Из заметок следователя Зелига А., март 2020
Неровный свет фар вгрызается в темноту, подсвечивает безумную пляску снежинок, и я понимаю, что мне конец, что я пропал.
Нет, если уж и рассказывать, то с самого начала. Когда все началось? Наверное, в тот самый момент, когда я бестолково проводил большим пальцем по экрану телефона, прокручивал пестрые картинки с улыбающимися лицами знакомых, знаменитостей, незнакомых мне людей. До отпуска оставалось дожить шесть часов. Пятница, около десяти утра. Я неторопливо начинал строить планы на выходные, я ведь теперь не женат, и ответственность за свой досуг приходится нести самому. Кажется, я планировал куда-то съездить, точно, к той красотке из соседнего города, с которой познакомился на фестивале. Тогда и позвонил Яхно и вызвал к себе в кабинет. Я еще подумал – какого чёрта. Я одной ногой в отпуске, но явно не счастливого пути он мне хочет пожелать, вот же засранец.
Яхно сидел за столом в своей обычной манере, опасно балансируя на стуле, закинув ноги на стол, в зубах у него торчала сигарета, а сам он чиркал что-то в блокнотике, который держал в руках. Вот тогда всё и началось, вот тогда я и полетел медленно в эту удушающую черноту, уже тогда мне стало не по себе. Или я всё это выдумал?
Задание плёвое, сказал он. Да, он знает, что я в отпуске, но фактически отпуск у меня начинается с понедельника, не так ли, а значит, что выходные считаются вполне себе рабочими днями. Ставить на это дело кого-то другого он не хочет, незачем отвлекать ребят от настоящей работы, а я всё равно собрался ехать в те края, так почему бы не заскочить по дороге. Просто для галочки. Черт, да даже я сам еще не знал, собирался ли я ехать в те края или нет, но Яхно решил всё за меня. Впрочем, когда он начал рассказывать, я даже немного приободрился, потому что ехать предстояло в Насон, а я слышал, там неплохая горнолыжная трасса, можно было бы прокатиться заодно. Так что на радостях я и не вслушивался в то, что он мне рассказывает, понял только, что это и не преступление толком никакое, а какая-то история вроде тех баек, которые рассказывают друг другу шёпотом жители маленьких городов, чтобы хоть немного разнообразить свои унылые будни, детская страшилка по типу летающей красной руки или гроба на колёсиках. Хотя тут, скорее, ближе к истории про пиковую даму – какое-то воющее в горах существо и пропадающие туристы. На тот момент мне это даже понравилось – я всегда считал, что у каждого настоящего следователя в биографии должна случиться хоть одна мистическая история. Идиот. Но тут вообще всё совпало, плюс покататься на лыжах, поболтать с парой местных, да еще и получить командировочные перед отпуском – конечно, я согласился.
- Послать бы их, конечно, но они уже всех задолбали, чуть ли не в областную писать собрались. Говорят, четыре года назад тоже такое уже было, но потом как-то затихло, ну это мы ещё проверим. Местные-то их стражи порядка сделать ничего не могут, там одно название – два скучающих мужика, которые раз в день патрулируют улицы, чтобы размяться, а в остальное время спят или играют в карты. Больше на охранников похожи, чем на полицию. Районный один тоже приезжал, тоже тот ещё кадр – на следующий же день собрал вещички и умотал обратно, уж не знаю, что он там увидел, но больше из них туда никто и носа не покажет. Придурки. Так что, как всегда - вся надежда на нас.
Яхно вытащил из уголка рта давно потухший окурок и выбросил его в блюдце на столе, выпрямился и положил блокнот на стол. На меня он больше не смотрел - верный признак того, что разговор окончен, так что я хотел было уходить, но он позвал меня. Я повернулся, Яхно впился мне в лицо своими темными глазами.
- Там не просто воет кто-то, там пропадают молодые мужчины. Вот типа тебя. Версий о том, что они могли скатиться в какую-то ямку на лыжах или сноуборде, местные не рассматривают. Из гостиницы они не выезжали, вещи так и остались нетронутыми. Местные в один голос твердят, что “она проснулась”. А кто она – не говорят, боятся. Из молодых мужиков кто там был, все как один смотались. Так что давай аккуратнее. Просто на всякий случай. Найди какого-нибудь местного посмелее, но не сильно обремененного фантазией, послушай, что он расскажет. Думаю, ничего интересного, но галочку мы поставим, а потом можешь спокойно ехать в свой отпуск. Держи, ознакомишься.
Он протянул мне худенькую папку с материалами дела и отправил домой, чтобы я мог собраться. Я бросил папку на заднее сиденье и уехал домой. Было еще рано, так что я решил не тянуть и поехать прямо сейчас. По моим подсчетам, в Насон я бы попал часов в восемь вечера. Это если совсем неспешно, а я и не торопился. Темнеет сейчас довольно поздно, уже практически настоящая весна, в горах, конечно, снега наверняка ещё навалом, но погода хорошая, солнышко и все такое.
Дома я покидал в дорожную сумку необходимый минимум – бритва, зубная щетка, две пары носков. Поразмышляв, добавил еще теплый свитер и шерстяные носки, положил шарф и варежки. Не будь я идиотом, я бы и горнолыжный костюм прихватил, но я списался со своей фестивальной подружкой и она сказала, что будет ждать меня, так что я решил, что лыжи подождут до следующего раза, а у меня есть дела поинтересней.
Около двух дня я выехал из дома. Солнышко светило совсем по-весеннему, на чистом, как свежевымытом, голубом небе ни облачка, настроение стало налаживаться. Осознание грядущего отпуска накрыло с головой, я ехал неторопливо и насвистывал какую-то попсовую ерунду. Только через пару часов, когда я уже успел выехать из города, до меня дошло, что неплохо было бы озаботиться каким-то жильём, ведь как минимум ночь мне придется провести там. Я остановился в ближайшей придорожной забегаловке, заказал кофе и стал искать варианты. В городке нашлась только одна гостиница где-то на окраине. Расположение так себе, не хочется большую часть времени прокататься по этим горкам, к тому же свободных мест в ней не оказалось. Я стал искать варианты поближе к центру, и через десять минут поисков стало ясно, что вариант у меня на самом деле только один, зато на самом верху – домик на склоне горы, выглядящий как огромный сугроб. Я прочитал описание, и оказалось, что это на самом деле сугроб, внутри которого обустроена комната без удобств. Хм. Хорошо, что мне не придется там задержаться. Я набрал номер в объявлении, и мне сразу же ответил какой-то чересчур бойкий мужичок, который заверил меня, что я могу въезжать хоть сейчас.
- Судя по навигатору, мне осталось ещё часа три.
- У-у-у, - прогудело в трубке, - советую Вам поторапливаться, пока еще есть шанс проехать, и нас не засыпало снегом.
- Снегом? – переспросил я и на всякий случай посмотрел на небо – ни облачка от горизонта до горизонта, солнце уже начинает клониться к закату и поэтому немного холодает, но снегом, тем не менее, и не пахнет.
В трубке раздалось кряканье, которое, наверное, следовало расценивать как смешок, и хозяин пообещал меня дождаться “несмотря ни на что”. Настораживало, если честно, но на тот момент такая мелочь не могла пробить броню моего отпускного настроя. Мы распрощались, я взял еще кофе и на всякий случай решил прибавить газу. Однако везение, кажется, покинуло меня – сначала я уперся в бесконечную цепочку фур, которые невозможно было обогнать. Я плелся за ними на мизерной скорости около полутора часов, а потом и вовсе уперся в ремонт моста с бесконечно медленным светофором, где убил еще черт знает сколько времени. К тому времени уже окончательно стемнело, похолодало, а с набором высоты с неба стали сыпаться снежинки, сначала мелкие и едва заметные, со временем они переросли в крупные хлопья липкого снега. Ровный асфальт, которым я наслаждался в начале своего пути, скрывался в этих местах под обильной снежной кашей. Точнее, днем на солнце это была каша, а с наступлением темноты каша схватывалась коркой льда и превращалась в непроходимые сугробы. Мне было скользко, меня бросало по ухабам, я вцепился в руль и весь взмок от напряжения, изо всех сил стараясь не застрять или не скатиться в кювет, где сплошные овраги. Снег шкрябал по пузу, снег валился сверху, снег закрывал обзор, я совершенно обалдел от всего этого и мысленно начал готовиться к ночевке прямо посреди дороги, потому что понял, что рискую не выехать отсюда вообще, во всяком случае, до тех пор, пока лёд не растает, потому что другие машины на дороге кончились, и вытащить меня отсюда будет просто некому.
Я снова чиркнул пузом раз, два, а потом налетел на такую кочку, что задние колеса просто повисли в воздухе, а передние бестолково забуксовали по льду. Я выругался и даже выкурил сигарету – я стараюсь не курить, но в бардачке всегда лежит пачка для ЧСС – чрезвычайно стрессовой ситуации. У меня появилось время выдохнуть и перевести дыхание, и вот тут я и заметил вдали свет, сквозь тьму и снежную пургу светили на обочине тусклые огоньки. Это меня взбодрило, я достал из багажника лопатку и разбил ледяной сугроб под машиной, после чего смог проехать до огоньков.
Свет принадлежал убогой, но не заброшенной окончательно заправке, а картонная вывеска на мутном стекле обещала не только высококачественный бензин, но и горячий кофе. Отлично, то, что нужно в такую мерзкую погодку. Прежде, чем выйти из машины, я дотянулся до сумки на заднем сидении и надел всё тёплое, что догадался прихватить из дома – свитер, шарф и теплые носки с варежками.
За прилавком маячила скучающая округлая женщина неопределенных лет. Она безучастно следила за монотонно болтающим мужиком в телевизоре и приободрилась, когда я попросил полный бак и чашку кофе. Она включила электрический чайник и спросила меня игриво, куда это я направился в такую непогоду. Я протянул ей карточку для оплаты и заметил, что погода была просто изумительная, когда я выезжал, а еду я в Насон. Услышав последнее, она округлила глаза:
- Да что ж Вы там забыли-то? Все сбегают наоборот, а он, дурак, поперся!
- Я бесстрашный. Девушка, можно мне кофе, и я поеду?
Она, кажется, обиделась, бросила мне карту обратно на прилавок и кивнула в окно на машину:
- Заправьтесь сначала, всё равно чайник ещё не закипел.
Я послушно сходил и залил полный бак. Когда я вернулся на заправку, она немного оттаяла и приобрела прежний игривый вид, видимо, желание поболтать хоть с кем-нибудь в этой глуши было сильней её гордости. Она снова кивнула в окно на мою машину.
- Вы по этим сугробам на своей пузотёрке точно не доберётесь, тем более в такой снегопад. Думаете, кто-то в горах только и ждёт, как поедет очередной идиот, и бросится для него расчищать снег на ночь глядя? Не-а. Туда и в хорошую погоду нормальные туристы либо на автобусах добираются, либо на джипах. Что-то посерьёзней нужно. Хотя вы, я смотрю, и не турист никакой. Из полиции, наверное. По их делу, да?
Я нетерпеливо переминулся с ноги на ногу, её любопытство начинало докучать, а предательский чайник всё никак не хотел закипать.
- Нет, я просто покататься.
Женщина фыркнула:
- Ну да, конечно. Сразу видно настоящего лыжника. И где же ваше снаряжение?
- Возьму в аренду.
- Ага, и нормальную одежду тоже собрался в аренду брать? Только кто ж тебе всё даст, если оттуда все посбегали уже? - не знаю, что именно её так разозлило, но она уперла руки в округлые бока и всё повышала громкость, - не надо меня за дуру держать, ты если где и покатаешься, только на своей колымаге с обрыва!
- Да что вы на меня так орёте, как будто я обязан перед вами отчитываться? Давайте уже кофе, мне пора!
Сердито пыхтя, она швырнула на прилавок тоненький пластиковый стаканчик, сыпанула в него порошок из пакетика и плеснула воды из чайника, который, слава богу, всё-таки успел закипеть.
- Пожалуйста, - рявкнула она и снова отвернулась к телевизору. Я выдохнул с облегчением, почему-то мне тяжело было находиться рядом с этой женщиной, но теперь у меня наконец есть то, что мне нужно, и можно двигаться дальше. Правда, не очень понятно, насколько это теперь возможно.
Я надел варежку и осторожно, чтобы не разлить щедро налитый в стаканчик кипяток, пошел к выходу. Однако не успел я потянуть на себя дверь и ощутить на лице острые уколы снежинок, моя новая знакомая пробурчала, не отрывая глаз от телевизора:
- Из-за своей дохлой девки совсем уже с ума посходили, а на живых женщин – ноль внимания.
Я остановился и осторожно повернулся:
- Что Вы сказали? Вам что-то известно? Что за дохлая девка?
- Мне кажется, Вы куда-то очень спешили, господин не-полицейский, - она бросила на меня язвительный взгляд прищуренных глаз и повернулась обратно к мужику в телевизоре. Но меня-то не проведёшь, я уже давно понял, что её так и распирает от желания поболтать и посплетничать хоть с кем-нибудь. Аккуратно, не спуская глаз с коричневатой бурды у меня в руках, я вернулся к прилавку, поставил стаканчик и доверительно наклонился к женщине. Только сейчас я обратил внимание на бейджик, затерявшийся на её необъятной груди.
- Вы правы, Мария, я вёл себя грубо и не очень-то вежливо...
- Скорее, очень невежливо.
- Возможно. Сами понимаете, сложная дорога, усталость, а я когда устаю, маму родную готов покусать от злости. Я не должен был на вас срываться, - я улыбнулся так ослепительно, как мог, и Мария оттаяла и улыбнулась мне в ответ. Ну, слава богу. Я продолжил всё тем же вкрадчивым тоном. – Вы правы, я из полиции, поехал расследовать дело о пропажах людей. И если вам что-то известно о происходящем там, я буду очень признателен, если вы поделитесь информацией.
- Ой, гляньте-ка, как запел, - сказала она уже совсем беззлобно, - ладно. Расскажу, что знаю. В городе-то с Вами не особо будут трепаться, там давно все от страха язык в жопу засунули.
- А вы, значит, не боитесь?
- Да мне-то что, - она махнула рукой, - я там всё равно уже давно не появляюсь. Да и плевала я на неё, если честно, с высокого дерева.
- Так на кого “неё”?
Я потянулся губами к стаканчику, чтобы сделать глоток, но Мария торопливо замахала руками:
- Ой, не пей ты эту бурду, сейчас я нормальный кофе налью, у меня ещё и пирожки есть, сама пекла.
Она подбежала к двери и закрыла её на щеколду (я тоскливо посмотрел за дверь на густую черноту с мелькающими в ней густыми снежинками и понял, что такими темпами мне и к утру не добраться). Мария позвала за ней в подсобку. Мне уже тогда перестало всё это нравиться, но я пошёл за ней. В закутке подсобки стоял старенький диванчик, старенький же холодильник и небольшой столик. Кроме диванчика присесть было некуда, я замялся у стены, но Мария по-хозяйски усадила меня и налила из термоса горячий ароматный кофе, даже по запаху значительно превосходящий ту бурду, что она налила мне до этого. Она уселась рядом со мной и задумчиво посмотрела в окно.
- Не стоит туда ехать. Пропадёшь.
Она сидела так близко, что её крепкое бедро, затянутое в тёплые шерстяные колготки, касалось моего. Я отодвинулся подальше.
- Не пропаду. Я же из полиции, я могу за себя постоять. К тому же, работа у меня такая – людям помогать. Ведь, насколько мне известно, желающих в этом разобраться среди местных не нашлось.
Мария подвинулась ко мне и махнула рукой. Её горячая ладонь скользнула по моей ноге.
- А им уже не поможешь. Они позвать-то позвали, а сказать ничего не скажут, сам, мол, разбирайся. Боятся, и правильно делают. Она не очень любит, когда о ней много треплются.
- Но мы же уже определили, что вам не страшно, с этого и начнём. Что вам известно?
- Я родилась в Насоне. Отца я своего не знала, но у нас многие росли без отцов, и это казалось мне нормальным. Я вообще ничего странного вокруг не замечала до тех пор, пока мать однажды не взяла меня на ярмарку в соседний город. Мне тогда было лет двенадцать. Я была просто в шоке от количества мужчин на улицах, я настолько испугалась этого, что убежала и спряталась в какой-то подворотне, так что мать нашла меня только через несколько часов. Ох, и устроила она мне тогда… Но я отказывалась выходить на улицу, пока мне не объяснили, что всё нормально, что так и должно быть – я-то думала, что раз на улицах столько мужчин, значит, началась война или что-то такое. В моей голове мужчины ассоциировались только с чем-то страшным, но никак не с обычной жизнью. А потом-то мать и рассказала мне, почему все мужчины из нашего города или пропадают, или уезжают сами – если успели, конечно.
Да, Мария, надеюсь ты и мне наконец-то что-нибудь расскажешь… От горячего кофе в тепле меня разморило, но от близости её тела и от её неугомонных рук, которыми она размахивала в воздухе во время разговора и периодически опускала мне на коленку, было не по себе.
- А всё из-за этой жадной суки мужененавистницы, которая просыпается каждый високосный год и косит всех дееспособных мужчин, если они ещё не сбежали. Вот и получается, что из всех мужиков там только младенцы, да иногда старики, у которых родственники жили в этих краях и оставили им в наследство свои дома.
- История города – это тоже, безусловно, интересно, но, может, всё же перейдём к той части, где вы расскажете мне, о какой суке мужененавистнице идёт речь? Тем более, если пропадают люди. Надо же что-то с этим делать.
- Это точно, надо что-то с этим делать. Ты даже не представляешь, каково это – жить в городе среди одних баб и бесполезных детей и стариков. Особенно, когда ещё совсем молодая, когда так хочется любви…
Мария посмотрела на меня, и нехороший огонёк промелькнул в её глазах. Я не выдержал и вскочил с дивана, от резкого движения немного кофе выплеснулось из кружки мне на брюки. Вот чёрт. Я закашлялся.
- Можно, я закурю?
- Только в том случае, если собираешься взлететь на воздух. Тут же всё пропитано бензином, дурачок. Да не бойся ты так, я не кусаюсь. Поставь пока кружку на стол.
Она поднялась ко мне и сама забрала кофе у меня из рук.
- Может, всё-таки продолжите свой рассказ? Слов много, но к главному мы так и не…
Договорить я не смог – Мария впилась мне в рот. Её губы были мягкие, настойчивые и пахли резкими духами. То ли выключился свет, то ли у меня потемнело в глазах, отступать было некуда.
Октябрь 2020
Мелинда стояла напротив высокого зеркала своей танцевальной студии. Предзакатное солнце билось в высокие окна, окрашивая просторное помещение и людей в нём в яркий оранжевый, пригревало и умиротворяло. Движения Мелинды были плавные и расслабленные, отточенные годами постоянных тренировок, чего не скажешь о десятке сосредоточенно пыхтящих у неё за спиной потных женщин. Мелинда снова испытала легкий привкус раздражения, как всегда, когда ей просто хотелось расслабиться и двигаться в своё удовольствие, а не выкрикивать бесконечные команды и подбадривающие фразочки группке толстушек, которые всё равно бесконечно сбиваются с ритма, ойкают, налетают друг на друга, которые всё равно так и не смогли похудеть ни на грамм. Но Мелинда снова стискивала зубы и заставляла себя помнить, что она на работе, снова улыбалась и снова говорила, какие они молодцы.
Среди блестящих от пота, мельтешащих и раздражающих своей унылостью лиц Мелинду радовало только одно, лицо Оливии. Эта высокая стройная брюнетка двигалась очень пластично и грациозно, она не сбивалась с ритма и, казалось, даже не потеет, к тому же, в отличие от Мелинды, ей не нужно было следить за остальными, так что она почти с первых движений входила в некое подобие транса и просто получала удовольствие, а когда занятие заканчивалось и музыка прекращалась, она открывала глаза с таким видом, как будто только что перенеслась откуда-то из другого мира. Было в этом что-то трогательное и даже первобытное, так что Мелинда, раздражённая скаканием толстух вокруг, старалась смотреть только не неё.
Разумеется, Оливия ходила в группу не для того, чтобы похудеть. Когда она пришла на своё первое занятие и поймала недоумевающий взгляд Мелинды, привыкшей к женщинам не меньше размера XL, она рассмеялась:
- Здесь ведь можно просто потанцевать?
Позже они разговорились, и Оливия сказала, что обожает танцевать, но делать это совершенно негде – из всех опций ей доступны, пожалуй, только ночные клубы, но там невозможно расслабиться из-за всех этих сальных оценивающих взглядов и дурацких подкатов пьяных мужиков. Вот она и записывается во все доступные ей танцевальные группы, в том числе и для худеющих.
Так Оливия стала для Мелинды настоящей отдушиной – ей требовалось только один раз увидеть движение, чтобы запомнить его и безупречно воспроизвести, она никогда не сбивалась, не отвлекалась на телефонные разговоры и всегда хорошо выглядела, поэтому Мелинда, когда её уж совсем допекало, смотрела исключительно в её сторону и ставила её поближе, чтобы чья-то пухлая щека или рука-сарделька не закрывала обзор.
Иногда Оливия приводила с собой подругу Амелию. Та была полной её противоположностью – невысокая бледная блондинка, не столько стройная, сколько просто тощая, с прозрачными голубыми глазами и острым носиком. Амелия двигалась тоже неплохо, но делала это как-то слишком старательно, как прилежная ученица, без той плавной расслабленности Оливии, которая добавила бы её танцу чувств. Амелия якобы тоже любила танцевать, но Мелинда видела, что та просто от скуки таскается за подругой, когда не нашлось дела поинтереснее – хотя бы потому, что она никогда не приходила одна. Впрочем, Мелинде её присутствие было не интересно.
Таймер на часах Мелинды мягко завибрировал по запястью, выцепляя её из объятий легкого транса, в который всё же удалось войти под конец. Она похвалила девушек с натренированной искренностью и выключила музыку. По залу прошелестели вздохи облегчения, ученицы торопливо затолкались перед дверью в раздевалку. Оливия, как обычно, открыла глаза и посмотрела вокруг, как будто вспоминая, где она находится, и как вообще здесь оказалась. Мелинда и не сразу сообразила, что с улыбкой таращится на неё, пока Оливия не улыбнулась ей в ответ.
- Хорошая сегодня музыка, скинешь мне плейлист? Мне кажется, я даже отключилась. Ну, до пятницы.
Оливия приобняла Мелинду и вышла из зала. Мелинда смущённо кивнула ей на прощание, сама не понимая, что её, собственно, смущает – то ли то, что её застукали за беззастенчивым разглядыванием, то ли это внезапное легкое объятие. Прежде Оливия никогда не обнимала её. Да что уж скрывать, её вообще давно никто не обнимал, и это было очень приятно.
Некоторое время Мелинда рассеянно стояла посреди зала и смотрела в окно на покрытые солнечным золотом высотки напротив, сверху на них накладывалось отражение стройной шатенки, растерянной, блестящей от пота – её самой. Не сразу она вспомнила, что занятия на сегодня закончились и не помешало бы принять душ и пойти домой.
После душа Мелинда провела рукой по запотевшему от пара зеркалу и ещё раз посмотрела в глаза шатенки в отражении. От этого слишком внимательного взгляда ей вдруг стало смешно, она звонко расхохоталась, рассеивая остатки смятения в голове, и ей стало легче, намного легче. Домой она шла пружинистой походкой, обычной для неё в это время суток – натанцевавшейся, уставшей, но всё-таки довольной.
Дома Мелинда неторопливо пообедала овощами на пару – немного брокколи, цветной и брюссельской капусты, морковки, плюс кусочек красной рыбы – все это под очередную серию какого-то сериала про детективов, в который даже не пыталась вникать, но исправно смотрела каждый вечер, чтобы не нагружать голову. Потом она тщательно почистила зубы и умыла лицо, разделась догола – ей до сих пор было жарко от танцев, так что она всегда спала голышом – и легла в кровать, где мгновенно уснула. Ночью ей снилось одухотворенное лицо Оливии, ее плавные движения и грудь, приподнимающаяся в такт учащенному дыханию.
Амелия проснулась утром раньше обычного и плотнее натянула на голову теплое одеяло. Ещё не рассвело, значит, сейчас только около пяти утра. Вставать ещё рано, до занятий – часа четыре, до того времени, как откроется душ, часа два, завтракать или курить тоже пока не имеет смысла. Амелия дотянулась до ближайшей книжки, валяющейся на полу, и устроилась поудобнее, чтобы почитать. Ей попалась одна из книжек Оливии – та, должно быть, забыла ее, когда они вместе валялись на её кровати и читали, - какая-то очередная, по мнению Амелии, чушь про каких-то художников. Оливия просто обожала искусство. Хотя они вместе учились на юридическом, обе прекрасно понимали, что юристом Оливия не проработает ни дня, настолько ей это было чуждо. Она училась просто для галочки, выполнить моральный долг перед семьёй, чтобы впредь с чистой совестью заниматься какой-то ерундой, как говорили ее родители, да и Амелия порой сама так считала. Она сама была прагматичной до мозга костей, и с детства читала что угодно, только не художественную литературу – справочники, энциклопедии, научные статьи. Оливия ласково называла ее «мой книжный червячок» и умоляла её ходить с ней на танцы, различные выставки и в театр, «чтобы ты не была таким заумным сухарем и хоть немного повитала в облаках».
Оливия за перегородкой вздохнула и застонала. Наверняка её снова мучают эротические сны – она частенько жаловалась на них Амелии, на что получала категоричное «да мужика тебе уже надо». Оливия, судя по всему, до сих пор была девственницей, в то время как Амелия в этом плане давно уже жила активной жизнью. Она даже шутила, что тут вселенная немного перепутала, обычно, наоборот, заучки дольше остаются старыми девами, а художницам полагается трахаться налево и направо. Правда, Оливию эти разговоры не забавляли, она говорила, что никуда не торопится, и уж тем более не собирается себя разбазаривать во все стороны. «А потом опять стонет по ночам», ворчливо подумала Амелия.
Они занимали комнату в небольшом общежитии на двести человек, мальчики в правом крыле, девочки – в левом, а посередине – душ, библиотека, спортзал и столовая. Довольно уютно, и даже весело, особенно когда пытаешься прошмыгнуть среди ночи мимо зоркой вахтерши в соседнее крыло, чтобы позабавиться.
Оливия снова застонала.
- Вот приведу тебе Карла, и пусть он тебе поможет, - Амелия захихикала, представив, как Оливия проснется от того, как на ней пыхтит местный жеребец Карл – высокий, спортивный парень, очень красивый и обаятельный, местная звезда большого секса. Даже Амелия на какой-то пьяной вечеринке с удовольствием угодила под его чары, и он её приятно удивил, так что она периодически предлагала ему зайти, когда Оливии не было в комнате.
Амелия, сама того не замечая, продолжала пробегать глазами строчки скучной для себя книжки, хотя мысли её витали где-то далеко. Точнее, не так уж и далеко, в соседнем корпусе. Она представляла Карла, как он, проснувшись, стоит в душе, струйки воды сбегают по его мускулистой спине и круглой заднице… Или как он смазывает тело кремом для загара, чтобы кожа приобрела красивый бронзовый оттенок, проводит рукой по своим крепким мышцам, растирая прохладный крем, от которого его кожа блестит, пока крем не впитается… Когда Амелия начала представлять его во всех возможных позах, которые они принимали с ним по ночам, и как она кричала, когда он входил слишком глубоко, её рука была уже внизу, пролезла под резинку пижамных штанов, нащупала пальцами теплый пульсирующий бугорок между ног и стала поглаживать его медленно, постепенно наращивая темп и силу нажима.
Оливия снова застонала за перегородкой (ох, как же хорошо, что они догадались поставить тут эту ширму между кроватями), её стон неожиданно пробудил в Амелии новую фантазию, как к ним с Карлом присоединяется Оливия. Её грудь, похожая на маленькие дыньки, гладкая загорелая кожа в сочетании с упругими мышцами Карла, их карамельного цвета руки, оплетающие белое тело Амелии со всех сторон, так возбудили её, что она кончила почти моментально, стиснув зубы, чтобы не закричать. Всё еще чувствуя себя неудовлетворенной, она опустила руку ниже и просунула пальцы внутрь, стимулируя себя в двух точках. Это заняло чуть больше времени, но она снова кончила, прикусив одеяло.
Приятная нега разлилась по телу Амелии, книжка выскользнула у неё из рук и упала на пол с гулким стуком. Амелия с улыбкой прикрыла глаза и уснула снова, пока в полвосьмого не прозвенел будильник.
Мисс Ольга бродила взад-вперед по аудитории, рассказывая что-то на французском, и периодически останавливалась рядом с кем-нибудь из студентов, требуя перевести то, что она сказала. Для Карла весь ее французский был сплошным чириканьем, вроде пения птиц за окном. Всё, что его волновало – её округлые бедра, затянутые в узкую юбку. Когда она проходила мимо него, от неё веяло холодком и сладкими духами, он мечтал схватить её и повалить прямо здесь, на глазах у одногруппников, разорвать её блузку и тесную юбку и войти между ее стройных ног.
Когда Карл поступал в университет, он, конечно, предполагал, что тут будет много соблазнительных студенточек, но что некоторые учителя будут ох, как горячи, он и не думал. Его либидо, казалось, вот-вот разорвёт его джинсы, он просто сходил с ума. Ни спорт, ни регулярный секс не снижали его потребность, каждый день у него была новая (или хорошо забытая старая) подружка, но он приходил на французский и кипел, как прыщавый подросток, которому ни разу не давали. Мисс Ольга была его мечтой, с самого первого взгляда, когда он зашел в её аудиторию и увидел эту копну рыжих волос, волнами разбросанную по плечам, её чувственные розовые губы… Он попытался подкатить к ней, небрежно, как делал со студентками, но получил такой жёсткий отпор, что больше не решался просто заговорить с ней даже по учебе.
- Курлык-курлык, Карл? – раздалось где-то над ухом, и узкая юбка остановилась на расстоянии протянутой руки.
Карл заёрзал. Мало того, что во французском он слабоват, так еще и размечтался.
- Же ма пур туа, - послышался за спиной тихий шёпот.
- Же… же ма пурта…- неуверенно повторил Карл и по лицу мисс Ольги понял, что ему никогда ничего с ней не светит.
- Шарман… Амели – тре бьен, Карл – прекрати витать в облаках, или проверь слух, иначе зачёта за семестр тебе не видать.
Раздался звонок, и все повыскакивали из аудитории. Карл задержался, он всё надеялся с ней поговорить, нужно только подыскать такие слова, которые могли бы растопить сердце мисс Ольги, и тут его легонько подтолкнули сзади. Он обернулся. Пришлось опустить голову, чтобы рассмотреть маленькую Амелию, с которой он периодически спал. Она была ничего, хороша в постели, но внешне холодновата для него.
- Же ма пур туа, это же очевидно, глупенький.
- Я прослушал вопрос.
- О да, мисс Ольга, занимает все твои мысли, но только не французским…
Карл зашикал на неё и обернулся, не слышала ли чего мисс Ольга, но та сидела на другом конце аудитории рядом с открытой дверью, где шумели студенты. Вряд ли она могла услышать, но Карл почувствовал легкое раздражение:
- Чего тебе, Амелия?
- Я хочу с тобой поговорить. Давай встретимся в кафетерии после пар?
- Поговорить? Это что-то новенькое, прежде мы с тобой не разговаривали, - Карлу потребовалось лишь на секунду освежить в голове воспоминание о её извивающемся под ним теле, чтобы снова вернуться в игривое настроение.
- Да, внесём разнообразие, - Амелия подмигнула ему и вышла.
Карл понял, что остался в аудитории один на один с мисс Ольгой. Она перебирала какие-то тетрадки, как будто его вообще здесь не было. Карл медленно пошел в её сторону.
- Мисс Ольга…
Она вздрогнула:
- Ох, Карл, ты меня напугал, я думала, все уже ушли. Ты что-то хотел?
- Да, я хотел извиниться, - Карл остановился рядом с её столом – впервые он стоял над ней, а не наоборот. Она смотрела ему прямо в глаза, ему показалось, что он словно под гипнозом. Только сейчас он осознал, какая она ещё молоденькая, только-только сама закончила учебу, и уже преподает, так что она совсем немного его старше. – Я вижу, что Вы очень стараетесь научить нас этому французскому, но я прошу меня освободить от занятий. Есть возможность каким-то другим образом получить зачет? Деньгами там, помощью в кабинете?
Француженка округлила глаза:
- Карл! Это недопустимо! Я запрещаю тебе пропускать! Я знаю, что у тебя есть способности, я же видела твой аттестат! О досрочном зачёте не может быть и речи!
Мисс Ольга так мило и искренне возмущалась, ей так шел этот румянец на щеках, что Карл еле сдерживался, чтобы снова не провалиться в неуместные фантазии, тем более, что его ширинка была на уровне её лица, и она бы сразу всё заметила.
- Я не могу ходить на занятия, мисс Ольга. Всё равно я не воспринимаю никакую информацию от Вас.
- Почему, Карл? Я плохой учитель?
- Нет, мисс Ольга, Вы слишком хороши, - он специально сделал упор на «слишком», тяжело вздохнул и пристально посмотрел ей в глаза, - Вы же сами всё видите.
Она всё поняла и покраснела еще больше.
- Если ты надеешься таким образом получить халявный зачет – ничего не выйдет, - сказала она резко, - жду на следующем занятии. До свидания.
Она снова уткнулась в свои тетрадки, давая понять, что разговор окончен, так что Карл молча вышел, на всякий случай еще раз тяжело вздохнув. Оставалось ещё две пары, а потом – встреча с маленькой Амелией в кафетерии. Очень кстати, ему срочно нужно отвлечься.
из заметок следователя Зелига А., март 2020
В Насон я все-таки попал на следующий день, хотя без приключений и тут не обошлось. После того, как я проснулся и с ужасом вспомнил, где именно мне довелось уснуть, я попытался незаметно выскользнуть из-под необъятной груди Марии так, чтобы не разбудить ее, но она все же проснулась и потянулась ко мне за поцелуем. Только после этого мне наконец удалось подняться со скрипучей кушетки, застеклённой пёстрым оранжевым бельём. Интересно, много ли бедолаг побывало здесь до меня и часто ли она меняет постель? Хотя теперь это уже не имеет значения.
- Мне пора, я и так обещал приехать вчера вечером.
- Не волнуйся, если у того парня, что обещал тебе квартиру, есть окно, он сильно тебя не ждал. Никто в такую погоду в город не попрется. Если он, конечно, в своём уме. - Мария фыркнула, но я пропустил ее намёк мимо ушей и стал натягивать брюки. Она тоже поднялась, накинула халат на необъятные, гипнотически колыхающиеся груди и стала варить кофе.
В окно светило солнце, оно отражалось от белоснежных сугробов так ярко, что больно было смотреть. Дорогу замело напрочь, так что и думать было нечего о том, чтобы проехать на моей машине. Пока я ломал голову, что же делать дальше, Мария сварила кофе. Она протянула мне кружку и зажженную сигарету, и я затянулся с огромным удовольствием.
- Ты же говорила, здесь курить нельзя?
- Ты тоже говорил, что не можешь «вот так сходу», - она хмыкнула и встала рядом со мной у окна. - Сейчас приедет автобус с горнолыжниками на дозаправку. Я договорюсь с водителем, чтобы он помог тебе добраться.
- Было бы здорово.
- Но не думай, что у меня тут благотворительный центр.
- Что ты?..
Она забрала кружку из моих рук и поставила ее на подоконник.
- Каждая услуга имеет свою цену, малыш.
- Ох, уж этот жестокий, продажный мир, - простонал я, когда мои брюки соскользнули вниз и я почувствовал на себе тёплые губы Марии.
… Я дожёвывал последний бутерброд с сыром, когда на улице раздался шум мотора. Приехали обещанные Марией горнолыжники. В окно я увидел высоченного крепкого парня, который, несмотря на свои габариты, шустро выпрыгнул из автобуса и побежал внутрь. Я за секунду добил свой завтрак, оглядел напоследок это логово разврата и вышел в торговый зал. Гора мышц уже нависала над прилавком и шептала что-то явно приятное на ухо Марии, потому что та сияла, жеманничала и хихикала как школьница, а ее пальцы ласково рисовали кружочки на его куртке. У меня перед глазами почему-то снова промелькнули те оранжевые простыни, и мне стало не по себе. За окном стоял высокий экскурсионный автобус, по павильону и по улице бесцельно прогуливались люди в спортивных костюмах. Когда я проходил мимо, Мария всё-таки заметила меня и подозвала к себе. Так я познакомился с этим громилой по имени Олаф, водителем автобуса. В голову ей пришла гениальная идея – я поеду в Насон следом за автобусом, и хотя под тёплым солнышком дорога подтаяла, в горах может быть холоднее, снега там больше, и если я вдруг застряну, то Олаф заберёт меня в автобус, и я в любом случае доберусь. Что ж, идея показалась вполне здравой, поэтому мне пришлось ждать, пока Олаф вдоволь намурлычется с Марией, наконец погрузит туристов в автобус и тронется в путь.
Так я сюда и добрался. Несмотря на сверкающие на солнце новенькие серебристые бока, автобус нещадно пыхтел выхлопными газами, как старый ПАЗик, и в городок я приехал, совсем ошалевший от угарного газа, но, по крайней мере, без происшествий. Дорога была узкая, она извивалась кишкой в горах и так и норовила сплюнуть меня в обрыв, но вот показалась крутая гора с широким пробором горнолыжной трассы. Мы объехали трассу и стали медленно ползти вверх с другой стороны. Начался город.
При свете дня, под ярким солнышком, городок показался вполне симпатичным, с миленькими маленькими домиками, похожими на пряничные. Но, как показывает практика, именно в таких тихих, богом забытых местечках, кукуха у людей едет охотнее всего, и расслабляться я не торопился. Олаф остановился у невысокой, современной и оттого совсем не пряничной гостиницы и махнул мне рукой, подзывая к себе. Пока туристы выковыривали из брюха автобуса свои лыжи и сноуборды, Олаф отошел в сторонку и закурил сигарету, предложил мне. Я отказался, от выхлопных газов желудок почти выворачивало наизнанку.
- Дальше проедешь, в городе дороги хорошие, - сказал Олаф.
- Да, я уже обратил внимание. Спасибо, что проводил.
- Если что, завтра днём еду обратно. В три часа. Могу проводить.
Я в очередной раз поблагодарил его, спросил, как мне проехать к нужному дому. Он, хоть и не местный, но приметный дом в виде сугроба знает наверняка.
- О, ты в сугробе остановился? – спросил он с какой-то странной эмоцией, которую я не уловил, кивнул на гостиницу, - а чего не здесь?
- Мест нет.
- Ну да, выходные же…
Он задумчиво втоптал окурок в снег и молча уставился вдаль. Пришлось повторить вопрос. Он посмотрел на меня так, будто увидел впервые, и ответил:
- Поедешь по той же дороге, по которой приехали, всё время вверх. Потом упрёшься в гору, и будет поворот направо. И там по правой стороне увидишь сугроб с дверью и окошком. Только дальше не советую заезжать. Очень не советую.
И только я открыл рот, чтобы задать ему пару вопросов, как он хлопнул меня по плечу ручищей, махнул на прощание и пошёл к автобусу. Интересный парень, ничего не скажешь. Я не стал настаивать на общении, лучше поскорей найти кого-то из местных и устроить полноценный допрос, потому что на данный момент моё задание выглядит провальным. Вторая половина дня, суббота, а я не знаю ровным счётом ничего, кроме грустной судьбы заправщицы и бессвязных обрывков сплетен.
По дороге я позвонил хозяину домика, и когда я приехал, он уже маячил там, переминаясь с ноги на ногу рядом с высоченным сугробом. Это был худой мужичок неопределённого возраста, кажется, мой звонок застал его врасплох, потому что он даже не был толком одет, странная старая шинель накинута на серый льняной костюм, больше походивший на тюремную робу. Шапки у него не было, а была только совершенно голая и гладкая лысина шоколадно-коричневого цвета, как будто он живёт не на горнолыжном курорте, а на морском, она отражала солнце и слепила глаза. Мы поздоровались, он представился коротко:
- Гунн, - и пригласил меня в дом.
Внутри оказалось миленько и даже не холодно, простая кровать, большой письменный стол, за которым я сейчас и сижу, да пара керосиновых ламп. Мужичок повертел одну из них в руках:
- Надеюсь, умеете пользоваться такой штукой? Электричества здесь нет, сами понимаете, так что приходится по старинке.
- Справлюсь, - ответил я и провёл рукой по белой стене из снега. - Сейчас весна. Надеюсь, дом не начнёт таять прямо на меня?
- Он стоит уже не первый год. Не начнёт.
- Что, и летом не тает?
Он покачал головой.
- Немного теряет вид, знаете, тут раньше была очень красивая лепнина, - но стоит.
Я уточнил ещё пару моментов вроде того, где мне можно поесть и помыться, и, когда Гунн уже собрался уходить, я спросил:
- Вы же местный, насколько я понимаю? Давно здесь живёте?
- Очень давно, - ответил он и как-то печально улыбнулся.
- А расскажите мне про вашу ситуацию в городе. Я следователь из N. Поступило несколько сообщений о пропажах людей, вам ведь наверняка что-то известно?
Гунн, показалось, вздрогнул и как-то сжался. Он бросил испуганный взгляд в окно и посмотрел на меня внимательно.
- Вы приехали из-за неё.
Это не прозвучало как вопрос, но я всё равно утвердительно кивнул и снова попросил рассказать мне всё, что он знает.
- Я знаю очень много, только вы ведь всё равно мне не поверите.
- Моя работа на данный момент – собрать всю возможную информацию, а уж верить вам, или нет, разбираться будем позже.
- Хорошо, тогда… Тогда позвольте мне сходить домой на пару минут. Я живу недалеко, всего двумя домами вниз. У меня есть папка… Понимаете, эта история меня самого давно не отпускает, я собрал кое-какую информацию. Я хочу показать Вам.
Это выглядело как попытка сбежать. Не очень профессионально с моей стороны было отпускать его, но что-то в его взгляде подсказало, что никуда он не денется, и я согласился. Любопытно посмотреть, что за папку он насобирал – неужели всю нужную информацию мне сейчас принесут на блюдечке? Гунн выскочил из дома, я остался один и решил немного осмотреть местность, пока жду его. В памяти всплыли слова Олафа о том, что он очень не рекомендует заходить дальше этого домика – что ж, значит, именно это мне и нужно сделать. На всякий случай я проверил пистолет и положил его так, чтобы можно было достать быстро, если возникнет такая ситуация.
Я вышел из своего сугроба и с порога чуть не угодил под снегоход, который промчал мимо меня куда-то вниз на бешеной скорости. Я успел рассмотреть троих туристов, которые сидели на нём. Мне показалось, или они действительно были чем-то напуганы? Или это всё здешняя атмосфера и байки местных, которые её усугубляют? У кого хочешь начнётся паранойя. На всякий случай я нащупал пистолет и так и шёл, держа его в кармане.
От моего сугроба дороги выше не было, но был след, который оставил снегокат, по нему я и пошёл дальше. След заканчивался перед невысокой скалой, которую огибали несколько лунок, оставленных ногами. Значит, они приехали сюда, а дальше пошли пешком. Скорее всего, какие-то искатели приключений, которые всегда лезут туда, куда запрещено. Знаю я таких, сколько трупов таких смельчаков мы уже повыковыривали из разных мест, не сосчитать. Как бы самому не стать одним из них.
За скалой начинались ступени, ведущие наверх. Сначала я решил, что они выдолблены в снегу, но потом ковырнул одну и увидел вполне себе добротную каменную кладку. Вот это уже интереснее. Я поднялся вверх и вышел к небольшому каменному домику, стоящему здесь явно очень давно. Может, это и есть логово воющего? Вполне логично – и от деревни, и от горнолыжной трассы домик одинаково хорошо скрыт, и не догадаешься, что за той скалой стоит что-то. Хотя не очень похоже на домик похитителя людей (и, предположительно, убийцы) – какой-то он весь игрушечный, с занавесочками кружевными в окнах, резными ставнями, как из мультика. Перед домом – небольшая круглая площадка, в центре которой – цветочная клумба, присыпанная снегом, как стаканчик мороженого, вокруг неё несколько скамеек.
Конечно же, я собирался поговорить с его обитателями, если там кто-то ещё живёт, так и сказал себе: сейчас подойду, постучусь, опрошу. Но вместо этого сел на одну из скамеек, стоящую как можно дальше от дома и достал сигарету. Снова сказал себе: вот сейчас, только небольшой перекур, и я обязательно туда пойду. Честно говоря, уже тогда я понял, что ни за какие деньги мира мне не удастся заставить себя подойти туда и постучаться. Никогда со мной такого не было, какой-то животный страх, как медведь, который инстинктом чует, где именно в лесу стоит ловушка и обходит её за километр, я смотрел на этот домик, и всё внутри меня кричало бежать отсюда как можно быстрее. С виду – обычный дом, но что-то такое было в нём, что-то настолько жуткое и отталкивающее, что у меня затряслись поджилки, как будто кто-то стоит напротив с пистолетом, направленным мне между глаз. Не знаю, как ещё описать это, чертовски непрофессионально с моей стороны, как блюститель закона я не должен обращать внимания на такие вещи, я хоть к чёрту лысому в задницу должен уметь входить. Но это место…
- Миленький домик, да? – раздалось справа, и от неожиданности я чуть не выронил сигарету. Я повернулся и увидел девушку, очень красивую и молодую, она подходила ко мне со стороны деревни. Она заметила мои округлившиеся глаза и засмеялась, - Простите, не хотела вас напугать.
- Да нет, я не…
Она присела рядом. Судя по виду, её страшный дом нисколько не пугал.
- Туристы обычно сюда не заходят, - сказала она.
- А вы сами местная? Это ваш дом?
Она улыбнулась:
- Да. Хотите, угощу вас чаем?
- С удовольствием, - я постарался добавить в голос как можно больше невозмутимости, чтобы не показаться жалким трусом, хотя внутри меня всё клокотало. Сидеть в ЭТОМ доме и распивать чаи? Ну уж нет, нет-нет нет, никогда. Она встала со скамеечки и пошла в сторону дома. Я тоже поднялся, так медленно, как будто пытался двигаться сквозь густой кисель. Она повернулась ко мне, всё так же улыбаясь, и собралась что-то сказать, но потом её внимание привлекло что-то за моей спиной, она посмотрела туда:
- Ох, а вот и ещё гости, какой сюрприз!
Я повернулся назад и увидел блестящую коричневую макушку Гунна, карабкающегося по обледеневшим ступенькам. Кажется, обувь его была совсем не подходящая для ходьбы по снегу, потому что он постоянно скользил, взмахивал рукой и чуть ли не ползком карабкался, чтобы не скатиться вниз, а другой рукой прижимал к груди какую-то папку, так что ползти ему было сложно. Я так увлекся наблюдением за его стараниями, что просто стоял и смотрел, как он карабкается, мне даже не пришло в голову ему помочь. Но когда он каким-то чудом наконец оказался на верхней ступеньке, оказалось, что встал он как-то неудобно и расслабился слишком рано – его стало клонить вниз, он замахал руками и выронил свою драгоценную папку, за которую так отчаянно цеплялся. Если бы я не успел подбежать и схватить его за руку, он бы кубарем покатился вниз и точно расшиб голову о ступеньки. Я втащил его наверх, отметив про себя, какая тонкая у него рука под его бестолковым костюмом, и какой лёгкий он сам. Он поднял папку и выпрямился, и от его жалкого вида не осталось и следа.
- Слава богу, успел.
- Как вы меня нашли?
- А других вариантов тут и нет.
- Да, мы тут… - я хотел сказать, что милая девушка пригласила меня на чай и повернулся к ней, но её уже не было. Видимо, зашла в дом, хотя я и не слышал, как.
- Давайте вернёмся обратно, пожалуйста, тут не стоит оставаться.
Я подавил в себе порыв тут же расспросить его об этом подробнее и с удовольствием согласился вернуться обратно, лишь бы убраться подальше от нехорошего дома. Когда мы спускались вниз по обледеневшим ступенькам (Гунну пришлось вцепиться мне в рукав, чтобы не скатиться на жопе), я оглянулся на дом ещё раз. В одном из окошек горел тусклый неровный свет, как от свечи, отчего дом сделался ещё более жутким, хотя куда уж ещё. Я почему-то подумал о сугробе, в котором мне предстоит ночевать (и который расположен очень близко) – интересно, достаточно ли он прочный, чтобы выдержать… Что именно ему нужно выдержать, думать я не стал, иначе уехал бы в ту же секунду. А сейчас я понимаю, что так и надо было сделать.
Новый день – и всё то же самое. Расписание Мелинда соблюдала строго и неукоснительно. Подъём в восемь, получасовая йога, контрастный душ, белково-жировой завтрак и маленькая чашка кофе под всё тот же необременительный сериал, выход из дома в десять, чтобы успеть до первого занятия ещё раз размяться и переодеться. А потом – всё тот же водоворот одинаковых для неё лиц расплывшихся домохозяек, выбрасывающих деньги мужей на ветер для поддержания иллюзии тяжёлой работы над собой. Иногда, в периоды мрачного предменструального настроения, Мелинда умудрялась завидовать этим клушам – с утра у них обязательный завтрак и шопинг с такими же бестолковыми подружками, потом то танцы, то маникюр, то кружок лепки, то спа. Мелинда, проводящая весь день в движении, к вечеру с трудом даже ложку ко рту подносила, не говоря уже о салонах красоты или прочих развлечениях. Свой единственный выходной она в основном тратила на стирку и уборку. Не то, чтобы она не любила свою работу или не гордилась тем, что прекрасно обеспечивает себя сама и не ждёт подачек от мужиков, но иногда этот день сурка все же выбивал её из колеи.
Сегодня, кажется, у неё было именно такое настроение. На двенадцатичасовом занятии были пять толстух, которые всегда раздражали своей неповоротливостью, неумением попадать в такт и быстрой утомляемостью, и семь богатых бездельниц-домохозяек (Мелинда усмехнулась, назвав их домохозяйками – вряд ли они даже бокал вина хоть раз до раковины донесли). Последние пришли при полном параде – прическа, макияж, как всегда новые спортивные костюмы. Танцевали они лениво, не потому, что им на самом деле этого хочется, а потому что могут себе позволить отвалить пять кусков за занятие, хотя приходят они больше для того, чтобы просто поболтать или сверкнуть новым камушком на пальце.
- Ох, дорогуша, какой у тебя маникюр, срочно дай мне номер своего мастера!
- Валерия, этот новый костюм тебя так стройнит!
- Агнесс, видела вас вчера в том новом кабаке, ты была сногсшибательна!
До Мелинды то и дело доносилась их болтовня, ведь они даже не утруждались говорить потише. Танец не клеился, Мелинда чувствовала, что отбывает повинность. Она еле-еле довела первое занятие до конца, выдавила из себя улыбку и слова похвалы и с облегчением закрыла дверь за ними. Следующее занятие было через полчаса и прошло оно точно так же. Обычно в танце Мелинда выплёскивала весь негатив, но почему-то сегодня он только копился, и ей казалось, что она может взорваться. К счастью, на следующее занятие эти болтливые клуши обычно не ходили – оно было в три часа, тем более сегодня пятница, так что большинство из них начинают наводить марафет и наряжаться к вечерней вылазке в город.
Сегодня на трёхчасовое занятие пришла Оливия. Мелинда ждала её, но всё равно приятно удивилась и не смогла сдержать улыбку. Она помахала ей рукой, стоило Оливии только показаться в дверях. Оливия кивнула в ответ на приветствие и пошла к Мелинде навстречу. На ней были широкие джинсы и футболка, и Мелинда разочарованно поняла, что она пришла не танцевать.
- Привет, Оливия. Что-то случилось? – спросила она. Оливия кивнула.
- Я хотела узнать, можно ли сделать отмену абонемента с возвратом денег?
- Ты больше не будешь танцевать? – Мелинда почувствовала холодок, пробежавший по спине.
- Надеюсь, когда-нибудь все-таки буду, - Оливия невесело улыбнулась, - у меня небольшие проблемы, и срочно нужны деньги. К сожалению, это – единственный вариант, который пришёл мне в голову. Точнее, Амелия подсказала, она считает, что я слишком много денег трачу на «бесполезные танцульки». Она, конечно, не права насчёт полезности, но сейчас у меня действительно есть дела поважнее. Извини.
Мелинда растерялась, не зная, что и сказать. Денег ей было не жалко, но вот Оливия…
- Знаешь, Оливия, ты права. Ты слишком много тратишь на меня денег, а ведь я, по сути, ничему тебя не учу.
- Да нет же…
- Нет, серьёзно. Худеть тебе не нужно, двигаться ты тоже умеешь…
- Ох, Мелинда, спасибо тебе! Мне так жаль, что мы не сможем больше видеться…
- Ну что ты, конечно, сможем! Ты можешь приходить в любое время по особому, дружескому абонементу, - Мелинда подмигнула ей и засмеялась, глядя на растерянное лицо Оливии.
- Это что за абонемент такой?
Мелинда оглянулась, нет ли кого поблизости, но остальные ученицы болтали где-то в сторонке и не обращали на них внимания:
- Бесплатный.
Оливия начала отнекиваться:
- Ну что ты, Мелинда, я так не могу, это всё-таки твоя работа, ты на это живешь…
- Оливия, - Мелинда перебила и неожиданно для себя самой взяла её за руку – рука была очень тёплая и мягкая, и она поддержала этот жест, - если ты не будешь ходить, у меня тоже не будет денег, но и тебя не будет. Знаешь, я давно хотела предложить тебе ходить бесплатно, мне неловко брать деньги у студентки, да еще и в таких количествах, за занятия, которые ей даже не нужны. Просто не знала, как тебе сказать. Я иногда думаю, что сама должна тебе доплачивать – ведь после того, как ты стала ходить, у остальных учениц появилась мотивация заниматься, они стали чаще ходить, еще и подруг с собой приводят. Ты – моя живая реклама, я буду только рада, если ты сможешь остаться.
У Оливии на глазах навернулись слёзы, она бросилась обнимать Мелинду и благодарить её. В её объятиях было тепло и комфортно, но взгляд Мелинды упал на часы, и она нехотя отстранила Оливию:
- Я рада, что мы всё разрешили так удачно. Мне пора проводить занятие, - она достала из своей сумки блокнотик с ручкой и торопливо нацарапала ряд ровных круглых букв, вырвала листок и протянула его Оливии, - держи, вот мой адрес. Приходи сегодня после девяти, я отдам тебе деньги.
Оливия выглядела несколько разочарованной:
- Только после девяти?
- Да, я не храню деньги в зале, они дома. Занятия будут до восьми, раньше я уйти, к сожалению, не смогу.
Оливия кивнула и спрятала листок из блокнота в карман джинсов.
- В девять так в девять. Спасибо, Милли.
Она ещё раз приобняла её и выбежала из зала. Мелинда, потягиваясь, дошла до своего места в центре зала и улыбнулась:
- Ну что, красотки, встряхнёмся?
Настроение почему-то стало улучшаться, хотя она знала, что её взгляду сегодня не на ком будет отдыхать, но мысль о том, что сегодня Оливия придет к ней домой, приятно будоражила её. «Нужно будет купить вина. Как удачно, что у меня завтра выходной. Купить вина, каких-то нормальных фруктов, а не этих чёртовых яблок. И придумать предлог… Да какой предлог, просто отметим получение бессрочного дружеского абонемента. Или просто пятницу. Ох, какая я идиотка, как будто ей не с кем выпить в пятницу вечером, наверняка у неё есть парень. Может, он её и привезет… Чёрт… Нет, все равно куплю вина и буду надеяться на лучшее… А если лучшее не произойдёт, напьюсь в одиночку».
Поглощённая своими мыслями, Мелинда незаметно отпрыгала три занятия, сполоснулась в душе и выскочила на улицу. Тёплый осенний воздух, напитанный запахом опавшей листвы и сладких перезревших ранеток, опьянил её и без вина, но она всё равно заскочила в магазин. Рука на автомате потянулась к яблокам и белому сухому вину, но она засмеялась и одёрнула себя. К смуглой коже и знойному характеру Оливии белое сухое вино не подходит совершенно, только красное, терпкое и насыщенное вкусом вино, которое они будут закусывать оливками, мягким козьим сыром и вяленым мясом. Расплатившись на кассе, Мелинда заторопилась домой. Она вспомнила, что где-то у неё должны быть свечи, нужно успеть расставить их и немного пожечь, чтобы у них был вид, как будто она постоянно ими пользуется, а не достала по особому случаю, неиспользованные и пыльные, потому что последние лет пять, а то и больше, особых случаев на её голову не сваливалось.
«Нужно будет ещё разок заскочить в душ, а то я взмокла, как лошадь, пока бегала по магазинам. И надену то платье, которое купила в отпуске и так и не осмелилась надеть. Не такое уж оно и откровенное, как мне казалось. Да и скрывать мне нечего, зря я, что ли, по шесть дней в неделю пашу в зале. И волосы наконец распущу…»
Мелинда добежала до дома и стала искать ключи в сумочке. Какое-то нехорошее предчувствие кольнуло её, но она проигнорировала его. Ключи снова зацепились за наушники где-то на дне сумки, и Мелинда, чертыхаясь, высвободила весь этот клубок и выцепила нужный ключ. Когда она вставила его в замок, дверь неожиданно поддалась и открылась, и только сейчас Мелинда поняла, отчего так неприятно зашевелилось внутри – дверь была немного приоткрыта, из недр квартиры на нее смотрела через узкую щель пугающая темнота. От страха руки задрожали так сильно, что она чуть не выронила пакет с продуктами из рук. В конце концов она догадалась поставить его на пол и снова нырнула в сумочку, теперь уже в поисках телефона. «Нет-нет, только не это, только не сейчас!» опасаясь, что кто-то до сих пор прячется внутри, она вышла на улицу и позвонила в полицию.
Амелия пропустила последнюю пару. Она никогда не любила философию и всех этих седобородых умников, которые выдают свои опийные озарения за истину в последней инстанции, а мисс Маршмелоу, эта старая дева, рассуждает о них с таким придыханием, что, кажется, дала бы каждому из них. Вместо того чтобы выкинуть эти полтора часа на ветер, она прихорошилась как следует – сделала макияж, уложила волосы и надела платье, настолько обтягивающее грудь, что она выглядела даже аппетитной. Конечно, в планах у неё не было повалить Карла там же, в кафетерии, но хотелось выглядеть максимально убедительно.
- Боже мой, что я делаю вообще, - пробормотала Амелия, стоя перед зеркалом в комнате общежития. К счастью, Оливии не было, иначе она могла бы догадаться, что подруга что-то задумала, - зачем наряжаюсь для этого Карла? Он ведь готов запрыгнуть на любую, а уж от моего предложения не откажется, приди я в отцовских трениках и с грязной башкой.
И всё-таки она немного волновалась, и это было для неё в новинку.
В кафетерий, любимое место студентов для прогула занятий, Амелия пришла за десять минут до окончания последней пары. Её любимый столик у окна был занят, пришлось садиться в самом центре, отчего она испытала непривычное ей чувство дискомфорта, как будто она – посреди сцены, и все смотрят только на неё, и могут прочитать её мысли. А мысли у неё сегодня такие, что самой странно, не то, что рассказывать всем подряд. Она попросила капучино с корицей, есть не хотелось. На всякий случай Амелия оглянулась, нет ли здесь Оливии, но её не оказалось. Впрочем, она редко здесь зависала, такое праздное времяпрепровождение раздражало её и наводило тоску. Скорее всего, она решила сегодня мужественно высидеть все пары – неудивительно, она почти не появлялась там с начала года, а первая сессия не за горами.
Амелия уже дождалась и выпила свой кофе, когда в кафетерий ввалился Карл, сшибая стулья своей фирменной походкой, призванной подчеркнуть невероятную величину его яиц и члена. Он шёл, подмигивая налево и направо сидящим за столикам студенткам, – большая часть из них, за исключением совсем уж страшненьких, уже побывала у него в постели. «Боже мой, что я делаю, - снова подумала Амелия, - нужно спросить с него справку от венеролога».
Карл слюняво поцеловал Амелию в щёку, подвинул стул с противоположного конца стола к ней вплотную и сел, широко раздвинув ноги. Своей ногой он соприкасался с ней настолько плотно, насколько это было возможно, одну руку он вальяжно положил ей на плечо, второй подозвал официанта, чтобы сделать заказ. Когда официант ушел (Амелия про себя отметила, что тут подрабатывает очень милый мальчишка с третьего курса), Карл повернулся к ней:
- Итак. Не будем тратить впустую драгоценные минуты нашей скоротечной молодости, крошка. Что за дело? Если о перепихоне, то я за, но, думаю, для этого ты бы меня не в жральню позвала, так?
- Так. И не так.
- А как?
Карлу принесли бургер, и он с аппетитом на него набросился, время от времени поглядывая на Амелию. Она хмурилась. Своей дурацкой болтовней он лишил её последних остатков решимости, но потом она посмотрела на него внимательно и поняла, что это совсем не тот человек, перед которым стоило бы робеть.
- Дело о перепихоне, Карл. Но с небольшими сложностями.
- Чёрт, крошка, ненавижу сложности. Перепихон – единственное, где их не было, ты предлагаешь мне и тут все испортить?
- Мне кажется, оно того стоит, Карл, - Амелия заворковала как можно убедительнее, чтобы он, не дай бог, не слился, - к тому же, мне кажется, что когда всё слишком просто, это может наскучить.
- Мне пока нет. Но ты заинтриговала, выкладывай, что там у тебя.
Амелия набрала в грудь побольше воздуха и ещё раз внимательно оглядела Карла, чтобы собраться с духом и в очередной раз спросить себя, на самом ли деле она хочет этого. Карл отвлекся от еды и выжидающе смотрел на неё. Она отметила, что у него очень красивые зелёные глаза, и сам он, несмотря на свой туповатый имидж, всё-таки чертовски красив.
- Ок. Ты наверняка знаешь мою соседку Оливию.
- О, да, - глаза у Карла похотливо заблестели, - фигуристая мисс Никому-Не-Дам, как её не знать.
- Отлично, тогда мне не придётся тебе долго объяснять…
Карл перебил её, озарённый внезапной мыслью:
- Подожди-ка! Она попросила тебя поговорить со мной, чтобы я ей помог пробить броню?! Она меня хочет?
- Нет, Карл, - хмуро осекла его Амелия, и он сник.
- А что же тогда?
- Дай мне договорить и не перебивай.
Карл пожал плечами и снова занялся бургером.
- В общем, она не просила, но её броню, думаю, на самом деле стоит пробить.
Карл заинтригованно перестал жевать:
- И как же я это сделаю, если она не просила?
- Я, как её лучшая подруга и соседка, видящая её по много часов в день, со всей ответственностью заявляю, что плод созрел. Просто она этого сама ещё не осознает. Ты ей в этом поможешь. Потому что если её плод сейчас не вкусить, он перезреет, и останется просто банальная старая дева.
- Ты уверена, что она не будет против? Я так-то только за. Но дело вроде деликатное, не хочет – может, и не надо?
- Она хочет, - отмахнулась Амелия, - ещё как хочет, просто стесняется в этом признаться. Понимаешь, тут тонкая материя – она сейчас на пике своей сексуальности, но если это так и оставить, она стухнет. Нужно помочь ей перейти на новый уровень, простой мастурбацией в душе делу не поможешь.
- Ох, Эмми, ты так сладко говоришь, что у меня уже шишка задымилась. Только я пробовал к ней как-то подкатить, так она на меня и бровью не повела.
- Это я беру на себя. Да, и у меня есть условие.
Амелия снова растерялась. Сказать ли вслух то, что ей самой показалось наваждением? Может, следовало хотя бы подождать до завтра и всё обдумать, не действовать сгоряча? Карл ждал ответа.
- Какое же условие, детка?
- Одно маленькое условие. Но, раз ты уже согласен, я скажу его потом, ближе к делу.
- Подожди, это что-то обломное? Если да, мне нужно знать сразу.
Амелия нежно провела рукой по его обтянутому джинсами бедру:
- Я думаю, тебе очень понравится.
Утром в субботу Карл проснулся так рано, что сам себе удивился – давненько ожидание перепихона его так будоражило. Он даже не стал никого искать на пятничный вечер, чтобы не портить аппетит. Он прекрасно помнил Оливию и даже иногда представлял её в своих фантазиях, хотя даже не надеялся, что эту фантазию ему поднесут чуть ли не на блюдечке.
Он позависал час в спортзале, принял душ и смазал горящие мышцы автозагаром. Из запотевшего зеркала в душевой на него смотрел молодой жеребец, просто созданный для того, чтобы сводить девушек с ума – сильный, красивый, высокий. Просто удивительно, как мисс Ольга до сих пор не сдалась под его натиском. Впрочем, то, что сегодня ему предстоит, тоже когда-то казалось невозможным.
После плотного завтрака из шести яиц Карл позвонил Амелии – несколько раньше, чем они договаривались, но ему настолько нетерпелось, что он готов был хоть сейчас приступить к делу.
- Ты очень рано, - прошипела Амелия в трубку, - она ещё даже не проснулась.
- Чёрт, я уже весь извелся. Долго она обычно спит?
- Обычно не очень, но она пришла только под утро, так что проснётся ближе к вечеру. К тому же, мы и так на вечер договаривались, так что потерпишь. Я сама тебе позвоню.
Карл с досадой положил трубку. Ему совершенно нечем было занять день, так что от скуки он даже открыл учебник французского. Когда-то в школе у него хорошо пошло изучение языков, но потом он открыл для себя мир большого секса, и учёба по сравнению с этим померкла и отошла на дальний план.
- Же ма… Же суи… Какая чушь! Надо было всё-таки отмазаться от этой бредятины.
В дверь постучали. Карл никого не ждал, его сосед по комнате уехал на выходные домой ещё пару недель тому назад и возвращаться, судя по всему, не собирался, так что к нему вряд ли могли зайти. Наверняка одна из цыпочек изголодалась по горячей любви Карла, решил он и нарочно открыл дверь, в чём мать родила, прикрывшись первым, что оказалось под рукой – учебником французского.
За дверью стояла мисс Ольга. При виде самодовольно поигрывающего мышцами Карла она до ушей залилась краской. Карл от неожиданности тоже смутился, но решил идти до конца – тем более что стыдиться ему нечего.
- Карл… Я…
- Входите, мисс Ольга, - Карл распахнул перед ней дверь и широко улыбнулся, довольный произведённым эффектом. Кажется, сама Вселенная обратила на него свой взор и устраивает всё просто чудесным образом – вечером у него красотка Оливия, теперь вот, внезапно, мисс Ольга. Ему было плевать, зачем она на самом деле пришла – если такая цыпочка залетела в его гнёздышко, просто так он её уже не выпустит.
Мисс Ольга предложила подождать за дверью, пока он не оденется, но Карл подтолкнул её в комнату и закрыл дверь на замок. Чтобы сильно её не смущать, он надел шорты, хотя прекрасно знал, что с того места, куда он её усадил, эти свободные шорты обеспечивают наилучший обзор на всю его гордость, стоит ему только сесть и широко расставить ноги, что он и сделал с не сходящей с лица самодовольной ухмылкой.
- Мисс Ольга, - промурлыкал Карл вальяжно, - вы даже не представляете, как я рад вас видеть. Какими судьбами?
- Карл, я… - она изо всех сил старалась не смотреть на его шорты, точнее, на то, что из них вывалилось, - я всё думала о нашем вчерашнем разговоре, мне кажется, нам нужно с этим что-то решить. Я не могу позволить способному ученику так безалаберно обращаться со своими способностями.
- Мисс Ольга, язык – не единственный мой талант.
Мисс Ольга нахмурилась, чтобы скрыть всё нарастающее смущение:
- Соблюдай субординацию, Карл. Я не позволю обращаться со мной, как с очередной тупой студенткой, которой достаточно пошлого комплимента или намёка, чтобы она раздвинула ноги.
Карл заинтригованно замолчал и внимательно посмотрел на мисс Ольгу. Было в ней что-то такое, что он никак не мог раскусить, какое-то двойное дно, она уже не казалась той милой скромной француженкой, к которой он привык на занятиях. Это заводило его даже сильнее, чем раньше. Карл почувствовал, что у него начинает вставать, пришлось немного поменять тему, чтобы отвлечься.
- Простите, мисс Ольга, я сказал на автомате. Вы хотели решить что-то… Что-то про мои способности.
- Да. Я никому не собираюсь ставить зачёты автоматом, я требую строгого посещения моего предмета.
- Это я уже понял, мисс Ольга. Это пока только факты, а не решение нашей проблемы.
- Да, так вот. Если я и позволю тебе не посещать занятия за какую-то услугу, у остальных это вызовет подозрение. Тогда все решат, что можно просто так не приходить на занятия и всё равно получать зачёты, а я не могу этого позволить, понимаешь? Мне нужна дисциплина!
Она немного распалилась во время своей речи, и Карл смотрел на неё с нескрываемой улыбкой – надо же, как милашка переживает за свой предмет.
- Поэтому ты всё равно должен приходить на занятия, несмотря ни на что. Но я могу пообещать тебе, что я больше никогда тебя не спрошу, на зачётах ты можешь писать что угодно, я всё равно поставлю тебе положительную оценку.
- Но, насколько я понимаю, какая-то услуга вам все-таки потребуется?
Мисс Ольга кивнула и снова смутилась, не решаясь продолжать.
- Ну же, смелее. Для меня будет за счастье исполнить любую вашу просьбу.
- Понимаешь, Карл… Дурацкая ситуация… Я была помолвлена, а мой жених меня бросил…
- Сочувствую, мисс Ольга, - Карл даже не пытался изобразить сочувствие натурально.
- Ничего страшного, я это переживу. Оно, наверное, даже к лучшему, мы с ним совершенно друг другу не подходили.
- Хотите, чтобы я теперь был вашим женихом? – пошутил Карл, но мисс Ольга кивнула утвердительно.
- Именно об этом я и хотела тебя попросить. Мне нужен жених на два дня.
Карл удивлённо приподнял бровь:
- Только на два? А дальше?
- А дальше всё будет как раньше. Разве что тебе не нужно будет напрягаться во французском, как я и обещала.
- Интересно. И что же будет входить в мои обязанности? – Карл снова сел посвободнее, намекая, какую именно обязанность ему хотелось бы выполнить, но мисс Ольга отвернулась к окну.
- Понимаешь, Карл, мне нужен спектакль. Маленький, но очень убедительный спектакль перед моей семьёй, - Карлу показалось, что в глазах у нее мелькнули слёзы, но он не перебивал. - В следующие выходные моя сестра празднует свадьбу, и мы должны были появиться там вместе с моим женихом, я обещала мой семье представить его.
- Подожди, я понял, что ты просишь меня подменить его на следующие выходные. Это я легко, и даже с удовольствием. Но что дальше? Мне придётся теперь бывать на всех ваших семейных обедах, потому что ты струсила признаться?
Карл не без удовольствия представил, как они сидят за большим столом в рождественских свитерах с оленями, едят жареную курицу, а потом он жарит эту курочку на постели её родителей. Что ж, при таком раскладе он готов подыгрывать ей столько, сколько потребуется.
- Нет, Карл, всё гораздо проще. Родителям я потом скажу, что мы расстались, они нормально к этому отнесутся. Понимаешь, моя бабуля, - теперь мисс Ольга явно собиралась всплакнуть, - она тяжело больна. Мы все понимаем, что ей немного осталось, а она так мечтала познакомиться с моим женихом перед смертью. Я не хочу её огорчать. Этот спектакль в основном только для неё, порадовать её напоследок. Чтобы она увидела, что все её внучки пристроены в хорошие руки, она так об этом переживает всегда.
Ольга горько улыбнулась. По щекам её прокатились две слезинки, и Карл охотно бросился к ней, чтобы утешить. Мисс Ольга уткнулась ему в грудь и всхлипнула. Он погладил её по волосам, бормоча какие-то банальности про непостоянство жизни и неизбежность смерти, пообещал, что сделает всё по высшему разряду, так что бабуля будет на седьмом небе от счастья… Потом понял, что про небо он уже погорячился, и просто продолжал сильней прижимать Ольгу к себе. От её горячего упругого тела в своих объятиях Карл совсем разомлел и понял, что у него необратимо встаёт. Мисс Ольга тоже почувствовала это и посмотрела на Карла снизу вверх. Он понял, что момент настал и впился в её пухлые губы. Он ожидал, что она отпихнёт его, и, может, даже ударит, но мисс Ольга не стала сопротивляться и поцеловала его в ответ.
Из заметок следователя Зелига А, март 2020.
Записывать рассказ Гунна было проблематично. Он то вскакивал и подбегал к окну, как будто ожидал кого-то увидеть, то садился в дальний угол и бормотал что-то себе под нос. К тому же его история была настолько неправдоподобной, что мне несколько раз хотелось его остановить и предложить сначала пройти освидетельствование у психиатра, но я сдержался. За долгие годы работы следователем я обнаружил, что чем больше даёшь сумасшедшему выговориться, тем больше достоверных сведений он начинает в итоге выдавать. Конечно, я приведу его рассказ полностью, без правок, но не уверен, можно ли его приложить в таком виде к делу и не сойти за клоуна.
Однако, у него были еще и фотографии. Либо очень ловко выполненный трюк, либо Гунн не такой уж и сказочник. Их я тоже прикладываю к делу без комментариев, пусть сначала экспертиза разберётся с их подлинностью, а уж потом буду делать какие-то выводы.
Когда ушёл Гунн, а мне оставалось только молиться, что у него всё будет в порядке. Мне выходить не хотелось совершенно, но я здорово проголодался, поэтому всё же решил выйти в город и найти место, где поужинать. По дороге сюда я видел что-то, похоже на ресторанчик, скорее всего, единственный в городе - прогуляюсь до него, может, встречу ещё кого-то из местных старожилов, ведь в ресторанах наверняка работают не приезжие.
Минут через десять я был на месте. Почти стемнело, зал был пустой, если не считать одной пьяной компании в спортивных костюмах, которые громко смеялись и обсуждали сегодняшние спуски. То странное тревожное состояние, которое пробудил во мне рассказ Гунна, моментально рассеялось, стало казаться, что на самом деле всё не так уж и плохо, а все его россказни - всё-таки именно бред.
Ко мне подошла молоденькая официантка и приветливо подала меню.
- Девушка, можно поинтересоваться, вы местная? Живете здесь?
- Пока что да. Но у меня жених в соседнем городе, так что после свадьбы я уеду к нему.
- А что, здесь с мужчинами на самом деле всё так плохо?
- Да их здесь просто нет, - хихикнула она. - что будете заказывать?
- Я бы хотел какой-нибудь суп, второе и рассказ о том, что у вас тут происходит.
Она посмотрела на меня с натянутой улыбкой и ответила:
- Пойду передам ваш заказ на кухню.
Я просидел в одиночестве минут десять, слушая, как какой-то идиот из пьяной компании сегодня пил с самого утра, и поэтому каждый его спуск с горы заканчивался очередным эпичным падением, и вот пришла официантка.
- Пожалуйста, ваш суп.
- Девушка, поговорите со мной? Это не праздное любопытство, я из полиции, мне нужны показания.
- Ага, знаю я вас, из полиции. Вы уже весь город объявили сумасшедшими за то, что мы рассказали, как дело обстоит. Мне больше добавить нечего. Извините.
Она развернулась и ушла. Может, городок и вправду сошёл с ума? Нужно узнать, не брали ли здесь воздух на экспертизу, вдруг из-под земли вырывается какой-то ядовитый газ, вызывающий галлюцинации, или вроде того. Больше про ужин мне рассказать совершенно нечего - я доел в полном одиночестве, под аккомпанемент пьяного гогота.
Ситуация вырисовывалась малоприятная - в своих радужных мечтах я должен был завтра уезжать в отпуск, но сильно сомневаюсь, что Яхно удовлетворит собранная мной информация. Мы имеем некую «дохлую девку», как сказала Мария, или же невесту Гунна, если все же постараться ему поверить. Которая мертва, но в то же время жива, и которая умудрилась запугать всю деревню до чёртиков. Как бы мне ни хотелось собраться и уехать сейчас же, совершенно необходимо проникнуть в тот жуткий дом, у которого я оказался раньше. Разумеется, не сейчас, исключительно при ярком свете дня. Можете считать меня трусом, но своим животным инстинктам я привык доверять.
Официантка торопливо, чтобы я не пытался с ней разговаривать, принесла счёт. Я вышел из ресторана и провалился в густую ночь, слабо разбавленную дрожащим светом из окон. В голове была каша из всего, что я услышал сегодня, попытки всё это переварить были пока что безуспешны, именно поэтому я и решил начать записывать всё подряд, никогда не знаешь, что потом может пригодиться.
На дорогах тоже была сплошная каша - снег, подтаявший днём, теперь снова замерзал бугристыми канавами, я сосредоточил всё внимание на том, чтобы не навернуться в своих скользких демисезонных ботинках, поэтому до меня не сразу дошло, что за звуки я слышу. Сначала показалось, что это вопли очередной пьяной компании, может, песни под караоке или просто какой-то гогот, но я прислушался и оцепенел. То ли крик, то ли какой-то вой непонятного, отдалённо похожего на человека существа - я следователь, я много криков слышал в жизни, но ни разу при мне человек не кричал так… душераздирающе, так жутко.
Я вздрогнул и полез в карман, но не успел я нащупать приятную тяжесть пистолета, как ноги подкосились, я проскользил вперёд несколько шагов, размахивая руками, чтобы удержаться, но все-таки приземлился на пятую точку. Кажется, отбил копчик, и чуть не выронил пистолет, к счастью, он запутался в подкладке и остался при мне. Где-то неподалёку раздался смех, и я сразу узнал ту, кого я развеселил - хозяйку дома. Ту, что встретил сегодня днем, а чуть позже Гунн показывал мне на своих страшных фотографиях. Оливия. Я не видел её и не мог понять, с какой стороны доносится смех, но и не собирался с ней встречаться. Я понимал, что по этой дороге я в своих ботинках не добегу, поэтому побежал по обочине, по сугробам. Некоторые успели покрыться достаточно плотной корочкой, а некоторые ещё нет, и поэтому я то и дело проваливался по колено, чем вызывал новый приступ смеха у моей новой знакомой. Она всё время была где-то рядом, но я не видел её, не мог даже понять, насколько близко она подобралась ко мне.
Я бежал целую вечность, но вот показалась дверь моей избушки. Сейчас при виде неё меня охватила еще большая паника, ведь несмотря на заверения Гунна о том, что она переживёт еще нас с ним (или он говорил только про меня?), достаточно просто ударить посильнее или разжечь костёр под дверью, и я останусь на улице, совершенно беззащитный, а тут еще дом этот неподалёку… Здравый смысл все спрашивал меня, кого я боюсь, неужели какую-то невнятную девицу? Но все разумные вопросы я отбрасывал, мне хотелось просто сесть в свою машину и уехать к чёртовой матери.
Пока я пытался открыть дверь дрожащими руками, мне казалось, что этот жуткий вой окружает меня со всех сторон, что он приближается, что он уже у меня за спиной… Наконец, дверь поддалась, и я вбежал внутрь и закрылся на засов. Удивительно, но смех сразу же прекратился, и мне стало гораздо спокойнее.
Я нащупал на столе керосиновую лампу и несколько минут провозился, прежде чем удалось её зажечь. Яркий свет, которого я никак не ожидал от такого древнего изобретения, залил комнату. Разумеется, о том, чтобы сейчас лечь и уснуть, не было и речи. Я поставил лампу на стол и сел, чтобы наконец ознакомиться с материалами дела из тоненькой папки, которую таскал с собой второй день и всё никак не мог открыть.
Я прочитал несколько страничек дела, в основном состоящего из опросов свидетелей о пропавших людях – все они были молодыми мужчинами, описываемые как привлекательные – да пара бессвязных предложений о воплях на вершине горы. Мне быстро наскучило. Я встал из-за стола, достал сигарету и немного прошёлся по комнате. Спокойствие, которое охватило меня, когда я оказался в доме, внезапно стало выветриваться, и я стал замечать, что снова что-то не так. Мне было не по себе, я занервничал и понял, что у меня чувство, что через широкое и ярко освещенное окно меня прекрасно видно с улицы. И там определённо есть, кому смотреть.
Превозмогая страх, я заставил себя подойти к окну и открыть его, чтобы лампа не отражалась от стекла, и посветил на улицу. Из окна я мог видеть только вершину горы (тут же возник вопрос, почему было не построить избушку окном в другую сторону, с видом на горы, а не на бестолковый склон?). Вершина мрачно темнела на фоне по-зимнему серого ночного неба. курорт и домики для туристов не добрались туда из-за слишком крутого склона, поэтому кроме ёжика мрачных сосен там не было видно ничего. Страшный дом из моего окна не было видно тоже, его закрывал небольшой утёс - хоть на том спасибо. Я снова закрыл окно и приглушил огонь в лампе на самый минимум, чтобы не освещать себя слишком ярко, потом встал за стену у окна, так, чтобы было видно большую часть того, что творится снаружи, оставаясь незамеченным. Ни малейшего движения, но паранойя моя зашкаливала настолько, что я был уверен, что она стоит прямо перед моим окном, и стоит только немного зазеваться, выбьет его и проникнет внутрь.
И тут до меня снова донесся вой. Сначала тихо, как будто очень издалека, потом чуть поближе. Кровь в жилах у меня просто заледенела, и совсем не от того, что я стоял спиной к заснеженной стене. Вой приближался. Я всматривался в темноту за окном так, что разболелись глаза, но всё равно ничего не видел, а вой всё нарастал. Я потерял бдительность и прислонился к окну вплотную – ничего. И тут на улице прямо перед моим носом промелькнула чёрная тень, точнее, что-то, что отбросило тень. Я резко отпрянул и рефлекторно бросился вглубь комнаты, в самый дальний угол. Провыло где-то под дверью, под окном, прокатилось по крыше. Мне кажется, я поседел. Я лихорадочно стал вспоминать, где у меня пистолет, и поседел еще больше при мысли о том, что мог всё-таки его выронить, когда упал, но всё равно не мог заставить себя отойти от стены и подойти к двери, чтобы проверить и поискать в кармане пальто.
Вой стал снова отдаляться, он эхом гулял по вершине горы, но становился всё тише. Я смог выдохнуть и отползти от стены. Пистолет лежал там же, где и должен был, рядом с бумажником. Я положил его под подушку, ещё раз проверил замок на двери и лёг спать в одежде. Правда, сна почти не было.
Мелинда проснулась поздно. Разбитая, мучимая похмельем, она улыбалась, вспоминая прошлую ночь.
Разумеется, поначалу никаких поводов для улыбок не было, она дождалась полицейских, нервно бродя вокруг дома и не решаясь войти к себе в квартиру, потому что однажды её уже пытались ограбить, и тогда она имела неосторожность пройти в дом и наткнуться на уснувшего в её постели обдолбанного паренька. Больше таких встреч ей не хотелось, она встретила двух служителей порядка внизу, дождалась, пока те размеренно и неторопливо вылезут из машины, и вместе они вошли в квартиру. Потом был нудный осмотр места происшествия – Мелинда пришла в ужас, по квартире как будто прошёлся ураган – все вещи выброшены из шкафов и разбросаны по полу, там же валялись книги с помятыми страницами, постельное и нижнее бельё, а цветы вырваны из горшков, так что весь этот кавардак сверху был припорошен землёй. Мелинда бессильно опустилась на подлокотник дивана, на сам диван тоже было больно смотреть, все подушки выпотрошены, а наполнитель валяется вокруг.
- Нормально тут прочесали, - с усмешкой сказал один из следователей, тот, что потолще. Он лениво прошелся по квартире, делая фотографии на телефон, в то время как его напарник допрашивал Мелинду.
- Вы хранили дома крупные суммы денег?
- Так, были кое-какие накопления.
- Хорошо спрятаны?
- В книгах…
Следователь кинул взгляд на груду разорванных книжек на полу и откашлялся.
- Кто-то мог об этом знать?
- Нет, у меня вообще не очень много друзей… И про деньги я никому не говорила…
- Правда? А такое чувство, как будто знали, что что-то у Вас есть. Или, по крайней мере, знали, до которого часа никого не будет дома, чтобы спокойно всё проверить. Есть мысли, кто это может быть?
Мелинда отрицательно помотала головой. У неё промелькнуло в голове, что она сказала Оливии, во сколько вернётся с занятий, но это показалось глупой паранойей.
К ним подошёл второй полицейский, закончивший делать фотографии.
- А замок-то не сломан, - объявил он. – Дверь открыта ключом, просто закрыть обратно не потрудились.
- Вы давали кому-нибудь ключ?
- Нет, - Мелинда почувствовала, как паника внутри снова набирает обороты. Как оставаться здесь, зная, что у кого-то есть ключ? И, главное, у кого?
Вопросы продолжались еще долго – целую вечность, по ощущениям, но в итоге всё закончилось, и Мелинда осталась одна. Только она успела подумать, что Оливия так и не пришла, как в дверь постучали.
- Вот это погром, - воскликнула она с порога, - даже у нас в общаге такое нечасто встретишь!
Она внимательно всмотрелась в посеревшее лицо Мелинды и спросила тихо:
- Может, мне лучше уйти?
- Нет, пожалуйста, не уходи. Я не могу оставаться тут одна.
Мелинда и не надеялась, что Оливия останется, ведь они даже подругами никогда не были, но та обняла её и пообещала побыть рядом и помочь с уборкой.
- Только я твои деньги, кажется, не смогу вернуть. Они вытащили всё подчистую.
- Ты хранишь всё наличкой?
- Ну да. Электронные деньги мне кажутся ненастоящими - просто какие-то цифры, к тому же их легко украсть, - на последней фразе Мелинда осмотрела свои распотрошённые книги и рассмеялась.
- Не переживай. Можешь ничего мне не возвращать.
- Но ты же говорила, тебе деньги нужны.
- Тебе теперь тоже. Ничего, я справлюсь. Возьму у предков. Очень не хотелось, конечно, придётся полуторачасовую лекцию перед этим выслушать, ну да я переживу как-нибудь. Лучше смотри, что у меня есть.
Оливия достала из сумки бутылку вина и потрясла ей в воздухе.
- Снимем стресс?
Мелинда рассмеялась снова, теперь уже гораздо искреннее, и полезла за бокалами. Ночка предстояла долгая.
Чем больше вина было выпито, тем откровеннее и глубже становились их разговоры, они рассказывали друг другу о детстве и родителях, о том, как живут сейчас. Мелинда впервые рассказала кому-то о своих прошлых болезненных отношениях, а так же с удивлением узнала, что у Оливии до сих пор не было парня. Это казалось совершенно невероятным при её-то внешности. Когда Мелинда усомнилась в её словах, Оливия засмеялась:
- Не знаю, почему это всех удивляет, но так и есть. Молодые парни, на мой взгляд, ещё туповаты и слишком… Ммм, слишком эгоистичные, пожалуй. А взрослые мужчины не сильно от них отличаются, только вдобавок ко всему уже начинают подумывать о семье, а мне это не надо. Да к тому же, эти их штуки между ног… Они такие странные. Когда он начинает… кхм… расти… всё больше и больше, ещё и шевелится, и эта влажная головка… Мне кажется, что это какой-то Чужой вырывается у мужика из паха. Я пыталась пару раз из любопытства переспать с мужчиной, но когда вот это начинается, мне становилось смешно и страшно одновременно, так что я убегала.
Мелинда расхохоталась:
- Слушай, в этом что-то есть! Никогда не задумывалась, а теперь ведь буду смотреть и тоже смеяться, - Мелинда не решилась добавить «если у меня когда-то еще будет парень», потому что не могла признаться в этом самой себе.
Когда все целые вещи были разложены по местам, сломанные выброшены, Мелинда пропылесосила, чтобы собрать землю от убитых цветов с пола, и в качестве завершающего аккорда даже помыла посуду, оставшуюся от завтрака, она поняла, что пришла пора доставать-таки те свечи, хоть она и не успела придать им менее залежалый вид. Оставалось ещё полбутылки вина, и они пошли допивать её на большую кровать Мелинды, потому что обе были уже без сил.
- Боже мой, мы проубирались до глубокой ночи, - Мелинда повернулась к Оливии. – Спасибо тебе. Одна бы я тут ещё долго ковырялась.
- Да не за что, мне было не в напряг.
Они полулежали на больших узорчатых подушках, наблюдали за мерцанием свечей, думая каждая о своём, и попивали вино. Мелинда, несмотря на такое ужасное начало вечера, чувствовала невероятное умиротворение. Она расслабилась, ей хотелось поболтать ещё, но Оливия, казалось, о чем-то глубоко задумалась, и Мелинда не знала, как к ней подступиться со своей болтовнёй. Оливия начала сама.
- Слушай, помнишь, я говорила про мужские причиндалы, какие они странные?
Мелинда кивнула со смехом:
- Думаю, я это ещё долго не забуду.
- Знаешь, а у женщин все совсем по-другому.
- Ну конечно… - снова захихикала Мелинда, но тут же осеклась, поймав серьёзный и задумчивый взгляд Оливии, которая как-то слишком пристально смотрела на неё.
- У женщин все гораздо красивее. Ты замечала когда-нибудь, как там у тебя все роскошно? Мягкая, нежная розовая плоть, которая набухает, когда ты возбуждаешься – безо всяких там шевелящихся головок.
Мелинда почувствовала, что именно это сейчас с ней и произойдёт. Она глубоко задышала, к лицу прилила кровь, и стало жарко. Оливия робко попросила:
- Милли, можно посмотреть на тебя… там?
Мелинда кивнула. Оливия забрала у неё бокал с вином и поставила на пол рядом с кроватью, туда же поставила свой. Она сняла с Мелинды шорты и трусы и раздвинула ей ноги.
- Ох, я так и знала – это невероятно красиво! Я никогда так близко её не видела, можно мне потрогать?
- Да делай уже, что хочешь.
Оливия наклонилась пониже, она рассматривала и трогала Мелинду с любопытством ребенка, который увидел интересную игрушку. Она проводила пальцем по всем укромным местам, и, когда ее палец мягко, но настойчиво описал дугу вокруг клитора, Мелинда не удержалась от стона. Оливия с улыбкой посмотрела на неё, раздела ее до конца и разделась сама. Мелинда снова с восхищением отметила, какое у неё красивое тело.
- Хочешь тоже посмотреть на меня, Милли?
Мелинда кивнула, и тогда Оливия легла на кровать и раздвинула ноги.
- Смотри. Можешь трогать, где хочешь.
Оливия была очень влажная, мягкая и очень чувствительная – стоило Мелинде чуть увеличить нажим, как та начала стонать и извиваться.
- О, как приятно, просто невероятно, у тебя такие ласковые руки, Милли, пожалуйста, продолжай… Да, вот так… сильнее…
Через минуту Оливия бурно кончила, содрогаясь от оргазма. Мелинда поцеловала её в губы и легла рядом, чувствуя, что сама сейчас вот-вот взорвется.
- Милли, а покажи, как ты себе это делаешь? Мне кажется, это так эротично.
Мелинда с удовольствием послушалась и опустила руку себе между ног. Ей потребовалось всего секунд двадцать, чтобы кончить под внимательным взглядом Оливии, и это был один из самых ярких её оргазмов за последние годы.
- Это потрясающе, - прошептала Мелинда.
- По-моему, это ещё недостаточно потрясающе, - сказала Оливия и выбежала из комнаты, но через несколько секунд забежала снова, держа в руках блестящий розовый дилдо, на ходу нанося на него смазку.
- Лив, я думала, ты девственница и не любишь мужские члены!
- Так это и не член, Милли, а игрушка. Это не какая-то фигня, вырастающая у мужика над яйцами, а приятная игрушка. А девственности я себя лишила как раз одним из таких приятелей, ведь порой пальцев недостаточно.
Мелинда была несколько удивлена этой стороной Оливии, но ей это определенно нравилось, так что она решила позволить ей делать с ней всё, что та захочет.
Оливия вставила один конец во влагалище Мелинды, другой – себе, села на неё так, что их клиторы соприкасались друг с другом, и начала совершать ритмичные движения. Это было просто невероятно, так что Мелинда дважды кончила так бурно, что на пару секунд даже выключилась. Оливия тоже кончила и прилегла на кровать рядом. Они допили остатки вина, и только тут Оливия увидела, что уже светает, и заторопилась домой. Мелинда не хотела, чтобы она уходила, но Оливия сказала, что её соседка наверняка жутко переживает.
- Ты просто прелесть, - сказала Оливия, уже когда стояла на пороге. Она провела рукой по волосам Мелинды и поцеловала её в губы.
Амелия ужасно нервничала. Она постоянно выходила в тамбур покурить, зависала там по двадцать минут, болтая с такими же праздно шатающимися девицами из общежития, которые не поехали домой в эти выходные; спускалась в столовую выпить кофе, находила кого-нибудь поболтать и там, никем не брезгуя, даже такими дурочками, как Мери Шелли, которых в обычные дни обходила за версту. Но вот все сплетни обсуждены, кофе выпито, а по возвращении в комнату картина не менялась – всё так же крепко спящая Оливия.
Она вернулась домой под утро. Амелия приоткрыла один глаз на шум открываемой двери и успела заметить, что уже светает, а от Оливии пахнет алкоголем. Это было что-то новенькое, пятничные вечера подруга проводила либо на танцах, либо в кровати с книжкой, и алкоголь на дух не переносила. И на парах её вчера не было, и в комнате она не появлялась целый день. Амелия даже переживала, не опоздала ли она с тем, чтобы предложить помощь Карла в становлении её женщиной.
«Неужели наша мисс Никому-Не-Дам наконец-то сдалась?», - думала Амелия и пристально разглядывала Оливию, как будто по внешнему виду можно определить, где она провела ночь, но, конечно, ничего не изменилось.
Когда позвонил Карл, она нарочно долго не брала телефон, в надежде, что звонок хоть немного растормошит Оливию, но она только повернулась на другой бок и снова застонала. Терпение Амелии лопнуло. Она приняла душ, оделась и пошла в кафетерий с книжкой.
Её любимый столик у окна был свободен, как, впрочем, почти все остальные столики, только где-то по углам ютились утренние парочки. «Наверняка проголодались после бурной ночи», - подумала Амелия и поймала себя на том, что начинает испытывать зависть, глядя на них. Обычно это означало только одно – она и сама не заметила, как прошло уже больше месяца с момента её последних отношений, и свобода, вместо того, чтобы радовать, начинает её тяготить.
- Уже решили, что будете на завтрак? – бесшумно возник перед ней тот симпатичный третьекурсник, которого она давно заприметила. Он улыбался чересчур радостно для простой вежливости, а его синие глаза были наивны и чисты. Амелия чуть было не ответила, что хотела бы на завтрак его, но вовремя одумалась и попросила блинчиков с черникой и капучино. Он моментально испарился на кухню, но Амелия успела заметить его крепкий зад, мелькнувший под фартуком.
«Интересно, девственник ли он? Кажется, я готова открыть компанию по спасению девственников из лап целомудрия. Какая я великодушная».
Когда он принес блинчики с кофе, Амелия поблагодарила его так горячо и убедительно, как только могла, и сделала вид, что погрузилась в чтение. Но «Основы юриспруденции», прочитанные уже дважды, были только прикрытием, возможностью посидеть подольше и обстрелять глазками официанта. Тот, судя по всему, был очень даже не против, и охотно отвечал ей взаимностью. Амелия даже немного разочаровалась, парень, судя по всему – тот еще ловелас, а её больше привлекала идея соблазнить невинную жертву, чем просто подцепить очередного любителя лишний раз потрахаться, так что дальше обмена многозначительными взглядами она заходить не стала.
Она неторопливо доела свой завтрак, попросила кофе и в ожидании вышла на улицу покурить. Мимо неё со стороны общежития торопливо прошла мисс Ольга, раскрасневшаяся и немного растрёпанная.
- Бонжур, мадмуазель! – нарочно громко поприветствовала её Амелия, на что та даже слегка вздрогнула, кивнула в знак приветствия и пошла ещё быстрее, чуть ли не побежала. У Амелии промелькнула мысль – уж не от Карла ли она так торопится? Но нет, это просто невозможно. Эта птичка слишком высокого полёта для него.
Амелия вернулась к своему кофе, снова взялась за книжку и увидела, что под книжкой лежит салфетка, на которой торопливым угловатым почерком написано «Если тоже считаешь, что от обмена взглядами пора переходить к обмену слюной, звони» и номер телефона. Она поймала взгляд официанта и сделала вид, что крайне удивлена, но тот только подмигнул ей с улыбкой и скрылся на кухне. Амелия сложила салфетку в сумочку и снова открыла книгу с невозмутимым видом.
После ухода мисс Ольги Карл почувствовал, что совершенно измотан – ведь он старался проявить себя максимально хорошо, чтобы она даже не подумала пожалеть о том, что произошло. И он был уверен, что ему это удалось – она так стонала, что им постучали в стену соседи слева, но Карл знал, что там живут какие-то задроты, которые и сисек-то живьем никогда не видели, и велел Ольге не обращать на них внимания. Когда она поспешно сбежала, боясь показаться кому-нибудь на глаза, Карл решил вздремнуть, ведь вечером его ждал ещё один выход и следовало набраться сил.
Он проснулся от звонка Амелии, когда на часах было почти пять часов вечера. Во сне его не покидало чувство эйфории, он помнил, что произошло что-то хорошее, хотя до конца так и не осознал, что это была его долгожданная мисс Ольга, но настроение было отменное, так что он промурлыкал в трубку, как мартовский кот:
- Амели, рад тебя слышать. Мы наконец-то можем приступать?
- Карл, у тебя такой голос, как будто ты уже приступал сегодня.
- Не исключено. Не переживай, я только раззадорился.
- Неужели мисс Ольга?! – казалось, от удивления Амелия сейчас выпрыгнет из телефона прямо на него, - я видела её сегодня около кафетерия, еще подумала, что она тут делает в выходной, такая странная! А это ты!
Карл почувствовал себя героем:
- Да, детка. Это был я.
- Охренеть! Вот лиса, так она только притворялась невинной овечкой, а сама так и метила к тебе в койку!
- Всё немного не так. И не рассказывай никому, ясно? У неё могут быть проблемы, а нам этого не надо.
Амелия так и не могла отойти от удивления и всё продолжала охать и восклицать, так что Карлу пришлось напоминать ей о деле. Она велела ему приходить через час, но до того, как положить трубку, Карл всё продолжал слышать её удивленные возгласы.
Карл почувствовал приятный ажиотаж, который он уже давно перестал испытывать перед сексом, ещё и мисс Ольга его раззадорила. Правда, то небольшое условие, о котором говорила Амелия, немного его напрягало, но он надеялся, что это что-то на самом деле приятное. Он принял душ, тщательно намывая каждый кусочек тела, побрился во всех местах и сбрызнулся маслом. Всё это заняло у него как раз чуть меньше часа. Осталось только одеться. Карл нацепил рубашку и брюки, которые висели у него в шкафу для исключительных случаев, повертелся перед зеркалом и остался весьма доволен собой.
Амелия встретила его при полном параде, в красивом платье и с макияжем; она заметно нервничала. В комнате был накрыт небольшой столик – вино, оливки, небольшие кубики дыни и прозрачные ломтики ароматного хамона, горели свечи.
Карл при виде всего этого присвистнул:
- А ты основательно подготовилась!
Оливии в комнате не было, и Карл уже начал было думать, что весь этот спектакль был лишь предлогом затащить его в постель – довольно бессмысленным, если подумать, ведь они с Амелией уже неоднократно спали и безо всех этих прелюдий. Или, не дай бог, девчонка запала на него и хочет таким образом затащить его в отношения? Карл начал заранее продумывать отмазку, но Амелия сказала:
- Она в душе. Уже час там торчит, видимо, до сих пор оклематься не может.
- Эми, так может, мы уже опоздали? Она точно провела с кем-то ночь, не по улицам же слонялась.
Амелия отмахнулась:
- Нифига подобного. Я у неё спросила, она была у подруги. Ту ограбили, перевернули весь дом вверх дном, они всю ночь пили вино и убирались. Так что у нашей крошки банальное похмелье.
- Я думал, у неё нет подруг, кроме тебя.
- Я тоже.
В комнату вошла Оливия, блестящая от воды, её шелковый халатик намок и нескромно облепил тело так, что она казалась почти голой. Она на ходу вытирала волосы полотенцем и не сразу заметила Карла с Амелией, которые так и стояли рядом со столиком, не успев присесть.
- О, - Оливия подняла голову, - привет, Карл. Амелия, что же ты не сказала, что у тебя свидание, я бы ушла. Сейчас, я быстренько оденусь…
- Лив, подожди. Это не свидание, Карл просто… Он просто пришел в гости к нам обеим.
Оливия удивлённо приподняла бровь:
- К нам обеим?
- Просто в гости, Лив. Сама понимаешь – суббота, все разъехались, делать особо нечего, вот я его и позвала, почему бы и нет?
Оливия растерянно кивнула:
- Д-да… Но я всё-таки переоденусь, а то вы оба такие нарядные…
Она скрылась за ширмой. Карл зашипел на ухо Амелии:
- Не пора ли озвучить твоё условие?
Амелия немного поколебалась:
- Эммм… Ну хорошо, потом могу и не успеть. Условие такое, что я должна при этом присутствовать, - глядя на удивлённо выпученные глаза Карла, Амелия торопливо продолжила. – Понимаешь, штуковина у тебя, конечно, что надо, но иногда ты орудуешь ей грубовато, а тут всё-таки дело деликатное. Я буду тебя направлять в нужное русло.
- Ха, поверь, детка, я знаю, где там нужное русло.
- Я не в этом смысле! И вообще, я помогу ей расслабиться, всё-таки лучшая подруга рядом, будет не так страшно.
Карл одобрительно покачал головой:
- Можешь больше не продолжать, ты меня уже убедила. Я на все сто согласен.
Оливия вышла из-за ширмы.
- Ой, ребят, вы так мило воркуете. Может, мне на самом деле лучше уйти?
- Даже не думай! – остановил её Карл, усадил на диван и начал открывать бутылку с вином.
С самого начала всё как-то не клеилось. Карл глупо и пошло шутил, потому что мысли его были заняты только одним, и ни о чём, кроме секса он не мог говорить, Оливия сидела со скучающим видом и витала где-то в облаках. Амелии приходилось отдуваться одной, она то и дело подливала подруге вина, чтобы та поскорее раскрепостилась, болтала всякую чушь, но чувствовала себя при этом не в своей тарелке. Неужели она попусту размечталась, и у них сегодня ничего не получится?
- А давайте поиграем, - предложила Амелия, - кто-нибудь знает какую-нибудь интересную игру на троих?
- Могу предложить только в карты. На раздевание, - Карл подмигнул Оливии, но та и бровью не повела:
- У нас нет карт.
- А вот и есть! – закричала Амелия и достала с книжной полки колоду, - я как-то брала у кого-то из соседей, как раз для подобных целей. Правда, я быстро проиграла, помнишь, Карл?
Карл улыбнулся:
- Это потому, что никому не победить мастера. Особенно в том, что касается раздевания.
Карл снова подмигнул Оливии. Она возмутилась:
- У тебя нервный тик, Карл? Хватит мне подмигивать, ты же парень Амелии!
- Ты что, какой он мне парень!
- Я не могу быть чьим-то парнем, крошка, я народное достояние, и я могу подмигивать кому угодно и сколько угодно.
Карл подмигнул девушкам по очереди и засмеялся. Амелия тоже улыбнулась и закончила раздавать карты.
- Знаешь, Эми, я, пожалуй, пас, - Оливия отставила бокал и встала из-за стола, - мне что-то и вино не лезет, и вообще…
- Лив, пожалуйста, сыграй с нами хотя бы одну партию, - взмолилась Амелия. – Если не понравится – уйдёшь, но не отказывайся сразу. Хочешь, я сделаю тебе кофе или чай, раз ты не хочешь вина.
Оливия задумалась.
- А у нас осталась в холодильнике та бутылочка пива с прошлых выходных? Я только сейчас про неё вспомнила, она была бы очень кстати.
- Нет, я выпила её вчера… Но я знаю, что в двести четвертой сегодня пьянствуют, я возьму у них, - Амелия тут же подскочила с дивана и выбежала из комнаты. Она постучалась в комнату на другом конце коридора. Пьяненькая Анник открыла дверь и расплылась в улыбке:
- Эми, какими судьбами? Ты всё-таки решила к нам присоединиться?
- Не могу, дорогая, у меня важное свидание. Я хотела спросить, не найдётся ли у вас бутылочки пива в долг? Очень нужно.
- Да не вопрос! – Анник нетвёрдой походкой дошла до холодильника и вернулась с бутылкой, - хорошего дня.
Анник икнула и закрыла дверь. Амелия медленно пошла по коридору обратно в комнату, мучимая сомнениями. У неё был запасной план, на случай, если всё не будет складываться – и сейчас был как раз такой случай, Оливия вот-вот готова сбежать, и Карл, судя по всему, её ни капельки не привлекает. Но Амелия всё же решила пойти до конца, раз уж устроила это всё, да еще и раскошелилась на дорогущий хамон и хорошее вино. Она торопливо отвинтила крышечку от бутылки, достала из лифчика пакетик с белым порошком, аккуратно насыпала содержимое в бутылку и завинтила крышку обратно. Дело сделано. Теперь Оливия станет весёлой и любвеобильной.
- Прости, подруга, но это для твоего же блага, - прошептала Амелия и вошла в комнату.
Карл никогда не видел, чтобы девчонки пьянели так, как опьянела вчера Оливия. Пока они пили вино, она ещё строила из себя недотрогу, но стоило ей выпить то пиво, как она заметно повеселела. Она с удовольствием играла в карты, но ни разу не выиграла, так что осталась голой уже через пятнадцать минут, что её здорово развеселило, и она принялась хохотать взахлёб. Карл отметил, что без одежды она выглядит просто невероятно, он не сводил с неё глаз, и тогда Амелия спросила:
- Может, уже пора?
Карл решил рискнуть. Он начал немного издалека:
- Лив, тебе не холодно?
- Мне отлично, Карлик… Ахаха, Карлик! Как карлик, только не он, ахаха!
Карл не оценил её юмора и нахмурился, но Оливия, продолжая хохотать, уже забыла про него, включила громко музыку и начала танцевать. Её обычно изящные движения были какими-то рваными и неловкими. Карл даже решил уйти, настолько странно она себя вела, но Амелия остановила его.
- Она просто немного захмелела, вот и все, не обращай внимания. Она же обычно не пьёт.
- Но не можем же мы этим воспользоваться, ты посмотри на неё – полный неадекват.
- Отлично, - Амелия нахмурилась и скрестила руки на груди, - можешь проваливать. Только второго такого шанса уже не будет, учти. Вместо «Карла, который трахнул Оливию», будешь «Карлом, который не смог трахнуть даже Оливию». Импотент.
- Ты сейчас мной манипулировать пытаешься?
- Нисколько. Констатирую факт.
- Хорошо, я попробую. Но если она начнёт верещать, я насиловать никого не собираюсь, ясно?
Амелия удовлетворённо кивнула, и Карл тут же пожалел, что пошел у неё на поводу. Эта маленькая сучка начинала его раздражать, но всё-таки желание закатить тройничок подогревало его. Он подошел к Оливии и включил какую-то медленную песню.
- Эй, я же танцую! – возмутилась она, но Карл подошел к ней, обнял за талию и начал плавно двигаться в такт музыке.
- Потанцуем вместе, крошка.
Оливия пожала плечами и обняла его в ответ. Карл старался делать как можно более томные и эротичные движения, и Оливия, как ни странно, поддержала его игру и сама стала распаляться.
- А ты, оказывается, вкусно пахнешь, - сказала она.
- Ты тоже, - ответил Карл и подмигнул ей.
- И реснички у тебя, как у коровы… А глаза – нет…
Карл поцеловал её, она в ответ впилась в него губами так жадно, словно не она ещё полчаса назад запрещала ему даже подмигивать себе. Когда она наконец отлепилась от него, тяжело дыша, Карл заявил, что тоже будет танцевать голым и предложил Амелии присоединиться. Оливия захлопала в ладоши:
- Ой, как здорово ты придумал! Это так сексуально!
Амелия разделась, а Карл решил не торопиться и показал небольшой стриптиз. Когда он закончил, у него уже вовсю стоял, девушки тоже были наготове. Ему оставалось только подойти и сгрести их в охапку, чтобы проводить до кровати.
В целом всё вышло удачнее, чем он ожидал – он практически и не надеялся, что Оливия вообще посмотрит в его сторону, но алкоголь сделал своё дело, и она занималась с ним сексом с большой самоотдачей. Карл не понимал только, к чему был этот цирк – он сразу же раскусил, что Оливия далеко не девственница, уж слишком умело она обращалась и с ним, и с Амелией, да и на входе барьеров не возникло.
Оливия, казалось, совсем съехала с катушек. Карл кончил уже трижды, да и Амелия уже начинала засыпать, уже вполне удовлетворённая, но Лив не могла успокоиться и просила трахать её ещё и ещё.
- Карл, ну пожалуйста, ну что тебе стоит? – умоляла она.
- Детка, у меня не встанет при всём желании, надо немного передохнуть.
- Слабак, - выдохнула Оливия и откинулась на подушки. Она взмокла и тяжело дышала от возбуждения, Карл попытался довести её в ручном режиме, но ей и этого было мало.
Вдруг Оливия резко села в кровати:
- Я знаю, что делать.
Она подбежала к шкафу, накинула на себя первое попавшееся платье и выскочила из комнаты, на ходу вызывая такси. Карл даже не успел сообразить, что произошло. Он растормошил Амелию:
- Мели, она куда?
Амелия сонно отмахнулась:
- Да черт её знает, в туалет, наверное, - и повернулась на другой бок.
Карлу окончательно разонравилась эта ситуация. Он очень надеялся, что когда Оливия протрезвеет, она не предъявит ему какое-нибудь изнасилование. Ещё не хватало, чтобы об этом стала трубить вся общага, а следом и весь универ. Если мисс Ольга что-то такое узнает, это будет катастрофа.
Карл оделся и на цыпочках пробрался в мужской корпус. По дороге ему встретился сонный сосед, плетущийся из курилки.
- О, Карл, снова от девчонок крадёшься?
- Нет, студентки мне надоели. Зависал с одной горячей стриптизёршей.
- Круто. Расскажешь потом.
Сосед потопал дальше, и Карл наконец зашёл к себе. Впервые он чувствовал себя изнасилованным и мечтал о душе, но он был ещё закрыт.
Мелинда проснулась среди ночи от жуткого грохота. Спросонья она испугалась было, что её снова пришли грабить и доламывают остатки замка, но потом поняла, что это просто стук. Она соскочила и побежала открывать. Что случилось, неужели пожар? Или она топит соседей?
На пороге стояла Оливия. Мелинда даже вздрогнула при виде неё: роскошные волосы скатались в большой колтун, под глазами синие круги, как будто она неделю не спала, пересохшие губы, пуговицы на платье-рубашке застегнуты как попало, так что легко просматривалось, что на ней нет даже нижнего белья. Мелинда впустила её и обняла:
- Господи, бедняжка, что случилось? Тебя изнасиловали?
Оливия высвободилась из её объятий:
- Все было по обоюдному согласию. По оботроюдному… Как это говорится-то…
- Господи, Оливия, да ты же обдолбалась! – Мелинда с ужасом посмотрела в её стеклянные глаза.
Оливия захныкала:
- Мелинда, я хочу трахаться, хватит со мной разговаривать, выеби меня прямо сейчас!
Мелинда решительно схватила Оливию и потащила её в ванную.
- Ну, давай там, если ты так хочешь, - согласилась она странным заторможенным голосом.
- Что ты сожрала? – сердито спросила Мелинда.
- Это имеет значение? Хамон и оливки. Две. Или три. Или четыре.
- Я имею ввиду, какие колёса?
- Какие колёса? – Оливия даже испугалась, и Мелинда поняла, что сейчас с ней разговаривать бесполезно. Она сунула её под душ и долго поливала прохладной водой, несмотря на отчаянные попытки Оливии затащить Мелинду в душ вместе с собой.
Через какое-то время Оливия наконец-то остыла, и её накрыло волной депрессии, она начала громко рыдать в голос и что-то бормотать. Мелинда даже не пыталась её слушать, вытащила её из ванной, укутала в махровый халат и уложила в кровать. Оливия нисколько не сопротивлялась, казалось, она вообще не осознаёт происходящее. Мелинде ужасно хотелось спать, тем более что её выходной окончен, и завтра к двенадцати ей нужно уже бодро танцевать, к тому же воскресные группы обычно самые многочисленные. Меньше всего ей хотелось потерять жирный кусок своих клиентов из-за обдолбанной дурочки, но уснуть она смогла только когда Оливия, наконец, успокоилась и отрубилась, а к тому времени начало светать.
Конечно, о соблюдении ритуалов, к которым Мелинда так привыкла, с утра не могло идти и речи. В одиннадцать она еле смогла соскрести себя с кровати и выпить кофе. Пора было выходить в зал, и Мелинда с сожалением покосилась на крепко спящую Оливию. После её ночной выходки она уже и не знала, что ещё от неё можно ожидать, так что оставлять её у себя дома Мелинде хотелось в последнюю очередь. Но на то, чтобы разбудить её, может уйти целая вечность, так что пришлось оставить всё как есть. Она решила, что зайдёт домой в обед.
Амелия проснулась довольно рано в прекрасном расположении духа. Воспоминания об удавшемся вчера тройничке приятно щекотали воображение – несмотря на то, что начиналось всё несколько скомканно, всё удалось как нельзя лучше. Она даже не ожидала, что Оливия в постели окажется настолько хороша, что даже всегда одинаковый Карл откроется для неё с неожиданной стороны. Надо будет подумать о втором раунде, решила Амелия и хорошенько потянулась, разминая косточки.
Только тут она обратила внимание на подозрительную тишину и заметила, что находится в комнате одна. Оливия снова не ночевала дома, но когда же она успела улизнуть? Амелия мельком вспомнила происходившее вчера, как в полудрёме видела словно взбесившуюся Оливию, которая куда-то собралась. «Вот стерва, - подумала Амелия, - она, похоже, завела мужика, а со мной даже не делится. Тоже мне, подруга называется. Надо будет её допросить».
Сегодня воскресенье, свежий солнечный денёк. После быстрого душа Амелия решила не тратить впустую своё игривое настроение и отправилась в кафетерий, выпить кофе и пофлиртовать с красавчиком официантом. Задрав свою и без того короткую юбку, Амелия сидела, ожидая, когда у неё примут заказ. К ней подошла мисс Роберта, полная женщина с копной морковно-рыжих волос, которая уже с утра выглядела невероятно уставшей. Амелия разочарованно попросила капучино и пару тостов, съела их без аппетита и тут же пошла обратно в общежитие. Она вспомнила, что у нее есть номер красавчика, почему бы не позвать его прогуляться.
В комнате была Оливия. Она была бледная и помятая, в рваном платье на голое тело. Она сидела за столом и мрачно жевала дыню, которая осталась там со вчерашнего.
- Какие люди! – съязвила Амелия. Она была полна намерений выведать, кто же этот таинственный незнакомец, у которого Оливия провела уже две ночи подряд. – Тоже мне, лучшая подруга называется! Завела себе парня и молчит!
Амелия шуточно подбоченилась, но от взгляда, которым её окинула Оливия, весь шуточный настрой моментально улетучился.
- Это ТЫ сейчас решила мне объяснить про настоящих подруг?!
- Лив, я…
- Значит, вот что в твоём понятии дружба, да?! Накачать колёсами подругу и изнасиловать её в компании с каким-то уродом, который трахает всё, что движется?! Наверняка из самых благих побуждений, да? Как же мне тебя отблагодарить за такой щедрый подарок? И ведь это еще не всё – ты великодушно позволила мне свалить из дома в таком состоянии, сесть на такси, где меня изнасиловал чёртов азиат, а я ему ещё за это денег заплатила. А уж сколько букетов я от вас нахваталась, даже представить боюсь, можно хоть сейчас ехать в венерологию сдаваться! Подруга! Так что ты мне там хотела предъявить?
- Лив, ты же сама согласилась…
- Собирай свои манатки и проваливай, пока я на тебя в полицию не заявила, поняла? И чтобы больше я тебя никогда не видела.
- С чего это я должна собирать вещи? Это же тебя что-то не устраивает, - попыталась защититься Амелия, но Оливия подлетела к ней, как коршун.
- Да ты совсем охуела, то ли? Я что, должна быть тебе благодарна за этот незабываемый вечер? – Оливия внезапно задумалась. – Хотя, знаешь, ты права. Лучше я свалю, не хочу оставаться в этих стенах, пропитанных тупой похотью. Видеть твою рожу в общаге и универе каждый день… Ну уж нет.
Оливия достала свою дорожную сумку и стала метаться с ней по комнате, сваливая в неё всё подряд – свою одежду, косметику, многочисленные блокноты с рисунками. Амелия стояла и молча наблюдала за ней, не зная, куда себя деть. В ней боролись гордость, не позволявшая так с собой обращаться, и жалость к подруге. Она хотела броситься ей на шею и попросить прощения, но словно оцепенела. «Всё равно она меня не простит. Пусть идет. Остынет и вернётся», - утешала себя Амелия. Она настолько оцепенела, что даже промолчала, когда Оливия смахнула в сумку её крем для лица и духи, которыми тоже пользовалась и, видимо, уже считала своими. Оливия сняла своё порвавшееся платье, швырнула его на кровать Амелии, надела нижнее белье, джинсы и футболку и оглядела ещё раз комнату, не забыла ли что. Амелия всё-таки решилась заговорить:
- Лив, только не надо делать из меня монстра. Ты сама этого захотела. Тебе же понравилось.
- Я этого захотела, потому что вы с Карлом накачали меня наркотой.
- Ну что ты такое говоришь! Да зачем нам это нужно? Не знаю, может, пиво у Анник было палёное какое-то, но ведь и вино было открыто при тебе, и пиво ты сама открыла. Подумай. А то, что ты слегка перебрала, - ну, подумаешь, с кем не бывает. Кто из нас по пьяни не творил ерунды. И никто никого не насиловал, просто сложилась такая обстановка, откровенная и приятная.
Оливия окинула Амелию пристальным взглядом:
- М-да, на юридическом тебе самое место. Ты просто мастер по отмазкам.
И вышла, хлопнув дверью. Амелия пожала плечами и стала искать салфетку с номером телефона красавчика-официанта. Прогуляться и развеяться сейчас было бы очень кстати.
Карл еле дождался следующих выходных, так ему не терпелось поскорее приступить к роли парня мисс Ольги. Он планировал в этой роли себя ничем не ограничивать – ни поцелуями, ни всем остальным, тем более что всю неделю на занятиях по французскому мисс Ольга упрямо его игнорировала. Даже когда группа расходилась, а он нарочно задерживался в аудитории, она предпочитала улизнуть куда-то, обычно, в туалет, только бы не оставаться с ним наедине. Карла сначала эта игра вполне устраивала, но вот настала пятница, день перед свадьбой, а мисс Ольга даже не сказала, во сколько и куда за ней заехать.
Он снова стал дожидаться, когда все разойдутся, и мисс Ольга, как обычно, выскочила из аудитории. Карл побежал за ней и схватил её за руку как раз перед дверью в женский туалет.
- Что вы делаете, Карл? – возмутилась она. – Немедленно отпустите мою руку! Это недопустимое поведение!
- Ой, да хорош ты верещать, - Карл улыбнулся ей и отвел в сторону. Она уже не сопротивлялась, но руку все-таки освободила. Зайдя за угол, она прошипела:
- Ты совсем сбрендил? А если нас кто-то увидит?
- Так зачем от меня бегаешь? Стесняешься? Было же всё супер.
- Шшшш, - она зашипела с испуганным видом. Карл и не заметил, как мимо них проплыл декан своей фирменной бесшумной походкой, кивнул приветственно мисс Ольге и скрылся за углом. – Поговорим вечером у меня. Адрес потом скину.
И мисс Ольга торопливо процокала каблуками в сторону аудитории.
До самого вечера Карл промаялся перед телефоном, ожидая её сообщения, и даже пропустил тренировку из-за этого. Она написала свой адрес в девятом часу вечера, когда начинало темнеть. Карл от такой излишней предосторожности только сильнее заводился, поэтому он моментально оделся и на такси домчался до дома мисс Ольги.
Она жила в высотном доме чуть ли не на самом последнем этаже, в квартире с голыми стенами и минимумом мебели и набором посуды для одиночки. Такой суровый минимализм её квартиры никак не ассоциировался с ней, такой женственной и тёплой, поэтому Карл решил, что эта квартира – только для отвода глаз. Наверняка на самом деле она живёт в каком-то уютном домике с кучей подушек, цветов, и, может, даже котом или собакой, а сюда его пригласила, чтобы потом он никогда не смог её найти.
- Милая квартирка, мисс Ольга, - сказал Карл с усмешкой и протянул ей цветы, купленные по дороге.
- Спасибо, Карл. Не стоило тратиться, у нас деловая встреча.
- Привыкаю к своей будущей роли. Или женихи уже не дарят цветы?
Мисс Ольга посмотрела куда-то в район геометрических узоров на ковролине и ничего не ответила.
- Их нужно поставить в воду, - подсказал Карл, «ну давай, покажи мне, что ты даже не знаешь, где тут ваза».
- Да, конечно, - мисс Ольга рассеянно ткнула букет в кувшин с питьевой водой и предложила Карлу присесть на диван.
- Мисс Ольга, на вас лица нет. Что-то случилось?
- Пожалуй, можно и так сказать.
- Наши планы поменялись?
- Карл, хочешь чаю? – мисс Ольга встала, избегая его внимательного взгляда. Она потянулась было за кувшином, но увидев там цветы, налила в чайник воды из-под крана. Карл буквально физически почувствовал, как его удача, так неожиданно свалившаяся на него на прошлых выходных, ускользает прямо из-под носа.
- Мисс Ольга, вы же не чай меня позвали пить. Я здесь отрепетировать завтрашнее представление, и если что-то поменялось, так говорите прямо, не будем тратить время зря.
- Мне позвонил Рудольф, - выдохнула она наконец.
- Что ещё за Рудольф? – спросил Карл, уже догадываясь, к чему она клонит.
– Мой жених. Настоящий. То есть бывший… Ну, ты понял.
- Ну позвонил и позвонил. Что вы так растерялись-то?
- Мы так глупо расстались… И он тоже это понял. Он сказал, что всё обдумал, что не может без меня и хочет вернуться.
Карл совсем скис. Мисс Ольга отвернулась, чтобы налить чай, и он решил, что это идеальный момент, чтобы встать и просто уйти, ведь больше ему здесь делать нечего. Но что-то останавливало его.
- А вы что? – спросил Карл, когда она принесла чай. Она аккуратно, чтобы не расплескать, поставила поднос на маленький журнальный столик.
- Мы пять лет с ним встречались.
- Он вас пять лет в невестах мариновал, теперь ещё побегать решил, а вы готовы всё это схавать? Мисс Ольга, зачем вам это?
- Ох, Карл, всё так сложно…
Она обхватила голову руками. Карл решительно встал и направился к выходу.
- Карл, куда же ты?
- Почему вы не позвали меня к себе домой? Потому что он там?
Мисс Ольга тихонько, почти незаметно кивнула – так, как будто просто наклонила голову.
- Вот и о чём нам с вами теперь разговаривать? – Карл резко открыл входную дверь и, уже выйдя за порог, не удержался:
- Поговорим, когда он снова вас бросит.
Он вышел, хлопнув дверью. Одно только его радовало – что он так и не успел взять напрокат костюм.
Конечно, поначалу, когда Мелинда увидела в то воскресенье у себя за дверью Оливию с дорожной сумкой и со слезами на глазах, она несколько насторожилась. Не то, чтобы она теперь собиралась избегать её, но после её обдолбанного и совершенно безумного явления ночью остался неприятный осадочек.
- Милли, прости, что я вот так врываюсь, но мне совершенно некуда пойти… - заплакала она с порога, и Мелинда, конечно, впустила её и напоила чаем, хотя сама уже готовилась ко сну. Когда она приходила домой в обед, чтобы разбудить Оливию, та и словом не обмолвилась, что намерена теперь жить у неё, так что Мелинда растерялась.
- Что случилось, тебя выгнали из общежития?
Оливия отрицательно помотала головой и, шумно сморкаясь в бумажный платок, рассказала Мелинде о случившемся. Несмотря на весь ужас произошедшего, Мелинда обрадовалась – она-то начинала было думать, что Оливия, несмотря на внешнюю невинность, оказалась неадекватной девицей под кайфом, но теперь она поняла, что ошибалась. В таком случае, ничего страшного не произойдёт, если она поживет у неё какое-то время, вдвоем даже веселее.
Наутро Оливия заявила, что не пойдёт в университет, и вообще она намерена искать работу — один раз попросить у родителей она всё-таки осмелится, но на постоянной основе такое уже не прокатит. Мелинда лишь пожала плечами и отправилась на занятия, но весь день ей было не по себе от осознания того, что кто-то сейчас у неё дома, настолько она привыкла быть одна. Она звала и Оливию зайти, потанцевать немного вечером, но её так и не было.
В обед Мелинду вызывали в полицейский участок. Она немного волновалась, идя по этим тёмным коридорам с потрескавшейся зелёной краской на стенах. В кабинете у следователя ей показали распечатки с камер наружного видеонаблюдения – оказалось, что её ограбили буквально перед самым её приходом. «А не размечтайся я тогда, как дура, не побежала бы за вином — может, ничего бы и не было», с досадой подумала она.
- Лицо спрятано, но, может, вам сама фигура покажется знакомой? – спросил следователь, пока она напряжённо вглядывалась в снимки.
- Это, очевидно, мужчина. В последнее время я из всех мужчин общалась только со своим арендодателем в зале, а он такой толстый, что не замаскируешься.
- Хм, «в последнее время» - это сколько? Это ведь может быть кто-то из старых знакомых.
- В последнее время – это пару лет точно. А в этой квартире я год. И всё это время вокруг меня одни женщины.
Следователь оценивающе посмотрел на Мелинду. Казалось, ему странно, как можно прожить пару лет, не общаясь с мужчинами, и она почему-то почувствовала необходимость оправдаться:
- Я очень много работаю. Дом – работа, работа – дом. Я устаю, так что уже и не хочется ни с кем общаться.
Следователь кивнул, и Мелинда тут же пожалела о своих словах. С какой стати она должна перед ним оправдываться?
- Я почему спрашиваю, - откашлялся следователь, словно почувствовав её неловкость, - ещё при первичном осмотре мы выявили, что дверь открыли вашим ключом, экспертиза это подтвердила. Поэтому меня и интересуют ваши знакомые мужчины, или кто-то, кто мог нанять мужчину для этой цели.
- Но зачем? У меня вообще никаких идей, кто это мог быть. Почему именно я?
Следователь не стал помогать ей найти ответ на этот вопрос, он потерял к ней всякий интерес, поскучнел и уткнулся в бумаги. Мелинда поняла, что больше ничего нового ей не узнать, поэтому вышла из кабинета и пошла обратно на занятия, ломая голову, где она могла посеять ключи.
Вечером ей совершенно не хотелось возвращаться домой. Настроение было на нуле, её ученицы сегодня были как-то особенно бестолковы и неуклюжи, одна из них даже умудрилась в порыве танца так взмахнуть рукой, что досталось Мелинде в живот. Толстуха была так массивна, что Мелинду согнуло пополам и из глаз брызнули слёзы. Она чуть было не наорала на неё и не выставила за дверь, но пришлось сдерживаться, потому что эта была самая «жирная клиентка», как называла их Мелинда, - из числа тех, что регулярно ходят на занятия, но худеют, в лучшем случае, по полкило раз в год, отчего их мотивация так возрастает, что они начинают ходить ещё чаще. Будь у неё только такие клиентки, она могла бы за год скопить с них на виллу на побережье и переехать.
-… к чёртовой матери из этой дыры.
Мелинда брела наугад, не глядя по сторонам. Иногда на неё налетал какой-нибудь чудик, задевал по плечу и проносился мимо, и в ней всё сильнее прорастало какое-то чувство, смутное сначала, но по мере продвижения вглубь города, когда на улице совсем стемнело, а она подошла к дому, в ней вдруг созрел чёткий план. Поначалу это выглядело пугающе, но потом так взбудоражило её, что она, сама того не осознавая, засмеялась в голос. Оливия выглянула из кухни:
- Мелинда? Смотрю, ты в отличном расположении духа?
- О, да, лучше не бывает, - ответила она и мельком осмотрела квартиру. Что ж, по крайней мере, чисто.
- А я ужин приготовила, - сказала Оливия и позвала Мелинду на кухню.
«Ну, раз приготовила, давай сначала поужинаем», - подумала она.
На кухне всё выглядело по-праздничному – шёлковая скатерть, свечи, куча посуды, невероятно аппетитные ароматы еды. У Мелинды просто глаза разбегались, а Оливия пока накладывала ей салат с рукколой и тартар из тунца.
- Смотрю, ты постелила шёлковую скатерть.
- Ой, а что, не надо было? Ты бережешь её для особых случаев?
- Ох, да брось, какие с моим образом жизни особые случаи, - отмахнулась Мелинда, прикидывая в уме, куда еще Оливия успела залезть в её отсутствие, но тут же успокоила себя – ведь они вместе разбирали кавардак после ограбления, и она просто могла запомнить, где что лежит.
Оливия разлила по бокалам сок:
- Предлагаю выпить за мою новую работу!
Мелинда от удивления чуть не поперхнулась тунцом:
- Ты уже умудрилась найти работу?
- А откуда, по-твоему, все эти продукты? Ведь у тебя-то в холодильнике только яблоки и яйца, - рассмеялась Оливия.
- А что за работа? Просто обычно нужно отработать какое-то время, прежде чем получить зарплату.
- О, это обычно, - отмахнулась Оливия. – Я решила, что если буду искать обычную работу, лишь бы была, то рано или поздно превращусь в свою мать. Я решила пойти своим путем.
- И каким же? – спросила Мелинда и на мгновение у неё промелькнула мысль, что ещё несколько лет назад она рассуждала так же, а сейчас сидит и допытывается до девчонки, как своя собственная мать. «Спокойно, Милли, тебя это не касается».
- В общем, я пошла сегодня на площадь, разложила свои рисунки, краски, и стала ждать. Я решила, что на первое время я вполне могу подработать уличным художником, пока не придумаю что-то посерьёзнее. И тут, смотрю!- целая толпа китайских туристов! Я их подозвала и всех-всех нарисовала! Срубила просто кучу бабла! Это было так весело! Завтра пойду ещё, я успела пошептаться с гидом и узнала, что там каждый день экскурсии проводят.
Оливия взахлёб делилась впечатлениями и даже не могла спокойно усидеть на стуле от переполнявших её эмоций. Мелинда оценивающе смотрела на неё, размышляя о своём. Сколько Оливии лет? Около двадцати, как раз сколько было Мелинде, когда она, учась в университете, открыла свою студию. Она вспоминала, как была взбудоражена тогда – так же, как Оливия сейчас, просто не могла усидеть на месте, и рассказывала с придыханием всем подряд о своей мечте. И что же сейчас? Та мечта, которая её так будоражила, стала надоедливой будничной рутиной, и теперь, сидя тут, в квартире, купленной на деньги со своей якобы мечты, Мелинда вдруг поняла, что не такой жизни она для себя хотела, а получается, как будто она своими руками вырыла себе могилу.
- Милли, что с тобой? Не вкусно?
- Нет, всё очень вкусно. Я просто задумалась. Тяжёлый был день.
- Да, ты наверное, ужасно устаешь – целый день на ногах, не каждый выдержит.
- Целый день на ногах – это не сложно. Особенно, если в этом есть какой-то смысл…
- Что ты имеешь ввиду?
- Да не знаю, Лив… просто меланхолия, не обращай внимания.
Оливия поникла и потеряла аппетит. Она молча ковыряла вилкой тунец, пока наконец не решилась заговорить:
- Я понимаю, что всё это выглядит немного странно, мне не стоило вот так врываться. Но если у меня получится с рисованием, я быстро смогу найти квартиру и съехать, пожалуйста, можно пожить у тебя это время?
- Ох, ну конечно, не принимай на свой счёт. Я просто не привыкла жить одна, ещё и навалилось всё это, ограбление, работа как-то не радует… Что-то вроде экзистенциального кризиса.
- Тогда позволь поднять тебе настроение, - Оливия отхлебнула вина и с улыбкой наклонилась к губам Мелинды.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги