Все дороги приводят к тебе

— Да не бывает идеальных! — Ольга подкатывает тележку к корзине с игрушками и берёт в руки мохнатого зайца с большой красной морковкой в лапах. — Ты наверное ошиблась!

— Ошиблась?! — возмущаюсь я.

Заяц летит в тележку подруги.

Мы с ней по стрелочкам с указанием направления заезжаем в отдел с мягкими игрушками. Милота зашкаливает. Белочки, лисички, собачки, кого только нет. Только настроение у меня паршивое, совсем не до этого. Мне сейчас в комнату ужасов какую-нибудь — самое то, всех актёров бы там испугала своими воплями. И нет, не потому, что я истеричка! И совсем это не истерика! Это крики и слёзы обиды! Мой любимый, дорогой, самый лучший, как думала, парень случайно проговорился, что пока я на работе, он приводил в наш дом свою любовницу!

— Ладно, Марина, успокойся, — Ольга берёт из другой корзины панду и принимается её щупать, мять и крутить во все стороны. — Давай ты ещё раз подробно мне всё расскажешь. Ты же уже адекватная? Или тебя ещё надо повыгуливать?

— Я адекватная! — говорю это, а сама реву. Уже который день глаза не просыхают, вот же гад! Как он мог? — Я адекватная! Я больше не думаю о нём! — Говорят, что нужно внушать себе хорошие мысли, и тогда хорошее к тебе притянется. — Всё нормально!

— Мари, смотри, был выходной, — подруга возвращает панду в корзину. — Может быть ты просто не выспалась, и не так всё расслышала?

— Оля, ну ты чего? Он же потом понял, что не то сказал, побледнел весь! Что там можно не расслышать? Я утром стала переодеваться, чтобы на первый этаж в магазин за молоком сходить. Домашние вещи на кресло кинула как попало, а он и говорит, что его Света, когда сюда приходит и вещи с себя снимает, всё аккуратно на спинку кресла складывает. Ещё и рукой похлопал, там, где вещи этой Светы обычно лежат! А потом понял, что сказал, да чуть язык себе не откусил! Глазки забегали! А я ведь уже хотела о ребёнке с ним поговорить! Гад! Гад! Все гады!

— Понятно, — Ольга вздыхает, — я сейчас, — она берёт зайца и возвращает его назад в корзину. — Может это к лучшему, а? Может лучше сейчас, чем ты бы уже с пузом ходила, или вообще родила бы? Тогда в сто раз больнее было бы, это я тебе точно говорю.

— Может быть, — медленно произношу я и вспоминаю, как мой парень, так и не ставший мужем, всегда любил порядок, но никогда его не соблюдал. Хоть бы кружку за собой помыл, или стиральную машину запустил — нет, никогда! Уже не говорю про полы или покупку продуктов. Всё я! А я, между прочим, не лошадь! Я и так устаю, учусь и работаю. Везде нужно искать плюсы! Зато теперь, когда я приду с работы, уставшая, как собака, никто не скажет мне, что нужно пожарить котлетки. Или чай сделать. Или рубашку ему на завтра погладить.

Начинаю фантазировать, что буду делать летом. И не важно, сделаю или нет. Главное, набросать желаний побольше, а потом уже выбирать, нужно, не нужно. С семьёй брата на море поеду, и родителей с собой возьмём. Домик там снимем, поживём. Потом вернусь и на фитнес запишусь, а лучше йогу. Или и на то, и на другое. А ещё кошку заведу себе. Или попугайчика, разговаривать его научу.

Мы с Ольгой выходим из небольших павильонов мега-маркета и оказываемся в отделе стройматериалов. Здесь потолки… метров, даже не знаю сколько, очень высокие. И стеллажи повсюду. С досками, с брусками, какими-то палками, плитками.

Сзади раздаётся не очень громкий, но настойчивый сигнал. Оборачиваюсь — жёлтый погрузчик кара сигналит нам оранжевыми лампочками.

— Давай сюда, — Ольга задвигает меня ближе к стеллажу и сама теснится, чтобы пропустить машину.

Погрузчик с мощными вилами проезжает мимо, в это время водитель засматривается на нас, чуть ли не сворачивает себе шею. Его можно понять, у Ольги очень даже аппетитные формы, не то, что у меня. Я-то всегда худенькая.

Ольга говорит, это из-за того, что на месте не могу сидеть. Всё мне надо узнать, изучить, там побывать, и ещё куда-нибудь успеть. Говорит, что если я даже поправлюсь, то быстро за пару часов всё сброшу.

Зря я так расслабилась. Дальше случается то, что не укладывается в сознании. Криворукий погрузчик кара не смотрит на дорогу и врезается в основание огромного стеллажа. Вилы подламывают опору, движутся дальше и снова врезаются. Громкий треск, грохот! Весь стеллаж рушится. Сверху летят доски, коробки.

Ольга стоит ближе к другой стороне прохода и успевает отбежать. Под натиском падающих предметов она пробегает несколько метров и исчезает за поворотом. Перед тем как исчезнуть, бросает на меня испуганный взгляд.

Кажется, сквозь шум обвала я слышу, как кричат люди, увидеть ничего не получается. С полок падает не переставая. Некоторые коробки ломаются при падении, из них летят шурупы, гвозди и какие-то мелкие железки. Всё это разлетается в стороны.

Я с визгом закрываю лицо и прижимаюсь к полке позади меня, она вроде бы прочная. Нос забивается пылью, я чихаю и слышу, как наверху рушится что-то огромное, шум стоит невероятный. С трудом запрокидываю голову, пытаясь рассмотреть, что же там происходит.

Сердце сжимается в маленький пугливый комочек, когда я понимаю — рушатся полки, они просто складываются одна на другую, перед этим выбрасывая всё, что на них лежит. Пробую шагнуть вперёд, куда там. Пробую пробраться к погрузчику, который так и стоит в основании стеллажей и продолжает напирать вперёд и сигналить, только из-за общего шума его почти не слышно.

Ноги деревенеют, наверное, сейчас, даже если получится, я не смогу сделать и шагу. Внутри всё дрожит, руки трясутся. Я не могу поверить, что всё происходящее не сон. Спину простреливает боль…

И темнота…

Очень хочется спать, но негромкие мужские голоса врываются в сознание и не дают заснуть. Я пытаюсь отмахнуться, провалиться в сон, не получается. Пытаюсь вспомнить, почему не выключила вечером телевизор. То, что не выключила это точно, иначе откуда в моей квартире могли появиться мужчины, ведь я живу одна. В голову залетает странная мысль про попугайчика. Кажется, я должна научить его говорить. Или уже научила — не помню.

Пытаюсь прислушаться, что там вообще за фильм идёт. Ничего не понимаю. Я что, поймала канал другой страны? Похоже, так и есть, язык незнакомый. Под монотонные речи всё-таки удаётся заснуть.

В следующий раз я просыпаюсь и понимаю, что фильм всё ещё идёт. Те же голоса. Вставать не хочется, в теле чувствуется усталость, и почему-то першит в горле, будто я долго кричала. Что со мной такое?
И запах странный! Не помню, чтобы я разливала в квартире спирт и лекарства.

Неожиданно что-то меняется. Слова, которые ускользали от понимания, вдруг становятся ясными и чёткими. О, я понимаю этот язык!

Прислушиваюсь — разговаривают двое мужчин. У одного голос бархатный, глубокий, пробирает до глубины. Если бы я была кошкой, то распушилась бы сейчас и замурчала. У второго — голос, скорее, деловой. И ещё он всё время отвлекается от разговора. Ощущение, что он занят сборами. Шуршат какие-то пакеты, что-то защёлкивается, складывается.

— Не знаю, Райс, зачем тебе эти проблемы, — это говорит второй. Похоже, он заканчивает складывать свои пожитки и поднимается.

— Я не мог её оставить, она бы погибла, — это уже тот, первый, с красивым голосом. И произносит слова как-то без эмоций. Ну кто так играет? Не верю!

— Конечно, погибла бы, — соглашается второй. — Столько вулканов сразу проснулись! Но ты сам прекрасно знаешь, у нас нет разрешения собирать разумных. Там капитан рвёт и мечет, что ты смог пронести на корабль эту магичку.

— Док, ты же видел, что там негде было спрятаться и некуда бежать! Как бы она спаслась?

— Райс, мы научная экспедиция, а не спасатели, — раздаётся недовольное сопение. — Ладно, смотри, прививки я сделал, кровь на анализы взял. Первичный результат нормальный, остальные чуть позже будут. Я пошёл, надо сказать капитану, что твоя находка не заразная, а то он там уже аварийный режим собрался запускать, — человек хохотнул, раздались шаги, непонятный писк и шипение.

Что за странное кино? Разве у меня вмонтированы колонки в стены? Почему источники звука передвигаются?

— Док, спасибо. Запиши там на мой счёт, сколько я тебе должен.

— Запишу.

Снова какое-то шипение. Пытаюсь открыть глаза, но они будто заклеенные, и сознание плавает, словно в вязком киселе. Пытаюсь проморгаться, перед глазами всё плывёт, и я нетерпеливо жду, пока зрение придёт в норму. Делаю над собой усилие и… вижу собственные коленки. Я лежу скрюченная в позе эмбриона. Хочется распрямиться, но пока не решаюсь. Очень уж настораживает покрывало, которым застелена кровать. Осторожно провожу ладонью, ткань странная: прохладная, с мелкими ворсинками, кажется пластиковой, но наощупь мягкая и приятная.

Где я? Это точно не моя квартира. Переход с потолка на стену не под прямым углом, как обычно, а плавно изогнут. Стол и два стула из странного полупрозрачного пластика выглядят внушительно. На столе что-то похожее на компьютер, но тоже почти прозрачное, к тому же со странными выпирающими частями, будто это подставки для кружек. На стенах множество панелей с кнопками разных форм. В комнате царит полумрак, освещение только от двух узких полосок. Одна светится в форме квадрата на потолке, вторая — стелется по полу, по середине комнаты.

Так это не кино, это сон! Конечно, сон, не может же такое быть реальностью! Здесь, во сне, у меня длинные белые волосы. Я пропускаю их через пальцы: жёсткие по сравнению с моими настоящими. Да и тело, кожа — всё другое. В реальной-то жизни я смуглая, а тут какая-то бледная и хрупкая. Пока осторожно разглядываю себя, часть стены выдвигается вперёд и отъезжает в сторону. Ну надо же, какие технологии мне снятся! В комнату заходит парень. Красивый! Только брови сдвинуты, расстроен наверное чем-то. Шагает к полосе света, дверь за ним тихо пищит и с шипением закрывается. На меня не смотрит. Проходит в другой конец комнаты, что-то нажимает на стене, там загораются красные кружки, из стены выезжают полки. Какие-то — пустые, какие-то — со сложенными вещами. Парень подходит к ним и снимает с себя куртку. Рядом с полками появляется длинный крюк, он захватывает её и исчезает в стене.

Просто не веря глазам слежу за движениями рук, за пальцами, что расстёгивают липучки на рубашке. Через несколько мгновений она сползает с плеч, и я вижу плавные линии стройного тела. Всё, эта часть одежды тоже скрыта в стене. Почти не дышу. Смотрю на широкий разворот плеч, на идеальный пресс с рельефными кубиками. Парень на этом не останавливается и снимает с себя брюки. Грудь ритмично поднимается и опускается в такт дыханию. Мышцы перекатываются под кожей, чувствуется сила в каждом изгибе.

А мне начинает нравится этот сон!

В реальности ещё неизвестно, что будет, так хоть во сне посмотрю на шикарные рельефы, подчёркнутые необычным освещением.

Где-то на краю сознания бьётся мысль: во сне невозможно понимать, что ты дышишь, невозможно ощущать прохладу постели и тем более связно мыслить. Я смотрю на прядь белых волос в руке и понимаю, что я это не я.

Пока пытаюсь хоть что-то осознать, парень поворачивается ко мне спиной, и я замираю. Что происходит? Почему у него из каждого позвонка выглядывает серебристая деталь, похожая на шляпку болта, с ярко-голубыми мерцающими полосками? Из каждой такой детали выходит несколько плотных серебристых нитей, которые исчезают под кожей! Что это? Кто он?

Я снова смотрю на свои белые волосы, провожу рукой по покрывалу, сжимаю и разжимаю кулак. Делаю вдох, задерживаю дыхание.

Это не сон!

Не сон!

Каким-то неведомым путём я попала в другое тело и другой мир!

— Тебя как зовут?

Его вопрос звучит резко и неожиданно. Я теряюсь. Заторможенно моргаю, смотрю на странного человека в каком-то подобии трусов, на потолок, на стол, снова хватаю прядь длинных волос. Сердце колотится как ненормальное. Пытаюсь уложить в голове мысль, что это скорее всего реальность. Я в другом теле, непонятно где! Разве такое бывает? В этот момент появляются воспоминания, где моя подруга успевает убежать от опасности, а я остаюсь под лавиной из тяжёлых строительных материалов. Получается, погибла в своём мире и перенеслась в этот?

— Э… — в горле пересыхает, но нужно отвечать. — Марина, — последний слог еле слышный.

— Мари, — парень кивает, — моё имя Керайс, лучше просто Райс. Наверное, все, кого ты знала, погибли, сожалею, — он складывает руки на груди и ещё больше хмурится, а я как-то заторможенно рассматриваю его бицепсы и считаю кубики пресса. — Я смотрел данные, там вся часть материка горела. Отвезти тебя куда-то мне никто не разрешил бы, так что тебе придётся смириться, домой ты уже не вернёшься. Но ты не волнуйся, я высажу тебя на ближайшей планете третьего класса.

Он шагает к стене, нажимает на несколько кнопок сенсорной панели, загорается синий квадрат. Часть стены выезжает и отодвигается в сторону. За ней виднеется небольшая белая комната с непонятными серебристыми приспособлениями.

Я медленно приподнимаюсь на локте, смотрю, как за Керайсом закрывается дверь и произношу:

— Ч-чего?

За Райсом закрывается дверь, и я беспомощно гипнотизирую её.

Что он тут наговорил? Какие классы? Я вообще-то школу уже давно закончила! А нет, он что-то говорил про планету! Планету? Может станция метро так называется? И что значит высажу? Мы что, едем?

Смотрю на стены, на обилие кнопок, датчиков, мелких светящихся полосок и совсем не понимаю, что тут от чего. Да как это вообще можно запомнить?!

Если судить по комнате, то это точно не поезд и не самолёт. Тогда что остаётся? Корабль? Прислушиваюсь к ощущениям, качка не чувствуется. К тому же очень странно, что в каюте нет иллюминатора. Когда я плавала на теплоходах и спускалась на нижний уровень, мне нравилось смотреть, как прозрачная вода бьётся о прочное стекло. Медленно поднимаюсь с широкой двуспальной кровати. Прислушиваюсь к себе, к новым ощущениям в чужом теле. Вроде бы легко, ничего особо не болит, дышать становится легче. Стараюсь успокоиться, я жива, и это главное, а с остальным как-нибудь справлюсь. Ну перенеслась, бывает. Наверное. На миг представляю, что попала в своё прошлое. Ох, я бы себе насоветовала и подсказала много чего хорошего и полезного! Столько ошибок удалось бы избежать! Например, не расстраиваться так из-за измены бывшего. Да, обидно. Да, больно. Просто душу разорвал, гад! Я к нему с открытым сердцем, нараспашку, а он… растоптал, уничтожил. Как после этого можно верить людям?

Если бы я так не расстроилась из-за него, то моя подруга ничего не заметила бы и не повела меня в магазин. Там не случилось бы страшное, и я осталась бы жива.

Шмыгаю носом и понимаю, что сейчас разревусь. Вытираю мокрые глаза рукой и вижу, как на ней размазывается грязь. Ещё раз осматриваю себя. Освещение не очень хорошее, такое годится разве что для романтического вечера, но никак не подходит мне. Эх, хоть бы зеркало какое! Ноги, руки вроде чистые. Платье порвано сразу в нескольких местах. Ткань старая, грубая. Скорее всего, хозяйка тела из небогатой семьи. Задираю подол. Странно, но здесь на ногах грязные разводы. Задираю выше, живот и грудь тоже испачканы. Хм, хоть с грудью повезло, размерчик побольше, чем в моём прежнем теле. Пытаюсь размазать грязь и понять, в чём я так извозюкалась. Подношу пальцы к носу, пахнет гарью и дымом, и ещё чем-то непонятным, жжённым.

Опускаю платье до талии и рассматриваю свои трусы. Нет, это больше похоже на шорты. Обычные шорты, только сшиты так ужасно, будто первобытные люди мастерили. Неаккуратные грубые швы, а вместо резинки — верёвки, обмотанные вокруг талии. Кошмар, в общем.

И сразу заливаюсь краской, потому как вижу, что именно в таком виде меня и застаёт странный хозяин комнаты. Быстро опускаю подол и судорожно ищу место в полу, куда можно было бы поскорее провалиться. Ничего не находится.

— Хм, — Райс хмыкает и вытирает шею полотенцем, второе крепится у него на бёдрах. Неужели нельзя было халат накинуть? Как назло, он замечает мой взгляд. — Я не привык брать с собой в душ вещи. Видишь ли, это моя каюта, я живу тут один.

Он подходит к полкам и начинает выбирать себе одежду. Полотенце летит вниз, и я быстро отворачиваюсь. Вот же наглый, бессовестный тип! Вспоминаю своё задранное платье и снова краснею. Какой-то бред! Дурной сон!

Чувствую громкий стук сердца. Кажется, мой пульс зашкаливает, нарастает паника. Как мне теперь быть? Как смириться с таким попаданием? Пытаюсь успокоиться. Может быть мне нужно поблагодарить неизвестного создателя за то, что подарил второй шанс на лучшую жизнь?

— Да, ты правильно поняла, — произносит Райс, и я слышу шуршание вскрываемой упаковки, — мы с доктором немного почистили тебя ручным душем, нужно было осмотреть раны и провести обеззараживание. Платье снимать не стали, док принёс одеяло антисептическое, чтобы ты не заразила мою постель. Прости, но на планетах пятого класса часто встречается антисанитария.

Недовольно дышу и сжимаю губы, пытаясь хоть что-то понять. Что за планеты? Что за классы? Единственное, точно понимаю — они боялись, что я их чем-то заражу.

— А… Э… — совсем не знаю, что мне говорить. Сжимаю в кулаке подол платья и прикусываю губы.

— Тебе нужно пойти искупаться, — он шагает в мою сторону, и я поворачиваюсь к нему. Райс одет в широкие домашние брюки из мягкого материала и просторную майку. — Это новый комплект, — он протягивает мне запечатанную упаковку с одеждой. — Тебе будет велико, но пока только так. Завтра что-нибудь придумаем, спустимся в торговый ряд и закажем тебе что-нибудь подходящее. А сейчас на одну ночь и это подойдёт. Сходи в душ, — он показывает рукой на стену, из которой недавно вышел. — И не забудь включить обработку антисептиком!

Я принимаю пакет и громко сглатываю, следя за его рукой. Заторможенно киваю и подхожу к стене. Надеюсь, что тут есть сенсорные датчики, и сейчас она откроется. Стою, жду, даже отодвигаюсь немного назад и шагаю вперёд, чтобы они точно уловили движение. Ничего. Передо мной появляется Райс, одаривает меня недовольно вздёрнутой бровью и подходит к стене.

Быстрый набор символов, я ничего не успеваю запомнить, тихий шелест — пожалуйста, дверь открывается. Он раскрывает ладонь в приглашающем жесте и указывает на открывшуюся дверь душевой.

— С-спасибо, — я прижимаю к себе пакет и опускаю взгляд.

Если бы Райс не назвал эту комнату душевой, я ни за что не поняла бы этого. Просто комната, примерно два на два метра. На стенах снова какие-то кнопки. На потолке и полу — отверстия, расположенные стройными полосками. Присматриваюсь, чтобы понять какую-то логику. У нас ведь тоже бывает, приходишь в незнакомое место, и чтобы что-то заработало, надо понажимать, провести рукой или прислонить, или передвинуть.

Провожу рукой — ничего. На стене сбоку — красная кнопка. На стене впереди три большие выступающие детали. Посередине самая крупная, похожая на колесо от старинной телеги. Справа от него — что-то, похожее на морскую ракушку. Слева — нечто, напоминающее медузу. Выбираю, куда мне нажать и одёргиваю руку. А что если польётся кипяток? Значит, нужно нажать и быстро отбежать назад. В нетерпении потираю лицо, мну пакет в руках и шагаю назад с желанием найти место, чтобы куда-нибудь его положить. Поворачиваюсь и сразу встречаюсь с недовольным взглядом. Райс стоит, уперевшись двумя руками в стенки дверного проёма, и смотрит на меня.

— Я просто… — показываю рукой назад и замираю, засмотревшись на его лицо и фигуру. Здесь, в душевой комнате, свет яркий, видно каждую щетинку на его лице. Глаза, не понять точно, то ли синие, то ли серые. Смотрит настойчиво, с прищуром. От положения рук майка натянута, и отчётливо проступают крепкие мышцы на груди. Он шагает ко мне и становится совсем близко. Можно сказать, что нас разделяет пакет с одеждой. Может быть он надеялся, что я продвинусь назад? Или что? Мой взгляд упирается в его губы, и я вижу лёгкую улыбку. Его рука поднимается и тянется к моему лицу. Я чувствую себя, как кролик перед удавом, сердце замирает. Наваждение какое-то! Прихожу в себя, уже собираюсь возмутиться и оттолкнуть его, но в этот момент он проводит рукой по щеке и лбу и произносит:

— Где ты уже успела испачкаться? — с напускным недовольством вздыхает и продолжает: — Прости, я забыл, с какой ты планеты. Конечно, у вас такого нет, там колесо-то наверное недавно изобрели. Да?

— М-м… — не даётся мне сегодня речь, наверное, последствия череды стрессов, начиная с того момента, когда я решила сходить за молоком, а мой драгоценный выдал мне подробности своей личной жизни.

— Ладно, буду учить, — Райс забирает у меня пакет и нажимает длинную синюю полоску на стене рядом с дверью. Выдвигается полочка, на которую он и кладёт мою одежду. — Смотри, — он крепко обхватывает меня за талию и продвигает вперёд, я успеваю только пискнуть, но сразу замолкаю, потому что он, в отличие от меня, кажется, совсем не обращает внимание на это действие. Легко опускает руку и начинает рассказывать.