Вредная помощница для Мороза

Всем привет!

Меня зовут Даша Ласкина. Вот уже два года я работаю помощницей генерального директора издательского дома «Пегас».

Мой босс Матвей Леонидович Морозов – отличный руководитель и успешный бизнесмен. Наш холдинг только разрастается: несколько газет, журналов, типография, рекламное агентство.

Но беда пришла, откуда не ждали.

После учёбы и работы в Англии домой приехал его сын Антон. Чтобы вернуть наследника на Родину, Матвей Леонидович освободил своё кресло, а сам с супругой отправился путешествовать.

Чукотка, Горный Алтай, Владивосток, Камчатка… Я откровенно завидовала начальнику, решившему побывать в самых красивых уголках нашей страны.

При этом босс попросил меня заняться перевоспитанием его отпрыска. Сбить с него заграничную спесь, опустить на нашу грешную землю и научить работать в команде, используя индивидуальный подход к сотрудникам и знания, полученные за границей.

- Он у нас парень не без странностей. Я бы сказал, с некой придурью. И с годами всё стало ещё хуже. Помешан на чистоте и порядке. Даже мать не может с ним вместе жить, в быту он абсолютно невыносим. Так что держитесь, Даша. У меня осталась только одна надежда – на вас.

Обо всех проколах и форс-мажорах докладывайте лично мне по телефону. Если буду недоступен – пишите, при первой возможности перезвоню.

Шеф смотрел печальными глазами, и я видела, что ему меня по-настоящему жалко. Такое ощущение, будто собирается невинную овечку в клетку к тигру отправить.

Что же за монстр, этот его сыночек? Неужели Матвей Леонидович думает, что не справлюсь? Дам себя съесть?

Фигушки!

За эту секретную оперативную деятельность я получила двойной оклад и теперь мечтаю побыстрее закрыть ипотеку.

План был шикарный. Мне казалось, что призвать к порядку золотого мальчика будет легко, но всё пошло по одному месту.

Потому что Антон Морозов оказался демонически умён, божественно красив и арктически холоден.

При таком сочетании в него было невозможно не влюбиться. Что и сделали все женщины нашего коллектива от двадцати до шестидесяти лет и старше.

Даже уборщица тётя Маша теперь грустно вздыхала, глядя вслед этому красавчику: «Эх, где мои шешнадцать лет?..»

Но стоило Антону Матвеевичу открыть рот, как всё очарование таяло, словно туман поутру.

И меня первую настигло жестокое разочарование в этом сказочном принце…

***

Дорогие читатели, вас ждёт лёгкая, эмоциональная, ироничная история, конечно, про любовь.

Добавляйте книгу в библиотеку и читайте с удовольствием!

Не забывайте ставить звёздочки "Мне нравится". 

Иногда встречаются такие душевные люди, что хочется их придушить...

- Дашутка, привет! Говорят, у нас новый босс? - на проходной меня дёргает за рукав плаща Люда Прохорова из бухгалтерии.

- Привет! Да, «наследник заводов, газет, пароходов» соизволил причалить к родному берегу. Сын шефа явится сегодня должность принимать, - кисло улыбаюсь.

У меня был идеальный начальник, просто отец родной, а не шеф. И менять его на более молодую, но сомнительную версию, я никак не хотела. Лишь мысль о деньгах заставляла принять ситуацию и как-то помочь новому боссу влиться в коллектив.

Люда горела любопытством:

- Какой он? Ты его видела?

Охлаждаю пыл подруги:

- Только на фото, где ему пятнадцать лет. В соцсетях Морозова нет, фотографироваться не любит и вообще «человек-футляр», как мне поведала наша всезнайка Зоя Шапкина.

- А она-то откуда знает? - таращит глаза Людмила.

- Зоя знает всё и про всех. Свои источники не раскрывает. У меня подозрение, что у неё имеется подпольная агентурная сеть. Иначе как она узнаёт о подробностях личной жизни селебрити? На её новостях наша «желтушка» от тиража так и пухнет.

Тяжело вздыхаю. Надо признаться, что я завидую чёрной завистью Красной Шапочке. Зоя просто из воздуха умеет новости доставать.

Мы поднимаемся в лифте. Бросаю на себя взгляд в зеркало на стене. Сегодня собиралась на работу с особой тщательностью.

Распустила волосы, завила белые локоны утюжком, долго делала макияж. Ресницы аж три раза накрасила. Надела новый тёмно-синий костюм и под него нежно-голубую блузку. В общем, красотка!

Знаю, что подсознательно хочу понравиться новому молодому боссу. За это немного стыдно, ведь у меня есть парень.

С Русланом Юрьевым мы дружим с универа, вместе учились на журфаке. Он устроился работать на телевидение, пишет сценарии для телесюжетов, а меня взяли в «Пегас».

Сначала трудилась корреспондентом, «пахала в полях». Позже Матвей Леонидович предложил мне место помощницы: тут и оклад больше, и по городу бегать не надо. Я согласилась, так как деньги были нужны.

Семья у нас многодетная. Папа работает инженером на заводе, а мама воспитателем в детском саду. Мне двадцать семь, и я самая старшая из детей. У меня три брата: двое двадцатилетних близнецов Толик и Колик, и младший Санёк – упрямый шестнадцатилетний подросток. Сами понимаете, жизнь с тремя мальчишками не сахар.

Я накопила на первый взнос, взяла ипотеку и купила квартиру-студию. В спальном районе, на конечной станции метро, но зато теперь у меня есть своё жильё. И это такое счастье!

Надеюсь, новый босс не уволит, иначе плакало моё гнёздышко. Где я, практически не имея стажа по основной профессии, найду такую высокооплачиваемую работу?

Люда выходит из лифта на своём этаже, а я поднимаюсь на самый верх. Здесь в конце коридора приёмная и кабинет генерального директора.

С любовью раскладываю на столике для посетителей свежие газеты и журналы, поливаю на подоконнике цветы, смотрю на часы – без пятнадцати девять. Стараюсь приходить на работу пораньше, ведь она мне нравится. Чувствую себя важным колёсиком в механизме функционирования большого предприятия. Матвей Леонидович часто подчёркивал мою значимость и благодарил, чем ощутимо повысил мою самооценку. Впрочем, он ко всем работникам так относился - умел ценить чужой труд.

Мои тёплые мысли о шефе вылетают из головы, как только в приёмную резко распахивается дверь.

Невидимый порыв ветра бьёт в грудь и закручивает в воронку восхищения. Подношу руку к подбородку и придерживаю челюсть, чтобы не отвалилась.

Передо мной,словно волшебный джин из кувшина, появляется высокий молодой мужчина в сером костюме со стальным оттенком.

Широкие плечи, прямая спина, узкие бёдра. Кипенно-белая рубашка вызывает резь в глазах. Стильный галстук завязан идеальным узлом. На брюках такие стрелки, что можно порезаться. Чёрные дорогие ботинки начищены до блеска.

Тёмные волосы подстрижены коротко и стильно. Щёки и тяжёлый подбородок гладко выбриты. Брови густые, сведены к переносице и между ними есть два маленьких залома на коже. Похоже, красавчик часто бывает не в духе.

А глаза настолько синие, что я рискую в них утонуть. Смотрю и любуюсь этим глубоким, насыщенным цветом.

- Добрый день! Вы, я так полагаю, Дарья, моя помощница? - властный баритон будоражит сердце и ласкает слух.

- Здравствуйте! Да, Дарья. А вы – Антон Матвеевич, наш новый генеральный директор? - силюсь улыбнуться, но тахикардия сбивает меня с толку и губы не желают растягиваться.

- Возьмите блокнот и пройдите за мной в кабинет, - приказывает с порога босс.

Неожиданно.

Прежний начальник не позволял себе мной командовать, говорил всегда доброжелательно, а если и журил, то по-отечески нежно.

Но делать нечего, беру ручку, ежедневник и следую за Морозовым-2.

Узкая юбка и высокие шпильки не позволяют нормально шагать, поэтому семеню, цокая каблуками.

Отмечаю про себя: спина у него, что надо – большая, широкая, мощная. За такой точно будешь как за каменной…

Но мечты разбиваются о жестокую реальность: меня с порога начинают отчитывать.

- Почему кабинет не проветрен? Чувствуете, как здесь душно?

Мужчина проходится по помещению, проводит белым бумажным платком по подоконнику, показывает мне едва заметную серую пыль.

Поднимает глаза на стёкла:

- Посмотрите, сколько следов от капель на наружной стороне. Сегодня же привести окна в порядок.

«Ущипните меня кто-нибудь? Он что, до этого работал в санитарной инспекции? Или был продюсером «Ревизорро»? Саму Лену Летучую натаскивал?»

Новый хозяин кабинета наклоняется и смотрит на большой стол:

- Отпечатки пальцев по всей поверхности. Его вообще протирают хоть иногда?

Смотрит на меня, как на врага народа.

«Да, признаюсь: всё утро топталась руками и ногами по вашему столу, помечала территорию!»

Несоответствие внешней картинки и внутреннего содержания мужчины сбивает с толку.

- Уборщица прибиралась вечером, должна была вытереть пыль и вымыть пол, - в растерянности лепечу.

Поборник чистоты и порядка выпрямляется, опускает руки в карманы брюк и принимается меня наставлять:

- Записывайте всё, что я скажу. С утра кабинет должен быть вымыт и проветрен. Качество текущей уборки меня не устраивает. Предупредите уборщицу, что она в шаге от увольнения.

Утром на моём столе должны стоять закрытая бутылка воды «Эвиан» из холодильника и чистый стакан из тонкого, прозрачного стекла.

Три остро наточенных карандаша и две мультисистемные ручки «Lamy».

Блокнот для записей с гладкими листами бумаги, расчерченными в линейку, обязательно на пружине.

Морозов подозрительно смотрит и следит, чтобы не пропустила ни одного слова. Подчёркивает голосом ещё раз:

- На пружине. Это важно!

Затем его взгляд сканирует стены помещения:

- Снимите со стены часы, найдите подходящие по дизайну, но с плавающей стрелкой, абсолютно бесшумные.

Стул для посетителей должен стоять не ближе двух метров от моего кресла.

Уберите все цветы из кабинета и приёмной.

В вашей одежде не должно быть ярких тонов. Предпочтительны чёрный, белый и серый цвета. Никаких громко стучащих каблуков, этот звук будет меня раздражать. Я понятно объясняю?

Снова смотрит немигающим взглядом. Спина холодеет, меня немного потряхивает от бешенства.

Жаль, что Матвей Леонидович не сказал прямо, что сыночка с большим прибабахом. Я бы три оклада запросила, а не два.

«Понятно, понятно, Мышиный король. Значит, я должна приходить на работу серенькая, без косметики и в мягких тапочках?»

Но вслух пока не язвлю, наблюдаю за цирковым представлением с конями.

Одним конём…

- В десять и шестнадцать часов я пью кофе. Чашка эспрессо с одной ложкой сахара и кусочком лимона.

Записываю рецепт пойла для зануды, но так давлю на ручку, что стержень разрывает бумажный лист.

Мы проходим в комнату отдыха. Морозов заглядывает в ванную и туалет. Осматривает стены, поднимает крышку унитаза.

Чаша моего терпения заполнена почти до краёв, и я испытываю зверское желание окунуть голову начальника в унитаз и спустить воду.

Охладить пыл, так сказать…

Новоиспечённый директор хмурится ещё больше, на лице ходят желваки.

- Сегодня же вызовите службу клининга, здесь надо всё хорошенько отмыть и продезинфицировать. В такой грязи невозможно работать. Я еду домой, но надеюсь, что завтра вы подготовитесь к моему приходу как следует.

Недовольство из наследника холдинга так и сочится. Физически чувствую его неприязнь, и это бесит.

Босс брезгливо вытирает руки антибактериальной салфеткой, выбрасывает её в урну и уходит.

- Всего хорошего и продуктивного дня, Дарья Николаевна, - бросает мне напоследок.

А я стою посередине кабинета, открыв рот.

Что это было?

К нам приехал Мойдодыр?

Умывальников начальник и мочалок командир?

Зря ты меня разозлил, маньяк чистоты. Я теперь знаю твои слабые места и красные кнопки.

В кофе, конечно, не плюну, но дохлую муху в стакан подложу. За мной не заржавеет.

Душнила хренов…

Это не день! Это – днище!

Весь рабочий день я мечусь как рыбка в банке.

Заказываю клининговую службу. Три узбечки до скрипа намывают окна, чистят разной ядовитой химией ванную и туалет, протирают ненавистный стол специальными тряпками и салфетками.

Я объясняю нашей уборщице тёте Маше, что теперь ей придётся ОЧЕНЬ ТЩАТЕЛЬНО мыть кабинет нашего главного начальника.

И это не Матвей Леонидович, добродушный и понимающий. В его кресле строгий, придирчивый, безжалостный тип, которому плевать на людей. Младшего Морозова заботит только результат.

Женщина смотрит на меня испуганными глазами и «не вдупляет», что не так с её уборкой. До сих пор всех всё устраивало…

Меня же посещает простая и ясная мысль: бабуля не справится. Придётся мне после неё махать тряпкой и проверять поверхности чистым платком.

Заказываю упаковку дорогущей воды, покупаю три новых стакана из прозрачного стекла, намываю их разными средствами и проверяю на свет, достаточно ли чисты. Не дай Бог глаз-алмаз нового начальника разводы увидит.

Снимаю со стены часы, заказываю на маркетплейсе пару похожих, но с «тихим ходом». Надеюсь, они не тикают…

Пристраиваю горшки с цветами в кабинетах сотрудниц. Там настоящий переполох. Из уст в уста девчонки рассказывают о невероятном, сногсшибательном, прекрасном принце, который будет править нашим королевством.

Спрашивают меня, правда ли он так хорош, как утверждают очевидцы, лицезревшие сегодня это ясно солнышко.

Держу покерфейс. Не хочу вызвать волну возмущения, раскрыв интригу.

Сами убедятся со временем, что в кресле генерального сидит взбалмошный, необъезженный, строптивый конь с полным черепом породистых элитных тараканов.

В задаче превратить его в принца начинаю сомневаться. Возможен ли в принципе такой пердимонокль?.. Некоторые метаморфозы не имеют обратного хода: из куколки в гусеницу не откатишься.

К вечеру ловлю себя на мысли, что я сегодня не работала. Вообще. Даже в монитор не заглядывала.

Занималась наведением чистоты и удовлетворением извращенных потребностей нового босса. Чтоб ему там всю ночь икалось!

С таким успехом наша компания под руководством Мойдодыра превратится в царство чистых шкафов и сияющих окон, но никак не в успешное издательство.

Звонить папеньке монстра или погодить? Нет, не буду пока жаловаться. Посмотрю, что завтра скажет этот зануда.

Вдруг на него снизойдёт озарение, и он решит для разнообразия поработать, а не пыль чистыми платочками гонять…

Ночью сплю отвратительно.

Мне снится, как я в сером халате уборщицы намываю допотопной шваброй полы в кабинете директора, а Морозов ходит за мной следом и показывает пальцем, где я плохо помыла.

Просыпаюсь в пять, подхожу к окну и не верю своим глазам: ещё вчера в Москве было лето, а сегодня настоящая зима.

Выпал снег, дворник носится внизу с метлой и лопатой, градусник показывает минус шесть.

- Серьёзно? Морозов привёз в город мороз? Скотина! Ну, а чего ещё ожидать от такого примороженного на всю голову…

Надо срочно найти осеннее пальто и сапоги, куда я их там засунула. Или сразу пуховик и зимнюю обувь.

А может, с обеда вернётся лето?

Это же первый снег, он просто обязан растаять…

Так, а что надеть? Серое, чёрное, белое…

У меня не настолько большой гардероб, чтобы долго выбирать. Достаю белую блузку и чёрные брюки. Беру с собой лоферы.

Отвратительно!

Ноги без каблуков будут выглядеть короткими. Может, договориться, чтобы постелили ковровое покрытие, оно заглушит цокот шпилек?

Хотя… Этот псих наверняка боится сапрофитов, всяких ковровых клещей.

О чём я вообще думаю?

Бред какой-то…

На работу прихожу на час раньше, невыспавшаяся и злая.

Вчера пришлось помотаться по магазинам в поисках этой драной «мультисистемной ручки Lamy».

Чтоб она ему выстрелила в глаз! Или в лоб! Или в пятую точку, но это, наверное, нереально…

Купила одну, потому что стоит как самолёт.

С такими аппетитами сынок за неделю растранжирит весь годовой бюджет, выделенный Матвеем Леонидовичем на представительские расходы.

Сижу за столом и яростно точу карандаши.

Две точилки моментально доводят меня до бешенства: грифели ломаются и застревают внутри, один из карандашиков превращается в жалкий огрызок.

Отчаявшись, я достаю из ящика выдвижной канцелярский нож и начинаю строгать им новый карандаш. Надавливаю посильнее, и карандаш с треском ломается напополам.

Беру последний экземпляр, прижимаю карандаш подушечкой пальца, чтобы не сломался, и с силой проезжаюсь по нему ножом, снимая стружку.

Нечеловеческий рык вырывается из меня вместе со звуком открывающейся двери.

- Рррррррр! Твою мать!!! - ору и засовываю окровавленный палец в рот.

Красавчик-босс с удивлением смотрит на меня. Чёрное кашемировае пальто безупречно, ботинки, как и вчера, сияют. Смотреть противно на такого идеального.

Я кривлюсь от боли и сквозь зубы здороваюсь:

- Доброе утро, Антон Матвеевич!

- Здравствуйте, Дарья Николаевна. Вижу, у вас утро не задалось, - усмехается этот гад.

- Да уж! По вашей прихоти чуть без пальца не осталась. Вы вообще в курсе, что есть автоматические карандаши? Чем они вас не устраивают? - издевательски интересуюсь.

- Люблю, знаете ли, по старинке. Чтобы тёплое дерево ощущалось в руке, тонкий грифель мягко скользил по листу гладкой бумаги, оставляя за собой след, уходящий в вечность, - пространственно рассуждает изверг.

- Возможно, я вас шокирую, но современные карандаши делают не из дерева, а из пластика?

Очень, ну просто очень сильно хочется куда-нибудь воткнуть ему этот злосчастный карандаш.

Воткнуть и провернуть. Два раза. Чтобы этот кандидат мозгоедических наук заткнулся.

- Надеюсь, вы мне купили карандаши из дерева? - спрашивает вполне серьёзно.

Псих. Он просто псих!

- Без понятия. И наточить их как следует, у меня тоже не получилось, - холодно признаюсь.

И мне уже абсолютно фиолетово, уволит он меня за профнепригодность или продолжить мучить.

- Эх, молодо-зелено… - сетует тридцатитрёхлетний «старикашка».

Морозов ставит на мой стол дорогой портфель из кожи и достаёт большую металлическую механическую точилку с ручкой.

Командует:

- Давайте карандаш!

Я протягиваю ему окровавленный пишущий инструмент и жду, что он будет делать дальше.

Шеф смотрит на капли крови, достаёт из портфеля перчатки, надевает, затем берёт салфеткой карандаш и вставляет в точилку. Крутит неспешно ручку, пребывая в каком-то медитативном состоянии, потом вынимает обработанный шайтан-машиной пишущий инструмент и показывает мне длинное, острое зёрнышко.

- Вот и всё, Даша. Нужна правильная точилка. Жаль, что вы сами до этого не додумались, - высокомерно комментирует, снисходительно поглядывая на убогую секретаршу.

Зануда-шеф ставит карандаш в мой органайзер для ручек, снимает перчатки, бросает в урну вместе с салфеткой и гордо удаляется в кабинет.

- Завтра купите новые карандаши, сегодня поработаю своим. И приобретите хорошую точилку, - отдаёт распоряжение напоследок.

Всё.

Мне хочется рвать и метать.

Как только Морозов исчезает из поля зрения, я начинаю тихо материться себе под нос.

Потом закрываю глаза, делаю несколько медленных и глубоких вдохов и выходов.

Гнев потихоньку растворяется в теле. Заливаю палец перекисью водорода, заклеиваю пластырем.

Вот и первые раны на поле боя.

Включаю компьютер и слышу, как в кабинете раздаётся какой-то шум.

- Вот гадство, я же окно забыла закрыть!

Вскакиваю из-за стола и бегу в кабинет. Открывшаяся картина сбивает с толку.

Морозов носится с шарфом руке и пытается выгнать голубя. Жирная птица летает под потолком, издаёт недовольные звуки, врезается в стёкла шкафа и в панике взмывает вверх.

Душнила командует:

- Закройте дверь и гоните его к окну со своей стороны!

Бегу в приёмную, беру из кухонной зоны веник и возвращаюсь, плотно прикрыв за собой дверь. Теперь мы вдвоём ополчаемся на несчастную птичку.

Голубь мечется и начинает «бомбить» всё вокруг: стол начальника, документы, которые я оставила на подпись, кресло, ноутбук, стулья для посетителей…

Морозов в ярости.

Он размахивает шарфом и запрыгивает в ботинках сначала на стул, а потом на стол, когда голубь садится на люстру и раскачивается на ней из стороны в сторону.

Шеф коварно крадётся и пытается накрыть вязанным аксессуаром непрошеного гостя, но не успевает.

Издав победный клич, голубь мира покидает кабинет, выпорхнув в окно.

Потный, растрёпанный, запачканный помётом маньяк чистоты спрыгивает со стола и подходит ко мне.

Я непроизвольно приседаю, заглянув в его глаза, принявшие цвет штормового моря.

Босс шипит, нависнув сверху грозовой тучей:

- Вы!.. Вы!..

Пытаюсь уточнить, но с губ срывается какой-то позорный писк:

- Уволена?..

- Вы!.. Вы!.. - не может подобрать слов. Подозреваю, что в голове у него крутится нецензурная лексика, но поборник морали не в силах произнести это вслух.

- Забывчивая? Рассеянная? Растяпа? - гадаю, что он хочет сказать. Версии не прокатывают, мужик явно задумал иное.

Наконец, Морозов обретает дар речи и с трудом выговаривает:

- Идите вы… работать!

Разворачивается и уходит в ванную приводить себя в порядок.

Кажется, голубь сбил кое с кого заграничную спесь. Минуту назад передо мной стоял высокомерный сноб, а сейчас любо-дорого поглядеть – испачканный в дерьмеце разъярённый мужчина.

Ведь нормальный же человек, когда злится?

Даже в окно следом за птичкой не выкинул, не заставил голубиные какашки убирать и одежду чистить. Душка, а не мужик!

Но радовалась я рано…

*** 
Знакомьтесь с героями!

Антон Матвеевич Морозов, 33 года, офисные клички Мороз, Душнила, Зануда.

Вернулся из Лондона в Москву. Временно исполняет обязанности генерального директора издательского дома “Пегас”.

*** 

Дарья Николаевна Ласкина, 27 лет, помощница генерального директора.
Особо вредная особа, если её разозлить.

***

Руслан Юрьев, 28 лет, молодой человек Даши.

***

Вероника Завьялова, 30 лет, девушка Антона Морозова

Вот такой у нас горячий квартет. 

Впереди ждут весьма запутанные отношения между героями: любовь и ненависть, ревность и влечение.

Вскрытие приватного чата демонстрирует
внутренности его участников.

Убираю веник на место и возвращаюсь за рабочий стол в приёмной.

Настроение прекрасное!

Перед глазами так и стоит картина: растрёпанный зануда-босс в пиджаке, обгаженном мстительной птицей. Всё-таки есть справедливость на свете!

Минут десять выгружаю почту, просматриваю рабочий чат, и тут оживляется наш небольшой «Чат девчат».

Подруги продолжают меня «пытать» по поводу нового начальника.

От любопытных девчонок сыплются сообщения:

- Ласка, он пришёл?

- Какой он? Рассказывай?

- А глаза у него на самом деле такие синие или это линзы?

Я улыбаюсь довольно и строчу ответ:

«На ботинках ни пылинки,

На пальтишке ни соринки –

Это он, это он,

Мизантроп и сноб Антон!»

Довольная собой, нажимаю «отправить» и слышу раздражительное покашливание.

На меня смотрит Морозов, наклонившись сверху. Влажные волосы, расстёгнутая белая рубашка с закатанными рукавами – кому-то пришлось принимать душ.

Отсутствие грязного пиджака указывает на то, что он покоится в мусорке.

- Любовная переписка? А вы в курсе, что в рабочее время заниматься личными делами запрещено? - язвительно интересуется начальник.

- А с чего вы взяли, что переписка личная? Я в рабочем чате, - оскорбляюсь до глубины души.

Шеф выпрямляется и холодно отдаёт приказ:

- Вызовите уборщицу, пусть приведёт в порядок мой кабинет, я пока поработаю в переговорной. На пятнадцать часов назначьте совещание, пригласите руководителей отделов, пусть возьмут с собой отчёты за последние три месяца.

Записываю в блокнот, чтобы ничего не пропустить.

- Вот список документов, которые мне нужны, у вас тридцать минут, - Морозов протягивает бумагу. - Через час у меня в переговорной должны быть главный бухгалтер и экономист. Поторопитесь, время пошло.

Шеф отправляется с ноутбуком подмышкой в чистое помещение.

- Да пошёл ты… лесом… - бурчу себе под нос.

Матвей Леонидович никогда не разговаривал со мной в таком тоне, а этот мерзавец возомнил себя пупом земли.

Обращается как с крепостной девкой. Тоже мне, барин выискался…

Смотрю на список, и волосы встают дыбом. Часть документов надо запрашивать в бухгалтерии, часть – в отделе маркетинга, ещё часть – в отделе подписки… Мне же за день всё не собрать!

Скотина, да он издевается?!

Резко встаю и отправляюсь к отмороженному сатрапу. Балетки не выражают степени моего негодования, не стучат и не испытываю терпение шефа.

Сей факт злит ещё больше!

Резко врываюсь в переговорную, где Антон Матвеевич в модных очочках с золотой оправой сидит за ноутбуком и почти бесшумно нажимает на клавиши.

- Простите, но за тридцать минут я не смогу собрать вам полный список указанных документов. Их нужно запрашивать в разных отделах. Не уверена, что мне оперативно всё пришлют, - довожу до сведения начальника абсурдность его затеи.

Он откидывается в кресле, неспешно снимает очки и с металлом в голосе советует:

- Предоставьте мне фамилии всех работников, которые не уложатся в тридцать минут. Это будут кандидаты на увольнение, они напрасно занимают свои должности.

Снова надевает очки и возвращается к прерванному занятию.

Мне же всё труднее сдерживаться. Терпение – не самая сильная моя сторона. Кровь шумит в ушах, адреналин бьётся о стенки сосудов, такое ощущение, что внутри разгорается пожар.

Гнев вырывается из-под контроля, и я пробую испепелить гада взглядом, а заодно достучаться до его разума:

- Да вы издеваетесь?! Я буду отрывать людей от работы, а есть ведь и срочные дела, которые нельзя бросить в ту же секунду и броситься искать нужные для вас бумажки. Дайте хотя бы один день на эту задачу!

Босс медленно покидает кресло и мягкой, кошачьей походкой приближается ко мне.

- А мне показалось, Дарья Николаевна, что это вы издеваетесь надо мной. Саботируете мою работу. Пытаетесь меня отсюда выжить. Создать невыносимые условия. Я прав?

Вечная мерзлота в его глазах пугает. Тихий, гипнотизирующий голос лишает желания возражать.

Все хищники делятся на два вида: первые нападают резко и съедают быстро, а вторые парализуют свою жертву и выпивают кровь по капле, смакуя деликатес.

Морозов явно принадлежит ко вторым.

Я делаю шаг назад. Потом ещё один. И, наконец, возражаю:

- Вы заблуждаетесь. Окно я оставила открытым случайно. Хотела проветрить кабинет к вашему приходу.

Презираю себя за попытку оправдаться, но продолжаю пятиться назад.

- И голубь в кабинете оказался случайно? - неотвратимо наступает холодный монстр.

На скулах ходят желваки. Кажется, что рубашка сейчас треснет по швам на мощных плечах. В костюме бугры мышц были не так заметны.

Вжимаю голову в плечи и мямлю:

- И голубь… Случайно…

- А может, вы его туда принесли? - рычит хищник из арктической пустоши.

- Н… нет… Сам залетел. Извините, мне надо идти!

Со скоростью света разворачиваюсь и убегаю из переговорной. Хорошо, что на ногах балетки. На шпильках я бы шею свернула.

Плюхаюсь на своё кресло в приёмной и активирую спящий режим компьютера.

Сердце стучит где-то в горле, во рту пересохло, по спине стекает холодный пот.

«Ну, спасибо вам, Матвей Леонидович! Подкинули вы мне задачку!

Кто из нас кого перевоспитает – большой вопрос. Скорее, ваш сынок меня выдрессирует. Буду перед ним на задних лапках прыгать, хвостом вилять и карандашики в зубах приносить.

Чтоб вам икалось там каждый день, дорогой вы мой…»

Помечаю в перечне документы, которые сложнее всего найти. Открываю список телефонов и начинаю обзванивать отделы.

Пугаю работников драконовскими мерами со стороны нового босса, если бумаги через пятнадцать минут не будут у него на столе.

Распечатываю то, что есть в свободном доступе на сервере и у меня на компьютере. Забываю про жажду, голод, «Девчачий чат», хотя краем глаза вижу в нём кучу непрочитанных сообщений.

Мне кажется, я так ударно не работала уже давно.

Да что там, я вообще никогда не трудилась в мыле и с пеной у рта!

Эта лондонская сволочь каким-то невероятным образом активировала мои сверхспособности, и я за двадцать пять минут справилась с задачей, на которую при прежнем начальнике у меня ушла бы неделя.

В приёмную заглядывает Оксана Лукина, моя подружка из отдела дизайнеров:

- Дашка, ты чего молчишь? - шепчет, поглядывая на дверь кабинета.

- Сгинь, не до тебя! - машу в её сторону рукой, показывая, что занята.

Выравниваю толстую стопку распечатанных документов, постукивая ими о стол. Укладываю в папку и отправляюсь в логово зверя.

Представляю, как было бы здорово подойти и кинуть эти бумаги ему в лицо со словами:

- Подавись, гнусный тиран и эксплуататор!

На губах снова появляется улыбка, которую не так просто стереть. Захожу в переговорную с радостно-придурковатым видом, и замечаю, что босс как-то совсем не весел.

Напротив, хмурится и задумчиво смотрит на экран ноутбука.

Подхожу к столу и опускаю на него толстую папку.

- Документы готовы, - задорно рапортую, всё ещё мечтая запустить в него этот тяжёлый снаряд и посмотреть, как его выбесит причинённый беспорядок.

- А говорили, что нужен целый день. Если не отвлекаться на пустую болтовню и подтрунивание над начальником, производительность труда будет значительно выше.

Улыбка медленно сползает с моего лица и прячется под стол.

- А кто там болтает и подтрунивает? - робко интересуюсь.

- Ну полюбуйтесь, кто тут придворный клоун и менестрель в одном лице, - предлагает босс и поворачивает ко мне ноутбук.

- Ник «Ласка» вам ни о чём не говорит? - ехидно тыкает карандашом в наш «Девчачий чат» и мой ник над четверостишьем о мизантропе и снобе Антоне.

«Твою же мать! Он что, наш чат взломал?!» - внутри меня включается аварийная сирена.

Я бледнею и цепенею, осознав масштаб катастрофы. Лихорадочно вспоминаю, что вообще писала в этом чате.

Божечки, отмотайте всё назад, хотя бы на час! Не дайте мне совершить глупость!

- Антон Матвеевич, это личная переписка! Чужие письма читать непорядочно, - произношу дрожащим тоном.

- Дарья Андреевна, ЭТА переписка находится на сервере компании. Ни в мессенджере, ни в социальной сети, ни в электронной почте. Вы переписываетесь в ЛОКАЛЬНОЙ РАБОЧЕЙ СЕТИ.

Думаете, один я вас читаю? Считаете, что в издательском доме работают бездарные программисты и системные администраторы?

Закрываю руками лицо, сгорая от стыда.

Мы же с девчонками не раз проходились по нашим мужчинам-сотрудникам, делились своими секретами. Спорили, что лучше – брить ноги, делать шугаринг или лазерную эпиляцию.

Даже особенности месячных и задержки красных дней обсуждали в этом несчастном чате!

- Удалите, пожалуйста, эту переписку, если можете… - шепчу, глотая слёзы.

Кажется, нервы сдают. Слёзы катятся по щекам, а мне их даже вытереть нечем.

Морозов тушуется, увидев, что я плачу.

- Не надо, Даша, ничего страшного не произошло. Может, его и не читал никто кроме вас. Это я так, попугать хотел.

Он встаёт и предлагает мне бумажный платок.

- А вы? Сколько сообщений вы прочитали? - смотрю на него сквозь пелену солёного дождя.

Внутри так больно и обидно.

Зачем он так со мной? За что?..

Шеф едва заметно краснеет, и вся холодность с него слетает, как первый снег с тонких ветвей деревьев.

- Только несколько последних сообщений. Не волнуйтесь, не такой уж я подлец, как вам представляется.

Горько усмехается и возвращается за стол. Прячется за стёклами очков и, не глядя на меня, напоминает:

- Пригласите через полчала главного бухгалтера и экономиста. Мой кабинет готов?

«Твою дивизию! Уборщица! Я же ей не позвонила!!!»

Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным.

- Я посмотрю. Когда сделают уборку, сообщу вам, - тараторю и пулей вылетаю из переговорной. Набираю номер уборщицы. Идут длинные гудки, никто не отвечает.

Сердце тревожно стучит, но уже не в страхе получить нагоняй от шефа, а переживая за одинокую пожилую женщину.

Отправляюсь на поиски тёти Маши. Может, телефон забыла в шкафчике, когда переодевалась, и не слышит звонков? Или оставила где-то, вынула из кармана и забыла?

Бегаю по этажам, заглядываю в подсобку, уборщицы нигде нет. Пристаю к охранникам на проходной:

- Ребята, вы тётю Машу сегодня не видели?

Стас Глушков, молодой парень, чешет рукой затылок, «активируя память», и сообщает:

- Так не приходила она сегодня. Заболела, может. Сбегай в кадры, узнай.

Несусь в отдел кадров. Девчонки чинно пьют чай, сидя за круглым столиком, что отгорожен стеллажом с бумагами.

Конфетки-печеньки, но все без сахара. Мамзели опять на ПП, решили привести себя в форму перед новым начальником.

- Даша, садись с нами, - зовут меня дружно.

Послушать сплетни про нового босса им страсть как хочется, но мне не до разговоров.

- Девочки, тётя Маша не звонила? Вы её сегодня видели? Она на работу не пришла, а трубку не берёт.

Наташа Торопова, кадровичка, что ведёт табель, пожимает плечами:

- Не звонила. Обычно предупреждает или Инну просит наш этаж убрать, если ей в больницу надо или ещё куда.

Мне становится трудно дышать. С женщиной точно что-то случилось! Не могла она не выйти на работу и не предупредить.

Тётя Маша напоминает мне мою бабушку, поэтому я так переживаю за неё.

- Наташ, посмотри адрес в личном деле. На такси сгоняю, узнаю, не случилось ли с ней чего.

Наташа пишет на листке бумаги адрес, я возвращаюсь в приёмную, переодеваюсь и вызываю машину.

Забываю про шефа, про бухгалтера и экономиста, в голове крутится лишь одна мысль:

«Лишь бы с тётей Машей было всё нормально! Лишь бы успеть… Лишь бы помочь…»

Моя бабушка жила одна, отказывалась переезжать в наш «муравейник». Мама звонила ей каждый день, заходила, приносила продукты, лекарства, а однажды закрутилась и забыла позвонить.

Спохватилась поздно вечером, но решила, что бабушка уже спит и лучше позвонит с утра.

А потом оказалось, что бабулю разбил инсульт. Она сутки пролежала на полу до того момента, как мама пришла и вызвала «скорую».

Наверное, старушку можно было спасти, если бы помощь подоспела вовремя.

Но бабушка умерла. И мама до сих пор винит себя в её смерти…

Я бегом лечу вверх по ступенькам старой пятиэтажки. Третий этаж, дверь, обитая коричневым дерматином.

Нажимаю на звонок, и он трезвонит на всю квартиру. Шагов не слышно.

Прижимаю ухо к щели, и до меня доносится тихий стон и тонкое кошачье мяуканье.

Вызываю «скорую» и службу спасения. Говорю, что в квартире одинокая старая женщина, с ней что-то случилось, не может открыть дверь.

Дежурю у подъезда, чтобы службы без проблем нашли нужный адрес. Обнимаю себя руками за плечи и ёжусь от холода.

Никогда не была мерзлячкой, но с появлением Морозова есть стойкое ощущение, что моя жизнь проходит в криокамере. Из неё всё быстрее улетучивается тепло…

Спасатели приезжают быстро, срезают замок, мы заходим в квартиру.

В кухне на полу лежит тётя Маша с неестественно вывернутой ногой. Об неё трётся пушистая трёхцветная кошка и жалобно мяукает, но очень тихо.

Похоже, мурлыка сорвала голос, пока звала на помощь.

Глаза женщины закрыты, но она дышит. Лицо очень бледное.

Парни сразу определяют перелом шейки бедра. Когда начинают перекладывать тётю Машу на носилки, она приходит в себя:

- Дашенька, это ты? - хватает меня своей сухонькой ручкой. - А я видишь, не убереглась. Зацепилась за табуретку и упала.

- Ничего, тётя Маша, вам помогут. Ещё бегать будете! - пытаюсь приободрить старушку. А сама не знаю, куда деть глаза. Я совсем не уверена, что старушка вернётся к привычной жизни. Раньше подобный перелом был настоящим приговором для пожилого человека…

- Даша, присмотри за Маркизой. Одна она у меня, не бросай живую душу, - просит позаботиться о кошке.

- Не беспокойтесь, я её пока к себе увезу.

Провожаю тётю Машу до машины. Возвращаюсь в квартиру и понимаю, что не могу оставить дом открытым. Брать тут особо нечего, но это всё, что тётя Маши нажила за свою жизнь.

Лишиться дорогих сердцу вещей ей будет больно…

Звоню нашему завхозу дяде Толе. Описываю ситуацию. Говорю, что оплачу и работу, и новый замок, и проезд на такси, лишь бы сделал всё быстро. Он обещает скоро приехать.

Следующим набираю своего нового шефа. Рука дрожит, в горле сухо, язык словно прирос к нёбу.

Не знаю, что сказать, чтобы не вывести Морозова из себя.

Времени прошёл уже час, а бухгалтер и экономист к нему так и не пришли, ведь я им не позвонила…

- Антон Матвеевич, это Ласкина. Простите, но у нас форс-мажор. Уборщица сломала шейку бедра, я вызвала «скорую», её увезли в больницу. Мне сейчас надо дождаться мастера и заменить замок, спасатели взломали дверь квартиры. И ещё кошку отвезти к себе домой, а это не близко. Вы сможете без меня обойтись?

Морозов слушает молча. Пауза затягивается. Мне кажется, что мои слова упали в пустоту. Наконец, босс отвечает:

- Знаете, Даша Ласкина, мне кажется, что я без вас обойдусь и сегодня, и завтра, и вообще вам стоит поискать себе другую работу.

Телефон выпадает из моих рук. Я поднимаю его с пола и тихо соглашаюсь:

- Хорошо, я вас поняла. Приеду и напишу заявление по собственному желанию.

В трубке раздаются гудки, шеф нажимает отбой. А я беру на руки требующую ласки кошку, сажусь на пол, опираюсь спиной на стену и начинаю тихо всхлипывать.

Моя любимая квартирка…

И работа – любимая…

Без этой работы мне придётся жильё продать, потому что ипотеку не потяну…

Вернусь к родителям, снова буду спать на диване в проходной комнате.

А ещё кошка…

У мамы аллергия на животных, она начнёт чихать, кашлять, пить антигистамины...

Мне жалко себя, но я понимаю, что сделала всё правильно. И пусть меня уволят, я потеряю квартиру, зато тётя Маша останется жива.

Беру себя в руки, чтобы не скатиться в истерику.

Да пошёл он! Этот отмороженный козёл не стоит моих слёз. Хватит разводить сырость! Я знала, чем рискую, но сейчас поступила бы так же!

Встаю, отношу Маркизу на кровать с горой подушек, накрытых белоснежной вязаной салфеткой.

В этой квартире очень много вещей, связанных крючком. Представляю, как тётя Маша сидит у телевизора и вывязывает свои волшебные узоры.

Везде очень чисто и уютно, хотя мебель старая и в комнатах давно не делали ремонт.

В ванной умываюсь, возвращаюсь на кухню к окну и выглядываю дядю Толю. Он подъезжает на своей девятке и достаёт из багажника ящик с инструментами. Мужчина работает с Морозовым давно. Дядя Толя надёжный и безотказный.

Он поднимается на нужный этаж, а я уже стою у приоткрытой двери.

- Ну, егоза, выкладывай, чего тут наша Марья учудила?

Пока пересказываю тревожные события, он снимает ручки и достаёт замок из дверей. Крутит его в руках, рассматривает.

- Перелом шейки бедра – не шутка. Моя тёща два года лежала, жена за ней ухаживала. Бабка наша так и померла, не смогла уже на ноги встать, - делится он своим жизненным опытом.

У меня волосы встают дыбом. А кто же будет ухаживать за тётей Машей? Она же одинокая…

Внутри появляется противный писклявый голос: «Не надо было сюда приезжать. А теперь и бросить не сможешь, и жизнь свою молодую загубишь, посвятив её инвалиду».

Но я отмахиваюсь от этого саботажника, стараюсь верить в лучшее.

Конечно, я не брошу пожилую женщину, но есть ведь соцработники, сиделки. Как-то выкручусь, если что…

- Поехал я в магазин, куплю похожий замок, чтобы дверь не менять. Посиди тут маленько, - сообщает дядя Толя и уходит.

А я возвращаюсь на кухню. Беру из вазы сушку и начинаю грызть, раздумывая о своём будущем.

Обидно, что придётся уволиться из-за доброго дела.

Внутри появляется здоровая спортивная злость, желание добиться справедливости. Варианты решения проблемы приходят один за другим, и выбираю самый верный.

Я поборюсь ещё за свою квартирку и место под солнцем. Пободаюсь с лондонским бараном.

- Хрен тебе, Антон Матвеевич, а не увольнение, - бурчу себе под нос. - Так просто ты от меня не отделаешься.

Решительно беру телефон и набираю номер старшего Морозова.

Это он взял на работу тётю Машу – Марию Александровну Скворцову. Их связывает давняя дружба. Она ещё его отца знала.

Думаю, мой старый шеф будет благодарен мне, что приехала к женщине вовремя.

А молодой пусть утрётся: не он меня брал на эту вакансию, не ему и увольнять…

***

Дорогие друзья, если вам нравится история, могу порекомендовать похожую книгу - роман "Чудовище и Сокровище". Это чувственная, эмоциональная, интригующая, украшенная детективной линией и эротикой история противостояния мужчины и женщины.

По вредности Варвара Распутина даст сто очков вперёд Даше Ласкиной. Но и на такую своенравную, дикую, породистую кошку найдётся укротитель.

Книгу можно прочитать здесь:
https://litgorod.ru/books/view/32073

«Невыносимых людей не бывает,

бывают узкие двери», - заметил гробовщик.

После разговора с Матвеем Леонидовичем у меня словно гора с плеч упала. Чувствую внутри подъём и желание поквитаться с его отмороженной кровиночкой.

Ничего, будет и на моей улице праздник!

Представляю, как папа сегодня пропесочит сына, и улыбка сама собой растягивает губы. Вредная я стала и мстительная. Плохо на меня лондонский выпендрёжник влияет.

Звоню на работу Наташе. Прошу отправить в кабинет генерального уборщицу с другого этажа, там надо навести порядок после голубиной атаки. Сообщаю, что у тёти Маши больничный, прошу сделать отметку в табеле.

Дядя Толя возвращается из магазина и быстро меняет замок. Профессионал, любая работа в руках горит.

- Тебя в офис-то отвезти? - спрашивает, складывая инструменты в ящик.

- Нет, дядя Толя, мне надо сначала кошку к себе домой перевезти, а для этого переноску купить – не нашла у бабы Маши, туалетом и кормами животное обеспечить.

- Ну давай, тогда, занимайся.

Дядя Толя уезжает, а я ищу ближайший зоомагазин. Он совсем рядом, спасибо, что не пришлось бегать по кварталу. Покупаю мягкую сумку-переноску, новый лоток, наполнитель, пакетики влажного корма, которые видела у тёти Маши в шкафу и звоню Юрьеву.

- Руслан, привет! Ты можешь сорваться с работы на пару часов? - прошу своего парня помочь, потому что трат сегодня было уже предостаточно. А сколько будет стоить такси в мой спальный район, даже подумать страшно.

- Привет! Тебе срочно? Подождёшь минут сорок?

Слышу на заднем фоне, что у Руслана в кабинете стоит галдёж. Коллеги что-то горячо обсуждают. Сколько помню, у них всегда так: процесс кипит с утра и до вечера.

- Подожду. Я не на работе, адрес тебе сейчас скину.

- Ок. Приеду, как только смогу.

Юрьев отключается, а я возвращаюсь в квартиру. Пока жду машину, выкидываю скоропортящиеся продукты из холодильника. Сколько тётя Маша пролежит в больнице – неизвестно, но точно достаточно, чтобы они покрылись плесенью.

Ко мне домой мы приезжаем в шесть часов вечера. Возвращаться в офис уже нет смысла. Руслан остаётся у меня ночевать, и мы долго выманиваем кошку из-под дивана, чтобы она поела.

Маркиза забилась туда и не хочет вылезать, только изредка жалобно мяукает. Бедняжка, представляю как ей страшно на новом месте с незнакомыми людьми.

Руслан смеётся надо мной:

- Ласкина, ты ещё собаку притащи. Тут у тебя и так не развернуться, но сказка про теремок кому-то не даёт покоя. Могу хомячка на Новый год подарить?

- Юрьев, уймись, это временно, - осаживаю парня.

- «Нет ничего более постоянного, чем временное» – слышала такое?

Противный тролль никак не может остановиться. Приходится заткнуть ему рот котлетой. Троглодит проглатывает её в один момент и требует добавки. Да уж, держать мужика в доме и накладно, и хлопотно. Надо себе на заметку взять…

На следующий день, как ни в чём не бывало, являюсь на работу. Мой компьютер ушёл в спящий режим. Шеф и не подумал его выключить.

Кабинет генерального директора сияет чистотой, будто не было никакой битвы с голубем.

Ставлю окна на проветривание, но целиком не открываю. Хватит, порезвились вчера. Ещё одна птичка залетит, и бессердечный Мороз открутит мне голову.

Достаю из холодильника бутылку воды, выравниваю остро заточенные карандашики, ручки, рядом с ними на столе лежит новенький блокнот.

Всё для тебя, душнила!

Без пятнадцати девять в приёмную заходит Морозов. Как всегда, хмурый и сосредоточенный.

Ни «здравствуйте» тебе, ни «доброе утро, Даша». Приказ с порога прилетает мне прямо в лоб:

- Зайдите через пятнадцать минут в кабинет!

И всё.

Козлиная морда проносится мимо, даже не посмотрев в мою сторону.

«Что, чадышко, папенька вчера нахлобучил? Так не надо угрозами сыпать и пытаться сломать то, что не ты построил и что без тебя нормально работает.

Открой прачечную, клининговое агентство, фирму по дератизации… Вот там и устанавливай свои правила».

Выжидаю отведённые мне на прощание с нервной системой пятнадцать минут, беру блокнот, ручку и, выпрямив спину, захожу в ледяную пещеру саблезубого тигра.

Окна-то я опять забыла закрыть, идиотка…

Шеф стоит у подоконника и смотрит куда-то вдаль. В кабинете холодно, как в морозильной камере. Уж проветрила, так проветрила…

Морозов не поворачивается, хотя точно услышал, как вошла.

Окна закрыты, сам потрудился. Молодец!

Решаюсь окликнуть «глухаря»:

- Антон Матвеевич, я готова.

Ну а что ещё ему сказать? «Я пришла»? «Я здесь?»

Позёра резко разворачивается и поднимает идеальную бровь:

- К чему готовы?

- Получать нагоняй, - нисколько не стесняясь, заявляю я.

Морозов садится за стол, складывает руки в замок и начинает диктовать:

- Пишите: «Если я, Дарья Николаевна Ласкина, ещё хоть раз пожалуюсь Морозову Матвею Леонидовичу на его сына Антона, то уволюсь с должности помощницы по собственному желанию. Дата. Подпись». Теперь отдайте расписку мне.

Шеф протягивает ладонь, а я торможу. Лихорадочно соображаю, имеет ли данная бумажка юридическую силу и в чём здесь подвох?

Решаю, что нет, не имеет. Всегда можно сказать, что написала под давлением.

Вырываю листок из блокнота и отдаю Морозову:

- Держите. Не станете меня обижать, тогда и жаловаться будет не на что.

На каком-то идиотском азарте показываю боссу язык и стремительно покидаю кабинет.

«И зачем я его дразню? Сама не знаю…»

«Девчачий чат» удалён. Кроме работы, заняться нечем. Просматриваю папку «Входящие» в электронной почте.

Включается внутренний селектор, шеф отдаёт распоряжение собрать всех редакторов в одиннадцать часов на совещание.

Напоминает, что в десять я должна подать ему кофе. С лимоном.

«Вот же гад! Ну, я ему сделаю кофе. Надеюсь, глаза от крепости выскочат на лоб…» - мстительно мечтаю.

Ровно в десять утра заношу в кабинет поднос с чашечкой кофе. На блюдце лежат три кусочка лимона. Чтобы второй раз не бегать.

Эспрессо не двойной, а четверной или даже пятерной. Короче, концентрация такая, что сердце должно спасаться бегством от организма, заправленного этим бодрящим зельем. Ну, и ложка сахара, как просили.

- Ваш кофе, сэр, - не удерживаюсь от иронии и ставлю чашку на салфетку перед боссом.

Морозов смотрит с подозрением. Интуиция у мужика работает, этого не отнять.

- Что в нём не так? - интересуется.

- Всё так, как вы просили, Антон Матвеевич. Я могу идти? - опускаю глаза и смотрю на свои балетки.

Отвратительно! Надо переодеть туфли, а то я выгляжу как коротконогая собачка.

- Идите, - разрешает Антон и принюхивается к напитку.

Я нахожусь практически у самой двери, когда за спиной раздаётся надрывный кашель. Оборачиваюсь и вижу, как чёрный-пречёрный кофе стекает по подбородку чистоплюя, заливает его белоснежную рубашку, стильный дорогущий галстук и сшитый на заказ пиджак.

- Ой, что ж вы так неаккуратно-то, Антон Матвеевич… Опять испачкались… - качаю головой и стремительно юркаю за дверь. Быстро сажусь на своё место и прячусь за монитором.

Если этот монстр сейчас выскочит и начнёт меня убивать, я залезу под стол или лягу на пол. Лежачих женщин не бьют.

Но начальник продолжает кашлять, только теперь гораздо глуше.

Похоже, опять пошёл принимать душ. У него же совещание через час. Он что, голый будет его проводить? Кофе ведь не отстирывается…

Минут через пятнадцать в селекторе раздаётся хриплый голос:

- Ласкина, зайди.

Снова беру блокнот и отправляюсь на эшафот. Интересно, как он меня собирается казнить?

Шеф сидит за столом в новенькой голубой рубашке и синем галстуке.

«Запасливый, с собой сменку принёс, жизненный урок усвоил».

- Дарья, что вы подсыпали в кофе? - смотрят на меня глаза с полопавшимися от изнуряющего кашля сосудами.

- Ничего, клянусь, - складываю руки в умоляющем жесте. - Там только кофе и ложка сахара. А что такое?

- Почему кофе такой крепкий? - продолжает допрос начальник.

- А, так это кофемашина у нас иногда дурит. Возникают проблемы с концентрацией, - оправдываюсь поспешно.

- У кофемашины проблемы или у вас?

Морозец в голосе чувствуется, взгляд сковывает, но я не сдаюсь.

- У неё, конечно. Извините, Антон Матвеевич. Я пойду, ладно? Там надо редакторов обзвонить, не всем ещё сообщила… - быстро тараторю и убегаю.

«Два : ноль, красавчик! Как я тебя?!» - прыскаю в кулак и зажимаю руками рот, чтобы за дверью не услышали моего смеха.

- Обтекай там, зануда. А станешь мне претензии предъявлять или угрожать, я ещё что-нибудь придумаю, - бурчу себе под нос и набираю номер очередного редактора, чтобы пригласить на летучку.