Время клятвы

Барон Рокуэлл задумчиво отхлебнул пива из пузатой кружки, удовлетворенно крякнул, вытер тыльной стороной руки живописные пшеничные усы и окинул таверну уверенным взглядом. За соседним столиком топили горе в бутылке какие-то эльфийские забулдыги; в дальнем конце зала миловидная крестьянская девушка терпеливо обслуживала двух бородатых дворфов, которые, брызгая пивной пеной и слюной, дружно костерили ее за то, что она перепутала их с гномами; на дальней стене, над деревянной стойкой, висела здоровенная модель бригантины, из орудийных портов которой вместо пушек выглядывали продолговатые бочонки с кранами; под всей этой громадой скучающий хозяин-гоблин устало протирал грязной тряпкой чистые стаканы, явно думая о чем-то своем. «А вот спящий рядом жрец-паскудник самым наглым образом… Стоп!» – мысленно осёкся барон, опустив взгляд на кружку и увидев, что на дне плещется какая-то разноцветная муть, судя по всему, с грязной тряпки хозяина. Рокуэлл машинально схватился за свои шикарные усы, но тут же вспомнил, что он не один, и быстро убрал руку. Посмотрел на тыльную сторону ладони и увидел пеструю мокрую пыльцу, что, очевидно, не пришлось ему по вкусу, поскольку он грозно поднялся с места и как следует громыхнул Мечом Справедливости по столу, чтобы все в зале услышали.

А между тем жрец,  прикорнувший над чашкой чёрного чая с молоком, на самом деле вовсе не спал. Он наблюдал. Молча. И подмечал. Наметанным глазом. Например, то, что плутоватый гоблин пользовался довольно распространенным в здешних местах хитроумным приемом: он подмешивал в еду и питье волшебную пыльцу, разжигающую у посетителей жажду и аппетит. «Неудивительно, что этот кретин барон выдул уже четыре кружки кряду и, похоже, не собирается останавливаться, – размышлял жрец. – Где-то в конце зала точно такие же кружки с элем подаются разгоряченным дворфам, чтобы они продолжали пить и пререкаться с девушкой, которой наказано беспрекословно сносить все унижения и не забывать вовремя предлагать бородатым карликам добавки. Напротив нас тоже подобрались весьма перспективные выпивохи: состоятельные эльфы, у которых умер близкий родственник, так что эти сами будут требовать пива и выкладывать монеты до тех пор, пока не вырубятся до утра. Но вот – барон наконец почуял что-то неладное. Он в тревоге схватился за усы, словно деревенская баба – за дитятю. Зачем-то поднял полуторный меч и с размаху шарахнул им по столу, будто излишнее внимание к нашему отряду – это именно то, что сейчас нужно. Кажется, пришла пора привести в чувства возбужденного толстяка».

– Я требую к себе уважения! – рявкнул барон, злобно уставившись на гоблина. – Я тебе не смердящая ослица из вонючего стойла! Я верный подданный Его Светлейшества, ветеран двух войн, потом и кровью защищавший королевство от орд нежити! Костоправ Рокуэлл, слыхал про такого? Знаешь, сколько костей я этим Мечом «вправил» скелетам, которые пёрли на нас изо всех щелей? Хочешь, чтобы я пересчитал и твои кости тоже? А?!

В таверне повисло молчание, и пока хозяин на глазах всех собравшихся дрожал всё сильнее и сильнее, барон мог еще долго рассказывать о себе и своих подвигах. О том, как Его Светлейшество пожаловал ему этот титул и Меч за боевые заслуги. Или о том, как он вечно препирается с мальчишкой-оруженосцем, который всюду лезет со своим мнением. Но в этот момент со своим мнением решил вылезти жрец:

– Уважаемый Ларс, позвольте мне…

Тут звякнули дверные колокольчики, и со двора, топая запылившимися сапогами, вернулся высокий черноволосый маг в сером гамбезоне. Непонимающим взглядом окинул присутствующих.

–  Этот слизняк что-то подмешивает в пиво! – показывая толстым пальцем на хозяина, объяснил Рокуэлл. – Это тайный шпион Некроманта, клянусь десницей Его Светлейшества! Он… Он хочет отравить нас!

– Успокойтесь, Ларс, если бы он хотел нас отравить, вы бы уже давно были мертвы, – улыбнувшись, отмахнулся маг.

– Наш общий друг имеет в виду пыльцу румпулы обыкновенной, – пояснил жрец, – которую гоблин добавляет в свои напитки, чтобы они были более… э-э-э…

–  Востребованы, – закончил маг. – Я знаю, о чем вы говорите, Полоний. Как-никак это тянет на мошенничество, а значит…

Он с насмешкой посмотрел на гоблина.

–  Клянусь вам, это всего лишь специи! – закричал хозяин. – Пряности всякие, травки для аппетита, ничего запрещенного!

–  Ничего запрещенного, говоришь? – усмехнулся маг. – Ты в этом уверен?

Он взмахнул руками, и на кончиках пальцев заблестели сгустки магии.

–  Нет-нет, не делайте этого, умоляю! – запричитал гоблин. – Это единственная крупная таверна на всю нашу деревню, здесь останавливаются на ночлег очень солидные и богатые люди…

–  …и отдают кучу золота благодаря твоему порошку, – ехидно продолжил маг.

– О боги! Умоляю вас, я перестану его подсыпать! Подумайте о несчастной Берте! – Гоблин показал на девушку в дальнем конце зала. – Ей, бедняжке, будет нечем платить за лечение отца! Эта работа – всё, что у неё есть!

–  Готов поспорить, бедняжка Берта с утра до ночи вкалывает за гроши в этом паскудном… заведении, – сверкнул глазами чародей. – Все мы прекрасно наслышаны о том, как вы, гоблины, по-скотски относитесь к прислуге! Стало быть, так: запасы  порошка ты прямо сейчас выбрасываешь и сжигаешь, а все выпитое и съеденное сегодня вечером…

Он бросил ироничный взгляд на застывший в ожидании зал.

–   …а все выпитое и съеденное сегодня вечером пойдет за счет заведения.

–  Да! – подали голос дворфы, потрясая кружками с элем. – Проучим этого тупого засранца! Будет знать, как обманывать честной народ!

Эльфы на мгновение оторвались от своих кружек и что-то невнятно проблеяли в поддержку, а после этого без чувств повалились на стол.

–  Конечно-конечно! – залепетал гоблин. – Слушаюсь и повинуюсь!

Барон вновь опустился на стул, положив Меч рядом с собой. Жрец Полоний последовал его примеру, а черноволосый маг ушел с гоблином в подвал.

Звякнули колокольчики, и в зал ворвался худощавый мальчишка лет шестнадцати.

– Мессир, что-то случилось?

– Случилось! – отрезал барон. – Ты опять все прозевал, кобольд ты недоделанный! Ну за что мне достался такой идиот? На тебе кружку, налей мне пива из той бочки, да поживее!

Паренек кинул вопросительный взгляд на стойку.

–  А хозяин-то где, мессир?

– А хозяин оказался настолько любезен, что милостиво разрешил нашему бравому гвардейцу взять с собой припасов в дорогу! В погребе он! Марш за пивом! Быстро!

Жрец Полоний едва заметно усмехнулся и покачал головой, делая вид, что поправляет свой черный балахон. Всего несколько легкомысленно брошенных фраз – и Рокуэлл при посторонних успел не только красноречиво рассказать о себе, но и прозрачно намекнуть на статусное положение мага при дворе короля.

Что ни говори, а тупой барон – находка для шпиона.

Тем временем сконфуженная Берта, до сего момента топтавшаяся на одном месте, наконец  решила подбежать к незадачливому оруженосцу, чтобы помочь ему с пивом. Барон недовольно поглядывал на них обоих, мрачно приговаривая про себя: «Никакого проку от этого крысеныша! Сейчас, вон, опять начнет о девке думать! Только и мечтает каждый день о ночи страстной любви на сеновале с очередной светловолосой прошмандовкой!».

Нет-нет, Рокуэлл вовсе не завидовал юноше. На нелегком веку барона было предостаточно сладостных утех, не было лишь самого главного: искренней и беззаветной любви. Пожалованный титул недвусмысленно давил на Рокуэлла, требовал от него совершения неслыханного самоотверженного поступка, а именно женитьбы и продолжения рода. Иногда барон блаженно прикрывал глаза и возбужденно поглаживал усы, представляя, как сидит в своем роскошном замке в обнимку с баронессой, а под ногами резвятся маленькие непоседливые баронята – будущие герои, защитники королевства и лично Его Светлейшества! От таких пьянящих картин хотелось пойти и на радостях вправить кому-нибудь кости!

Бах!

Мальчишка бахнул кружку с пивом на стол перед бароном.

–  Ну и в какие тайны ты сейчас посвящал… – недовольно начал Рокуэлл, но его прервали звенящие колокольчики. В зал вошла высокая фигура в пурпурном плаще с капюшоном, наброшенным на голову, и арбалетом с колчаном и болтами за спиной. Решительно двинулась в сторону барона и жреца, не обращая внимания на злых и запойных дворфов, снова накинувшихся на несчастную Берту.

–  Вчера вечером я побывал в волшебном саду и нашел… – многозначительно начал жрец.

– …волос единорога, – быстро произнес пароль женский голос, и капюшон откинулся, обнажив густые темно-каштановые волосы и немного бледное волевое лицо с лучезарными фиолетовыми глазами.

– Господа, надеюсь, я не сильно опоздала? – спросила молодая женщина, одарив лучезарной улыбкой барона, жреца и слегка задержав взгляд на оруженосце.

На  посветлевшем лице барона неожиданно отразилась точно такая же лучезарная улыбка, но он мигом опомнился и рявкнул на мальчишку:

–  Чего стоишь, тупица? Предложи даме сесть! 

Оруженосец тут же ринулся к соседнему столику и без зазрения совести выхватил стул из-под хмельного эльфа.

–  Благодарю, – кивнула женщина, одарив еще одним лучезарным взглядом юнца, и присела за общий стол.

–  Так, значит, вы и есть тот самый загадочный осведомитель? – вполголоса спросил Полоний.

–  И компаньон, – напомнила незнакомка. – Зовут меня Люмо́ра. Для близких друзей просто Люма…

Она обратила нежные фиалковые глаза прямо на Рокуэлла, и барон невольно прикусил пшеничный ус.

–  …но для обычных знакомых – Люмора, – невозмутимо подчеркнула красавица.

Жрецу Полонию не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что сейчас происходит с бароном. Он прикинул, хорошо ли это или плохо для их священного похода, но так и не смог прийти к однозначному выводу.

–  Жрец Его Светлейшества Август Полоний и ветеран двух войн барон Ларс Рокуэлл, – представил себя и компаньона Полоний. – Может быть, пива? – добавил он после небольшой паузы.

–  Благодарю вас, но, думаю, не стоит, местные гоблины подмешивают в него пыльцу румпулы, а это не слишком хорошо сказывается на самочувствии и благосостоянии, – усмехнулась Люмора.

Барон почувствовал укол стыда, поэтому тут же решил перевести разговор в иное русло:

–   Его Светлейшество счел необходимым… э-э-э… опустить некоторые детали нашего… кхм… путешествия… М-м-м… Я имею в виду Сферу Хаоса и то, что с ней связано.

–   Если Его Светлейшество счел необходимым опустить детали, стало быть, так нужно королевству, – резонно заметила Люмора, упреждая все последующие вопросы. – Я смогла раздобыть старинную карту, на которой отмечено место, где находится эта загадочная Сфера. На пути к нему стоит Эригонский лес, там обретаются орки, скелеты и некромантулы. Нам предстоит нелегкий бой, но я уверена, барон, что вы продемонстрируете всю силу своего клинка.

–  Мой Меч Справедливости всегда к вашим услугам, мадам! – горячо заверил Рокуэлл и вновь ударил Мечом по столу, заставив вздрогнуть Берту и поперхнуться элем дворфов.

Полоний покачал головой. «Вот же ж варвар-разрушитель!» – со стыдом подумал он. «Вот же ж ребенок-громовержец!» – с улыбкой подумала Люмора. «Вот же ж я пиво разлил!» – с досадой подумал барон, неуклюже убирая Меч и подзывая оруженосца, чтобы он вытер лужу со стола.

Пока мальчишка исполнял приказание, попутно выслушивая ругань барона, в зал вернулся гвардеец короля. С позолоченной цепочкой на шее.

–  Госпожа Люмора, я полагаю? – вежливо осведомился он, галантно поцеловав руку дамы. – Ирвин Эббот. Ну что же, теперь все в сборе?

–  Погодите, – решительно произнес жрец Полоний. – Сперва нужно разобраться в раскладе. Госпожа Люмора, какими… боевыми навыками вы владеете?

Глаза присутствующих с любопытством устремились на Люмору.

–   Я чародей, – коротко ответила женщина. – И арбалетчик.

Ирвин присвистнул.

–   И не тяжело вам возиться с этим… агрегатом? – спросил он, показывая на арбалет.

–  Вовсе нет, – улыбнулась Люмора, демонстрируя оружие. – Он многозарядный. Болты лежат вот здесь. – Она показала на короб сверху. – Я вытягиваю зарядный рычаг вперед, и болт укладывается в ложе. Затем веду рукоять назад, чтобы натянуть тетиву. После этого прицеливаюсь, нажимаю спусковой крючок, и болт летит в противника. И так раз за разом. Возможно, не самое могучее, но зато скорострельное и очень удобное оружие.

–   Впечатляет, госпожа Люмора, – подытожил Полоний. – Значит, арбалетчик и чародей. Я жрец. Господин Эббот – боевой маг, и только господин Рокуэлл – воин, умеющий обращаться с двуручным оружием. Стало быть, три опытных мага и один опытный воин, не считая оруженосца. Я полагал, что именно осведомитель окажется тем самым недостающим звеном… Но, по-видимому, я глубоко заблуждался.

–   Вы хотите сказать, что нам нужен еще один человек для ближнего боя, – подметил Ирвин. – Что ж, господа, спешу вас обрадовать: не знаю, как насчет человека, но насчет воина…

Он снял с шеи цепочку, на которой болталась позолоченная табакерка.

–  Это лишь малая часть платы за то, чтобы я не прикрыл здешний гадюшник, – самодовольно усмехнулся Эббот. – Барон, не желаете помочь мне?

Рокуэлл нахмурился.

–   Помочь? – с удивлением переспросил он.

–  Да-да, помочь, будьте любезны, откройте табакерку! – с хитрой улыбкой произнес Ирвин и протянул вещицу на цепочке барону, но тот не торопился ее взять.

–  Открой! – приказал Рокуэлл мальчишке.

–  Сами открывайте! – фыркнул оруженосец. –  Я не такой дурак, чтоб лапать гоблинские штучки!

–  Ах ты щенок… – начал барон, но в этот момент табакерку выхватила и открыла Люмора.

– С виду – обычный табак, – пожала плечами она. – Только какой-то затвердевший.

–  Правильно! – улыбнулся гвардеец. – Его надо понюхать, и вы сами увидите, какую замечательную услугу оказал нам хозяин заведения.

– Дайте сюда! – раздраженно буркнул Рокуэлл, явно смущенный тем, что женщина оказалась храбрее его. Он забрал из рук Люморы табакерку, взял щепотку порошка, придвинул грубый мясистый нос и шумно вдохнул.

На мгновение в зале словно пронесся порыв ветра и колыхнулось пламя свечей. Дворфы оторвались от своих кружек и хмуро уставились на барона. Берта затрепетала и поспешила за стойку к вернувшемуся хозяину. Гоблин с затаённой обидой взирал на господ. И только спящим эльфам было уже все нипочем.

–  Это что, сера какая-то? – поморщившись и вытерев кулаком нос и усы, спросил барон. – И что должно…

–  Здравствуйте! – внезапно раздался голос из-под стола. Все, кроме Эббота, разом отпрянули в стороны, а на табурет медленно, но верно взгромоздился высоченный уродливый каменнокожий тролль. Он обвел тупым взглядом присутствующих, с размаху шмякнул тяжелым кулаком по столу и громогласно заявил:

–  Хочу пива!

–  Пива! Дайте ему пива! – распорядился гвардеец. – И чтобы никакой пыльцы румпулы, прощелыга, понял меня?

Гоблин стиснул зубы и показал Эбботу кулак под стойкой, но все же приказал Берте налить пива.

Бедная Берта на трясущихся ногах понесла поднос с пивом к пугающему здоровяку. Заметив, как она боится, молодой оруженосец мигом подскочил к девушке и великодушно принял поднос, заслужив благодарную улыбку. 

Пил тролль долго и много. Так долго и так много, что даже пьяненькие дворфы, судя по всему, не выдержали настолько опасной конкуренции и, поняв, что поживиться здесь сегодня уже вряд ли чем придется, собрали вещички и отправились восвояси. А тем временем тролль опрокидывал кружку за кружкой. Вернувшиеся за стол компаньоны с опаской поглядывали на него, ожидая чего-нибудь непредсказуемого. Наконец, смачно рыгнув и вытерев зеленой лапой рот, тролль пробасил:

– Путь Камня!

И больше ничего не произнес. В зале на мгновение наступила такая тишина, что стало слышно, как сопят хмельные эльфы.

– Что-что, мой деликатный друг? – подняв бровь, спросил Ирвин Эббот.

– Путь Камня! – повторил тролль, торжествующе оглядев зал. – Никто из вас не знает про него! «Я был рожден из Камня, в Камень и уйду» – таков закон моего племени! Как говорил старейшина, жизнь – это огромное скопище валунов и булыжников на пути к вершине Горы! Смерть – это единение со скалами, единение с Горой!

– О, да твой старейшина настоящий философ, как я погляжу, – не смог удержаться от иронии гвардеец.

Тролль вызывающе уставился на него.

– Я целую вечность просидел в табакерке, ожидая, когда меня выпустят на свободу, – смягчившимся тоном объяснил он, и у всех собравшихся отлегло от сердца. – Целую вечность размышлял о Пути, по которому ведет меня Великая Гора. Пытался вникнуть в суть происходящего, переосмыслить его, днями и ночами искал истину в этих трещинах на камне. – При этих словах тролль показал свою пятерню. – И в конце концов пришел к выводу, что Пути Камня неисповедимы! Так что и размышлять тут нечего!

Барон Рокуэлл многозначительно хмыкнул. Люмора задумчиво смотрела на кружку с пивом. Полоний откинулся на спинку стула и решил уточнить:

– То есть, сидя в табакерке и размышляя над Путем Камня, ты решил вовсе отказаться от размышлений?

–   Так принято у троллей, – пояснил верзила и сделал могучий глоток из кружки. – В молодости мы размышляем над тем, что досталось нам от предков, чтобы потом отбросить все суждения и просто двигаться к вершине Горы. Гора сама покажет тебе путь.

–  А кто посадил тебя в табакерку? – продолжал допытываться жрец.

–  Это не важно. Важно, что мы, тролли, каменеем в лучах света, поэтому испокон веков живем в городе под Горой и там же рождаемся во мраке из пещерных скал.

–   И никогда не выходите оттуда? – недоверчиво спросил жрец. – А как же все эти рассказы о тринадцатифутовых детинах, которые громят деревни исполинскими дубинами и утаскивают крестьянских жителей по ночам?

–   Нам нужна еда! – насупился захмелевший тролль. – Путь Камня – путь к вершине Горы! Путь испытания! Если тролль не вернулся с пищей до рассвета, это значит, он добрался до своей вершины! Все подгорные тролли рано или поздно ее достигают! Но достигнутая вершина вовсе не означает, что на этом все прекращается!

Верзила умолк и вновь присосался к кружке. Полоний задумчиво почесал собственную лысину, в недоумении уставившись на компаньонов, но те пока не торопились встревать в диалог.

–  Как это понять? – наконец озвучил жрец вертевшийся на языках у всех вопрос.

–  Камень повсюду! – ухмыльнулся тролль. – Камень – основа всех основ! Камень пронизывает мироздание! Все, кто обрел единение с Великой Горой, появляются во мрак из нее же! Необязательно в том же месте! Необязательно в то же время! Но…

–   Подождите! – догадался Полоний. – Вы верите в переселение душ?

 Тролль в последний раз пригубил кружку и с размаху шарахнул ей по столу.

–  Я верю в Путь Камня!

Наступило короткое молчание.

–  Кстати, ты так и не рассказал нам, как угодил в табакерку! – вспомнил гвардеец Эббот.

Тролль нахмурился.

–   А вы так и не рассказали, зачем вызволили меня из нее!    

–  А вот сейчас и расскажем! Мы хотим, – тут же нашелся Ирвин, – чтобы ты отправился вместе с нами за одним древним могущественным артефактом и помог сразиться с полчищами некромантулов, скелетов, орков, личей и еще кучей вражеской сволочи!

–   А что я получу взамен? – деловито прищурился тролль.

–  А взамен король наградит тебя почестями и даст всё, что пожелаешь! Твой путь на вершину Горы будет выстлан розами и оливковыми венками, а не обычными камнями да булыжниками! Ты станешь самым известным и самым почитаемым троллем! Вас перестанут бояться и избегать, когда все узнают, на что способны зелёные великаны! С вами начнут торговать изысканным мясом животных и… пивом, например! – вдохновенно импровизировал Ирвин. – А уж вы сможете добывать людям минералы, металлы и драгоценные камни! И вообще, подумай сам: зачем каждый день двигаться на какую-то вершину, если вы и так находитесь на Горе… ну, под Горой, это уже не важно! Вы, наконец, заживете по-человечески… ну, то есть по-тролльи, конечно, но не так, как раньше! Вы наладите торговые отношения, вы будете общаться с существами из верхнего мира! А мы поможем преодолеть ваш… э-э-э...  недуг! Пока не знаю как, но что-нибудь обязательно придумаем! В нашем распоряжении первосортные колдуны, – Эббот «скромно» поклонился, –  могущественные жрецы, – Эббот дружески похлопал Полония по плечу, – бесстрашные воины, – Эббот ткнул пальцем в пшеничные усы Рокуэлла, – храбрейшие оруженосцы, – Эббот увлеченно потрепал по макушке прыснувшего от смеха мальчишку, – и самые красивые в мире колдуньи, – Эббот вновь галантно поцеловал руку Люморы. – Все преимущества на твоей стороне, тролль, подумай над этим! Подумай и соглашайся! 

–   Я… Я… – растерянно лепетал тролль, чувствуя, как многовековая «каменная почва» уходит у него из-под ног. – Я не знаю, что сказать… – Он решительно поднялся со стула во весь рост. – Если вы не лжете… Если все это правда…

–  Ну конечно это правда, поддержите, друзья! – весьма прозрачно намекнул Ирвин, тоже поднявшись со стула.

–   Да-да! Послушай его! Он прав! – наперебой заголосили друзья, поднимаясь со своих мест. – Пойдем с нами! Не пожалеешь!

–  Эй, прощелыга, а ну-ка тащи самое лучшее пиво! – властно распорядился  Эббот. – Сейчас мы покажем, как в королевстве принимают почетных гостей! Что там у тебя?

– Могу предложить вам нашу знаменитую брагу, – процедил гоблин.

– Давай ее сюда! – обрадованно кивнул Эббот.

Гоблин бросил раздраженный взгляд на бригантину, и та мигом отделилась от стены и поплыла по воздуху в направлении гостей. Затем как-то странно застыла над их головами, словно обидевшийся гоблин собирался обрушить судно, но в последний момент, видимо, все же сдержался, и корабль плавно опустился. Краники повернулись, брага полилась в кружки направо и налево.

Зал в мгновение ока наполнили шумные разговоры и звяканье посуды. Но вскоре слово решил взять Эббот:

–   Ну что, друзья, послушаем, что надумал наш глубокоуважаемый великан?

Зеленокаменный детина вновь привстал с места, окинул взглядом каждого из компаньонов, набрал воздуха в грудь и с чувством произнес:

–   Мои кулаки к вашим услугам, друзья! Даю Слово Камня, что проведу вас до самого конца!

–  Отлично! – поднял кружку гвардеец. – За это и предлагаю выпить! А ты, прощелыга, не забудь пожелать нам хорошего сна и спокойной дороги на рассвете! За дружбу! За службу! И за короля!

–  За дружбу, за службу и за короля! – грянул хор голосов Люморы, Рокуэлла, Полония, оруженосца и двух поддатых эльфов, которые поддержали тостующих, не отрываясь лицами от стола.

Раздался звон кружек, и приятная беседа продолжилась. Лишь мальчишка-оруженосец многозначительно смотрел на застывшую у пивной бочки красавицу Берту, которая тоже искоса поглядывала на него и застенчиво поглаживала пальчиками собственную светлую косу.

Черногривая лошадь ступала медленно и осторожно, явно чувствуя призрачную угрозу. Это было неудивительно – Эригонский лес не прощал чужих ошибок. Август Полоний никак не мог отделаться от этих мрачных мыслей с того самого момента, как они дружной гурьбой покинули гостеприимную «Брагантину» и продолжили путь в дальние края. Туда, где заканчивались владения Его Светлейшества и начинались владения госпожи Удачи. 

По правую руку от Полония на статном белоснежном скакуне ехал барон Рокуэлл, а следом, на тощей серой лошаденке, передвигался мальчишка-оруженосец. Оба хранили молчание, как и полагается опытным путешественникам в чужой земле, когда любая выкинутая глупость или неосторожно сказанное слово могут привести к весьма печальным последствиям. Безусловно, мальчишка страшно боялся  Эригонского леса, но старался не подавать виду, чтобы не разозлить господина. Сам Рокуэлл, очевидно, погрузился в нелегкую думу, поскольку за последние пятнадцать минут не меньше восьми раз дотронулся до своих усов. Полоний даже догадывался, о чем, вернее, о ком барон сейчас думает: фигура в фиолетовом плаще ехала на пепельно-вороной лошади прямо перед ним. 

Полоний улыбнулся. Его откровенно забавляло, как этот грубый, спесивый и самоуверенный идиот всего за один вечер превратился в ничтожного раба любви, который с радостью позволил надеть на себя «тяжелые колодки». 

«Такой расхлябанный принц на белом коне никуда не годится, – размышлял Полоний. – У него же растерянность на лице написана. Если сейчас сзади подкрадется запойный сатир и попытается с похмелья прикончить Рокуэлла, тот даже усом не поведет».

И все же больше, чем телячьи нежности барона, жреца волновала только сама пассия Рокуэлла.

Вернее, цвет ее глаз.

Они стали голубыми.

Полонию приходилось кое-что слышать об этой редкой магии. Еще со вчерашней встречи он понял, что эта ведьма не так проста и может запросто вытащить из своего фиолетового плаща пару козырей. Может быть, она намеренно охмурила  барона, чтобы переманить его на свою сторону? Ох, непроста девка, ох, непроста… Полоний чувствовал – что-то изменилось с момента их вчерашней пьянки в «Брагантине»… Какие такие тайны скрывают эти так называемые компаньоны?

Не нравится ему все это...

Жрец машинально поднял руку и сделал перед лицом круговой жест, которым всегда воздавал почтение Богу Феру. К несчастью, в этот раз широкие хвойные ветви загораживали лучезарный лик Бога, а может быть, Фер гневался и сам не хотел показываться Полонию. В подобных случаях Бог часто призывал своего сына Атмоса, который закрывал Фера тучами и метал в провинившихся молнии, но все народы испокон веков знали, что даже в гневе Богов сокрыта истинная любовь, ибо без дождей не было бы урожаев, а была бы засуха.

Гвардеец Ирвин Эббот, ехавший впереди вместе с Люморой, с любопытством обернулся на компаньонов. Набожный Полоний чертил в воздухе знак Фера, а барон презрительно поглядывал на жреца. Заметив, что за ним следят, Рокуэлл неуклюже отвел глаза и сделал вид, что ищет что-то жутко важное в лесу, но через несколько секунд сосредоточил жадный взгляд на каштановых волосах девушки. Эббот не мог этого не замечать, от него тоже не ускользнуло вчерашнее странное поведение барона, когда тот, окончательно захмелев, потребовал угостить даму «чем-нибудь получше, чем эти дрянные помои». А уж как он заглядывался на Люмору, когда она смотрела на других компаньонов… Эббот усмехнулся. В юности он и сам был тот еще ловелас, однако честь и долг всегда стояли превыше всего, поэтому однажды Ирвин как следует взялся за гранит науки и начал осваивать магию – самый сложный теоретический раздел, который, впрочем, при успешном освоении позволял занять один из самых желанных постов при дворе Его Светлейшества – пост гвардейского мага. И Эббот добился своего. Даже больше того – король поручил именно ему, элитному магу высокой квалификации, возглавить отряд, посланный на поиски артефакта невиданной силы.

Эббот был праздным философом и весельчаком. Он считал, что резать правду-матку нужно только острой шуткой. И что настоящее добро должно быть не просто с пудовыми кулаками, но и со свинцовыми башмаками. Подобные легкомысленные фразочки часто привлекали к гвардейцу всех страждущих представительниц прекрасного пола, но Ирвин постоянно отшучивался, что им нужно не его исцеляющее добро, а лишь его жалящий язык. Люмора явно не принадлежала к числу подобных женщин. Гвардеец не видел в ней никакого смущения или подавляемой страсти, даже с бароном она слегка флиртовала исключительно из праздного любопытства. Во всяком случае, так казалось Эбботу.

Что же касается Августа Полония, то Ирвин знал, что его присутствие в отряде необходимо, поскольку он уравновешен, рассудителен и, как все жрецы, за свои смиренные молитвы получает бесценные Дары от Богов, если остро в них нуждается. О прошлом Августа Ирвин слышал только, что в молодые годы он прибыл в столицу откуда-то издалека, из-за Вельветовых гор.

На нагрудном доспехе гвардейца все еще болталась позолоченная табакерка. Выпустить тролля можно было только после заката, сразу как на смену Феру придет его старшая дочь и супруга по имени Реф.

Барон Рокуэлл с презрением относился не только к Полонию, но и ко всем жрецам в принципе. В то время как он, уставший и взмокший, стоял насмерть во время осады Хартема, жрецы трусливо прятались в храме и молились своим Божествам. Барон ненавидел их унизительные, попрошайнические молитвы. Он считал, что победа достаётся только сильному: тому, кто с гордостью пронесёт над полем боя своё немеркнущее знамя, разукрашенное кровью врагов. В общем, Рокуэлл не верил жрецам и их глупым россказням, он верил лишь Мечу Справедливости. И королю. Вернее, наоборот: барон верил только Его Светлейшеству. И Мечу Справедливости. Жрецы были для него где-то промеж детей, женщин и волосатых эльфов.

«И что там прошлой ночью вытворял глупый мальчишка вместе с этой деревенской простушкой? – злобно подумывал Рокуэлл. – Ну, я ему покажу, когда вернемся, как сельских девиц совращать! Теперь, вон, клюет носом, даже латные доспехи мои не мог правильно застегнуть! Развлекается с девками по ночам, вместо того чтоб спать, а потом еле тащится на своей кляче! Я ему задам, крысенышу, вспомнит он у меня самого Фера!»

Но все недовольство барона сразу улетучилось, стоило ему взглянуть на чарующие темно-каштановые локоны и тихо вздохнуть, вспоминая о вчерашней беспокойной ночи, когда он, с раскалывающейся головой, в полубредовом сне, метался на кровати, не в силах выгнать из рассудка образ той, чьи фиолетовые глаза пленили его раз и навсегда…

В этот момент Ирвин медленно поднял руку, безмолвно приказывая отряду остановиться.

Все послушно замерли.

– Впереди засада, – пояснил Эббот. – Два орка за деревьями, один в кустах, у него что-то светится в кармане. Собственно, это их и выдало. Какие ваши соображения?

– Да какие тут могут быть соображения? – прошипел барон. – Их трое, а нас пятеро! Подойдем поближе и атакуем первыми!

– А вы уверены, что поблизости больше никого нет? – осторожно спросила Люмора. – Очень уж мне не нравится та блестящая штуковина в кармане. Напоминает…

Не успела она договорить, как за спинами компаньонов возникли три черных человека в матерчатых черных балахонах. Каждый сжимал в руках длинный черный посох.

– Некромантулы! – взревел Рокуэлл, спрыгнул с лошади и вытащил Меч Справедливости из ножен на седле. – Подходите ближе, твари, всем кости пересчитаю!

Но вместо этого один из некромантулов резко взмахнул посохом, и вокруг стало черным-черно. Заржали взбесившиеся от ужаса лошади. Ирвин мгновенно соскочил с седла на дорогу, а Полоний, проделав то же самое, произнёс короткую молитву Феру и сотворил магический свет. Оруженосец, запутавшись ногами в стремени, выпал из седла беснующейся клячи и ударился головой о камень, да так, что в глазах потемнело. Люмора легко соскользнула с лошади, достала из плаща какой-то старый разноцветный веер и полностью закрыла им лицо, будто хотела спрятаться. Однако на самом деле в веере были проделаны специальные глазки, и мгновение спустя пульсирующее голубое око Люморы появилось в одном из них. Сверкнула молния, одновременно с этим некромантул взмахнул ладонью, и луч отскочил в белоснежного скакуна Рокуэлла, который свалился замертво.

Барон сразу стал чернее тучи.

Маг поднял посох, однако Ирвин, извернувшись, колдовским залпом выбил его из руки и тут же пал, оглушённый заклинанием из посоха второго некромантула. Тем временем Рокуэлл успел воспользоваться небольшим замешательством первого и толчком железного сапога заставил его отлететь на землю, после чего вогнал Меч Справедливости прямо в черное сердце неприятеля.

Полоний едва успел вытянуть руку и произнести молитву, чтобы прикрыть барона магическим щитом от ударов оставшихся врагов. В этот момент один из подоспевших орков замахнулся на жреца палицей, но в полутьме не заметил растянувшегося оруженосца, споткнулся об него и свалился на черную дорогу. Другие орки, объятые молниями Люморы, неистово затрепыхались на месте и повалились на своего незадачливого собрата.

Некромантулы палили из посохов черной магией в отчаянной попытке пробить щит Рокуэлла, пока он не добрался до них, но он все-таки до них добрался и молниеносно обрушил клинок на ближайшего человека в черном. Оставшийся в живых коротко выругался и исчез в клубах черного дыма.

Некоторое время компаньоны оглядывались в тщетных попытках обнаружить мага.

– Всё закончилось? – с надеждой спросил поднявшийся на ноги оруженосец. –  Он ушёл?

– Всё только начинается! – выкрикнул некромантул, внезапно появившись рядом с оглушенным Ирвином и приставив к его лицу магический посох. – Не двигаться, иначе ваш друг останется без головы!

Компаньоны растерянно замерли.

– Хорошо, говори, что ты хочешь, – как можно более успокаивающим тоном произнес Полоний.

– Всё, что у вас есть! – сверкнул глазами некромантул. – Живо!

Он невольно скосил глаза и заметил позолоченную табакерку на доспехе Эббота.

– Что это? – спросил некромантул, хищно облизнувшись. – Что в табакерке?

– То, что ты хочешь, – прохрипел пришедший в себя Ирвин. – Открой её.

Полоний в тревоге посмотрел на тлеющее небо. До наступления Реф оставалось совсем немного времени. Мысленно он взмолил о том, чтобы Фер поскорее уступил место своей драгоценной дочери.

–  То, что я хочу? – нервно повторил некромантул. – Откуда ты знаешь, чего я хочу?

Полоний окинул взглядом компаньонов. Кажется, они тоже догадались, к чему клонит Ирвин, но вот Фер по-прежнему не торопился уходить за горизонт, словно  нарочно испытывал их терпение. 

–  Такие, как ты, всегда хотят одного и того же, – невозмутимо ответил Эббот. –Бери что хочешь и оставь нас в покое!

Глаза некромантула жадно уставились на табакерку.

«Он появится слишком рано! – мысленно кричал Полоний. – Фер, молю Тебя, не обращай его в камень!»

– А почему это ты носишь побрякушки на виду? – нервно продолжил некромантул. – Может быть, это оружие? А? Оружие?! – взвизгнул он, прижав посох сильнее к лицу гвардейца.

Полоний напрягся. Ирвин тоже. Рокуэлл хмуро переступал с ноги на ногу, ожидая решающего боя. Оруженосец осовело потирал ушибленную голову.

И тут Люмора неожиданно для всех разрыдалась.

Наступила неловкая пауза.

Рокуэлл удивленно уставился на девушку. Неужели она настолько неравнодушна к гвардейцу? Или это обычная женская истерика?

Ирвин даже не знал, что и подумать.

И тут некромантул всхлипнул. Тоже неожиданно для всех.

– Я… Я не хотел с ними… Это Морбис! Это он меня заставил! – как ребенок начал жаловаться чародей. – Я… Я просто…

Маг заплакал и уронил посох. Ирвин тут же отпрыгнул в сторону, скрутил в руках большой фиолетовый шар и запустил его в некромантула. Чёрный балахон не смог полностью погасить столь мощный заряд. Некромантул дико взвыл, забился в конвульсиях и через несколько секунд задохнулся.

– Что, чёрт возьми, сейчас произошло? – рявкнул Рокуэлл, глядя то на труп, то на Люмору. – Что это за чёртово колдовство?

Девушка потупила взгляд.

–  Это не колдовство, это… дар, – объяснила она товарищам. – Я могу заставить людей проживать сильные эмоции, которые испытываю сама.

–  То есть заставить их грустить, если впадаешь в уныние? – заинтересовался Ирвин и присвистнул. – Впечатляюще!

– Или почувствовать радость, если мне радостно на сердце, – улыбнулась Люмора.

 – А вы можете внушить людям собственные мысли, – озабоченно подхватил  Полоний, – чтобы заставить их подчиняться?

Девушка покачала головой.

–   Нет-нет, только чувства. Ни чтения мыслей, ни их навязывания.

Полоний облегченно выдохнул. Меньше всего ему хотелось вести дела с человеком, который умеет проникать в чужие мысли.

Но то, что Люмора умеет управлять чужими эмоциями, также ему не понравилось.

–  Поведение людей порою совершенно непредсказуемо, – продолжила девушка. – Все по-разному реагируют на внушаемую радость, злость или скорбь. Это зависит от самого человека.

– Резонно, – согласился Эббот и решил сменить тему. – Не хочешь рассказать нам о своем замечательном оружии?

Люмора развернула боевой веер и показала товарищам.

– Он называется «Перламутровый Рефера́кт» и состоит из семи цветов радуги, соответствующих семи Детям Фера и Реф. Красный цвет – пламя, оранжевый – морок, желтый – жизнь, зеленый – земля, голубой – воздух, синий – вода и фиолетовый – магия.

–  Да это же одна из Двенадцати утраченных Реликвий! – воскликнул жрец. – Как она оказалась у вас?

Люмора многозначительно улыбнулась.

– Что потеряно, то рано или поздно обязательно найдется, – уклончиво ответила она.

Полония явно не устроил подобный ответ, но он решил промолчать.

– Значит, из-за этого веера твои глаза каждый день меняют свой цвет? – догадался Эббот.

«Смотри-ка, тоже заметил, – подумал жрец. – Впрочем, ничего странного, хороший гвардеец должен подмечать любые детали».

Люмора утвердительно моргнула.

–  Это непременная плата. Каждый день недели – день очередной стихии. Так написано в Янтарной Книге. 

– Всё верно, – кивнул Полоний, подтверждая непреложность канонов Священного Писания, а про себя добавил: «Так и не сказала, откуда у нее этот веер. Ну ничего, еще успею вывести девчонку на чистую воду».

–  К сожалению, не все из этих заклинаний боевые, – продолжила Люмора. – В те дни, когда выпадает неудобная магия, я использую в бою арбалет.

– А-а-а! Так вот, зачем… Подожди-ка, – нахмурился Эббот. – Хочешь сказать, что твои чародейские способности связаны исключительно с веером?

Девушка вздохнула.

– Это длинная история, но… так и есть, – с некоторой неохотой подтвердила она.

«Чтоб мне провалиться! Неужели Лучезарная? – мысленно удивился Полоний. – Ох, темнит девка! Сколько ещё у неё гремлинов в подвале?» 

–  Звучит удручающе, – честно признался Ирвин. – Вам стоило сказать об этом раньше, хотя… тут уж все равно ничего не поделаешь. Что ж, ладно, с этим разобрались, а сейчас, – он по-хозяйски потер ладоши, – предлагаю без зазрения совести обшмонать наших любителей погреться в лучах Фера до хрустящей корочки, пока какой-нибудь голодный падальщик не успел сообразить, что в их жизни началась сплошная чёрная полоса! Извините за мой эльфийский! – рассмеялся он.

От таких глупых шуток Полоний только молча закатил глаза.

У орков, помимо палиц и нескольких целебных зелий, нашлась светящаяся статуэтка в виде летучей мыши. У двух «целехоньких» покойников компаньоны обнаружили несколько круглых амулетов ручной работы.

– Так-так, посмотрим… – нахмурился Ирвин, вертя предметы в руках. – Чёрный нефрит. Старинные… Заряженные. По бокам четыре мерцающих камня с бурлящей магией. Откуда у них эти странные вещички? С ограбленных путников? Сильно сомневаюсь, ведь таких амулетов не делают уже несколько столетий. Наверное, где-то поблизости сосредоточение магии. Что-то, ради чего они стали добровольными отшельниками.

–  Мне кажется, – подал голос Полоний, – вся эта черная магия и даже цвет их кожи красноречиво указывают на то, что эти некромантулы были религиозными фанатиками.

 Ирвин кивнул.

–   Судя по всему. Обычные служители культа не настолько сходят с ума, чтобы добровольно менять цвет кожи в угоду своему божеству.

–   Какие худые, – поежилась Люмора. – Наверное, долго жили под землей и питались одними червями.

–   Такие костлявые, что от скелетов не отличишь, – усмехнулся Рокуэлл в усы, и оруженосец издал нервный смешок. – Но, черт возьми, эти твари убили мою лучшую лошадь!

–   И разогнали остальных, – печально констатировал Полоний. – А их уже, наверное, оприходовали волки.

–    Вполне вероятно, – не стал спорить Эббот.

–   Может, это… – Рокуэлл мотнул головой в сторону ближайшего посоха. –  Поднимем мою лошадь?

–    С того света? – вскинул брови Эббот. – Милостивый барон, а вы уверены, что лошадь не откусит вам самое драгоценное, что у вас есть?

–   Не откусит! – уверенно ответил Рокуэлл. – Это же моя лошадь!

–  Ваша, да не очень, – продолжил Ирвин. – В первую очередь это существо, поднятое «из могилы».

–   И что? – вызывающе спросил барон.

–  А то, что это даже не лошадь в полном смысле слова. Это марионетка, которой нужен искусный кукловод. Никто из нас таковым не является. А заигрывание с некромантией может привести к весьма печальным последствиям.

– Да знаю я, знаю, – сдался Рокуэлл. – Такая лошадь пропала! Сволочи! Уроды! Будь моя воля, я бы их всех сейчас поднял и этот посох знаете куда…

–  Знаем! – быстро перебил Ирвин. – И полностью разделяем ваше негодование!

–  Эй! – позвал барон оруженосца. – Где мой щит?

–  Мессир, вы же сами накануне распорядились начистить его до блеска и не спускать с него глаз, – ответил мальчишка, держась за голову и пытаясь унять боль. – Утром у вас раскал… э-э-э… то есть вы были не в настроении разговаривать. Я решил не беспокоить вас и повесил щит на Коржика, а теперь он… – Мальчишка махнул рукой в сторону дороги. – Где же Коржик теперь?

–  Проклятье! – вскипел барон. – Ничего тебе, паразиту, доверить нельзя! А ну-ка тащи сюда мою Булаву! – приказал он, ткнув пальцем в убитую лошадь. 

Пока мальчишка отвязывал от седла ещё одно любимое оружие Рокуэлла – Булаву Возмездия, – Ирвин размышлял про себя.

– Все-таки я предлагаю пройтись немного назад по дороге, – наконец решил он. – Вдруг наши лошадки не успели уйти далеко?

–  Я пойду с вами, – поддержал Полоний.

–  И ты иди с ними и найди мое снаряжение! – приказал барон мальчишке.

–  Господин Рокуэлл, похоже, юноша сильно ударился головой при падении с лошади, – озабоченно произнес Полоний, взглянув на оруженосца. – Я думаю, ему лучше остаться с вами. Если нагрянут новые некромантулы, пошлите в воздух знак Фера, и мы поспешим на помощь. Или мы сами пошлем знак в случае опасности.

– А пока, – вспомнил Эббот, – попробуйте изучить вот это, – он протянул Люморе крохотную статуэтку летучей мыши,  – но осторожно, не призовите новых врагов!

Напоследок Ирвин решил отдать Люморе еще и табакерку с троллем, после чего они с Полонием спешно отправились в лес по дороге. В этот момент уже порядком стемнело. Из-за облаков показалась достопочтенная Реф и ласково коснулась верхушек высоких деревьев.

Оставшись практически наедине с Люморой, Рокуэлл почувствовал себя непривычно скованно. Ему казалось, что темноволосая красотка беззвучно смеется над ним, притворяясь, что внимательно изучает статуэтку. Зачем ему вообще надо связываться с этой девицей? Она ведь может спокойно манипулировать им, если захочет. Может заставить его трусливо бежать с поля боя или униженно ползать на коленях, извергая жалкие любовные признания. Об этом ли он мечтал, круша черепа и вправляя кости? О том, что в старости им будет повелевать какая-то женщина? А сам он станет беспрекословно подчиняться ее чертовым настроениям? Сегодня ей грустно, поэтому он тоже должен ходить, опустив голову, а завтра ей уже весело, и ему останется только лихо отплясывать под ее дудку. Неужели к этому все и идет? За это он сражался? К этому стремился всю свою нелегкую жизнь? Эти вопросы не выходили из головы барона. Он отвернулся от Люморы и посмотрел на оруженосца. Мальчишка топтался на месте, время от времени бросая взгляд то на лес, то на своего господина. И тут Рокуэлл понял, что ему просто необходимо излить душу.

–  Эй! – окликнул он оруженосца. – Давай отойдем, надо потолковать!

Они отошли на десяток шагов в сторону.

–   Слушаю, мессир, – улыбнулся мальчишка. – Вы хотите поговорить о ваших чувствах к госпоже Люморе?

–   Да ты… Тише! Ну! – от неожиданности растерялся Рокуэлл, обернувшись на девушку, но та ничего не услышала. – Ты что, щенок, откуда это знаешь? – прошипел он.

–   Все это знают, – пожал плечами оруженосец. – Да и вы часто разговариваете во сне.

Барон побагровел.

–    Если хотите узнать мое мнение, мессир, – продолжил парень, – то я скажу очень просто: не бойтесь.

Барон часто-часто заморгал.

–   Вы ведь любите ее? – прямо спросил оруженосец.

У Рокуэлла невольно пересохло во рту. Ему очень не нравилось, что какой-то оруженосец учит его, словно неопытного мальчишку.

–  Ты стал забываться, червяк! Я здесь господин, я, а не ты, понятно? Еще одно слово, и получишь по ухмыляющейся роже!

Улыбка сразу увяла на лице мальчишки.

–   Но я хочу помочь вам, мессир.

–   Мне не нужна твоя помощь! – прохрипел барон. – Кобольд тебя раздери, ты всем разболтал о моих чувствах, а теперь имеешь наглость предлагать мне помощь!

–   Нет-нет, мессир, что вы, – испугался оруженосец, – у меня даже и в мыслях не было…

–   Не отпирайся! – зарычал Рокуэлл. – Ты не умеешь врать! Я тебя раскусил, слизняк, теперь ты…

–   Барон! – внезапно раздался голос Люморы, и Рокуэлл обернулся. Как раз вовремя, чтобы увидеть арбалетный болт, летящий куда-то в вершину дерева, и перекошенную физиономию мертвого некромантула, приподнявшегося с земли и выставившего в сторону Рокуэлла черный посох. Через мгновение болт вошел в грудь человека на ветке, он издал предсмертный хрип и полетел вниз, а после этого рухнул и некромантул-нежить с посохом.

Люмора опустила арбалет.

Сказать, что Рокуэлл был впечатлен, – значит не сказать ничего.

– Что… что произошло? – еле слышно выдавил он из себя.

– Ещё один, – объяснила девушка, вытаскивая окровавленный болт из мертвеца. – Поднял одного из своих, но, к счастью, я успела снять его.

Барон хотел еще что-то сказать, но только молча переводил взгляд с Люморы на побледневшего мальчишку.

Пока он приходил в себя, а девушка невозмутимо обыскивала убитого, появились Ирвин с Полонием.

– Кто-нибудь объяснит мне, что вы сейчас натворили? – спросил Эббот, присвистнув.

Люмора гордо тряхнула каштановыми волосами.

–   Я изучала статуэтку, когда заметила, что на ветке сидит некромантул и делает характерные круговые движения руками. После этого один из его павших товарищей начал подниматься. Мы с бароном быстренько разобрались с ними.

Рокуэлл посмотрел на Люмору с благодарностью. Она не стала рассказывать компаньонам о его позоре.

–  Что там с лошадьми? – напомнила девушка.

–  С лошадьми? А-а-а! – вспомнил Ирвин. – Ничего хорошего. Все разбежались, причем с нашими вещами.

–   Придется передвигаться на своих двоих, – мрачно добавил Полоний.

–   Это печальные вести, – расстроилась девушка, – но хорошо, что у нас есть карта и… – Она сделала драматическую паузу, показывая на статуэтку. – …эта маленькая вещица!

–   Тебе удалось что-то узнать? – обрадовался гвардеец.

–  Думаю, что да, – улыбнулась Люмора. – Есть несколько таких же статуэток, они связаны друг с другом незримой магией. Это магия переброски. Еще одна статуэтка была у этого некромантула. – Она показала на мертвеца, свалившегося с дерева. – Я уловила в ней едва заметный след к третьей. Она находится неподалеку, значит, где-то рядом есть лагерь.

–  Перебрасываться туда слишком опасно, – нахмурился Ирвин. – Нас могут окружить враги. Если мы в состоянии пойти по следу, нам лучше так и сделать. Подобраться незамеченными.

–    Пожалуй, так и сделаем, – согласился жрец. – Там мы наверняка найдем еду, воду и какое-нибудь оружие. Предлагаю оставить одну из статуэток под деревом, чтобы быстро попасть сюда, если на нас устроят засаду. Надо продумать пути отступления, верно, господа?

–  Верно, – кивнул Эббот. – Вы не зря едите свой хлеб, Полоний. Ваши советы всегда нас выручают. Кстати говоря, у этого, – он пошевелил сапогом убитого Люморой некромантула, – было что-нибудь интересное помимо статуэтки?

–   Да то же самое, – пожала плечами девушка. – Старинные магические амулеты.

–  Берём всё, – распорядился Ирвин. – Неизвестно, что ожидает нас впереди. Если вы готовы, пора выдвигаться, и… барон Рокуэлл, руку от усов уже можно убрать.

Он улыбнулся Рокуэллу и первым отправился в лес. Барон чертыхнулся, злобно посмотрел на оруженосца, словно виня его в том, что тот ничего не сказал, вскинул на плечо свой полуторный меч и двинулся вслед за остальными.

–  Темно, хоть глаз выколи! Никаких факелов, никаких ориентиров, гремлин их раздери! Жрец, ты так и будешь торчать на месте, как статуя? Где чёртов божественный свет? Он бы нам очень пригодился!

–  Подождите, барон. Мне нужно сосредоточиться и прочитать молитву Великому Феру.

–    Повсюду трупная вонь! Как эти уроды вообще жили здесь? Им самим…

–    Барон, вы не могли бы говорить шепотом? И перестаньте вертеться. Я боюсь, ваш справедливый меч может случайно совершить несправедливость.

–    Мой справедливый Меч карает лишь мерзавцев! Уж не относите ли вы себя к их числу, многоуважаемый жрец?

–    Тише вы! Ведете себя как дети! Я должна вас всех разнимать?

– Не беспокойтесь, дорогая Люмора! Сейчас Полоний даст свет, барон успокоится и начнет трогать усы, и все будет в порядке! 

–  Да что вы имеете против моих усов, гвардеец? В другое время я бы вас вызвал на поединок за такое откровенное хамство!

–  Я задел честь ваших усов, барон? Покорнейше извиняюсь! Не хватало еще лишиться жизни из-за чужих усов, даже таких пышных, как ваши!

–  Эти усы пережили столько, сколько вам и не снилось! Они видели осаду Хартема, бойню Мортенхейма…

В этот момент клубок света, созданный молитвой Полония, вознесся над головами компаньонов и выхватил из мрака сырую подземную комнату. 

Даже не так. Не просто подземную комнату.

Храм.

Компаньоны неспешно осмотрелись. Посередине зала возвышалась десятифутовая статуя черного бога Инферно, или Инно, как его называли в королевстве Некроманта – Корвунгарде. По преданию, Инферно был первенцем Фера, который намеренно погасил в себе огонь своего благородного Отца и в одночасье создал  Великую Тьму. С той поры Отец и сын враждовали друг с другом: на протяжении долгих лет дни внезапно сменялись ночами, а ночи мгновенно становились днями. Земные твари обезумели, даже Дети Фера были не в силах что-либо сделать. Наконец милосердный Фер понял, что если битва продолжится, погибнет все живое, и заключил долгожданное перемирие с Инферно. Теперь Отец и непокорный сын властвуют, сменяя друг друга, а Богине Реф дозволено появляться на небе по ночам, чтобы освещать путь всем ищущим благословения Фера. Так и повелось с тех времён, однако верующие в Верховного Бога Фера помнят коварное предательство чёрного сына, поэтому всегда называют его имя с презрением и только полностью, чтобы он никогда не забывал своего истинного происхождения. Инферно считается порочным богом – молиться ему в Эйфери́и строжайше запрещено, и даже в священной радуге нет места для чёрного цвета. Однако в Корвунгарде на этот счет у людей совершенно иные воззрения.

–  Увы,  еретические представления о том, что в Начале всех Начал была Тьма, породившая Свет, а вовсе не Свет, породивший Тьму, нынче сильны как никогда, – вздохнув, констатировал жрец.

Прямо под статуей, на алтаре из черного дерева, лежала высокая бледная фигура, закутанная в черный саван. Барон подошел к ней и бесцеремонно ткнул острием Меча в череп.

–   Знаю я эти некромантские штучки, – пробурчал он. – Сейчас отвернемся, а он набросится! Я бы на всякий случай отрубил голову и ноги, если…

–    Не торопитесь с экзекуцией, господин Рокуэлл, – поморщился жрец. – Этого человека принесли в жертву чёрному богу! Не хватало ещё навлечь на себя проклятие!

Барон нахмурился.

– Да к эльфийской бабушке этого бога и твои дурацкие предостережения, жрец! На поле брани я не спрашивал ничьего позволения, чтобы показать врагам, где драконы зимуют!

Но тут в разговор встрял Ирвин.

–  Полоний прав, барон! Лучше просто не сводите с него глаз, пока мы будем методично осматривать храм.

Рокуэлл пожевал губы и нехотя отошел в сторону, со злостью всучив Меч оруженосцу. Тот вздрогнул, от неожиданности не совладал с клинком, и Меч потянул его вслед за собой на каменный пол. Упав на колени и ударившись головой о ближайшую стенку, паренек неуклюже распластался перед бароном.

Рокуэлл в ярости затопал ногами и схватил мальчишку за шиворот, чтобы преподать ему хороший урок, но в этот момент раздался громкий щелчок, и Люмора воскликнула: 

–  Смотрите! – Она показала на открывшийся в стене проход. – Тайная комната! Похоже, ваш оруженосец активировал спрятанный механизм!

В грязном углублении виднелся здоровенный сундук. Черный, естественно.

–  Старый, – констатировала девушка. – Боюсь, на нем какая-нибудь ловушка или защитное заклинание.

–  От некромантулов можно ожидать что угодно, – признал гвардеец. – Но я знаю, кто способен открыть сундук без какого-либо вреда для себя. – Он подмигнул Люморе. –  Хватит уже нам держать камень за пазухой!

Девушка  улыбнулась и сняла с шеи цепочку с табакеркой.

–  Подождите! – не выдержал барон. – А вы уверены, что он за нас? Это же тролль! Они людей пачками едят!

–    Тогда почему он не набросился на нас в «Брагантине»? – хмыкнул Эббот. – Ведь вполне мог бы. Заклинания его не берут, боюсь, даже Меч барона оказался бы бессилен. Я не думаю, что он притворяется. Если заточить тролля в табакерку, он будет рвать и метать, а этот оказался вполне дружелюбен и даже позволил еще раз его туда посадить. Наверное, у этого бедняги есть какая-то цель... И ради этого он не прочь, чтобы мы таскали его с собой.

Рокуэлл не стал спорить, только обреченно махнул рукой. Люмора зачерпнула горсть порошка и слегка вдохнула.

Полоний, нахмурившись, наблюдал за ритуалом, впрочем не говоря ни слова. Клубок света парил в воздухе рядом с ним, но жрец знал, что только настоящим лучам Фера под силу превратить грозного тролля в жалкую статую.

Задул холодный, пронизывающий ветер.

И тролль опять появился в неожиданном месте.

Выломав крышку, выбрался прямо из сундука.

Ирвин всплеснул руками.

–  Дво́рфушки-кобо́льдушки! А я-то думал, перед взломом мы все дружно вылезем наружу, чтобы, не дай Фер, кого-нибудь не завалило камнями, не ранило стрелой и не убило заклинанием, а тут эвон как! Молодец, тролль, растешь на глазах!

Зеленый верзила и впрямь вырос на глазах до своего обычного десятифутового роста. Шмыгнул носом, непонимающим взглядом уставился на Ирвина.

– А теперь давайте взглянем, что там, – в предвкушении наживы потер ладони Эббот и подошел к раскуроченному сундуку.

В сундуке оказалась груда черного золота и черный дневник с черными страницами.

–  А я уже надеялся, что мы достигнем просветления! – ехидно отметил гвардеец. –  Правда, деньги можно отмыть! А что касается книженции, – он задумчиво полистал страницы, – я в ней не вижу ничего, ни единой строчки.

– Господин Эббот, а давайте и вправду достигнем просветления, – любезно предложил жрец и подошел к Ирвину, держа клубок света за волшебную нить, словно воздушный шарик.

Как и ожидал Полоний, белые буквы проступили на черной бумаге.

–   С божьей помощью? – ухмыльнулся гвардеец.

–   С божьей помощью, – улыбнулся жрец.

***

– Язык корвунцев, конечно, велик и могуч, но и мы тоже не трол... В смысле, не огром деланы! Взгляните! Эта книга – не просто дневник, это священный текст некромантулов! Что-то вроде Нефритового Писания Корвунгарда. И в начале, по традиции, следует краткая история Великого Раскола народов, поведанная, конечно же, с позиции Тьмы, хотя первые страницы и у нас, и у них обычно совпадают. Видите эти сверкающие, словно звезды на черном небосклоне, буквы?

– Да, господин Эббот. Это первые буквы в священных именах Детей Фера и Реф. Здесь рассказывается о том, как Семеро Великих Богов сотворили Фавму. Вначале Литос создал землю, чтобы Гидрос размягчил ее водой и Атмос пустил по небу воздух. После этого Пирос взял в руки глину и выжег из нее искусную фигурку. На помощь брату пришел Биус, который вобрал в себя свет Фера и вдохнул в фигурку жизнь. Магнос одарил ее магией, а Нус дал ей разум. Так появилось первое живое существо. Хоть в этом наши предания перекликаются.

– Ну а дальше враждующие друг с другом человеческие, эльфийские и прочие племена, поклоняющиеся разным Богам... Речные народы, восхваляющие Гидроса, гномы и дворфы, превозносящие Литоса... Набеги, варварство, убийства, восхваления собственных Богов перед всеми остальными и так далее и тому подобное... Что тут у нас? Нашествие великанов? Да, действительно! Байки про вторжение бездуховных великанов в земли Древних и Великое объединение народов перед общей угрозой. «Когда люди, дворфы, гоблины, эльфы и гномы сразились с исполинами и в ужасе осознали, как велика опасность и как ничтожны их мечи, луки и заклинания, они стали молиться всем Богам на свете, но Боги молчали, оскорблённые невежеством и глупостью созданий, веками ставивших одни силы природы выше других. И тогда обречённые раскаялись в злодеяниях и в слезах обратились за помощью к Великому Свету и Великой Тьме. Верховные Боги сжалились над несчастными, грянул гром, и в бой вступили Семеро Братьев. Заклинания Магноса, наводнения Гидроса, ураганы Атмоса, облака безумия Нуса, огненные стрелы Пироса и каменные глыбы Литоса обрушились на свирепых гигантов. Великий Бой продолжался от рассвета до заката, пока уцелевшие великаны не обратились в бегство… И одни народы назвали эту победу Рассветом Богов, веря, что именно Верховный Бог Фер с первыми лучами повёл их к триумфу. Другие же возразили, что победа была одержана на закате дня вступившим в бой Божеством Тьмы Инно, а значит, торжество следует наречь Божественными Сумерками. Несогласия переросли в жаркий спор властителей об Истинной Первосущности и закончились Великим Расколом на тех, кто остался служить Феру, и тех, кто отправился в дальние земли прославлять могущество Ночи». Дальше следует основание Корвунгарда, какие-то ритуалы, обычаи... Бла-бла-бла… Ладно, кому эти истории вообще интересны? Все и так их знают! Опустим эту скучную муть! Лучше сразу перейдем к нашим пегасам!

– Если бы Ферзь Эдриан был жив и сейчас услышал, как вы бесцеремонно  обходитесь с событиями, которые имеют ключевое значение для всего ферзианства, он бы взашей вытолкал вас за дверь, господин Эббот.

– К счастью, его здесь нет, поэтому пускай себе спит спокойно! Это же не проповедь, в конце концов, и не урок истории, уважаемый Август!

– Хорошо, прошу прощения, господин Эббот. Продолжайте.

– Некромантулы, как всем вам, любителям истории, должно быть известно, это передовые солдаты, умеющие повелевать не только черными посохами, но и такими восхитительными существами, как бродячие скелеты, вампиры, гули и прочая бездыханная братия. Они – искусные кукловоды, от тактики которых  зачастую зависит исход сражения. Неудивительно, что многие «подниматели» периодически задумываются о собственных кукловодах, дергающих за ниточки их бренные, убогие телеса. Здесь сказано, что истинно верующий должен рано или поздно задаться вопросом, почему Корвунгард так быстро утратил величие. Почему священные поколения Некромантов, избранные на трон перстом самого Инно, восхваляют Фера ничуть не меньше, чем остальных Богов? Ведь с начала времен небесами предначертано, что Инно – единственный Верховный Бог, а Фер – гнусный предатель, которого следует заслуженно презирать, как это было в эпоху основания Корвунгарда.

– Самая лживая эпоха в истории этой несчастной империи! Уродливые ростки прорастают и по сей день в надежде заслонить Фера и не дать Свету окончательно  восторжествовать! Будьте прокляты же вы, распутники, желающие...

– Возьмите себя в руки, Полоний, они уже тихо-мирно лежат наверху и никому ничего не желают. Кстати, вы не слышали о том, что в последнее время в Эйферии появляются еще более уродливые ростки, которые верят, что в принципе не существует никаких богов? Не слышали? Скажите, Фера ради, чем занимается наша Церковь? Такие культы растут как грибы после дождя! Может быть, эти безумцы еще заявят, что Фавма плоская, или…

– Господин Эббот, наша церковь занимается множеством различных вопросов. Молодые люди, о которых вы говорите, еще не почувствовали прикосновение Фера или одного из Его Сыновей. Это рано или поздно случится, и они обретут истину. Прошу вас, давайте вновь перейдем к нашим, как вы очень образно выразились, пегасам.

– Ну что ж, к пегасам, так к пегасам! Так вот… Дезертирство некромантулов по религиозным мотивам – случай нередкий. Эти чернодумцы, очевидно, считали, что власть Тьмы превыше какого-то жалкого инстинкта самосохранения, поэтому добровольно ушли из королевства в суровую глушь, добровольно уединились в вонючих руинах, добровольно сменили цвет кожи и добровольно грабили путников! Все по доброй воле, как говорится! Хорошо, что всякая добрая воля рано или поздно находит свой добрый конец!

– Это как же надо самозабвенно чтить бога тьмы, чтобы довести себя до такого состояния? Забиться в катакомбы, воздвигнуть статую! Статую, господин Эббот! Где это слыхано, чтобы Великим Богам ставили статуи, словно мудрым пророкам и смиренным просветлённым? Эти неучи даже не понимают, что Боги никогда не имели телесного обличия, потому что они в воде и земле, в воздухе и пламени, в магии и в разуме! Мы живём их Дарами, питаемся их плотью и кровью и дышим лишь потому, что они позволяют нам! А эти невежественные развратники воздвигают статуи, чтобы поставить презренного Инферно выше остальных! Они выдумали собственного бога тьмы, повелевающего всем светом, и не знают, что статуи вымышленным божествам воздвигают лишь те глупцы, которые больше всего боятся разочароваться в их могуществе и пытаются убедить в обратном самих себя! Воистину, дезертиры-некромантулы – это самая уродливая ветвь, прославляющая тьму! А народ Корвунгарда? Эйферия жаждет знать, до каких пор он будет верить тёмным сказкам коронованных Некромантов, искусственно продлевающих собственную жизнь! Фер уготовил всем Царство Вечного Дня, где не станет болезней  и смерти, тревог и усталости, но ни один зрячий не увидит его, пока не прозреет последний слепой, верящий Ночи! Ночь правит темными умами, в которых отсутствует ясность, а Тьма создает иллюзию загадочности там, куда приходит Фер и показывает вещи в их истинном свете! Пока эти слова не будут звучать с губ каждого, Ночь так и продолжит забирать День, ибо сила Инферно в её обманчивости и коварстве! Смогут ли корвунцы когда-нибудь осознать эту непреложную истину или Империи Света придётся бесконечно устраивать войны с ними, взывая к Великим Богам? Вот что говорят все эйферийцы! Вот что меня, как жреца, сейчас терзает больше всего!

– А меня, как воина, сейчас терзает, что, чёрт возьми, творится на алтаре?!

***

Ирвин, Люмора и Полоний молниеносно развернулись. Барон уже стоял в боевой стойке, сжимая в руках Меч Справедливости. Тролль, улыбаясь, похрустывал кулаками, и оруженосец держал наготове клинок.

Бледная фигура в черном саване сидела на алтаре, свесив костлявые ноги. Тряпка упала с лысой головы, обнажив перекошенный от ужаса рот и безумные кровоточащие глаза, блуждающие по залу. Ирвин знаком попросил компаньонов ждать на месте и сделал несколько мягких, кошачьих шагов в сторону алтаря. Взгляд мертвеца обратился на гвардейца, и перекошенный рот, полный гнилых зубов, разверзся:

– ВНЕМЛИ!

Ирвин остановился. Тролль перестал хрустеть кулаками.

– ВНЕМЛИТЕ!

В зале воцарилась абсолютная тишина. Можно было услышать писк комара, если бы он пролетал мимо.

– НЕ ИЩИТЕ ТО, ЧТО НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ ВАМ!

Ирвин нахмурился. Компаньоны недоуменно переглянулись.

– ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ ЕЁ СИЛЫ! СФЕРА ХАОСА СОЗДАНА НЕ ДЛЯ ЛЮДЕЙ!

Ирвин вскинул брови.

– А… для кого? – тупо спросил он.

Мертвец стиснул зубы, страшно вытаращив глаза.

– ЗАБУДЬТЕ ПУТЬ К НЕЙ РАЗ И НАВСЕГДА!

Неведомые силы оставили труп, и он рухнул на алтарь, грянувшись головой так, что в воцарившейся тишине звук удара был подобен раскату грома.

Некоторое время компаньоны обдумывали то, что сейчас произошло.

– Это был Инферно? – наконец спросила Люмора. – В теле жертвы?

– Он самый! – прошептал Эббот, пораженный аналогичной догадкой. – Подумать только, Бог Тьмы является в мир, чтобы лично помешать искателям света!

Полоний молчал, погрузившись в глубокие размышления. Барон, опустив меч, тоже не говорил ни слова. Тролль, похоже, был несколько опечален тем, что ему так и не удалось пустить в ход здоровенные кулаки.

– Знаете, я… Я должен рассказать вам кое о чем, – признался Ирвин. – Накануне отбытия… в общем, мне приснился сон. Я увидел залитый светом зал… Ничего нельзя было разглядеть. А потом… голос. Голос, сказавший, что я должен забыть про Сферу Хаоса. Голос, велевший пойти к Его Светлейшеству и сообщить, что наш поход не должен состояться.

– Хочешь сказать, что с тобой говорил сам Фер? – поразилась Люмора.

Ирвин пожал плечами.

– Не знаю. Это был просто сон, да и… зачем? Ведь Бог Света уже приходил в полуденное сновидение Ферзя Эдриана несколькими месяцами ранее. Дал напутствие отправляться за Сферой. Показал, где шпионы могут отыскать карту. А на следующий день, сами знаете, Ферзь Эдриан испустил дух. Если бы ко мне в сновидение пришел Верховный Бог, то, скорее всего, я бы тоже умер, как и достопочтенный Ферзь. И зачем сначала показывать путь, а затем говорить, что туда не нужно идти? Я посчитал, что это всего лишь глупый сон, который ничего не значит. История знает множество случаев, когда люди совершали роковые ошибки из-за того, что путали пророческие сновидения с обычными ночными кошмарами. Я решил не тревожить этими глупостями Его Светлейшество.

–  Странно, – нахмурилась Люмора. – Сначала Фер… А теперь еще и Инферно.

–  Не забывайте, что это Бог Тьмы! – выпалил Рокуэлл. – Он пытается остановить нас, поскольку не хочет, чтобы такой ценный артефакт попал в руки Его Светлейшества! 

– Но мы даже не знаем, в чем заключается ценность этого артефакта, – осадила его Люмора. – И потом, Ирвин, ты не думаешь, что твой сон мог быть навеян всё тем же Инферно? Возможно, это уже не первая его попытка остановить нас?

– Всё может быть, – вздохнул гвардеец. – Инферно коварен… А что скажете вы, уважаемый Полоний?

Жрец поднял глаза и очень серьёзно посмотрел на Эббота.

– Должен признаться, господин Эббот, я нахожусь в замешательстве, – произнес он. – Не исключено, что это и в самом деле гнусная попытка презренного бога Тьмы помешать Свету заполучить нечто чрезвычайно важное. Мне нужно провести ритуал на закате и в молитвах воззвать к Верховному Богу Феру.

– Надеетесь, что Он посетит вас в ночных сновидениях и укажет правильный путь? – уточнил Эббот. – Что ж, возможно, вы и правы, Полоний. Кстати, нам всем сейчас стоит поспать хотя бы несколько часов до рассвета. Я запру дверь наверху и поставлю пару заклинаний на случай незваных гостей! И еще: возьмите все ценное, что сможете найти. Во-первых, вон, видите? – Он указал рукой в дальний угол храма. – Нам понадобятся эти котомки, чтобы нести их вещи, еду и воду. Во-вторых, осмотрите вон те сундуки. Если попадется статуэтка летучей мыши, берите! Люмора, дорогая, можешь пока оставить ту, которую я дал, при себе.

– Пища! – прокатился громовой голос тролля. Он подошел к алтарю и жадным взглядом уставился на тело. 

– Ты… хочешь сожрать покойника? – скривился Эббот. – Я, конечно, все понимаю, здесь не «Брагантина» и пива нам не нальют, но…

– Фер скоро взойдет! – напомнил тролль и хищно облизнулся. – У вас есть другие предложения?

– Э-э-э… Пожалуй, нет, – вздохнул Ирвин. – Можешь… приступать.

И тотчас отвернулся, чтобы не быть свидетелем омерзительного зрелища.

– За дело, ребята, за дело! До восхода Фера остались считанные часы!