Всадники Темного

Этная, земля, населенная отдельными племенами и разделенная на небольшие королевства, претерпела изменения за какие-то двести лет.
Объединившиеся эльфы, люди и гномы, объявили себя истинно светлыми и чистыми. Создания Света сотворили свою империю, огнем и мечом очищая земли от темных существ. Разделили кусок суши на три части - светлую империю, темные земли и дикие земли, те, что лежат за Болотами: гиблый, мрачный, бедный мир, владения оборотней, их охотничьи угодья.
Темными могли объявить любых существ, не угодивших имперским видом, взглядами на жизнь или поведением. Гонимые отовсюду, они уходили на полночь, за древний лес и находили убежище там, рядом с населявшими эти земли демонами, астоми, убаргами и скрыгами. Вскоре к ним стали присоединяться люди, чьи умения имели темную суть: общаешься с мертвыми — темный, тебя слушает нечисть — темный, повелеваешь огнем — темный, охотился без разрешения в лесу населенном эльфами — всем понятно — темный.
Те, кто успел перебраться через вечный лес и не стал трофеем «очистителей» — специально созданных светлыми отрядов для уничтожения темных тварей — на какое-то время почувствовали себя в относительной безопасности. Успели обустроить жилища. Поверили, что уж теперь-то все будет намного лучше, несмотря на свирепствующие с этой стороны леса кровожадные расы и разумных хищников. Лучше не вышло.
Очистив свои земли от тьмы и оставшись без работы, воинственные очистители стали проблемой Светлой империи. Не имея возможности добраться до темных, они находили врагов в светлых селениях. Пресветлому императору надоели жалобы на бесчинствующих воинов, и очистители получили разрешение на расширение границ. Но если первые нападения прошли, как и раньше, без особых проблем. Следующие неожиданно принесли свету серьезные потери. Только-только пришедшие в себя, прозванные темными, осознали, что уходить больше некуда. На полночи и на восходе горы, населенные хищными тварями, а за ними Ледяной океан и Болота, что одинаково означало смерть. Светлых, посмевших выйти на темные земли, уничтожали без жалости, объединяясь с теми, кто до этого и сам был не прочь вырезать деревню другую.
Это можно было бы назвать войной, если бы не одно но: свету противостояли все еще разрозненные племена, объединявшиеся для битвы, но затем с такой же легкостью бросавшиеся друг на друга.
Пока не пришел Он.
Кто он и откуда появился, никто не знал. Он пришел в сопровождении четырех Всадников. Безликие, одетые в черные хламиды с закрывающими лицо капюшонами, неизвестные объединили разбросанные по темной территории племена. Заставили жить хищников и жертв под одной крышей и идти против врага плечом к плечу. Построили новую империю — Темную.
Четверо безликих Всадников, выполнив свою миссию, вернулись в камень — в Сердце Тьмы. Уступили место другим, выбранным Его рукой и ставшим теми, кто нес Его волю, выполнял Его приказы: без обсуждений, без сомнений, без колебаний — Несущим.
Много времени с тех пор прошло, каждый из Всадников сменился уже не раз: кто, проиграв; кто, заработав покой. Но Темная империя до сих пор оставалась сильной — под Его руководством.
Темный, Великий, Император — так его называют.
***
Вокруг полыхало. Огонь, разрастаясь, поглощал один дом за другим. Не замечая препятствий, полз по заваленным трупами улицам.
Нет, это не эльфы жгли деревню, скорее кто-то из погибших, пронзенный светлым мечом потерял контроль над проклятьем и попал куда не следует. Отбиваясь от врага, вместо эльфийской хари угодил огнем в стог сена, а дальше ветер разнес. Раздул пламя, оранжевыми всполохами осветившее небо, вернувшее ускользнувший незамеченным день.
Кричали женщины, громко, отчаянно, пытаясь криком своим остановить налетчиков, спасти жизнь детям и мужьям. Не получалось. Светлые приходили сюда не ради добычи, они приходили убивать, уничтожать порождения тьмы. Стереть из воспоминаний любые намеки на темных тварей, одним своим существованием бросавших вызов Первородному Свету.
Проносились конные, на ходу разя мечом разбегавшихся людей: женщин, детей. Шли за лошадьми пешие отряды, добивая раненых, уничтожая очаги сопротивления. Убивали воинов, что посмели противостоять свету... посмели защищать свой дом.
Анвар едва сдерживал слезы, стоя на коленях перед распластанными на земле телами.
Мать, его мать, прекрасная веселая Фирая, лежала лицом вниз, во вздыбленную копытами чужих коней землю, прикрывая собой маленькую Лин. Они лежали недалеко от порога своей хатки — возвращались от бабули, грозной старушки Арифы, когда светлый конник заметил их. Меч пронзил обеих сразу.
Арифы тоже нет. Анвар видел, как занимается ее хатка: старая, серая, но еще крепкая, как и сама бабушка. Отца мальчик еще не видел, и лучше бы тот вернулся, когда Анвара не станет. Он должен был следить, должен был защитить женщин, своих, родных. Не смог, не успел. Поддавшись глупому порыву, убежал играть с соседским мальчишкой, Алимом.
Алим, его друг, Анвар видел и его возвращение. Видел, как тот пытался защитить свою мать, став за спиной отца, и как не стало всей его семьи.
Теперь пришла очередь Анвара. Светлые, довольно смеясь и переговариваясь на непонятном наречии, проезжали по центральной улице, когда заметили мальчишку. Он стоял, опустившись на колени рядом с распластанными на земле фигурами. Воины развернули коней, направляя к застывшему ребенку. Эльфы. Анвар разобрал певучую речь, заметил острые уши снявшего шлем светлого, указавшего на него мечом. Поднялся медленно и, опустив голову, стиснул в ярости зубы. Проводил ненавидящим взглядом верховых.
Последний день? Пускай. Анвар не посрамит предков, примет бой и умрет, забрав с собой как можно больше светлых ублюдков.
— Смотри, какой смелый щенок, — отчетливо сказал подъехавший в числе первых остроухий. Он обращался к товарищу, но использовал общее наречие, чтобы жертва поняла: говорят о нем.
Тонкий и красивый, как и все эльфы. Вот только давно уже эльфийская красота у темных не вызывала ничего кроме гнева и страха.
Его собеседник лишь ухмыльнулся презрительно. Слез с коня и слегка покрутил рукой с мечом, разминая. Еще двое даже не подумали шевелиться, застыли на лошадях и глядели на приятелей с легким неодобрением. В их глазах отчетливо читалась мысль: «И охота вам размениваться на щенка?»
— Эй, пес, ты меня понимаешь? — махнул первый рукой, пытаясь привлечь внимание Анвара.
— Кончай с ним, — устало буркнул один из верховых. Он все время поглядывал по сторонам в поисках более интересных мишеней или подступающей опасности.
— Ладно, — с глубоким вздохом разочарования произнес снявший шлем и, больше не играя, пошел к Анвару.
Эльф походя наступил на выпростанную из-под тела матери маленькую ручку и даже не взглянул, что это было. Это стало последней каплей. Анвар, вскинув полный ненависти взгляд на подходившего остроухого, потянул с пояса нож, подаренный отцом. Тяжелый и длинный, без всяких украшений, он был создан не для детской руки. Отец всегда говорил: нужно учиться обращаться со взрослым оружием, не делая скидок на возраст — и учил. Сам учил сына обращаться с этим ножом и со своим мечом, и еще много с чем. Отец был хорошим воином.
Эльф невольно застыл, наткнувшись на холодный, расчетливый взгляд ребенка. Хмыкнул зло, сам себя упрекая в трусости.
Подобравшись достаточно близко, остроухий, не особо заморачиваясь, рубанул мечом справа, сверху вниз. Он вложил в удар всю свою силу — даже если мальчишка удумает парировать, его снесет напором, но сопротивления не встретил и зашипел, зло и удивленно. Щенок без страха ждал движение меча, проскользнул под ним и, походя, воткнул нож в бок нападавшего. Не медля выдернул оружие и метнулся к ограде.
Анвар старался отдалиться от оставшихся, недовольных прыткостью жертвы, светлых.
— Улундо, — зло выругался раненый на своем наречии и зажал рану рукой. Зашипел и бросился за мальчишкой, пригнувшись в сторону порезанного бока.
Кровь багровыми нитями сочилась сквозь пальцы, прочерчивая дорожку в пыли за его спиной.
Анвар резко развернулся. Он сам загнал себя в угол. Двое эльфов приближались со стороны двора, прижимая мальчика к ограде. Двое конных ехали вдоль забора, не позволяя Анвару перемахнуть невысокое препятствие и сбежать. Он понимал, что обречен, но не желал уходить в одиночку. Хотел прибрать с собой хоть одного из остроухих. Нож против мечей - игрушка, да еще в руках мальчишки, недоросля. Отчаяние готово было затопить с головой, только гордость удерживала Анвара от глупостей. Взгляд остановился на небрежно сваленной куче камней. Они с отцом убрали те с огорода, но со двора не свезли, оставив лежать у частокола. С мрачной улыбкой Анвар схватил тяжелый серый кругляш и запустил в голову ближайшему эльфу.
Зло ругаясь, остроухий увернулся от первого, второго и третьего. Со злобным рыком замахнулся на надоевшего темного и чуть не получил очередным снарядом в лоб. Светлый увернулся, но на мгновение потерял жертву из виду и подпустил мальчишку к себе слишком близко.
Удар тяжелой рукоятью меча сбил Анвара с ног, отшвырнул на несколько шагов и на время погасил свет пожара, бушевавшего вокруг. Но цели мальчик достиг. Эльф, всхлипнув, вытащил глубоко всаженный в низ живота нож, совершив последнюю в своей жизни ошибку. Анвар усмехнулся, обнажая зубы в оскале: теперь этот урод лекаря не дождется.
— Ах ты, тварь, — пораженно замер второй светлый и, зло мотнув головой, в три шага оказался над стоящим на четвереньках мальчиком.
Ничего предпринять эльф не успел. Резко выдохнув, он сделал шаг назад и стал заваливаться на спину. Из груди его торчал короткий черный болт.
— Темные, — заорал один из конных, тот, что оглядывался по сторонам, но пропустил врага.
Оставшиеся в живых сорвались с места, потеряв к мальчишке всякий интерес. Кони уносили их вперед по длинной улице, освещенной подступившим к центру пламенем, жадно тянувшим языки к еще пока целой стороне деревни.
За убегавшими светлыми, с диким гиканьем и криком, шла единым организмом темная, разношерстная лавина. Во главе ее на огромном вороном коне ехал Всадник. Высокая фигура в черном кожаном доспехе с зажатым в руке и воздетым небу кнутом и безумной улыбкой на устах. Анвар никогда не видел Несущих, но сразу понял — это он, Несущий смерть.
Лавина прошла, оставив после себя залитую темной и светлой кровью тихую улицу. По ней неторопливо и величаво ехали двое. Еще один Всадник, и закутанная в темную ткань с головы до ног мрачная фигура с накинутым на глаза капюшоном. Простой смертный ни за что ничего не разглядел бы из-под этой ткани.
Темный почти проехал мимо опустевшего дома, но что-то привлекло его внимание. Остановив ашарога, он повернул голову влево, разглядывая лежащих на земле женщин, перевел взгляд на валяющихся эльфов и, наконец, обратил взор на застывшего мальчишку.
— Как твое имя? — голос тихий, но крепкий, властный, не позволил проигнорировать вопрос.
— Анвар.
— Это ты их убил? — Темный кивком указал на трупы эльфов, хотя наверняка видел торчащий из одного болт.
— Одного, — честно ответил Анвар, бросив мимолетный взгляд на обидчиков.
— У тебя остался кто-нибудь?
Анвар оглядел пылающую деревню, прислушался к царящей тишине и, стиснув зубы, ответил, вдруг ясно осознав свое положение:
— Нет, больше никого нет.
— Возьми коня, — рукой в черной кожаной перчатке Темный указал на оставшихся от эльфов лошадей. Их поводья были накинуты на воротный столб, и как бы ни хотели животные оказаться подальше отсюда, не могли. — Поезжай за мной.
Кивнув, Анвар с трудом забрался на одного из нервно пляшущих коней, а второго отпустил прочь. Нечего ему умирать вместе с догорающей деревней.
Анвар оказался прав, больше никого не осталось. Из племени аксу уцелел лишь он.
Маленький мальчик отправился в первое свое путешествие, с Темным, подарившим ему новую жизнь.

Анвар только вернулся с восточных границ. Там под действием слухов о наступлении светлых и благодаря глупости монстров вспыхнули мятежи. Пришлось усмирять. Темный потерял три деревни, зато волнения утихли. Больше никто не отважился выступать против действующих порядков.

Единственное, о чем Анвар мечтал после возвращения, это лечь и забыться сном.

Хотя бы на одну ночь, одну, демон ее раздери, ночь!

Но мечтам не суждено было исполниться. Для начала пришлось доложить Темному о возвращении и победе. Затем пришел палач с жалобой на надзирательницу Глабу, а ведь Всадник приказал ему наказать солдата: стервец пытался помочь укрыться семье из одной деревни, глупец. Слабый, никчемный глупец.

Покончив со всеми формальностями и скопившимися делами, Анвар, наконец, смог позволить себе купальни. Он лежал, погрузившись в воду по плечи и откинув голову на борт. Черные, слегка вьющиеся волосы распластались по поверхности воды, оттеняя бледную, давно не видевшую солнечного света кожу, покрытую мелкими, уже едва заметными шрамами: попал под «каменное крошево оттан». Кто-то из этого племени оказался в Дарар, одной из взбунтовавшихся деревень. Щит не выдержал, лопнул, в последний момент позволяя сотням мелких, острых осколков впиться в тело.

Анвар потянулся и растянул губы в легкой улыбке, предвкушая, как сейчас пойдет к себе и, возможно, выпьет бокал красного шарно, а может, и нет, но точно сделает это в постели.

— Господин, к вам агр секретарь. — Робко опустив взгляд в пол, скользнула в купальни наложница, обслуживающая Всадника.

Тощая и бледная, она вызывала лишь желание отвернуться. Только бы не видеть этих ножек-палочек, и едва выступавшую, просвечивающую сквозь прозрачную ткань, какую-то, детскую грудь. Не женщина, а разочарование.

— Демон, что ему нужно? — пробормотал Анвар, недовольно поморщившись и вновь откидывая голову на борт купели, — пусть войдет.

— Темный вечер, ашт Анвар, — поклонившись, вошел секретарь Темного: тощий, низкий гоку Абар.

Бледные, лишенные волосяного покрова существа до прихода Темного предпочитали жить в пещерах или норах. По сути своей хищники гоку были слишком слабыми, чтобы представлять угрозу для людей или иных разумных монстров. Зато сами были объектом охоты демонов, чем-то невзлюбивших гоку с самого своего прихода в мир. После явления Темного гоку заняли достойное своих способностей место. Писари, секретари и прочие похожие должности были заняты исключительно ими. Мозг тощих тварей был способен запомнить и обработать очень много информации.

— Ночь, Абар, ночь, — недовольно поправил Анвар. — Что ты хотел?

Абар, личный секретарь Темного, по своей воле никогда не покидал верхних уровней: гоку слишком чувствительны к свету, а на нижних он горел постоянно.

— Не я, ашт, вас хочет видеть Темный.

Абар потупился, заметив, как страдальчески поморщился Всадник.

— Срочно? — взяв себя в руки, слегка повернул Анвар голову в сторону гоку.

— Как всегда, ашт, — насмешливо выдал Абар, криво ухмыльнувшись тонкими, словно бумажными, губами.

— Иди, я следом. - Анвар дождался, пока секретарь выйдет и выбрался из воды, подзывая наложницу, — подай мне костюм.

Одевшись, Анвар связал кожаным шнурком мокрые волосы и с отвращением передернул плечами, когда вмиг промокшие одежды прилипли к спине. Тяжело выдохнув и все же тихо выругавшись, он быстрым шагом направился к своему Императору.

Кабинет Темного находился в центральной части замка, клыком возносящейся над остальными строениями, на самой вершине. Дорога от купален до кабинета занимала немало времени: два нижних уровня, первый, с толпами придворной швали, второй, всегда пустующий и третий-четвертый с личными покоями генералов, только после их всех подъем в башню-клык, с еще десятком уровней.

Анвар дождался, пока Абар сообщит о его прибытии, и легко скользнул в огромное темное помещение.

Оно было прозвано кабинетом, но тронный зал подходило куда лучше. У дальней от входа стены возвышался постамент. На нем мрачными изваяниями возносились: стол из цельного куска черного гранита с серебристыми вкраплениями-звездами и стул-трон с высокой резной спинкой и изображавшими морок подлокотниками. Остальное пространство, пустое и очень большое, было заполнено легкой темной дымкой, смазывающей границы и размывающей должные быть совсем рядом стены. Такая обстановка действовала угнетающе даже на таких сдержанных существ, как Всадники.

Темный не обратил внимания на вошедшего. Закутанный в свой извечный балахон, он сидел на стуле, склонившись над чем-то лежащим на столе и не видимым Анвару.

Оказавшись у постамента, перед величественным Императором, Анвар вновь почувствовал себя мальчишкой: маленьким, испуганным. Ощущения оказались слишком мерзкими, заставив его поморщиться. Постаравшись отогнать их подальше, Всадник встал на колени:

— Вы звали меня, Великий?

— Да, Анвар. Я знаю, ты только вернулся и наверняка устал, — Темный оторвался от рассматривания стола, поднимая к Анвару провал капюшона. Голос его, тихий и крепкий, был слегка насмешлив, — но мне вновь нужны твои услуги.

— Все, что пожелаете, Великий, — ровно произнес Анвар. Признаться Темному, что ты устал, было равносильно смерти.

Не любили в Темной империи слабаков. Каждый, кто проявил непозволительные чувства, уходил очень быстро. Нет, сам Император не марал руки о недостойного. Возможно, даже не замечал их проступков. Таких обычно находили в вотчине Несущего боль, в пыточной, распятыми и не подающими признаков жизни.

— До меня дошли слухи, что светлые, позабыв границы, прошли излишне далеко на мои земли, — ехидно хмыкнула тьма под тканью. — Убери их Анвар. И да, постарайся привезти хоть одного живым. Хочу задать им несколько вопросов.

— Великий, я... — Анвар вскинулся. Его не зря называли Несущим смерть.

— Не беспокойся. Я не заставляю тебя поступиться принципами, — слегка качнул рукой, затянутой в черную перчатку, Темный, — с тобой поедет Несущий боль, твое дело не мешать ему.

— Как прикажете, Великий, — склонил голову Анвар, внутренне вспыхнув от досады. — Где мне искать светлых?

— На полудне. Начнешь от Эльты, а дальше вот, — Темный бросил вперед небольшой амулет. Тот, опираясь на нити тьмы, мягко опустился рядом со Всадником. – Приведет к ним.

— Когда мне отправляться?

— Утром. Иди.

Темный, потеряв интерес к своему Всаднику, опустил капюшон к тому, что ждало на столе.

Поднявшись и еще раз поклонившись, Анвар вышел из кабинета. Настроение, и до того не сильно радовавшее, упало окончательно. Мало того что отдых испорчен — да поспать в своей кровати ему удастся, но мысль, что утром вновь в дорогу угнетала — так еще и Шутура ему навязали.

Шутур — Несущий боль, демон. Анвар — человек, и этого было достаточно для презрительных взглядов и ненависти между двумя Всадниками.

Анвар считался самым сильным из Несущих, но поворачиваться спиной к проклятому демону... а уж тем более ночевать рядом с ним в походе даже он не желал.

Единственное, что позволил себе Всадник — это перенести выезд с раннего утра, наступающего в Темной империи, стоило небу из черного стать синим, на человеческое, когда солнце поднималось из-за горизонта. Демоны, как и любые темные твари, предпочитали полумрак. Так что это была хоть небольшая месть за будущие неудобства.

Но настроение все эти трепыхания не исправили. Как не помогли ни шарно, ни наложница, прихваченная по дороге. В результате утром Несущий смерть находился в самом дурном расположении духа. Наорал на солдат, а слугу, не заметившего на его седле пятна, перетянул хлыстом.

— Я смотрю, великий Всадник расстроился, что его вытянули из теплой постельки? — раздался ехидный голос за спиной как раз когда разъяренный Анвар возвышался над упавшим слугой, едва сдерживаясь, чтобы не начать вымещать на нем все свое недовольство.

Анвар резко развернулся, уставившись на Несущего боль холодным взглядом. Лицо его при этом закаменело, не выражая ни единой эмоции:

— Не забывайся, Шутур.

— Прошу простить мою дерзость, Несущий, — слегка склонил синюю шипастую голову демон, но тон и блеск в алых глазах давали ясно понять, что он на самом деле думает.

Показывать истинные эмоции при этой твари нельзя, враз сыграет на слабости.

— Твои все готовы? — успокоившись, ледяным тоном поинтересовался Анвар.

— Да, Всадник, — Шутур тон менять не собирался.

Анвар знал, того злила необходимость подчиняться человеческому отродью, но он действительно был сильнее. Поэтому у Шутура оставался только один способ досадить — злить. Главное — не переборщить, чтобы у Несущего смерть не появилось повода вызвать его на бой.

Дернув уголком губ, Анвар отошел от слуги.

Всадник… этот ублюдок никогда не признает его ашт.

— По коням! — велел Анвар, вскакивая на Гурдгая.

Подарок Темного. Черный зверь с серебристым хвостом и гривой, в холке выше человека на полголовы. Ашарог с мерзким характером даже для своих сородичей. Этот конь не раз помогал своему хозяину в борьбе со светлыми, разбивая вражьи головы копытами, с той же яростью, с которой и сам Несущий смерть косил их.

Два отряда неторопливо выехали за ворота. Им предстояло пять дней пути до границы Вангора в обществе не переносящих друг друга Всадников.

С помощью выданного Темным медальона найти светлых оказалось легче легкого. Магия указывала к ним путь и остановилась лишь в чаще самого Вангора. К счастью, еще на темных территориях.

Леса на полудне были обширными, а еще мрачными и дремучими. Они тянулись от Болотной гряды до холодных земель у Ледяного моря, окружая Темную империю по полуденной и заходней границе. Темный боролся с наступающими деревьями всеми силами. Посылал лесорубов, вырезавших их под корень и выдергивающих молодые ростки. Но проклятые эльфы, используя свою гнусную магию, восстанавливали лес за несколько ночей. Многим из них это стоило жизни, но остроухие понимали, что без прикрытия деревьев, на голой равнине, темные быстро разберутся с ними. Оттого и рисковали своими драгоценными шкурами, а он, Анвар, теперь должен гоняться за ублюдками по зарослям. Хотя надо отдать должное, в древесине Темная империя больше не нуждалась и даже поставляла ее оборотням. Тоже те еще твари. Клянутся, что придерживаются нейтралитета, а на самом деле продают эльфам информацию о темных.

Анвар зло мотнул головой. Мысли не желали переходить на что-нибудь приятное, продолжая доставать из памяти всю мерзость.

Ночевать Всадники предпочитали в гостевых домах, закрывшись от неприятных попутчиков, то есть друг от друга, в отдельных комнатах. Предоставляя отрядам самим разбираться в пристрастиях и нести караулы, не подпуская чужих воинов.

***

Отряд конных пробирался по темной чаще, прислушиваясь и вглядываясь в окружающее пространство. Ветер осторожно шелестел высокой листвой, не позволяя напряженным монстрам распознать, кто стал виновником шороха: прозрачный порыв или нога в тонком, прочном сапоге на мягкой подошве. Пронзавшие зеленый шатер лучи беззвучно перепрыгивали с места на место, подыгрывая ветру, отвлекая и сбивая с толку темных созданий, посмевших войти под своды истинно светлого леса.

Багур, маг Анвара, поддерживал на воинах защиту. Но ожидание выстрела все равно нервировало, делало солдат дерганными и напряженными, рисуя в воображении сонмы противников, затаившихся в подвижных тенях.

Несущий боль со своим отрядом ехал чуть правее отряда самого Анвара. К радости его, выглядел соперник напряженно и даже испуганно. Такое зрелище дарило счастье самому Несущему смерть, получавшему от щекочущего нервы ожидания извращенное удовольствие.

Свист стрелы раздался, как всегда, неожиданно, заставив вздрогнуть напряженных воинов. Всех, кроме Анвара. Он поднял голову вверх, к прячущемуся в ветвях эльфу, и улыбнулся самой кровожадной улыбкой из своего арсенала.

Монстры, зарычав, выстрелили в нарочито заметного остроухого. Не попали, зато обнаружили еще десяток — по полетевшим в ответ стрелам.

Демоновы светлые бросились в разные стороны. Завлекают. Его отряд научен, дождавшись команды, идет за одним выбранным, а вот воины Несущего боль рассыпались.

Неудивительно, что у этого Всадника постоянная недостача в отрядах.

Анвар поморщился брезгливо и, не вступая в схватку, следил и за светлыми, и за отрядом — не хватало еще потерять их увлекшихся.

— Не рассыпаться! — заорал он на чужих воинов.

Несколько услышали, повернули к основной группе, остальные так и умчались в лес спущенными со сворки морками, оставшись без защиты мага.

Стрелы свистели, тоненько звеня в момент соприкосновения с защитным полем. Эльфы все еще надеялись вывести темных из себя, заставить разделиться. В конце концов, понимая, что этого не будет, остановились, засвистели птицей.

Анвар догадывался, что этот десяток не все, кто сюда пришел, но что их будет столько, не ожидал.

Словно призраки, эльфы проявились окружая. На ветвях, на земле и среди кустов: всего около полусотни. Одинаковые, одетые в обтягивающие зеленые штаны, заправленные в знаменитые эльфийские сапоги, и в легких туниках цвета листвы. Без доспехов прыгать по деревьям даже в плотной коже проблематично. Остроухие мрачно глядели на монстров Анвара, провожая каждое их движение наложенной на тетиву стрелой.

Хмыкнув, Всадник вытянул клинок, тонкую длинную ромфею, которую он предпочитал другим мечам и, предвкушая битву, улыбнулся врагам.

— Сдавайтесь, темные твари, — заговорил стоявший прямо перед Анваром эльф. Этот выглядел еще надменнее остальных: белые волосы, сплетенные в кружево, струились по плечам, зеленый костюм с серебристым шитьем обтягивал стройную фигуру, а на лбу сияла скрученная золотая ветка.

По крайней мере, Анвару показалось, что ветка.

— Сколько пафоса! Могу предложить тебе тоже, светлый ублюдок, — осклабившись, заявил Всадник.

Эльфа перекосило:

— Я, Милортаэль Сверкающий, клянусь, что если вы сдадитесь, то останетесь живы.

— Я, Несущий смерть, и я тебе такого пообещать не могу, — передразнивая эльфа, пожал плечами Анвар, со скукой в глазах разглядывая остроухих.

Со стороны раздался визг, резко прервавшийся и сменившийся неожиданной тишиной. Похоже, кого-то из отряда Шутура достали.

До того бледный эльф покраснел:

— Ты умрешь, к тебе мое предложение не относится, — зло процедил Сверкающий, глядя Анвару в глаза.

— Обидно, но что поделаешь, — развел руками Всадник и спокойно отдал команду ожидавшим монстрам: — убить всех.

Воины тронулись с места. Заржали, предчувствуя битву, кони. Воздух накалился, загудели сплетаемые в заклинание силы. Анвар с бешеной улыбкой первым врезался в стоящих на земле врагов и тут же спрыгнул с ашарога. Он, конечно, Всадник, но в лесу драться на коне не самое удобное занятие. Пускай Гурдгай сам развлечется, помогая хозяину. Анвар же и на земле сражаться способен.

Радостное, пьянящее чувство полностью овладело Всадником. Бой, кровь врагов, смерть. Анвар с огромным удовольствием убивал ненавистных эльфов, выбирая для ударов такие точки, чтобы твари успевали насладиться своей смертью. Отрубленные конечности, вспоротые животы и снятые скальпы — Анвар получал удовольствие. Даже пропущенная истощенным полем стрела, вонзившаяся в лопатку, не могла отвлечь его, заставив лишь досадливо дернуть уголком рта.

Анвар улыбался искренне и радостно, оглядывая оскверненную светлой кровью зелень: бой закончен, темные победили, да и могло ли быть иначе? Не зря ведь Темный послал за остроухими Несущего смерть.

Ситуация у Шутура была не столь положительной. Из его отряда осталось трое: те, что послушали Несущего смерть. Но Анвар отдавал должное Несущему боль, этот ублюдок умудрился выполнить поручение Темного и поймал аж двоих светлых.

— Если ты продолжишь в том же духе, у Великого вскоре кончится армия, — поприветствовал своего напарника Анвар. — Что за глупое руководство? Бросились, как морки за курами.

Шутур вскинул на него полный ненависти взгляд, рисунок на лысой черепушке демона стал ярче, показывая крайнюю степень ярости.

— Прекрати злиться как малец, я указываю на твои ошибки, чтобы в следующий раз ты мог их избежать, — с чувством глубокого удовлетворения продолжил Анвар отчитывать Всадника, при этом расхаживая между убитых эльфов.

О том, что сам ведет себя как мальчишка, пользуясь такими низкими приемами, Анвар думать не желал. В траве он заметил знакомую белокурую голову с золотой веткой. Та каким-то чудом удержалась и не слетела. Присел рядом на колени и, аккуратно сняв украшение, пробормотал:

— Тебе это больше не пригодится, — и, прокручивая безделушку в пальцах, побрел к Гурдгаю, осматривающему побоище черными блестящими глазами.

***

Возвращение Всадников незамеченным не осталось. На захваченных остроухих выползли посмотреть все, кто присутствовал в замке в это время. Такие развлечения темным никогда не надоедали. Слишком сильна была ненависть к эльфам, слишком глубоко впиталось в душу желание видеть чужую боль.

Побитые, все в кровоподтеках и ссадинах, эльфы брели к замку, не поднимая взгляда от земли. Даже такие гордецы не могли спокойно наблюдать беснующуюся толпу, подробно описывающую, что предстоит им в застенках — рядом с Несущим боль.

Анвар недовольно кривился. Пробираться сквозь толпу ему не приходилось. Даже самые тупые монстры быстро запоминали, что путаться под ногами Всадников — плохая примета. Вот только не любил он толпу, даже подобострастно раздвигающуюся перед ним. Не любил он и шум. Еще же его довела необходимость терпеть Шутура. Анвар уже мечтал оказаться в кабинете Темного и избавиться, наконец, от неприятного попутчика.

В тускло освещенном холле первого уровня их ожидали трое демонов, из подручных Шутура. Под мрачным взглядом Несущего смерть один из них забрал повод, увлекая эльфов за собой, в подземелья.

Анвар знал этого мальчишку. Очередной родственник Шутура, Кагар, вроде как. Перспективный и любимый, он быстро поднялся в иерархии тьмы. Как подозревал Анвар, не без помощи дорогого дядюшки. Иначе объяснить пропажу тех, кто занимал должности до него, не выходило.

Шутур, проводив свое занятие на ближайшие несколько дней, торжествующим взглядом, на Анвара старался не глядеть. Его также тяготила необходимость находиться рядом с ненавистным человеком.

Темный оказался доволен проделанной работой. Анвар нет.

Сразу на выходе из кабинета Императора его поджидал Фаат, этого гнола можно было назвать помощником Анвара. Слегка повернув голову, он издал несколько неприятных громких звуков, здороваясь, и тихим лающим шепотом рассказал новости, суть которых сводилась к одному: у Анвара вновь пропали «союзники».

Человек и двое орков занимали разные должности, но пропали практически одновременно. Их видели пьющими вместе в трапезной, а на завтра Фаат не смог найти ни одного из них.

— Проклятье, — зашипел Анвар, проводя рукой по лицу.

Он устал. Дорога рядом с Несущим боль вымотала, вынуждая все время быть осторожным, следить за каждым движением рогатого и его отряда, спать вполглаза, подрываясь от каждого шороха. С прибытием в замок напряжение схлынуло, но взамен навалилась усталость. Пригибая, рассеивая внимание и увлекая в объятья тьмы, под легкое одеяло.

— С Ашту говорил? — вновь сосредоточился он на Фаате.

— Да, ашт. Невсущий хаос не повжелал делиться со мной свовим мнением и знавниями.

Чего и следовало ожидать. Ну и демон с ним, сам придет, когда узнает о его возвращении.

— Ладно, всех предупредил?

Дождавшись утвердительного взмаха ушами, Анвар продолжил:

— Пока ничего не предпринимай. Будь осторожен и не подпускай к себе демонов, да и остальную мразь, которая с ними якшается.

После очередного утверждения Анвар отпустил гнола и, стараясь больше нигде не задерживаться, пошел к себе. Перед тем как заниматься делами, нужно было привести организм в порядок. Замок темного не прощал пренебрежительного отношения.

Сколько уже раз Сауле твердила себе: нужно быть более сдержанной, скромной и послушной, терпеть и не поднимать взгляда. Но как? Как можно терпеть прикосновения этих монстров? Один страшнее другого, с руками в крови и взглядом полным презрения и похоти. Смириться с положением не получалось.

Прошел уже год с тех пор, как она попала сюда, в замок. Их привезли больше сотни, но ее и еще десяток девчонок Темный отобрал лично, чтобы из них сделали послушных девок для генералов. Прошло столько времени, столько унижений. Столько ошибок, приводивших ее к наказанию.

Вот и сейчас она вновь висела на цепях, а спину обжигали удары кнута. Кричать Сауле больше не могла, не было ни сил, ни голоса. Глаба, надсмотрщица над невольницами, порола девушку лично, не доверяя палачам. Глаба уже давно поклялась сделать из Сауле настоящую послушную рабыню, но... не выходило. Наложница не желала быть ни послушной, ни ласковой с генералами, подчиняясь только грубой силе. Но стоило тупому иерарху забыться и отвлечься, он получал демона вместо покорной наложницы.

В лицо плеснуло соленой водой, опаляя истерзанное тело. Похоже, Сауле потеряла сознание, но этот метод быстро привел в чувства.

— Очнулась, хоршо, прдолжим, — неприятный громкий, скрипучий и одновременно раскатистый голос Глабы резанул слух.

Удар.

Нужно только попросить. Извиниться и пообещать быть хорошей девочкой, и издевательство прекратится, но проклятый характер!

Там, в светлых землях, Сауле была доброй и отзывчивой девушкой, которая никогда не могла пройти мимо несправедливости. А здесь? А здесь несправедливостью прошито все пространство, ей пропитана каменная кладка и провонял спертый воздух. Здесь, где доброе слово воспринималось как слабость, а эпитет сострадательный — худшее из ругательств, девушка стала средоточием порока. Пытаясь защищать себя, она бросалась на высокопоставленных темных, в попытке защитить других, шла против правил и стала завсегдатаем этой камеры.

Скрипнула дверь.

— Глаба, освободи пыточную. Морук истомился, дожидаясь, когда ты закончишь!

Сауле висела спиной к входу и не видела, кто явился, но по голосу узнала: Анвар, один из Всадников тьмы. Несущий смерть, самый страшный из приспешников Темного. Не внешне. Анвар был человеком. По слухам, из проклятого племени аксу. Проклятьем этого племени являлось пламя. Имел ли Анвар силы своего народа, никто не знал, потому что после прихода этого Всадника живых не оставалось — этим он и был страшен. Несущий смерть не брал пленников, не нужны ему были и рабы с рабынями. Ему нужна была смерть.

— Это кто у тебя? Наложница? — продолжал между тем вошедший, не подозревая о мыслях прикованной. — Зачем ты ее портишь. Шкура вся в шрамах будет, кому она такая понадобится? Не проще придушить и моркам скормить?

— Плохая наложница, ашт, — заискивающе начала Глаба.

Представив эту громадную коричневую тушу с руками до колен заискивающей перед достаточно мелким по ее меркам человеком, Сауле получила хоть какое-то моральное удовольствие. Растянула потрескавшиеся губы в едкой ухмылке. К счастью, этого никто не заметил.

— Не слушается. Бьет господ, но убить нельзя. Темный лично отбирал.

— Вот демон. Надеешься сломать? На девке уже живого места нет, она сдохнет скоро. Заканчивай, освободи зал.

Всадник не стал тратить на надзирательницу больше ни единой минуты, резко развернувшись, он покинул камеру.

— Как пркажете, ашт, — уже в закрытую дверь протянула убарг.

По коридору простучали тяжелые шаги удаляясь. Глаба ударив еще раз, для острастки, резким движением высвободила оковы. Сауле кулем свалилась на пол, не в силах удержать измученное тело вертикально. Изуродованная спина отдалась такой болью, что сознание вновь ускользнуло. Пришла в себя она, когда Глаба пыталась поставить ее на ноги, держа за волосы.

— Иди дрнь, иди, — толкала ее Глаба, не выпуская, впрочем, волос, а то слабая человеческая девка то и дело пыталась упасть.

Сауле бросили в маленькой темной камере. На грязную подстилку, больше похожую на старую половую тряпку, лежащую поверх гнилой, воняющей нечистотами соломы. Здесь девушка, наконец, отключилась, позволяя измученному сознанию отдохнуть от неприятной реальности. Сколько она так провалялась, Сауле не знала. Лечить Глаба ее запретила, пока воспаление не охватило пол-организма, а вспыхнувший жар не забрал реальность. Только тогда пришел лекарь, использовавший самые жестокие методы лечения, но надо признать действенные. Уже через три дня жар спал, а бред отступил, возвращая ужасы реальности. Наконец, стало возможным подняться, чтобы сходить в туалет не под себя. Когда признаки недуга отступили, а Сауле стала напоминать паршивую орчиху, покрытую струпьями и разящую за добрый час, Глаба позволила перевести ее в комнаты. Перед этим пришлось пройти через умывальни, где Сауле долго и тщательно оттирали две гоблинки. Они шаровали жесткой волосяной мочалкой, абсолютно не разбирая, здоровая там кожа или нет. В результате из умывален Сауле вышла чистая и свежая, но с вновь разодранной и саднящей спиной.

Стоило прийти в комнаты, в дверь заглянула Глаба. Придирчиво оглядела шатающуюся от голода и перенесенной болезни девушку и велела:

— Одевайся, прслуживать в трпезной будешь!

Да уж, глупо было надеяться, что ей дадут отлежаться.

Пересилив себя, Сауле заглянула в шкаф и, выбрав наиболее свободное платье, чтобы не травмировать и так ноющую спину, переоделась. Стянула волосы в обязательный для таких дежурств высокий хвост: чтобы господину удобнее было держать, если понадобится — и отправилась в трапезную.

Огромный серый зал одновременно напоминал и дешевый кабак, и общественный зал в таких же дешевых домах услад, и еще коллекцию темных тварей. Такая принадлежала светлому храму и размещалась в оглядном зале рядом с главным храмом Светограда. Говорили, что в ней хранились чучела всех без исключения темных тварей. Вот и в трапезной их разнообразие поражало воображение. Генералами, а также командующими темной армии были далеко не только люди. Собственно, людей в верхах Темного было не больше десятка, остальные монстры различных видов.

Дежурства в трапезной наложницы не любили. Пьяные, облеченные властью, эти существа мало походили на разумных. Зная же, что девчонки предназначены им, становились похожи на животных: тупых, похотливых. Именно здесь Сауле заработала большую часть своих наказаний, и последнее, в том числе. А ведь она была генеральской наложницей и щеголяла в черном прозрачном шелке, отпугивающем монстров рангом пониже. Бедняжки из простых наложниц, разноцветными искрами бегавшие среди темной толпы, получали гораздо больше внимания. Они редко жили в замке дольше нескольких месяцев.

Сауле лавировала между столами, подхватывала грязную посуду и оставляла на них полную, умудряясь при этом, уворачиваться от наглых рук. Глаза старалась не поднимать, любой из этих монстров воспринимал прямой взгляд как вызов. На счастье, сжалившиеся над вечно опальной наложницей кухонные рабочие дали ей подкрепиться, налив горячего наваристого бульона. Он немного приглушил голод и позволил стоять на ногах достаточно твердо и не шататься так сильно. Есть что-то более существенное Сауле пока опасалась.

Сауле вздрогнула и опустила взгляд еще ниже. Маримка, ее подружка, не успела увернуться и расплачивалась за свою нерасторопность. Здоровый, покрытый черной шерстью орк, с мордой, испещренной шрамами, срывал с нее платье. Держал он вырывающуюся девушку за предназначенный для этого хвост. Такими концертами никого здесь было не удивить. За соседними столами только бросили мимолетный взгляд и вернулись к своему занятию — пили. Возможно, позже, когда орк наиграется, они присоединятся, но пока охоты нет.

С возвращения прошло уже три дня. Анвар успел отдохнуть, отоспаться и даже заскучать. Так что на сегодня была назначена встреча с двумя приятелями: Всадником — Несущим хаос, так и не соизволившим навестить вернувшегося друга, и ашт-генералом орком Иркуном.
Единственное, что не нравилось Анвару — встреча была назначена в трапезной замка. В другое место уважаемые ашт поленились идти.
Трапезная располагалась в левом крыле первого уровня. Сам зал отделяла от коридора высокая и широкая, лишенная любых украшений дверь. Несмотря на свои габариты, открывалась она легко и тихо.
Стоило шагнуть за отворившуюся преграду, по ушам ударил громкий гул, по обонянию — вонь давно немытых тел, крепкого пойла и, к счастью, весьма неплохой еды. Анвар брезгливо поморщился, он не зря не хотел соглашаться на посиделки в этом клоповнике. Сегодня, похоже, всем высшим чинам нечем было заняться, и они собрались в зале, надираясь и развлекаясь. Крики, смех, кое-где ссоры. В одном из углов трое делили наложницу, растянутую на столе прямо поверх закусок. В центре орк крепко держал за волосы такую же вырывающуюся девку, уже без платья, но еще неготовую признать поражения. Получив удар увесистой рукой по лицу, она замолкла, послушно опускаясь на колени.
— Анвар, друг, что такой кислый? — заорал Ашту, первым заметивший недовольно скривившегося приятеля, и отсалютовал ему кружкой. Тощий и бледный, этот человек отличался седыми волосами, заплетенными в сотни косичек, хотя самому Ашту было всего слегка за тридцать, и непривычным для темных веселым характером.
Сам Анвар подбирался к шумной компании, обходя стороной остальные столы. Он не желал стать жертвой переполненного отравой организма кого-нибудь из отдыхающих.
— Говорил же, надо было в город идти, — поморщился он, останавливаясь у занятого приятелями стола. Выдвинул стул, критически его осмотрел и только после этого сел, старательно игнорируя всех остальных пьянчуг.
— Что тебя не устраивает? — рыгнул орк, взмахом руки подзывая девчонку с пивом.
— Я предпочитаю есть, в местах для этого предназначенных, и не наблюдать при этом чужие забавы, — кивнул Анвар на орка, возведшего глаза потолку и крепкой рукой управлявшего головой девки.
— Ты тхандур бглы! — констатировал орк, получив наконец свою порцию пива. Опустил в кружку лицо, чтобы не радовать друга другими, более крепкими эпитетами, рвущимися с языка.
— И нам принеси! — бросил Ашту блондинке, ловко увернувшейся от его руки.
— Можешь называть это как хочешь, — недовольно поморщился Анвар, сдвигая свой стул так, чтобы утехи перед глазами не мелькали.
Иркун хохотнул, делая большой глоток из кружки:
— А ты попробуй как они, вдруг понравится.
Анвар уставился на него тяжелым взглядом.
— Не хочешь, чтоб смотрели, девку под стол запихай, — продолжал учить его жизни Иркун, под смех Ашту.
В результате, когда наложница с пивом подошла, Анвар был уже на взводе и едва сдерживался, чтобы не дать приятелю в рожу. Чтобы не наделать глупостей, он потянулся за пивом. Рванул кружку на себя, но оказалось, что девчонка ее еще не отпустила. Кружка опасно наклонилась, плеснув жидкостью неоднозначного цвета на стол. Пиво быстро растеклось. Грязно-желтой пенной лавиной устремилось вниз, выбрав для спуска на пол сторону стола, обращенную к Анвару.
— Дура безрукая, — зарычал Всадник, с резким звуком отодвигаясь от стола вместе со стулом. — Чего стоишь столбом, овца паршивая? Убери здесь, живо!
Сауле с ужасом смотрела на все шире растекающуюся жидкость. Пенная шапка осела, и в бурой луже отражались, весело перемигиваясь, далекие потолочные светляки. Угораздило же ее, именно рядом со Всадником. Оцепенение резко отпустило тело: вот он шанс уйти, ведь не зря этого мужчину зовут Несущим смерть.
— Да какого ты замерла, дура? — с яростью шипел Анвар на замершую испуганной статуей наложницу, — светлая шлюха!
Следующего действия никто не ожидал. Сверкнув глазами после последних слов Всадника, девчонка сделала резкое движение рукой, в которой до сих пор сжимала вторую кружку, выплеснув содержимое Анвару в лицо.
В зале повисла тишина: тяжелая, гнетущая. Не смолкли разве что любители прилюдных забав, подкармливая злость своей невозмутимостью. Ошарашенный Всадник сидел, разведя руки в стороны, и с нарастающей злостью следил за сбегавшими с волос каплями. Ритмичные звуки и стоны только подогревали его ярость.
Еще хуже было от сидящего напротив Ашту. Вальяжно откинувшись на спинку стула, он неотрывно смотрел на Анвара, щуря глаза и ехидно улыбаясь. Точно сытый кот, что бродил по коридорам замка, периодически попадаясь на глаза лишь избранным. Одно отличие: кот жирный да лоснящийся, а этого ветер не сносит только оттого, что не замечает.
Резко вскинув взгляд, Анвар с ненавистью уставился на побледневшее осунувшееся лицо наложницы.
Ведущая на кухню дверь резко стукнула о стену. Лязгнула запором и выпустила разгневанную Глабу. Убарг с диким воплем неслась по залу. Ей, похоже, рассказали, что непутевая воспитанница что-то натворила, но что именно, скорее всего, не донесли. Глаба быстро приближалась, вопли становились все громче, кроме звука, уже передавая смысл несущихся впереди убарга слов: «Проклятая светом дурь, я запорргу тебя до смерти. Сколько можно!» На последнем слове Глаба, наконец, добежала до стола и увидела, кому именно сегодня досталось от ее несчастья.
— Господи-и-ин, — вырвался из ее глотки натужный свист. Огромная туша сжалась, всплеснув волосатыми руками, — я накажу ее, вновь накажу. Сильно, ашт Всадник, — зачастила испуганная надзирательница.
— Нет, — Анвар готов был убить и эту дуру, и ее воспитанницу, вдруг сообразив, кого именно истязала в пыточном зале Глаба. — Она пойдет со мной. Раз ты не можешь справиться с ней — это сделаю я.
— Но ашт, ее нельзя убивать, — засипела Глаба, хватаясь за голову, — сам Темный ее отбирл.
— Ничего, он простит мне, — голос сорвался на шипение. Анвар, резко встав, схватил провинившуюся наложницу за руку и потянул за собой, не сильно обращая внимания, может та успеть или протиснуться в оставленный ей проход.
Тишина проводила взбешенного Всадника до выхода, взорвавшись шепотками, стоило тому покинуть зал.
 
До выхода из зала Сауле послушно бежала следом, но в коридоре вдруг сообразила, что смерть не всегда приятная. Тем более, если ее несет обиженный Всадник. Испугавшись собственных мыслей, девушка уперлась, раскорячившись и попыталась ухватиться за выступающие арки стен.
 
Рывок был неожиданный, заставив Анвара притормозить и крутануться на месте. Увидев, в чем причина, он дернул девчонку на себя. Она не только оторвалась от спасительной арки, но и пролетела мимо Всадника, выкрутив руку, за которую тот держал.
— Еще раз так сделаешь, я отрублю тебе руку, — спокойно оповестил он и потянул дальше.
Рисковать больше Сауле не стала и покорно поплелась, точнее, побежала, за быстро шагающим мужчиной.
Впихнув наложницу в комнату и заперев дверь, Анвар, не говоря ни слова, ушел в купальню умыться и переодеться. Вернувшись, он застал девчонку на том же месте, где и оставил: она так и стояла посреди гостиной, обхватив себя руками и испуганно оглядываясь.
Стоило двери скрипнуть, наложница дернулась. Развернулась и уставилась распахнутыми глазами с застывшим в них ужасом на медленно, по хищному вошедшего Всадника.
— Ты понимаешь, что наделала? — Анвар уже успокоился и говорил вполне мирным и дружелюбным голосом.
Только вот хлыст, который он поглаживал, ясно давал понять, что никакого добра от него ждать не приходится.
Сауле сжалась, но взгляд не опустила. Наоборот, вперила его Анвару в лицо, стараясь передать все свое презрение.
Он хмыкнул, скривив губы в ухмылке, и обвел девчонку насмешливым взглядом изучая. Мелкая, ему едва до плеча достает, тело можно двумя ладонями обхватить, волосы цвета молочно-бежевых роз, что растут у дома услад в Цемре, завязаны в хвост и пушатся, облепляя плечи и лицо, глаза испуганные, серо-зеленые. Вот глаза у нее не как у наложниц, блестят злым презрением, вонзаясь в лицо словно вражьи стрелы.
— Ты не должна смотреть на господина прямо, — тихо сказал Анвар и резко, без предупреждающего замаха, ударил наложницу хлыстом по лицу.
Та вскрикнула. Согнулась и отвернулась, схватившись за щеку, но, когда выпрямилась, глаза горели еще ярче. На щеке вздувалась, наливаясь краснотой, полоса удара, но подбородок наложница вздернула еще выше, искривив губы в презрительной ухмылке.
Анвар замер, разглядывая ее.
«— Какая молодец, совсем непохожа поведением на светлую, напружинилась, того и гляди бросится, впиваясь ногтями в лицо».
Внутри что-то дрогнуло. Давно забытое, запрятанное за напускным равнодушием и ненавистью. Анвар вдруг понял, что не хочет больше ее бить. Слишком напоминала эта девчонка его самого. Когда-то давно, еще маленький мальчик, точно так же стоял перед эльфами, вырезавшими его деревню. Стоял, не склоняя головы и глядя прямо в глаза светлому ублюдку, и дождался спасения, налетела темная армия. Ей же помощи ждать неоткуда. Только ведь если ее отпустить, примут за слабость. Анвар слегка прикусил губу размышляя.
— Мне нравится, как ты держишься. Пожалуй, я передумал тебя убивать, — Анвар с удовольствием разглядел мелькнувший на лице наложницы испуг, — но ведь наказать тебя нужно, не так ли?
Он медленно обошел девчонку, приблизившись к ней со спины. Провел рукой по прикрытому легкой тканью телу, с неудовольствием ощущая бугрящиеся под тонким платьем шрамы. Сделал себе мысленную пометку показать девчонку нормальному лекарю.
Сауле дернулась, развернулась и, оскалив зубы, словно зверь, вновь уставилась ему в лицо.
— Хм, это, пожалуй, может плохо кончиться, не так ли? — со смешком уточнил Анвар у напружинившейся наложницы и резко вернул себе серьезный вид. Развернулся, направляясь к бару, и объявил, — Будешь моей личной наложницей. Ничего сверхъестественного от тебя не понадобится. Все, как обычно: прибрать, помочь с одеждой и в купальне.
— Не дождешься! — прошипела «обрадованная» таким заявлением Сауле.
Анвар удивленно приподнял брови разворачиваясь.
— Ты, оказывается, умеешь говорить? Я рад, немая наложница довольно скучное развлечение, но разве я интересовался твоим мнением? Если ты не будешь выполнять свои обязанности, или будешь выполнять их плохо, я отдам тебя своему приятелю, генералу Иркуну. Он очень любит нестандартные развлечения с девками, особенно с теми, что сопротивляются. Уяснила?
По участливому выражению на лице Всадника можно было подумать, что его действительно волнует согласие наложницы. Только холод в серых глазах был слишком уж красноречивым.
Дождавшись утвердительного кивка, Анвар удовлетворенно хмыкнул:
— А первым твоим заданием будет выстирать испорченный костюм. — Поглядев на и не думавшую сдвигаться с места наложницу, Анвар слегка стукнул ее хлыстом по пятой точке, прокомментировав, — бегом, бегом! — и удовлетворенно наблюдал, как потирающая пострадавшее место девчонка спешит в умывальни.

Сауле какое-то время молча терла разящую кислым тряпку, уныло размышляя на тему: что будет дальше, вечером, когда Всадник вернется к себе. Личная наложница — это ведь не только стирка и уборка, но и ублажение господина. Ей еще никогда не доводилось быть со Всадником. Несущие боль и страх, демоны, слишком увлекались. Оттого отобранных Темным наложниц им не отдавали, пряча и оберегая. Несущий хаос предпочитал женщин, которые шли с ним добровольно. А вот этот, Несущий смерть, вообще редко брал к себе наложниц — всегда разных. По большей части он предпочитал развлекаться в городе, и вдруг... такое.
Многие из девушек мечтали о статусе личной наложницы, он давал охрану от остальных генералов, но Сауле не хотела вообще никого из темных ублажать! Как же ее раздражала беспомощность.
Зло развернув мокрый костюм, девушка с силой расправила его, растягивая между руками. Раздавшийся треск напомнил Сауле о похоронном колоколе, который наверняка зазвучит над костром безголовой наложницы или, что скорее, над клеткой морки, куда бросят ее хладный труп. Сауле резко сжала руки и прижала издавшую страшный звук тряпку к груди, не замечая сочащейся из нее и пропитавшей платье воды. Настороженно огляделась по сторонам — к счастью, никого больше в умывальнях не было. Украдкой расправив костюм, она с неприязнью обнаружила место с дыркой. Нитки не выдержали обшитого серебром, потяжелевшего от воды рукава. Оглядев повреждение, Сауле признала его некритичным, пришьется, и повторила ошибку, пару раз встряхнув костюм. Тяжелый рукав, сделав в воздухе невероятный финт, плюхнулся в мыльную воду.
Сауле с тоской глядела на бултыхающуюся после падения снаряда воду, понимая: теперь ей точно не жить. Заделать дырку она еще могла, пускай от ее стежков даже Глаба в ужасе хваталась за голову, а вот пришить рукав на то же место, где он и был — это явно выше ее сил.
Немного перебрав пытки, которым ее подвергнет обезрукавленый Всадник, Сауле сглотнула и, не придумав ничего лучше, скомкала истекающий водой костюм вместе с оторванной деталью. Оглядела помещение умывальни, в поисках подходящего места, и запихала проблему в дальний угол чулана для уборочного инвентаря. Судя по пыли и паутине, до этого угла за всю историю замка никто не добрался, так что место было идеальным. Что делать с самим Всадником, Сауле старалась не думать — будет импровизировать.
В страхе и переживаниях вечер пришел слишком быстро, окутав негостеприимную комнату иерарха тьмы мрачным покрывалом, в котором несчастной наложнице мерещились все ужасы Замка. Вместе с тьмой возникли новые эмоции. Сауле совсем забыла о своем проступке, погрузившись в панические мысли: что будет, когда Несущий смерть вернется в покои. Стараясь разогнать хотя бы мрак в комнате, если на душе этого сделать не получается, она затеплила огонек светильника. Прошлась с ним по покоям и зажгла свет во всех доступных местах.
К ее удивлению, вернувшийся Всадник лишь поморщился, заметив в комнатах постороннюю, но вовремя вспомнил, что сам ее здесь и оставил. Неодобрительно поглядывая на яркие огоньки, он потушил больше половины из них. Звать ее на помощь в купальни тоже не стал и разделся вполне самостоятельно, с блаженным стоном растянувшись под одеялом.
Прошло несколько минут, прежде чем недовольный голос мужчины вырвал Сауле из оцепенения:
— Что ты замерла колонной посреди комнаты. Иди спать!
— А… куда? — робко пискнула Сауле и тут же с ужасом захлопнула рот: — «Вот дура, надо было убегать, пока он не сообразил, что сказал».
К удивлению Сауле, Всадник не разозлился, а хохотнув, повернул к ней лицо и весело протянул:
— Ну, если очень хочешь, можешь лечь рядом со мной.
— Н-нет, я туда пойду, — указала девушка на выход в гостиную, робко опустив глаза в пол.
Анвар с улыбкой поглядел, как девушка спугнутой мышкой выскользнула из спальни, и вновь вернул голову в положенную позу. Устало прикрыл глаза — день был долгий. Приглашать наложницу в свою кровать он, конечно, не собирался, разве только на час-другой развлечься, но на это не было сил.
 
К изумлению Сауле, Несущий смерть оказался хорошим господином. Даже не так — замечательным. Работы в его покоях было немного, мужчина был достаточно аккуратен. Разобрав, что костюм бесследно исчез, он больше наложнице в этом деле не доверял и предпочитал отдавать вещи прачкам. Некоторые проблемы возникали вечерами. Когда Всадник возвращался в хорошем настроении, выпивал бокал вина и начинал недвусмысленно намекать Сауле о настоящей роли наложницы. Иногда касался осторожно, нежно и почти неощутимо, но никогда силой не тянул. Как казалось Сауле, он вообще не сильно ее желал, а лишь развлекался, получая удовольствие именно от реакции девушки. Оттого все его намеки ни разу не закончились постелью. Анвар лишь смеялся в конце, когда она уже готова была броситься на него с кулаками, и отправлял отдыхать. Когда же Всадник возвращался в дурном духе, Сауле мышкой забивалась в самый темный угол и старалась не шевелиться. Раздраженный Всадник ни разу не посмел ее коснуться, но смотрел и стискивал кулаки так, что ноги отнимались, а голова пустела.

Девчонка оказалась забавной, и чем дальше, тем сильнее нравилась Анвару. Нравилась ее реакция на действия и слова. Ему нравилось дразнить ее и подначивать. Врать себе Анвар не собирался, он был не против овладеть ей, но пока ценил эту незатейливую игру больше чем ночь с женщиной. Конечно, сначала с ней были проблемы, бежать она не пыталась, видно была достаточно умна, чтобы не делать таких глупостей, но представления устраивала. Анвар не сразу сообразил, что все ее выходки плотно связаны с его состоянием. Когда он приходил в покои взвинченным и раздраженным, девчонка делалась взбалмошной, огрызалась, смотрела словно зверек, а то и пряталась в темных углах. Когда же дела заставляли Анвара радостно улыбаться, наложница встречала его любопытной мордашкой и с интересом наблюдала, а то и расспрашивала о происходящем в темных землях.
К полному изумлению Несущего такие встречи быстро приучили его. Не желая после проблем империи, разбираться еще и с безумной наложницей, он старался оставлять все свое недовольство за дверью, входя в покои уже абсолютно спокойным. Нет, ему не приходилось, как с другими темными, носить маску. Стоило вспомнить, кто ждет его там, за дверью, и покой сам заполнял сердце, дарил некое умиротворение. Всадник сам не заметил, как стал намного сдержаннее.
И растущая привязанность к этой маленькой светлой вызывала беспокойство. Это могло привести его к серьезным проблемам. Всадник все больше позволял наложнице, и все меньше было желание наказать ее за проступки.
Нашелся у нее и еще один раздражающий минус. Наложница жалела все живое, а все, что стало неживым благодаря Всаднику, жалела вдвойне, а то и втройне. Стоило ей узнать об очередном деле Несущего смерть, Сауле усаживалась в кресло и просиживала там часами. Причем делала это с таким убитым видом, что Анвар невольно начинал сам себя считать последним ублюдком. Раздражался от своих мыслей, приказывал ей чем-нибудь заняться и еще больше выходил из себя, когда женщина все же находила себе занятие. За него наложница принималась с тоскливой песенкой и украдкой вытирала бегущие по щекам слезинки. Не сдержавшись, Анвар убегал из покоев, устраивал разнос первому встречному. Затем, выторговав какую-нибудь милую безделушку у замкового «казначея», дряхлого человечка, скупающего у монстров трофеи по приказу Темного, возвращался — объясняться.
Наложница пользовалась своими достижениями по полной и всего через четыре месяца окончательно села Всаднику на шею. 
При этом выпускать ее из покоев Анвар практически прекратил — слухи распространяются быстро. До этого Несущий смерть не брал к себе одну и ту же девку два раза подряд, сейчас же вдруг оставил у себя насовсем, не желая делиться даже с «друзьями». Наводит на определенные мысли, а вокруг слишком много желающих причинить ему боль. Несколько особо несдержанных пришлось отправить на свидание с извечной тьмой, доказывая, что Всадник не слаб, а, всего лишь, позволил себе маленькую прихоть. 
 
В дверь нетерпеливо постучали. Анвар выругался, зло и очень подробно объяснив тому, кто за ней, куда стоило пойти и обо что удариться. Но стучавший не внял ругани. Точнее, не расслышал ее из-за толстой защищенной двери и продолжил громить ее, уже, похоже, ногами.
— А, чтоб тебя, — обреченно простонал Анвар, уже догадываясь, кого принес Тьма, и что этот посетитель просто так не сдастся.
Распахнув дверь, он с недовольным лицом уставился на нарушителя спокойствия.
— Что-то ты долго, — невозмутимо заявил Ашту, просачиваясь мимо друга в комнату.
Между его ног, как к себе домой протиснулся жирный черный кот. Имя наглеца знал, наверное, лишь Темный. Остальные называли его по-доброму: кот, жирдяй и животное. Или не по-доброму: скотина, тварь и у-у, чтоб ты сдох — но трогать не решались.
— Ашту, тьма, я устал и абсолютно не настроен шутить, — закрыв дверь, попытался воззвать к совести растянувшегося на диване Всадника Анвар и недобрым взглядом проводил юркнувшего в спальню кота.
— Пф, — полный презрения смешок был похож скорее на возмущение недовольной кошки. — Угостишь друга?
— Нет, — зло отрезал Анвар. — Друг мог бы и сам принести угощение, — но к неприметному, встроенному в стену бару, подошел.
Открыв, быстро выхватил початую бутылку и два бокала и вернулся к расслабленно раскинувшемуся Ашту.
— Ты чего хотел-то? — протягивая полный бокал другу, поинтересовался Анвар.
— Поздороваться? Соскучился, понимаешь...
Настала очередь Анвара презрительно фыркать. Конечно, соскучился. Три дня не появлялся. В трапезной лишь улыбался паскудно, а теперь вдруг соскучился?!
Ашту ехидно ухмыльнулся, сделал глоток и, наконец, соизволил заговорить:
— Разобрался с предателем?
— А как ты думаешь? — вопросом на вопрос ответил Анвар.
Последнее задание Темного доставило Анвару массу удовольствия. Погоня за сбежавшим человеком, возжелавшим власти Света, затмила все проблемы. Его смерть привела Всадника в настолько хорошее настроение, что местные монстры еще несколько дней проводили его удивленными и настороженными взглядами.
— Сколько?
Анвар поморщился. С некоторых пор Ашту стал довольно странно относиться к вынужденной смерти подданных империи. Похоже, кто-то рассказал ему, где спрятался сбежавший, и сколько укрывателей погибло, защищая глупца.
— Много.
Ашту немного нервно откинул за спину лежащие на плече косички.
— Шааш, просил же взять меня с собой.
Анвар посмотрел на Несущего хаос тяжелым взглядом.
— А Темный очень просил тебя с собой не брать. 
Ашту недовольно дернул себя за косу, возвращая ее вновь на плечо.
— Возможно, если бы кое-кто прошлый раз вернулся в замок не один...
— Можно подумать, ты один ни разу не возвращался, — язвительно перебил Ашту.
— Один я возвращаюсь, только если уезжаю один. В отличие от тебя! Ты же, смею напомнить, потерял по дороге десять воинов. Несущий боль был очень зол, по слухам, там находился его родственник?
— Плевать я хотел на Шутура! — запальчиво объявил Ашту.
— Так чему ты удивляешься? — устало спросил Анвар, немного удивленный реакцией друга. Обычно Несущий хаос даже в самом злом настроении улыбался, действуя на нервы и друзьям, и врагам.
— Удивляюсь, что ты так спокойно идешь вырезать темные деревни! — зло зашипел Ашту, вперив взгляд в Анвара. Холод Ледяного предела, льющийся из сузившихся глаз, обжег. — Тогда как демоны расплодились и явно намекают, куда мы с тобой отправимся совсем скоро. Хочу тебя заверить, что далеко не в дом услад!
— И что ты предлагаешь? — устало отвел взгляд Анвар. — Шутур держится крепко и пропихивает своих повыше. Даже Гун от него не отстает, ощущая поддержку красноглазого.
Ашту зло скривился.
— Анвар, агр-генералов уже больше половины демоны, — тихо произнес Ашту, глядя в бокал. — Сколько твоих ставленников пропали или нечаянно убились?
Анвар дернул уголком губ и отвел взгляд.
— Много, — вместо него протянул Ашту. — Потому как моих ушло не меньше, Анвар.
— Я уже спросил, что ты предлагаешь? — нетерпеливо оборвал Анвар.
Ашту посверлил его долгим взглядом.
— Хаас, Анвар, поговори с Темным. Попроси окоротить демонов.
— Ашту, — простонал Анвар, не веря, что его друг мог такое сказать. — Ты хоть понимаешь, что он мне ответит? Если люди настолько слабы и даже не боятся в этом сознаться...
Ашту молчал. Накрутив косу на палец, он смотрел в сторону, не желая показывать истинные эмоции даже своему близкому другу.
Получалось не очень хорошо. Слишком отличался сидящий сейчас перед Анваром человек от того ехидного весельчака, которого привык он видеть.
— Слышал, кстати, у Шутура еще один перспективный племянник появился. Ползет вверх со скоростью морки. Уже занял место агр-генерала, вместо пропавшего куда-то Штага, — решил перебить возникшее молчание Анвар.
— Шааш, вот видишь, пора приструнить этих тварей! — вновь опалил Анвара холодом взгляд голубых глаз.
— Все это мечты, Ашту. Пока мы ничего сделать не можем. Демоны крепко сидят на своих местах.
— А позже мы уже ничего не сможем сделать, — выделив интонацией уже, тоскливо протянул Ашту. — Ладно, тьма с тобой, отдыхай, — Ашту запрокинул голову, выливая в себя остатки вина и поднявшись, не оглядываясь, вышел вон.
Анвар, поджав губы, проследил за ним. Его настораживало состояние, в котором друг пребывал.
— Анвар? — в дверном проеме, робко сжавшись, стояла Сауле и прижимала к себе радостно урчавшую черную тушу.
Похоже, ей не понравился разговор Всадников, и тем более не понравилось то, в каком состоянии теперь пребывал Анвар.
— Сауле, ложись спать, — постаравшись не обращать внимания на довольную морду кота, резко бросил Анвар, подтверждая выводы о своем настроении. — Не путайся под ногами.
Сауле отпрянула, испуганно блеснув глазами, и быстро скрылась из виду. 
Анвар, зло стиснув зубы, уставился за окно, на потемневшее после захода светила небо. Ашту, сам того не подозревая, взволновал давно бушевавшее и старательно приглаживаемое внутри пламя. Хотелось выпить, дать кому-нибудь в рожу и взять женщину. Такую, чтоб сопротивлялась, но позволяла делать с собой все что угодно.
Анвар, сначала даже решившийся воспользоваться наложницей, отбросил эту идею. Если сопротивления от нее можно добиться, то остальное... Нет, определенно пора переводить ее в более личный статус, но не в таком настроении.
Дернув головой, Анвар схватил куртку, до того небрежно брошенную на спинку кресла, и быстро, пока не успел передумать, вышел вон. Спустился на нижний уровень и пошел из замка в сторону близких, но все же не совсем огней.
В Цемре можно найти развлечения даже для самых прихотливых. В любое время.
 
— Ба, кого я вижу! — веселый, в данный момент неприятно знакомый, голос вырвал из Анвара полный разочарования стон.
Он хотел отдохнуть. Отвлечься, в том числе и от этого скрыга, испортившего ему настроение.
Досадливо дернув головой, Анвар аккуратно подобрался к столу, за которым сидел говоривший. Выдвинул стул. Подозрительно изучив его, опустился и хмуро уставился на довольно скалящегося Ашту.
— Какого ты здесь делаешь? Ты же только что готов был разнести в прах всех окружающих?! — недовольно буркнул Анвар, оглядываясь в поисках разносчицы.
— А ты? — довольно хмыкнул Ашту, откидываясь на спинку стула и изучая друга пристальным насмешливым взглядом. — Разочаровался в своей милашке?
Вторую тираду друга он проигнорировал и даже если и злился до сих пор, то старательно это скрывал.
— Иди во тьму, Ашту, — со вздохом пожелал Анвар и, буркнув пару слов подбежавшей девице, разукрашенной словно гнол-воин, ответил, — из-за тебя все. Испаскудил настроение?!
Ашту лишь ехидно хмыкнул.
Пока ждали заказ Анвара, Ашту сидел молча и взглядом довольного кота обводил помещение, заполненное разношерстным сбродом и разукрашенными девицами.
В трапезной присутствовали лишь дешевые шлюхи, пудом косметики пытавшиеся сгладить помятые лица, испорченные возрастом и образом жизни. Дорогие в таких ухищрениях не нуждались и ждали своих клиентов в другом зале.
Скрипнула дверь. В трапезную вошла парочка демонов, во тьме блеснули алым их глаза. Рогатые постояли, будто в нерешительности, и отправились именно туда, где в полутемном затянутом бархатом зале ожидали соблазнительно одетые дорогие женщины.
Несущий хаос напружинился, провожая взглядом каждое движение новоприбывших. Но стоило тем скрыться, расслабился, уже вновь насмешливо бросив Анвару:
— Забыл сказать, сегодня Шутур с Гуном встречались, провели вместе несколько часов…
— Какое мне до них дело, Ашту? — недовольно бросил Анвар поморщившись.
— Ты слишком беспечен и самоуверен, Анвар, — шутливо попенял ему друг и, сделав большой глоток из кубка, лукаво спросил, — слушай, так если блондинка тебя разочаровала, может, передашь ее мне?
— Ашту! — застонал Анвар.
В отличие от остальных, языки которым можно завязать, перерезав горло, с Несущим хаос такой номер не проходил. И Анвару уже довольно долго приходилось терпеть насмешки друга о болезненной привязанности к светлым девочкам.
Спустя пару бутылок хорошего вина Анвару уже не так хотелось избавиться от назойливого друга и обратить свое внимание к более достойным целям. Перетерев кости всем неприятелям, Всадники перешли на насущные проблемы, одной из которых являлось досадное открытие: Ашту недавно узнал, что один из его воинов продавал демонам информацию о нем и Несущем смерть.
— Я давно тебе говорил, возьми к себе гнола.
— Да ну их, мерзкие, вонючие и шумные твари, — брезгливо сморщился Ашту.
— Зато верные. Даже Шутур оценил, в его отряде появилась парочка.
— Верные, и хаас разберешь, что несут, — стоял на своем Ашту.
— Да ладно тебе, довольно понятно они изъясняются!
— Ты серьезно? А если это окажется их баба? Кто кем командовать будет?
— Ашту, не утрируй, — недовольно скривился Анвар.
Опасения Ашту были, мягко говоря, необоснованные. Женщины гнолов, пускай были гораздо крупнее и мощнее мужчин, редко уходили из логова. У них было достаточно и других занятий. Зато забитые, измученные властными самками мужчины радостно убегали, хватаясь за любую работу, лишь бы подальше от родственниц.
Устав глядеть на презрительную ухмылку Ашту Анвар резко встал бросив:
— Надоело тут торчать, — и немного пошатываясь, побрел на улицу.
Довольно хохотнув, Ашту поднялся следом и поплелся к выходу за другом. Ему тоже надоело сидеть без дела, а к бабам не тянуло.
Улица встретила Всадников свежим, холодным воздухом и приятной, спокойной тишиной.
— Как в пристанище, — с удовольствием втянул пахнущий камнем и цветущим зорисом воздух Анвар. С пристанищем, местом, где ждали своего упокоения тела, у Анвара были связаны самые приятные воспоминания юности. Он даже улыбнулся растянувшимся на земле кустикам, словно покрытым белой пеной.
Мелкие, невзрачные белые цветочки, источающие ночью одуряющий запах, считались цветами блудниц. Их высаживали у домов услад, привлекая внимание клиентов ароматом с довольно больших расстояний.
— Меня всегда удивляли твои ассоциации, — хмыкнул Ашту и неторопливо побрел по темной улице.
Фонари давно погасили, и ничто не мешало Всадникам наслаждаться бесконечной тьмой. Разбросанные в небе звезды складывались в воинство Тьмы: поднимал копье орк; скалилась, зависнув над ним, морка; а Всадник только показался на самом горизонте. Он, вместе с ночью, промчится над миром, утверждая власть Предвечного.
Издали, приглушенные расстоянием, доносились крики поздних посетителей питейных домов. Сзади, все нарастая, долетал шум зарождавшейся драки, а за чертой города постоянным фоном звучал стрекот харпакса, намекая на возможные неприятности при возвращении в замок.
— Хотя, пожалуй, в чем-то ты прав, — задумчиво произнес Ашту, свернув на очередную улицу, в этот раз довольно широкую. — Действительно, как в пристанище: хлам, беспорядок и трупы.
Анвар недоверчиво нахмурился, прекрасно разобрав намек друга: добрая половина улицы была усыпана непонятными кучами, а прямо посередине лежала рука. При ближайшем рассмотрении кучи оказались разорванной и измочаленной одеждой в ошметках плоти, а рука нашла хозяина, правда, по частям и на довольно большом расстоянии от себя. Там же обнаружилось еще двое несчастных.
— Отдохнули, тьма, — тихо шепнул Анвар, прислушиваясь к звукам, безошибочно идентифицируя их источник и отбрасывая, как неинтересные и неопасные.
Стоило заметить все эти украшения, он растерял всю расслабленность, обратившись Всадником, Несущим смерть, и безостановочно оглядывался в попытке найти причину такого беспорядка.
— Морки, — так же тихо шепнул стоящий рядом и сосредоточенно просматривающий улицу Несущий хаос.
Анвар мысленно поморщился. Морки в отличие от своих хозяев пиетета перед Всадниками не испытывали и с большим удовольствием закусили бы ими. Если бы не были надрессированы.
Вот только дрессированным моркам делать в Цемре, да еще и ночью, нечего.
Инстинкт самосохранения требовал покинуть опасное место. Занимаемая должность настоятельно рекомендовала этого не делать.
— Скарад, предлагаю забраться повыше, — зашипел Ашту и тут же заткнулся напрягшись.
Анвар также разобрал настороживший друга звук: тихое цоканье когтей по камню и свист втягиваемого широкими ноздрями воздуха, а также неприятный, пробуждающий фантазию, неравномерный шаркающий звук.
Твари показались все одновременно. Спереди, немного повернув голову под тяжестью зажатого в челюстях тела, скребущего по брусчатке старым деревянным башмаком, вышла самая крупная. Рядом, удивленно поворачивая лобастую голову, стояла тварь помельче. Сзади, будто отражения друг друга, замерли две крупные морки. Из сомкнутых пастей практически одинаково свисала алая нить слюны.
— Ашту, скажи мне — это дворцовые твари? — сдергивая кнут с пояса, шепнул Анвар, — попробуй до них достучаться.
Сам Анвар морок не сильно жаловал, предпочитая более разумных подчиненных. Ашту же этих зверей любил. У него самого было около десятка таких тварей. Умных, послушных и прекрасно обученных. Слушающихся лишь своего хозяина. Вот только среди присутствующих Анвар не узнал ни одной, но продолжал втайне надеяться, что твари Ашту узнали.
Четыре зверя — слишком много для Всадника.
— Не думаю, что у меня получится, — дернув уголком губ, возразил Ашту, по примеру друга вытягивая хопеш. — Саас!
На команду морки среагировали. Только не так, как надеялись Всадники. Услышав голос Ашту, они, вместо того чтобы сесть, сорвались с места, в однозначном оскале обнажая зубы. Пожеванный прохожий остался лежать на брусчатке еще одной неопрятной кучей.
Анвар собирался стать спиной к Ашту, прикрывая от тварей и надеясь получить защиту от него. Но вместо этого получил сильный удар, сбивший с ног и откинувший его на несколько шагов.
— Сверху, — запоздало заорал Ашту, поясняя свои действия.
С крыши ближайшего каменного дома, будто дождались очередной команды, спрыгнули еще две твари. Одна приземлилась рядом с только что поднявшимся на ноги Анваром и тут же получила удар под челюсть ножом. Свалилась набок, дергая когтистыми лапами и тихо поскуливая. Вторая обрушилась ровно на Ашту, подмяв его под себя. Что там происходило дальше, Анвар не видел: до него добежали остальные. Кнут захлестнул шею одной из морок. Анвар потянул, врезая острые лезвия в толстую кожу твари, но та лишь взревела зло и обиженно, клацнув челюстью у самой руки. Кнут пришлось выпустить и вооружиться ромфеей, одновременно изворачиваясь, чтобы не попасть под удар огромной лапы.
Драться с двумя тварями разом было сложно. Точнее, получалось лишь отбиваться, сводя повреждения к минимуму. Победить в этой карусели зубов, клыков и огромных тел было невозможно.
Анвар зарычал сквозь зубы, почувствовав, как рванули клыки бедро. Легко отделался. Тварь, похоже, в горячке боя не поняла, что жертву удалось схватить, и разжала челюсть. Спохватилась, тут же попытавшись вернуть мясо в пасть, но Анвар уже отпрыгнул. Получив массивной лапой по спине, покатился по камню и с ужасом осознал, что не успевает отреагировать. Морка оказалась быстрее человека. Наступив ему на руку, отчего кости затрещали, она нависла сверху, разевая пасть в, казалось, победной усмешке. Но, всхрапнув, опустилась, неподъемным грузом придавив ноги.
— Вставай, вставай, тьма тебя сожри! — зашипел незамеченный до этого Ашту.
Анвар забился, затрепыхался, пытаясь скинуть с себя лохматую тушу. Ашту вновь исчез, прокомментировав свой маневр не очень цензурным вскриком.
Стоило выкарабкаться из-под тела морки, Анвара сбило с ног неожиданным снарядом, прилетевшим от последней живой твари. Застонав, окровавленный Ашту скатился с него и выругался. Попытался встать, но ни руки, ни ноги не держали. Менее помятый Анвар успел вскочить, встретив бросившуюся тварь ударом меча по морде. Взревев, морка попятилась, тряся головой и дождем разбрызгивая алые капли. Следующий удар, в шею, наконец упокоил зверя.
Анвар оглядывался, качаясь, словно трава под полуночным ветром. Все твари были мертвы. Трое из них лежали одной кучей, словно Несущий хаос проткнул их всех разом.
Сам Ашту сквернословил и стонал, сидя на камнях брусчатки и пытаясь прочистить залитые кровью глаза. Оба Всадника представляли собой довольно страшное зрелище: побитые, окровавленные, в дырявых одеждах, больше открывавших взгляду, чем скрывавших.
На улице теперь стояла действительно мертвая тишина. Даже если обыватели и расслышали ругань и звуки боя, то демона лысого выглянут на улицу до утра: жить хотелось всем.
— Чьи это твари, разобрал? — дождавшись, пока Несущий хаос выскажет все свои мысли, спросил Анвар.
— Хаас, ошейники сняты, — со стоном поднявшись, ответил Ашту. — Будем ждать разборок?
— Да ну их во тьму. Завтра расскажут, — досадливо отмахнулся Анвар, делая первый неуверенный шаг в направлении замка.
Кивнув, Ашту попытался последовать за ним, но зло зашипев и прикусив губу, припал на колено.
Пока шли по пустоши, подпирая друг друга плечами, видели поднявшуюся тревогу. Несущегося к замку гонца и отправленный уже из замка отряд.
 
Во дворе встретил их Мертвый — еще один скрыг, пускай он и человек. Высокий, крепкий, с лысой головой и кустистыми бровями, прикрывающими маленькие колкие глазки. Один из верховных агр-генералов, удерживающийся в этой должности уже двадцать шесть лет и переживший троих Несущих смерть. На Анвара этот мрачный тип смотрел так, будто намекал, что и его переживет.
В замке все отличные от демонов выбирали, за кого держаться, за Несущих боль и страх — демонов, или за Несущих смерть и хаос — людей. Мертвый не выбирал, он был сам по себе, являясь эталоном темного существа. Он одинаково ненавидел и демонов, и людей, и прочую нечисть.
Стоял Мертвый прямо в воротах, встречая подпирающих друг друга Всадников мрачным взглядом и презрительно искривленным ртом.
— Ашт Всадники, хм, так значит это ваши шутки? — стараясь говорить ровно, но все равно срываясь на надменный тон, спросил он.
— Какие шутки? — недовольно переспросил Анвар.
Ашту же молча уставился в глаза встречающему. Взгляд Несущего хаос не сулил агр-генералу ничего хорошего, но пугаться тот не спешил. С Ашту они были давними противниками и при любом удобном случае пытались подстроить друг другу каверзу поопаснее. Правда, до смертельных шуток дело пока не дошло.
— Морки. Зачем вы, хм, выпустили их в город?
Слова, вырвавшиеся изо рта Ашту, были громкими и разнообразными, но мало походили на ответ.
— Ты глаза разуй, скрыг лысый, — наконец Ашту смог говорить спокойно и даже с улыбкой, но извечный холод на дне его глаз так и порывался вырваться наружу, заморозив стоящего напротив человека.
Действительно, обвинить их в этом мог только поистине слепой глупец. Всадники и стоять-то без поддержки не могли.
— Я, хм, буду вынужден доложить Темному о ваших похождениях.
Анвара перекосило. На социальной лестнице проклятый Мертвый стоял ниже Всадников, но никогда не утруждал себя в высказывании хоть толики уважения к ним. Иногда у Анвара было желание объединить усилия с демонами и все же избавиться от глупца.
— Я как-нибудь справлюсь и без вас, агр, — прошипел Анвар так, что путавшийся под ногами у Мертвого скрыг припал к земле, спешно зарываясь в пыль.
— Хм, думаю, какое-то время вам, ашт Анвар, будет не до этого. Вам, хм, нужен лекарь и новая одежда. — Мертвый говорил спокойно, не повышая голоса, но Анвару казалось, он смеется над ними.
— А что делает агр-генерал так поздно ночью у ворот? — голос Ашту, тихий и довольный, остудил Анвара звучавшей в нем угрозой, — Один. И какое дело агр-генералу до морок? Как вообще агр-генерал узнал о них?
Ашту легко улыбался, слегка приподняв брови в наигранном удивлении, а глаза его неотрывно следили за Мертвым.
— Хм, я обходил морок, когда мне сообщили о случившемся. Они находятся под моим контролем, хм, если уважаемый ашт Всадник забыл, — ехидно ответил генерал, позволив себе подпустить в голос легкое самодовольство.
— О нет, я помню! — в радостном голосе Ашту звучала настолько выраженная угроза, что Мертвый даже слегка попятился и, как показалось Анвару, побледнел. — Темной ночи, агр, — хмыкнул Ашту и поволок молчавшего Анвара мимо застывшего генерала.
***
— Думаешь, он?
После лечения Всадники сидели у Ашту и пили, неспешно разбирая произошедшее.
— Нет, — сморщил Ашту нос, — этот лысый хаас слишком умен, чтобы убирать нас раньше рогатых.
— Вот и я так думаю... — вздохнул Анвар, покрутив бокал перед глазами, и, проследив за обволакивающим тонкий хрусталь напитком, продолжил, — если демоны не нашли к нему ключ.
Ашту промолчал.