Время кораблей

Корабль с мягким толчком приземлился, и голос командира космического судна оповестил всех об окончании полета.

София прослушала сообщение: температура за бортом, время по земному стандарту, встала с кровати, на которой провела последние несколько минут полета — перед включением гравитации всех пассажиров попросили улечься и пристегнуться — и потянулась на термокурткой. За бортом было около пятнадцати по Цельсию, прохладно для поздней весны на Земле, но для Цирцеи в самый раз. Космодром находился в северной части материка, в пятистах километрах от базы, расположившейся на юге. Там было в разы теплее. И многолюднее.

София вышла из каюты едва ли не последней — ей не хотелось толпы, не хотелось прикосновений, а больше всего не хотелось пристальных взглядов. Корабельный коридор был уже пуст. Стюард с голографической панели громко и радостно пожелал ей счастливого пребывания на Цирцее и махнул рукой в сторону выхода. Как будто мерцающих на каждом шагу стрелок было недостаточно. Впрочем, София не раздражалась. Была для этого слишком воодушевлена.

Цирцея, или, если правильно Цирцея-4, была первой планетой, куда, не считая Земли, оставшейся в сотне световых лет за бортом, ступала ее нога. Распределение в Дальний космос — авантюра для тех, кто считал, что созрел для того, чтобы выкорчевать свое фамильное древо из земного грунта и попробовать прижиться на чуждой почве, ей подходило как нельзя лучше. Нет родителей, нет друзей, нет любимого человека и детей. Вакансия геолога на планете, затерянной в бескрайнем космосе, ее устроила. Курс повышения квалификации был пройден уже в полете, и теперь Софии предстояло влить в цирцеевские геологические сосуды новую, свежую кровь.

И не только в геологические тоже.

С Цирцеи она не должна была улетать до конца жизни. Каждый житель колонии становился сразу после прохождения семинедельного курса адаптации членом одной из населяющих ее семей, и София знала, что будущий муж уже ждет ее где-то там, притаившись в куче анкет на столе начальника какого-нибудь «того самого» отдела. Ну кто там ведает у них личной жизнью? Ведь кто-то же ведает?

Она выбралась к выходу — нос уже издали ощутил запахи чужой природы, странную смесь сладкого и горького, печального и радостного — и легко сбежала по серебристому полимерному трапу на космодромную площадку, где ее — и похоже, только ее, ждал автобус.

— Ну быстрее же, женщина! — визгливо крикнул ей водитель в униформе с ярко-голубыми нашивками на плечах.

Старомодное обращение показалось ей оскорбительным, но она знала, что в таких отдаленных колониях оно все еще в ходу. Как и электрические чайники, работающие от генератора, телевизоры, правда, принимающие передачи от единственной на Цирцее развлекательно-новостной вышки, сборища людей для увеселения — кажется, они назывались «ночка» или как-то так, София этим не интересовалась. Она прочла кучу литературы, но осознавала, что за время полета эта литература уже устарела. Ей все равно придется учиться.

Учиться София любила.

Она встала у самого входа, дверь закрылась, воздушная подушка подняла их над асфальтом, и автобус поехал прочь.

Оглянувшись, она увидела, как к кораблю подъехал погрузчик. Из металлического брюха выдвинулась труба, погрузчик выдвинул в ответ свою трубу, две кишки встретились, и после короткого гудка из корабля посыпались чемоданы и контейнеры. Груз должны были разгрузить позже. Почту сюда в этот раз не прислали.

София оглядывалась вокруг, хоть и знала, что разглядывать здесь особо нечего, но до здания космопорта было еще далеко — корабль приземлился на самой дальней платформе, хоть кроме него других кораблей на космодроме и не было — а любопытство, как известно, сгубило немало кошек.

Солнце, белое, почти серебристое, катилось по небу небольшим шариком. Тени были длиннее, зелень травы — гуще, насыщеннее, воздух пах чем-то чужим и от этого странным. Пассажиры вокруг — тоже по распределению и все — женщины, ни о чем не говорили. У каждой была лишь одна мысль, и, поддавшись всеобщему настроению, ее продумала и сама София: «Ведь это и правда не Земля». Даже лучу света понадобится целых сто лет, чтобы вернуться на планету, откуда они улетели. Все, кого знала София, уже умерли, возможно, даже и дети их тоже умерли, и память о ней уж точно умерла. Никто не помнит уже корабля, который улетел по кольцевому маршруту сто лет назад, и даже самой Земли может уже не быть, если все прогнозы о страшной, но неотвратимой ядерной войне все-таки сбылись, и кто-то из сильных мира того все-таки нажал на красную кнопку.

Автобус развернулся, и корабль исчез из виду. Большая пасть космического терминала раскрылась перед ними, чтобы поглотить, и они въехали внутрь, где на площадке их ждали встречающие.

Сплошь мужчины.

София вытерла вспотевшие ладони о брюки и постаралась не выдать паники, вдруг охватившей все ее двадцатилетнее существо. Рослые, сильные, молодые, мужчины стояли на площадке, к которой подвез их автобус, и их взгляды буквально сканировали лица женщин. Мотор затих, подушка сдулась, двери открылись.

— Женщины, выходите, — сказал водитель. — Планета Цирцея приветствует вас.

София вздохнула и вышла первой. Непривычная, чуть меньше земной, сила тяжести изменила ее походку, сделав почти пружинящей. Она напомнила себе, что хорошо сложена, что у нее минимальный процент мутаций в ДНК-профиле, что волосы ее, каштановые, длинные, красивые, спускаются до самой поясницы густыми волнами, что…

— Это что такое? — спросил один из мужчин так громко, что она замерла.

Да, все верно, он смотрел на нее. Разглядывал в упор глазами цвета земного неба, поджав губы, скрестив на груди руки.

Другие женщины выходили из автобуса и останавливались, вопросительно оглядываясь вокруг и ожидая указаний от встречающей толпы, но мужчины, похоже, были слишком поглощены разглядыванием Софии.

— Вы кто? — спросил самый высокий из них.

— Геолог, — сказала она, вздернув подбородок.

— Почему нас не предупредили о вашей…

— Особенности? — спросила она прямо.

Другие женщины тоже стали оглядываться на нее, словно только теперь замечая, что она не похожа на остальных. Взгляды были недружелюбными. Этого София и избегала весь полет, выходя из каюты только в то время, когда на корабль опускалась искусственная ночь. Первый и последний месяц перелета в криосне находиться запрещалось, организм мог не успеть адаптироваться. Но теперь, в ярком искусственном свете терминала ее лицо было видно очень хорошо. И оно, похоже, никого не устраивало.

— Что с вашим лицом?

— Это не патология, — сказала София. — Я просто некрасива. Это никак не сказывается на моей репродуктивной функции.

Она позволила остальным себя разглядеть, не опуская лица и не отводя взгляда, которым уставилась в лицо того самого мужчины, что заговорил с ней первым. Как они воспримут ее появление в колонии, ее не волновало. Ее карта была безупречна, ее навыки были здесь нужны, а внешность… внешность является последним, на что опирается природа, раздавая ум и здоровье.

Биологическая мать Софии была хороша собой: правильные черты лица, узкий нос, большие глаза. Отца София не знала, но именно его, скорее всего и видела, глядя каждый день в зеркало. Нос с горбинкой, тонкие губы, которые она часто поджимала, отчего делалась еще некрасивее, глаза с такими светлыми и редкими ресницами, что их было почти не видно. В древние времена женщина с недостатками внешности могла прибегнуть к помощи краски для лица и ресниц, но это все ушло в прошлое, и теперь ценилась естественность и настоящая красота. Иногда София об этом жалела, но тут же ругала себя и пыталась перестать думать о том, что не в силах изменить. За той же краской для лица и глаз все равно спрятаться невозможно. Нет уж, пусть каждый с самого начала знает, с чем имеет дело.

— Это все пассажиры? — спросил кто-то низким и глубоким голосом, и сквозь толпу разглядывающих Софию мужчин протолкнулся человек в форме, смуглый, темноволосый, с цепким неприветливым взглядом, которым скользнул по Софии без малейшего удивления или интереса. — Идемте. Почему заминка? У нас до заката времени в обрез.

Мужчины словно очнулись. Кто-то кликнул артифиша — по-здешнему, робота, который тут же подкатил на гусеницах, чтобы забрать ручную кладь, кто-то первым заговорил с женщинами, приветствуя на планете — София увидела, как одна за другой на красивых женских лицах расцветают улыбки, — кто-то напомнил еще раз о том, что до Базы отсюда пятьсот километров, а значит, лучше отправиться до заката.

— Опасные хищники? — спросил кто-то.

— Здешние хищники не нападают на людей, — сказал один из мужчин. — Мы их тоже стараемся не трогать. Кладите сумки и идемте к машине. Путь неблизкий.

София крепче сжала сумку. С ней она расставаться не собиралась, так что роботу ничего не отдала, и просто направилась вслед за остальными по полимерной платформе к выходу, который вел от космодрома наружу. Только раз оглянулась на задвигающиеся двери терминала — корабля отсюда видно не было — и все. Тонкая ниточка, связывающая ее с материнской планетой, натянулась, затрещала и оборвалась, оставив в груди лишь легкую тупую боль при мысли о том, что теперь она действительно сама по себе.

Большой бронированный робовозчик стоял у бетонированной площадки, фырча двигателем, дверь была открыта и внутри София увидела удобные сиденья и какие-то голопанели с мерцающим на них зеленым листком. В зеленой же одежде им навстречу выглянула пожилая женщина — медицинский работник, и они каждая протянули ей свои карты и остановились, дожидаясь, пока их пропустят.

Процедура казалась Софии не совсем логичной: если сейчас выяснится, что кто-то не соответствует требованиям по здоровью, его отправят домой без шанса на адаптацию? Корабль улетал через семь здешних недель, увозя с собой образцы минералов, растений и животных для главной планеты Сектора, так что даже отвергнутой кандидатке пришлось бы провести здесь это время. Но экипаж тоже уезжал на Базу, только чуть позже, после каких-то своих, технических процедур.

Она снова обернулась и посмотрела на огромное здание космопорта позади. Само здание тоже казалось нелогичным — большое и рассчитанное на сотни человек, оно явно никогда не заполнялось до конца. София знала, что на Цирцею-4 летают так редко, что каждый вылет заносят в историю. Зачем такие траты?

Вдали негромко что-то хлопнуло, и она отвлеклась.

Над зелеными холмами, в закатной стороне, поднимался столб белого дыма. Мужчины, похоже, знали, что это, и не обратили внимания, но женщины встревожились и стали переглядываться, спрашивая друг у друга, что это может дымить. София тоже спросила, вот только не приглушенным голосом и словно стесняясь, а открыто, потому что понимала, что только так и может получить правильный ответ:

— Что это за дым?

Она запоздало заметила, что мужчины вооружены: все до единого двенадцать человек, встречавших тридцать пассажиров этого долгого рейса, и тут же безжалостно отругала себя за невнимательность. Но на Земле уже давно не использовали термокольты, стреляющие плазмой, и потому на черные изогнутые цилиндры на бедрах она поначалу даже не обратила внимания, приняв за деталь туалета. Наряды-то у мужчин тоже были не такими, к каким она привыкла на Земле: серебристые, синие, темно-красные комбинезоны с широкими светоотражающими полосками голубого цвета на рукавах и штанинах, прямоугольные нашивки белого цвета на левой стороне груди. Новоприбывшее население Цирцеи было облачено в форменные темно-зеленые брюки и черные термокуртки с логотипом программы «Стандарт» и оружия не носило.

За первым столбом дыма ввысь почти из того же места поднялся другой.

— Это геотермальные пары, — сказал спокойно один из мужчин. — Опасности нет.

София покосилась на кольты, но предпочла промолчать.

Других же, похоже, это удовлетворило.

Она сама не знала, почему вдруг подобралась и стала оглядываться вокруг снова. «Опасности нет», — сказал мужчина, но они все были вооружены, и автобус, в который им, наконец, разрешили заходить, был не какой-нибудь, а бронированный, и только теперь она обратила внимание на то, что космодром обнесен не просто забором, а забором с электрификацией... Ей даже на секунду показалось, что если прислушаться, то можно будет услышать резкие щелчки разрядов.

Она заметила, что снова осталась одна на площадке, и поспешила забраться в автобус. Свободные места были спереди, и София выбрала то, которое показалось ей удобным для обзора, попросив одну из женщин уступить. Та согласилась, не выказав ни признака недовольства, и София уселась у окна, снова прилипнув взглядом к бескрайнему пространству вокруг космодрома. Робовозчик развернулся, закрывая двери, мягкий толчок подбросил их вверх, когда включилась подушка, и машина на полной скорости понеслась по дороге, вздымая за собой пыль.

Пыльная дорога уже через полчаса езды стала казаться до снотворного однообразной, серой, пустой, и София отвернулась от окна, подавляя зевок. Блондинка, сидящая напротив, тут же отвела глаза, как будто увидела что-то странное, и у Софии возникло почти непреодолимое желание спросить, не выросли ли у нее на голове ветвистые рога или что-то в этом роде.

Сдержалась.

Еще на Земле — «дома», — тут же прошептало сознание — она поняла, что агрессия и вызов — не лучший способ справиться с неприятием. Некрасивым суждено быть одинокими — так было написано в куче книг, которые маленькая София штудировала, пытаясь отыскать хоть одну, где дурнушке по-настоящему везло.

Но везде все было одинаково. Все некрасивые девочки однажды преображались и вот тогда-то судьба и поворачивалась к ним лицом.

София перестала ждать преображения не так давно, чтобы забыть, как ждала, но уже слишком давно, чтобы помнить, от чего отказалась.

— Хотите воды? — спросила она у блондинки, и та кивнула.

Она потянулась к шкафчику и достала емкость с водой для себя и для соседки. Пыль не проникала сквозь герметичные стенки робовозчика, но в горле пересохло: видимо, сказывался немного иной состав воздуха. София открыла полимерную бутылку и отпила из горлышка.

— Спасибо. Кстати, я — Аманда, биолог.

София назвалась. Их обмен любезностями словно дал толчок другим, и доселе почти тихий салон наполнился именами. София не пыталась запоминать, осознавая, что с большей частью женщин ей больше поговорить и не придется. И с мужчинами, скорее всего, тоже.

Она уже понимала, что встречали их вовсе не желающие поскорее увидеть новоприбывших красавиц холостяки — скорее всего, это была охрана, вооруженное сопровождение, которое прислали за ними сугубо в целях обеспечения безопасности. Тот смуглый и коренастый с глубоким и низким голосом, что поторопил их, уж точно не казался жаждущим обрести вторую половину. Она машинально оглянулась и, наткнувшись на взгляды, сразу же развернулась обратно.

Спустя некоторое время стало темнеть, и в салоне зажегся свет. Плотные ставни закрыли окна, очевидно, чтобы свет не проникал наружу, и внутри стало как будто теснее и немного теплее. София уже откровенно клевала носом и думала о том, сколько же еще добираться до базы, когда вдруг с коротким рывком робовозчик встал.

Мужчины снова схватились за свои термокольты, и на этот раз большинство женщин все же оценило этот жест.

— Помеха спереди, — слегка искаженным механическим голосом оповестил робовозчик.

Смуглый и коренастый прошел мимо сиденья Софии к переднему концу салона, где находился экран связи с кабиной робота-водителя.

— Объехать, — сказал он, останавливаясь у экрана и поднимая лицо.

— Невозможно… — Робот идентифицировал говорящего. — Коммандер Зельда. Необходима оценка ситуации.

— Покажи изображение. Класс помехи. Информацию на экран.

София прищурилась, пытаясь разглядеть на небольшом экране картинку, которую давал робот. Два ярких прожектора — фары робота — били прямо в темный предмет, застывший посреди дороги перед ними. Предмет казался большим, серым и неживым.

— Это что еще такое? — Рядом с Софией остановился высокий мужчина с курчавой бородой. — Мы же ехали сюда, здесь ничего не было.

— Помеха классифицирована как неживая, — доложился робот и замолчал.

— Это все, на что он способен? — спросил мужчина у того, кого робот назвал коммандер Зельда, и София увидела, как смуглый обернулся и кивнул, чуть заметно поджав губы.

— Нам придется выйти и осмотреть. Жорес, свяжись с базой, скажи им, что у нас задержка.

— Мы слишком низко, коммандер, холмы глушат сигнал. — Смуглый все смотрел на ответившего, и тот, видимо, смутился. — Но я попробую.

— Женщины остаются на месте. Жорес и Муррей, присмотрите, — отдал команду Зельда, и София едва не сказала, что она-де геолог и могла бы помочь, но вовремя прикусила язык.

Чем помочь-то? Определить породу и возраст согласно цирцеевской шкале геологических эпох? Поумничать насчет структуры и происхождения?

Но хотя бы экран отключать не стали. Коммандер Зельда и остальные десять мужчин выбрались из робовозчика, приказав ему запереть за ними дверь. София ощутила легкий запах — густой, непривычный запах чужой ночной планеты, а потом дверь снова закрылась, и теперь она услышала еще и легкий шум системы кондиционирования над головой.

Выгоняла пыль? Убивала микробов? У Софии в карте было указано, что она привилась от всех местных инфекций, начиная от коклюша и заканчивая серебристым энцефалитом.

Она уставилась в экран, на котором уже появились людские силуэты, и мгновенно забыла о кондиционерах и прививках. Коммандер Зельда подошел к помехе первым, натягивая на руки перчатки. Было видно, как остальные взволнованно жестикулируют, указывая вправо и влево от дороги, и София догадалась, что предмет этот продолговатый и, судя по всему, длинный.

Как стена высотой в человеческий рост, появившаяся здесь неизвестно откуда.

— База, — заговорил позади них Жорес, и добрая половина женщин, включая Софию, подпрыгнула, только сейчас осознав, что все это время внутри царила тишина. — База, вызывает «прыгун».

Радио молчало. На экране мужчины совещались, но пока к помехе не прикасались. Вот кто-то достал портативный счетчик Фрикса — тот же, что Гейгера, только усовершенствованная модель, оснащенная спектрометром, термометром и еще кучей метров. Счетчик поднесли к предмету, после чего разразилась еще более оживленная дискуссия.

— База, — повторил Жорес. — Вызывает «прыгун», ответьте.

Темнота на экране словно становилась с каждой минутой все гуще. Белое солнце скрылось за горизонтом уже давно, но сумерки здесь наползали на землю медленно, сгущались неторопливо, окутывали каждый предмет основательно.

— Ничего не выйдет, — сказал второй из оставшихся мужчин. — Мы в яме. Нам надо подняться выше.

— Возвращаются, — почти тут же сказала Аманда, и все уставились на экран, с которого медленно, один за другим уходили люди.

Дверь открылась, и мужчины шагнули внутрь, и Софии на мгновение показалось, что движения их были несколько торопливы. Словно им не хотелось оставаться с этой темнотой один на один слишком долго.

— Как успехи? — спросил коммандер Зельда, снова проходя мимо места, где сидела София, к экрану, и, не дожидаясь ответа, заговорил:

— Засечь координаты. Как появится сеть, сразу же передать на базу.

— Хорошо, коммандер Зельда, — отозвался робот.

— Объезжать по правой стороне. Двигаться вдоль стены до конца, постоянно держать помеху на экране и в луче света.

— Хорошо, коммандер Зельда.

— Пассажирам — пристегнуться. Мы съезжаем с дороги, будет трясти.

Он не оборачивался, чтобы проверить, выполняется ли приказ. София понимала: он просто знает, что его приказ выполняется. Всегда.

Он был такой странно сильный и большой и темный в сравнении с остальными, что София не могла не задаться вопросом, а совсем ли он здешний? Другие были как-то светлее и прямее, но этого словно чем-то согнуло, покорежило, едва не сломав, но изменив навсегда.

Она переключила внимание на экран, на котором было видно, как отклоняются влево лучи прожектора: робовозчик неуклюже разворачивался к помехе боком.

— Скорость: оптимальная для движения в ночное время.

— Принято, коммандер Зельда.

— Вы уступите мне место?

София вздернула голову; Зельда смотрел прямо на нее своими глубоко посаженными темно-серыми глазами, и вопросительная интонация в его голосе была почти неразличима.

Но хотя бы попытался быть вежливым. Своим-то вообще отдавал приказы, не глядя.

— Ладно. Уступлю, — сказала она так, словно ее согласие действительно требовалось, и, поднявшись, отправилась назад.

Ей пришлось усесться так далеко от экрана, что она едва что-то могла на нем различить. Мужчины вокруг молчали и тоже смотрели вперед, на помеху, которая все тянулась и тянулась и не позволяла им проехать дальше, к Базе, которая ждала. София видела, как скользит по ровной поверхности луч, чувствовала, как чуть заметно колышется пол, когда робот пытается стабилизировать подушку на неровностях бездорожья, слышала, как Жорес снова вызывает базу…

— База, вызывает «прыгуна», что у вас стряслось? Вы опаздываете уже на час.

— Коммандер! — крикнул Жорес, но Зельда уже нажимал какую-то кнопку на панели впереди, переключая изображение.

Красивая светловолосая девушка на экране была серьезна и строга, и, похоже, подумала София, они там не на шутку переполошились, когда робовозчик не прибыл вовремя. Она услышала «Наконец-то, объявилась пропажа!», произнесенное сразу несколькими голосами, и голоса эти были полны облегчения.

— Мы наткнулись на препятствие, движемся в объезд, — сказал Зельда, не утруждая себя приветствиями.

— Что за препятствие? — тут же спросила блондинка.

— А вы гляньте на экран, База. Координаты я вам тоже пересылаю.

Блондинка некоторое время наблюдала за изображением, которое передавал ей робовозчик, потом кивнула, тряхнув пышными волосами.

— Координаты приняли. Группу георазведки могу отправить хоть сейчас.

— Не поднимайте их ночью, это ни к чему, — отказался Зельда. — Трансляция будет идти в режиме реального времени, просто наблюдайте за нами.

— Вас поняла, «прыгун». Трансляцию принимаем и ждем вас. Конец связи, — ответила блондинка, и на экране снова возникло изображение освещаемого лучами прожектора продолговатого предмета.

— Сколько эта штука длиной? — спросил Жорес.

— Уже почти три километра.

— Коммандер, вам не кажется…

— Кажется, — оборвал тот. — Свет приглушить.

Стало темнее.

— Женщины могут отдохнуть, сиденья откидываются. Мы разбудим вас, когда доберемся.

София почти ожидала услышать щелчки откидывающихся сидений и шелест одеял, но за словами коммандера последовала только тишина.

Все смотрели на экран.

Стена все тянулась.

***

...Они ехали почти до конца короткой шестичасовой ночи. Помеха тянулась у левого бока робовозчика, однообразная и неподвижная, и София, сначала буквально приклеившаяся взглядом к экрану, сама не заметила, как положила голову на твердое плечо одного из мужчин и уснула. Проснулась она от остановки и радостных возгласов.

— Наконец-то!

— Передайте на базу!

— Ну все, теперь доберемся быстро!

София протерла глаза и посмотрела на экран, где в розоватых лучах восходящего солнца было видно, как коммандер Зельда и еще несколько мужчин фотографируют и исследуют прибором Фрикса конец — или начало? — загадочного препятствия.

Женщины, просыпаясь, лезли в свои дорожные нарукавные сумки за расческами и освежающими спреями, и в салоне вскоре запахло смесью ароматов, от которых у Софии защипало в носу.

Дверь была приоткрыта, и она без разрешения, чувствуя дикое желание отдышаться, вывалилась наружу.

Зеленая и неожиданно скользкая трава высотой по пояс приняла ее в свои мягкие объятья, и София не удержалась на ногах и упала. Ощущение было — словно она опустилась на гидроматрас. Плотность зеленого покрова просто поражала. Подчиняясь чистому любопытству, София перевернулась на спину, раскинула руки и на несколько секунд просто замерла, чувствуя пальцами приятную щекотку задевающих их стебельков. А уж как приятно здесь пахло… и это было даже близко несравнимо с теми аналоговыми запахами, которые наполняли салон. Она закрыла глаза и улыбнулась, отчетливо осознавая, что выглядит сейчас, как довольный ребенок, но понимая, что почему-то ей абсолютно все равно.

— Заканчивайте фотографировать и возвращаемся, — донесся словно издалека голос Зельды.

Какая-то тень набежала ей на лицо. София заставила себя открыть глаза и поняла, что ничего не видит за зеленым одеялом, накрывшим ее сверху, когда трава все-таки подалась под ее весом и утопила в себе. Покров был таким плотным, что почти не пропускал солнце, и на мгновение София запаниковала, когда почувствовала, что становится тяжело дышать.

Она уперлась руками и ногами в землю, но они заскользили в траве и разъехались. Попыталась ухватиться за стебли, но они вырывались из рук, как живые. Закричать? Ну и глупо, должно быть, будет, да и вдохнуть уже не получается для крика, и в глазах уже темнеет, и…

Ей в лицо ткнулась чья-то рука, и без лишних раздумий София ухватилась за нее. Рывок — и ее подняли на ноги так бесцеремонно, что в другое время она бы даже возмутилась. В другое, если бы неожиданно не оказалась напугана до полусмерти этой гладкой красивой зеленой травой, едва не задушившей ее в своих мягких объятьях.

Темные глаза коммандера Зельды оглядели ее некрасивое лицо.

— Вы спятили? А если бы я вас не увидел?

— Я же не знала, что так выйдет, — сказала София, пожимая плечами так безразлично, как только могла, хотя сердце еще колотилось. — Так что это за штука? Я хочу посмотреть.

Не дожидаясь ответа, она высвободила руку из теплых пальцев и пошла к остальным мужчинам.

Они настороженно наблюдали за ее приближением, но возражений от коммандера не последовало, а значит, было можно. София подошла к стене и остановилась в паре шагов от нее. Выше двух метров, холодная, серая и слегка блестящая, явно металлическая.

Пальцы зачесались от желания потрогать, но она не решилась бы прикоснуться к стене даже в перчатках — знала, что некоторые микроскопические существа обладают способностью проникать через неживое, чтобы добраться до живого. Их называли биофилы . Одна из биофильных пандемий уничтожила жизнь на планете Персефона-9 несколько лет назад. София не стала поправлять себя и говорить «сто и еще несколько лет назад». Эти сто лет уже не имели значения.

Она подошла еще ближе, и кто-то из мужчин предусмотрительно положил руку ей на плечо, да такую тяжелую, что та словно придавила ее к земле. София не стала противиться, но взглядом этого предусмотрительного одарила.

Белобрысый, с высокими скулами и черными раскосыми глазами. Явно часто улыбается — в уголках глаз и рта так и таятся смешинки.

— Я — геолог, — сказала она, красноречиво переведя взгляд на свое плечо, сжатое широкой ладонью. — София Владимир.

— Афанасий Георгина, — представился мужчина, но руки не убрал.

— Я не собираюсь ее трогать.

— Это на случай, если «она» тронет вас.

И Софии не оставалось ничего другого, как терпеть.

Стена казалась монолитной. Ни кирпичика, ни блока, ни элемента — словно ее прямо вот такой, многокилометровой длины, отлили в огромной плавильной печи и уложили сюда невидимые гиганты. София пригляделась, потом огляделась. Ни следа техники, кроме разве что широкой полосы смятой, но уже расправляющейся травы, оставшейся за робовозчиком, да узкой полоски голой земли красно-коричневого цвета — в почвах этого региона было много железа, — тянущейся вдоль стены.

— Вчера ее не было? — спросила она, не оборачиваясь.

— Ее не было, — подтвердил Афанасий.

— А вы взяли образцы? — спросила она, все так же глядя на стену.

— Какая вы быстрая, — сказал Афанасий не без иронии. — Вот приедет сюда ваша группа, они и возьмут. Мы ж не геологи.

София закусила губу, жалея, что все ее оборудование осталось в контейнерах, и привезут его только…

Ой.

— А как же доберутся остальные?

— С базы выехала группа с резаками. Попробуют прорубить.

София не удержалась и вытянула вперед руку, чувствуя, как предупреждающе сжались пальцы того, кто удерживал в стальной хватке ее плечо. Но не стала прикасаться к стене, хоть и велико было искушение, а просто выставила ладонь и закрыла глаза, чтобы почувствовать…

— Она холодная.

— Намного холоднее, чем следовало бы, — сказал позади них коммандер Зельда. — А теперь, если ваше любопытство удовлетворено, забирайтесь в робовозчик. Мы трогаемся через две минуты.

София убрала руку и послушалась, удивившись даже сама своей безоговорочной покорности. Похоже, она уже была готова подчиняться этому Зельде, а ведь не пробыла на этой планете даже суток.

София уселась на то место, которое занимала до момента встречи со стеной, и кивнула Аманде, которая предложила ей воды и очиститель для лица.

— Что там такое? — спросила Аманда почти шепотом. Глаза на ее нежном лице, чуть побледневшем от тревоги, казались просто огромными.

— Эта штука, стена, — сказала София, и остальные женщины, во всяком случае, те, кто сидел рядом, вытянули шеи, прислушиваясь. — Это какой-то металл. С базы уже едут, чтобы прорубить в ней проход для нашего багажа.

— Это здорово, — сказала очень смуглая женщина с бритой головой, насколько София помнила, врач. — У меня там все оборудование.

Мужчины вернулись в робовозчик, который тут же тронулся с места, и София была почти готова сражаться с коммандером Зельдой за свое право остаться на этом месте, но он даже не подошел. Она оглянулась и увидела его широкую спину, удаляющуюся в направлении заднего конца салона. Кажется, стена его больше не интересовала.

София уснула еще раз на несколько часов, и когда проснулась, увидела, что они уже едут по дороге. Быстрее и как-то веселее, потому как из заднего конца салона уже даже донесся легкий женский смех. Зеленое разнотравье по-прежнему колыхалось по обе стороны от дороги, заманивая в свои омуты неосторожных путников. София чуть нахмурилась, вспоминая свое ребячество, и от досады на себя закусила губу.

Они поднялись на холм, и дорога запетляла между огромными, хаотично раскиданными там и тут валунами с дом величиной. Трава исчезла, и теперь только изредка попадались чахлые, правда, все равно такие же яркие, изумрудно-зеленые кусты. Софии показалось, что где-то меж валунов блеснула тоненькая речушка, но могло просто показаться.

Они спустились с холма в долину, когда робовозчик неожиданно издал еле слышный, почти сверхзвуковой свист, заставивший Софию схватиться за уши.

— Транспорт впереди, — сообщил робот.

— Это с базы, не волнуемся, — тут же подал голос коммандер. — Они едут к стене.

Робовозчик осторожно сполз с дороги, вклинился своим бронированным телом между двумя валунами и замер, пропуская несшегося навстречу брата-близнеца. София раздосадовано выдохнула: их бок оказался сзади. Она прилипла носом к пластиковому окошку, надеясь увидеть уезжающую прочь машину… и инстинктивно закрыла глаза, когда из-под воздушной подушки пронесшегося мима бронированного робовозчика ударила пылевая волна. Трава травой, а пыль и мелкие камни никуда не делись. Совсем земной ландшафт.

Робовозчик попятился назад, выбрался на дорогу и снова покатил в южном направлении. Еще немного однообразного ландшафта, еще один холм — и по салону пронеслись вздохи, когда женщины и мужчины узрели перед собой пункт назначения — громадину ворот и длинную, уходящую в обе стороны стену. Это могла быть только база. Кажется, они добрались.

До базы оставалось еще с километр, но София уже не могла усидеть на месте. Прищурившись, она разглядывала картинку, отмечая и белый, почти кипенный цвет ворот, и прозрачный купол какого-то высокого здания прямо за ними, и сияющие шпили электрополя на стене, устремленные кверху под углом в сорок пять градусов. Сейчас электрополе было отключено, но София знала, что ночью голубое сияние оденет базу в непробиваемую ночную рубашку, закрыв ее куполом, сквозь который не пройдет ни живое, ни неживое.

— Поле не работает, — сказал позади нее коммандер Зельда, и София с трудом удержалась от того, чтобы обернуться. Только покосилась на смуглую руку с длинными пальцами, которая легла ладонью плашмя на их стол. — Но мы вас снова заверяем, что никакой опасности нет. За последние шестьдесят лет колония не потеряла ни одного человека по вине местных хищников, однако сообщаю вам, что покидать территорию базы после заката запрещено. Исключение — сопровождение вооруженных людей и робовозчики.

Безопасно, но выходить все равно запрещено?

София едва удержалась от вопроса. Она все равно узнает, что к чему, и уже скоро. Это ведь еще только начало ее жизни здесь.

Или не начало, если за семь недель она не адаптируется и не станет одной тысячной частью этой огромной семьи. Всегда существовала такая возможность.

— О виденном вами прошу не распространяться хотя бы до вечера, — сказал коммандер Зельда. — Вечером в колонии будет общее собрание, нечто вроде приветственного ужина в честь вашего приезда. Там информацию озвучат официально.

София кивнула, скорее, себе даже, чем словам обладателя лежащей на столе руки. Ну конечно. На базе, где есть неработающее электрополе, лучше не пускать слухи о неизвестно откуда взявшейся стене.

Перегородившей дорогу.

Протянувшейся на сотню километров.

Без единого шва и крепления.

База все росла и росла, и вот уже коммандер Зельда вызвал ее через Жореса и сообщил об их прибытии. София увидела, как здоровенные ворота медленно и внушительно начали разъезжаться в разные стороны. Почти сразу же стало видно, что это за высокое здание она разглядела издалека: типичная «свечка» с зеркальными стенами и куполом, пропускающим солнечные лучи внутрь. Что это? Какое-то здание для развлечений или научный центр?

Карты колонии у нее не было, это было бесполезно. Они летели сюда так долго, что и от самой колонии могло остаться совсем ничего. София представила себе их маленькую компанию, стоящую и глядящую в сторону терминала, из которого никто не выедет им навстречу, безжизненную планету, где их никто не ждет, открытые ворота, за которыми только мертвые улицы и гулкое эхо шагов.

Но, конечно же, такого быть не могло. Перед тем, как вывернуть на орбиту планеты, корабль связался с колонией и передал ей сведения о пассажирах, грузе и багаже. Если бы здесь никого не было, они бы облетели планету, чтобы набрать ускорение, и понеслись бы прочь, к соседней системе, где попробовали бы еще раз, уже со второй по маршруту планетой, ожидавшей этот корабль невест. Им, Софии и еще тридцати женщинам, пришлось бы снова присоединиться к другим тысячам спящих в криосне.

Ворота разъехались и замерли. София увидела выстроившихся по бокам от циклопических створок людей. В основном, это были мужчины, все в тех же разноцветных комбинезонах, но София заметила и более хрупкие фигуры женщин. Детей не было.

Робовозчик прибавил скорости, словно радуясь тому, что оказался дома. София вдруг тоже обрадовалась концу этого неожиданно долгого путешествия, представила себе ванну с горячей водой, нормальную кровать и отсутствие готовых в любой момент вторгнуться в твое жизненное пространство людей. Нет, конечно, они вторгнутся и еще не раз, но это только в первые дни, когда ее ждут проверки психолога, врача, обустройство рабочего места, этот самый специалист по семейной жизни, который подберет для нее подходящие кандидатуры.

Именно «ры», хоть в конечном итоге и останется с ней всего один мужчина. Браки на Цирцее были моногамными. На Земле уже давно царил полигамный хаос, но Софии — она это чувствовала всем своим подернувшимся тонким ледком сердцем — за глаза хватит одного.

Один муж, одна жена. Еще и поэтому она подала заявку.

Робовозчик спустился с небольшого холма и в последний раз покатил в гору. Мгновение — по своей сути историческое для этой планеты — и бронированная машина пересекла черту базы и оказалась внутри. Но не остановилась и не выгрузила пассажиров в толпу приветственно машущих руками людей, а повезла дальше, целеустремленно и уже неторопливо. Теперь спешить было некуда.

Железная пасть большого транспортного ангара тоже была открыта и ждала. София прикрыла глаза, когда сверху на робовозчик опустилась тень, и вздохнула одновременно с моментом остановки.

Все, прибыли.

Планета Цирцея-4 приветствует вас.

Робовозчик открыл дверь, и сначала наружу вышли мужчины. София в последний раз оглядела внутренности машины, ставшей ей приютом на последние почти пятнадцать часов, и тоже вышла наружу, неосознанно скользя взглядом по лицам вокруг. Встречавшие их у ворот люди уже тянулись сюда, и София с какой-то обреченностью подумала, что придется вынести очередное разглядывание и вопросы. Ну, ничего. Скоро привыкнут и все пройдет.

Она поудобнее пристегнула к плечу сумку и повернулась вместе с остальными к идущей навстречу процессии. Полный коренастый мужчина с озабоченностью на лице спешил к ним, да так быстро, что другим приходилось почти бежать, чтобы не отстать от него. Спустя минуту в ангар набилось человек двести, и все подходили к ним, пожимали руки, разглядывали…

София увидела, как полный человек, жестикулируя и краснея с каждой секундой, разговаривает с коммандером Зельдой. Она протолкнулась и встала чуть ближе, совсем не чувствуя себя виноватой из-за того, что подслушивает разговор. Ей было интересно.

— Мне срочно нужны все данные, которые зафиксировал робовозчик, — говорил человек горячо. — Срочно! И все! Мы только что получили снимки со спутника. Ваша стена — это окружность диаметром в пять сотен километров, и центр ее — наша База!

— Проходите, — сказала приветливо улыбающаяся женщина в серебристом комбинезоне, открывая перед Софией светло-серую полимерную дверь. — На ближайшие семь недель это ваше жилище. Будьте как дома.

София шагнула вперед. Теплый, почти горячий поток воздуха из кондиционера, ударивший в лицо, заставил ее на секунду остановиться, но уже через мгновение она прошла внутрь и стала оглядываться, одновременно выслушивая инструкции старшего психолога и по совместительству «того самого» специалиста по социализации и адаптации Северины Гордон.

— Здесь ванная комната. Есть душ и есть ванна, как вам удобнее, — вещала та, расхаживая по просторной комнате и открывая одну за другой двери из непрозрачного пластика. — Здесь кухня. Если решите готовить сами, можете договориться с мужчинами из снабжения, тут ничего сложного нет. Робот ходит сюда со склада каждое утро. Станция зарядки коммуникатора вот. Одежда… — Она отодвинула дверцу встроенного шкафа и показала Софии 3-D принтер. На голопанели светились иконки: нижнее белье, верхняя одежда, теплая одежда, головные уборы, обувь, аксессуары. — Технологии земные, материал — наш, цирцеевский полимер. Думаю, разберетесь.

— Разберусь, — согласилась София.

— Далее распорядок дня. В семь у нас общий завтрак, но, как уже сказала, если пожелаете готовить сами, пожалуйста. Хотя, конечно же, в интересах вашей же социализации лучше сразу налаживать контакты. — Она со значением кивнула. — Я подберу вам кандидатов к концу первой недели, может, и раньше. Ваш психопрофиль разошлю всем тогда же… — Северина метнула взгляд в окно, лицо ее посветлело. — О, вот и багаж прибыл. Значит, уже завтра утром все ваши вещи будут у вас.

София подошла к окну и вместе с Севериной взглянула на транспортную площадку перед зданием, куда только что въехал нагруженный контейнерами рободжип на гусеничном ходу. Из него, жестикулируя и смеясь, выбралась наружу группа мужчин, но Софию привлекли не они — чуть подальше и вправо от площадки, прямо на земле, она заметила что-то голубое и как будто…

— Это что, водоем?

Северина проследила за ее взглядом.

— Ох, нет. Это голограмма, отмечающая центр колонии и хранящая ее историю. Посмотрите как-нибудь, София, она интересная. Кстати, уменьшительно-ласковые обращения допускаете? Меня можете звать Север.

— Нет, — сказала София, качнув головой. — Не допускаю. А ваше, скорее, не ласковое, а наоборот. Как будто более суровое.

Северина улыбнулась, сверкнув красивыми белыми зубами.

— Ну что же, можете тогда называть меня полным именем, — сказала она, отходя от окна и снова переключаясь на деловой тон. — Так, на чем я остановилась? Ах, да. После завтрака у нас физические занятия, тоже для желающих, но я рекомендую посетить. Быстрее привыкнете к пониженной гравитации, — сказала она, открывая дверь в следующую комнату, обставленную спальной мебелью приятного кремового цвета. — К девяти — на работу. Ваша вотчина, геокорпус, находится в квадрате А-76, это недалеко, в первый день вас проводят. Начальник геологической службы — Рональд Анна, вам нужно будет отрекомендовать себя ему, ну и там уже посмотрите, что и как. Ко мне — я работаю здесь, только этажом выше, вы должны заходить каждый день все семь недель. Это важно.

София кивнула, понимая, что важность не преувеличена. Даже с учетом того, что ее психологический профиль прислали сюда заранее — и он был признан подходящим — на месте все могло оказаться совсем иначе. Рамки были жесткие: или ты подходишь, или нет, и тут, в реальности, в обществе тысячи человек, каждый из которых уже доказал свою принадлежность колонии, новоприбывшим явно придется несладко. Кого-то сразу примут с распростертыми объятьями, а кому-то придется до самого последнего дня последней недели доказывать свое право остаться.

— Рональд Анна, — повторила она.

— Один из вероятных кандидатов, — отметила Северина. — Вечером можно посетить развлекательный центр, квадрат С-12, это рядом. Туда уйти можете в любое время, хоть сразу после работы, но в девять часов вечера вы должны быть у себя, то есть здесь. Это правило.

— Поняла, — сказала София. — Я полагаю, о правилах я еще узнаю?

— Часть их не отличается от стандартных на чужой планете. — Северина пожала плечами. — Ограничить перемещение в ночное время. Не контактировать с местной флорой и фауной без надобности. Ночью вокруг бродят хищники, но речь не о них. Колония и, в частности, электрическая энергия, которая вырабатывается станцией, очень привлекательна для птиц. Вы еще увидите. Ночью они слетаются, кажется, со всех концов планеты. Садятся на шпили электрополя, на крыши домов, на транспорт. Поле пришлось отключить, в том числе, и поэтому. Слишком много их гибло.

София могла представить.

— Северина, я хотела спросить о траве, — вспомнила она, когда та прошла в следующую комнатку, с мягким диванчиком напротив подвешенного на стене экрана, цветами в странных синего цвета горшках и голографической панелью с изображением земного водопада на стене. — А это зачем?

— Что касается травы, она не опасна, но выбраться достаточно трудно, — сказала Северина. — Что касается этой комнаты, здесь нет камер слежения, и сама комната наглухо заэкранирована от прослушивания, а оно у нас в первые семь недель обязательно. Это ваше личное пространство. Только здесь.

Она показала на очки, лежащие на тумбочке у диванчика.

— Виртуальная реальность. Программы, в основном, обучающие, но есть и развлекательные, в том числе, с контентом сексуального содержания. Если что-то еще будет нужно — скажете мне, найдем.

— Так, значит, трава безопасна, — уточнила София, когда они покончили с осмотром и вышли из экранированной комнаты в ту, что открывалась дверью в коридор.

— Я сказала «не опасна, но », — поправила Северина, останавливаясь. — И, как уже сказала, за пределы Базы лучше без надобности и, главное, без сопровождения не выходить. Какой курс подготовки вы проходили?

София назвала.

— Ну, в целом, за это время ничего не изменилось. Мы не развиваем науку и технологии, поскольку сосредоточены на главном, а главное у нас пока — полифир.

София приподняла брови, и Северина, судя по ее виду, приготовилась было рассказать, но тут на ее запястье тоненько пискнул коммуникатор, и она, извинившись, ответила:

— Север, в восемь вечера, — сказал мужской голос. — Убедись, что все проинструктированы.

— Иштван, как раз сейчас инструктирую последнюю прибывшую, — сказала Северина. — Не переживай, все в порядке, я все помню.

— Но время уже почти семь.

— Не волнуйся, сейчас разберемся с дресс-кодом, и я привезу прибывших на площадь сама.

— Начальник колонии нервничает. Они и так задержались.

— Он всегда нервничает. Все, не отвлекай меня.

Она сжала руку в кулак, и коммуникатор замолчал.

— Ну что же, Соня…

— София, — тут же поправила София.

— Да, София. Последний штрих — одежда. Новоприбывшие должны носить такую же одежду, как и остальные колонисты. Единственное исключение — сегодня. И вот тут…

Северина подошла к стене и движением пальцев заставила раздвинуться доселе невидимую панель. Как ни была против нарядов и прочей атрибутики «для красоты» София, она не смогла сдержать вздоха, когда из еще одного платяного шкафа на нее буквально хлынуло буйство цветов и фасонов. И везде платья, платья, платья — с открытыми плечами, короткими рукавами, декольте… Уже напечатанные, новенькие, готовые к применению.

— Нет, — сказала она, отступая. — Не пойдет.

— Это обязательно. Сегодня — обязательно, это тоже правило, — сказала Северина твердо. — В дальнейшем вас никто не заставит.

София подошла к шкафу и провела рукой по вешалкам. Платья были полимерные, конечно же, потому и было их так много — расточительство, по сути, но уже завтра их могут пустить на переделку, скажем, на запчасти для робота. Отходов никаких.

— Хорошо, — сказала она. — Я посмотрю.

Она ни за что не наденет платье, даже если ее уже завтра отправят обратно на Землю.

Впрочем, только абсолютная нереальность перспективы и позволила ей быть такой категоричной.

Северина напомнила — и вспомнила — о времени и убежала собираться сама, и София осталась одна. Приняв душ и высушив волосы, она со вздохом подошла к шкафу, в котором после долгих поисков все-таки отыскала что-то более или менее удобоваримое. Платье было длинное, закрытое, правда, такого яркого желтого цвета, что София сначала даже отложила его в сторону, но потом все же передумала и надела. Другие наряды были не менее яркими, но более откровенными.

Северина сказала, что придет за ней сама, так что от безделья София пока открыла шторку и стала смотреть в окно, за которым суетились разгружающие рободжип мужчины и мерцал центр колонии — голограмма, которую она обязательно рассмотрит поближе. Она бы могла и сейчас, но в платье чувствовала себя неудобно.

Хотя станет ли менее неудобно под взглядами тысячи человек?

Так что София решительно пристегнула к запястью заряженный коммуникатор и, дождавшись сигнала синхронизации с местной сетью, вышла из своих апартаментов в коридор. Там было пусто. Из-за закрытых дверей тоже не доносилось ни звука: изоляция здесь была хорошей. София прошла по коридору совершенно бесшумно и, дождавшись, пока дверь раздвинется и выпустит ее из здания, вышла наружу.

Там было почти жарко.

Закат уже побелил стену, и она казалась ослепительной. Серое покрытие под ногами на поверку оказалось каким-то голубоватым, и Софии почудилось даже, что эта голубизна как будто ходит, переливается под ногами, как иллюзия воды. Она с трудом удержалась от того, чтобы присесть на корточки и попробовать коснуться этого странного «моря» рукой.

Она прошла мимо мужчин, замечая на себе — на своем желтом платье — взгляды, но не позволяя себе обратить на кого-то внимание. Площадка осталась позади, и вот уже впереди заблестела голограмма. Она активизировалась при приближении — видимо, в покрытие были встроены датчики — и вот уже перед Софией, уважительно остановившейся чуть поодаль, развернулась панорама колонии.

Звука не было, и Софию это обрадовало: не хотелось стоять и слушать разносящийся по всей округе жизнерадостный голос, вещающий для нее одной. Голограмма, судя по всему, была создана уже после их отлета с Земли, и в ней наверняка содержались сведения о том, что произошло за последние сто лет.

Это было интересно.

Планета была открыта почти случайно. На ней совершил аварийную посадку один из дальних кораблей — кораблей поколений, как тогда их называли, огромные суда, несшие в себе тысячи и десятки тысяч людей, решивших покинуть Землю в поисках нового дома, — и условия показались упавшим настолько привлекательными, что они решили, что дальше не полетят. Отправив на Землю сигнал, выжившие в катастрофе развернули строительство.

Сначала центром колонии были остатки корабля, но уже совсем скоро колонисты поняли, что место для строительства выбрано неудачное. Пара сильнейших землетрясений обрушила первые постройки и лишила колонию десятка человек. Разведчикам пришлось отправиться на поиски более безопасной зоны, подальше от сейсмоактивной области. Поселенцы перебрались вглубь материка, на равнину, которая была названа Равниной Спасения. Сама колония носила официальное название Цирцеиды, но им не пользовались так давно, что уже почти забыли. Возможно, когда здесь появится еще одно людское поселение, старое имя вернется. Но сейчас колония была просто Колония или База, и никто не был против.

София наблюдала за тем, как появляются в центре новой колонии дома, как растет на глазах стена, как возносится ввысь прозрачный купол здания, которое она заметила первым…

— Вы почему не с остальными?

Голос был мужской, и София поспешно обернулась, решив было, что потеряла счет времени и простояла здесь дольше ощущаемых ею пяти минут. Но нет, транспортная площадка по-прежнему была заполнена мужчинами, разгружающими контейнеры, которых, правда, в куче позади них стало больше. Никаких женщин. Никого в яркой одежде.

Она перевела взгляд на человека, который заговорил с ней, намереваясь спросить, с какими это остальными ей надлежит быть, если на улице еще никого нет, и на мгновение потеряла почву под ногами.

Он был ошеломительно красив. Темный блондин с глазами пронзительно-карего цвета, которые словно переливались изнутри золотистыми всполохами, высокий, на голову выше нее, загорелый и широкоплечий, и даже этот нелепый форменный комбинезон темно-синего цвета смотрелся на нем, как будто так и должно было быть...

Ну все , обреченно сказала София своему сердцу , кажется, ты допрыгалась.

— Вы кто? София Владимир? — спросил мужчина, беззастенчиво ее разглядывая.

— Так и есть, — отчеканила она, вздернув голову и тоже глядя прямо ему в лицо. — А вы кто?

— А я, милая моя София Владимир, Рональд Анна и ваше непосредственное начальство, — сказал он так внушительно, что София все-таки покраснела. Дернул головой в сторону голограммы. — Досмотрели?

— Да, — сказала она твердо.

— Интересно?

— Да, — сказала она еще тверже.

— Тогда идемте, поможете с контейнерами.

Что? Чтобы она…

— Я не о разгрузке, — тут же сказал Анна, заметив ее смятение. — Один из наших с вами контейнеров с геологическими приборами пропал.

— Что значит «пропал»? — сразу возмутилась София. — У меня там оборудование!

— У нас с вами там оборудование, — поправил Анна. — А поскольку пока вы будете развлекаться на празднике, я буду работать, мне хотелось бы разобраться с этим уже сейчас. Идемте.

— Но…

— Это рядом с площадью. Вам придется пройти всего сотню шагов. Просто скажете, чего именно не хватает, и все.

— Но на них же должна быть маркировка, — раздосадовано сказала София, уже шагая вслед за Анной по мягко разбегающимся во все стороны волнам покрытия. — Я же проверяла после выхода из криосна, все контейнеры были на месте.

Анна остановился у рободжипа и подал ей руку, но она не приняла ее и забралась на сиденье сама, кое-как придерживая подол платья.

Она проверяла контейнеры. Программа «Стандарт» предполагала стандартный, оптимизированный с учетом технологий пункта назначения набор техники для каждого специалиста — ничего уникального, если так разобраться, ничего незаменимого и сверхценного, но София не хотела терять ни одного зонда и ни одного счетчика. Все это ей еще пригодится.

— Держитесь, Владимир, — сказал Анна, и София послушно вцепилась в ручку двери, когда джип с неожиданной прытью рванул вперед.

А робот-то лихач. Или это ручное управление?

София перегнулась через дверцу джипа, чтобы увидеть, как разбегаются из-под гусениц по покрытию голубые волны.

— Зачем вам волны? — не удержалась она от вопроса, и Анна, ставший еще красивее, когда ветер отбросил волосы с его лица, ответил ей, глядя по-прежнему вперед:

— Это не просто волны. Это импульсы движения.

София выпрямилась, окидывая взглядом пролетающие мимо дома и ангары. Импульсы движения? То есть где-то в каком-то из зданий, а может, даже в том самом, высоком с прозрачным куполом, есть карта, на которой сейчас светящейся каплей отмечено их с Анной движение от точки А к точке Б?

— Зачем вам отслеживать движение? Отслеживается только техника или люди тоже? Сигналы общие или можно определить, кто именно и куда пошел?

Анна метнул в ее сторону быстрый взгляд.

— Так много вопросов для первого вечера, Владимир. Лучше отложите их для более подходящего времени.

И она отложила.

...Они добрались до квадрата А-76, где, судя по всему, были сосредоточены здания инженерных служб. Анна не молчал: рассказывал, где что находится, кратко обрисовывая назначение каждого здания. Они проехали мимо внушительной биологической лаборатории — два корпуса, соединенных надземной галереей, по которой сновали туда и сюда люди в светлых пижамах, — двухэтажного лазарета, который казался стерильным даже снаружи, мимо центра управления роботами, ангара, геотермальной электростанции…

— А что это за высокое прозрачное здание я видела на въезде? — не удержалась она.

— Это Главный дом, — сказал Анна. — Сейсмостанция, центр связи, контроль электрополя. Если так можно выразиться, сердце колонии.

Значит, штаб. Интересно, удастся ли ей там побывать?

Контейнеры были сложены по два прямо перед входом в неприметное здание, втиснувшееся между биолабораторией и пищевой фабрикой. Анна сообщил, что данные по ним не поступили, потому и возникла загвоздка.

— Наши и ваши устройства передачи данных техникам «подружить» так и не удалось, — пояснил он, пожав плечами. — А на полимерной бумаге до завтра нам никто ничего не распечатает.

София быстро проглядела контейнеры и определила, что не хватает одного, самого маленького. Но зато к ним «прибился» какой-то чужой контейнер без маркировки, и София по разрешению Анны открыла его.

— Художественная литература, — сказала удивленно, проглядывая аккуратные ряды планшетов с текстовыми, аудио- и видеобиблиотеками. — Вот уж бесполезная трата пространства.

— Вы считаете книги бесполезными, Владимир? — спросил Анна, взяв в руки первый попавшийся планшет и включая его. На дисплее загорелось меню. — Девятнадцатый век, хм. У хозяина контейнера хороший вкус.

— Я давно не читаю художественную литературу, — сказала София. — Только техническую и учебники.

Анна чуть приподнял брови, глядя на нее.

— Не мечтательница?

— Не считаю, что на фантазии стоит тратить время, — ответила она неожиданно резко даже для себя самой и отвернулась. Ей не понравился вопрос, и то, что самого Анну ее ответ, казалось, не удивил, не понравилось еще сильнее. — Мы не опоздаем?

Анна захлопнул контейнер, не вернув планшет обратно, и без лишних слов махнул рукой в сторону геологического корпуса.

Они вошли в здание, где было пусто — все уже собрались на площади, пояснил Анна и, выглянув в окно его кабинета, она и в самом деле заметила чуть поодаль волнующееся людское море. Серое и синее на голубом, и только редкие вспышки ярких цветов — наряды прибывших — изредка прорезали это однообразие.

Анна связался с диспетчерской и сообщил о пропавшем контейнере, и пока он обменивался с уже знакомой Софии блондинкой весьма нелестными замечаниями об организации разгрузки, сама София ходила по кабинету и откровенно любопытствовала.

Впрочем, особых поводов для любопытства не было. Разве что огромная геологическая карта высотой от потолка до пола, раскрашенная в разные цвета, с мерцающим прямоугольником легенды и свернутыми технологическими таблицами с левой стороны.

София остановилась напротив и пригляделась. Увидела Колонию, стоящую на толстом слое скальных пород, выбегающий на поверхность в пяти километрах от нее слой известняка, нахально сообщающий, что вообще-то миллионы лет назад здесь плескалось море, спускающийся вниз ствол шахты чуть поодаль... Темное и маслянистое, запертое под твердой породой в ловушке антиклинали ( прим. «ловушка» в геологии — природный резервуар, содержащий скопление нефти, антиклиналь — форма залегания пород, складка, обращенная выпуклостью вверх ), оказалось нефтью, красное — ферритом, розовое — сланцем, матово-серое — углем, ярко-голубое — уже однажды упомянутым, но пока совсем неизвестным ей полифиром…

— Вы можете назвать попредметно, что там было? — отвлек ее от разглядывания голос Анны, и София кивнула и быстро перечислила, что было в контейнере.

Инфракрасные спектрофотометры, плотномеры и геофизические дроны — все, загруженное уже на Аристиде, самой дальней планете системы, к которой корабль «причалил» для дозаправки после последнего гравитационного замедляющего маневра ( прим. — намеренное сближение корабля с планетой или другим большим небесным телом, позволяющее использовать силу гравитации этого небесного тела для разгона или, в данном случае, замедления корабля без использования топлива ). Все умеренно продвинутое, никаких суперсовременных разработок со сложным программным обеспечением, иначе уже первая поломка стала бы для прибора последней. София знала, что главная планета Системы, Цирцея-1, конечно же, помогает Колонии с оборудованием, но поскольку собственных научных и технологических изысканий планета не вела, естественно было, что развитие здесь, в общем-то, стояло на месте.

В этом была одновременно прелесть и беда дальних колоний. Даже общество здесь словно консервировалось на уровне времени основания, да взять хотя бы эту традицию устраивать общее собрание в честь прилета гостей. Но сегодня София даже была этому рада. Узнает о стене. Она вдруг уставилась на Анну, заканчивающего разговор обсуждением каких-то местных, неведомых ей проблем, в которых она пока не пыталась разобраться.

Неужели из-за этого спешка с контейнерами?

Неужели он собирается взять оборудование и поехать к стене?

А ей придется остаться здесь, пить и есть, знакомиться и терять время на эти формальности…

Ее мнение о традициях тут же изменилось прямо до противоположного.

— Анна, — позвала София, когда тот закончил разговор. — Вы поедете к стене? Можно я с вами? Я уже бывала в экспедициях и я лучше других знаю свое оборудование. Я могу оказаться полезной.

Он выключил верхнее освещение, погружая кабинет в полутьму — настенный белый рассеянный свет оставался, судя по всему, на круглые сутки, — и посмотрел на нее. Дыхание у Софии перехватило.

Нет, с этим надо срочно что-то делать. Иначе она не сможет с ним работать, а так и будет стоять целыми днями и разглядывать его лицо.

— Не бегите впереди рободжипа, Владимир. Еще успеете наглядеться. — И она не сразу поняла, что Анна не о себе.

— Но ведь вы едете? — спросила София.

Вместо ответа Анна достал из ящика стола и вручил ей микрофильм.

— Здесь все, что вам нужно знать о полифире. Это недавно открытое полезное ископаемое и то, чем вы непосредственно будете заниматься, и — единственное, что должно вас беспокоить, по крайней мере, пока вы хотя бы немного здесь не освоитесь. Мне нравится ваше рвение, но стена — не ваша забота. — Он предупредил ее возражения легким взмахом руки. — Пока не ваша. А там посмотрим. Все будет зависеть от того, как мы с вами поладим.

— Вы об адаптации? — уточнила она неуверенно, и Анна кивнул.

— И о ней тоже. Раз уж мы подходим друг другу по психопрофилю, как супруги, значит, сработаться точно должны.

Если ее и удивила его прямота, то это длилось лишь секунду. В конце концов, они оба хорошо знали, зачем сюда прилетел этот корабль. Вот только София не думала, что первый же из кандидатов окажется ее начальником и... полной ее противоположностью.

Пока она думала, что сказать, Анна перевел взгляд на хронометр над картой.

— Вам пора, Владимир, уже без пятнадцати восемь. Видели, где собрались люди? Следуйте в том направлении, не ошибетесь.

Она кивнула, жалея, что не может остаться и расспросить еще. Но традиция была традицией, и семь недель адаптации только начинались. А кроме того, она пообещала отложить вопросы на потом...

София вышла из кабинета — голокарта подмигнула ей на прощание разноцветными огоньками — и, пройдя по тихому коридору, покинула здание. Снаружи ее сразу же накрыло едва заметное перешептывание людских голосов, доносящееся с закатной стороны. Голубые волны разбегались под ее быстрыми шагами, и София снова представила себе диспетчерскую, где по большой карте сейчас перемещалась от геологического корпуса в сторону скопления людей и техники одинокая точка.

Конечно же, никакой специальной «площади» в Колонии не было, слишком это было бы неэргономично. Было просто пространство между ангарами, в которое сейчас набилось почти семь сотен человек — все взрослое население Цирцеид. Северина махнула ей откуда-то из толпы, и София поспешила к их группе, благо что, заметив ее желтое платье, колонисты тоже спешили уступить ей дорогу.

— Познакомились с Анной? Вот и отлично, — обрадовалась Северина, не дожидаясь ответа, и София догадалась, кто рассказал Анне, как она выглядит и где ее найти. — Я постараюсь подготовить ваши психопрофили как можно быстрее. Да и другие кандидаты тоже сгорают от нетерпения.

София хотела заметить, что ей вовсе не показалось, что Анна сгорал от нетерпения , но в этот момент над площадью раздался тихий звон, возвещающий о наступлении восьми часов вечера, и словно по какой-то невидимой команде все разговоры прекратились.