять Катя и отвечать за свои слова и намерения, а под раздачу попала я. То, что Глебасик негодует видно невооруженным глазом, хотя внешне он абсолютно спокоен, но, когда смотрит на дверь, желваки вовсю ходят. 

В попытке увеличить расстояние между нами, отхожу к самой дальней раковине, но от назойливости этого наглеца это, увы, не спасает. 

— Тебе что раковин мало? Так в унитазе можешь руки помыть. — пытаюсь бравировать я, хоть внутри все каменеет от страха и неловкости. 

— Чего ты так дергаешься? — Глеб протягивает руки к крану и блокирует меня в кольце своих рук. 

Медленно выдавливает мыло из дозатора, при этом ни на секунду не отводя взгляда от зеркала. Придвигается ещё ближе и мне приходится теснее прижаться к столешнице, но мужской торс безжалостно сокращает и эти несчастные миллиметры за секунды. 

— Ты уже мокрая, — шепчет на ухо мажор и нюхает мои волосы. —Подружка твоя постаралась. Ничего страшного не произойдёт если промокнешь ещё больше. — ухмыляется он, а я даже возмутиться не решаюсь. 

Его энергетика давит и обволакивает, что-то не позволяет отвести взгляд от нашего отражения. Спину, поясницу и бёдра обжигает огнём. Глеб гораздо выше и мощнее меня. Я, словно бабочка в руках ловца, который никак не может решить: отпустить на волю или посадить в банку. 

С нескрываемым удовольствием, он тщательного намыливает, а затем смывает пену с рук. Казалось бы, обычный жест, а я зависаю на длинных и аккуратных пальцах, как умело и ловко они двигаются. Чёртовы рельефные мышцы массируют мои плечи с каждым его движением, а тугие жгуты вен на запястьях суперклеем удерживают внимание и так и подмывают провести по ним пальцем. 

Ой всё! Пора доставать своего пингвина (секс-массажер для женщин. — прим. автора). Права была Катька, у меня нехватка мужских гениталий в организме. 

Отвожу взгляд и понимаю, что спалилась. 

— Тебе нравится наблюдать и фантазировать? Мне вот очень. — Глеб мокрой рукой проводит по моей щеке, спускается к шее и убирает в сторону волосы. — Но, больше всего, мне понравилось слушать. Вас. 

Я не успеваю подавить вздох шока и лёгкого возбуждения. Глеб тоже это слышит и мгновенно реагирует – прикусывает и зализывает сгиб шеи, двигается выше к яремной вене, жадно обхватывает губами мочку уха.

В поясницу упирается внушительная эрекция, а вторая рука Глеба проводит по моей груди и на свитере остаются мокрые следы от его ладони. 

— Подруга твоя, кстати, угадала – он у меня большой. А ещё сегодня двадцать третье число, нечётное. — хрипло говорит мажор, сопровождая каждое слово недвусмысленным толчком бёдер, пока я пытаюсь заставить мозги работать. — Только вот он тебя хочет, не вижу повода ему отказывать. 

— Значит ты всё слышал… впрочем, это не мои проблемы. Сами разбирайтесь, — пытаюсь отпихнуть его от себя, но, разумеется, безрезультатно. Этого бугая без добровольного согласия чёрта с два сдвинешь с места. 

Глеб непонимающе смотрит на мои трепыхания, но потом все-таки немного отодвигается. 

— Я ничего не слышал и в туалете вы с Катюшей были вдвоем. Это понятно? — требует моего согласия Глебася и отпускает только после кивка. 

Что он задумал? Нет-нет. Этот цирк шапито без меня. Даже думать не хочу, что он там решил сделать с Катей. Эта парочка идеально создана для скандалов и интриг. 

Быстро выбегаю из туалета, оставляя этого психа одного. Чур меня. 

Щеки горят огнем, хорошо, что на свитере не видны следы воды. 

Даю себе пару секунд чтобы успокоиться и возвращаюсь к столу. Здесь всё без изменений – Катя с недовольным лицом зависает в телефоне, а Настя поглощает пирог. 

После лёгкого, по её мнению, перекуса, Настя предлагает пройтись до галереи, так как хочет лично проверить правильность экспозиции, а заодно и согнать лишние калории. 

— Морозный и свежий воздух полезен, чтобы не сморжопиться раньше времени, — как всегда поучительным тоном, просвещает меня эта маленькая Википедия. 

Вернувшись из злополучного туалета, мы с Глебасиком сделали вид, что пришли из разных мест. Единогласно было решено расходиться по домам, и щедрый буратино оплатил счет. 

Катя, ничего не подозревающая о том, что Глеб в курсе её грандиозных планов, решила утащить его в одно только богиням соцсетей известное направление. Приглашение распространялось только на парочку Твикс, но мы с Настей совсем не возражали перспективе остаться вдвоем. 

Настена – начинающий художник. Оказалось, что её преподаватель безмерно очарован юным дарованием и через знакомых договорился выставить целых четыре картины в новой экспозиции. 

Настя уверена, что галереи в таких местах открываются только скучающими домохозяйками местных шишек и надеется продать всё, что будет выставлено. Возможно, она права, но не сейчас… Хозяина галереи я знаю лично, только, из соображений этики, предпочитаю об этом не говорить. Юнусов Дамир Тахирович помогает нам лоббировать проект школы каюров и, по непонятным мне причинам, решил открыть картинную галерею в Пересвете. Для маленького города с населением в тринадцать тысяч человек и правда немного странное решение, но не мне судить. 

— Так ты значит у нас тонкая творческая натура? — хмыкаю я, и продолжаю перечисление, загибая пальцы: — Фигуристка-любитель, фея-крестная, нелицензионная Википедия, роковуха и… не толстеющая жрица. Какие ещё таланты я пропустила? 

— Крестиком вышиваю и носки вяжу, — после продолжительной паузы отвечает Настя. — Не отвлекай! И так, навигатор тупит. Где у вас эта улица? 

Недовольно вздохнув, девушка тычет экраном телефона мне в нос и ждет помощи. Зря. В картографии я бесполезна. 

— Я топографический кретин и понятия не имею, где в этом городе любые улицы. Знаю только пару точек, которые мне нужны и всё. — развожу руками и делаю акцент на своем неместном происхождении. — Давай спросим? 

— Так ты не местная что ли? Блин. Ну тогда давай, пока-пока. Я-то думала у тебя пожить, похомячить и всё такое…

— Я смотрю тебе лишь бы пожрать. Что, не взяли в женский стендап, и ты теперь бесплатно стажируешься у Петросяна что ли? Так у него все шутки из кроссвордов. Не надейся, что выстрелит.

— Не понимаешь ты шуток, Алёнка. Я же любя. А вот поссорившись со мной, рискуешь остаться без портрета, — нагло улыбается эта зараза.

— Портрет? Я сначала на твои шедевры посмотрю... вдруг там такое, что лучше нам начать ссорится прямо сейчас. 

— Художника каждый может обидеть, но не каждый сможет убежать, — печально вздыхает Настя. — Тем более такой хлипкий бухгалтер как ты.

— С чего ты взяла что я бухгалтер? 

— Ну, ты сама сказала, что хилая и неспортивная. Шуток не понимаешь, смотришь на всех взглядом «лови кирпич». Тут либо бухгалтер, либо юрист... однозначно что-то скучное. — деловым тоном выдает эта мелкая коза, и молниеносно приземляется попой на лёд. Карма есть. 

— Напомни, почему я всё ещё иду с тобой? — задаю риторический вопрос, пока возвращаю чью-то тушку в вертикальное положение.  

— Я весёлая, Алён. Тебе интересно посмотреть на шикарные картины, прикоснуться к прекрасному. А ещё, тебя кинула лучшая подруга, поэтому тебе очень надо скоротать время со мной, чтобы не пускать грустные сопли на подоконнике. — многозначительно изрекает Настя. 

Господи, пошли мне терпения. В следующий раз оставлю её в сугробе... 

— Пойдем уже. И ещё, ради Бога, помолчи пять минут.

— Во-первых, мы пришли. А во-вторых, твоя мегера сказала, что ты экономист пока вы в туалете с Глебом отсиживались. Предвосхищая твой вопрос – я видела, как он пошёл туда раньше, чем вы, а вышел после тебя. Элементарно, Ватсон.

Мда… девчонка действительно шпионит покруче ангела Чарли и очень наблюдательная. 

— Кстати, скажи ей при встрече что нос сделан плохо, и филеры скоро улетят в брыли. Ай, ты же не скажешь, сама скажу. — Настя недоверчиво смотрит на меня и продолжает: — Сиськи то у неё хоть свои?

— У вас прям любовь случилась. С утра были свои, — не сдержавшись начинаю хохотать. 

— Причём взаимная и искренняя, заметь. Просто не выношу таких людей как твоя Катя. Она хочет поиметь брата, а в итоге, поимеет её он. — поймав мой веселый взгляд, хихикая добавляет Настя: — Не переживай ты так. Взрослые детки без нас разберутся.

Конечно разберутся. Там такая палка, что мимо Катьки точно не пройдет. Может он носок себе в штаны подкладывает и портит Российскую статистику своими размерами? Всё, забыли! Открываем разум для искусства. 

— Тоже так считаю. Давай, показывай свои шедевры. — распоряжаюсь я. 

— Целых четыре штуки, между прочим. 

— Помню. Склерозом и деменцией ещё не страдаю. Тьфу-тьфу. 

У Насти загораются глаза и, с лисьей улыбкой, она предлагает угадать. В галерее где-то сорок картин и десять скульптур, такое себе удовольствие. Но из любопытства соглашаюсь на авантюру и хочу найти именно её работы.  

Неспеша обхожу залы и внимательно рассматриваю каждую картину. Настя молчаливо держится на небольшом расстоянии, но очень пристально следит за моей реакцией. 

Создается ощущение, что единой композиции нет, но где я, а где искусство. Столько разных тем намешано – тут и природа, и портреты и непонятные мне пятна краски, размазанные по бумаге. Понимаю, что за десять минут критиком-искусствоведом не стать и оцениваю по внутренним ориентирам – нравится или нет, не забывая об основной цели этой авантюры. 

Внимание привлекают две картины, написанные или нарисованные, чёрт его знает как правильно, в одном стиле.  

На первой изображено побережье. Картина больше напоминает фотографию, настолько натурально прорисованы волны, песок, мужские и женские сандалии и идущие от них следы влюбленной пары. Однако самой пары не видно, только лишь брошенная шляпка и красный цветок, еще немного поодаль изображен собачий поводок и желтый теннисный мячик. 

Как продолжение этой истории, во всяком случае мне так показалось, рядом висит другая картина. На ней только девушка в лёгком цветастом платье и белая хаски. Они где-то в лесу, около дерева. Девушка сидит, наклонившись к псу и обнимает его, запуская руки в пушистый подшёрсток. В траве виднеется тот самый мячик, желтого цвета. 

Сомнений нет. Я почему-то уверенна, что обе картины написала именно Настя. Чувствую. 

Своё мнение и размышления, конечно же, произношу вслух, и Настя порывисто обнимает меня со спины. 

— Теперь не отвертишься от портрета. Это мои, — непривычно тихим голосом говорит девушка. 

— Спасибо, с удовольствием. Если прославишься, то продам на аукционе E-bay.  

Блин, девчонка реально талантливая и так тонко передает то, что видит. Дух захватывает. Можно понять её преподавателя, потому что, если сравнивать эти картины и те, где кого-то просто вырвало гуашью на полотно – это небо и земля. 

— Стоп, а где ещё две другие? Надеюсь, не тот понос на картине или этот провальный косплей на Дали? С глазом, торчащим из кучи навоза… — осторожно интересуюсь я. 

Настя не выдерживает и начинает громко хохотать. Чудом не сносит шедевральный понос с мольберта, и вытирая слезы, пытается успокоится. 

— В конце второго зала две мои вазы, расписанные вручную. Эко-роспись. Они, вообще-то, тоже являются частью экспозиции, — с гордостью заявляет девушка. 

А я думала тут надо оценивать только картины и фигурки, оказывается еще и вазы… хорошо хоть пол не является предметом искусства, а то с моих уггов прилично так накапало. 

— Чё вы тут делаете?! — внезапно и громогласно разносится на всю галерею незнакомый голос. —  Выставка открывается во вторник! Валите нафиг, то есть… мм-м… покиньте галерею! — оглушающе вопит, вошедшая девушка, жуя на ходу чебурек. 

Зачем же так истошно орать? Так и заикой можно стать, бедные наши уши. 

С испугу я резко дернулась назад и задела что-то плечом. 

— Я – Анастасия Золотарева. Может мне и работы тогда свои забрать? — ехидно ответила ей Настена и возмущенно дернула рукой в мою сторону. Зря. 

Её движение стало роковым… уворачиваясь от летящей руки, я ещё больше отступила назад и за спиной раздался грохот падающего мольберта. 

— Бля-я-я…, — истошно визжит непереводимым фольклором девица и бросает недоеденный чебурек.

Набираюсь сил и разворачиваюсь, чтобы оценить масштаб нашей жопы. А тут прям целая красивая и большая такая задница! Мольберт, падая вместе с картиной проврал её четко по середине. 

— Тахирыч нас всех на шашлык пустит! И почему ты её каляки-маляки не спихнула, овца?! 

— Ты за базаром то следи, овца! Свои каляки-маляки покажи, а потом будешь рот раскрывать! — разъяренная Настя наступает на девицу, а я стою и отчаянно хочу оказаться где-то на улице и, желательно, в другом городе.

Ну что я за клуша неуклюжая? Лучше бы получила оплеуху от Насти, чем вот это всё…

Убивая и расчленяя меня взглядом, девушка прекращает перепалку с Настей и бежит закрывать входную дверь на ключ. 

— Это же Мокшановский! Он в жизни такое же говно, как и какие картины рисует, — причитает она, заламывая руки над испорченной картиной. — Как ему сказать, что жемчужина коллекции испорчена? 

— Эта жемчужина больше похоже на испражнения, — не удерживаюсь от комментария и получаю очередной злобный взгляд.

— Оставить панику! — пытается подбодрить нас Настя: — это говно мы не склеим, но нарисовать такое же смогу. Бумага и краска для этого поноса есть? 

— Издеваешься что ли? Здесь галерея, а не магазин… — обреченно произносит девушка. 

— Не сцыте, девочки, прорвемся, — подмигивает ангел Чарли и начинает кому-то звонить.  

— А новые работы принимаются? Мы почти смогли замутить перфоманс шаурмы на полу. Плюнь ты этот чебурек, Вик. — произношу я, с набитым ртом.

— Ой, отстань, бедовая. От шавухи меня пучит, — с таким же набитым ртом, отвечает мне девушка. — Девки, а может маслом от чебурека нарисуем картину? А чё, цвет почти такой же.

Настя не удостаивает нас своим вниманием и демонстративно отворачивается. Обиделась.

— Настюха, два уха, чё ты дуешься то? Мы виноваты, что ли, что курьера твоего сугробом замело? Ик-ик, коньяк, кстати, не вкусный. Пирожок поешь.

— На пенёк только не садись, — веселюсь я, под расчленяющим взглядом великого художника.

Фурия замахивается в меня лавашом, но я уворачиваюсь и тонкое тесто прилетает Вике в нос. Легкое опьянение помогает мне с координацией. Парадокс.

Да, мы подружились за долгий час ожидания Настиного таинственного курьера. Девушка долго уговаривала кого-то привезти ей «ЧП чемоданчик» и шантажом, и угрозами, и ласками. Вроде уговорила. Только ожидание затягивалось, и мы скупили месячный запас провизии в ларьке неподалеку.

Вика оказалась весёлой и простой девчонкой, ни черта не понимающей в «Этой вашей хрени. Деньги платят и хорошо». Она долго не могла устроится на работу. В итоге через знакомых попала сюда, с условием, что художникам не хамит, о татуировках, большой политике и роке ни с кем не говорит. С экспонентами и посетителями не бухает.

Требования мы соблюдаем, и не хотим, чтобы Вику уволили, поэтому пьем вдвоём. Вика уже прилично так пьяна, я пока ещё держусь. Настя цербером следит за количеством выпитого. З – зависть.

— Настюш, ну правда, вот спасёшь наши попы от проблем, и мы тебе нальём, — произношу я, пожалуй, самым сладким и милым голосом на который только способна. — У меня Просекко в номере есть, две бутылки.

— Спасибо, не нужно, — ехидно отвечает моя закадычная подруга. Что? Мы с ней и огонь и воду прошли экспресс программой.

— Если чё, то она твою жопу прикрывает. О! Погоняло тебе придумала, зацените – Алёна – кулёма.

Настя и Вика ржут. Спелись. По-хорошему, мне нужно сделать вид, что обиделась, но фамильярная манера общения Вики импонирует. Веселые люди – хорошие люди.

Внезапно со стороны входной двери раздается «Тук-ту-ту-ту-тук-тук-тук» и громкое шкрябание.

«Неужели местные коты пришли на запах беляшей?» — стремительно проносится шальная мысль в моей хмельной головушке.

— Девки, трындец! Это наверно Тахирыч, — выпучив глаза пищит Вика.

— Крутой у тебя директор. Азбуку морзе знает. У него что ключей нет, или телефона? — ехидно отвечает ей наша обиженка, и уверенным шагом идёт открывать дверь.

На пороге стоит человек-коробка. «Чемоданчик» на поверку оказался огромной коробищей с торчащими из неё тубусами и другими непонятными простым смертным причиндалами.

Настёна радостно хлопает в ладоши и почти готова расцеловать курьера:

— Валерон, ты не представляешь от какой задницы нас спас хоть и полз сюда как черепаха! Быстрее выгружай всё на пол.

— Я так и понял, что ваши задницы во что-то вляпались, поэтому приехал вместо него, — раздается до боли знакомый голос Глебасика. А слона то мы и не разглядели за коробкой…

Пфф… тоже мне спаситель.

— Ни во что мы не вляпались, — с обидой в голосе отвечает братцу Настя, и мстительно добавляет: — А с этим предателем я ещё разберусь.

— Не разберёшься. Хватит эксплуатировать моих сотрудников, да ещё и в нерабочее время.

— Обязательно скажу Валере, что он оказывается не компаньон, а раб Вашего Величества. Ладно, проехали. Я захотела нарисовать картину, ну и в апартаменты было лень ехать. Вдруг у тебя там блогерские оргии…

Мда… врёт Настюха неубедительно, но стоит до последнего. Глеб мрачно смотрит на неё и есть подозрение, что проводит ментальные пытки. Это вообще законно?

— Нарисовать картину задницы, Насть? Так рисуйте! С удовольствием посмотрю, — он повышает голос на пару октав и резко оборачивается на меня, вперивая свои недовольные глазищи. — Белоснежка, быстро говори, что вы натворили? Или выпорю! 

Не удерживаюсь и начинаю улыбаться. Довели мальчика.

— Она жопой сшибла понос Мошкарова… ик-ик. Мокшапо… ай, какашки короче. Короче, девки сейчас будут поносить. Созвавадавать в смысле… создавать ик. Пори меня, красавчик! — еле ворочая языком, сдает нас Вика.

Когда она так нарезалась, вроде же больше не пила?

Лицо Глебасика в этот момент во истину достойно экранизации или хотя бы топа в «Тик-Токе». Мимика сменила как минимум четыре «времени года» – удивленное непонимание, отвращение, веселье и гомерический хохот.

Смех у засранца хороший… настоящий что ли, без мужского стеснения и показухи. Брутальные мужики же не смеются, только ухмыляются или ржут как кони, доводя последних до инфаркта, а тут такой открытый заразительный смех.

— Алён, быстро тащи чашку воды. Безалкогольной! — сходу командует Настя и переключает всё наше внимание на себя. — А ты, либо не мешай, либо проваливай к силиконовой долине, — тычет пальцем в улыбающегося братца, и указывая на икающую, Вику требует: — А если остаешься, то будь любезен, следи за ней, чтобы ничего не снесла. 

— А, что Мисс разрушительный зад ещё не всё снесла? — ехидно произносит мажорик, но садится рядом с Викой.

Опять провоцирует. Зараза.

Настя шустро разворачивает холст и достает баночки. Что-то бормочет, пыхтит и хмурится:

— Викуля, не спать! — рявкает так резко, что все едва заметно дергаются. — Создатель шедевра будет на выставке? Или кто-то от него, кто уже видел картину? У меня акриловые грунты. Не критично, но надо знать.

— Нет, вроде… не знаю. Не получится нифига, да?

— Получится должно… больше переживаю за лессировочный слой, сохнет не быстро. Хотя тут и рисовать то без заморочек, прямой пропиской. Главное, чтобы картину не лапали, а то сразу попалимся. — с небольшими сомнениями в голосе резюмирует Настя.

Пока девушка, тщательно сверяясь с испорченным оригиналом, делает небольшие мазки масляными красками, прошу разрешения взять небольшой холст и тоже помалевать. Рисовать не умею, но хочется занять руки и заодно избавить себя от назойливых взглядов некоторых субъектов.

Глебушка тоже времени зря не теряет и начинает снимать холст с подрамника. Его мобильник хоть и стоит на беззвучном, но не унимается под непрекращающимися атаками настойчивого абонента. Настя в красках описывает, что сделает с Глебом и его телефоном, если тот не перестанет его терроризировать и не ответит на звонки. Соглашаюсь со всеми угрозами и предлагаю посильную помощь в исполнении. Внимая нашим угрозам аппарат все-таки умолкает, но через секунду оживает вновь… Теперь начали падать одна за другой смс. Бесячий фитнес-хлебушек, видя крайнюю степень возмущения на наших лицах, неспеша поднял руки в примирительном жесте и угомонил свой жужжащий гаджет. Аллилуйя!

А оставшаяся без опеки, из-за нашей перепалки, Вика решила прикорнуть прямо на полу, нагло подмяв мою сумку вместо подушки. Ладно, вроде ничего хрупкого там нет, пусть немного поспит.

Глубоко вздохнув, я верчу затекшей шеей и незаметно пытаюсь сделать растяжку спины. Знаю, что незаметно не получится, потому что зеленые глаза уже полчаса не переставая ловят любые мои действия и шевеления. Чертов локатор. Хорошо хоть молчит.

— Может уже перестанешь искать у меня на лбу третий глаз? Шаманов в роду не было и вряд ли он внезапно откроется.

— А ведьмы были? — привычно скалится он и вопросительно приподнимает брови. — Какие-то непонятные кружки рисуешь.

— Это нейрографика, упырь, — ехидно заключаю я, косясь на Настю. 

Девушка работает в полной тишине и отвлекать её совсем не хочется, но засранец выводит из равновесия. А я ведь почти успокоилась, рисуя нейролинии. Точно упырь или вампир.

Только-только восстановленную тишину прерывает резкий громкий звук:

Начальник ест лобстера, я огурец*

Начальник при бабках, я с бабкой живу

Хочешь есть лобстеров? Спросит, подлец.

Работай, работай, паши, паши

Всё равно – начальнику премия, тебе кукиши

Работай, работай, паши, паши

У босса «Армани», ты штопай трусы

Пи-пи-пи-пи (обсценная лексика)

(*прим. автора – нетипичная «песня» про начальников. Зная характер Вики, такая песня в её стиле, хоть и к начальнику она хорошо относится.)

Пока мы с Настей ошалело переглядываемся, обалдевая от рингтона, Глеб ухмыляется и выразительно смотрит на мою сумку. Да не моё это!

После того как телефон заходит матерными воплями на второй круг, Вика начинает копошиться и выуживает свой телефон, молча нажимает на громкую связь и закрывает глаза, нагло возвращаясь в объятия морфея. Шикарно.

— Вика, здравствуй ещё раз. Ты же в галерее? Мы с Дмитрием Васильевичем зайдем к тебе через десять минут, хорошо? — в трубке слышится знакомый голос Дамира Тахировича.

Отвечать руководству «лучший сотрудник месяца» не планирует так как крепко дрыхнет. А пауза, тем временем, затягивается…

— Да, конечно, — как можно грубее отвечаю я и нажимаю на сброс звонка.

Паника за секунду сковывает всё тело, особенно мозг. Что теперь делать?!

— Через десять минут тут будет хозяин галереи и мой отец. Вот теперь нам точно жопа!!! — честно пытаюсь говорить спокойно, но срываюсь на истеричный крик.

— Не ори, бесишь! Я почти закончила. — прорывается сквозь мою истерику командный голос Насти. — Глеб, быстро дай мне подрамник, буду крепить. А вы, реанимируйте как-то эту пьянь.

Пока я продолжаю изображать дерево, парень рывком поднимает Викину тушку и волочет её в направлении туалета. Настин толчок в плечо окончательно возвращает в реальность и придает мне скорости.

Хватаю свою сумку и под пристальными взглядами достаю оттуда упаковку «Энтеросгеля».

— Если бы не знала тебя, то могла бы удивиться, а так конечно же нет. — не удерживается от ехидного комментария маленькая язва.

— Я его сегодня купила. Хороший детокс и очищение, между прочим, — обиженно огрызаюсь, предупреждая: — Лучше молчите. Оба!

Забираю у Насти ранее принесенный бокал с изображением Сергея Шнурова в трусах. Точно Викин, после таких-то песенок… слышал бы начальник...

— А это для чего? — серьезно спрашивает Глеб, не забывая брызгать ледяной водой Викино лицо и шею. Правда пока безрезультатно.

— Адсорбент. Как уголь активированный. Может и не поможет, но попытаться стоит. Ты, главное, её разбуди как-нибудь…

Терпения у паренька не хватает, и он перевешивает шею девушки через раковину. С каким-то особенным удовольствием льёт ледяной водой на затылок нашей алкогольной сони. Вика матерится и орёт. Миссия выполнена.

Быстро вливаю в неё разбавленный гель. И ждем чуда... Глеб решает закрепить результат и выдавливает дополнительную порцию без воды прямо в Викин рот.

От девчонки несёт как из винного погреба, но взгляд вроде проясняется. Быстро знакомим хмельной разум с последними новостями и волочем её обратно в основной зал.

— Старайся с ними особо не разговаривать. Мы быстро их выпроводим и всё. — командует Настя, — жвачка есть у кого-нибудь?

Глебасик гордо сообщает что у него целая пачка сует руку в карман джинсов и протягивает мне… презерватив. Кобелина.

— А что-то чем нормальные люди дыхание освежают у тебя есть? 

Мы быстро ликвидируем следы разрушений и остатки еды. Настя выглядит обиженной и избегает моих взглядов. 

Вот что началось то? Настроение у кое-кого, похоже, скачет только так. 

— Зачем было устраивать спектакль с адресом галереи если ты знаешь хозяина? — холодно спрашивает и щурит свои глазищи. 

А-аа… теперь понятно. 

— Никакого спектакля, Насть, — оправдываюсь я. — Я правда не знала где находится эта галерея и ни разу здесь не была.

— Почему тогда не сказала, что знаешь Юнусова? Твой отец совладелец? — хмурит брови и забрасывает меня вопросами. 

— Да нет, же. Мой отец вообще никакого отношения к искусству не имеет. Я слышала, что Дамир Тахирович хочет сделать что-то связанное с этой темой, но не была уверена. Да и что, собственно, поменялось если бы ты узнала эту информацию? 

— Девочки, брейк, — вклинивается в наш разговор Глебушка и пытается приобнять обеих. 

Уворачиваюсь. На сегодня, пожалуй, хватит фитнес-обнимашек. 

Тем более что, судя по тому, как начинает дергаться ручка входной двери, к нам пожаловали долгожданные гости. 

— Виктория, а ты чего закрылась? — удивленно произносит Тахирыч, открывший дверь своим ключом. 

Заперлись называется… Господи, какое счастье, что они раньше зайти не решили. И тут владелец галереи увидел наш скромный кружок по интересам: 

— Ох, смотрю ты тут не одна. Алёна, здравствуй. — тепло улыбнулся мне и вопросительно посмотрел на Настю и Глеба, явно ожидая, что они представятся. 

Мда... Вика мастерски обыгрывает статую и молчит, ребятки тоже как-то не горят желанием общаться… 

— Добрый день, Дамир Тахирович, рада Вас видеть. Пап, привет. — приветливо улыбаюсь мужчинам, разрушая неловкую тишину. 

— Анастасия Золотарева, — Настька отмирает первой и протягивает ладонь для рукопожатия: — Здравствуйте, Дамир Тахирович. Я Ваш начинающий экспонент. Хотела взглянуть на картины… ничего, что мы вот так ворвались? 

— Дмитрий Васильевич, — улыбается папа и тоже протягивает ей руку. 

— Так вот ты какое, молодое дарование, подающее большие надежды. Константин мне фактически угрожал, что проклянёт если не возьму картины самой талантливой его ученицы. —  тепло улыбается, и внимательно разглядывает девушку, владелец галереи. 

— А мне тем, что сожжёт их если не отдам Вам. — парирует Настя, широко улыбаясь. 

— Предлагаю объединиться и устроить этому заслуженному деятелю искусств тёмную, — заговорщицки подмигивает мужчина. 

Вот и познакомились. Видно, что этим двоим импонирует общаться друг с другом. Не думаю, что информация о том, что я знаю владельца галереи и он на самом деле хороший мужик как-то повлияла бы на Настино предвзятое отношение к нему. 

Лучше, когда люди сами принимают решение – их это человек или нет. Без посредников. 

— Глеб Золотарев, — переключает внимание на себя наш прынц. — Я…

— А Глеб как раз поможет вам устроить темную для Костяна. «ЗолВек». Помнишь я тебе о них рассказывал? — перебивает его на полуслове отец. 

Что происходит?

— Есть что-то ценное, требующее дополнительной охраны? — Глеб кивает в сторону залов.

Мажорик оказался совладельцем частного охранного предприятия. Неожиданно, конечно, но уважения достоин. Если честно была уверена, что вырос с золотой ложкой. 

— Друзья напугали про разную нечисть – молодежь с баллончиками, любители пририсовать усы к шедеврам, обычные воришки. У нас много мелочевки. За всем не уследишь, сам понимаешь. Не сажать же смотрительниц музея.

— Будет смотреться несколько архаично, — прищуривается Глебасик и уголок его рта насмешливо дергается вверх. — Вход же свободный, но с соблюдением правил или как придется? 

— Сам то, как думаешь? Вход у нас в лучших российских традициях. Бόрис Джонсон бы позавидовал. — ухмыляется Юнусов, демонстрируя белоснежную улыбку. 

— Да вы в теме, Дамир Тахирович, — не удержалась от шпильки я. — Предлагаю все же поставить столик с масками и антисептиком чтобы точно не прикопались. Вдруг кто-то забудет маску…

Юнусов одаривает меня снисходительным взглядом «Куда ты лезешь, девочка? Взрослые дяди сами разберутся». 

Вот и делай добрые дела ближнему... оценят, как же. 

— Команда небольшая. У нас не получится за всем уследить. Трое, четверо — это максимум. Ещё понадобится видеонаблюдение, а у нас нет. Покупать или брать в аренду – ценник подскочит.

Интересно, это только я вижу, что Глеб аккуратно, но упорно пытается отказаться от действительно выгодного контракта. Уж Юнусов точно скупиться не будет. Или это из-за нашей картины? 

— С этим проблем нет, Глеб. Вчера наружку повесил. Лично. — настаивает на своем Юнусов. 

Глеб оглядывается и видимо все же что-то замечает. 

— Ай, как не хорошо, подставлять под сто тридцать восьмую, Дамир Тахирович. — скалится накачанный чоповец. 

(прим. автора – статья 138.1 УК РФ изготовление, продажа, покупка технических средств специального назначения для получения негласной информации запрещено и карается лишением свободы сроком до четырех лет.). 

— Смотри-ка и правда разбирается. Говорю тебе, надо брать, — ухмыляется папа и специально для нас указывает рукой на датчики пожарной сигнализации. 

Внимательно приглядываюсь и замечаю там небольшие точки. Вот это технологии!

— Подставлять мы, разумеется, никого не хотим и предупреждение на входной группе среди мелких бумажек будет. Кто не заметит, тот сам виноват. Вообще надеюсь на людское благоразумие, но перестраховаться стоит. — продолжает Юнусов. 

— Камера на диск пишет или не подключали ещё? — аккуратно интересуется Глеб. 

— Автономная, на ноутбук или к Денису на телефон… я же динозавр. В ваших современных гаджетах не разбираюсь. Можем посмотреть, ноутбук в кабинете. 

— Не стоит. Давайте не будем о работе сегодня. — с натянутой улыбкой произносит мажорик и косится на нас с Настей. 

Тут-то до нас доходит смысл фразы «Вчера наружку повесил». Вчера, Карл! 

Подозреваю что мы с Настей патологически притягиваем неприятности на свои тощие жопки. 

Глебасик чертыхается, замечая наши побледневшие траурные мины, и задает мужчинам отвлекающие вопросы. 

Одной Вике, по-моему, пофиг на всё происходящее. Сидит себе посапывает в плечо, и на руководителя своего ей плевать, и на то, что в любую секунду таинственный Денис вскроет наш подлог. Счастливый нетрезвый человек. 

— Конечно, Пьер. Волноваться совершенно не о чем. Музе от меня поклон, — успокаивает невидимого абонента Юнусов. 

— Музе? — весело спрашивает папа, едва он заканчивает разговор. 

— Новая муза Мокшановского, которая, к сведению, моложе его дочери ревнует и не пускает его к поклонницам на выставку, — ухмыляется мужчина. — Хотя это даже к лучшему, что его не будет. Меньше забот. 

— Ха-ха, точно. Они ведь с ней познакомились на какой-то тусовке. Прозорливая барышня, однако. 

Опустив глаза, я прячу ехидную улыбку. А еще говорят, что мужчины не сплетничают, как же. 

Мой телефон начинает жужжать радостными смсками от Насти: 

«Ты поняла?? Чела этого не будет!»

«Погугли как он выглядит. Я ржу… вылитый мопс – маленький и со складками жира».

— А это настоящее имя или псевдоним? — спрашиваю я. 

— Милая, он не француз. Ванька Щеглов из Перми, — расплывается в широкой улыбке Юнусов, разрывая все шаблоны серьезного и интеллигентного человека. 

— Фамилию зря поменял. Пьер Щеглов звучало бы более эстетично и не так пафосно, — задумчиво тянет Настя, сканируя Юнусова нечитаемым взглядом. 

Украдкой смотрю на часы и понимаю, что пора отчаливать. В галерее, конечно, хорошо, но впечатлений за день предостаточно. 

— С нашей стороны будут люди в штатском, чтобы не вызывать подозрений и наружка по периметру, — оповещает всех мажорик, получив подтверждение от своих сотрудников.

— Добро, — отвечает ему Дамир Тахирович. 

И как только я собираюсь попрощаться со всеми и наконец-то смыться в отель, папа, заметив это резко выдает шок-контент: 

— Детали завтра обсудим, Глеб. Ребята, вы все приглашены на приём в честь гонок и открытия выставки. 

Я жду, что все начнут отнекиваться и выдумывать отговорки, но с удивлением наблюдаю, что не отказывается никто. 

— А это не будет выглядеть как будто я протеже? — интересуется Глебасик, отсвечивая своими винирами. 

Говнюк мог бы и отказаться… 

— Лучше веселое протеже чем уныние и постные мины здешних шишек, — говорит папа, окончательно портя мое настроение.

— Дочь, поехали уже что ли? 

— Я на такси, господин Дзержинский, — ухмыляюсь я, поймав его многозначительный взгляд. 

Судя по всему, и папан хочет донести до меня как прекрасен Доримедонт и попросить, чтобы не приходила на приём в кедах и драных джинсах. 

— Я внуков хочу нянчить пока ещё самостоятельно в туалет хожу, а не драться с ними за памперсы. 

— Как пафосно, — хохочу я. — Тебя что мама покусала? 

— Денис вот тоже всё отмахивается всё от нас, — вмешивается в наш разговор Юнусов. Может их с Алёной познакомить, Дим? А то этот фигурист никак не угомонится.

— А владелец катка ваш… родственник? — прокашлявшись, спрашивает Настя. 

— Племянник мой, сын сестры. Оболтус редкостный.

— Я не знала, что Денис ваш племянник, — отвечаю мужчине и многозначительно смотрю на Настю. 

Знаем, проходили. А то сейчас ещё и в этом грехе меня обвинит, ёж психованный.

— А вы его с Настей лучше познакомьте. У них химия на катке случилась, — подаёт голос Вика. Проснулась, красавица спящая. 

Её слова производят эффект разорвавшейся бомбы: нас с Настей, кажется, пора выносить вперед ногами.

Почему эта дура не сказала кто такой Денис пока мы ждали курьера и рассказали ей про приключения на катке?! 

Я перевожу взгляд со смертельно побелевшей Насти, к начинающей краснеть Вике. Дошло наконец в какой мы «Кардашьян» сидим? 

Если Дениска-редиска прознает о наших умелых ручках, то последствия подлога просто страшно представить. 

— Закрыто, — недовольно морщится Настя, и опускается на заднее сидение рядом со мной. 

— Давайте я позвоню Дамиру, и он даст телефон Дениса? — спокойно предлагает папа. — Что потеряла то? 

Переглядываемся с Настей и понимаем, что план-перехват провалился. Ангелы Чарли в попе. 

Единственная мысль, посетившая на тот момент Анастасию –соврать, что нам позарез нужно на каток, так как она кое-что там забыла и успеть нужно до закрытия. 

Свинтить в одиночку нам не удалось, но хотя бы попытались…

— Перчатки выронила, — хрипит Настя, сжимая кулаки. 

Судя по пристальным взглядам отца и Глеба, сканирующим её руки, облаченные в перчатки Шнобельская премия у нас в кармане. 

— Та не эти… другие у меня. Купила только, — переходит на писк, моя подруга по несчастью. 

— Да, это не срочно. Не нужно дергать Юнусова, пап. Мы завтра сами спросим у Дениса. Он же будет на приеме? 

— Будет, — ухмыляется папа и, наконец-таки, отворачивается к рулю, чтобы завести двигатель.

А наглый мажорик продолжает сидеть вполоборота и поджаривать нас недовольным взглядом. Жаль, что отец плавно водит и засранец не рискует стукнуться носом об панель. 

— Па-а, а где вы познакомились? — спрашиваю я, намеренно игнорируя его взгляды, и Глебасику приходится сесть ровно. 

— Домой поедем, по дороге и расскажу, — веселится отец. 

— Не поедем. Я к вашему додику добровольно в ботанические лапы не сдамся. Мы с Настей в гостиницу.

— Что ты меня позоришь перед людьми своим слэнгом, дочь? — строго выговаривает Дмитрий Дзержинский, едва сдерживая смех. — Мама же хочет как лучше. 

— Вот сами с ним и разбирайтесь! У меня уже есть любимый мужчина, и ты его прекрасно знаешь.

— Ден что ли? — уже не стесняясь ржёт отец, паркуясь на территории местного отеля. — Это не совсем тот… мужчина, которого хотелось бы с тобой видеть. 

— Зато носки не разбрасывает и не воняет. Так откуда ты его знаешь? — тычу пальцем в затылок мажора. 

— Не расскажу. А как познакомились вы, ребятушки?

— На центральной площади. Вместе ёлку воровали. Настя, нам пора! — бормочу я, хватая опешившую девушку, с интересом наблюдающую за нашей перепалкой. 

— Брысь отсюда! — усмехается отец и, не прощаясь, срывается с места, увозя с собой Глебасика.

Завтра расспрошу его с пристрастием откуда он знает это охранное дарование и что их может объединять. Настю пытать бесполезно, она, как и я, судя по всему, сама в шоке. 

— Это конечно всё здорово, но, во-первых, зачем ты тащишь меня к себе в гостиницу? Хотя я и не против. — скалится эта ожившая звезда, пока мы идем коридорами до моего номера. — Делать то, что будем с этим козлом? 

— Не знаю, мать… может пронесет? Зачем ему просматривать камеры за весь день? 

— Только на это и уповаю. Что за Денис? 

Непонимающе смотрю на Настю. В смысле какой Денис?

— Ден! Денис! Я если что на тесное знакомство с твоим мужиком не подписывалась. — с ехидной улыбочкой выдает Настька. 

— Извращенка малолетняя! — подхватываю её веселое настроение. — Он у меня горячий парень. Сомневаюсь, что на ногах устоишь. 

— И кто тут извращенка? — спрашивает она, пока я отпираю входную дверь. 

Уж точно не я. А вот Настюху сейчас ждет сюрприз, большой такой сюрприз. 

— Ден, я дома! — кричу в темноту, нащупывая выключатель. 

— А-а-а, — воздух рассекает пронзительный визг Насти. — Убери его! 

— Денду, фу! — я бросаю абсолютно бесполезную команду, несущемуся лохматому комку собачей радости. 

Малыш, как всегда, игнорирует мои команды и продолжает нестись к испуганной девушке, которую я быстро отодвигаю себе за спину. 

Зажмуриваюсь и жду, что нас обеих сейчас повалят на пол, но, к счастью, этого, не происходит. Ден тормозит в нескольких сантиметрах от моих сапог и несильно подпрыгивает вверх, скользя лапами по пуховику. Скучал мой хороший. 

— Я боюсь собак! — убедившись, что ей ничего не угрожает, великий художник выглядывает из-под моего плеча и с испугом смотрит на мелкого. 

— Не поверишь, но я тоже боюсь собак, — смеюсь, поглаживая кристально белую шерсть. 

— Не смешно. Я их с детства боюсь. Можешь его попросить ко мне не подходить? 

Денду с такими предъявами относительно своей пушистой персоны категорически не согласен, и топает знакомиться с Настюшей. Сам. Садится у её ног и долго смотрит в глаза, а потом, и вовсе, протягивает лапу. Лапу блин! 

— Ах ты, зараза мелкая! Я значит этого гада три месяца по лучшим учителям таскаю. Учим и учим его слушаться и давать лапу, а он оказывается умеет?! — взрываюсь я. — Вот ишак собачий, а! 

— Эй, не трогай его! — кричит мне в спину Настя, пока я пытаюсь шлепнуть шапкой по удирающей пушистой заднице.

— Не защищай этого козла! Стоять!!! 

Зачем я сняла самый большой номер в этом отеле? Два раза оббежала, а уже одышка. Временно сдаюсь и обессиленно падаю на банкетку в прихожей. 

Денчик довольно рычит и нагло шлепает к миске. Ещё хватает наглости жрать – ни стыда, ни совести.

— А ты, вообще-то, минуту назад требовала его к тебе не подпускать, а сейчас защищаешь. Не беси, а то выгоню.

— Пфф… это ты меня сюда притащила, и я сама решу, когда уйти. Пиццу заказывай! Требую моральную компенсацию. 

— Моральную? Только смотреть что ли будешь? 

— Коза, — скалится Настька. — Накрошу тебе крошек в постель. 

— Опоздала, детка. С этим успешно справился один кобель. Никак не отучу его жрать корм на постели.

— Да ты, я вижу, вообще мастер дрессуры, — хмыкает мелкая коза. — Как ты завела собаку, если боишься?

— Влюбилась в него с первого взгляда, — поясняю я. — Но собак правда боюсь. Мы поэтому и ходим по кинологам, чтобы его учили быть взрослым парнем. На прогулках он просто рядом идёт или вообще впереди меня. 

— Жалко, что какашки свои сам в урну не относит, да? — весело комментирует Настя. 

Денду это одновременно и моё счастье, и боль. Когда он был щенком, и мы гуляли вместе с отцом, неожиданно подбежала собака. Сейчас даже не вспомню породы, но я так испугалась её лая, что побежала вместе с поводком. Хорошо Дима был рядом и перехватил поводок… полтора года прошло, а я всё никак не возьму поводок. 

Во дворе нас ненавидит, наверное, добрая треть бабулек. «Такая псина и не на привязи! Ещё и весь двор обосрала!». Кстати, есть за что – малыш у меня своенравный и особо противной соседке метит под окно каждый день, а летом ещё и петуньи сжирает.  

— А почему Денду? 

— Северное сияние с нганасанского. 

— Я даже не буду пытаться это выговорить. 

— А говорила, что умная, — ехидничаю я, пока скармливаю кусок пиццы мелкому. 

— Знаешь, вот не покидает меня ощущение, что Дениска не упустит свой шанс нас сдать. Я же его продинамила… 

— Меня, если честно тоже, — признаюсь я, невольно чувствуя вину перед поникшей Настей. 

Это же я виновата, что картина упала. Настюха мало того, что спасла нас нарисовав такую же, так еще и рискует карьерой, если всё вскроется. 

В то, что Денис окажется мудаком верить не хочется, от слова совсем. И признаться Юнусову мы уже не можем… замкнутый круг. 

— Ой, вот только не надо корчить эту траурную мину, — рычит Настя, правильно считав мои эмоции. — У тебя на фейсе написано: если бы да кабы, выросли грибы. Если бы ты отшатнулась или отказалась со мной идти – всего этого бы не было. — очерчивает пальцем пространство вокруг нас.  

— Может ты и права. В конце концов, он же не знал куда мы точно пойдем. Смотреть камеры за весь день – верх идиотизма. У меня останешься или поедешь к Глебасику? 

— У тебя, моя кошечка, — томным голосом изрекает Настька. — Надеюсь, Ден не обе кровати посыпал кормом с курицей? 

— Не надейся, — хохочу я. — Давай посмотрим фильм, и спать. Утром сходим в салон, намарафетимся перед мероприятием, а после прижмем яйки твоему горе-пикаперу. 

Продолжение следует  ❤❤❤

«А облака – белогривые котятки! Настенька, давай вставай, и бегом на зарядку!». 

Что это за…?

Трезвонить эта мелодия не перестает и, в добавок к ней, присоединяются еще и слюни рычащего Денчика. Конечно, мы в такую рань никогда не встаем, и я его праведный гнев вполне себе разделяю. 

— Выключи этот кошмар! — стараюсь сильно не орать. — Сколько времени? 

— Найти не могу, — хнычет Настя, и шарит руками по моей подушке и одеялу. 

Дену надоедает это зазывание и песель хватает телефон зубами, уносясь с ним в далёкую даль. Туда ему и место. 

— Десять утра! Ненавижу тебя, — шиплю я. 

— Вообще-то это не рано, — наглеет коза и начинает задирать ноги прямо в кровати. — Во сколько же ты обычно встаёшь, если это для тебя рано? С псинкой, так-то, гулять нужно. 

— Оставь свои нравоучения при себе. Мы с Деном поздние пташки. 

Кровать подо мной продолжает трястись и приходится приоткрыть один глаз. Кто с утра заказывал макаку-брейкдансера? 

— Господи, что ты, чёрт возьми, делаешь? И какого фига спишь в моей кровати? — Настя взирает на меня своей сонной, но улыбающейся физиономией и прекращает свои акробатические пируэты: — Детка, ты была великолепна! Обязательно вечером повторим. 

— Дура, — ухмыляюсь я и, с особой радостью, выпихиваю её с кровати. — Раз ты полна энергии и сил – дуй в ванную первая, и завтрак с тебя. — сонно бормочу, переворачиваясь на другой бок. 

Я сова и не могу рано просыпаться. Согласна, что уже далеко не утро, но кого это волнует. 

«Почему я не оставила тебя в сугробе рядом с галереей?», — вполне серьезно отмечаю я, когда в лицо прилетают брызги ледяной воды. Нехорошее дежавю какое-то. 

— Полчаса прошло! Завтрак стынет, — голосом занудной жены ворчит Настя. 

Ещё и наглости хватает содрать с меня одеяло. Даже Денду я такого не позволяю. Свинья мелкая, кто же так будит человека? В медленный сон попала… Весь день коту под хвост. 

— Я, конечно, всякое видела, но, чтобы собака писала в унитаз?! — спустя вечность бурчит Настя, пока я довольная душем и отомщением от пупсика, уплетаю заказанный ею омлет. 

— Ты хоть с унитаза успела слезть или как? — ржу я, ловя злой взгляд подруги. — Ден у меня настоящий мужик, в кустики редко бегает. Ты попробуй зимой на снегу пописай, а него лапки и Фаберже. 

— А ты можешь работать челюстями активнее, пожалуйста, — всё еще злится казюля. — Нам нужно успеть навестить другого писающего Денчика. 

 ❤❤❤

— Нам тут волосы не сожгут?! — достаточно громко, чтобы её услышали все, кричит Настя, едва мы переступаем порог местного салона красоты. 

Если эта фифа избалованная и дальше будет также воротить свой нос, то точно согжут… а мои несчастные еще после вчерашнего не отошли. 

Я резко торможу и с шипением дергаю возмущающуюся Настю на себя. Потому что в маникюрном зале вижу перекаченную фигуру фитнес-хлебушка. Вряд ли Глебасик настолько себя любит, что даже в Пересвете побежал делать маникюр. 

— Не ори! Ты зачем своему братцу сказала, что мы здесь? 

— Сдурела что ли? — сначала непонимающе рычит подруга, а потом замечает своего братца. — Опачки, какие люди! Глеб, ты решил выгулять свою силиконовую выхухоль? 

Катя зычно матерится, но быстро берет себя в руки и делает вид что рада нас видеть. Вытаскивает недосушенные коготки из лампы и целует воздух рядом с моей щекой. С Настей такой фокус она, предусмотрительно, решает не инициировать. 

— Алёна, дорогая, почему ты не сказала мне про прием? Бросила меня, подружка? Если бы не Глебушка… — она жеманничает перед ним, и смахнув невидимую пылинку с его свитера, садится обратно к недовольному мастеру.  

— Если бы ты позвонила мне или приехала в отель, то узнала бы всё сама, — любезно бросаю в Катю шпильку. — Нас уже мастера ждут. Увидимся вечером. 

Я намеренно не спрашиваю, как она доберется или где будет переодеваться. Вещи то её остались в моем номере, но вечерних платьев там нет. 

Да, я, пожалуй, мстительная сучка, но Катька даже не извинилась за вчерашнее и не поинтересовалась, где я. Зато в салон побежала, сверкая пятками. 

— Как же меня бесит эта твоя Дурницея, — тянет Настюшка. 

— Кто? 

— Капец ты, конечно, древняя. Дурницея – это наша необремененная интеллектом выхухоль. Мисс Кейт Шнобель.

— А выглядишь приличным человеком, — ухмыляюсь я, ловя в зеркале веселый взгляд моего мастера. 

— Это ещё почему? — скалится она. — Сойдет за комплимент. Знание сленга нынче в почете, старушка ты моя. И, кстати, прошу обратить внимание, что я этой овце выбрала ещё самое безобидное имечко. 

— Конечно-конечно. Ты, главное, с Дениской уж будь поласковее. Пораньше поедем, надеюсь перехватим его. 

— Да я все ещё надеюсь, что этот козлик не станет так мелочно мстить. Я бы на его месте вообще за предыдущие дни камеры не смотрела. 

— Вдруг парень заядлый эстет, а ты его говняшей обозвала, — хохочу я. 

— А она не может жить без приключений. Задница через-чур вертлявая, — вклинивается в наш разговор ехидный голос Глебасика. 

И чего ему рядом со своей правой палочкой Твикс не стоялось? Лучше бы помог своей даме сердца и члена определиться с цветом когтей, а не сюда топал – уши греть. 

Я из-под ресниц наблюдаю за очередной пикировкой Насти и брата, и украдкой его рассматриваю. Красивый всё-таки зараза, пока рот не откроет. 

Вздрагиваю от того, что довольный мажорик ловит мой взгляд в капкан зеленых глаз, и нагло подмигивает. Спалил, гаденыш… но от его неминуемых подколок меня спасает звонок отца. 

Ставить на громкую связь я не могу, потому что не хочу испачкать телефон в странно пахнущей маске для волос. Поэтому просто жму на максимальное увеличение звука динамика. Если никто в ближайшие пару минут не включит фен, то поговорить нам удастся. 

— Привет, па.

— Здравствуй, дочь моя. Тебя отвезти в магазин за платьем? — произносит отец немного уставшим голосом. 

— Не-а. Я в парикмахерской с Настей, а потом мы поедем в магазин. 

— Так давай я вас сам отвезу. 

— Дмитрий Васильевич, если вас взяли в плен и пытают – кашляните два раза, — иронизирую я.

Господи, ну вот за что мне это всё? Ну мама… решила действовать через отца. Наивная московская женщина. 

— Хватит ёрничать, Алена, — в трубке слышится недовольный вздох отца. — Могу я попросить тебя прийти на мероприятие без фокусов? С матерью я поговорю. 

— Папуль, давай, пожалуйста, менее пафосно. Я не собираюсь портить приём, потому что отдаю себе отчёт кто там будет. Просто перестаньте мне пихать этого Додика с дурацким именем. Ладно мама, но ты то куда? — в сердцах выпаливаю я. 

Повисает пауза, а после динамик разражается громким хохотом. 

— Артёмом его зовут, — выпаливает папа, отсмеявшись. — Это бабка и немного сдвинутая мамаша до сих пор считают, что он Дормедонт. Хорошо хоть Алексей, его отец не позволил этим клушам парню жизнь испортить.

Я ошарашено молчу от этой новости… Всегда считала эту Павлину странной особой и, как оказалось, не зря. 

— Они с мамой нагло сводничают, и она сказала, что ты не против! — дую губу на отца.

— Я в курсе и не против, — ухмыляется он. — Эта Снежана, конечно, плохо влияет на мать. Но Артём, как мне кажется, отличная партия для тебя.

— Она вроде как Павлина Сергевна, но, видать тоже плохо на твой мозг влияет, папочка, — ехидно выплевываю я, а Настя хрюкает на заднем фоне. Смешно ей, заразе. 

— Не дерзи отцу. Лучше приглядись, дочь. Носом всегда фыркнуть успеешь. Я, на самом деле, не только из-за этого звоню, — продолжает отец. — Дамир утром звонил Денису, и он сказал, что сам передаст перчатки Насте. 

Я перевожу красноречивый взгляд на резко посерьезневшую Настю. Теперь понятно, что нам пушистый писец, и поэтому Дениска-редиска не пришёл на каток. 

— Вас точно не нужно подвезти? Я недалеко, — напоминает о себе папа. 

— Кхм, не нужно. Спасибо, па. Целую, — прокашлявшись, бормочу я. 

Итак, на горизонте две проблемы: Додик Артём и Дениска-редиска… никак не могу определиться какая из них серьезнее. 

— Твоя задница тоже хороша, Белоснежка. Проблемки так и липнут к ней, как на мед. — фонтанирует довольной улыбкой моя третья проблема. Хотя это так… мелкий противный скунс. 

Только я открываю рот, чтобы остудить красноречие Глебаськи, как вижу позади него недовольную Катю. 

— Слушай, Алён, ну позвони своему Славику. Может во второй раз предки поверят в вашу искреннюю любофф, — ухмыляется она и машет ноготочками перед лицом мажора. 

— Его зовут Владислав. Это совершенно другое имя, — стараясь не закипать, цежу я. — Шли бы вы оба, наряды на вечер выбирать. 

Парочка снисходительно смотрит на нас и вальяжно топает к выходу. Сиамские близнецы, однозначно. 

И, Катя по ходу реально вцепилась в Глебасика, так что минус один помощничек. Впрочем, к чему врать то? Она была единственным помощником, других у меня нет. Ладно, не так страшен Доримедонт, как его малюют. 

Музик очень ждет ваших сердечек и комментариев ❤

— Вот сучка! — ошарашенно шипит Настя на моего мастера, и та испуганно ойкает. 

Полностью сдергиваю с лица полотенце, и в неверии смотрю на себя в зеркало. Желто-коричневое нечто вместо привычных мокрых черных волос и, почему-то, мое лицо. 

Эй, дорогой и горячо любимый дедушка Мороз, я, конечно, характером не сахар, но может просто не дарить мне ничего на Новый год, чем вот так? Тридцать три проблемы на задницу...

— Это всё твоя ущербная стерва сделала! — кричит Настя, привлекая к нам внимание персонала. — Кто тебя надоумил подменить краски, овца?! 

— Я… ничего не делала. Про-о-стите... Не знаю, ка-а-к так вышло, — парикмахер что-то блеет и заикается.

— Не знает она, как же! Администратора зови, — рявкает подруга.

Я внимательно смотрю в побледневшее лицо девушки, и пытаюсь найти следы фальши на раскаивающейся мордашке. В то, что это подстава, верить категорически не хочется, да и девушка выглядит так, будто прямо сейчас замертво упадет – глаза на мокром месте, губы дрожат, а руки отбивают нервную чечетку. 

Не могла Катя незаметно подкрасться… подговорить, теоретически, конечно, могла, но что это за, мать вашу, тогда дружба такая? Она прекрасно знает, как я не люблю любые эксперименты со внешностью. 

— Ева, ты зачем эту плошку брала? — вклинивается в назревающий скандал мастер Насти, которая выходила покурить: — Это же тонирование для следующей клиентки, — словно ничего и не произошло, комментирует она.

Потом отталкивает от меня еле живую девушку, и принимается замешивать какое-то адское варево.

— Ты что окончательно хочешь добить мои волосы?! — взрываюсь я, наконец-то отойдя от шока.

И, в подлетевшую к нам администраторшу, упорно изображающую молчаливую статую, я стреляю молнии, и жалею, что взглядом невозможно причинять моральный и физический вред. Все, сука, бесят! 

— Спокойно, Белоснежка! — звучит иронично. — Это увлажняющий компонент и немного тоника. Сейчас сделаю тебе красивый рыжеватый цвет. Да и этот состав ненадолго, через неделю снова будешь брюнеткой.

— Не смей мне тыкать, пока я не засудила ваш сраный салон, — зло выплевываю я хамке. 

— Да суди на здоровье. Я так-то твой вечер сейчас спасаю. — нагло хмыкает девица, а «администрация» по-тихому сваливает бочком. 

Это у них в Пересвете что ли местная черта – хамить и выполнять свою работу через жопку? 

— Так, ты с укладкой то хоть справишься? — игнорируя наше присутствие, спрашивает у бледного привидения мой новоявленный колорист. 

— Чтобы эта криворукая и мне что-то отрезала?! — не своим голосом орёт Настя, и вскакивая с кресла, дергается от трясущейся девушки.

— Пф-ф… какие нежные фиалки, — тихо ухмыляется наглая коза, и уже громче: — Макияж в подарок, за случившееся недоразумение. Ева – лучший визажист в городе. 

Вот это то и стремно… 

====

Я верчусь у большого зеркала и придерживаю вешалку с платьем. Красивое бордовое платье в пол, но к новому цвету волос оно совершенно не подходит. Слишком простит и сливается, а мне хочется чего-то запредельно-дерзкого, но в рамках приличия, конечно. Я ведь обещала.

— Я до сих пор уверена, что к истории с твоими волосами причастна косплейщица на Кейт Мосс. Но сучка даже не представляет какая горячая штучка в итоге из тебя получилась, — довольно скалится Настя, и бесцеремонно вваливается в мою примерочную.

— Не демонизируй Катю. Просто у неё временное помутнение на фоне повышенной тестостероновости твоего братца, — ухмыляюсь я, и поворачиваюсь лицом к Насте.

— Конечно-конечно, Аленушка... Ты бы рот закрыла, а то гланды застудишь. Нормальное платье! — понимая причину моего шока, огрызается девушка.

Я придирчиво разглядываю невзрачный кусок бежевой тряпки, гордо носящий название «вечернее платье», потому что даже на статус ночнушки оно не тянет. Настя красавица-блондинка, а этот мышиный цвет и непонятный крой с полностью закрытой зоной декольте аж до шеи превращает её в старую деву. И если шелковая ткань еще как-то может себя оправдать, то непонятная длина, режущая икры ровно по середине и пайетки по подолу это просто выстрел в глаза из дробовика.

— Чтобы этот ущербный пялился на мои прелести? Кукиш с маргарином ему! — бузит Настюха.

— Ему то может и кукиш, только выглядишь ты... хуже моей бабушки. Мать, я с тобой в таком виде никуда не пойду.

Мы молча пикируемся взглядами несколько секунд и тут меня озаряет. Я прикладываю бордовое платье к злому ангелочку, и оно смотрится вполне себе. Впихиваю вешалку в злые ручки, и выпархиваю из примерочной на поиски «того самого», для себя.

Снова пройдясь по небольшому ряду вешалок, я цепляюсь взглядом за синюю ткань. «А вот и ты – рыба моей мечты» — напеваю я про себя, завороженно рассматривая свою находку.

— Так что там с этой инфузорией в туфельках? Мне может брата нужно срочно спасать, а ты темнишь!

— Да ничего с твоим Глебасиком не случится, — пыхчу я, пытаясь застегнуть молнию на спине. — Ладно, открою тебе секрет: с разной периодичностью Катя находит любовь всей своей жизни. После того как вечная любовь испаряется – она благополучно возвращается в цивилизацию к друзьям.

— Неужели она выползает из серпентария и бывает доброй? — ухмыляется Настена.

— А вдруг в этот раз у нее всё сложится серьезно и поведет твоего родственничка к алтарю? — громко хохочу я.

— Вах-вах-вах... эй, красауица, маме зять не нужен? — приговаривает с восточным акцентом Настя, в очередной раз вламываясь ко мне.

Получилось действительно шикарно. Немного медный оттенок с легкой рыжиной оттеняет мои карие глаза, умело подчеркнутые темными тенями. Сама я себе так и не научилась хорошо рисовать смоки айс, а у Евы макияж вышел просто филигранно. Да и высоко собранный хвост – тоже.

Мы с Настей – как алое пламя и синий лед.

Ей идеально подошло то платье: светлая кожа и волосы в насыщенно-бордовом цвете просто убийственная смесь.

Моё же выглядит одновременно и сдержанно, и сексапильно. Маме будет не к чему придраться – приталенная ткань, плотно облегающая тело, как вторая кожа, приличная длина до колен и… убийственно разлетающееся декольте с V-образным вырезом, на грани дозволенного. Будь у меня грудь как у Кати смотрелось бы пошло, а моя скромная единичка идеально вписалась и выглядит вполне достойно.

Из украшений я выбрала только золотистый браслет, а Настя тонкую подвеску с моим рубиновым кулоном в виде символа бесконечности.

Хорошие мои, извините за долгую задержку. Ковид выжал все соки, но я снова в строю! ❤
Глава 17. 

— Даже на Московских тусовках не всегда бывает столько народу…

Я ловлю растерянный взгляд Насти и легонько сжимаю её руку, чтобы поддержать. А может, наоборот, ища в ней поддержки.

Мама в этот раз решила переплюнуть саму себя и в холле ресторана я вижу, как минимум сто пятьдесят человек... это называется небольшой приём? А учитывая габариты всего отеля в Пересвете и свободные квадратные метры, оставшиеся для манёвров – кого-то из гостей может навестить приступ клаустрофобии. 

Однако долго оставаться незамеченными у нас не получается – я замечаю родителей в компании Кати и Глеба, и мы обреченно идем в их сторону.

— Привет! Принимайте пополнение, — произношу я, обращая внимание всех присутствующих на нас. — Мама, познакомься, пожалуйста, моя подруга Анастасия Золотарева – художница и просто хороший человек.

— Можно просто Настя, — смущенно отвечает Настюша под оценивающим взглядом маман. — Очень приятно познакомиться Янина… — запинается девушка, не зная отчества.

— Вот думаю… если ты меня сейчас по Отчеству назовешь, то точно не подружимся. Я, конечно, не лань, но и не старая кляча, — мама театрально закатывает глаза и строит смешную рожицу возмущающейся бабульки и переводит недоуменный взгляд на меня.

И не только она… ошарашены кажется все.

А Глебасик и вовсе неосознанно тянет руку к моим волосам, но вовремя ее одергивает.

— Какая же у нас дочь красавица, — довольно тянет папа и приобнимает меня за плечи.

— Алёнчик, ты у меня бомба, но сегодня просто превзошла всех присутствующих! Павлину нужно найти, — довольно хлопает в ладоши мама.

О не-е-т, только не эту невменяемую мадаму и ее странного сыночку. У нас вообще с Настюхой тут план-перехват назначен, а Дениса я пока не вижу. Если придется еще и прятаться от Доримедонта, то моя нервная система не выдержит.

— Ты же не красишься, — недоуменно произносит Катя, укрепляя мою веру в то, что она не причастна к моему новому цвету волос.

И в том, что это действительно так, я убеждаюсь уже через секунду. Высокая мужская фигура, с громким басом, едва не сносит меня с ног и, впечатав в себя, опускается на губы целомудренным поцелуем.

— Малышка, я так скучал! Боже, ты прямо секс-бомба! — отлипая от моих губ, басит довольный Влад.

Друг детства, на полном серьезе, восхищенно меня разглядывает, словно видит впервые. А мне становится немного не по себе от его странного взгляда, от осознания, что вот он Катькин сюрприз, и от тишины вокруг нашего островка. Родители молчат, всё еще пребывая в шоке от перформанса Влада. 

— Сапронов?! Что за цирк вы опять тут устраиваете? — наконец-то раздается гневное шипение Янины Дзержинской.

— Теть, Ян, не бузите, — скалится друг. — Мне её подруга написала, чтобы срочно спасал свою принцессу из лап непонятного чудака.

Влад, не стесняясь тычет пальцем в побледневшую Катерину. Да мог бы и не говорить, и так всё понятно… а Настюшка смотрит на меня с видом «Я же говорила, что это всё она!».

Разводить этот цирк и дальше у меня нет никакого желания. Так же, как и выслушивать нотации от родителей, или нелепые оправдания Кати. Хотя, оправдываться подруга и не планирует – как ни в чем не бывало стоит, вцепившись в локоть Глебасика.

— Увидимся, — только и успеваю бросить я, прежде чем Влад уводит нас с Настей в глубь шумной толпы.

Вечеринка проходит в стиле светского раута: мужчины и женщины дорого и представительно одеты и собираются кучками, но среди этих кучек я едва ли различаю знакомые лица.

Мельком замечаю Юнусова в компании каких-то женщин, но Дениску-редиску так и не вижу.

— Ма-а-ать, а ты реальная бомбина стала. Может рил замутим? — паясничает Влад, сверкая белозубой улыбкой.

— С идиотами не сплю, — огрызаюсь я. — Ты мне лично позвонить не догадался?

— Не догадался. Вы же подруги, откуда я знаю, что кое-кто крысит по-черному.

— Крысит! Еще как крысит, — встревает в наш разговор Настя и всем своим показывает, что полностью поддерживает Влада.

— Вас сосватать? Настя – это Влад. Богатый айтишник, будет спонсировать твои картины.

Владик Сапронов жил по соседству. В девять лет мы вместе с ним подкладывали кнопки под стул учителям. В четырнадцать лет – на выпускном девятого класса, на который я решила не ходить, пьяный Сапронов решил, что это повод прийти и орать под наши окна любовные серенады. Мама оценила, а мы с остальными соседями – не очень. Протрезвев, Влад пришел и сообщил, что весь концерт был не про мою честь, и они просто поспорили с Мишкой из параллели, что я клюну и тоже стану признаваться ему в любви, и об этом станет всем известно в школе.

Конечно же, я тогда обиделась и не общалась с дураком целый год.

Никаких романтических чувств у нас друг к другу, разумеется, нет и никогда не было. Мы хорошие друзья, которые всегда готовы прийти на помощь. В случае с Владом я верю в дружбу между мужчиной и женщиной. Иначе бы мы не смогли долгое время притворяться парочкой.

Лучший друг был идеальным прикрытием для моей мамы. Его родители не принимали, что он целыми днями сидел верстал сайты, а мои радовались, что мужчина, как любит говорить мама: «Достойный. Профессорская семья. Веселый парень и хорошо зарабатывает».

И если вы думаете, что мой друг выглядит как классический айтишник, то очень глубоко ошибаетесь… высокий широкоплечий рыжик с пухлыми губами и ореховыми глазами, в обрамлении густых ресниц. Вкупе с подкаченным телом и ростом почти под два метра он совсем не походил на рыжего-конопатого из анекдота и даже в школе обходился без насмешек.

Влада не интересовали женщины в качестве постоянных любовных отношений.  Имея другие приоритеты в жизни, он с маниакальным упорством работал над созданием новых технологий в области виртуальной реальности, а физиологические потребности здорового мужика, разменявшего второй десяток с большим удовольствием, покупал у элитного эскорт агентства.

Все было просто отлично пока этот мачо не решил выгулять очередную ночную нимфу в «Пушкин», и там они не нарвались на наших мам, обедавших в компании попечительского совета благотворительного фонда.

Змейки подружки решили провести воспитательную беседу об изменах для моей нерадивой второй половины и позвонили мне с требованием приехать. Кто же знал, что мой ответный звонок опешивший от этой толпы Владик примет на громкой связи…

— Владос, слезь со своей жрицы любви и кровно заработанных евриков и дуй к «Пушкину». Мамульки горят желанием нас лицезреть. Засосов, надеюсь, тебе там не успели понаставить? Я все-таки приличная девушка. Чего молчишь?

Так, в одночасье, и лопнула наша двухлетняя махинация. Под «Корвалол», горькие мамкинские слезы и литр выпитого папского коньяка. А вывод прост: не ходите, мальчики, с ночными бабочками в мир гулять.

— Ну что, удалось договориться?

Я внимательно сканирую взъерошенную Настю и подмечаю легкую припухлость губ и торчащие прядки волос, которых точно не было до того, как она уходила разговаривать с Денисом.

Сам же виновник Настиной ярости явно чувствует себя хозяином положения и демонстративно облизывает губы, смотря на подругу до невозможности плотоядным взглядом.

— Сученыш! Гни-ида. Дерьмодемон! — шипит ругательства, разъяренная фурия.

— Настюша, маленькая моя, меня Владом зовут. Забыла, что ли? — раздается веселый голос над нами, и в ту же секунду мои и Настины плечи сдавливают огромные лапы.

Темная раздражающая макушка Дениски-редиски направляется в направлении, где стоят Юнусов и мой отец и перед тем, как к ним подойти он вопросительно смотрит на Настю. Та реагирует незамедлительно и «чешет» нос средним пальцем, демонстрируя свой ответ.

Парень смеряет этот жест прищуренным взглядом, и его губы растягиваются в довольной ухмылке, не сулящей нам ничего хорошего.

— Ну что вы кислые такие, сестры мои? Я вот креветки с фуршетного стола стырил и вам мороженое прихватил.

Кто о чем, а этому лишь бы похомячить… Я всё еще переживаю, как нам выкрутиться из сложившейся ситуации с меньшими потерями, и в эту же секунду лучик надежды врывается в мой мозг вместе с голосом Влада, вызывая довольную улыбку на лице.

— Владик? А ты можешь кое-что кое-откуда стереть? Дистанционно… — с надеждой на сверхспособности своего друга, спрашиваю я.

Влад же чертов гений и удалить ролик с записи камер для него не проблема?

— Когда нужно сделать? — он вмиг становится серьезным.

— Вчера! — произносим одновременно с Настей.

— В общем, у вон того парня есть видеозапись с камеры наблюдения, которой он шантажирует Настю и, наверное, меня тоже, — указывая головой на Дениса, быстро тараторю я. — Сейчас он, скорее всего, рассказывает, что мы повредили дорогую картину и совершили подлог, нарисовав точную копию.

— Блефует, — пожимает плечами Влад, бросив мимолетный взгляд на разговаривающих мужчин. — Ладно. Пойду разузнаю, а вы – будьте на виду и не дергайтесь.

Я послушно отпускаю плечо Влада, в которое вцепилась как в спасательный круг и отодвигаюсь, давая ему пройти.

Правую щеку печет, словно кто-то прожигает меня адским огнем. Глеб. Мажорик сканирует каждую частичку моего тела и зеленые глаза фонят недовольством. Под его через-чур ревностным взглядом, мне становится неуютно и хочется стряхнуть с себя это внимание.

Да, вероятнее всего, наша поза с Владом выглядела двусмысленно – друг гораздо выше меня и сильно наклонился к моему лицу, чтобы наши секреты не были подслушаны ненужными свидетелями, а я, стоя на цыпочках, обнимала его за талию шепча что-то практически на ухо. Но это – исключительно наши дела. У Глебасика рядом стоит отличный косплей на Кейт Мосс, вот пусть её губы он и облизывает – глазами или ртом. Мне всё равно…

Но мажор, по-прежнему, смотрит на меня, поэтому я нарочито медленно облизываю свою нижнюю губу и его кадык дергается. А потом, так же, как и Настя провожу средним пальцем вокруг губ. Фак у меня красивый – красненький, им ему и машу радостно. Мне не жалко.

— Как думаешь расскажет этот уродец Юнусову или и дальше будет меня шантажировать? — грустным голосом произносит Настя, как только Влад присоединяется к мужской беседе.

Я переключаю своё внимание на подругу и искренне надеюсь, что парень не такой козел, каким отчаянно хочет казаться.

— Предлагал мне сказочно потрахаться в туалете, и после этого он, может быть, сотрет запись. Может быть! — со злой усмешкой произносит Настя, верно расценив мой невысказанный вопрос «Что же захотел Денис?».

— Я не знаю племянника Юнусова, но по первому впечатлению, он показался адекватным парнем. Конечно же, хотел произвести на тебя впечатление вчера, но что бы так себя вести… и не скажешь, что мудак.

— Может вчера надо было признаться? Картина то есть! Ну не убили бы они нас… — Настя нервничает и залпом выпивает бокал шампанского.

Я ободряюще ей улыбаюсь и порывисто обнимаю хрупкую фигурку. Пить мне не хочется, а поддержать подругу, между прочим, из-за меня, попавшую в этот лютый пердельник хочется.

— Влад – лучший в своем деле, поверь мне. Держу пари, что он еще и отыграется на нашем Дениске вялой сосиске.

Мы переглядываемся и дружно начинаем хохотать.

До этого момента мои нервы были натянуты как канаты, а сейчас замечая, как виртуозно Влад втирается в доверие к ничего не подозревающему Денису, и берет в руки его телефон, я понимаю, что наше приключение в галерее будет безжалостно уничтожено в самое ближайшее время.

— У вас какие-то секреты с этой соплячкой? Половину вечера с ней шепчетесь о чём-то.

Я оставила Настю с Владом и Глебом, отойдя припудрить носик, и меньше всего ожидала наткнуться здесь на лучшую подругу.

Не удостаиваю Катю ответом, лишь одариваю красноречивым взглядом «Серьезно?».

— У Глеба очень противная сестра. Эта пигалица что-то говорила обо мне? — Катрин, подпирает своей пятой точкой раковину, и нетерпеливо наблюдает как я молча мою руки.

— Зачем ты позвала Влада? — несдержанно вылетает из меня не дающий покоя вопрос.

Допустим, сегодняшнее присутствие Влада сложилось самым удачным образом для нас. Если бы не он, то представить себе не могу как бы пришлось выкручиваться с Денисом. Но позвала то Катя его не поэтому. Она знать не знала о происшествии в галерее, а значит ей никто не давал право вмешиваться в мои дела.

— Ну… помочь, — мнётся Балабанова. — Тебе же надо было отшить своего додика, а мне некогда. Могла бы и поблагодарить, подруга. Тебе, конечно же, хотелось, чтобы именно Глебушка помог, но он занят! Мной.

Интересно от такой наглости существует волшебная пилюля? Абсурд какой-то.

— Кать, я правда не хочу ссорится, но в последнее время ты очень странно себя ведешь. Не замечаешь? Дело даже не в том, что тебе нравится Глеб и ты почему-то ревнуешь меня к нему, а в остальных мелочах. Мы не один год знакомы, и я хорошо тебя знаю, и, если у тебя есть какие-то претензии ко мне – скажи, пожалуйста. Мы ведь подруги.

В голове яростно пульсирует непонимание происходящего и отрицание того, что после моей длинной отповеди Катя абсолютно спокойна и отвечать на заданные вопросы не торопится.

Я высказываю ей свои переживания – а она тщательно губы красит…

— Да я не слепая, Миронова! Не слишком жирно тебе и хахаля Лондонского и Глеба? Не все, знаешь ли, золотой бумагой задницы подтирают, — несдержанно отвечает подруга. Уж лучше бы молчала…

— С каких это пор моя туалетная бумага резко возросла в цене? — раздражаюсь я.

— Нет, ну надо же… Алён, ты реально не видишь, как он на тебя смотрит? — на мгновение голос Катюши дрожит и с лица слетает маска невозмутимости. — Короче, у тебя вон Славик и Додик есть. Вот с ними и мути, а Глеба мне оставь. Тем более, что у маменькиного сыночка оказывается нормальное имя.

Усилием воли я заставляю себя промолчать и оставить эти плевки без ответа. Обожжется ведь, перегорит и прибежит мириться, как миленькая. Если только мне это будет нужно к тому времени… я ведь тоже живой человек и такое отношение от лучшей подруги ничем не заслужила.

— Бедовая моя! Так и знала, что ты по сортирам сикаешь, — громко кричит вошедшая в уборную Вика. — Пойдем по писярику выпьем. Настюха с хорошими новостями.

Делаю пару глотков приторно-сладкого коктейля и морщусь от количества алкоголя в нем. С нами увязалась Катя и теперь мы вчетвером пьем в тишине. Вика только внешне кажется простой девчонкой, но соображалка и внутренняя чуйка работают безотказно – несмотря на то, что она застала нас вместе, при Кате ни словом не обмолвилась о помощи Влада.

— Зачетный цвет волос, кстати. Я сначала даже не узнала, а потом как узнала и подумала, что вчера перепила, — рявкает она в своей привычной манере и довольно ухмыляется.

Сама никак не нарадуюсь и хочу лично еще раз поблагодарить виновницу этой красоты. Оказывается, девушку-колориста зовут Марианна и она двоюродная сестра Викуши.

«И как я сразу не догадалась, услышав их врожденную семейную «вежливость» ума не приложу?» — отмечаю про себя с улыбкой.

Зато Владу общение с девушкой точно зашло, по крайней мере, он не отлипает от нее и даже пытается приударить. Как раз такой перчинки ему, судя по всему, и не хватало. Я искренне порадуюсь, если из этого вечера выйдет что-то путное, и друг наконец остепенится, окунувшись в нормальные отношения.  

— Алён, там твоя мама с какой-то неприятной теткой явно тебя ищут, — тихим шепотом прерывает мои рассуждения голос Насти.

Неприятной теткой, конечно же, оказывается Павлина. Ну не могу же я спокойно отсидеться вечер без приключений… не для того же мама меня рожала…

Молниеносно приседаю и прячусь за платьями девчонок, к счастью, барная стойка высокая, а народ так и не уменьшается. Выжидаю несколько секунд и решаю проползти немного вперед к скрытому углу стойки. Мне плевать что думают обо мне переглядывающиеся гости, главное – личный комфорт. А общаться с подругой матери и знакомиться с непонятным левым чуваком в мои сегодняшние планы не входит.

Мама будет искать меня среди знакомых, поэтому темный угол рядом с большими фикусами, мне кажется идеальным местом для отсидки.

Как ни в чем не бывало поднимаюсь на ноги и убедившись в отсутствии хвоста сажусь на высокий барный стул.

— Эффектно, — хмыкает красивый мужской голос слева от меня.

— А то, — ухмыляюсь в ответ. — Я на шпионском задании. Нельзя чтобы враги обнаружили.

— Коллега значит? — заговорщическим тоном уточняет любопытствует парень. — Я в некотором роде тоже не хочу быть обнаруженным. За знакомство, агент Колючка? — салютует мне бокалом с янтарной жидкостью незнакомец.

Пожимаю плечами и разглядываю парня. Мне нечем с ним чокаться, разве что головой…

— А ты… м-м-м… агент Бибер. Больно слащавый, — поясняю на его вопросительный взгляд.

Брови моего собеседника удивленно взлетают вверх, и он только лишь хмыкает. Еще один фитнес-хлебушек, но мне с ним детей не крестить. Отсижусь немного и двинусь дальше прятаться.

Вообще, мы с Настей планировали побыть здесь только часик.

— Ты просто не представляешь имя того, с кем меня хотят познакомить! Если скажу, то сам предложишь мне политическое убежище, — спустя пятнадцать минут оживленной беседы, я вываливаю на «Бибера» свои злоключения.

— Удиви меня. Заинтриговала, — улыбается парень.

— До-о-ри-име-е-донт! — протяжно тяну я, как когда-то подкалывали девчонки.

Несколько секунд мой собеседник хлопает глазами, а затем начинает громко хохотать, привлекая к нам абсолютно ненужное внимание.

Набрасываюсь на смеющегося парня, призывая замолчать:

— Не для этого я здесь прячусь, чувак, — шиплю и закрываю его рот руками.

— Чувак? Тебе точно исполняется тридцать лет? — всё ещё веселится парень.

Я разве называла ему возраст? Блин, вот что стресс с людьми делает.

И в следующую секунду я панически наблюдаю, как ледокол по имени Янина Дзержинская топит в нашу сторону. Ну капец…

— Бибер, подыграй мне, прошу! — выпаливаю резко и прижимаюсь губами к ничего не подозревающему парню.

Молюсь всем чертям и ангелам чтобы незнакомец меня не оттолкнул с возмущениями. Второго позора за день я просто не переживу. Однако меня ожидает сюрприз, когда мужские руки обхватывают мою талию и прижимают к горячему вкусно пахнущему телу, а губы мужчины перехватывают инициативу.

Парень по-хозяйски проводит языком по моим губам, настойчиво прося впустить его внутрь, чтобы познакомиться с моим. И когда я, опешив, его впускаю, нагло углубляет поцелуй. Целоваться мужчина умеет. То, что передо мной молодой, пышущий тестостероном мужчина – очевидно.

Давно меня не целовали с такой уверенной страстью. По телу против воли проскальзывает волна возбуждения и я провожу руками по его спине с перекатывающимися мышцами. Он не толстый, но и не худой. Тело у парня шикарное – мощный торс, к которому я плотно прижата грудью.

Незнакомец нежно обхватывает мой затылок, но в то же время держит достаточно крепко, словно боясь, что я сейчас испарюсь. Я позволяю нашему поцелую продлиться еще несколько бесконечно долгих секунд и провожу рукой по груди парня. Тонко намекаю, прося остановиться, но он не реагирует. Сильнее надавливает на мою шею и слегка прихватывает зубами нижнюю губу. Движение настолько мужское, что меня затапливает его энергетикой. Сказывается еще и длительное воздержание, но всё же держу себя в руках.

Я ощущаю, что пространство, между нами, резко наполняется посторонней энергией людей и еще раз упираюсь ладонью в его грудную клетку, чувствуя под ней бешено-стучащее сердце.

Мгновение и мужские губы, и руки освобождают меня из плена. Слух режет громкое покашливание Павлины, мать её, Евгеньевны…

— Алёна, Артём, мне казалось, что вы не знакомы. По крайней мере не так близко, — резко произносит папа, испепеляя меня и моего «женишка» недовольным взглядом.

Вот это чумовое знакомство с Тёмой-Доримедонтом *. Могу, умею, практикую. И, как назло, ведь не спрячешься под стойкой… смотрят. 

Как в анекдоте: здесь все – родители, Настя с Владом, Глебасик с Катей и Юнусов с Денисом до кучи. А вместо Дюши Метелкина в стороне стоит Вика, и ржёт.

— Молодежь сейчас так быстро знакомится. Не успеваем за ними, — решает вставить свои пять копеек Юнусов.

И его добродушное веселье резко контрастирует с кислой физиономией матери Артёма. Интуитивно чувствую, что Павлиночка наш милый поцелуйчик не оценила и больше мне не рада. Может и к лучшему.

Ну не готова я общаться с женщиной, которая выглядит как злая гусеница. На вид ей больше шестидесяти, но бирюзовое атласное платье, перетягивающее складки жирка и чрезмерно броский для ее возраста макияж с губами ярко-розового цвета, вкупе с иссини-черными волосами, к сожалению, совсем ее не красят.

— А у нас, мама, общая беда, которая сближает. Да, Алёна? — наклоняется ко мне Артём, поправляя мою идеальную прическу, а затем и вовсе притягивает к себе, обнимая.

Видимо я все-таки сильно грешила в этом году, ибо иное объяснение всему происходящему подобрать не могу. Веселые голубые глаза внимательно заглядывают в самую душу, а запах лемонграсса окутывает меня облаком, помещая в голову дурацкие мысли «а может это судьба?».

Уже по одному взгляду на Катрин понятно, что мужик огонь. Подруга с открытым ртом смотрит на экс Додика и сравнивает его с Глебом. Глупо. Парни совершенно разные.

— Раз вы уже познакомились и даже без нашей помощи, то ждем вас в гости, — довольным голосом произносит мама.

— Обязательно.

— С радостью, Янина Витальевна.

— Может быть, позже.

Выпаливаем одновременно я, Артём и Павлина, мать её, Евгеньевна.

Смотрю на «аристократку» и с трудом сдерживаю смех, да и Артём совсем не помогает со своими красноречивыми взглядами. Кажется, идея со сводничеством ему тоже не была по нраву, и позлить свою мать нашими совместными усилиями он не прочь. Забавная ситуация, как ни крути.
 * С историей любви Артёма-Доримедонта вы можете познакомиться в романе . 

— Ну что, завтра в ЗАГС? — шутливо толкает меня в плечо Артём.

— У них по понедельникам санитарный день. И я еще никак не привыкну, что ты не Дори-имедонт. Может мне предыдущее имя больше нравилось, поменяй, а?

— Колючка, — шепчет мне в ухо Тёма и невесомо щелкает по носу.

Кажется, я перебрала с коктейлями или парень оказался очень приятным и легким собеседником. Но объяснить для себя то, что уже полчаса мы болтаем о всякой ерунде я просто не могу. И я делаю это не для того, чтобы кого-то разозлить или наоборот уважить. Просто мне нравится Артём – как человек.

— А если бы предки и в самом деле тебя бы так назвали, поменял бы имя? — интересуюсь сдержанно, а внутри изнемогаю от любопытства.

— Отвечу, когда пойдем на свидание, — улыбается Артём.

— Как скажешь.

Что?! Нет-нет… черт возьми, почему я ответила именно так? Слова вылетели из меня машинально и забирать их обратно будет совсем ужасно… тем более под таким проникновенным взглядом.

Неужели «Бибер» действительно мне нравится, и я всерьез рассматриваю дать ему «зеленый свет»? Отвечать на этот вопрос всё же лучше на трезвую в голову.

— Поехали завтра на лыжах кататься? — бесцеремонно вклинивается в наш разговор Викуша.

Я скептически оглядываю женсовет в лице Вики, Насти, Кати и Марианны и гадаю чья идея была подойти к нам. Не понять, что уединились мы не просто так не предоставляется возможным, а значит делают они это нарочно.

— Без меня, — натянуто улыбаюсь, наблюдая как к нам присоединяются Влад с Глебусиком. Медом тут что ли намазано? — Буду помогать отцу с соревнованиями по ездовому спорту.

— Кстати, как Ден? — незамедлительно реагирует Влад.

— Лучше не бывает. Этот засранец в номере скучает.

Боковым зрением я замечаю вопросительный взгляд Артёма, но предпочитаю его не замечать. Кожа и так пылает под яркими вспышками ревности зеленых глаз.

— Я не сильно шарю верховая езда это же лошади? Круто я бы хотела покататься, — восторженно пищит Катрин, под оглушающий хохот Влада.

— Можно подквакну? — скалится друг. — Ездовой спорт – это гонки на собачьих упряжках. Балабанова, ты хоть иногда книжки то читай.

Задирать друг друга это у них с первого дня знакомства. Странно, что фитнес-хлебушек никак не защищает свою стремительно краснеющую пассию.

— Если честно, то я тоже подумала про скачки, — неожиданно для всех произносит Настя. Оказывается, женская солидарность не чужда и ей.

— Я бы хотел подъехать, чтобы помочь, — улыбается мне Тёма.

— Значит все идем на гонки, — скалится мажористый кобель.

Да что это за дурдом? Мужского тестостерона становится слишком много, и я позорно сбегаю из нашей молодежной тусовки. В крови плещет переизбыток адреналина, сердце требует передышки, а мозг – проветриться.

Прохожу на крытую зимнюю веранду, которая, к счастью, одиноко пустует. Красиво, но с панорамных окон немного дует, правда не сильно чтобы это вызывало большой дискомфорт или желание уйти отсюда. И вдруг я явственно чувствую, что больше не одна. Мужская энергия и жар от тела настолько близко, что мою спину ощутимо покалывает. Мгновение и уже чужое горячее дыхание опаляет шейные позвонки.

Решаю все-таки узнать кто же так бесцеремонно врывается в мое личное пространство и разворачиваюсь на пятках.

— Ты? — сиплю, отшатываясь на несколько шагов назад.

— Я, — моё персональное недоразумение придвигается ближе, нагло сокращая пространство между нами.

— Тебя там Кейт Мосс потеряла. Дорогу забыл?

— Нашел что-то поинтереснее.

Ну что ему надо от меня? У него же Катя, готовая на всё, пусть и ради своих корыстных целей, но зацепила то её сначала его внешность.

Глеб красивый мужик и, конечно же, он об этом знает. Но становиться пешкой в его играх я не хочу, и не буду. Только вот парень чувствует, что я хочу сбежать и преграждает дорогу.

— Белоснежка, зачем ты окунулась в одуванчики? Ты и не рыжая, и не жёлтая. Хрен пойми, что за цвет, — ухмыляется. — Я в ваших оттенках бабского не разбираюсь.

— Хамло перекаченное. Как у тебя зубы то сохранились целыми? Я бы лично два выбрила.

— Силенок хватит, пигалица?

Это не первый раз, когда мы пикируемся хлесткими эпитетами, но каждый раз плавит все мои предохранители. А вот сейчас они просто сгорают. Я по-настоящему зла. Руки дрожат, сердце разгоняется тахикардией и, неожиданно для самой себя, моя ладонь взмывает вверх к щеке мажора, однако, цели она не достигает.

Глебасик перехватает меня настолько резко, что перед глазами мелькают звездочки и на секунду я теряю полный контроль. Этой секундой он и пользуется, с рычанием врываясь в мой рот, так крепко и напористо, что слышится лязг наших зубных эмалей.

Мертвая хватка на моем затылке не позволяет даже повернуть голову в сторону, не то, чтобы отодвинуться. Со звериным голодом Глеб поглощает мои губы и запускает чистое электричество по венам. Низ живота простреливает горячими волнами, и я приказываю себе взять ситуацию под контроль и оттолкнуть хама. 

Вот сейчас, ещё секунду, и двину ему по яйцам… но вместо этого обхватываю крепкую шею руками и вонзаю ногти в ткань рубашки. Мажор рычит звериным рыком и обхватывает мою попу огромными ручищами. Бедром я ощущаю мощную эрекцию, об которую непроизвольно трусь.

Это мой третий поцелуй за сегодняшний вечер и настолько он отличается от первых двух. Рыжий Влад, блондин Артём и брюнет Глеб – мужская виагра, сносящая и плавящая мозги лавиной. Но если поцелуй друга был равноценен отеческому чмоку, то кобелиный поцелуй равноценен многочасовому сексу с множественными оргазмами.

Глеб в прямом смысле трахает мой рот, вливая внутрь тонны слюны и своего крышесносного вкуса. Возбуждение затапливает настолько, что я трусь об него как кошка, пытаясь закинуть ногу на его бедро, но платье не позволяет и это немного меня отрезвляет. Чудом выворачиваюсь из стальной хватки и отхожу назад, но меня молниеносно притягивают обратно.

— Узкое платье да? — до боли стискивает талию сильными ручищами и хрипит: — Давай вырежу тебе дырочки на заднице и трахну? Гарантирую, что сразу подобреешь. Я знаю один древний обряд изгнания ведьм. Кол как раз готов. Не в сердце, конечно, но так гораздо надежнее. И приятнее обоим сторонам.

Глеб проводит носом по моей шее и спускается к открытому вырезу на груди, поцелуями оставляя влажные следы на груди.

— Руки убери, козлина! — собираю остатки разума и делаю очередную безуспешную попытку вывернуться.

Он будто не слышит и не понимает, что я хочу уйти. Похоть затопила разум, а я чувствую его звериную натуру и снова начинаю сдаваться.

— Алёна, — громким эхом врезается в наши перепонки шокированный голос мамы.

Секунда и горячая куча тестостерона резко покидает мое тело. Без его тепла мне становится зябко и неуютно.

Глеб выдавливает короткое «извините», бросает на меня дикий взгляд, в котором нет ни капли стыда или раскаяния, и покидает зимнюю веранду.

— Японский удон с говядиной, стеклянная лапша по-сингапурски или тайская лапша с креветками?

Растерянно моргаю, наблюдая как Артём идет к нам. В его руках пакет с фирменным логотипом паназиатской кухни, и ароматы пряных специй заполняют всё пространство вокруг нас. Даже стойкий самоед, которого я вычесываю, облизывается.

— Красавицы, прервитесь. Обед по расписанию, — открыто улыбается парень.

Нери утыкается мне в руку мокрым носом, и я откладываю щетку.

— Спасибо, — искренне благодарю Артёма. Игнорировать такие вкусные запахи и впрямь сложно, тем более что время обеда давно прошло.

— Я вся в шерсти, — хихикает Настена и отталкивает от себя игривого песеля. Парень, конечно же, не слушается и продолжает лоснится.

— Земи, уйди. Тебе разве что нос не вычесали! Не наглей, парень, — грозно произношу я, и собакин всё-таки слушается.

— Откуда ты знаешь, что его так зовут? — любопытствует Артём.

— Я этих красавчиков не первый год знаю. А еще у них на ошейнике гравировка с именем, — открыто улыбаюсь ему. — Так, мне в русской рулетке не везёт, поэтому выбираю тайскую с креветками. Надеюсь, что она не острая и я не стану драконом.

— Если что – можешь меня подпалить, — ухмыляется мужчина и выуживает коробочки с лапшой из пакета, разглядывает и протягивает мне нужную.

— Чуфыр-муфыр, ахалай-махалай, — Настюха колдует над оставшимися коробочками и хватает ту, на которую ткнул её палец.

Тёма не выказывает удивления или шока от ее поведения, напротив только лишь добродушное веселье.

Выживших и дошедших помощников после вчерашнего приема как оказалось всего четверо, но нам не привыкать. Помню где-то встречала мем о великом Цезаре и групповых проектах, в которых больше половины команды делает ровно нифига.

Мне сегодня везет, и лапша оказывается безумно вкусной и абсолютно не острой. Судя по всему, огненным драконом у нас стала Настя, так как она, облизываясь, проглатывает лапшу и с выпученными глазами начинает кашлять.

Оборачиваюсь назад, чтобы выяснить причину ее диких рукоплесканий в стороны и с трудом сдерживаю улыбку. Позади нас с Артёмом стоят папа и наш каюр Окуоллай. Мы уже виделись, когда пришли помогать, но он был одет в классическую одежду, а сейчас стоит в полном великолепии долганской культуры. Не мудрено, что Настена его не узнала.

Окуоллай наполовину нганасан наполовину долганец, недавно переехал с семьей в Москву и просит называть себя Николаем. Одно «но» – сменить традиционный мужской костюм из оленьей шкуры и белого меха собак на городскую одежду он, пока, не может. Правда я подозреваю, что ему просто нравится эпатировать публику своим внешним видом.

— Мы вам нормального мяса принесли, детки. Оленину! А то едите не пойми что, — улыбаются мужчины, открывая ароматный контейнер со слайсами нежнейшего вяленого деликатеса.

Помня народную мудрость – про большую семью, в которой, не щёлкают, я, в отличие от остальных, успеваю насладиться лакомством до того, как пятнадцать «голодных» песелей начинают охоту за добычей.

— Денду, фу! — папа отдает бесполезную команду главному зачинщику собачьего бунта.

Ему бы с таким рвением команды выполнять, а не у Настюшки мясо с вилки воровать, но манеры моему пушистому засранцу под хвост не пришьешь…

— Так! Забирайте ваши тапки. Думала геморрой на жопе вылезет пока всё доперла! С запасом взяла, — громкий голос Вики перекрикивает собачий лай, в то время как сама она, с трудом волочит, невероятных размеров мешок.

Викуле досталась самая ответственная задача – купить флисовые тапочки для забега. Самоеды и хаски самые лучшие собаки для ездового спорта, но тапочки им нужны для защиты лап от крошек льда и прочей дорожной гадости. Животных нужно максимально обезопасить от любой опасности, поэтому мы как организаторы этот пункт строго блюдем.

Я рассматриваю сто пар флисовых тапочек тридцать восьмого размера. Женских тапок… в горошек, розовых, рыжих с наклеенными ушами, желтых.

За спиной раздается громкий хохот отца и Николая.

— Нет, ну технически задание же было «купить флисовые тапочки», — рассуждаю я вслух, отчаянно пытаясь не скатиться в истерику. — Только не людям, а собакам. Но технически задание выполнено. Тут, конечно, не подкопаться…

Вика оглядывает нас по кругу, и её мимика явно не предвещает ничего хорошего. Лишь бы не разревелась.

— Ты где их брала то? — сквозь слезы спрашивает каюр.

— На ярмарке, — бормочет Вика. — До рынка лень было ехать, — окончательно скисает девушка.

Я беру самые яркие тапочки – кислотно-зеленого цвета с глазами лягушки и «дарю» их Викуле, чтобы разрядить обстановку. Отцу протягиваю розовые пантеры, а суровому северному долганцу – далматинцев.

Мы, веселясь и хохоча, как дети, выбираем себе из груды пестроты по несколько штук.

— Алён, собирайся поехали. Надеюсь, мы с тобой купим правильные «бахилы», а то я вязать не умею, — беззлобно смеется Артём, и берет меня за руку, вынуждая подняться.

Папа еще раз объясняет ему как проехать, пока я одеваюсь под многозначительные взгляды Насти. Она хотела напроситься с нами, но моя мама, внезапно появившаяся на площадке, «намекнула» ей, что не все собаки еще вычесаны.

Я бы на месте Настюши послала ее далеко и подальше.

— Агент Колючка, тебе не холодно? — дорогой спрашивает Тёмка и трогает своей горячей ладонью мою ледяную ладошку.

Парень расслабленно улыбается и поддерживает разговор, не замечая, что играет в одни ворота. Вчера нам и правда было о чем поговорить, а сейчас я испытываю легкое чувство стыда и неловкости перед ним. Артём явно мне симпатизирует: если лапшу можно было списать на жест заботы о нас с Настей, то купленная голубика – лично для меня.

Он подметил, как я вчера смела все ягоды с фруктовой тарелки и сделал выводы. А такая забота в мелочах означает, что я ему нравлюсь, я и сама это тоже чувствую, только вот в своих чувствах пока разобраться не могу…

— У тебя такой сильный подогрев, что скоро задымлюсь, — отшучиваюсь я, и осторожно высвобождаю свою конечность из теплого плена.

Мне правда не холодно, но и расслабиться окончательно не могу. Сижу прокручиваю наш вчерашний разговор с мамой. Признаться, я надеялась, что она тактично промолчит, но никак не то, что встанет на сторону Кати и начнет взывать к моей совести – не покушаться на чужое.

«Мама, вообще-то мы с Катей подруги. Как ты верно это подметила, молодец! Однако ты не хуже меня знаешь, как часто она «влюбляется в одного и на всю жизнь». В конце концов Глеб не телок, чтобы указывать ему с кем быть. И так, к сведению, это он меня поцеловал, сам! Можешь успокоить свою, не кстати взыгравшую совесть – дочь Янины Дзержинской не выпрыгивала из трусов», — бросила я маме напоследок.

Жаль, что мой маленький словесный бунт так не смог стереть горечь произошедшего инцидента. Мамино осуждение до сих пор неприятно колет и задевает. Еще и Балабанова подлила масла в огонь, молча заявившись вчера в наш номер за чемоданом.

— Алён, а ты умеешь кататься на лыжах? Я хочу пару уроков взять, может вместе запишемся? — голос Артёма невозмутимо врывается в мои воспоминания, переключая внимание.

— Хочешь откосить от ЗАГСА, женишок? — притворно возмущаюсь. — Имей в виду, что гипс не освобождает от бракосочетания.

— Если потребуется – меня и сотрясение не остановит. Неужели твои приключения на катке и в галерее это правда? — ухмыляется парень.

— Ну и у кого язык как помело? Лучше признайся, Бибер. Облегчишь себе наказание.

Взгляд Арта застывает на моем лице и плавно опускается на губы и шею.

— Накажи меня, детка.

Мужчина, не стесняясь разглядывает мою грудь и нагло подмигивает. Нарочно смущает за двусмысленность фразы, принимая мои подколы за кокетство и флирт. Но я-то не флиртую, поэтому чувствую неловкость и… облегчение, когда мы подъезжаем к гостинице.

— Арт, тебе точно удобно завезти это барахло на базу? — вежливо уточняю, потому что он вовсе не обязан быть нашим таксистом и грузчиком.

— Арт? Мне нравится, Колючка, — мягко произносит Артём, и оборачиваясь, смотрит на заднее сидение: — Ден нам не простит еще час голодания.

Денду поняв, что кто-то обсуждает его королевский псиный зад просыпается и начинает чесать когти об обивку салона.

— Парень, полегче! А то в тапки обуем, — беззлобно ухмыляется Тёма, и открыв заднюю дверь, выпускает пушистого беспредельщика на волю.

Конечно, весьма сомнительно считать спящую собаку за пассажира, но с уходом Дена я чувствую, как внутри нарастает напряжение. В салоне настолько тихо, что слышно наше дыхание и момент прощания неизбежен. Я ощущаю, как покалывают мои губы, потому что Артём на них смотрит.

— Спасибо, что подвез, — первой нарушаю тишину и бросаю быстрый взгляд на парня.

Арт чуть заметно усмехается, и тянется к моему лицу, но, когда я дергаюсь никак не комментирует эту трусость. Теплые мужские губы на несколько долгих секунд прижимаются к моей щеке и в ушах шумит:

— До завтра, невестушка.

«А облака – белогривые котятки! Настенька, давай вставай, и бегом на зарядку!».

— Господи, за какие грехи? — ворчу я. — Золотарева, я начинаю сомневаться в том, что тебе есть где жить. Выключи его!

— Я забыла переставить будильник… не ори, — сонно бормочет Настя и накрывает кричащий телефон подушкой. — Ранний подъем и пробежки на свежем воздухе полезны для здоровья…

— Де-е-ен! Ты идешь гулять с Настей! Неси поводок, — нагло перебиваю подругу и забираю себе ее одеяло.

Как Настена будет выгуливать эту «обожающую» зиму пушистую махину меня не волнует.

Едва я проваливаюсь в блаженный сон, как его вандально прерывает звонящий телефон. Мамин звонок я безжалостно сбрасываю и тщетно пытаюсь вернуться в объятия морфея.

Не хочу выходить из дома. Может отпроситься у Настюшки и никуда не ходить? Правда свои малодушные мысли я отгоняю подальше и плетусь в душ – выставку Юнусова пропускать нельзя, да и подругу поддержать нужно. Я абсолютно точно не обрадую отца, если проигнорирую мероприятие его бизнес-партнера.

Завернувшись в полотенце и с замотанным тюрбаном на голове, я захожу в комнату и слышу звук открываемой двери.

— Как погуляли? — ехидно бросаю вошедшим и, поежившись, жду, что Денду бросится мне в спину холодными лапами.

— Избушка, повернись, что ли, к лесу передом, — раздается насмешливый голос… Глебасика.

Я резко разворачиваюсь на вошедшего и в последний момент успеваю поймать падающее от таких пируэтов полотенце.

Как он черт возьми сюда вошел?! И где он взял поднос с горой еды?

— Мелкая просила принести завтрак. Кто же знал, что меня здесь ждет такой голозадый десерт, — ухмыляется мажорик и бесцеремонно ставит свою ношу на стол.

Глеб ухмыляется, нагло скидывает пальто и двигается в мою сторону, вынуждая пятиться назад. Какого хрена? Это же моя территория…

— Вон пошел, упырь! — недовольно хмыкаю я, из последних сил стараясь держать лицо.

— Кажется тебя нужно научить говорить «спасибо», — говорит Глеб.

Мужчина только выглядит спокойным, бушующая ярость затапливает темнотой нежную зелень глаз. Радует, что он всё же на моей территории и Настя должна вернуться с минуты на минуты. Я стреляю в козлину предостерегающим взглядом, мысленно требуя остановиться, но ему плевать на социальные дистанции.

Когда моих щиколоток касаются бортики кровати я предостерегающе выставляю вперед руки и это оказывается тактической ошибкой. Глеб молниеносно хватает мои запястья в цепкий захват и валит на кровать. Быстрое падение и тяжесть мужского тела, вдавившего меня в матрас, вышибает из легких весь воздух.

Я как рыба беззвучно открываю рот и концентрируюсь на темном, голодном взгляде, выжигающим остатки разума и стоп-кранов. Кто из нас первым врывается в рот жадным глубоким поцелуем, чей стон отстукивает эхом от стен полупустого гостиничного номера мне плевать.

Несдержанность и грубость Глеба меня заводит – мужские руки до боли сжимают ягодицы и пробираются под полотенце. Сильный шлепок по голой половинке разгоняет адреналин внутри меня, и я прикусываю его нижнюю губу.

Глеб рычит и углубляет поцелуй, бесцеремонно проталкивая руку между моих бедер, секунда и умелые пальцы задевают промежность.

Я охаю и всасываю его язык, обхватывая его своим, и слегка прикусываю зубами. Хочется сорвать с него эту чертову толстовку и ощутить жар мужского тела. Царапаю мужскую спину и живот пока Глеб не понимает, чего я от него хочу и быстро сбрасывает ее сам.

Его жаркие поцелуи укусами проходятся по моим ключицам и уверенно спускаются к ноющей груди. Мои соски настолько напряжены и тверды, что приветливо торчат сквозь махровую ткань полотенца, чем мажорик и пользуется, прихватывая зубами чувствительную плоть.

— Три секунды чтобы передумать, Белоснежка, — Глеб поджаривает мое тело похотью, упираясь своим возбуждением мне в живот. Зеленоглазый демон окончательно отравляет и так кипящую кровь своим вожделением и раздвигает мокрые складочки пальцами, размазывая мою влагу.

Тяжесть мужского тела выбивает из меня оставшийся кислород и мозг перестает работать адекватно, именно поэтому я нетерпеливо дергаю его за ремень брюк и пытаюсь расстегнуть, а когда не получается провожу рукой по нехилой эрекции. Глеб шумно всасывает воздух сквозь стиснутые зубы и толкается в мою руку своей огромной колбасой.

Я тоже недовольна что его член по-прежнему скрыт под броней трусов и брюк, а не заполняет ноющую пульсацию внутри меня. Царапаю крепкую мужскую спину ногтями и облизываю языком его щеку. Мои рецепторы сходят с ума от шершавости незаметной щетины и вкуса мужчины. Похотливая самка внутри дико вопит «моё-ё-ё», и я чувствую, как Глеб становится еще тверже.

Не сразу соображаю, что до одурения приятная вибрация это телефон Глебасика, который долго вибрирует в кармане брюк. Парень как будто бы и не замечает входящих звонков, и я чувствую, как его палец бесцеремонно кружит около моего входа, задевая ноющий клитор.

— Кто там, такой охуевший, — чертыхается мажор, и рваными движениями выуживает гаджет, на который идет уже входящий видеозвонок.

Абонент «Катюша Сиськи Пересвет» настойчиво требует ответа и с надменной улыбкой смотрит на меня с экрана телефона. На клиническую идиотку, которую чуть-чуть не трахнул один похотливый уродец.

— Кстати, эту фотографию я сделала. Катька тут хорошо получилась, — сухо бросаю я, неловко выползая из-под опешившего мужчины. — Ответь.

Глебася-мудася молчит и пытается провести трепанацию моего черепа, но бесполезно. Я не забуду и не прощу. Подруга всегда звонит на видео только когда у нее случается секс, а любовник не отвечает на ее звонки по первому требованию

— Эй, кобелинка, ау! Секса не будет, — держу покер-фейс. — Иди трахайся со своим самоваром. Не очкуй, Глебасик, я сегодня добрая – не расскажу Кейт Мосс, что ты почти мне присунул.

Я мимолетно замечаю, как напрягается Глеб, как между его бровями появляется жесткая складка, а с губ хочет сорваться нелепое оправдание, которое сделает только хуже. Срываюсь с места и позорно прячусь в ванной.

Не получит этот кобель моих слез, просто посчитаю сколько плиточек в ванной и дождусь Настю… а если этот урод еще хоть раз ко мне приблизится – спущу на него Дена.

— Леди, вы очаровательны и сногсшибательны, — улыбаясь, восхищенно произносит Артём. — Идём?

— Я бы предпочла поехать с тобой на лыжню, но кого волнуют желания обездоленных. Кстати, как тебя не заарканили Лондонские чики? Манеры, внешность – ну чистый франт.

Я показательно ворчу, но в действительности хотела бы оказаться дома, в своей уютной двушке. Совсем не хочется весь вечер изображать веселье и радость, которых нет и в помине.

Хорошо, что компанию я себе выбрала достойную. Артём шикарен в дорогом костюме темно-синего цвета, а мое сегодняшнее платье не оставляет совсем никакого простора для фантазий. Даже немного жаль моего сопровождающего, но он сам вызвался добровольцем.

— Я держал верность для одной единственной, — паясничает Тёмка, и бросает похотливые взгляды в разрез моего платья.

Переборщила, согласна. Хорошо в машине обогрев, а Артём хорошо воспитан. Я даже прикрыть свою срамоту не могу, потому что вырез настолько глубокий, что стоит шире развести ноги и все узреют мое белье.

— Как вчера съездил? Прости, что не ответила на звонок, практически сразу вырубилась.

Да, я нагло вру… но вчера разговаривать с ним совсем не хотелось. Я бы и сегодня не позвонила, если бы не дикая злость на одного мерзкого кобеля.

Челку резать не стала. Благодаря стараниями Марианны у меня шикарный цвет волос, чтобы так варварски его портить. Поэтому из типичных методов снятия женского стресса – у меня провокационное платье, вампирская помада и запланированный ночной зажор. Фастфуд с двойной порцией картошки фри и бородинские сухарики с чесночным соусом будут ждать меня уже через пару часов.

А мажорик пусть пускает свои слюнки и льет горькие слезки. Скотина похотливая.

К открытию выставки мы опаздываем, и с трудом пробиваемся к Юнусову и Настюше. К моему стыду, это Артём изъявил желание заехать в цветочный за букетом. И видя радостный блеск в глазах подруги, я испытываю неловкость за то, что сама об этом не подумала.

В зале аншлаг, и чтобы не отвлекать «хозяев» выставки мы углубляемся в зал. В отличие от меня Тёма здесь впервые, и я считаю своим долгом провести ему мини-экскурсию. К тому же, совсем не хочется подходить к родителям и всяким рогатым козлам.

— А твоя мама будет? — спрашиваю больше для галочки, нежели действительно интересуюсь.

— Планировала приехать к завершению. Юнусов пригласил приближенных на продолжение банкета, — улыбается Артём, поглаживая мою ладонь. — А мы пойдем?

Мы… хочется побиться головой о вазон, мимо которого мы проходим. Ну какого черта этот парень такой правильный? Заметил, что я избегаю встречи с родителями и тактично промолчал, красивый, умный… и не кобель! Обо что удариться, чтобы почувствовать к нему тягу?

Я не хочу лукавить и врать себе что наш поцелуй мне не понравился. Очень даже понравился и завел. И если бы не один мерзкий зеленоглазый кобель, который всё испортил, то прозвучавшее «мы» вполне могло бы стать реальностью. Впрочем, что мне мешает дать нам с Артёмом шанс?

— Я так далеко не загадывала, Бибер. Ногу натерла, — вру, не краснея.

— Звучит как вызов, — бросает парень, и наклоняясь, хватает меня под коленями, резко поднимая на руки.

Взвизгнув от неожиданности, я только и успеваю прикрыть разлетевшийся разрез от щелкающих затворов фотокамер. Теперь действительно светану красными труселями в хрониках Пересвета. Хорошее платье. Молодец, Алёнушка-кулёмушка, как бы сказала Вика.

Я ловлю заинтересованные взгляды гостей и родителей. Лишь Настя ничего не замечает. Даже интересно что же они такого обсуждают с Юнусовым, что подруга настолько поглощена беседой.

— Тебе один или два пластыря, Колючка, — повторяет свой вопрос Артём, потому что первый я благополучно пропустила.

Голос совести требует признаться, что это была шутка, но парень настолько быстро уходит, оставив меня на скамье. Репортерша, жаждущая пикантных подробностей, нагло садится рядом и тычет мне в лицо микрофоном, словно ей больше не у кого спрашивать впечатления о выставке. И пока я прикидываю как бы получше ей отказать или сбежать, мне на выручку приходит Дмитрий Дзержинский.

Кто бы что ни говорил, а папы в любом возрасте остаются защитниками для своих дочерей.

— Доченька моя, мне показалось или ты забыла поздороваться?

*** 
Хорошие мои, вам интересно посмотреть на визуализацию Глеба и Алены?))

Глеб.

Рыжие волосы и, сука, черное платье. Темная помада и акулий взгляд, который болтом раскручивает мои нервы. Бесит, стерва мелкая. Вот что брюнеткой, что рыжей – одинаково сильно вызывает напряжение в штанах. Неудобное положение, учитывая, что рядом стоит её папаша и мой ручной клещ с сиськами. Точнее, клещ не мой. Валерон, сука, поднасрал и снова опаздывает. Занял бы уже сам свою куклу силиконовую.

— Глебушка, сейчас же очень модно подводить итоги года. Ты уже думал над этим? М-м-м. Чего такого знаменитого произошло с тобой? Может быть под конец года, например? — дешевый косплей на Кейт Мосс трется об меня своими сиськами, явно намекая на себя.

— Кажется Катя хотела сказать знаменательного? А может и знаменитого, имея в виду тебя, Глебасик, — наконец-то прерывает своё ледяное молчание Белоснежка.

Ерничает зараза, а у самой глаза так сверкают, что оголи шею и сразу вцепится в глотку, места живого не оставит. Осталось только выкрасть эту зубоскальную стерву, чтобы рот свой по назначению открывала. Я ей кучу заданий уже выдумал – и для рта, и для других стратегических мест.

— Да это совсем неважно. Мы не на экзамене русского языка, — отмахивается Катя, по-прежнему питая надежды меня заарканить.

Итоги года? Серьезно? Мне этот год разве что кол в жопу не воткнул.

И ведь хотел же только трахнуть её, чтобы не было так скучно. Натуральные сиськи и приятная внешность вполне бы сгодились на пару раз, пока систер не наигралась бы и не вернулась в Москву.

Всё равно ведь пришлось тащиться в это захолустье, отцу не откажешь. Настя с детства увивалась за мной как прилипала, но мне это было даже в радость. Мы с парнями оберегали мелочь и учили уму-разуму.

После смерти матери отец работал как проклятый, а мелкую занозу надо было куда-то девать. Не на завод же брать четырёхлетнего ребёнка. Как бы дико это не звучало и выглядело со стороны, но в первый класс её отводил тоже я. Отец был в командировке.

А сейчас она понимаете ли выросла большим и важным художником! Местные выставки едет покорять. Пришлось переться приглядывать… за покорителем, чтобы на задницу проблем не огребла.

А потом местное захолустье заиграло «красками зимы», как бы сказала мелкая. И дело не в Дзержинском и его заказе, скорее в одной мелкой пигалице. И чем только зацепила. Одно понять не могу: как у таких спокойных родителей вышло такое невменяемое чудо? Хотя у нас тоже на одной жопке природа отдохнула… спелись две бедовые – на мою голову.

— Котенок, не рычи…, — лопочет что-то неразборчивое этот кент из Лондона. Обязательно, сука, так близко стоять и трогать ее плечо?!

Алёна – котенок… серьезно, мля? Сука, ну какая кошка? Это же пантера. Дикая кареглазая хищница. Как я мудак мог подумать, что она тихая забитая мышка, как же. Спина до сих пор в следах от ее когтей, а в носу стоит крышесносный запах ее желания. Мля, я ведь был бы в ней, если бы не чертов звонок. Какого хера не вырубил трубу и не заблочил ее «подружку»? Да и эта хороша – слово вставить не дала. Гордая и независимая.

Стоит и смотрит на этого мудака белобрысого. И не врезать ему, повода то нет.

«Себя то не обманывай, Аленушка. Ты даже не прикасаешься к нему лишний раз, а от нас разве, что прикуривать можно» — посылаю ей свои мысли и это срабатывает. Меня сносит за секунду от бури эмоций в ее взгляде.

Сука, давно меня спермотоксикозом не накрывало. А внешний вид Белоснежки – это двойной джеб по яйцам. Без шансов.

Благо в наушник приходит отбивка от ребят, что в соседнем зале была попытка разрисовать стену. Рабочий момент немного остужает градус моего напряжения и переключает мысли в нужном направлении.

Если и дальше буду смотреть на эту отраву, то точно заработаю гангрену яиц.

— Глеб, а ты что принимаешь отчеты у подчиненных? — интересуется кукла Катя.

— Я и сам частично подчиненный. Здесь на задании, вместе со всеми.

Замечаю, как заметно кривится лицо нашей блогерши, и она пытается посчитать уровень моего заработка в уме. Уже прикидывает не продешевила ли, и не пора ли искать кого-то поэлитнее. Это сразу бросается в глаза. Помочь что ли?

— Я думала у тебя большой штат, и ты только снимаешь сливки...

— Я не кондитер, Катюша. С уставом в пятьдесят штук весьма проблематично снимать сливки, — ухмыляюсь я. — Нас всего пятеро и все выходим на объекты, если это нужно. Костюм вот напрокат взял. — я блефую, но вампирить такие эмоции – кайф.

Девка надменно морщит нос и дует накаченные губы. Все-таки люблю натуральное… в черном платье и красных трусах, например.

Кстати, Алёна ни словом, ни эмоцией не показала своего пренебрежительного отношения к моей профессии. А девочка далеко не бедная, хотя, каюсь, сначала я подумал, что местная мышка. Это в ней и подкупает. Открытая, честная с собой, и не чайка. Все эмоции на лице, правда ей кажется, что она умеет их скрывать.

Глава 27.

— За нас, красивых? — Настя легонько толкает свой бокал к моему.

— За тебя, моя талантливая звездочка! — вторю ее движению, и пригубляю терпкие пузырьки. Кисло… а в отеле меня ждут вредности.

— Не могу дотерпеть до утра! Дамир изначально знал, про наш кружок умелых ручек… оказывается можно было и не бегать за Дениской-пипи… ну ты поняла кем, — пьяненько хихикает великая художница. — Зато Влад постарался и у меня теперь есть компромат на этого изврата, рассылающего некоторым свои прелести.

— Только не говори, что рассматривала это непотребство всю ночь, — ухмыляюсь я. — И давно у нас Юнусов стал просто Дамиром? То-то вы весь вечер как попугаи неразлучники.

Настя громко шипит, чтобы я говорила тише, но на деле привлекает к нам еще больше внимания. Как всегда.

— Во-первых, не рассматривала я его член, во-вторых, один тайный покупатель покупает моих «Влюбленных»! А в-третьих…, — держит Мхатовскую паузу. — Тут агент Мокшановского и она не заметила разницы, — «шепчет» Настя, вызывая острое желание ее прибить. Хорошо музыка играет громче, чем нужно.

— Я говорила, что ты очень таланливая и скромная мадам, — искренне радуюсь и горжусь подругой. — А это еще кто?

Высокий и широкоплечий парень быстрым шагом идет к моей матери и, мило улыбаясь, нависает над ней, прерывая её беседу с Катей и Глебасиком. Неужели этот похотливый гоблин пытается подкатить яички к моей маме? Бессмертный какой… его либо Настя придушит, либо мой отец. Но глядя на подругу – больше склоняюсь к первому варианту.

— Это Валера, который должен был привезти коробку с красками. Партнер Глеба, — бурчит Настя, отводя от него взгляд.

— Валера, Валера! — напеваю я народный хит.

— Даже не начинай!

— Молчу-молчу. Так твой Валера, как у вас, у молодняка там говорят ковш? Краш? Ерш? — издеваюсь.

— Ты меня сейчас соплей зелёной обозвала?

— Нет, что ты. Почему зеленая? У тебя же красное платье. Да, всё-всё, не пыхти так, паровозик мой сопливый.

Ой как злится то, смешная. Не надо было с утра пораньше задирать тетю Алёну, а то взяла моду со своими будильниками. Мне и так ее кобелины братца с лихвой хватает.

— Так что там с Валерой то? Нравится тебе?

— Как мне может нравится этот бабник? Он твою Катеньку ночью жарил, — отмахивается Настя, но колкие взгляды в сторону Кати и друга мажорика бросает. Слишком часто, для незаинтересованной стороны.

А меня прошибает холодком от взглядов мамы, которая по-прежнему мило воркует с этой троицей, но взглядом зовет нас присоединиться. Валера выходит шел тараном на Катю, а не на нее. Ну и плевать, всё равно я обижена. Вдобавок в висках начинает ныть от шума и духоты. 

— Пойду поищу Артёма, — обнимая, озвучиваю Насте свой официальный предлог сбежать в зону персонала.

Некрасиво будет сбежать по-английски, но меня ждут бургеры и картоха. План моего присутствия на выставке перевыполнен сполна, и никто не сможет обозвать меня эгоистичной свиньей.

Найти свое пальто в ворохе одежды «для своих» оказывается целым квестом, но я справляюсь. А когда собираюсь выйти из кладовки, ручка двери пару раз дергается и затем следует стук.

«Никого нет дома» — ржу я про себя, и тихонько подкрадываюсь к другой двери, но план проваливается и в тишине подсобки громким ором лает мой телефон. Глебасик…

— Мы же не будем разговаривать через дверь? — спрашивает дверь, кобелиным голосом.

— А может вообще не будем? — тихо бурчу я, отпирая замок.

— У нас не было ничего, — сходу начинает Глеб, заходя внутрь и оттесняя меня к центру. — Катя позвонила, чтобы я её подвез в какой-то салон, но я не такси. Трахалась она с Валерой и словила шок, узнав, что мы знакомы. Он склеил ее в клубе пока мы были в галерее.

— Печаль какая, да? Обошел тебя.

— Может хватит зубоскалить, Малифисента хренова? Я и разозлиться могу.

— Да мне плевать. А у тебя смотрю деменция? Вчера ты меня называл Белоснежкой, — ухмыляюсь я.

— Ну вчера ты была напуганным косплеем мечты гномика. Вся такая ранимая, а сегодня губища размалеванные, стрелки, чёрное платье и рога торчат. Оказывается, чёрный это твой любимый цвет.

Вместо ответа на Глебовскую тираду я выставляю вперед средний палец и машу им в воздухе. Зачем распыляться на слова, когда жесты скажут всё за нас.

— Гребанная вампирша! — бесится кобелина. — Все соки из меня высосала, стерва.

— Я из тебя ничего не сосала, упырь. Дай пройти!

— Не сосала еще. Но мы это сейчас исправим, — напирает мажор, оттесняя меня к стене. — Сука, еще раз в таком платье увижу, так выдеру, что неделю будешь каракатицей ходить.

Вот сволочь! Поклонниц своих пусть дерет. Второй раз за день этот трюк со мной не прокатит. Я послушно прижимаюсь лопатками к стене. Выжидаю, пока Глебася окончательно не расслабляется, понимая, что я в ловушке. И резво ныряю из-под его руки, едва он подходит вплотную. Спасительный выход уже маячит на горизонте, когда неведомая сила резко тащит меня назад. Треск рвущейся ткани, и я со всей силы лечу куда-то вниз.

Куча курток и пальто больно впивается в спину и бедра, а тяжелое тело, навалившееся сверху, не дает прийти в себя.

Глеб героически выдерживает все мои шлепки по лицу, голове и другим местам, до которых я могу дотянуться. Поднимает нас с кучи тряпья и сажает меня к себе на колени, крепко обнимая. Шепчет какая же я дурочка и как бешу его. И целует. Жарко, горячо и так необходимо.

Не угасший адреналин трансформируется в бурное желание, а может это мое обычное состояние рядом с зеленоглазым кобелем. Анализировать свои поступки я не собираюсь. Вместо этого выпускаю ногти в короткостриженый затылок и притягиваю желанные губы ближе.

Глеб в долгу не остается и с силой щипает мой сосок, а после больно шлепает по ягодице. Наглая рука абсолютно правильно ныряет под развратный разрез и обхватив мой зад притягивает к крепкой эрекции. Да-да… не выйду из этой каморки пока не познакомлюсь с этой колбасой вживую. Я жадно шарю по мужской груди, нащупывая пуговицы. Царапаю каждую прокачанную мышцу, вдыхаю его сумасшедший запах, кусаю шею. Хочу, чтобы на нем остались мои следы – мечу его как дикая кошка.

— Дочь, я надеюсь вы еще одеты?

— Мама! — расстроенно рычу я. Ну какого черта?! У меня тут по плану секс с зеленоглазым кобелем.

Глеб дышит как паровоз и сжимает мою попу, трется стояком через ткань брюк несколько долгих секунд. В его глаза лучше сейчас не смотреть, ибо там сосредоточена наша обоюдная боль.

Однако спустя вечность, он всё же ссаживает меня с колен и помогает подняться. Демонстративно поправляет вздыбленный бугор и проходит мимо меня через другую дверь. Конечно же молча, как всегда.  

— Алён, все в порядке? — смущенно интересуется мама. Неужели стало стыдно?

— Нет. Мам, ты… в общем я не могу сейчас тебе ничего объяснить, — я еле шевелю губами.

Несмотря на то, что ещё пару минут назад в моем рту было влажнее чем на водопадах, сейчас горло пересохло от волнения и стыда. Да, мне в отличие от гребанного мажора, стыдно за то, что мама увидела нас. Во второй раз…

— Родная, я не имею права отчитывать тебя. Хотя, видит бог очень хочется, но ты взрослая девочка и, надеюсь, сама разберёшься…

— Давай обойдёмся без житейских советов, мам.

— Мне показалось, что тебе по душе сын Павлины, — совсем сникает мама и, как будто бы, рассуждает сама с собой. — Вы с Артёмом хорошая пара, но ты на него совсем не смотришь. Не так, как на Глеба. Просто… этот Глеб, конечно, видный парень.

— Печалька, да? — перебиваю ее. — Он же вроде как занят Катей. А женишок мой – видный и свободный денди. Круто же: собака – Денду, муж – денди.

— Не огрызайся, Алёна. Я видела, как Катерина пренебрежительно отнеслась к Глебу, когда узнала, что он работает тут. Сам, без помощников. Ты знала?

— Знала. Ничего зазорного в этом нет. Недавно ты была о нем иного мнения. Не находишь что попахивает биполярочкой, мам? — злорадно ухмыляюсь я.

— Вчера я думала, что он занят Катериной, а сейчас вижу, что это не так.

— И решила сменить жениха для дочери или у нас кастинг? Может мне выйти в зал и покричать «свободная касса!»?

— Хватит плеваться желчью! Он ведь пришёл с Катей, вот я и подумала... Некрасиво зажиматься с чужим кавалером за спиной у лучшей подруги. Я была не права и признаю свою вину.

Я знаю маму, и знаю, как тяжело ей признать свою неправоту. Но идти на уступки и останавливать этот разговор не хочу. Она меня обидела, не дав толком объясниться, в то время как сама учила справедливости и беспристрастию.

Вопросительно смотрю на неё и прошу продолжать.

— Моя вина, конечно, тоже есть, что сватала тебе этого молодого человека, но я хотела как лучше. Артём – это перспективное будущее и надежный тыл. Объединение двух бизнесов и нашей многолетней дружбы… Глеба я не знаю. Но между вами искрит и я не дура чтобы желать своей дочери плохого. Выбирать в любом случае тебе.

— Так говоришь, как будто мы выбираем кого тащить в ЗАГС на этой неделе, — улыбаюсь я, усиленно моргая.

Как бы там ни было, но я рада, что наш разговор по душам состоялся. Пусть и в такое неподходящее время. Обстоятельства не ждут пока ты их запланируешь, жизнь не выбирает для тебя удобного места.

Неожиданный хлопок двери заставляет нас обеих обернуться.

— Янина, вы совершенно правы. Я свободен как уборная. Можем мы поговорить с вашей дочерью? Наедине, — с нажимом произносит Глеб, видя, что мама не собирается уходить.

— У тебя глаза красные.

— Поверь, это не единственная моя проблема, Белоснежка. Яйца скоро лопнут, но ты же не дашь случиться беде? — понижает голос Глеб и сильнее сжимает мою ладонь.

Чертов грязный рот Золотарева…  

Ну зачем? Я и так держусь из последних сил на максимально приличном расстоянии от него. У таксиста нет магнитолы и едем мы в полнейшей тишине, а эта плотоядная улыбка, полная предвкушения, вообще не помогает.

Телефон мажорика разрывается тихими вибрациями, которые он безжалостно сбрасывает. На мой тоже дважды звонила мама, но потом перестала, предположив в смс, что я уехала, и пожелала нам хорошего вечера.

— Приехали, — гаркает таксист. На что Глебушка резко срывается с места и тянет меня на себя, в тщетной попытке выволочь из салона. Затем спохватывается и обходит машину с другой стороны.

Мы неумолимо приближаемся к гостинице и меня начинает трусить. Напряжение и возбуждающая эйфория витает над нашими головами. Каждый шаг даётся с неимоверным трудом – когда безумно желаешь чего-то в детстве и знаешь, что родители купили, а открыть коробку безумно волнительно. Аж ладошки потеют и сердце стучит в горле. А потом крики радости и восторг.

Вот с зеленоглазым фитнес-хлебушком я точно собираюсь кричать. От радости… так сказать.

— Я переехала, — выдавливаю немеющими губами, и тяну Глеба в другую сторону от фойе.

Номер я не крушила и посуду не била. Ключевую роль в переезде сыграл Ден. В новом номере есть выход на веранду, а с неё – в парк. Вид потрясный и выгуливать парня не нужно, сам разберётся.

Где там эти экранные моменты, когда героиня трепещет и дрожащими руками не может открыть номер, а бравый рыцарь приходит на помощь, и вносит свою драгоценную ношу на руках? На деле же ты долго рыщешь в крохотном клатче ключи, понимая, что потеряла их, и с громким скандалом требуешь себе другие. Еще и штраф платишь… до утра же администратор подождать не может.

— Потрахаться не дадут, — набрасывается на меня Глеб, стоит нам войти в номер.

Голодные руки сжимают и хватают всё, до чего могут дотянуться в темноте. Мы хаотично крутимся вокруг своей оси, пока я не наступаю на что-то мягкое и шершавое…

— Подожди…

— Нет, — рычит Глебася, вгрызаясь в мою шею и стаскивая пальто. — Даже если у тебя месячные, пришествие инопланетян, динозавры воскресли или доллар обвалился – мне плевать, женщина. У нас сейчас секс. И если не хочешь, чтобы твоё платье испортилось, то лучше сними его сама. Быстрее, Алена!

Я бы и рада подчиниться, но каблук окончательно вязнет в чем-то не понятном, и я соскальзываю вниз. Рука задевает эрекцию и в темноте раздаётся гневное шипение, сменяющееся в следующее мгновение яркой вспышкой света.

— Люблю низкие выключатели. Каждая собака может включить. Хотя, мой малыш – не каждая, а самая лучшая, — гордо произношу я и в следующее мгновение меняю свое мнение.

На пол сейчас лучше не смотреть – моя доставка, подверглась варварскому ограблению и покусанные бургеры разбросаны по всему периметру.

— Самоед. Су-ука.

— Кобель, — поправляю машинально. — Ден, ты сволочь!

Денду несогласно лает и выскальзывает на улицу.

— Псина неблагодарная, придёшь мне утром. Постригу и покрашу в розовый! Будешь знать как…

— Куплю я тебе бургеры, ведьма. Сюда иди, — рывок и я в тесных тисках.

Золотарев оказывается романтиком и несёт меня к кровати.

Опускает на самый край и встаёт на колени. Мучительно медленно ведёт ладонями по ногам, распахивая платье, и оголяя кожу.

— Мы что уже никуда не спешим? — шепчу, облизывая губы. Хочется кокетничать и соблазнять.

Глеб молчит, и когда я думаю, что время разговоров себя исчерпало — раздаётся хриплое:

— Зачем? Хочу смаковать желанное лакомство.

Его руки безошибочно находят язычок молнии и уверено тянут ее вниз. Грудь, освобождённая от оков плотной ткани, пружинит и покрывается мурашками

Глеб втягивает носом запах моей кожи, слегка задевая губами. Глаза в глаза. Невесомо касается ключиц и спускается до напряженного соска, порочно лизнув его.

— Ах, — выпускаю несдержанный стон, и сама сбрасываю кусок брендовой тряпки.

Тянусь к мужской груди и судорожно начинаю расстегивать рубашку. Ногти проезжаются мимо пуговиц и мажорик гортанно смеётся. Правда, поймав мой недовольный взгляд, перехватывает инициативу, и резво сбрасывает сорочку на пол.

Ястреб с расправленными крыльями. Потрясающе реалистичное тату – волнующе пугающее, но Глебу идёт. Набито давно и уже потеряло былую яркость. Вытатуированный хищник подчиняет и обещает, что его хозяин знает, как подарить неземное наслаждение.

Сдаюсь своим инстинктам, и обвожу границы татуировки кончиком языка. В ответ слышу прерывистое дыхание. Не только ты один можешь дразниться. Я тоже умею. Потому, закончив с рисунком, легонько прикусываю мужской сосок.

Глеб рычит, и опрокидывает меня на спину, наказывая за дерзость. Перед глазами мелькает волчий оскал и чертовы клыки смыкаются на напряженной плоти ореол. Одного движения языка хватает, чтобы меня выгнуло дугой от боли и наслаждения.

Впаивая свои когти в лопатки Глеба, я собственноручно срываю предохранители. В мгновение ока оказываюсь распластанная под мощным самцом. Его эрекция рискует пробить дыру в брюках, а ремень царапает нежную кожу моего живота.

Глеб несколько раз толкается бедрами, имитируя наше слияние и впивается в мой рот сумасшедшим поцелуем. Язык хозяйничает и требовательно прорывается еще глубже.

Слышу звук расстёгивающейся молнии, рвущуюся фольгу презерватива, смазанные движения рук и тугое давление в промежности.

Резким мощным толчком Глеб врывается внутрь. Под мой громкий крик и его хриплый полурык.

— Ну наконец-то, приступаем к обряду изгнания ведьм, — хрипло ухмыляется гад, делая глубокие толчки и расширяя меня под себя.

— Су-у-ученыш, — гортанно шиплю я, перемежая его со стонами.

— Не шипи! Разрешаю орать в полный голос, как ты кайфуешь от моего члена, — тянет торжествующе, не забывая блокировать мои попытки расцарапать наглую моську. 

Сумасшествие какое-то. Мы жадно смотрим друг другу в глаза, его зелень сияет яркими вспышками вожделения и желания. Руки повсюду – мнут, ласкают, выкручивают соски.

Я не остаюсь в долгу и обхватывая темный затылок сжимаю полный кулак мягких волос.

— Дрянь брыкливая, — долетает до меня и воздух стремительно покидает грудь. Жесткая рука с силой перехватывает горло, не позволяя сделать вдох, держит долго, рождая внутри легкую панику. И, прежде чем я успеваю испугаться по-настоящему, меняет траекторию и перемещается на затылок.

Глеб сдавливает мою шею, рискуя переломать позвонки и с дикой скоростью загоняет член внутрь, разнося хлюпающие звуки по всему номеру. Повторяет мое дневное движение и проводит своим языком по щеке слизывая выступившие слезы.

— Сучка, дикая. Моя сучка. Только моя, поняла? Дрянь, дрянь моя…, — пронзительно шепчет вытрахивая из меня всю жизнь и клеймя только собой. — Чья ты сучка? Отвечай!

«Да понятно же, что твоя, только сказать не могу!», — безмолвно открываю рот.

Не могу, потому что в этот самый момент сжимаю его в тесных оковах и неистово кричу. Пульсирую в конвульсиях, эгоистично ловя свой кайфовый оргазм. Бабочки глохнут и мрут внутри, экстаз, пушка, петарда… на этом мои эпитеты заканчиваются, а бабочки снова возрождаются – сдавленный хриплый стон, плотно сжатая челюсть и дикий огонь в глазах: сообщают мне, что Глебася успешно перехватывает мою оргазменную эстафету.

Просыпаешься утром после горячей ночи.

Ожидание:

Будят нежными поцелуями и ласками, завтрак в постель. Опционально совместный душ. Ну и, конечно же, продолжение разврата… ой, банкета.

Реальность:

Денду приносит в зубах испорченную картошку фри и бросает её тебе в лицо. Телефон, вибрирующий на столе, смачно приземляется именно на твой лоб. Завтрака нет, герой-любовник сбежал.

У кого второе – тот я.

— Ну и где ты ночевала? У Валерочки, Юнусова или может…, — я выдерживаю театральную паузу. — У Дениски-редиски?

— Сучка… тонированная, — беззлобно ухмыляется Настюшка. — Мёрзла одна, в своей постельке. А вот ты, по ходу, ночевала на Глебушке или он в тебе.

Вот же стерва мелкая. Еще и ржёт, как ослица. Я даже немного смутилась от такого выпада. Надеюсь, что не весь Пересвет знает о наших ночных подвигах.

— Какие планы на сегодня? Если ты там жива, конечно же, — как ни в чем не бывало интересуется зараза.

— Буду писать гневные отзывы на сайт со статистикой российских членов. Чем кормился твой братик? Такую палку себе отрастил. Жуть, как хороша.

— Фу! Заткнись! Я ничего не хочу слушать про ваш секс, извращенцы! — верещит Настя и меня немного отпускает. Что может быть лучше дружеских подколов?

А про статистку – я не вру. Этот маньяк все соки из меня выжал. Трижды… аж мурашки ползут от воспоминаний.

Фастфуд я теперь месяц не ем. Ибо Глеб нарушил мое ментальное восприятие вкусного лакомства: «Кушай, кушай. За каждый бургер буду трахать столько, пока все калории с оргазмами не выйдут». И ведь вытрахал же, гад…

Прервал наш секс-марафон папа, срочно вызвав моего фитнес-хлебушка в галерею.

«Мне не обидно, но обидно, черт возьми!», — ворчу про себя. После его ухода, я продрыхла еще три часа и надеялась, что к этому времени Глебася вернется. Но его нет, потому предложение Насти я принимаю и выполняю все «эталонные» ритуалы.

Как говорится, хочешь получить «Ожидание, а не реальность» – сделай его сама.

— Неужели в твоей тарелке закончилась еда?! — нервно уточняю я, отпихивая молчаливый телефон в сторону.

Настя не отвечает, ухмыляясь еще больше. А мои щеки становятся краснее помидоров в ее салате, от накатившего стыда.

Почему я срываюсь на подругу? Ответ очевиден: потому что один козел до сих пор не позвонил и не написал. Нужно же на кого-то слить яд и негодование… тем более, что эта противная мелочь воочию лицезреет мою бабскую слабость. Я до Глебасика вообще ни с кем и ни разу… не выпускала телефона из рук, в ожидании гребанного звонка.

— Твой братец же не воспользовался моим божественным телом и исчез?

— Че-е-его?! — Настя злобно зыркает на меня исподлобья. Подумаешь чай выплюнула… на себя… У меня тут похуже ситуация. — Вот ты, вроде, умная, а дура.

— Цыц! Не рычи на старших. Пойдем в лобби, а? Сто лет джаз не слушала, а там живая музыка. И пианист, — внезапно предлагаю я.

Мне, наконец-то, удается включить голову и вспомнить, что я умная и независимая женщина. Сидеть и гипнотизировать телефон в ожидании весточки от Глеба – бессмысленно. Лучше мы с Настеной прекрасно проведем время, и зарядимся хорошей музыкой.

Тем более, что мне немного неловко от своего эгоизма – совсем забыла расспросить ее о завершении выставки. Нервы нервами, а подруг нужно беречь. Тем более таких, как она.

Спустя полтора часа я уточняю на ресепшен не возвращался ли Глеб и получив отрицательный ответ, плетусь в номер. Надо бы парня своего покормить и выгулять. Верного моего Денчика. Он то точно ждет.

Просыпаюсь я резко, от пугающего рычания и ощущения присутствия постороннего человека в номере.

— Ты храпишь, Белоснежка. Номер на кирпичики можно разобрать, а ты не и проснешься, — кобелина включает тусклый верхний свет и начинает раздеваться.

— Не утруждайся, выход там, — чопорно цежу я, по-королевски выпрямив спину.

Наручные часы показывают четыре утра, а я, в конце концов, не ночлежка. Пусть хватает свою драгоценную задницу и несет туда, откуда пришел.

— Золотарев, ты глухой или тупой? Весь день где-то пропадал, а в ночи заявился поспать?

Негодование настолько сильно меня затапливает, что я срываюсь с кровати и босыми пятками несусь к закрытой двери с намерением ее открыть. Мой верный пушистый телохранитель предупредительно рычит и прикрывает собой, когда Глебася-какася пытается приблизиться.

— Алён, выключи режим суки. Если еще и ты начнешь трахать мои мозги, я просто не выдержу, — безэмоционально произносит Глеб, запуская пальцы в шевелюру.

А я отмечаю его однодневную щетину, усталый вид и помятую сорочку. Вместе со всем организмом просыпается и совесть, поэтому я запираю замок.

— Спасибо, Белоснежка, — раздается мне в затылок, и одновременно с этим лопатки согревает теплом и запахом моего фитнес-хлебушка.

Обнимашки я люблю. Тем более такие приятные.

— Что-то случилось? Ты не голоден? — вопросы неконтролируемо сыплются из меня.

— Была одна проблема с картиной. Голоден, — хрипловато отвечает Глеб и прикусывает мою шею. — Но до утра терпит. Не хочу ложиться с тяжестью в желудке.

Я едва не ляпаю: — «Зато яйца будут пустые», но вовремя себя одергиваю.

Это не мои похотливые мыслишки. Мне подкинули! Чьи-то ядовитые укусы виноваты… и, вообще, я тоже хочу спать.

— Уйди, псина неблагодарная. Я спать хочу, — не выныривая из сна, шиплю я. Отпихиваю шерстяную морду, почему-то, от своей груди.

Ответом мне служит приятный хриплый смех. Мужской. Очень знакомый…

Глебася проснулся.

Злорадно ухмыляюсь про себя, и продолжаю «крепко спать», проникаясь ролью спящей красавицы. Безумно интересно взглянуть на его реакцию, но я держусь. Правда едва не проваливаю шпионскую миссию, когда твёрдое горячее тело перемещается к моим ногам.

Глеб ныряет под одеяло и проводит ладонью по кромке крошечных стрингов, накрывает лобок. С досадой понимаю, что зря я не ходила на йогу с Катей. Сейчас бы спокойно лежала, делая вид что сплю, а не дышала как кляча-переросток.

— Доброе утро, Белоснежка, — урчит мое личное накаченное счастье, стаскивая крошечную ткань.

— Доброе ли? — хриплю я, шире раздвигая ноги.

Спрашивается, чего медлит то? Бесит.

— На самом деле – не доброе. Устал терпеть, твое храпное сопение. После праздников к лору тебя отведу, пусть сопли вычищают.

Вот козлиное отродье… даже такие моменты умудряется испортить.

Если сейчас медики надумают найти Глебушкину ДНК – им достаточно будет проверить мои ногти на биоматериал. Ко вчерашним бороздам добавились новые, свеженькие…

— Полегче, Россомаха! — слышится гневное шипение и в следующую секунду моя великолепная задница готова кричать благим матом от огненного шлепка. Могла бы разговаривать – пропищала, что так с ней обращаться нельзя.

На этом кровожадные экзекуции от мажорика не прекращаются и жалящий укус проходится по моему клитору. Тут же зализывает вертким языком нанесенный урон, словно прося прощения и повторяет эти действия вновь и вновь.  

Надолго моей выдержки не хватает и номер оглашается громкими криками и стонами. Грива Глеба абсолютно точно не досчитается волос, настолько крепко я в нее вцепилась.

Впрочем, ему на это плевать – зеленые глаза сияют похотью и тщеславием. «Да-да, радуйся говнюк. Тебе достается медаль и звание «Господь Бог оральных ласк». Если выживу, сегодня же куплю ежедневник для мемуаров», — вслух я ему этого никогда не скажу. Да Глебася и так это знает… но, в тоже время, искренне кайфует со мной, четко отлавливая моменты, где нужно замедлиться, а где надавить.

Бесчисленное количество раз меня подбрасывает и выгибает на кровати, пальцы ног уже скрючились до невозможности и занемели, а оргазм стоит где-то совсем близко, не решаясь войти.

— Гле-еб, — хнычу я, бессовестно вжимая его лицо в свою промежность.

Тщетно пытаюсь потянуть его на себя. Я эгоистично хочу кончить и как можно быстрее, но мой мучитель не поддается. Резко вводит внутрь сразу два пальца и сгибает их, разводя в стороны. Я открываю рот, но пересохший язык отказывается разговаривать, вся влага из организма спустилась внутрь. Вылетает из меня обильными брызгами воды… надеюсь, что у фитнес-хлебушка крепкие пальцы и я не сломаю их сжимаясь, выталкивая и вбирая их вновь.

Мои крики слышны даже на первом этаже, потому что Золотарев – чертов вампир: сосет мой клитор и жизненные соки.

Привет, моя первая потеря сознания от оргазма! Запишу тебя для истории.

— О, очнулась, Белоснежка. Даже гномов звать не пришлось, — скалится Глебася, но глаза серьезные, даже проскальзывает плохо скрываемое волнение. — Обычно мой метод возвращает к жизни, а ты, наоборот. Едва кони не двинула, старушка.

Я молчу. Улыбаюсь и потягиваюсь на кровати. Пикироваться совсем не хочется. Вот не зря же говорят, что секс улучшает настроение женщины, а такое оральное счастье на моей улице выпадает раз в пятилетку.

— А я тебе, когда еще предлагал потрахаться, — ухмыляется он, нависая надо мной.

— Я вслух сказала, да? — не могу скрыть блаженную улыбку. Не получается.

В теле такая нега и легкость. Прохожусь кончиками пальчиков по щетине Глеба и дарю почти невинный поцелуй.

Мажорик недовольно рычит и углубляя поцелуй, переворачивается так, что я оказываюсь сверху. Гибкий тигруля.

— Это только мамкины сынки не делают куннилингус. Тебе повезло, что я не такой.

— На помидорах тренировался? — ухмыляюсь, и задевая бедром крепкий стояк, ойкаю.

— Женщина, имей совесть и отрабатывай, — Глеб берет мою руку и опускает на свою длину. — Моя волшебная палочка к твоим услугам. Феячь.

— Палочка… тут скорее посох.

— Смотри, чтобы посох не засох – его надо тереть и сосать, — хрипло тянет он.

Большой. Крепкий. Бархатный.

***

Глеб шумно всасывает воздух и сжимает челюсть. Обхватываю его твердость ладонью и вбираю головку в рот. Стараюсь брать его максимально глубоко, помогая себе рукой.

— Да, вот так, малыш, — слышу хриплый голос над головой.

Глеб осторожно гладит меня по волосам, немного массируя кожу. Зелень его глаз скрыта под черной дырой расширившихся зрачков, и этот вожделеющий взгляд еще больше поджаривает мое возбуждение. Провоцирует обильное выделение слюны.

Он немного подается вперед и сжимает полушарие груди. Перекатывает между пальцев сосок и поглаживает верхушку большим пальцем. Вопреки недавно случившемуся оргазму, я снова сильно возбуждаюсь.

Приноравливаюсь к средне-быстрому темпу и полностью вбирая его в рот, поднимаюсь вверх практически выпуская изо рта, ловлю головку языком и вновь опускаюсь вниз.

Бинго! Глеб сдается и по комнате разносятся сдавленные стоны. Мажорик жадно следит за происходящим, начиная насаживать меня сам, сильнее прихватывая волосы. Шарит руками по кровати в поисках своего телефона.

«Щёлк. Щёлк», — вспышка камеры на секунду меня ослепляет:   

— Охерительно смотришься с моим членом, Белоснежка, — довольно урчит. — Отключу синхронизацию и поставлю тебя на заставку. Порн-хаб отдыхает (прим. автора – сайт с видеороликами эротического характера категории 18+).

В ответ я прикусываю влажную головку и обвожу языком. Мимолетно касаюсь клитора рукой и стираю свою смазку. Отчаянно хочется оседлать такой готовый и ждущий член, но у нас мастер-класс по ораторскому искусству, поэтому буду терпеть.

Золотарев гортанно стонет, запрокидывает голову и рефлекторно толкается в мое горло. Тянет за волосы, призывая отстраниться. Мотаю головой, показывая, чтобы не останавливался, но всё равно вздрагиваю, когда горячая струя бьет в горло. В ушах ухает сердце, во рту скапливается сперма, в промежности неконтролируемо пульсирует. Кайф же…

Проглотив всё полностью, и проведя пару раз языком по всё еще крепкой длине, я выпускаю его на свободу, и легонько целую вдоль дорожки вверх, кубики пресса, пупок.

Верчу головой, намекая Глебасе, что пора бы и отпустить мою шевелюру, однако вижу только отрицательный кивок головы. Свободной рукой этот сытый тигр обхватывает мою талию и молниеносно тянет на себя. Скольжу по вспотевшему телу и врезаюсь в его рот. Глеб жадно проталкивается внутрь, обхватывает мой язык своим, и остервенело таранит. Руки гладят спину и разминают плечи.

Интуитивно чувствую, что так он меня благодарит и выражает свой кайф. Мы перешагнули через грань и вышли на новый уровень доверия. Мне непросто решиться на оральные ласки, и если это происходит, то далеко не сразу, и не с каждым. Золотарев же, хоть и бесит, а притягивает невидимыми путами, превращая меня в рохлю, на всё согласную похотливую… Белоснежку.

Жуть! 

— Расскажешь, что случилось в галерее?

— Нет, Алёнушка. В работу я предпочитаю никого не посвящать, — категорично произносит Глеб, и добавляет уже мягче: — Тебе же есть чем заняться?

Су-у-урка день какой-то. Только вот не собираюсь я и сегодня проводить день в ожидании у окошка.

— Конечно есть, — скалюсь, отпивая кофе.

Беру сосиску с тарелки, и вопреки здравому смыслу не режу ее ножом, и даже не ломаю вилкой. Цепляю пальцами, и обмакнув в желтке, медленно облизываю. До Катюхи с эклерами мне, конечно, далеко, но вытянувшаяся моська козлика радует.

Хочу сказать, чтобы прикрыл рот, а то слюнями брюки запачкает, но рот занят. Я же голодная в конце концов. Кто-то марки собирает, а я вот так яичницу ем.

— Ты же уже доел? Беги Глебася, — шлю своему милому воздушный поцелуй и демонстративно громко записываю голосовое Владу.

Гордый блюститель охранного порядка молча шлепает к двери, но через секунду разражается тихими матами и шипением.

— Удивительно, с Артёмом Ден игрался, а тебе напрудил в ботинки… ещё и шнурок сгрыз, — с трудом удерживаю сочувствующее выражение на лице.

— Под ботинки! Во мне он чувствует соперника, — утробно урчит мажор и надвигается на меня. Всего ничего на моей территории, а стеснения у козла никакого.

Денду рычит и подходит ко мне, как бы прикрывая собой от посягательств. Смешно наблюдать за этими нахохлившимся хомяками.

— Такси ждет, пупсик. Ботиночки не забудь, — елейно воркую.

— Рыжая ведьма!

Обидчивый какой. Лучше бы пару запасных ботинок себе купил. Ден у меня своенравный… ох и закусятся они с Глебом.

Выполнив всё из списка запланированных дел, я горделиво вношу свой попец в тренировочную зону, и стопорюсь. Папа о чём-то горячо спорит с Юнусовым и Глебом.

Заметив меня, мужчины замолкают и отец преграждает дорогу к вольерам.

— Алёна, поезжай домой. Мы заняты, ты будешь отвлекать, дочь.

Я не понимаю его нервного тона, но спорить не решаюсь. Успокоится и расскажет, что у них такого архиважного произошло.

Уже почти ухожу и в этот момент замечаю Николая. На его рубашке только слепец не разглядит пятна крови.

— Какого черта? — кричу я, и вывернувшись из хватки, бегу к загону.

Нери, наш Нери лежит весь в крови. Белоснежная шерсть в красных пятнах и грязи. Лапы перебинтованы, а рядом с ним тихо скулит Оргу – второй «передовик». Нери и Оргу – это мозги упряжки, лидеры стаи.

— Кто?! — я не сразу понимаю, что это нечеловеческое рычание принадлежит мне. В горло словно накрошили стекла, как и на лапы самых добрых и безобидных существ на этой планете.

Какая мразь сделала это накануне гонок? И дело даже не в участии. Понимание, что подводит команду – самое худшее, что может чувствовать вожак. Не говоря уже о здоровье...

— Маленький мой. Тише, малыш, я рядом. Никуда не уйду, — я аккуратно глажу напуганную собаку, боясь лишний раз причинить боль. — Зайчик мой, а хочешь оленины? Всё что угодно для тебя.

Я не сразу понимаю, что Глеб вытирает мои слёзы и гладит по голове. Я не слышу, как отец просит его отвезти меня домой и уверяет что с парнем всё хорошо и порезы быстро заживут. Лишь выражаю безграничную благодарность Окуоллаю, который говорит, чтобы меня трогали и вызывает ветеринарную перевозку.

Черта с два я отсюда уйду пока не удостоверюсь что с Нери всё в порядке и не узнаю имя твари.

— Ты вообще-то в галерее должен был быть. А, ты, вообще собирался рассказать мне? — поочередно нападаю на Глеба и отца. И не безосновательно, потому что они явно в сговоре и что-то скрывают.

Не хочется быть дурочкой, когда вокруг происходят непонятный вещи и близкие от этого страдают.

Спустя два часа обсуждений, во время которых два ветеринара осмотрели пострадавшего и вынесли вердикт, что пес быстро поправится, но не раньше, чем через пару недель стало понятно, что в гонке Нери не участвует.  

— Птенчик, ты уже с ног валишься. Я лично смотрю за парнем, а ребята Глеба установили везде наблюдение. Мышь не проскочит! Поезжайте, — добродушно улыбается каюр, взывая к моей мудрости, которая всё же просыпается, одновременно с чувством голода.

Я и вправду сделала, что смогла и сейчас буду только мешать. Окуоллай-Николай будет отсматривать остальную упряжку для поиска второго «передовика». Слишком много народу будет только отвлекать собак.

— Ну ты как? — Глеб сжимает мою ладонь и не выпускает ее из рук пока мы едем в такси.

— Есть какие-то подозрения кто это мог сделать?

— Алён, я же не детектив, — устало улыбается мой мажорик. — Но с нашей стороны сделаем всё возможное, чтобы выяснить и предупредить новые попытки.

— Будут новые попытки? Ты что-то знаешь? — леденею от таких новостей.

Ездовой спорт, конечно, очень дорогостоящее дело, каждая упряжка – это демонстрация материального статуса и престиж. А быть организатором гонок – не только большая ответственность, но и обязательства перед участниками, спонсорами и зрителями. Если у главного организатора и лидера гонки случается такое недоразумение, то о какой подготовке и безопасности для всех звеньев цепи может идти речь.

И тут меня осеняет догадкой:

— Глеб, а вчера правда что-то случилось в галерее или ты мне соврал?

— Подрабатываешь Шерлоком, Белоснежка? — смотрит с иронией, но глаза остаются серьезными.

— Золотарев!

— Миронова, — хитро парирует и отводит прицел от себя: — Кстати, почему фамилия другая? Янины?

— Не угадал, Глебася. Димы, — ухмыляюсь я. — Мой биологический создатель тоже Дмитрий. Втихаря подал на развод, когда мне было два месяца. Не злюсь на него, потому что даже не знаю, кто это оно, но отец у меня один – Дмитрий Дзержинский.

— Почему не сменила фамилию?

— Нет уж, спасибо, — фыркаю. — Насмотрелась как мама бегала с кучей бумажек в зубах. У меня хоть и не так много документов, но оставим этот квест страждущим.

— Не быть тебе Белоснежкой Золотаревой, — глумится Глебася.

— Чумовой факт, да? Так что там со вчерашним днем-то?

— Я тебе сегодня еще не напоминал, что ты заноза в заднице? Я был в галерее, но вас с Настей это не касается. Точка.

Глебу я почему-то верю. Но от подозрений что случай в галерее и травма Нери как-то связаны между собой не отвлекает даже непринужденная болтовня и вкусная еда. А вид всклокоченного и скулящего Денду и вовсе меня добивает.

— Он походу сейчас написает.

— Нери – его брат. Чувствует, что ему плохо.

— Белоснежка, ты реветь что ли опять собралась? Я вообще-то секса ждал и жду! — мажорик пытается меня отвлечь от утешения Денчика, но быстро сдается.

— Вот такая он Мистер Гнидина-козлина, — уминая грушевый пирог, подводит итог Настя.

А я по-прежнему пребываю в «легком» шоке, поэтому молча потягиваю карамельный раф.

Природное обаяние, добродушная улыбка – и вот тебе делают кофе, которого нет в меню. Держу пари, что наш знакомый официант подсуетился.

— Твой рассказ, конечно, разрушил мою великую теорию заговора. Я думала, что это происки конкурентов. Правда не знала чьих – Юнусова или папиных, а оказывается – замешана любовь.

— Скорее задетое ЧСВ и прищемленные яички, — иронизирует Настюша.

— Это что еще за фигня? Чувство собственного чего?

— Вот ты точно бабка древняя. Чувство собственной важности. Особенно присуще силиконовым уточкам и вот таким мудакам, как Денис, — без иронии заканчивает она.

Вседозволенность, как ни крути, расхолаживает. До сих пор не могу поверить, что племянник Юнусова рассказал агентам Мокшановского о картине. Да еще и преподнес это так, будто полотно нарочно заменили, совершив подлог. Таким образом скомпрометировал репутацию Дамира Тахировича.

Настя определенно знает гораздо больше информации чем рассказала, но я не обижаюсь. Радуюсь любой информации, лишь бы не находиться в этом информационном вакууме.

— Галерею будут закрывать? — осторожно интересуюсь.

— Нет конечно, — фыркает подруга. — У Дамира такие юристы, что всё замяли. Влад еще здорово помог с записью. Сама знаешь: без бумажки – ты какашка. А Дениска-редиска протирает зад в аэропорту, жаль не успею проводить, — скалится она.

— Так может по коням и помашем гуру пикапа ручкой? Уважим на прощание, — хихикаю.

— Его встретят с табличкой «Москва-Казань» и домчат кое-куда с ветерком.

— Мать, да ты страшная женщина! Давай рассказывай кто купил твои картины, и я поеду к маме. К ребятам всё равно не пускают…

— Не знаю! Дамир не говорит, — разводит руками Настя.

Мне стоит больших усилий не расспрашивать её об их отношениях с Юнусовым. Ведь там абсолютно точно что-то происходит. Мужчина не выдал Настю и, к тому же, отправил Дениса подальше, хотя мог и просто пригрозить.

Как бы там не было, я рада за подругу и надеюсь, что из этих отношений получится крепкий союз. Юнусов глаз не сводил с подруги и коршуном отваживал наклевывающихся поклонников. Не похож владелец галереи на любителя одноразовых интрижек.

— А мелкий как?

— Отвезла к каюру. Он всю ночь скулил, пусть побудет с Нери.

— Алёнчик, а Денду не сможет заменить его на гонке? — с интересом спрашивает Настя.

— Не-а. Он чемпионский ребёнок, только с одним ушком не повезло. Слышит плохо, поэтому считался бракованным. Они с Нери и Земи из одного помёта, но мой дурилка. Команды не слушает и вообще, как дитя.

— Зато в горшок сам писает! — подытоживает Настя и мы дружно хохочем. 

Я рада, что перед поездкой в Хотьково повидалась с подругой. Мало того, что отвлеклась, да еще и узнала много нового.

****** ***

Дорогие мои, осталось меньше десяти глав, которые скоро допишу, и книга будет завершена. Далее история уйдет на редактуру и вычитку, и мы вплотную займемся "Нежная для Доминанта".

Люблю вас и крепко обнимаю!

Напустив кучу снега в коридоре, я понимаю, что всё же нужно было предупредить о приезде заранее, а не коротким сообщением за полчаса. Судя по приторному аромату сладких духов – у мамы гости. 

Ну ничего, придётся им потесниться. Зря что ли я тащилась три с лишним часа по пробкам, абсолютно точно проклинаемая таксистом. От конфеток главное отказался, бородатый хам. Но я всё равно ему влепила пятерку. Добрая я.

Я готова зарычать от негодования, когда вижу маминых гостей. Чета Кирсановых. Интересно мой водитель далеко уехал?

С чопорностью английской леди, как ей кажется, Павлина, мать её, Евгеньевна прихлебывает горячий чай. Становится горько и обидно. Выходит, мама не оставляет попытки свести с нас с Артёмом. 

В конце концов я могу просто не участвовать в беседе, — успокаиваю сама себя, наблюдая как помощница по хозяйству заходит с двумя дымящимися чашками для меня и Бибера. Внимательнее разглядываю мужчину и отмечаю, что его щеки до сих пор розовые, будто бы он пришел передо мной.

Ну спасибо, мама…

Разговор не клеится, от слова совсем, и спустя пятнадцать минут, я решаю, что пора отчаливать.  

— Мам, а когда папа вернётся? Может ему моя помощь нужна? 

— Дмитрий разве не здесь? — удивленно спрашивает Тёма и бросает странный взгляд на Павлину.

— Нет, — растерянно отвечает мама и разрушает мое негодование одной фразой: — Павлин, я же тебе говорила у них там проблемы с гонками. 

Шах и мат Павлина. 

Помнится я тебе не понравилась, а чаи таки ходишь сюда гонять. Ещё и такую подставу опять нам устроила. Я бы лучше поспала лишний часок или прошлась по магазинам. 

— Кстати, как Земи? — спрашивает у меня мама.

— Нери, мам. Лечат… Надеюсь обойдется без последствий.

— Коля – знаток своего дела, не переживай, родная. Придут ваши псы первыми, — ухмыляется мама, а я даже не обижаюсь на нее. Просто это не её, вот и не проявляет участие.

— Мамуль, я наверно домой уже поеду. Нужно кое-что сделать в городе.

— Давай я тебя отвезу, — тут же отзывается Артём, мгновенно отставляя кружку.

«Ага, конечно… Ты еще меня подожди пока буду эпиляцию бикини делать», — ехидно вертится на языке, пока я придумываю причину отказать ему.

Колеблюсь секунду, и принимаю предложение. За окном буран и кто, в самом деле, в такую погоду меня повезёт? Никто. 

Тем более, что я явственно ощущаю уколы совести – бросила парня на выставке и не ответила на его звонок на следующий день. А Артём воспитанный мужчина. Улыбается и не намекает на мой ужасный поступок.

Дорогой мы обсуждаем скучные юридические моменты и произошедшее событие. Он, кстати, теперь работает на отца и также помогает с делом о картине. Однако рассказать мне чуть больше инсайдерской информации Тёма отказывается.

— Лондонская зануда, — насупившись шепчу я.

— Я всё слышу, Алёнушка, — открыто улыбается Бибер. — Кстати, почему нужны две собаки? Разве в пряжке не бегут стаей? Прости если задаю очень глупые вопросы, далек от этого.

Артём выглядит заинтересованным и хочется верить, что спрашивает это не ради поддержания беседы.

— О тонкостях ездового спорта я пока умолчу. Скажу только, что без них гонка просто невозможна, именно они направляют всю упряжку. Наше упущение, что не подготовили третьего запасного. Сейчас связка Нери-Оргу поломана и вряд ли кто-то из стаи обладает такими же мозгами как у передовых.

— То есть никаких шансов? Земи, например?

Я хочу продолжить наш разговор и с удивлением замечаю, что мы домчались до моего дома в рекордные для предновогодних пробок сроки.

Будет невежливым оборвать наш разговор и развернувшись носом укатить в закат. Поэтому я предлагаю Тёмке подняться ко мне, предварительно закупившись пирожными в кафетерии на первом этаже.

— Земи бежит во втором ряду, но он плохо ориентируется. Надеюсь, что Окуоллай выберет кого-нибудь. Слушай, я вспомнила, что, чая у меня нет. Какао будешь?

— «Какаву»? Прям как в детском садике? — добродушно ухмыляется Артём, осматриваясь.

Бардака у меня, слава богу и спасибо клинингу, нет. Разве что местами пыль, а труселя я ещё перед отъездом предусмотрительно закинула в комод.

— Я делаю самый вкусный какао, без комочков и с соленой карамелью. Мой фирменный рецепт, — гордо улыбаюсь. 

— Эх, даже не в алюминиевой кастрюльке. А я надеялся словить ностальжи, — веселится парень.

— Пф-ф-ф, — фырчу.

Как только у него язык повернулся сравнить детсадовские бидоны с моим ультрасовременным котелком. Шустро колдую над своим любимым напитком и в глубине души уверенна, что мужчина оценит.

Разлив напиток, я выставляю какао на стол, и приглашающе машу рукой.

Пробую первой.

Терпкая карамель и сладость шоколадных бобов обжигает язык, но он, черт возьми, божественен! Впрочем, как и всегда. Алёнушка – какао-шная бариста.

— Ну как? — киваю.

Артём отпивает глоток, и молча отставляет кружку в сторону. 

— Не понравилось? Не пей тогда, хочешь я... 

— Хочу, — прерывает на полуслове, и обхватив за талию, тянет на себя, накрывая мой рот своими губами. 

Теряюсь от затопивших эмоций и не сразу отвечаю. Впрочем, ему мой ответ и не нужен – поцелуи быстро спускаются на шею, а руки скользят по спине, оголяя кожу. 

— Тём, — шепчу я и перехватываю его ладони. — Не стоит. 

Мягко отстраняюсь и не решаюсь посмотреть ему в глаза. Всё ещё в шоке от произошедшего.

Он красивый, безумно приятно пахнет. Но я с Глебом, вообще-то…

— Сорри, — раздается над головой. — Давно хотел это сделать.

Поборов мимолетное смущение я всё же смотрю на него и не замечаю раскаяние. Наоборот, Арт смотрит с веселым прищуром, флиртуя и провоуцируя.

Вот нахал!

— Какао вкусный, на «какаву» не похож. Ладно, я пойду. Не провожай, Колючка, — иронизирует мужчина и бесцеремонно чмокает меня в нос.

— Ты, кстати, зря отказалась от блёсток. Бразильской сейчас никого не удивишь, а вот розовую кошечку или пальму из стразиков твой Глебушка бы оценил, — нагло хохочет Марианна.

— Спасибо! Может себе сделаешь? Владик оценит. А если серьезно, намекните вы своему мастеру, что стразы на причинном месте – пережиток прошлого. Даже для Пересвета!

— Смейся-смейся, но ей слова лишнего сказать нельзя. Эта золотая курочка – родственница хозяйки, — шепчет девушка и добавляет уже громче: — Может еще поярче сделаем тон? Совсем своему мажорику башню снесешь.

— Нет! — нервно вскрикиваю. — Давай оставим как есть. Я вчера и так от Артёма еле отбилась…

До сих пор неловко вспоминаю наш поцелуй. Правда с совестью мы договорились – не виновата я, что в Лондоне принято распускать языки и запихивать их куда не следует.

В любом случае Глебасику со мной повезло: и девушка я верная, и секс дважды в день – вечером и утром.

— Ты дура или прикидываешься?! — возмущается Марианна.

Да, Глебу со мной повезло, правда один грешок всё же имеется... Ну с кем-то же я должна была поделиться! Не расскахывать же Насте, что меня засосал левый мужик за спиной ее брата? Такой себе инфоповод будет.

— Взрослый мужик принял твоё приглашение на «кофе», чтобы попить кофе?! Думаешь он об этом думал когда соглашался? — ухмыляется она. — Робуста у тебя или арабика, а не о том, что вы начнёте в коридоре трахаться или всё же до спальни дойдёте? 

— Не на кофе, а на какао! — рявкаю.

— Да хоть на борщ с гренками! Ты красивая баба, сексуальная. Он тебя ещё на приёме глазами трахал. Кстати, где такое платье откопала? Если стоит не как крыло от самолёта, я бы что-то наподобие купила.

— Ерунду говоришь, Мариан. Я не давала ему повода. И потом Артём из Лондона, наши семьи вроде как дружат.

— Ну да-а. Хоть из Лондона, хоть из Папуа-Новой Гвинее! Трахаться он от этого хочет не меньше, поверь мне. Тем более, что ты задела его самолюбие.

— Чем это?

— Раздраконила и сбежала с Глеба-асиком, — весело тянет засранка.

Блин, а я так надеялась, что никто наш совместный уход не спалил. В конце концов это просто доводы Марианны, и она ошибается.

Однако с Бибером всё же придется поговорить. Девушка права в одном – я его использовала в своих целях, дав ложную надежду и возможно, намеки. Не хочется быть стервочкой.
* * * * *

— Меня здесь нет! Секретничайте спокойно, мальчики, — воркую я, проходя мимо кучкующихся мужчин, которые молниеносно замолкают, стоило мне войти.

Раздражают уже, ей богу. Можно подумать, что обсуждают такие тайны бытия, что нам простым смертным полагается мгновенное самосожжение за подслушивание.

— Да мы и не секретничали, — скалится Глебасик и прилюдно засасывает мои губы.

Нет, ну если его не смущает скривившееся лицо моего отца, то и я краснеть не собираюсь.

— Мелкая, знакомый типчик? — Влад коротко клюет мою щеку перед тем, как ткнуть в нос распечатанную фотографию смутно знакомого парня.

— Блин, я его точно знаю. Но хоть ты тресни, не могу вспомнить, где видела. Ай! — друг реально хлопает указательным пальцем об мой лоб. Вот бессмертный, говнюк.

— Твоя Ба-ла-ба-но-ва, — тянет по слогам. — Встречалась с ним.

— Значит встречалась. У Кати обширный список бывших. Кого только среди них нет.

— Давно они расстались?  

— Я не копаюсь в чужом грязном белье, Глеб. Он как-то замешан? Откуда у вас его фотка, да еще и распечатанная? — теперь моя очередь вести допрос.

Все трое молчат, словно вступили в тайный сговор. И пока я всерьез раздумываю над отменой персонального моратория на пытки, из ангара слышится знакомый громкий лай.

— Это что – Ден?! Он передовик? — Николай стоит рядом с моим мальчиком, поэтому я несусь к ним сломя голову.

Собачий лай оглушает какофонией звуков, но мне всё равно. Поверить не могу что связка начинается с Денду и Оргу.

— Николай? — шепчу севшим голосом и чувствую папино успокаивающее прикосновение. — Вы уверенны?

— Алёна, мы решили рискнуть, — улыбается каюр, ероша собачьи затылки. — У них контакт не хуже, чем с Нери. А родная кровь, сама знаешь – не вода. Ден дурачился, потому что рядом с тобой – защитник, друг, оберег, меховая грелка, в конце концов.

— Если мы проиграем, небеса не разверзнутся, дочь, — Дмитрий Дзержинский добродушно улыбается. — Не всё же ему крошки по кроватям раскидывать.

— Он же слышит плохо и помните, одна лапка была кривая. Как так-то?

На мое бормотание мужчины не обращают никакого внимания. Спокойно пристегивают постромки, с точностью выверяют центральную линию.  

— Вот я и хочу попробовать их в связке. И если ты не перестанешь нервничать, то есть шанс на успех, — ворчит каюр.

Меня трусит от того, что Ден побежит на такой скорости, да и вообще – он никогда не видел тренировок. Это такой риск…

И вот когда цуговая упряжка полностью запряжена, Николай встает на нарты, а ребята в ожидании поскуливают и виляют хвостами, пространство оглашается звуком подготовки к старту. Однако вместо того, чтобы бы замолчать и побежать – они лают. Громко и многоголосно.

Денду лает в ответ и рычит. Секунда – ничего не происходит и меня начинает трясти ещё больше. Упряжка замолкает кроме одного – Татэ*.

«Не приняли. Не видят вожака», — пролетает панически.

Тёплая ладонь касается моей ледышки, а затылок согревает теплом чужого дыхания. Глеб прижимается со спины, перехватывая за талию. Греет, забирает мою нервозность.

— Татэ – это «коренной», — шепчу ему. — Это самые сильные собаки в упряжке, которые несут колоссальную нагрузку. А маламут еще и характером – очень вредный…

— Странно, что ты его себе не взяла. Две вредины – подружились бы, — ухмыляется Глеб и получает тычок в бок.

За нашей перепалкой я не заметила, как ребятам удалось договориться и когда Окуоллай кричит громкое «Вперед!» нервно дергаюсь и радостно выдыхаю, наблюдая как вся упряжка ровно бежит, не сбиваясь с темпа.

* Татэ («шило» с нганасанского – очень настойчивый).

С трудом успеваю вывернуться из-под горячей тестостероновой тушки. Нет-нет, никакого утреннего секса! Иначе я так долго не протяну.

— Золотарев, большинство пар не занимаются сексом дважды в день, а некоторые так вообще всего пару раз в неделю.

— Пенсионеры может быть, а я не импотент, Миронова, — утробно урчит.

— Не умрешь, потерпит твоя разваренная сосиска до вечера.

— Боже… лучше закрой рот, а то от таких слов у меня больше не встанет!

Не испытывая ни малейшего угрызения совести, я плетусь в душ и со злорадной ухмылочкой закрываюсь на щеколду. Я же себя знаю – стоит фитнес-хлебушку немного надавить, так сразу дам. А нам еще в Хотьково за мамой заезжать.

— Глебасик, и всё-таки ты у меня какой-то недальновидный…

— Почему же? Уверяю тебя, что Янина Витальевна просто в восторге от меня. Так часто глаза закатывает. Мечтательно.

— Хватит издеваться! Будто ты не понимаешь почему она так делает, — шиплю я. — Не смей больше лапать мои коленки при матери. Ну, Глеб, мы и так отказались заходить в дом пока она собиралась. Не усугубляй, пожалуйста.

— Белоснежка, мы не зашли, чтобы не терять время на долгие чаепития. И ты не хуже моего знаешь, что твоя мать прекрасно понимает, что мы трахаемся как кролики. Не вижу смысла разыгрывать из себя фальшивую интеллигенцию, — ухмыляется мажорик.

Впрочем, никакой он и не мажорик. Тролль – самый настоящий тролль. Верно подметил, что маме абсолютно не хочется участвовать в сегодняшней гонке, но деваться некуда. И то, что она изъявила желание заехать в салон бронзовых скульптур – подобрать личные поощрения для тройки лидеров, кроме как лицемерием я назвать не могу.

— Тебе ведь тоже не особо интересны эти собачьи страсти?

— Я совру если скажу, что мне это безумно интересно. Ну посмотреть на гонку, конечно, будет любопытно, но не более. Механика организационного процесса гонок – скучна. Механика секса, как по мне, гораздо интереснее, — подмигивает похотливая скотинка. — Пожалуй, пойду помогу матери своего вечернего секса. Судя по объему говн… «прекрасной бронзы» на кассе ехать, мы будем не быстрее поддержанных Жигулей.

Ой, ну какая козлина всё-таки. И где же он раньше был? Ням.

Несколько лет назад отец увлекся ездовым спортом. Точнее после поездки в Красноярский край. Можно сказать, что аудит местных заводов открыл для него новые горизонты и красоты Арктики. Отдаленные регионы всегда находятся в запустении, и такие проверки не особо жалуют – век коррупции и упадка внемосковских регионов дает о себе знать, но в местной администрации нашлось пару честных человек, которые смогли наладить возрождение региона.

В общем, как обычно это бывает, чтобы скрасить пребывание проверяющих ревизоров, в лучших колоритных традициях региона демонстрируются местные хлеба и зрелища – рыбалка, охота, банька с девочками и ездовые собаки. К оленине и рыбалке отец оказался равнодушен, а вот собаки тронули сердце Дмитрия Дзержинского на долгие годы.

В одну из таких поездок отец прихватил и меня. Никогда не могла подумать, что я ярый собачник, пока не увидела всех этих прекрасных пушистых сильных и невероятно добрых лохматых товарищей.

— На самом деле безумно интересно наблюдать, как небольшая стая собак может доставить тебя куда угодно по непролазным снегам и сугробам. Или даже спасти жизнь! — воодушевленно рассказываю Глебу. — Так в моей и появился Денду, мой красавчик.

— Мышка моя, перестань, — натянуто улыбается мама, отражаясь в зеркале заднего вида. — Когда речь заходит о собаках ты становишься невыносимой занудой, как отец.

— Янина Витальевна, мне безумно интересно слушать вашу дочь, — скалится Глебасик и намеренно обращается только ко мне: — Кстати, Белоснежка моя драгоценная, почему твоя мать называет тебя мышкой? Ты же у меня секс-бомба!

Под громкое мамино сопение я посылаю козлинке убийственный взгляд «Я же просила!» и стараясь удержать смех отвечаю:

— Я в детстве таскала одежду с Микки и Мини Маусом. Всю. Это было принципиально.

— Даже трусы, — сдавленно произносит мама и мы разражаемся громким хохотом.

Пожалуй, впервые Глеб не знает, что сказать и просто молчит. Сначала ошеломленно, потом улыбаясь, заражаясь общим весельем и это окончательно нас объединяет.

— Кажется, я знаю, что подарить тебе на день рождения. Спасибо за идею, дамы, — победно скалится. 

Господи, надеюсь на маркетплейсах не продают женские трусы с мышами сорок второго размера? Этот же додумается их вручить прилюдно.

— Я уж думала придется тебе всё снимать на видео! Ну вы черепахи… могли бы пореже сношаться и почаще приезжать вовремя, — ехидничает Настёна, сжимая меня в крепких объятиях. В нос ударяет отчетливый запах её духов с амбре глинтвейна.

— А ты могла бы так и не накидываться, — рычит злой братец Глебушка за спиной.

— Фу, не бурчи. Алёнчик, ты не представляешь как Дамир круто катается на коньках!

Кажется, Настя втюрилась во владельца галереи, потому что восторженное восхищение в ее глазах сменяется на хищный интерес, едва объект нашего обсуждения появляется в поле зрения.

Эта информация для меня не нова, но предпочитаю молчать. От мамы я знаю, что Юнусов долгие годы увлекался конькобежным спортом, открыл несколько школ для детей и неплохо на этом зарабатывает, активно занимался строительством, а на «старости лет» зачем-то полез в искусство и открыл галерею. В связях с женщинами с низкой социальной ответственностью замечен не был, а потому всё еще является лучшим другом отца.

— Зарецкий. Вам о чём-то говорит? — спрашивает Влад.

— Это же новенький. Один из последних подал заявление на заезд. Молодняк самоучка, — отвечает папа, бросив мимолетный взгляд в мою сторону.

А я что? Кружок актерского мастерства – не прошел даром и я мастерски притопываю ногой в такт «музыки» из айрподсов. Настолько увлечена процессом, что не слышу, когда меня тихо окликают. Главное – держать увлеченно-отстраненное лицо.

— Сын Антона, что ли? Знакомая фамилия, — хмурится Юнусов.

— Но как он смог пройти сюда? О нашем лагере знают единицы.

— Никак. В том то и дело, что никак. Ему помогли, — ухмыляется Глеб.  

— Кто?

— Это нам и нужно выяснить, — тянет Влад.

— Влад поможет. Система распознавания лиц и камеры с парковки – нужно ваше содействие, — деловым тоном продолжает мой герой.

— Камеры? Это Хотьково, Глеб, — скептически бросает Юнусов. Ухмыляется.

Вот любит этот сноб преуменьшать пользу чужих советов. И чего Настя в нем нашла…

— Это территория парк отеля, Дамир Тахирович. Репутация и безопасность клиентов важнее, — скалится Влад.

— В общем на сегодняшний момент мы знаем только, что накануне здесь был сводный брат Зарецкого – Павел. Бывший хахаль Алёнкиной подруги. Не густо, — резюмирует папа.

— Так он спрашивал про справки на заезд. У них чего-то не хватало вроде. В общем выясняйте, парни. Директору отеля я позвоню – решим с доступом. Дим, пойдем глянем, что на трассе. Заезд вот-вот начнется.

— Да, мы пойдем. За Алёной присмотри, Глеб, — негромко просит отец, направляясь на выход в сопровождении Юнусова.

Спасибо, конечно, за заботу, но я и сама прекрасно справлюсь. Тем более, что пора бы и включаться в работу: найти фотографов, видеографа и созвониться с кейтерингом. Зная первых, искать их нужно у третьих. Хороший фотограф всегда найдет, где пожрать… А может зря я их ругаю и ребята тайком фотографируют еду?

Пока мы блуждаем по стартовой трассе и обозначаем наиболее выгодные ракурсы для трансляции, к нам присоединяется Настюшка в сопровождении симпатичного молодого мужчины.

— Алён, я не смогла найти твоего отца, может быть, ты поможешь?

Вопросительно смотрю на молчаливого мужчину и прошу подругу закончить с оператором.

— Что ж, пойдемте поищем Дмитрия, — произношу спокойно и иду вперед, ожидая, что незнакомец последует моему примеру.

— Простите, Алёна Дмитриевна, не хотел показаться грубым, но разговор у меня крайне конфиденциальный. Владимир Зарецкий, — представляется он. Перехватывает мою руку и коротко сжав ее, вкладывает разблокированный телефон с каким-то сообщением.

Лучше бы не смотрела…

— Вы же понимаете, что это ложь и открытое нарушение достоинства и деловой репутации?

— А это не так? — щурится мужчина. — На фотографиях всё предельно видно, а какие доказательства у вас?

— Ну, знаете! Пойдемте. Нам нечего скрывать, — бешусь я, и хватаю мужчину за руку в сторону ангаров.

Сюр какой-то! Нас же пытаются обвинить в намеренном причинении вреда животным и непригодных условиях содержания. Вообще-то это Нери кто-то поранил, а обвинять пытаются нас?! Еще и приплетают каких-то других пострадавших. Если бы что-то такое случилось – мы бы первые узнали, черт возьми.

— Владимир Зарецкий, готовы извиняться? — ухмыляюсь, и прикладываю ключ-карту к двери.

Пожалуй, я впервые вижу отца таким – злым, потерянным и шокированным. И разочарованным мной…

— Почему посторонние на площадке?! — рычит он и тут же узнает мужчину позади меня.

Господи… ну почему я не догадалась позвонить ему. Вот дура.

В ангаре слышно шумное дыхание Зарецкого и повизгивание собак. Красавцы маламуты – все из чистейшего помета, мощные и готовые выгрызать победу. Впервые вижу упряжку, полностью состоящую из одной породы – этим она и подкупает. Хочется скорее увидеть этот слаженный механизм в действии.

Однако один пес выбивается из общей концепции нестандартной внешностью. И это, отнюдь, не врожденный дефект. Какая-то скотина разрисовала холку маламута розовыми красками, а на спине нарисовала коричневую кучку вполне себе определенного эмодзи.

— Взрослый бы до такого не додумался… какая-то малолетка, — комментирую, наплевав на напряженную атмосферу.

— Вы хоть понимаете, во что влипли? — вкрадчиво интересуется Владимир.

— Володь, не надо угрожать. Нам – это зачем?

— А это тоже вам незачем? — мужчина демонстрирует знакомые кадры отцу, которые также просит посмотреть и Влад.

Где же этот артхаусный Пикассо притаился-то?

— А остальные участники в порядке? — тихо шепчу Глебу, и получая утвердительный кивок, расслабляюсь.

Пока мужчины рьяно спорят осторожно подхожу к розовому чуду. — «Надеюсь ты добрый песик и не почувствуешь, что я тебя боюсь», внушаю ему. Ну бочину можно прикрыть номером… а вот что делать с авторским окрашиванием – ума не приложу.

— Господа, — обращаю внимание на себя. — А вам не кажется странным, что из всех участников гонки нагадили только нам и Владимиру? У нас понятно – вход свободный, а другим участникам то выдали специальную ключ-карту в единственном экземпляре.

— Ты на что намекаешь, девочка?! — рычит Вовчик.

Фу, снобяра какой. Если я, в свои почти тридцать, для тебя девочка, то ты в свои сорок пять для меня кто? Дедуля? На его фоне Юнусов со своим пренебрежением – просто душка.

— Владимир, а вы подписывали дополнительное соглашение на страховку? — деловито осведомляется Глеб.

— Да вы охренели что ли тут все?!

— Подписывали или нет?

— Подписывал. Какое, черт возьми, это имеет отношение к тому, что вы попали на крупную неустойку?

Глеб и Влад молчаливо переглядываются и мой фитнес-хлебушек куда-то уходит. Спеть что ли? Хоть обстановку разряжу…

Блин до старта гонки осталось меньше часа и этот скандал никак не замять… Видеографы транслируют подготовку и сбор гостей, фотографы снимают. Если сейчас всё сорвется – это крах репутации отца и колоссальные финансовые потери…

Кому же так нужно было насолить? Мерзкий ход.

— Господа, добрый день, — здоровается приветливый мужчина в костюме, вошедший вместе с Глебом. — Макар Идрисов – служба безопасности отеля и трэка.

Глебася победоносно улыбается и обнимает меня со спины, подспудно умудряясь щипать за задницу. Нет, ну этот изврат когда-нибудь начнет понимать уместность момента?

— Дмитрий Васильевич, Дамир Тахирович, еще раз хочу принести извинения за тот неприятный инцидент. И принимая во внимание риски саботажа нами было принято решение об установке систем видеонаблюдения в каждом ангаре и на всем периметре трассы. Каждый участник, подписавший соглашение был уведомлен об этом в пункте…

— Хватит тянуть кота сами знаете за что! — прерывает мужчину Зарецкий. — Я подписывал, значит показывайте уже ваше видео! Надоела ваша шарашкина контора.

Спасибо умеющим людям за создание х2 промотки (ускоренный просмотр видео), но даже на нем вчерашний день длится вечность. Глеб просит показать сегодняшний день, после восьми утра, так как раньше проход заметил бы ночной администратор. И бинго! В девять утра картинка оживает, и мышцатая фигура в худи топает к вольерам.

Маламут его знает и приветливо облизывает руку. Мы все прилипаем к экрану в ожидании, когда же козлина повернется. Но он, как назло, отворачивается спиной к камере, и начинает исполнять свой говноплан.

Блин… если эта вонючка не повернется, то у нас и у отеля – крупные неприятности. Посторонний открыл замок и нанес вред имуществу. Юридически собака – то же имущество, только сдается мне, что эти маламуты застрахованы как задница Джей Ло.

— Павел?! — ошеломленно произносим я и Владимир.

Вот это па-па-поворот…

Павел Зарецкий собственной персоной фигачит балончиком на элитных собаках своего старшего брата. Вот это я понимаю – истинная братская любовь.

Глава 37.

Иду к столу, но котором стоят тарелки с пирожками и другими закусками. Надкусываю каждый, дегустируя на пригодность.

— Ну и что здесь не так? Нету же с капустой, — бросаю Глебу недовольным тоном. — Выдернул меня. Я, между прочим, хотела послушать оправдания Зарецкого.

Мажорик нагло молчит, и когда я готовлюсь вывалить на него свой праведный гнев, в спину вдавливается твердость мышц. На коже шеи ощущается горячее мужское дыхание, а проворные ладони пробираются под свитер жаля кожу.

— Ты что же меня обманул, похотливый кобелюга? — рычу, пытаясь вывернуться из медвежьей хватки.

— Имей совесть, Миронова. Ты из меня все нервы вытрахала, откуда силы на других баб? — притворно возмущается, и уверенно волочит меня в сторону диванов.

— Ага, конечно… а в задницу мне твоя обессилившая палка упирается?

— Белоснежка, ты меня утром продинамила. Сейчас не отвертишься. Тем более, что твой отец лично попросил найти управу на твою костлявую задницу, — на мою драгоценную пятую точку с громким звуком обрушивается шлепок.

— Он просил только приглядеть, козлина ты перекаченная! — изрыгаю огонь, пытаясь вывернуться и укусить засранца.

Основание шеи обжигает кусачий поцелуй, и в следующий момент Глебася резко разворачивает меня лицом к себе, опрокидывая на злосчастный диван. Горячие ладони ныряют под задницу, сминают ее, и змеями-искусителями переползают к груди, минуя живот.

— Нехорошо подслушивать разговоры взрослых дядь, — хрипло шепчет.

— Гребанный Шерлок, — сиплю и впаиваю когти в любимую черную шевелюру.

Мой личный зеленоглазый афродизиак. Упрямый. Похотливый… лишь бы не останавливался…

Лениво наблюдаю как Глеб стягивает наполненный презерватив и, перевязав его узлом, заворачивает в салфетку. Находит дальнюю мусорку и зашвыривает туда. Толком не соображаю, как каждый гребанный раз ему удается меня совращать, однако совесть предательски молчит. Абсолютно никаких угрызений совести.

— Глеба-а-ася, если я еще раз увижу, что у тебя в каждом кармане по презику распихано – откушу яйца.

— Заметь, не я это предложил, — довольно скалится похотливый фитнес-хлебушек и стягивает только что надетые брюки.

— Эй! Убери от меня свой пихательный инструмент, — пищу я, неуклюже отползая от него каракатицей.

Мы и так уже согрешили в месте приема пищи. Не дай бог какая-нибудь старушка сядет на этот диван разврата и подавится пирожком. Ужас какой…

Фу таким быть.

Ладно-ладно. Не буду я врать, что с превеликим удовольствием бы продолжила наше прелюбодеяние и плевать, что люди останутся голодными. Но гонка – важнее.

Не прощу себе если пропущу хоть секунду предстоящего забега. Сердце разгоняется галопом, едва я представляю как Ден поведет за собой всю упряжку.

На тренировке всё прошло гладко, но кто знает как мой мальчик поведет себя на трассе.

Приказываю себе не поддаваться панике и костерю за сомнения в адрес Денду. Он у меня настоящий боец! Защитник мой. Ведь гонки у него в крови, а раз сам каюр выбрал его, то и я не имею права ждать поражения.

— Слушай, хорошо, что мы не стали продолжать. Ты так в мою руку вцепилась, аж член сжимается от страха, — вздыхая, тихо шепчет Глебася, чтобы другие не услышали.

Вот же ж су-у-урок облезлый.

Добравшись до ангара, я мгновенно забываю, что дулась на Глеба и полностью погружаюсь в атмосферу подготовки. Николай и отец заканчивают «обувать» собак и пристально проверяют шлейки и постромки.

Практически перед выходом из нашего сектора ангар настигает громкий лай. Из всей упряжки так громко разговаривает только Нери, который всё еще прихрамывая упрямо направляется к Денду и Оргу.

Я дергаюсь и ощущаю как папины объятия крепко меня удерживают – успокаивают и не дают вмешаться. Ден и Нери перелаиваются между собой и Оргу им вторит. Остальные молча виляют хвостами, словно слушая.

— У них прям совещание.

— А ты как думала? Раздает особо ценные «цу» (ценные указания – примеч. автора), — ухмыляется отец.

При виде этой картины непроизвольно тянет улыбнуться. Животные – те же люди, деловых костюмов только не хватает.

— Смотри-ка, а Зарецкий прислушался к твоему креативу, — веселится Глеб.

Да-а… едва сдерживаю смех, рассматривая ярко-синие жилеты на упряжке Владимира. Зато «творчества» его братца не видно, а краску с холки удалось как-то смыть. Ну, хорошо. Только мощным маламутам явно не по душе костюмчик и неизвестно как это повлияет на забег. Если бы со мной так поступил близкий родственник, наверное, я бы не была такой спокойной как мужчина.

А он даже находит в себе силы шутить с репортером о специальном имидже, выделяющим их из толпы.

— Окуоллай, желаю вам удачи! — обращаюсь к каюру настоящим именем и порывисто обнимаю. Подбегаю к каждой собаке и стискиваю пушистую мощь.

Сдерживаю слезы, когда Ден рычит на меня, показывая, чтобы глупая хозяйка не приставала со своими телячьими нежностями.

— Желаю нам победы, девочка, — улыбается каюр и отправляет нас прочь.

— Кстати ты на кого ставила? Я на Зарецкого, — скалится козлинка и тут же получает удар под дых: — Да пошутил я! Бешеная кошка.

— Не шути – не твоё, — демонстрирую клыки.

— Попадешься мне… выдеру, как козу, — тихо бурчит.

Трасса затихает. Слышны только жужжания снимающих коптеров.

«Хоп, хоп, вперед!» заставляет подскочить со своего места и напряженно следить как упряжки ровным строем подходят к стартовой отметке.

Завораживающее зрелище. Даже Глеб перестает скабрезничать и внимательно следит за происходящим. 

«Вперед!» звенит стартовый крик, и мощная сила вихрем срывается в галоп. Собачья тяга бежит слаженно, беспрекословно выполняя команды каюров. Нарты пещерят снег, высекая белые искры.

Мгновение и синяя мощь маламутов вырывается вперед, подрезая Николая. Ден как будто бы теряется и они с Оргу замедляют бег.

Передовики, подгоняемые каюром, уступают еще двум упряжкам и бегут четвертыми. Середина трассы пройдена, а расклад забега так же неизменен.

— Получается с рисунком как с голубиным пометом вышло? На удачу? Сегодня цвет победителей – синий, — иронизирует подошедший к нам Владимир, и я сжимаю руку Глеба, прося воздержаться от ответной грубости.

Внезапно упряжка Зарецкого сбивается с ритма, и его каюр выпускает дугу из рук. Центр тяжести резко заваливается и утратившие окончательный контроль маламуты по касательной задевают рядом бегущих соперников.

Толпа ликует в напряжении острого момента. Комментаторы прогнозируют кто же сможет вырулить и констатируют, что новичкам, лидирующим в начале гонки нужно учиться азам у лучших.

Тем временем вторая и третья упряжки сцепливаются друг с другом, и я панически наблюдаю как их настигает Николай.

Желание закрыть глаза или отвернуться просто нестерпимо, но я стоически держусь. Вцепляюсь в пальто Глеба и не дышу.

Дезориентированные собаки лают и тянут постромки на себя. Места для нашего маневра практически не остается и тут Окуоллай кричит резкое «Вправо!». Денду и Оргу плавно, словно играючи сворачивают с испорченной трассы в неочищенный снег. Лапы утопают в белом плену, но связке всё равно – ребята уверено ведут, «коренные», высовывая языки, вязнут в снегу, но держат нарты ровно.

Если сейчас кто-то ошибется, Николай просто улетит в кювет. Однако обойдя проблемный кусок трассы, парни плавно возвращаются на ровное полотно без единой подсказки каюра. Они «знают дорогу», чувствуют друг друга и поддерживают.

Эта колоссальная связь ощущается через расстояние и наполняет душу трепетом.

— Поразительно, — восхищенно произносит Владимир.

— Знаете, что нам всегда говорит Николай? — ухмыляюсь я, и продолжаю: — Хороший каюр – наполовину собака. Если у тебя и упряжки не один мозг, то ты никогда не придешь к победе, и не факт, что кости убережешь.

— Ваша правда, — пожимает мою ладонь Зарецкий. — Я грешно думал, что идеально породистые маламуты сделают из меня Пири*.

Позади слышны крики отставших каюров и рычание собак. Некоторые рискнули и повторили наш маневр, но потерпели неудачу. Некоторым удалось, но это заняло очень много времени.

Даже издалека я вижу улыбку Окуоллая, и как он коротко мне машет: «Мол смотри! Вон какой боец, а ты сомневалась».

Спустя всего пару минут наша упряжка достигает финиша с колоссальным отрывом от остальных и с запасом энергии в загашниках.

— Он выиграл! Выиграл! — кричу, не стесняясь слез и повисаю на шее Глеба.

Бегу через ряды к папе и бросаюсь в его теплые объятия.

Денду смог! Мой любимый храбрый малыш. С искривлённой лапкой. Он доказал этому миру, что изъяны – не главное. 

***

Родные мои, если история вам откликается буду рада получить обратную связь. ❤

— Тигренок мой, а включи «Иронию судьбы», а?

— Зачем? — Глеб смотрит непонимающе, даже советскую гирлянду из рук выпускает.

— Ну ты решил по классике пойти! — бешусь. — Салаты сами сделаем! Курицу я сам запеку, и шарики-шарики – нужны обязательно как в детстве. Эта гирлянда сгорела тысячу лет назад! Почему просто нельзя заказать еды и встретить новый год, валяясь в кровати?

— Потому что это семейный праздник, и еду ты будешь ждать до своего дня рождения. Жарить я умею, тебе ли не знать, Белоснежка, — скалится козлина.

Ну бесит же. Для чего я спрашивается тащила его на дачу? Поесть салатов и выть в караоке можно было и у родителей в Хотьково. Мечта идиота – секс под елочкой в полночь накрывается медным тазом.

Чтобы не прикопать Глеба в лесочке зову Дена и демонстративно иду на кухню делать оливье. Нечисть внутри меня открывает сервис по доставке еды, и безжалостно потратив пять тысяч, заказывает доставку заливного и селедки под шубой.

Выкуси, Ипполит Глебович! Тройной тариф и даже в наш зажопинск приедет всемогущий курьер. Жаль, не догадалась целый тазик ему заказать. Но и этого, пожалуй, хватит для отмщения моей душонки.

Ден заразительно виляет хвостом, и я тоже решаю с ним прогуляться. Почему бы и не пройтись, пока русский Рамзи будет сжигать индейку. Мама никогда здесь не готовит, потому что духовка дымит. Стоит ли оповещать об этом напыщенного индюка? Нет, конечно.

— С наступающим, моя секси-крошка! — радостно визжит Настёна, едва я принимаю звонок.

— С наступающим, крошка! А чего так рано звонишь?

— Ой, ну потом до вас не дозвониться – кролики похотливые. — нагло ржет, а у самой за спиной мелькнул Юнусов без рубашки.

— А тебя дядя Дамир уже отхеппиньюерил что ли? Рубашку хоть мужику дай, а то простудится, — скалюсь.

Настя судорожно оглядывается и шикает, чтобы я говорила тише. Веселая семейка, конечно.

— Да ты так не стесняйся, дочь моя. Засос практически не виден, — не стесняясь, и не понижая голоса, говорю. — С наступающим, Дамир Тахирович! Не забывайте предохраняться!

Вот такая я – клыкастая Белоснежка.

Настя испепеляет меня взглядом и под хохот Юнусова сбрасывает звонок. Что за детский сад – ясельная группа? Это же мой святой долг: напомнить им о контрацепции. Вдруг мужчина запамятует. Возраст всё-таки.

Нагулявшись, входим в дом, ощущая… Слюновыделительные ароматы мяса. Что за…

Глеб в фартуке на голое тело дорезает картошку для оливьешки и задорно мне улыбается. Чувство вины остро впивается в задницу, направляя ноги в его сторону. Врезаюсь в мощную спину и смыкаю руки на проработанном прессе, скрытом смешной тканью с бычками.

Точно такой же, только с тигрятами спрятан в ящике и ждет своего года, но мне всё равно на эти правила. Варварски натягиваю на себя символ наступающего года и принимаюсь помогать.

Готовящий мужик – это ж… В общем, спасибо, Дедушка Мороз!

— В духовом ящике кто-то оставил собачью игрушку. Она плавилась и воняла, — улыбается Глебасик, еще больше вгоняя меня в краску.

Ведь не обвиняет напрямую, но всё-то он знает, и чует.

— Мажорик, нам оливье хватит, — хлюпая носом, признаюсь. — Я полтаза селедки и заливного заказала.

— Знаю.

— Откуда? Курьера же еще не было…

— Ты же у меня вредина. Элитная стервочка, — Глеб меня обнимает, пачкая майонезом.

Тянется к губам за поцелуем, развязывая ленты моего фартука.

— Блин… Ден опять твои ботинки жрет, — бурчу в его рот, пытаясь отстраниться.

— Я ему ободок унитаза не опустил, так что у нас один-один, — ухмыляется этот великовозрастный детина, а дальше вышибает все посторонние мысли из моей головы – крышесносным поцелуем.

Глеб стискивает талию обеими руками и рывком подсаживает меня на стол. Втискивается между разведенных ног и вгрызается в впадинку на шее: засасывает и прикусывает, жадно двигается языком вниз к груди.

— Я гирлянду починил, индейку практически зажарил, салат нарезал, — обхватывает мое лицо, облизывая нижнюю губу и щеку. — Осталось стол украсить.

Очевидно мной…

Потому что он рывком тянет мой свитер вверх и швыряет его на пол. Практически с корнем вырывает застежку бюстика и вгрызается в напрягшийся сосок, опрокидывая меня на стол. Ровно посередине, между нарезанными салатниками и острыми ножами.

Стягивает мои джинсы и быстро расстегивает свои. Снимает с себя всё, за исключением веселого фартука. Бычара психованный.

— Презерватив, — охаю я, когда Глеб входит на всю длину и не давая мне привыкнуть набирает резвый темп.

— Договоришься и в тебя кончу, — дикий рык и пальцы сжались на сосках, зажимая чувствительные ареолы, а после и наглый язык заткнул рот трахающим поцелуем.

Глебу всегда мало просто иметь меня, ему нужно быть везде. Обхватываю напряженную шею руками, углубляя поцелуй. Впускаю в его рот свою слюну, делая наши языки такими же влажными, как и то место, откуда сейчас раздаются хлюпающие шлепки.

Спине жестко от холода стола, но мне плевать. Ногти полосуют спину мажорика до кровоподтеков, оргазм приближается тараном, поджигая внутренности горячим теплом.

Дергаю бедрами навстречу грубым толчкам, моя смазка свободно стекает по столу и это заводит еще сильнее.

— Глаза открой, — требует Глеб, зарываясь в шелк волос и запрокидывает мою голову насколько позволяет поза. Прожигает черной зеленью насквозь, не только тело, но и душу.

Член как заведенный ударяет по нужной точке внутри меня, и сжавшись вокруг мужчины меня накрывают первые всполохи оргазма. Пальцы на ногах поджимаются, а колени сами по себе захватывают в тиски ягодицы Глеба. То ли пытаются оттолкнуть, то ли наоборот направить еще глубже.

— Кончай, малышка, я долго не смогу. В тебя хочу, — он хрипло стонет, и практически втаранивается в меня. Выписывает восьмерки и снова глубоко замирает.

Открывает рот и выпускает тонкую струйку слюны на мои стиснутые губы. Слизываю его вкус в себя и взрываюсь. Спина выгибается, ноги обхватывают мужские ягодицы и зажимаются крестом, никакая сила сейчас не способна их разжать, а я кричу и сжимая огромный пульсирующий член, ловлю свой персональный экстаз. Или это я пульсирую? В голове желе – не понимаю.

Глеб рычит и стискивает челюсть. Кайфует, выжимая из меня всё до последней капли. Член поршнем ходит внутри, и я интуитивно чувствую, что он кончает. Но вскрикнуть не успеваю, так как он резко зажимает стояк у основания и выходит заливая белой жидкостью вход и лобок.

Свободной рукой размазывает по мне свою сперму и порочно поцеловав шепчет:

— С Новым годом, Белоснежка.

— Скорее, с новым гадом, мажорик.

— Фитнес-хлебушек, — улыбается Глеб пока за окном раздаются отголоски фейерверков.

Тяну его тушку на себя, нарочно пачкая его живот. До здравствует, гендерное равенство.

— Меня в этом доме вообще кормить собираются?

— Я вот тоже задаюсь этим вопросом. Ты мужика своего собираешься кормить? Одним сексом сыт не будешь.

— Ах ты! На самообслуживании проживешь.

— Твоя псина сожрала индейку, — скалится Глеб и подминает меня под себя.

Утро доброе и, кажется, чья-то палка вполне себе может наесться от утреннего интима.

— Это потому, что ты ее не убрал.

— Да, я уже понял, что хозяюшка ты Х.

— Не договаривай то, что на неделю лишит тебя секса.

Ну просто сама я дольше не выдержу…

Мажорик нагло оттягивает резинку моих кружевных и без предупреждения толкается внутрь. Охаю и прикусываю мужское плечо.

— Золотарёв, выйди и зайди обратно! Ты опять забыл про презервативы. Ну?! — пинаю его ягодицы пяткой. На данный момент меня устраивает только пузо после фастфуда и на ближайшие девять месяцев ничего менять не хочу.

— Как скажешь, Белоснежка, — басит хриплым голосом Глеб и ускоряет свои толчки, вдавливая меня в матрас.

Ох, ладно, ну и что, что без защиты. Главное – чтобы не замедлялся и успел вовремя вытащить. Уйди из моей головушки злополучная статистика прерванных половых актов.

У него настолько потрясающее тело, что хочется его поцарапать или укусить. Не специально выходит. Какие-то первобытные инстинкты внутри меня требуют «присвоить и оставить побольше своих следов», чтобы другие самки узрели и отвалились. Золотарев только мой – от кончика носа, на котором всё еще виднеются отметины моих ногтей, до идеальных размеров пениса, который в небесной канцелярии ему выдали за готовку и противный характер.

Спасибо, Боженька и Дедушка Мороз, эльфы и хвостатые демонюги. Такое начало года – мне по душе. И желание почти сбылось: не под елочкой конечно трахаемся, но вот она нарядная. Стоит, краснеет, по ходу.

И все же Глебася не прав – из нас двоих я оказалась хозяйственнее и нашла в себе силы спрятать заливное, сельдь и нарезки в холодос. Денду бы и селедку съел и шубой закусил… Вот закончу новогодние непотребства и займусь его воспитанием.

— Ты хорошо знаешь Юнусова? — спрашивает Глеб, замечая, как я лайкаю новые фотографии Насти.

Офигеть глазастик. Я не заметила Дамира пока он не сказал. Мужчина на смятых простынях, а у Насти через чур довольно блестят глаза. Знакомый вид, я также выглядела еще полчаса назад. 

— Что тебя интересует? Он партнёр отца. Друг семьи, но я его почти не знаю. Мама хорошо отзывалась, а их отношения с отцом ты сам видел. Ревнуешь, братишка? — скалюсь обличительно.

— Мне не нравится, что этот хер так быстро вставил свой хер в мою сестру, — забавно раздувает ноздри фитнес-хлебушек.

— Фу, Глеб! Вообще ты тоже вставляешь в меня свой, — демонстративно хватаю его за причиндалы. 

Ну что за нелепая ревность и чувство собственничества? Насте далеко не восемнадцать лет.

— Она взрослая девушка, и сама разберется со своей личной жизнью. А ты – не лезь. Юнусов выглядит надежным.

Он усмехается на мою отповедь и отвечает:

— Я не лезу. Однако буду пристально следить. А ты, Белоснежка, помалкивай.

Смиренно опускаю глазки, демонстрируя свою покорность. Впрочем, я и правда не планирую посвящать Настю в планы брата – всё же это их семья, и посторонним здесь не место.

— Поверить не могу, что ты ее пригласила на днюху! — Настя громко возмущается, размазывая свой мильфей по тарелке.

Её негодование больше связано с ревностью или настолько сильно неприятие Кати – разобрать не могу, да и не хочу.

В конце концов Балабанова моя подруга и написала первой в новогоднюю ночь, извинившись и предложила зарыть топор «войны». Зная Катеринин характер – решение было не из простых. К тому же никакой войны я, между нами, не сеяла, а потому и обидки выглядят нелепыми. Всё же это только мой праздник и мне решать с кем я его хочу разделить.

И где-то глубоко в душе я рада, что в этот раз Катюшку отпустило намного раньше. Взрослеет подруга.

— Мы поговорили и всё уладили, — успокаиваю девушку и добавляю, примирительно: — Ну и тебе будет на ком выместить свой добродушный характер.

— Отстань, пенсионерка. Я поняла – это возраст… Боже не хочу в тридцатку уехать кукухой и настолько перестать разбираться в людях.

— Хватит, Настя. Не перегибай, пожалуйста, — резко обрываю подругу.

Всему есть границы, и переходить их не стоит.

Юная художница поднимает руки в пораженческом жесте и переводит разговор на Юнусова. Люблю понятливых людей.

— А кем работает ваш отец? А то из Глеба и двух слов не вытянешь, — тихо ворчу: — Как неандерталец – либо трахается, либо… трахается.

Нет, как и любой женщине, мне, конечно, это льстит, но как же «поговорить»?

— У отца свой бизнес. Вечно в разъездах, но нужно было тянуть нас двоих, когда мамы не стало. Я раньше обижалась и злилась. Так вышло, что Глеб мне ближе и роднее. Но папу я всё равно люблю и скучаю по нему, ты, не подумай, — Настя кусает губу и спустя паузу продолжает: — Тебе может со стороны показалось, что в Юнусове я ищу отца, но это не так. Травм – нет. А секс с Дамиром – это просто у-у-ух!

— Фу, хватит! Давай договоримся, что опускаем наши интимные подробности.

— Боишься, что мой Тахирович переплюнет Глеба-асика? И переплюнет! На опыте ж, мужик, — ехидничает зараза.

Ах ты ж… Неспортивное поведение, блин. Ну ничего, наша месть сладка и ужасна:

— Ма-а-ам! — громогласно кричу на всю гостиную. — А Настя еще хочет мильфей!

Золотарева выпучивает глаза и панически смотрит на довольную маман, несущую гостям свои яства. Никто же не стал обижать хозяйку и намекать, что в тесте соли больше, чем во всей Франции, а сама Янина Дзержинская сладкое не ест.

И фикусов тут нет, не спрячешь. Зато есть один перезрелый хрен, который… Господи, Золотарев всё-таки козлина вот зачем он это сказал про Дамира? Теперь у меня ассоциативный ряд.

Юнусов как настоящий рыцарь без доспехов отбирает «вкуснейшее лакомство», так как красивым художницам нужно беречь фигуру и съедает всё сам.

— А он не маньячело? Схомячил и бровью не повел, — шепчу Настюшке. — Ты бы это… присмотрелась, мать.

— Маньяк, конечно, только сексуальный, — с придыханием скалится стервочка.

Дважды фу!

Хорошо, что мужчины заканчивают жарить шашлыки и заносят ароматное мясо в дом.

— Ден, я за тобой слежу! — предостерегаю одну наглейшую морду и для верности выпинываю его пушистый зад на улицу. — Вот не нужно смотреть на меня, как на живодера! Он утром целую индейку сожрал и не подавился. На неделю сыт.

— Ты у меня такая суровая амазонка, Белоснежка. Давай мы на ночь не будем оставаться у твоих? — тихо предлагает Глеб, чтобы остальные греющие уши не слышали о наших планах. Хватает и того, что, как приехали нас развели по разным углам.

— Я и не планировала. Утром прическа и укладка, вызвала мастера на дом.

— И кое-что еще, — урчит мой похотливый хлебушек и сжимает мое бедро под столом.

Еще бы… Вот что-то, а заниматься сексом, зная, что твои родители за стенкой – это весьма сомнительное удовольствие. Выражаясь Настиным языком – полный отстой.

— Дочь, Дена тут оставь. Николай завтра заедет утром, заберет его на полигон. Пусть потренируются, — предупреждает папа, а Глебася даже не собирается прятать свою широченную улыбку.

Вот зараза, конечно. Я всё жду волшебного момента, когда эти двое помирятся и перестанут соревноваться за мою любовь. Надоело в собачьих какашках искать погрызанные шнурки.
*** 
Родные мои! Нам с музом очень не хватает ваших комментариев и лайков! 

— Все в порядке? Выглядишь напряжённым

— Да, у отца небольшие проблема с работой, — неохотно отвечает Глеб.

— А чем он занимается? — горячая ладонь стискивает мое бедро и двигается к развилке между ног.

Мы оба выпили, и Глеб без разговоров вызвал такси. Тихо шикаю, чтобы прекратил. Неужели так сложно потерпеть до дома?

— Грузоперевозки. Решаемо. Не забивай свою светлую голову, Белоснежка.

— Светлую голову? Считаешь, что я какая-то недалёкая что ли? Я ведь серьезно спрашиваю, Глеб. Мне интересна твоя жизнь.

Злюсь и сбрасываю его руку со своей коленки. Опять он все сводит к сексу, а мне хочется серьёзностей.

Еще и на его телефон продолжают сыпаться раздражающие смски и звонки, которые он сбрасывает.

А мне казалось, что раз есть проблемы то стоит ответить?

— С днем рождения, моя противная врединка.

— Спасибо, мой любимый фитнес-хлебушек. Правда я не в полночь родилась, а в шесть вечера, — глупо хихикаю, разворачивая подарочный сверток. — Где ты нашел это, извращенец?!

ЭТО – это комплект белья с Диснейлендовскими мышатами. И с теми труселями, которые я таскала в детстве они вообще рядом не стоят. Сколько секс-шопов он облазил пока их нашел? Прозрачное нечто с вышивкой Микки и Минни в области сосков, а про трусы лучше промолчать. Нет, я не ханжа и знаю о многообразии эротического белья, но этот открытый доступ и смешливая морда мыши с бицухами из хлеба вместо рук вызывают гомерический приступ хохота.

Подарок зачетный, но секса в нем Глебушке точно не видать – я просто лопну от хохота, либо соседи вызовут психушку.  

— Милы-ый, а труханы может сам померишь? — вытираю выступившие слезы и шлепаю в душ.

Проскрабировавшись и намазав всевозможные маски на свою тушку, в предвкушении выпархиваю из ванной и смотрю на мирно сопящего Золотарева. Ну ладно… Утро вечера мудренее.

Люблю я плескаться, что поделать.

Громкие, чрезмерно веселые голоса врываются в барабанные перепонки и подкидывают меня с подушки.

Родители и Настя кричат в коридоре, слышится топот и оглушающие звуки хлопушек, лопающихся шариков.

В последний момент успеваю натянуть халат и перевести ошеломленный взгляд на вошедшую процессию. Судя по потрясенной физиономии Глебасика он в шоке не меньше моего.

Бли-и-ин… становится немного стыдно от того, как сливочный крем стекает с мажористых щек падая на пол.

— Милый, я забыла тебя предупредить о нашей традиции, — улыбаюсь и подбегая к нему, собираю пальчиком вкусняшку.

— Братишка, ты бы в глазок посмотрел, перед тем как открывать, — скалится Настя, но быстро замолкает под убийственным взглядом Глеба.

Подумаешь вымазали тортом и обсыпали конфетти. Какие нежные ЧОПовцы нынче.

Пока Глебася отмывается присутствующие быстро меня поздравляют и ретируются. Семейная традиция нашей семьи – сделать поздравительно-оздоровительную маску ранним утром, так называемый разогрев перед чинным празднованием. Всем весело и сближает.

Быстро сбрасываю халат и ныряю в жар душевой кабины. Жмусь к Глебу, согреваясь теплыми струями и ароматом мужчины.

— Зачем смыл? Я хотела тортик, — целую лопатки и обхватываю крепкие плечи.

Глеб поворачивается и вгрызается в мой рот сладким поцелуем. Ягодный муссовый вкус и его вкус смешиваются внутри меня и взрываются.

Напряженными сосками царапаю его грудь, и он реагирует незамедлительно – подхватывает меня под бедра и толчком насаживает на себя.

Глеб вбивается дико и голодно. Впивается пальцами, до синяков.

Прижимаюсь сильнее и делю с ним наше дыхание и разливающийся экстаз.

— С днем рождения, малышка. Моя девочка, — безостановочно шепчет, осыпая мою шею и лицо сладкими поцелуями.

— Я люблю тебя, Глеб! — признание так легко срывается с моих губ, что даже не замечаю, как напрягаются мышцы под моими ладонями.

Знаю, что мы мало знакомы и всё закрутилось настолько стремительно, но я должна признаться Глебу. Именно сейчас, когда его член дарует неземное блаженство, соединяя нас невидимыми нитями.

Не отпущу его. Мой. Мой!

Охапки цветов и частично незнакомые лица сменяются один за другим, а от улыбки и слов благодарности уже сводит скулы. Но я привыкла, что формат моего дня рождения предполагает килотонны светских поздравляшек и дифирамб родителям в первые два часа празднования. Выждав положенное время, слопав половину фуршета и осушив бассейн алкоголя и заключив парочку выгодных контрактов, акулы бизнеса решают, что сполна выразили дань уважения нашей семье и в зале становится легче дышать.

— Не морщись, хлебушек. Станешь морщинистым дедом – брошу.

— Не могу, Белоснежка. У директора «Магмы» настолько лужёная глотка, что я оглох и приобрел на полшестого. Пойдем проверим? Заодно и полечишь.

Вырываю руку и хлопаю по мышцастой груди.

— Несмешная шутка, Глеб. Я, знаешь ли, не трахаюсь по гостиничным туалетам.

— Прости, милая. Просто твоё платье… Мать твою, я думал то чёрное было моей смертью, а это – ещё хуже. У меня уже несколько часов колом стоит. И все на тебя пялятся. Вообще не помогает.

Р-р-р. Ревнует мой мажорик.

— Так и было задумано, Глебася. Я – королева вечера и главная звезда, — понижая голос, шепчу ему на ухо: — И, кстати, твой подарочек на мне.

Золотарев прожигает дырку на моих бедрах. Диснеевские мыши начинают потеть от такого пристального внимания.

— Хотя это ты меня будешь радовать, я надеюсь о-о-очень долго и многократно, — глажу его грудь и незаметно опускаю ладонь на пах. Охох… Не врет…

Приятно, черт возьми.

Глеб больно хватает мою руку и тянет в сторону курилок. Мы быстро пересекаем зал, абсолютно невежливо избегая поднимающих бокалы гостей.

— Куда ты меня тащишь?! — шиплю.

— Поздравлять!

Успеваю поймать хитрый прищур Юнусова, и шок на мамином лице. Ну, бывает… выросла, дочка.

Мажорик остановился у нужной ему двери и быстро втолкнул меня внутрь. Яркий свет ослепил глаза, не сразу дав разглядеть малую конференц-комнату с рядом бархатных стульев.

— Что за зеленая комната, Глебасик? — тяну ухмыляясь. Правда тут же прикусываю язык, когда он запирает дверь на ключ и начинается надвигаться на меня, скидывая с себя пиджак.

— Платье сними, — кивает на мое винное платье. — Если буду сам, то ты выйдешь отсюда голой.

Ответить не получается. Сглатываю обильную слюну и отворачиваюсь к столу. Руки не слушаются, и тесемка скользит во влажных пальцах. Глеб прижимается к открытой спине и сам развязывает узел на шее. Платье тут же соскальзывает на мягкий ворс ковра.

Возбуждение плавит предохранители и мне становится пофиг, помнется оно или нет. Отпихиваю ткань острым носком туфли и виляю бедрами, задевая его стояк. Бляшка ремня холодит ягодицы, огромный бугор заводит еще больше.

Глеб тонко улавливает мои провокации и погладив нежную кожу, резко шлепает по обоим половинкам. Опускается на колени и попросив меня развернуться начинает медленно стягивать мышек вниз. Порочно смотрит своими дьявольскими глазами и проводит языком между моих ног.

— М-м-м, да, — хриплю несдержанно и хватаю черный ежик волос, прижимая ближе. Упирается и дразнит.

Это настолько запредельно. Я – голая, а он полностью одет. Руками медленно скользит по моим ногам, подхватывает одну ногу и ведет языком от щиколотки к колену. Выше к внутренней стороне бедра, и наконец-то возвращается к пульсирующему клитору. Жадно всасывает мое вожделение и выбивает стоны.

Умелый язык беспощадно входит внутрь, бросая меня в костер наслаждения. Вращает экстаз по кругу, пальцами раздвигая складочки.

— Глеб! Глеб, — кричу, вцепившись в его волосы.

Финальной точкой для меня становятся его зубы, сомкнувшиеся на пульсирующем клиторе. Оргазм так и накрыл меня лавиной, смыл бы напрочь, если бы не сильные руки Глеба, удерживающие меня.

— Вку-усная. С днем рождения, Белоснежка, — порочный поцелуй с моим вкусом ворвался в рот. Нежные руки поглаживают мою голую спину, успокаивая и возвращая в этот мир.

— Спа-а-асибо, — мурчу блаженно. — А ты?

Мой личный сорт сахара немного морщится, поправляя член в брюках и заверяет, что своё он получит после бала. И тут уже пощады не будет.

А мне так хорошо, что я согласна на всё.

— Платье то на место вернешь или мне так идти? — хихикаю, чмокнув любимого в лоб.

По моим ощущениям нас не было час, а на деле вышло всего лишь десять минут. Многие и не заметили отсутствия именинницы.

Только один мужчина заметил и сейчас внимательно смотрит на мое лицо. Улыбается, но как-то грустно. Артём и его маман подходят к нам с чопорным поздравлением, текст которого ваяла лично Павлина, мать ее, Евгеньевна. Вас когда-нибудь поздравляли так, что остался привкус вылитых помоев? Меня вот – только что.

Тёма отмечает мои припухшие губы и задорный блеск в глазах. «Да, правильно ты всё понял, и мне жаль, что так вышло», — посылаю ему мысленно. Мне правда очень жаль, и я честно желаю ему счастья. Ну и пореже общаться с любящей мамашей. И всё же он хороший –улыбается и дарит объемную охапку белоснежных роз.

У Глеба в очередной раз звонит телефон и он, извинившись жестом, принимает звонок. А ко мне спешит Катрин с огромной корзиной разношерстных цветов и братом Загорского. На входе, кстати, и он сам.

— Алена! Крошка моя ты же знаешь, как я тебя люблю!!! — в своей манере верещит Катрин, практически снося меня с ног.

Чувствую на щеках ее влажный чмок и, кажется, пачкаюсь в красной помаде. Во всяком случае нос тонко улавливает сладкий запах клубничного блеска.

Кожа плеч начинает гореть и обернувшись, я замечаю кривящуюся Настю. Она имитирует рвотные жесты и ещё что-то показывает руками, вызывая у меня улыбку.

Удивительно, но не расслышав ни слова, я понимаю ее: — «Что за лицемерная сука?! Она испортила твой мейк и принесла дешевый букет. А ещё делает вид словно ничего не было, и типок с ней какой-то мутный».

— Алена Дмитриевна, позвольте поздравить вас, – раздаётся за спиной голос старшего Зарецкого и на мои руки опускается тяжелый букет алых роз. — Паш, можно тебя?

Катя тоже как-то незаметно ретируется вслед за Владимиром и Павлом и ко мне тут же подбегает Настюшка:

— Боже какой же у неё противный голос. Не сцы мать, фея крёстная на посту. Через меня ни одна сисястая выхухоль не пройдет.

Сквозь сон провожу по соседней подушке рукой и, не нащупав Глеба, резко открываю глаза. Пусто. Дневной свет слепит глаза и те начинают слезиться…

Хмель окончательно выветривается, и я вспоминаю что мой хлебушек укатил к отцу еще в разгар вечеринки. Мельком смотрю на длинную цепочку уведомлений в поисках его имени.

Вот колбаса деловая… Написал бы хоть, как добрался. Ну ничего, у нас есть и свои методы шпионажа – лезу в поисковик и сверившись с онлайн-табло вылета «Шереметьево» успокаиваю внутреннюю тревогу. Рейс хоть и задержали на четыре часа, но он вылетел и уже давно приземлился.

Будет у Глебасика время – напишет. Мне пока есть чем себя занять.

Утро начинается не с кофе. Сначала любимая ванная с пеной и коллаген… шутки шутками, а в тридцать уже пора начинать следить за целлюлитом и морщинами. Не то чтобы за ночь мой попец резко оброс апельсиновой коркой, но подстраховаться надо.

Рутина обязывает протыкать всем написавшим сердечек, а ещё надо бы ответить «спасибо» на поздравления. В прошлом году я обошлась общим статусом: «Спасибо за поздравления, дорогие друзья!» и получила несколько плевков в личку, как оказывается это невежливо.

Ну не сижу я денно и нощно в соцсетях. Это в двадцать бежишь отвечать на каждое смс, не выпуская телефон из рук. А сейчас, главное не забыть вообще открыть и прочесть.

Делаю селфи в маске из голубой глины, пилю его в сеть врагам на зависть и копи-пастю во всевозможные социальные сети. Кому-то просто лайкаю поздравления и массово благодарю всех за такие тёплые слова – одинаковым «спасибо» с сердечками (надеюсь переживут).

Любопытство гложет узнать какая зараза уже выставила мою празднующую тушку в статус в неприглядном состоянии ради охватов и, вылив в ванную дополнительную порцию масла для ванны, открываю статусы.

Владос как всегда с новой пассией, Настя с ветками укропа вместо усов. Катя с Глебом. Катя… с Глебом.

Что???

Подруга улыбается и жмётся к нему, кокетливо подняв одну ножку вверх. А иуда мажор стоит и ухмыляется в камеру своей привычной белозубой.

На следующем фото Глебася лежит на диване, а Катя рядом с ним. И он весело и задорно улыбается…

Двести девяносто лайков и сорок три комментария:

«Какая вы красивая пара!»

«Королева Кейт, где такого принца нашла? Делись локацией!»

«Вау это Карелия?! Так круто»

Золотарев здесь будто выглядит моложе и счастливее. Безмятежнее что ли… Сразу видно, что человек решает проблемы отца. Тщательно так решает…

Суккулент долбанный. Напитался соками даров Карелии и сиськами лживой Кейт Мосс!

Ну вот… С тридцатилетием, что ли, меня.

Даже черствая глиняная маска этим утром не на моей стороне – от слез на сиськи капает. Ну и что, что первый размер, пачкается также как и третий.

— Милая, ты вообще спала? Выглядишь уставшей и эти черные мешки под глазами – просто катастрофа! — замечает мама, оценивающее оглядывая мой бомжовский вид. — Может в СПА пойдем?

— Серьезно, мам? Я помыла голову, ты должна мной гордиться, — вымучено улыбаюсь.

Мама молчит и молча заключает в свои объятия, где меня и накрывает. Спины касается еще одна рука и папа обнимает нас обеих, неосознанно срывая мощный вентиль слезно-дождевых потоков.

— Так, я понял. Жалеть вас смысла нет, всё равно будете затапливать соседей, — ворчит Дмитрий Дзержинский и быстро сваливает на деловые переговоры.

В январские праздники… ну, да.

— Какие соседи, Дима? — мама закатывает глава и цокает в удаляющуюся спину.

Выпив две кружки зеленого чая, мы всё же решаем переместиться вниз к «соседям». За что мне нравится дом в Хотьково так это за огромный бассейн, соляную комнату и тренажерку.

Достаточно два дня нытья по мудаку Глебу. Пора приводить себя в порядок.

— Дочь, а ты когда телефон то включишь? — притворно спокойным голосом спрашивает мама, и меня начинает кусать совесть.

Родители ведь волновались… а я включила авиа-режим и ушла в себя.

— Я его и не выключала, — оправдываюсь. — Не хотела ни с кем говорить. И не хотела, чтобы злорадствовали или жалели.

Мама бросает на меня странный взгляд, в котором плещутся негодование и вселенская любовь ко мне.

— Значит ты не знаешь, что сделала эта дрянь Балабанова? Клянусь я хотела лично ей все патлы повыдергивать, Дима еле удержал.

Я непроизвольно сжимаю челюсть. Неприятно вспоминать об этом человеке.

И больно, чего уж там…

— Конечно же, знаю, мамулечка. Трахнулась с Глебом и выложила это в сеть. Я не потеряла память от горя, — язвлю.

— Это она подставила Настю и Дамира в галерее, слила информацию от его племянника. Когда только успели спеться…, — негодует Янина Дзержинская. — Но и это еще не всё! Как ты думаешь, кто изувечил Нери?!

Я застываю. Дыхание заканчивается и сердце, кажется, сейчас выпрыгнет из груди.

За что? Почему? Я же человек, в конце концов… Ладно я, но чистые существа, никогда никому не причинившие зла в чем повинны то?

— Не удивлюсь, если твой Глеб узнал о её выходке и прикрыл, — добивает мою веру в людей мама.

— Нет! Хватит, — я морщусь от соленых слез, разъедающих насквозь. — Мам, я понимаю, что ты в попытке меня поддержать готова и в этом его обвинить. Презумпцию невиновности еще никто не отменял.

Просто я не могу… не могу принять еще и этого. Мой фитнес-хлебушек просто не мог так со мной поступить. Не в этом…

Впрочем, Глеб уже и не мой. Балабанова в очередной раз доказала какая она крутая. Счастья им.

— Пойду в зал. Что-то голова разболелась, — улыбаюсь и трогаю погрустневшую маму за руку.

Она понимает без слов, что я просто хочу побыть одна. Уезжать не буду… я и так в одночасье лишилась близких друзей.

Родители – моя опора и надега.

Увлеченная закручиванием тюрбана, я не сразу замечаю идущего навстречу, и влетаю в опешившего Артёма. К счастью, его реакции хватает на то, чтобы меня подхватить.

Он, как всегда, выглядит отлично – классические брюки и свитер. Стильно, модно. И я – халат, съехавшее с головы полотенце и мешки панды под глазами.

— Привет, Артём, — быстро задеваю его лицо скупым взглядом и намереваюсь уйти к себе в комнату.

— Привет, невестушка, — злорадствует? Смотрю в улыбающиеся глаза и не понимаю: он язвит или шутит?

— Какая же я тебе невестушка? Ты бросил меня на произвол судьбы. Даже запрос на подтверждение подписки, по-детски, убрал.

Это был второй мой шок после фотографий Кати. Я долго думала, что же такого сделала, что обидела Тёму? А потом забила на всех.

— Знаешь Алён, у меня хорошее чувство юмора, но не тогда, когда перегибают. А вы с Екатериной – перегнули и согнули. Дмитрий дома?

— Папа уехал, — отвечаю на автомате, а когда Артём намеревается уйти, впаиваю ногти в рукав его свитера, удерживая. — Ты что несешь? Катя переспала с Глебом и выложила их в сеть. Какие игры?

Он останавливается и ошарашенно смотрит на меня. Шок, удивление, жалость. Последнее тригеррит.

— Уходи.

— Ну нет. Что там у тебя с этим мудаком произошло меня не волнует, — Тёма берет свои эмоции под контроль и каким-то неведанным образом усаживает нас на диван. — Ты не помнишь, как вы пошутили надо мной?

— Я не так много пила, Тём и точно помню, что все веселилась. Ты поздравил меня с Павлиной Евгеньевной. Больше я вас не видела… Слишком много народу, сам видел.

Он отрицательно кивает головой и ухмыляется моему рассказу. Как-то горько и обиженно. В эту минуту отчаянно хочется его обнять и получить ответные обнимашки. Тепло заботливого мужчины – не отца. Вот, что мне нужно.

— Позвать меня в приватную комнату и подослать свою подругу – полагаю это не совсем то, что я заслужил. То есть идея была не твоя? — тихо спрашивает Арт и внимательно смотрит в мои глаза.

— Я… я честно никого! Она с Глебом... И к тебе ещё приставала? Господи, ну что за тварь, — срываюсь рыдая.

Жизнь – не сказка. И лучшие подруги бывают редкостным говном. Главное, не заляпаться.

Не знаю, чего я добиваюсь, но фотографию с полностью выздоровевшим Нери, сделанную сегодня утром, я выкладываю в сеть.

Кучу падающих сообщений и уведомлений в мессенджерах не открываю. Уведомления о звонках тоже игнорирую.

Диктую Сири чтобы позвонила Артёму и включаю громкую связь.

— Привет, Бибер! — бодро кричу. — Приезжай в гости. Прямо сейчас, адрес ты знаешь, — и не дожидаясь ответной реакции кладу трубку и снова врубаю авиа-режим.

Мне всё еще не до вас, люди-человеки.

«Позвать меня в приватную комнату и подослать свою подругу – полагаю это не совсем то, что я заслужил. То есть идея была не твоя?», — Тёмкина фраза, брошенная от обиды всю ночь, не давала покоя.

Я же не маленькая девочка, чтобы не понять для чего он отправился в приват. Не чай со мной пить… и мне сейчас, не нужен ни чай, ни кофе, ни какао.

Звонок в дверь раздается ровно в том момент, когда я завязываю плотный узел на шелковом халате. Потуже, чтобы… что?

Бред какой… быстро натягиваю шорты и топ, а то совсем дешевый ситком выходит.

Спасибо что без дурацкого веника. Это сейчас не кстати.

— Привет.

— Ну привет, красавица, — улыбается Арт и протягивает мне целую сумку апельсинов.

Правильно, я же «болею». А он – вылечит.

Нетерпеливо наблюдаю, как он проходит в гостиную, бросает взгляд на столик, сервированный алкоголем и клубникой.

Я толкаю Тёму на диван и первая целую. Правда уже через секунду мужчина перехватывает инициативу.

Артём хочет целоваться, а я приказываю себе собраться и сделать то, ради чего я его сюда и позвала. Терапевтическим излечением членом животворящим.

Отстраняюсь и опускаюсь на колени, тянусь к его брюкам. Ремень, пуговица, молния – механизм действия известен. Рывок брюк вместе с бельём и перед моим лицом предстаёт идеальный член. Ровный, большой. Готовый. С аккуратно подстриженным газоном светлых волос.

Я мысленно с ним здороваюсь и прошу прощения, что сравниваю с другим. Оттягивая момент близкого знакомства, глажу бёдра Артёма и косые мышцы живота.

— Если не хочешь, не нужно, — по-своему расценивает мою медлительность Тёма и, поднимая с колен, дарит жаркий поцелуй, укладывая на кровать.

Предплечья мелькают перед глазами и ловкие руки стягивают мои шорты вниз. Прозрачные трусики летят следом.

Артём обхватывает обе щиколотки и тянет их на себя. Одну мою ногу кладёт себе на плечо, а вторую начинает зацеловывать начиная с кончиков пальцев.

Склоняется над моей предательницей и уже собирается лизнуть, как я нервно пищу чтобы он остановился.

Все-таки не только моя вагина предательница, но ещё и я. Не смогли мы подпустить другого мужчину – ни в голову, ни в другие места.

Гореть мне в аду за своё свинство.

Был бы тут Глеб наверняка сказал: дрочи рукой, Белоснежка. А Тёма не такой, с понимающей улыбкой удалился в душ…

Пока он смывает напряжение от неудачного знакомства с такой сукой как я, я планомерно осушаю пузырившийся шампунь. Пробоина от улетевшей пробки на стене – это мое наказание от Боженьки. Принимаю с покаянием и благодарю, что хоть так, а не рикошетом от стены и фингалом в глаз. Вот бы парочка твикс поржала над неудачницей.

И к тому времени, когда посвежевший Артём выходит из душа, слезливо костерю кобелину Глеба. Плачу и пускаю слюни, засыпая на мужской груди.

Боже я ужасна…

И мне совсем не стыдно имитировать крепкий сон, когда утром мой «женишок» оставляет легкий поцелуй на губах и впадинке шеи перед тем, как уйти.

Если после этого Павлина, мать ее, Евгеньевна подольет мне в чай слабительное – вот, честно, выпью всё до капли.
Что, переживаете за Артёма? Не досталось парню сладкого? А вот и досталось (автор дьявольски потирает ручки)! В истории . Бегом читать! :))) 

— Сапронов, ну что тебе надо? — я даже несколько раз моргаю, в надежде что мощная тушка друга исчезнет из моей квартиры.

— Она в Москве.

Выгнать Влада? Проще самой уйти из дома и дойти до Мадагаскара пешком.

Хотя хочется не до Мадагаскара, а до Карелии… Злорадно спросить, что же случилось, что Рашен Кейт Мосс усвистела обратно? Бюджет на платьишки не сдюжил?

— Ты затрахала кидать всех в игнор и заливать квартиру своими зелеными соплями, — и пока я прихожу в себя, хватая ртом воздух от такой наглости и хамства он топает к двери и по-свойски впускает в мою квартиру Настю, Вику и Марианну.

Какого?

— Во-первых, Глеб был в Карелии два года назад, во-вторых, это галимая фотожопная склейка. В-третьих, эта сука никуда не выезжала, а тусовалась на даче у своего бывшего мудака. Ей предъявлено обвинение за преднамеренную порчу имущества и нанесение вреда деловой репутации. Загорский старший тоже не стал спускать…

— А, в-четвертых, идите все нахрен! Я знаю, что это фотошоп, — хлюпаю носом и отпихиваю от себя повисших девчонок. Я же не лиана, блин или Йен Сомерхолдер.

До сих пор щиплет в носу от собственной непроходимой тупости. Почему я никогда не заходила в аккаунт Глеба и не смотрела его фотографии? Потому что у нас всё стремительно завертелось? Потому что я не интересовалась его жизнью? Потому что, как оказалось, социофоб?

Ответ, конечно же, очевиден…

Но я на эмоциях едва не переспала с Артёмом, а что вытворил Глеб, когда узнал про всё это – неизвестно. Да и готова ли я это узнать?

Чувствую Настин взгляд, но разговаривать не готова. Ни с кем… Видимо мне понравилось упиваться своим горем. Выдуманным, как оказалось.

Телефонная трель резонирует по ушам, и я вижу, как Влад бесцеремонно заглядывает в экран перед тем, как передать его мне.

— Мам. Если ты о…

— Алёна! Папа врезал твоему Золотареву… Господи это просто какой-то кошмар. Дочь, тут выяснилось, что это всё сука Катька подстроила. А я…

— Мам, — перебиваю ее. — Я знаю. Два часа назад зашла на его страницу и убедилась, что это был фейк. Можно я побуду одна? Спать хочу.

Эту фразу произношу больше не для нее, а для фантастической четверки.

— Люди-человеки, я эгоистка. Требую плюс один день без вас. Не простите – пойму.

Неделикатно иду к двери и распахиваю настежь. Мороз окутывает. Щиплет босые ступни.

Проснусь и выйду прогуляться. Снега хочу. Сказки.

Настюша всё равно плюет на мою показную сучность и порывисто обнимает. Душит бойцовским захватом и бурчит как она меня любит и ненавидит.

Я тоже скучала по тебе, мой солнечный лучик.

Но мне очень нужно разобраться в себе. Не ожидала, что, столкнувшись с предательством я заползу в раковину и никому не позволю себе помочь. Оказывается, это весьма разрушительное чувство. Да и как друг я – унылая какашка, мягко говоря.
____
Каждый из нас по-своему переживает предательство. Алёна - вот так) не судите строго))

Глеб.

— Я же просила всех отвалить! — рычит Белоснежка, и срывая дверь с петель, практически вываливается босыми пятками в холл.

Замирает и громко охает.

Стреляет своими карими глазищами и впивается в объемный веник в моих руках. А потом ее сносит с ног лосяра, вырвался таких с поводка.

Не реагируя на громкие писки и визги, как же она скучала по своему любимому и обожаемому Денду, я скидываю ботинки и пальто. Не хочу сейчас ругать за ее безалаберность, но вопрос с безопасностью будем решать жестко – как можно открыть дверь не глядя? Да еще и в таком виде… На меня даже не смотрит, и это коробит. Рвет на части.

Хотя с этой стервочкой никогда просто не будет. Всю душу вывернет на изнанку и обратно впихнет.

— Спасибо, что привез его, — тихо говорит Алёнка. Осторожно бросает на меня взгляды. — Папа сказал, что он скопытится от голода, пока я тут сопли на кулак… в общем, спасибо.

Глаза отводит, но на цветы смотрит.

— Я с цветами, но не потому, что виноват. Белоснежка, нам поговорить нужно.

— Нужно… я уже знаю правду, — шмыгает носом и смотрит на мою щеку. — Папа сильно тебе врезал?

— А ты рада? — ухмыляюсь. — Хотя, если честно я обижен. Был уверен в своей отразимости, а ты даже не смотрела мои фотки, — я-то ее до дыр затер.

— Рада. Папочка всегда отваживал от меня мудаков, — зубоскалится, моя вредина. Хороший знак.

Я и сам себя чувствую мудаком. Не из-за идиотской фотки, конечно же, а из-за того, что прое… просрал день рождения Белоснежки.

Сестра то мне поверила безоговорочно, хоть и обозвала мудаком. И от папаши её не ожидал удара в челюсть. С виду лох лохом, а прописал грамотно.

— Прости, что не написал, когда доехал. Отец сразу встретил, и мы поехали решать. Я не ставлю тебя на второе место, никогда. Просто отвык от нормальных отношений.

Миронова часто моргает и начинает шелестеть носом.

Мне и правда никогда не встречались еще такие гордые девочки. Ей проще проверить всё по социальным сетям и чужим людям, чем спросить у меня. И в этом моя вина…

Хочу такую заразу себе, на долгосрок. Но чтобы у нас случилось долго и счастливо сначала надо отпахать.

Алёна.

Полчаса назад я ужасно злилась на Глеба и винила во всем. Ведь если бы он позвонил или написал…

Но смысл сейчас ворошить это гнездо?

Мажорик наклоняется к нам с Деном и обнимает меня. Удивительно, но даже засранец к нему благосклонен. Неужто сработала мужская солидарность?

Долгожданный поцелуй касается губ. Влажно. Грубо. Жадно.

Золотарев шипит, когда я несдержанно касаюсь синяка на его щеке.

— Мажорик, стой. Не могу я так.

— Что еще? А точно – Алена Дмитриевна, я тебя люблю. Иди уже сюда, а? — тянет меня на свои колени, но я упираюсь ему в грудь.

— Глеб… ты должен знать, — опускаю глаза вниз и шепчу на грани слышимости: — Когда я думала, что это конец, то позвала Артёма.

Его руки сильнее сжимаются на моей талии.

— И?

— И, ничего не было. Почти ничего… То есть он меня почти раздел, а я его… но я не смогла.

Глеб молчит. Рвано дышит.

Зажмуриваюсь, ожидая его реакции. Морально готовлюсь к нашему расставанию…

— А я знаю, — ухмыляется и легонько целует меня в шею.

— Что? Как…

Глебасик касается припухшей губы:

— Это от него. Москва – большая деревня. В «Шарике» встретились. Он в Лондон улетел.

— Я люблю тебя, фитнес-хлебушек!

Мне жаль, что Артём решил уехать и я хочу надеется, что не только из-за меня. В конце, концов у него там друзья, работа…

Сейчас хочется думать только о нас. Эгоистично, знаю.

Но если бы из-за наших недомолвок и недоговоренностей мы расстались, я бы точно этого не пережила.

Хороший всё-таки год был. Принес мне мышцатую тушку зеленоглазого счастья.

Два месяца спустя.

— Глебася, так ты скажешь куда мы летим или нет?

— Нет.

— А если я начну кричать о похищении на стойке регистрации?

— Ори, — скалится засранец. — У нас в чемодане твои и мои трусы и годовой запас презервативов. Думаешь поверят, что я тебя украл?

Скотина.

Вот и зачем я согласилась на поездку в никуда?

Ладно, в конце концов Глеб – мой мужчина, ну и инстинкт самосохранения в нем развит.

— Мажорик, если мы летим в Карелию, то знай, что в марте там еще зима!

— Знаю, Белоснежка, — хохочет этот… любимый человек.

И чего я не догадалась прижать к ногтю Настюху и выведать у нее о планах Глеба? Одно знаю точно, что мы едем куда-то в теплые страны, потому как успела оценить набор шмоток, кидаемых этим таинственным распорядителем мартовского отдыха в чемодан.

Я, конечно, бешу Золотарева, но, надеюсь, не настолько, чтобы он выгнал мою задницу в бикини на мороз…

— С восьмым марта, Белоснежка, — урчит Глеб на ухо, пока я тщетно пытаюсь проснуться и оторвать затекшие ноги. Да что там ноги – я вся затекла и отекла.

— Спасибо, конечно…

— Что не так? — ухмыляется наглец.

— Ничего. Это же так прикольно сесть в самолет 7 марта и до сих пор не прилететь. Моя задница вросла в кресло.

К чести, моего бесящего фитнес-хлебушка, он молчит. Обнимает меня и предлагает еще немного поспать. Немножко становится совестно, но пухлые сосиски некогда бывшие моими пальцами взывают поскандалить.

— Дамы и господа, мы подлетаем к Лос-Анджелесу. Просим пристегнуть ремни безопасности. Температура за бортом… — перестаю слушать пилота, потому как от шока закладывает уши.

— Глеб?!

Вместо ответа меня крепко обнимают и с силой затягивают ремень. Не знала бы, что он меня любит решила что хочет прикокошить…

Божечки, мы в Городе Ангелов! Поверить не могу.

Однако на этом наши приключения не закончились и проспав пару часов в гостинице мы опять куда-то поехали.

— Золотарев, ты у меня такой весь загадочный. В Голливуд что ли едем? — с предвкушением потираю ручки, но куда там… Дождешься ответа от этого мастера тайн.

— Тигренок, ты же точно не взял кредит? Учти, вернемся пойдешь в кредитное бюро – брать историю.

— Ты у меня такая воодушевляющая женщина, Белоснежка, — ухмыляется Глеб.

Блин… и правда, что-то я от нервов перегибаю. Слишком много эмоций и впечатлений.

Как оказалось наша поездка должна была состояться на мой день рождения, но по понятным причинам, сорвалась. Следом шли административные тяжбы с Катей, а после Дамир организовал персональную выставку для нашей Звездочки. 

Не поддержать Настюшку было бы верхом преступления, да я и подумать не могла что мы полетим в Америку. А Турция или Египет в моей эгоистичной картине мира могли бы и подождать.

Пластаюсь по Глебу и зацеловываю так громко, что таксист начинает покашливать. Вроде продвинутый штат, а он ведет так словно мы предаемся разврату прямо при нем. Ханжа.

Ход замедляется стоит нам пересечь приветственную табличку города Анахайм.

Хочется погуглить, но я не успела купить местную симку.

— Не знаешь, где мы? — скалится Глеб и щипает меня за попу.

— Мажорик, думаешь, что от твоих домогательств во мне проснется Оракул? — парирую тем же.

— Ну же, Алёнка, подумай. Детка, Калифорния, Анахайм… парк развлечений? — договаривать ему не нужно.

Мечта абсолютно всех людей от двух лет до ста – «Диснейленд». Не нуждается в представлении.

А вот несчастный индус, проклявший день, когда он стал таксистом, наверное, нуждается в лечении легкой степени контузии… Сам виноват! Когда привозишь туристов в обитель старика Уолта Диснея нужно беруши втыкать.

«Мультаун Микки» – гласит табличка на выезде и на этом все адекватные мысли снова вылетают из моей головушки, оставляя в лексиконе только пищащие и визжащие звуки.

Божечки-кошечки! Это же целый мультяшный город.

— «Кто подставил кролика Роджера?». А-а-аа, Глеб, сфоткай меня. Сфоткай!

Последующие полчаса я испытываю на прочность камеру в телефоне фитнес-хлебушка и активно позорю нас.

Эх, не понимают скучные японцы настоящего детского восторга и не умеют радоваться по-настоящему.

Глеб берет меня за руку, и мы идем в палатку проката роликов. Ухмыляюсь. Парк действительно огромный. А я сейчас самый что ни на есть маленький ребенок – потеряюсь без своего супермена.

Да и он выглядит таким счастливым и безмятежным. Всё же мы в любом возрасте – дети. Главное, не растерять в себе это качество, под масками и стереотипами.

Держась за руки, мы поочередно посещаем дома Гуфи и Дональда Дака.

— Смотри, мышка, — разворачивает меня Глеб. — Там домики Микки и Минни Мауса.

— Очуметь!

От моего оглушающего визга у япошки падает палароид, и пока нам не выставили счет, мы быстро ныряем внутрь ожившей детской сказки.

Боже… здесь всё как в мультике! Полное погружение в жизнь персонажей. Хочется замереть в моменте.

Я готова расцеловать Золотарева, но он крепко обнимает и разворачивает меня к себе.

— Белоснежка, — смущается и выуживает бархатную коробочку из кармана брюк. — Алёнка, сказочная моя. Я хрен знает сколько полагается выжидать, чтобы сделать предложение, но ты уж соглашайся, а?

Глеб улыбается и откидывает крышку. Перевожу взгляд с его лица на огромный булыжник в черт знает сколько карат.

Мне бы прокричать «да», но от нервов язык прилип к небу. Сердце сейчас выскочит, и помру я прямо тут… в мышином царстве своей детской мечты.

— Мажорик, — слезы катятся по моим щекам. — Ты же знаешь, что я тебя люблю?

— Знаю, — плечи Глеба напрягаются. Зеленые глаза темнеют и не скрывают зарождающуюся панику.

Дурак какой… Неужели подумал, что я могу отказать?! Я же просто напомнить, как сильно люблю его, козлика моего.

Хватаю драгоценную коробочку из его рук и со всей силы обнимаю. Видимо слишком сильно, потому что, как только я хочу ответить заветное «да», Глеб заваливает нас на мультяшный холодильник, с которого на мою голову падает игрушечный цветок в вазе и целая тарелка бутафорского сыра.

Хорошо, что мягкое…

— Миронова, с тобой опасно посещать общественные места, — ржет нахал, вытаскивая всё это чудо из моих волос.

— А ты в зал что ли начни ходить… хилый какой стал.

— Белоснежка, — рычит и так хищно надвигается на меня.

— Глеба-ася? — ухмыляюсь, играя с огнем.

Но нам обоим это нравится. Никогда не будет скучно.

— Да согласная я. Побудешь моим текущем мужем.

— Когда-нибудь я тебе придушу, — рычит мой будущий муж и безумно нежно обнимает.

Булыжник на пальце очень красиво переливается, и весит, как кастет. От этого моя улыбка на памятном фото становится еще шире. Даже мультяшные костюмы четы Маусов, напехтеренные на аниматорах на нашем снимке – просто сама серьезность, в сравнении с моей акульей улыбкой в пятнадцать тысяч зубов.

Я, мать вашу, в Диснейленде и скоро стану женой одного зеленоглазого красавчика!

— Глебася? — откладываю в сторону надкусанный бургер.

— Что?

— А зачем ты купальники кидал? Тут же холод собачий, — ежусь и обхватываю горячую кружку.

Эйфория от эмоций поутихла, сменившись легкой усталостью и голодом. А еще я, наконец, осознала, что двадцать градусов здесь ощущаются прохладнее, чем в Москве, и солнышко не спасает.

— Потому что мы еще кое-куда едем, — загадочно улыбается Глеб.

— Опять твои сюрпризы… — канючу. Неизвестность меня, конечно, будоражит, но еще напрягает.

— Не в этот раз. В Вегас, детка.

— Ты?! О боже, Глеб! — закрываю рот руками, потому что на нас косятся другие посетители бургерной. — Ты банк что ли грабанул?

Золотарев смеется своим нереальным грудным смехом и мотает головой. Тыкает что-то в телефоне и вызвав «Убер» тащит нас на выход.

Надеюсь, что это будет другой таксит.

Киваю улыбчивому афроамериканцу, который за баснословные деньжища довезет нас до места назначения.

— Сразу говорю: я твой кредит выплачивать не собираюсь.

— И не надо, Кареглазка, — скалится, сжимая мою коленку. — Натурой отдашь.

— Хренушки тебе.

— Супружеский долг – это дело чести, Алёна Дмитриевна.

Хлопаю глазами, натурально потеряв дар речи. В ушах барабанит шепот Глеба: «У нас насыщенная программа – Вегас, казино, а потом перед самим Элвисом ты поклянешься мне в вечной любви, а после будешь всю ночь орать «Да-да-да», пока я буду тебя нещадно трахать».

Мы почти двое суток не занимались любовью. Я надеюсь, что соседи по номеру не вызовут на нас полицию…

И тут в моей гениальной голове всплывает знаменитая фраза: «Всё, что происходит в Вегасе, остается в Вегасе!».

— Золотарев! — кричу так громко, что таксист подпрыгивает на сидении и боязливо косится на нас в зеркало. — Ты что же хочешь пожениться понарошку?! Брак, заключенный в Вегасе – не имеет юридической силы, козлина ты мажористая.

— Как же ты меня бесишь, Миронова.

Поток моих ругательств останавливают пальцы Глеба, впившиеся в мои скулы. Дикий поцелуй затыкает рот похлеще кляпа, а умелый язык обещает, что невозможное – возможно.

Разве смогу я ему сказать нет? Даже если вместо настоящих колец будут травинки? Конечно, же нет.

— И так, дети мои! Объявляю вас мужем и женой! Держите счастливый жетон на игру в казино и благословение жаркого тра…, — помощница пьяного вдрабадан Элвиса вовремя закрывает ему рот своей ладонью. Спасибо, добрая фея, не дала испортить момента.

— Хорошее, между прочим, пожелание, — шелестит над ухом и дерзкий язык ныряет в мою ушную раковину.

— Полегче, муженек. Помнишь же, что секс после брака становится только по праздникам, — нарываюсь, за что и получаю шлепок по попе, а после и вовсе повисаю, как мешок элитной картошки на мощном плече Глеба Золотарева. Моего муженька…

Он так и не отпускает – не в лифте, не в длинных коридорах, которые плавно вышагивает в поисках нашего номера.

Разглядываю его широкие плечи и упругий орех.

— Эй! — рычит муж, и звонко шлепает левую ягодицу, когда я первая щипаю его за зад.

— Я в казино хотела! Вдруг мы выиграем, — канючу из вредности.

Глеб что-то рычит сквозь зубы. Наверное, как ему повезло со мной. А через мгновение на мою несчастную голову что-то сыпется. Матерясь, мажорик нащупывает выключатель, и мы видим рассыпавшиеся лепестки пожухших роз.

Мда… дисконтный номер для молодоженов.

— Блин, у меня дежавю какое-то: то куча снега при первом знакомстве, то сыром по голове, а теперь еще и цветами прилетело. И всё из-за тебя, Золотарев!

Любимый засранец скалится и припечатывает мою ягодицу ладонью. Хамство! И пока от шока я хватаю ртом воздух, он выуживает из кармана кусок ярко-желтого пластикового рокфора.

— Ты что спер сыр из Диснейленда?!

— Не спер, а забрал как моральную компенсацию. Именно этим куском прилетело тебе по башке, — издевается Глеб.

Бросаюсь на крепкую шею то ли ругая, то ли восхищаясь…

Боже мой, мы просто два психа. Таким как мы определенно нужно держаться вместе.

❤❤❤❤❤

Дорогие мои, я с радостью и легкой грустью завершаю историю наших сумасшедших красавчиков.

Да, они ругались, дерзили, но заслужили своё счастье.

Артёма, я, конечно же, не смогла отпустить просто так и в следующей истории он обязательно найдет свою персональную занозу.

А про кого еще вам бы хотелось почитать?

 История Артёма -

 

Цикл . Однотомники, можно читать отдельно.

, чтобы прочесть новые истории.

Спасибо, что были со мной. Люблю вас! ❤