Все люди как люди. Аляска, сударыня

Все люди как люди. Аляска, сударыняЯна Павлова

Начало этой истории читайте "Все люди как люди.Часть 1" https://litnet.com/ru/book/vse-lyudi-kak-lyudi-chast-1-b425743

В кают-компании шлюпа "Корона" кроме меня и моего мужа Ильи Кожухова сидел представитель Российско-американской компании Аристарх Никодимович Лисицын и капитан судна Алексей Михайлович Стукалов.

-Не перестаю вам удивляться, драгоценная Акулина Савельевна. Это же какое мужество надо иметь - в самую Аляску за мужем последовать, - качал головой Аристарх Никодимович, - да неужто не страшно вам?

Мне было не страшно. Страшнее было оставаться в России. 14 декабря 1825 года, то есть через пять лет произойдет восстание на Сенатской площади и пострадает много людей, больше тысячи! И хороших людей, и невинных - военных и гражданских...Вот что страшно - знать и ничего не делать. Я помнила слова берегини Полины о том, что вмешательство в эпохальные исторические события могут обернуться такими бедами, что погибнут не тысячи, а миллионы. Поэтому предложение Кожухова уехать с ним на Аляску я приняла как дар судьбы.

С Ильей я была счастлива. Он был так искренен, благороден и любил меня сильно. Я чувствовала, что за нашу любовь, за меня он не задумываясь отдаст жизнь. И я ответила, сначала симпатией, но постепенно огонек чувства разгорался и теперь, спустя три месяца после нашей свадьбы наши сердца бились в унисон, а глаза загорались, как только мы встречались взглядами. Мы дарили друг другу себя и не стеснялись принимать эти подарки. Сгорали и возрождались в любви...

Отплыли мы из города, который называли кто - Ахтиар, кто Севастополь, моряки предпочитали называть - Севастополь, несмотря на указ Павла I о переименовании города, название Ахтиар не прижилось. И путь нам предстоял через Средиземное море, вдоль берегов Африки, затем на Индию и Китай на Петропавловск, тогда еще не Камчатский, а уж там рукой подать до Аляски.

- Не страшно, дорогой Аристарх Никодимович, мне с Ильей Владимировичем надежно, он меня защитит от любой напасти, оттого и не страшно.

-Вот будь многие жены хоть вполовину так же отважны и преданы как вы, то дела наши в Русской Америке шли бы непременно успешней, - с горечью выдал он. - Мужчины сильно тоскуют без женщин. Перекос получается и пресерьезный. На шестьсот поселенцев двадцать женщин. Нет, баб-то много - индианки, алеутки. Но разве ж это дело? Церковь наша запрещает брак с некрещенными инородками, а колоши креститься избегают. Эх, вот незабвенный Александр Андреевич Баранов боролся с позорными явлениями, да безрезультатно. Хотя и сам, после смерти законной супружницы женился на туземке. Но по всем правилам! - Лисицын поднял указательный палец вверх.

-Да что за ханжество, уважаемый Аристарх Никодимович, - вмешался капитан. - Да ежели моряков к примеру в жесткой узде держать, так ведь и до беды недалеко. Ход вещей, описанный вами, вполне объяснимый и необходимый, я считаю. Если бы девушек не было, то неизвестно еще, как бы развивались события. Мужчины зверели бы и совершали какие-нибудь преступления. Простите нас, сударыня, - перевел он на меня свой суровый взгляд морского волка, - за неприличествующие для молодой дамы разговоры.

-Да что же здесь неприличного, это жизнь, - спокойно ответила я. - И я полностью согласна с господином Лисицыным. Без семьи все временно. Ведь так?

Илья взял меня за руку и теплая волна прошла по телу.

-Ты полностью права, душа моя. Только в семье может быть счастлив человек, только рядом с любимой.

В кают-компанию заглянул матрос.

-Ваше Высокоблагородие, ужин прикажете подавать?

Капитан окинул нас взглядом.

-Подавай, голубчик, да кликни капитан-лейтенанта, да ученого позвать не забудь и отца Гедеона.

-Батюшке совсем плохо, - доложил матрос. - Укачало его в люльку.

Перед началом путешествия я побаивалась, что на меня тоже нападет морская болезнь. Но пронесло. И качку, и приличный шторм, настигший нас еще в Черном море мой организм перенес достойно. Я, кстати, больше не разделяла свое тело и свою душу. Приняла, наконец, тот факт, что теперь я и есть Акулина, графиня Завадская, в замужестве графиня Кожухова.

Кают-компания была небольшой, как и все на судне, но вполне уютной. Стол и удобные кресла, прикрученные к полу, большая клетка с любимцем капитана - попугаем Гришей. Пока ждали остальных, приглашенных к ужину, словоохотливый Аристарх Никодимович ударился в воспоминания.

-А ведь мне, дражайшая Акулина Савельевна, довелось с нашими открывателями путешествовать. Сподобился в 1803 году попасть на "Неву" к Лисянскому Юрию Федоровичу в кругосветный вояж. Я-то до Русской Америки с ними шел, как всегда по делам компании. Интересное было плавание, доложу я вам. Правда, офицеры иногда ссорились, но мудрый Резанов всех успокаивал. Вот умел человек доводы приводить. Кого хочешь мог уговорить.

-Вы знали Резанова? - мозг услужливо подсунул картинку из оперы Рыбникова ""Юнона" и "Авось"" с Караченцовым в роли Резанова.

-Довелось, - кивнул Лисицын, - Николай Петрович назначен был посланником в Японию и руководителем первой русской кругосветной экспедиции, из-за чего они с Крузенштерном часто пикировались, кто же главней. Но еще раз скажу, господин Резанов был мудр и весьма велеречив. А уж для Ново-Архангельска сколько сделал.

В кают-компанию зашел Бонифатий Иванович Синельников, член-корреспондент Петербургской Академии наук, друг Кирилла Тимофеевича Хлебникова, помощника главного правителя Русской Америки и правителя Ново-Архангельской конторы, к которому он и ехал для изучения географии и этнографии Аляски. С ходу он вмешался в рассказ Лисицына.

-Да только не удалось его дипломатство, японский император продержал на острове наше посольство полгода, прежде чем отказался принять, и вернул богатые подарки. Но с другой стороны Николай не тратил зря времени: успел изучить японский язык; подготовил первый русско-японский словарь на пять тысяч слов; подготовил учебник, содержащий азбуку, главные грамматические правила и примеры наиболее простых японских фраз.

Синельников был безудержно похож на Жака Паганеля, в исполнении Николая Черкасова. Даже очки у него были круглые и он всё время их поправлял. Но в отличие от рассеянного секретаря географического общества наш ученый был собран, никогда не опаздывал, но поговорить любил, этого не отнять.

-Так вот, - продолжил Аристарх Никодимович, - как только Резанов из Японии прибыл в Ново-Архангельске он сразу понял, что поселенцы испытывает серьезные проблемы с поставками продовольствия, которое доставлялось через всю территорию Сибири в Охотск, а затем шло морем. А бывало и так, что порченные продукты приходили. Ох, и деятельный был человек! На собственные средства бриг «Юнона» вместе с грузом продовольствия у одного из американских торговцев купил, вот какое дело.

Я слушала с замиранием, черт возьми! Какие люди! Истинные патриоты, радеющие за Отечество. Честно говоря, про Резанова я только из рок-оперы знала, что была какая-то любовная история с молоденькой девочкой. Рассказ продолжил капитан.

- А потом Резанов решил наладить торговые отношения с испанцами, чьи владения находились гораздо южнее в Калифорнии. Для этих целей заложен был бриг «Авось». Я на нем мичманом ходил. В марту 1806 года "Юнона" и "Авось" отбыли в испанскую колонию.

-Позвольте, но ведь к тому моменту Россия уже воевала с Буонапартом, а Испания была союзником Франции, - удивился мой муж.

-Резанов пустил в ход свое красноречие, дипломатические навыки и обаянием, и за две недели буквально очаровал всех руководителей испанской колонии, в первую очередь Хосе Арильягу, губернатора Верхней Калифорнии, и Хосе Дарио Аргуэльо, коменданта крепости Сан-Франциско. Обратно корабли отплыли груженые запасами пшеницы, бобовых и ячменя, также на них загрузили сотни пудов сала и масла.

-А скажите, Алексей Михайлович, что там была за история с молодой девушкой? - спросила я.

Илья удивленно посмотрел на меня, я слегка пожала его руку, давая знак, что объясню позже.

-Была история, - вздохнул капитан. - Его с первого взгляда полюбила дочь Хосе Дарио Аргуэльо, пятнадцатилетняя красавица Мария дела Консепсьон Марселла Аргуэльо.

"Как он это помнит, - пронеслось в моей голове, - я выговорить, наверное, не смогу, не то что запомнить".

-Знаете, сударыня, многие тогда намекали на меркантильность с обеих сторон. Но я-то видел. Видел, как горели их глаза, - он улыбнулся, - вот как и ваши с Ильей Владимировичем. Была любовь, да такая, что водам многим не залить её и рекам её не потопить. Там же, в Калифорнии, они обручились, после чего Николай Петрович отправился в Россию, чтобы добиться разрешения на брак. Он обещал вернуться не позже, чем через два года. Она поклялась ждать. Но он не сдержал обещания, умер по пути в Петербург.

"Я тебя никогда не увижу...Я тебя никогда не забуду..."", - звучало у меня в ушах, а на глазах помимо воли выступили слезы.

-Она была прелестна. Грациозна, очаровательна, с большими тёмными глазами, природными локонами, лучезарной улыбкой, - прикрыв глаза, вспоминал капитан. - Как-то она там теперь?

Подали ужин и все занялись едой. Когда мы вернулись в свою каюту я обняла мужа и долго не отпускала.

-Что ты, душа моя? Твое сердечко бьется, как птичка в клетке. Тебя так растревожила история Резанова?

-Да, милый, мне жаль девушку, так и вижу, как каждый день она стоит на берегу в ожидании корабля...

-Ну, что ты, давно уж, наверное, известие получила, что нет более его в живых. Может и замуж вышла.

"Не вышла, - подумала я, - и не выйдет. Тридцать пять лет ждать будет, а потом вступит в третий Орден Белого Духовенства и уйдет в монастырь".

Так мы и плыли.

Вскоре мы подъехали к полноводной реке Аваче, стремительно несущей свои воды в Авачинскую губу. Через реку был перекинут деревянный мост, на редкость добротный.

-Смотри, Илья, как хорошо построено, - повернулась я к мужу.

-Согласен. Надо будет поинтересоваться, что за умельцы возвели, - кивнул мой ненаглядный.

- Так оно и понятно, ваше сиятельство, - сказал Осип, - ведь именно эта дорога, вернее сказать, конная тропа, связывает Петропавловск с Нижнекамчатском и с Большерецком.

Отсюда открывался потрясающий вид на Корякскую сопку, и, очарованная ее красотой, я попросила нашего проводника остановиться. Тот послушно придержал коня.

Со стороны Петропавловска вулкан был почти полностью закрыт прибрежной сопкой, а здесь представал взору во всей своей первозданной красе. Его белоснежный конус высотой более трех тысяч метров упирался в девственно голубое небо, из кратера тянулся вверх дымный шлейф.

Правее возвышался другой вулкан – пониже и довольно странного вида.

-Судя по всему, в далекие доисторические времена титанической силы взрыв срезал наискось, как ножом, его конус примерно на треть от вершины, а затем на этом месте вырос новый вулкан, но меньшей высоты, - рассуждал Синельников.

- Так это Авачинская сопка, - пояснил Осип.

Налюбовавшись окрестностями вернулись в губернаторский дом, где уже ждал обед и Софья Михайловна с горящими глазами в ожидании очередной порции столичных сплетен.

На третий день отплыли в Русскую Америку.

-Погода благоприятствует, - капитан присоединился к нам с мужем на палубе. - Через неделю будем в Ново-Архангельске. Успею назад вернуться до холодов.

-Да у нас холодов больших и не бывает, - вставил Аристарх Никодимович. - Течение способствует мягкости. А вот дальше на Север - это да, это я скажу вам даже не Сибирь. Это холод, так холод.

-Спаси Господи, - перекрестился отец Гедеон. Он наконец преодолел морскую болезнь и после приема у губернатора воспрял духом. - А ведь я и поеду в эти места. Как мне и наказано архиереем. Буду проповедовать и призывать к истинной вере туземцев.

-Это дело благородное, но вельми опасное, - покачал головой Лисицын. - Вот возьмите алеутов, - он прищурился, - добрый народ и в компании работают за плату и крещены почти все племена. А зайдешь к ним в дом, а они божку своему рот кровью мажут.

-Спаси Господи, - опять перекрестился отец Гедеон.

-Не то дело - колоши, или как они себя называют - тлинкиты. Человеки на их языке. А женщины, кто побогаче, носят в проколотой и растянутой нижней губе деревянные, каменные или костяные штуки - калужки. Вот и прозвали мы их так. Очень хитрые и воинственные. Все племена вокруг поистребляли. Я когда из в боевом виде увидел, чуть Богу душу не отдал.

-Неужели так страшны? - с улыбкой поинтересовался Синельников.

А я рисовала в воображении образы благородных индейцев моего детства, в первую очередь Чингачгука, конечно.

-А вот представьте - в деревянных панцирях, на лице страхолюдные маски из дерева с прорезью для глаз, разрисованные у кого под медведя, у кого под волка. Такое кто в первый раз увидит, ужасу натерпится, точно вам говорю.

-Да, помнится мне, как эти колоши форт разорили, - вздохнул капитан. - Ведь почитай всех вырезали. Баранов тогда отплыл новые земли изучать, а они Ново-Архангельск захватили и учинили резню.

-Ох, тяжелое было переживание для Александра Андреевича, - покачал головой Аристарх Никодимович. - Беда пришла откуда не ждали. Тлинкиты, с которыми он вроде как договорился напали на Ново- Архангельск и перебили почти всех русских. Оказалось, что в их понимании землю нельзя «купить». И то, что мы давали аборигенам — они воспринимали просто как подарки. Ни о какой купле-продаже они и не думали. Я в тот год с экспедицией как раз прибыл.

-И как же Баранов изгнал туземцев? - поинтересовался Бонифатий Иванович.

-Баранов попытался решить дело с тлинкитами миром, но вожди отказались примиряться, заявляя, что со своей земли они никуда не уйдут. К тому же индейцы рассчитывали на поддержку англичан, тайно поставлявших им порох и боеприпасы. Но в упорном сражении русские и верные алеуты при поддержке моряков шлюпа "Нева" разгромили тлинкитов и прогнали их на английские территории. С тех пор мы всегда настороже. Вот теперь Илья Владимирович за наш покой отвечать будет.

-Господа, не пугайте мою жену. Сейчас-то нет уже прежних ужасов, - Илья нежно меня обнял, я благодарно пожала ему руку.

-Ну, Илья Владимирович, - усмехнулся этнограф Синельников, - судя по нашему плаванию, вашу жену мало что напугать может. Да и о её участии в партизанстве наслышаны весьма.

***

Путь наш длинной в двадцать тысяч верст и семь месяцев подошел к концу.

-Здравствуй, Аляска, - прошептала я. - Давай знакомится.

Поражало множество мелких, сырых каменистых островков; большею частью густо поросшим хвойным лесом. Эти клочки зелени производили совершенно особенное впечатление; казалось, что мы плывем среди театральных декораций. И вот я увидела перед собой, посреди этой величественной при­роды, прекрасно расположенные здания Ново-Архангельска на крутом скалистом холме , выступающем прямо из-за моря, а за ним горы, поросшими диким лесом. Узкий рукав моря между последними островами и материком образовывал гавань Ново-Архангельска, где мы и бросили якорь.

Великолепный лес окружал город. Около мощных стен стояли хижины, почерневшие от дыма и деревянные шалаши индейцев. Из леса раздавались приятные, но немного меланхолические звуки пения различных птиц.

Нас встречал сам правитель - Матвей Иванович Муравьёв, его заместитель Хлебников, да что там перечислять, нас все встречали! Все поселение высыпало на берег.

Большая часть индейцев разглядывала нас из любопытства; но некоторые из них предлагали купить разные предметы. Было довольно много женщин, и я вовсе не нашла их такими уж некрасивыми, как рассказывал Лисицын. Впрочем, только у нескольких заметила знаменитые губные украшения, которыми пугал Аристарх Никодимович.

Добротные деревянные дома, большой двухэтажный дом на горе, две церкви, приличных размеров пакгауз, всё это я отмечала, пока мы знакомились с представителями компании. Илья с тревогой смотрел на меня. Я ободряюще улыбнулась мужу.

-Все замечательно, дорогой. Мне уже нравится.

И я не кривила душой. Потрясающей красоты природа сочеталась с не менее прекрасным поселением.

-Как же я рад вам, вашему прибытию, Илья Владимирович, - правитель Русской Америки от души тряс руку моего мужа. - А уж что с вами и жена прибыла, так это чудо просто. Вы обустраивайтесь, а вечером прошу ко мне на ужин.

-Мы дом вам определили недалеко от батареи, - вмешался Хлебников, который до этого горячо обнимался со своим другом Бонифатием Ивановичем. - И в служанки определили Акку, она сносно говорит по-русски. Была в услужении у прежнего правителя и его жены. Так что порядки знает.

Я только улыбалась, не имея возможности вставить и слово в мужские разговоры. Хотя язык уже чесался. Заметила, что многие дома подгнивают и надо их, конечно, от сырости защищать. Само-собой антибактериальную пропитку еще не придумали, но краску мы с собой прихватили в избытке. Илья еще в прошлый раз отметил, что дома необходимо красить. Еще я заметила небольшие огороды возле каждого дома. И что мне особенно понравилось, что от дома к дому были проложены деревянные тротуары.

-Ника, скажи мне, ты не разочарована? - спросил муж, когда мы зашли в дом.

-Я счастлива, мой дорогой, - ответила я, обнимая его за шею. - Но дом мы немного благоустроим, хорошо? И я заметила лесопилку. И еще заметила, что крыши на домах нехороши. Можно наладить выпуск деревянной черепицы. А еще...

-Мы с тобой тут многое сделать можем, главное мы вместе. До сих пор поверить не могу, - подхватывая меня на руки, и кружа по просторной комнате счастливо засмеялся Илья.

-Можна? - услышали мы низкий голос, раздавшийся от двери. - Большой каспадин Акку послал к белой женщине служить. Я пришла.

Сколько лет было девушке определить я не смогла. Не старуха, это точно. Но и не девочка.

-Хорошо. Ты Акка? - девушка кивнула. - Мы только вошли и еще даже не познакомились с домом.

-Зачем знакомиться с домом? В доме надо жить, - мудро покачала она головой.

Матросы в это время занесли наши сундуки с вещами и доложили, что разгрузка боеприпасов уже началась.

-Душа моя, прости, что оставляю тебя, но я должен осмотреть батарею. Надеюсь, это не займет много времени.

-Иди, Илья, я займусь обустройством и Акка мне поможет, - поцеловала мужа и перекрестила в дорогу.

Дом был просторный, в два этажа, с русской печью. К переезду я в свое время подошла серьезно. Взяла с собой посуду, скатерти, шторы, белье. Моя приемная дочь Агния подарила мне несколько картин, в том числе групповой портрет дорогих мне людей, со словами :"Вот вы, маменька, посмотрите на нас, на дом, на липы и глядишь, как дома и побывали, а мы тут на вас смотреть будем". Мой парадный портрет висел в большой гостиной в усадьбе.

Хотя на улице было еще тепло, но в доме чувствовалась сырость и было ощутимо прохладно.

-Интересно, дрова-то заготовлены, - огляделась я.

Тут в дверь постучали, я не успела ответить, как вошел крепкого вида мужик, чем-то напомнивший мне моего дорогого конюха Степана.

-С прибытием вас, ваше сиятельство. Меня Илья Владимирович прислали, печь протопить, воды принесть. А может пожелаете и баньку истопить, так мы зараз, у вас банька хорошая на заднем дворе.

Вздохнула, вспоминая свою ванну, унитаз и отопление. Эх, жаль тут такого не обустроить. Но, посмотрим-посмотрим, что тут за баня. А потом с мужем подумаем над улучшением быта.

-Спасибо, как вас звать, любезный?

-Дроном зовут, я при батарее нахожусь, - поклонился мне и вышел.

Когда Илья вернулся, мы с Аккой уже вымыли полы, расстелили выбитые Дроном домотканые половики, застелили стол скатертью. Даже картины повесили. Дом стал жилым и уютным. Особый уют придали и масляные лампы, изготавливаемые в мастерской при нашем фарфоровом заводе в Липовке. Я запаслась ими в избытке. Вот и правителю подарок. Жаль керосин еще не открыли. Но и так - все лучше свечей.

-Как славно ты все устроила, Никушка. А я вот рыбы разной принес, ягоды и грибов, - поставил корзины возле порога и обвел взглядом комнату. - А где же твоя помощница.

-Я её отправила выменять одеял у индейцев. Ты видел какие замечательные толстые одеяла они предлагали на пристани?

-О, у них много интересных поделок. Но, душа моя, нам пора на ужин к правителю. Там и познакомимся со всем здешним обществом.

Я полила ему на руки из кувшина, уже представляя, как оборудую хотя бы рукомойник и душ. Надо только найти большую бочку и соорудить лейку.

Общество было представлено самим правителем Русской Америки, мужчиной видным, лет около сорока, с широкими бакенбардами и морской походкой. Признаться, когда я услышала фамилию Муравьев, напряглась, подумала, что декабристы добрались и сюда. Но, слава Богу, Матвей Иванович не имел отношения к тайным обществам. Он был капитан-лейтенантом, кругосветным мореплавателем и очень деятельным человеком. А так же его заместителем Хлебниковым, бухгалтером Степановым с женой и взрослой дочерью, конечно же, господином Лисицыным и прибывшими с нами Синельниковым и отцом Гедеоном. Были и купцы - Сернов и Ивушкин с женами-алеутками.

Муравьев прибыл в Ново-Архангельск в прошлом году и уже предпринял поездку по всем отделениям Русско-Американской компании.

-Вот что я вам скажу, алеуты - самый мирный и в то же время самый закаленный народ. Уж поверьте мне, - говорил Хлебников. - Частым гостем довелось мне быть и в камчадальских юртах, и в тунгусских и коряцких жилищах, изучал я жизнь и нравы самых разных северных племен.

Кирилл Тимофеевич чем-то напоминал Чехова, может, ухоженной небольшой бородкой, а может вдумчивым, немного ироничным взглядом. Речь его была плавной и рассказывал он очень интересно.

- Так вот алеуты почти никогда не дерутся меж собою, об убийствах у них и не слыхивали. Терпение их почти невероятно. Алеут никогда не выражает сильной радости; даже ребенок, получив лакомство, кажется совершенно равнодушным. Потребности алеута очень ограничены. Если у него есть ружье, топор, и табак, он считает себя счастливейшим человеком. Он не льстив и не щедр на обещания, но на его слово и честность можно положиться. Алеут очень гостеприимен; с неимущим, особенно со странниками, он готов поделиться последним.

-Истинно говорите, - закивал купец Ивушкин. - Я вот взял женой Марию Алексеевну, как её в крещении назвали, и ни минуты не пожалел. Добрая хозяйка.

-И детки от таких браков замечательные получаются, к учебе тянутся, имел случаи убедится, - поддержал его Муравьев. - Я вот решил школы для девочек и мальчиков открыть, - и пристально на меня посмотрел, - да только с учителями недобор получается. В Охотск-то я отписал само-собой, да пока они там размякинятся так времени сколько пройдет. Вот Кирилл Тимофеевич взялся грамматику преподавать у мальчиков, счетовод наш будет арифметике учить. Очень сильно на вас надеюсь отец Гедеон. Дети-креолы практически все крещенные и надобно их хоть катехизису обучить.

-Займусь с превеликим усердием, - приосанился батюшка, - И с сожительством беззаконным надобно разбираться. Кто в законном браке не венчан, повенчать с туземками считаю важной задачей.

-Так вот что же мне с девочками-то делать? - прищурился правитель. - Как думаете Акулина Савельевна?

-Я могу попробовать, - сказала и посмотрела на мужа, он одобрительно улыбнулся и кивнул. - Кое-какой опыт преподавания у меня есть.

Вспомнила свою школу в Липовке и мои уроки, на которых мы больше разговаривали о недавней войне с Наполеоном, об открытиях и дальних странах, да еще о том, что когда-нибудь люди полетят к звездам.

-Ах, как все устраивается, - потер руки Матвей Иванович. - А Антонина Игнатьевна возьмет на себя обучение огородничеству.

Женщина порозовела, опустила глаза.

-Коли муж позволит, так я смогу, - тихо проговорила. - А Катя может их готовке учить.

Муж не возражал, дочка Катерина зарделась, что тот маков цвет. Была она некрасивой, но глаза были, как любил говаривать мой верный друг Карл "со смыслом ума".

Вот так все и решилось. Школа стала отнимать у меня много времени, девочек набралось двадцать пять человек возрастом от восьми до двенадцати лет. В основном это были креолки, так тут называли детей от смешанных браков, позаимствовав это слово из испанских владений в штате Калифорния, когда русские продвинулись по западному берегу Тихого океана на юг.

Помимо школы я организовала у нас в доме, что-то типа салона, где мы читали, обсуждали книги и даже решились на небольшой театр. Катя оживала у нас в доме, она очень любила читать и с удовольствием занялась постановкой «Прозерпины» — детская драма в стихах английских писателей и супругов Мэри и Перси Шелли, книгу которых приобрела у английских же коммивояжеров. А еще я вместе с Синельниковым изучала этнос местных племен.

Кстати, жизнь в Ново-Архангельске была довольно оживленной - в гавань постоянно заходили корабли, и русские, и английские, и американские и прочих государств. Торговля велась достаточно бойко.

А еще до зимы успели покрасить большинство домов, и мы с мужем занималась строительством больницы, и ожидали прибытия врачей в Ново-Архангельск. Как же не хватало мне здесь моих друзей. Мудрого Карла и деятельного доктора Платона Яковлевича, и травницы Марты. А уж как я скучала по Степаниде и её пирогам и по Степану, по своей Звездочке. Да и генерал Василий Ланевский, он же старший сержант запаса ВДВ Вася Дизель ох, как бы здесь был нужен. Некоторые промысловики просто просились на кулак моего друга. Потому что интеллигентных увещеваний правителя и и администратора не понимали. Напивались самогоном, несмотря на сухой закон и черт знает что вытворяли. Но мой ненаглядный Илья дал укорот дебоширам. Посадил в холодную на пару дней и пригрозил, что как военный комендант в следующий раз вышлет их из Ново-Архангельска в светлую даль. Подействовало.

-Акка, скажи мне, - обратилась я как-то к нашей служанке, - отчего люди твоего племени не желают ни учиться, ни перенимать полезные навыки в огородничестве и ведении домашнего хозяйства?

-Ты, госпожа, про тлинкитов? Так они воины, охотники. Землю копать - позор для воина. А я не из тлинкитов. Я атапаски, - с гордостью ответила женщина. - Наше племя воевало с тлинкитами, и мы проиграли. Я была рабыней, пока главный господин не выкупил меня и не взял в свой дом.

-Извини, - пробормотала я. Рабство у тлинкитов было вполне обычным явлением, но меня оно жутко бесило.

-Ничего, скоро мое племя опять перейдет горы и плохо придется тлинкитам, - тягуче произнесла Акка.

Санта-Крус на Тенерифе, где мы остановились пополнить запасы фруктов, произвел на меня неприятное впечатление. Совсем небольшой, пыльный городок, но изрядно укрепленный. Как мне рассказал любезный Бонифатий Иванович, этот остров не раз пытались захватить англичане, да зубы обломали. Разговоры с нашим "Пагенелем" и господином Лисицыным приятно скрашивали плавание, казалось, они знали всё обо всем. Ученый рассказывал и про конкистадоров, пришедших на Канарские острова, и про дикие племена Африки. Честно говоря, знания о географии внутренних районов Африки к югу от Сахары у господина Синельникова были довольно ограниченными. Египет он считал относящимся к Азии, а пустыню Сахара простиравшейся на весь континент. Ох, как хотелось просветить член-корреспондента, но я научилась сдерживать свои порывы. Мой длинный язык больше не опережал мои мысли, да и лексикон мой практически избавился от словечек и выражений двадцать первого века.

Аристарх Никодимович рассказывал о нравах индейцев и алеутов, а так же о набегах чукчей.

-Это совершенно коварный народ, - говорил представитель компании, - понятие о чести у чукчей, сударыня, весьма противоречивое. Если чукча видит, что может безнаказанно ограбить того, с кем торговался, он так и поступит без зазрения совести и будет считать это честной добычей.

-Чукчи всегда славились воинственностью – они сражались с юкагирами и коряками, почти истребили кереков, - добавил Синельников.

Вот это номер! Я обнаружила огромный провал, просто Марианский жёлоб, в своих знаниях народов, населявших Дальний Восток. Всегда считала, что чукчи безобидные, добрые люди, а оказывается вон оно как.

Вышла на верхнюю палубу подышать свежим морским воздухом. Очень мне хотелось переодеться в любимые штаны и куртку, но из уважения к мужу я носила дорожные платья. Быт на шлюпе был вполне налажен и особых неудобств у меня не вызывал. Матросы драили палубу, улыбались мне приветливо. Я подставила лицо ветру и прикрыла глаза. Вспомнилось, как появилась я в этом времени. Теперь смешно, конечно. Как приняла Алексея Ланевского за своего первого мужа. Это поразительное сходство долго не давало мне покоя. А потом пришла мысль, что наверное Алексей далекий предок Кости и видимо не судьба нам была быть вместе не в том времени, ни в этом.

-Ника, милая моя, ты не замерзла? - Илья подошел и обнял меня за плечи.

Мы немного поспорили, как сократить мое звучное имечко. Он назвал меня Линой, но мне это имя категорически не нравилось. Николь было слышать больно. Куки смешно до слез. Вот тогда и появилась Ника.

-Ты моя бесстрашная победительница, - сказал муж, и с тех пор называл меня именно так - Ника.

-Остались последние теплые деньки. Скоро Петропавловск, а там и Русская Америка. Не походишь больше в платьице, - улыбнулась я.

-В Петропавловске задержимся на пару дней. Навестим губернатора. У меня для него письма и поручения от государя.

-Вот и славно.

Наше плавание длилось уже полгода и все с радостью предвкушали встречу с соотечественниками и возможность ходить по твердой земле.

***

Когда мы вошли в Петропавловскую гавань, нас приветствовали громом пушек. "Корона" ответила на салют и матросы троекратно прокричали "ура".

Петропавловск оказался довольно большим городом, лежащем в бухте, отделенной от губы полосой земли, на которой расположились хижины местных жителей и которая оберегает гавань от всех ветров. Как рассказал господин Лисицын, неоднократно здесь бывавший, в городе было более семисот домов и сорок с лишним купеческих лавок. Проживало почти четыре тысячи человек, большинство которых были казаками. Были и заводы, что меня, конечно, тут же заинтересовало. Кожевенный и два салотопленных, были и мельницы, и кузницы, и питейные заведения, куда же без них.

Губернатор принял нас очень радушно и пока судно приводили в порядок, предложил пожить у него в доме. Но его радушие не шло ни в какое сравнение с радостью его жены, Софьи Михайловны, истосковавшейся по общению с жителями центра России.

-Ох, дорогая Акулина Савельевна, рассказывайте же, что там в свете, какие новости? - увлекла она меня в диванную после сытного обеда, где кроме рыбы, порядком надоевшей за полгода, было много мяса.

-Да ведь я не в столице жила, так что если и расскажу, так с чужих слов, уж не обессудьте.

-Да о чем вы, сударыня, я ведь новостей по два года не слышу. Рассказывайте, а я распоряжусь чаю нам приготовить. Чай у нас тут отменный, китайский.

-Так ведь и наши новости полугодовалой свежести, - улыбнулась я, но не стала томить хозяйку и добросовестно пересказала все, что писала мне Анастасия в длинных письмах.

Было там и про несравненную Кабалье Монсераттову, блиставшую на сцене Большого Императорского театра, и про набиравшие моду в обеих столицах литературные салоны.

- Гости с удовольствием занимаются на этих салонах, так называемыми светскими играми - сочиняют живые шарады, то есть театрализованные, - рассказывала я. - Намеки на значение частей слова даются не в словесном описании, а в разыгранной сценке. Такие салоны бывают, в частности, в доме Олениных, в салоне Зинаиды Волконской. Другим излюбленным развлечением стали живые картины: несколько соответствующим образом одетых и иногда слегка загримированных людей стараются либо точно воспроизвести одно из известных живописных полотен, либо представить в лицах какую-либо сцену из истории или мифологии. Говорящие живые картины ставят у Толстых, у Елагиных.

-Ах, какая интересная жизнь, - вздыхала Софья Михайловна. - А я только и мечтаю, когда Петр Иванович в отставку подаст и мы уедем в Петербург. Он ведь такой неугомонный, - я про себя улыбнулась, услышав такое знакомое слово, - всю Камчатку объездил.

Мне не терпелось поговорить с губернатором. Господин Рикорд показался мне человеком умным и деятельным и у меня в голове уже возникли несколько идей, как улучшить положение дел и местного населения, и самого города. Во время ужина зашел разговор об освоении русскими Америки.

-Надобно дальше нам в Калифорнии углубляться, - высказался Аристарх Никодимович. - Оттуда продовольствие в Ново-Архангельск поставлять весьма удобно. Да и с местными племенами наладилось понимание. Не то что с нашими колошами, - горестно покачал он головой.

-Вот-вот, - поддержал губернатор. - Главное наладить понимание и совместное проживание. Я вот проехал по Камчатке, плачевное состояние, скажу я вам откровенно. Болезни, голод, дикость.

-Можно значительно облегчить жизнь, если в первую очередь наладить медицинскую помощь. А насчет голода, так надо местное население направить на сельское хозяйство - огороды, домашняя птица, скот...

- Дельно мыслите, сударыня. Я и сам думал, ассигнований испросить и коров привести из Сибири, - внимательно меня разглядывая, отозвался Петр Иванович. - А еще у нас тут горячие источники имеются.

Тут уж интерес проявил наш Паганель. Подробнейшим образом расспросил он Рикорда. Достал свой пухлый блокнот и записывал все название.

-Так говорите в 100 верстах от Петропавловска, так-так, долина реки Ключевки, селение Малки. Малкинские источники, получается.

-А не хотите ли совершить небольшую прогулку завтра, только вот экипажей у нас нет, - развел руками губернатор. - Потому как и дорог нет. Только верхами, - и посмотрел на меня.

-Не беспокойтесь за мою жену, - ответил за меня Илья. - Она даст фору и иному казаку. Ты не против прогулки, дорогая?

-С удовольствием, - ответила я. - Кажется, тысячу лет не сидела на лошади.

***

Утром, после завтрака нас ждал конюх Осип с тремя лошадьми. Лисицын категорически отказался, поэтому поехали мы с мужем и Синельников.

Губернатор с женой, наш капитан и прочие вышли на крыльцо и наблюдали за нашим отбытием.

Я выбрала себе гнедого жеребца, тревожно косившего глазом и нервно раздувавшего ноздри, по-хозяйски похлопала его по шее и протянула заранее припасенный кусочек сахара. Почувствовав мягкое прикосновение к ладони лошадиных губ, аккуратно взявших лакомство, обняла жеребца за шею и прижалась своей головой к его голове. И тот вмиг как-то обмяк, перестал дрожать и нервно переступать с ноги на ногу.

-Ух ты, - выдохнул конюх.

А я легко взметнулась в седло, благо нарядилась в свои любимые штаны и куртку. Зрители на крыльце захлопали в ладоши, заулыбались. Вздыбила жеребца, а потом отпустила поводья и сделала небольшой круг на рысях, чем вызвала очередной одобрительный гул присутствующих.

Муж покачал головой и сев на свою лошадь сказал.

-Осторожней, любовь моя, что за ребячество?

Я и сама понимала, что ребячество, но вот вдруг захотелось выпендриться. Улыбнулась моему милому и тронула поводья.

Все вокруг укрылось толстым белым покрывалом, но мороза особого и, правда, не было. Я обзавелась отличной собачьей упряжкой из пяти собак. О, что это были за собаки! Мощные, серо-черные, с густым мехом и невероятным упрямством. Но я справилась. Мы долго смотрели с вожаком в глаза друг другу.

-Слушай меня, Прибой, -наклонилась я к собачьей морде, - или мы с тобой поладим, или одно их двух. Будешь меня слушаться - будете получать хорошую еду, и спать в сенях в непогоду. Вопросы?

Прибой тихо гавкнул, может это и был вопрос, но я посчитала за согласие. Кроме собак я приобрела себе отличную парку из кожи тюленя, которая не пропускала влагу, мокасины и, конечно же, штаны.

-Никушка, ты опять носилась на своих собаках? - спросил меня за ужином Илья. - Это опасно, милая моя.

-Илюшенька, да тут вся наша жизнь - сплошная опасность. Я беру с собой ружье и пистолет. Ты же знаешь, стреляю я отменно.

-Да уж знаю, - покачал головой муж, - наслышан, как вы с Дроном на кабанов ходили. Вот что еще хотел сказать, дом правителя почти готов, на Рождество Матвей Иванович бал желает устроить. К нему семья прибывает, и еще несколько женщин с фрегатом "Кутузов". Вот-вот ожидаем прихода корабля.

Муравьев снес старый дом Баранова и на его месте строился просторный, двухэтажный, можно даже сказать, замок. Там, действительно, был предусмотрен бальный зал.

-А танцевать мы будем под шаманские бубны и пение Екатерины?

-Ну, отчего же, - засмеялся мой ненаглядный, - можешь и ты спеть, душа моя.

-Я-то могу, понятное дело, - кивнула, - да боюсь поразить гостей до полного изумления. А если серьезно, Илюша? Не под музыкальную же шкатулку мазурку выделывать?

Музыкальную шкатулку работы женевского часовщика Антуана Фавра муж купил мне в подарок у французского торговца, стоявшего на рейде в нашей бухте.

-Правитель купил инструменты - рояль, скрипки, духовые, и музыканты нашлись. Ты будешь удивлена, но некоторые наши приказчики умеют играть, господин Синельников взялся вспомнить музицирование. Антонина Игнатьевна прекрасно играет на рояле, Катерина Филимоновна будет петь. Чем не бал?

Он обнял меня и заглянул в глаза.

-А вы, сударыня, пройдетесь со мной в полонезе?

Я засмеялась, вспоминая тот бал в Вильно и мое недоумение, куда в том полонезе идти надо.

-Вот, милый, как жизнь поворачивается, я всегда бежала от столичной жизни, но она всё равно настигла меня. Думала, мы с тобой будем жить суровой жизнью землепроходцев, готовых ежеминутно схватиться за оружие и отразить нападение индейцев, а получается Ново-Архангельск самая что ни есть столица Русской Америки со светской жизнью, званными обедами и балами.

Рождество праздновали широко, с ярмаркой, гуляньями, песнями и плясками. Я насмотрелась танцев и алеутов и тлинкитов, и еще нескольких племен, прибывших в город для торговли. Торговля шла бойко, в бухте постоянно были какие-нибудь корабли. А бал удался. Морские офицеры в парадных мундирах, немногочисленные барышни и жены чиновников в красивых платьях, свет множества и множества свечей. И музыка, сперва нестройная, но потом вполне сносная.

-Аристарх Никодимович, - взмолилась я, - дайте передохнуть, ноги уже не держат.

-Ай, не прибедняйтесь, дражайшая Акулина Савельевна, а то я не видел, как вы по сопкам скакали, что там горные козы, вы как рысь быстрая.

Я улыбнулась и "поскакала" в очередном танце.

-Дорогой, домой ты меня нести будешь, - пожаловалась мужу, когда сели за праздничный стол, - я без ног.

-Ну переживай, донесу, - прошептал он и жар прошел по всему телу.

***

Пришла весна… та необыкновенная, магическая весна, которая бывает только на Севере, с ее журчащими ручьями, пестрым ковром ярких весенних цветов и бесконечными стаями птиц, возвращающихся из далеких южных домов. Бесчисленные стаи гусей и уток прибывали день и ночь и сразу оживили просыпающуюся природу.

-Илья, я тоже хочу с вами в экспедицию, почему я не могу поехать? - расхаживая по комнате возмущалась я. - Мы с Синельниковым замечательно сработались. Вон сколько обрядов и традиций описали. И списки птиц и животных составили. Илья?

-Моя милая женушка, это плавание будет не из легких. Мы пойдем на Север, там еще не бывали наши корабли. И кроме того, кто будет следить за строительством? Разве не твоя идея - кирпичный завод. Вот и первую глину привезли с Кадьяка. Сама же пеняешь на то, что деревянные дома быстро загнивают.

-За строительством Дрон присмотрит. Он мне во всех делах строительных помогает, и вот пусть Хлебников подключается, а то он больше с Синельниковом беседует, чем делами занимается.

-Никушка, моя дорогая, всё уже решено, - более жестко сказал Илья и я поняла, что переубедить его не получится.

Мужчины отправлялись к северу от острова Кадьяк, там по данным, полученным от алеутов, не более чем в 30 милях от реки Кускоквим находился большой остров . Местные жители сообщили также, что у всего западного побережья Америки, вплоть до мыса Лисбёрн, а может быть и севернее, расположены большие острова, отделенные от материка широкими проливами. Вот Муравьев и снарядил два судна - бриг "Головин" и катер "Баранов". Экспедиции предлагалось описать берег Северной Америки от мыса Ньюэнхем до залива Нортон-Саунд и собрать сведения о местном населении. Кроме того, экспедиция должна была описать залив Добрых Вестей, открытый Устюговым. И я понимала, что не возьмут они меня, но попробовать-то стоило?

-Госпожа, - обратилась ко мне Акка, когда мы проводили корабли и вернулись в дом, - в лес пойдем?

-Да что там делать сейчас? - отмахнулась я. - Сыро пока, вот просохнет и пойдем.

Грустно стало, пусто без мужа. Илья ничего от меня не требовал, не спрашивал, но я видела, как каждый месяц он ждал радостного известия. Да я и сама ждала. Но не давал нам Господь ребеночка.

-Так не пойдете? - опять спросила Акка.

-Что такое? - нахмурилась я. - Тебе куда-то надо, Акка? Так иди, ты мне сегодня не нужна.

Я не могла сидеть дома, прошлась по городу, посмотрела на начало строительства собора Святого Михаила. Поговорила с рабочими.

Но сколько ни ходи, а вечером пришлось возвращаться домой. Когда уже подходила к дому, услышала дикие крики из-за тына и выстрелы. Заскочила в дом, схватила пистолет, закинула ружье на спину и рванула к стене. Услышала вой Прибоя в вольере, который я построила для собак, но выпускать не стала.

К воротам уже бежали солдаты с батареи и промысловики с ружьями.

-Тревога! Тревога, братцы, вражье! - кричали на ходу мужики...

Из темноты, из самой гущи леса появляются уродливые фигуры в деревянных доспехах. Метают копья, бьют из луков и переходят в рукопашную...

В селении тлинкитов шел бой, неизвестные индейцы напали на селение, вплотную примыкавшее к стенам города. Из нескольких пылавших хижин выскакивали женщины и дети. Дикие, клокочущие воинственные крики смешивались с криками ужаса и боли. Я увидела разукрашенную маску перед собой, выстрелила, но пистолет дал осечку, пока снимала ружье кто-то сзади ударил меня по голове и все - сначала звезды, потом темнота.

Очнулась я от тряски, голова болела нещадно. Хотела потрогать её рукой, но руки были связаны. Вокруг кромешная тьма, ни звезд, ни луны, ни черта. Попыталась покрутить головой, поймала звездочки, но осознала, что лежу на носилках, а потом глаза привыкли к темноте и разглядела, что меня несут страхолюды в деревянных доспехах. Это что такое? Что за чертовщина?

-Эй! - мне казалось я крикнула, но судя по тому, что реакции на мой призыв не последовало, наверное, это был все-таки не крик, а писк.

Прочистила горло и заорала.

-А ну, стоять, черти крашенные!

Весь налет светскости и женственности, приобретенный мной во время замужества слетел, как последний лист с дерева. Дуболомы остановились. Я их так про себя давно назвала, когда первый раз увидела тлинкитов в деревянном снаряжении. Уж больно они походили на солдат Урфина Джюса.

Индейцы остановились, тот что был впереди что-то гортанно выкрикнул. Язык тлинкитов я более-менее освоила, но это было другое наречие. Я ничего не поняла. Дуболомы опустили носилки, и рядом со мной присела Акка. Степень моего изумления была такой, что кроме нецензурных выражений ничего сказать я не смогла.

-Не ругайся, госпожа, - улыбнулась моя служанка, - это мое племя, они пришли мстить тлинкитам. Они сделали такие же маски как у тлинкитов, и такие же доспехи как у тлинкитов. Пусть теперь думают, кто сжег их жилища, - она гортанно засмеялась. - Пусть дерутся со своими!

-Подожди, так ты знала о нападении? - до ушибленной головы сложно что-то информация доходила.

-Конечно, - кивнула Акка, - мое племя пришло и они дали мне знак. Я хотела увести тебя в лес и уберечь при нападении. Ты дома ни за что не осталась бы, я знала.

-Ага, - туповато согласилась я. - А почему я связана, и куда меня несут?

-Ты всё узнаешь, госпожа. А сейчас тебе надо отдохнуть. Вот, выпей воды.

Пить и, правда, хотелось. Акка приподняла мне голову и я почувствовала на губах прохладную жидкость, сделала несколько глотков и провалилась в сон.

В следующий раз очнулась от бьющего в глаза солнца. Оно било через верхнее отверстие типи, насколько я поняла - это было именно индейское типи.

Тлинкиты таких не делали. Раньше они вообще строили огромные общинные дома, длина которых могла доходить до 150–180 метров. Фасады домов были обращены к морю, с этой стороны находился вход. Дома были украшены резьбой и разрисованы красками. Внутри дома вдоль стен сооружались деревянные нары, на которых сидели и спали; за каждой семьей было закреплено свое место. С приходом русских их жилища изменились, индейцы стали строить хижины-полуземлянки для каждой семьи отдельно.

-Приехали, - пробормотала я, поднимаясь со шкур.

Руки были развязаны, голова вроде не болела. Интересно, где я и сколько прошло времени с момента нападения? И что в самом городе? Сколько вопросов, кто бы на них еще ответил. Шкура, закрывающая вход зашевелилась.

-А вот и коварная служанка, - прищурилась я, и подняла руку вверх - приветствую тебя Акка, или как мне к тебе обращаться теперь?

-Так же как и раньше, госпожа, - ответила женщина и поставила рядом со мной миску с мясом и фляжку. - Поешь, тебе нужны силы.

-Значит так, - прошипела я, - что мне надо я сама решу. Отвечай, где мы? Что с городом? И за каким чертом вы меня сюда притащили? Хотя, первое - мне надо в туалет!

Акка откинула полог, разделяющий типи, и показала на приличных размеров горшок. Уговаривать меня не надо было. Десять лет назад я была в растерянности от ночной вазы и прочих неудобств, но сейчас шокировать меня было трудно. Однако, Акке это удалось.

-Мы в стойбище моего племени. Город твой не пострадал. Мы мстили не русским, а тлинкитам. А ты скоро войдешь в вигвам вождя женой и родишь ему много сыновей.

-Всего-то, - усмехнулась я, - а я уж подумала, что корону Российской империи должна вам принести. На блюдечке, с голубой каемочкой.

Акка грустно покачала головой.

-Ай, госпожа, сильно я по голове тебя ударила. Но ничего, наш шаман тебя поправит.

-Так это ты меня саданула по башке? - возмутилась я, набив рот мясом. - Что во фляжке?

-Вода, - просто ответила индианка.

-Огненная? - уточнила я.

Акка презрительно фыркнула и гордо вскинула голову.

-Это южные атапаски - апачи и навахо переняли обычаи белых, а мы натинихве, чтим обычаи предков. Пей. А я принесу тебе одежду, которая достойна невесты вождя.

-Подожди, - остановила я женщину. - Объясни мне, почему я? Я ведь замужем, ты не забыла?

-Это я рассказала о тебе вождю и шаману. Акка сказала правду. Что есть белая женщина, храбрая как сто мужчин, мудрая, как сто шаманов, красивая как солнце и луна. А нашему вождю пора уже привести жену в свой типи. Шаман танцевал с призраками и они сказали ему, что ты принесешь племени удачу. Сиди здесь, я скоро вернусь.

-Да к Инчу-Чуновой вас матери! - пробормотала я себе под нос. - Это было бы смешно, если бы не было так страшно.

А страшно было. Я не знала, во-первых, как далеко меня утащили от Ново-Архангельска, во-вторых, что я могу сделать против всего племени, в-третьих как убедить их, что я не лучший вариант для вождя. О жестокости индейцев я столько наслушалась от наших людей, что иногда волосы дыбом вставали. Снятие скальпа в фильмах про индейцев казались детскими забавами по сравнению с теми рассказами. Ну, семи смертям не бывать, одной не миновать.

Встала, встряхнулась и вышла из вигвама. Огляделась, рядом с "моим" типи стояло полукругом еще штук десять индейских жилищ. Перед вигвамами была утоптанная поляна с кострищем и сидящими кружочком индейцами. Чуть ниже протекал бурный ручей, на другой стороне которого виднелся густой лес.

-Здравствуйте, - я широко улыбнулась и сделала несколько шагов по направлению к пожилым людям, которые как по команде повернулись и уставились на меня. Черт, как выказать дружелюбие? Они же враждуют с тлинкитами, значит обувь снимать точно не надо и говорить "ты мое другое Я" тоже. Напрягла память, подняла правую руку вверх, повернула ладонью к сидящим и выдала. - Хау!

Узкие глаза индейцев попытались округлиться. М-да, вышло не очень, не стоит фильмы, наверное, вспоминать. Ко мне спешила служанка-предательница. Бесцеремонно схватила меня за руку и попыталась утащить назад, в вигвам. Ага, щ-щ-щ-ас тебе! Я свела брови, стряхнула ее руки, топнула ногой и прорычала.

-А ну переводи!

Акка попыталась схватить меня опять, но один из индейцев что-то отрывисто сказал и она отступила.

-Значит так, что-то вы не в ту степь пошли, уважаемые. Не той дорогой идете, товарищи индейцы! - от страха проснулась какая-то лихая наглость, я несла совершенную чушь, но они слушали. Правда, я понятия не имела, как переводила мои слова Акка. - Вы в курсе, что я замужняя женщина. А воровать жену у мужа - это по вашему благородно? Это по-индейски, я вас спрашиваю? Вы же отважный, благородный народ, так как вы до такого додумались? Немедленно, я подчеркиваю, немедленно верните меня назад! Перевела? - повернулась к дрожащей женщине, она кивнула.

Заговорил опять тот же индеец, который остановил Акку.

-Он сказал, что не вернет тебя.

-Да что б тебя барсук покусал! Это не переводи. Чингачгуку пожалуюсь, он как раз где-то на берегах Онтарио ошивается.

Акка быстро заговорила. В этот момент из отдельно стоящего типи вышел невысокий человек со шкурой на голове и торчащими из этой шкуры рогами, лицо его было то ли татуировано, то ли разукрашено. Следом вышел еще один. Чудо в перьях. Теперь я знаю, как оно выглядит. В штанах из мягкой кожи, парке и накинутой сверху волчьей шкуре, с длинными черными волосами и тремя перьями на башке.

Пожилые индейцы поднялись и приложили правые руки к груди, Акка встала на одно колено, я оглянулась. Во время своей пламенной речи и не заметила, что сзади уже полно народу, в том числе женщин и детей. Все они встали на одно колено. Я решила стоять как стояла. Приосанилась, подняла голову вверх и открыто смотрела на молодого вождя. Что чудо с перьями был вождем я поняла сразу, а низенький в шкуре по всей видимости - шаман.

Вождь тоже смотрел на меня узкими, черными глазами, и в них был... страх? Да ладно! Этот юноша меня боится? Ну, так усилим его чувства.

-Так вот, товарищи индейцы, я вам говорю - верните меня назад, пока беды не случилось. А то придут мои друзья и мало вам не покажется, - я посмотрела на Акку. - Чего молчишь, рыба коварная, переводи.

Женщина опустив голову отрывисто заговорила.

-Я серьезно. Натаниэль Бапмо, он такой, - погрозила я кулаком, - несправедливости не потерпит. Знаете Зверобоя? Он же Следопыт, он же Соколиный Глаз, он же Длинный карабин и Кожаный чулок. И Чингачгук ему в помощь...

Я бы еще долго, наверное, могла говорить, но вмешался шаман. Он подошел ко мне вплотную и за каким-то чертом обнюхал. Ну, извините, не моя вина, что помыться не дали. Трижды обошел вокруг и подозвал двух крепких индейцев. Они приподняли меня подмышки и легко внесли в вигвам, поставив посередине. Туда же влетела Акка, а за ней и шаман. Акку он жестом выпроводил из типи.

-Женщина, - с жутким акцентом произнес шаман, - ты удивила Хитрого Лиса. Хитрый Лис не встречал таких смелых женщин. Как твое истинное имя?

-Акула, - ответила я и заметив непонимание пояснила, - рыба такая, зубы в два ряда, страшная - жуть и злая очень.

Вот про зубы это я зря, конечно. Шаман бесцеремонно схватил меня за подбородок и оттянул вниз.

-Хорошие зубы, - удовлетворенно кивнул. - Ты называла вождей? Какие племена они водят?

-Племя Могикан, - не задумываясь ответила я.

-Не знаю таких, - ответил шаман. - Акула станет женой Черного Лося, так решили духи предков.

Сказал, как отрезал и еще палкой своей разукрашенной о землю ударил.

-Вы совершаете ошибку, И вот еще что, вы бы, о мудрый Хитрый Лис, поинтересовались бы вначале, могу я вашему вождю детей-то нарожать, али нет, - я уперла руки в бока. - Я уже много лет замужем, несколько мужей сменила, а детей нет!

Я развела руки и издала характерный звук губами, типа "пшик". Шаман зачем-то обернулся, потом внимательно на меня посмотрел.

-Про кого говорит Акула, к кому обращается?

-К вам, уважаемый, - я немного опешила.

-Но здесь я один.

Ох, совсем забыла, что нет у индейцев вежливого обращения на "вы".

-К тебе, Хитрый Лис. Короче, детей у меня может и не быть, понятно тебе?

-К тебе придет Ута-ау-на, она скажет свое слово. Но если ты не способна принести потомство, то мы принесем тебя в жертву лесному духу.

Час от часу не легче. Шаман вышел и сразу же вошла Акка, с женской одеждой.

-Тебе, госпожа, надо помыться. Пойдем, - поманила она меня.

-В реке вода холодная, не пойду, - хмуро бросила я.

-Зачем в реку, - засмеялась женщина. - В баню пойдем.

Всё, мои представления о быте индейцев терпели полных крах. У тлинкитов я бань не видела, но замечала, что Акка с удовольствием ходит в баню. Ладно, пойдем оценим местные Сандуны.

В отдаленном вигваме, дымоходное отверстие которого было плотно закрыто посередине были сложены раскаленные добела валуны. Акка быстро закрыла и зашнуровала вход.

-Раздевайся, - сказала и сама сбросила с себя парку, рубаху и мокасины.

Я быстро последовала её примеру. Женщина плеснула на камни стоящую рядом в котле воду и разлился благотворный пар. Через десять минут, мы выскочили из "бани" и облились водой, припасенной возле вигвама. После четвертого захода я почувствовала себя чистой и легкой.

-Акка, а откуда шаман знает русский язык? - у самого шамана спрашивать я не решилась.

-В нашем племени долго жил один русский. Хитрый Лис много слушал, научился.

-И куда этот русский делся?

-Умер, - спокойно ответила Акка. Полог, закрывающий дверь зашевелился. - А вот и Ута-уа-на, Говорящая с лесом. Она шаманка, целительница.

Вошла старушка, маленькая, сморщенная как гриб-сморчок. Не говоря ни слова подошла ко мне и как и шаман принялась меня обнюхивать. Потом положила руки мне на живот, и принялась что-то гортанно выкрикивать. Я вопросительно кивнула Акке.

-Разговаривающая с лесом говорит, что рожать ты можешь, время просто не пришло. И ты не как все люди, ты молодая и старая вместе. Ута-уа-на таких не видела. Ты перерожденная. Ты посланница духов.

Бабка завыла и опять принялась меня обнюхивать. Я вдруг вспомнила Карла. А ведь он тоже принюхивался ко мне.

По загоревшимся глазам шаманки я поняла - от замужества она меня не спасет. Сейчас побежит докладывать, что меня надо отдать в жены вождю, причем немедленно.

Я старалась держаться, старалась подавить страх, но он противной, липкой сороконожкой полз по хребту и подбирался к мозгу.

Надела принесенную Аккой рубашку, сверху что-то похожее на платье из тонко выделанной кожи, расшитое бисером, мокасины, наотрез отказалась надевать тяжелые бусы черт знает из чего - клыки, хвосты, камни, и вернулась в "свой" вигвам.

Села на шкуры и рыкнула на служанку, чтобы валила отсюда.

-Илья, Илюшенька, милый мой, ненаглядный, да что же за судьба у меня такая. Почему не могу я быть счастлива с тем, кого люблю? Как я хочу к тебе сейчас, муж ты мой дорогой, как хочу спрятаться за твою спину...Но чтобы там эта шаманская морда не говорила, ничьей женой я быть не собираюсь. Я этому Лосю молодому рога пообломаю. И шаман этот, тьфу, танцы он видите ли танцует с призраками. Я тебе устрою танцы, бежать будешь без всяких призраков, Лис облезлый.

По мере того, как я говорила сама с собой, спавшая последние годы злость встряхивалась, потягивалась и зевала, обнажая острые клыки. Ну, товарищи индейцы, вы сами напросились. Но как бы я себя не заводила, слезы сами капали из глаз.

-Ты плачешь, госпожа, - Акка все-таки влезла обратно в типи. - Это хорошо. Шаман говорит, что у души не будет радуги, если в глазах не было слез.

-Акка, а что обозначает твое имя? - вытерев слезы, спросила я.

-Дочь Белки.

-М-да, я бы переименовала тебя в Коварную Выхухоль.

-Хорошее имя. Выхухоль очень ценный зверь, его мех не пропускает воду.

-Да ну тебя, в самом деле, - вот хоть смейся, хоть плачь. - Ты хоть понимаешь, что ты мне жизнь сломала? Я люблю своего мужа, и я хочу всю свою жизнь прожить с ним...

Вдруг рядом раздался низкий мужской голос, слова были отрывистые, резкие, но почему-то мне показалось, что это стихи. Вопросительно посмотрела на Акку. Она в блаженном экстазе прикрыла глаза и раскачивалась из стороны в сторону. Толкнула ее.

-Это что такое?

-Вождь открывает тебе свое сердце, - с трепетом произнесла женщина и тихо заговорила, продолжая покачиваться.

Волк, Малсум, и Нолка, олень бродят у наших вод, стук моего сердца прерывается здесь у стенок кожи, боль сжатого кулака стремится удержать ту тетиву натянутой слушая имя, вызванное из бессонных ночей мои шаги эхом разносятся среди дубов среди молодежи, которая не говорит, и не умеет петь на языке птиц...

То ли Акка плохо переводила, то ли я напрочь лишена романтики, уж не знаю. Но не проняло. Не коснулось. Только разозлилась еще больше.

-Так, я спать хочу, - легла на шкуру, ей же и укрылась и провалилась в сон, как в спасение.

-Не бойся, не бойся, - пробивался сквозь сон тихой голос. - Все решится, главное не бойся.

-Кто ты? - спросила я.

-Ха-ха-ха, - смех разлился хрустальным колокольчиком.

Я села и покрутила головой, как-то очень хотелось, чтобы все события последних дней мне просто приснились. Но, нет. Я была в индейском вигваме, сидела на шкуре неведомого зверя и лупила глаза в темноту. Рядом слышалось мерное посапывание Дочери Белки, служанки-предательницы. Хотя, по её меркам - она просто заботилась о своем племени, а я ей никто. Вообще, про индейцев, как оказалось, я знала преступно мало. Алеуты не совсем индейцы, точнее - совсем не индейцы, а тлинкиты очень сильно отличались от других племен. Все, что я читала в книгах пока абсолютно не соответствовало действительности. Никакого благородства, красоты и романтики на тлинкитском горизонте не наблюдалось. Опять же, тлинкиты: у них женщина находится на полступеньки выше раба, который на те же полступеньки был выше собаки. Рабов могли просто ради удовольствия прикончить, причем самым жестоким образом. А когда умирал хозяин, то на его погребальный костер бросали минимум двух рабов.

Русские правители категорически запрещали такие обряды и карали за убийства, но это возле Ново-Архангельска, где индейцы такого не позволяли, а в отдаленных стойбищах продолжали творить, что хотели.

Какие обычаи в этом племени? Ладно, будем посмотреть. За вчерашний день я так и не выяснила, где мы находимся. Одно ясно - мы не на Ситке. Я краем глаза заметила несколько лодок, лежащий вверх дном за вигвамами, значит с острова мы уплыли, вопрос куда?

Вдруг я услышала ржание, прислушалась - точно, лошади переговаривались! Значит, мы где-то на материке. На островах лошадей не было, так мне, во всяком случае, говорили промысловики. Тлинкиты выдавили, или вырезали многие племена на юго-востоке Аляски и прилагающих частях Канады. В том числе, видимо, и племя Черного Лося, как назвала его Акка - натинихве. Значит мы где-то южнее. Если стибрить лошадь, то может я смогу добраться до нашего поселения в Калифорнии? "Тебе последние мозги отбили? -ох, ты ж, ехидна объявилась. - А так тут не объявиться, если ты на самоубийство идешь? Без оружия, без еды, не зная местности, да может там дикие племена?".

-А мы прямо в центре цивилизации, - хмыкнула я. - Ладно, проведем рекогносцировку...

"Ой, беда-беда, - завыла ехидна. - Как ты рекогносцировку-то проводить будешь? У тебя и карты нет, и о противнике ты ничего не знаешь...".

-Хорош умничать, - шикнула я на ехидну. - Разберемся как-нибудь, главное не бояться.

Я легла и накрылась шкурой. Весна уже вступила в свои права, но было еще ощутимо прохладно. Не заметила, как опять уснула.

-Вставай, госпожа, вождь передал тебе дары, - раздался над ухом голос Акки.

-Что ж ты такая выхухоль-то, а? - потянулась я. - Только уснула. Слушай, Дочь Белки, а где мы вообще находимся? И сколько человек в племени? И я ночью, кажется, слышала лошадей.

-Молодые охотники вернулись, - пояснила Акка. - У нас хорошие лошади, настоящие мустанги. Стойбище наше сейчас стоит на реке Сиу-мга , а в племени осталось мало воинов.

М-да, понятней не стало.

-Мы на острове? Или это материк?

-Не понимаю, госпожа, - она покачала головой. - Мы на земле, которая теперь принадлежит натинихве. Хитрый Лис заключил договор с дакота, отдал много даров и теперь это наши угодья. Здесь есть бизоны, и много птицы, в реке есть рыба.

Я задумалась, как-то я не очень помнила, что должно сейчас происходить в этой части Америки. На востоке США захватывают новые территории, покупая колонии у испанцев, отбирая земли у индейцев и сгоняя их в резервации, в Канаде британцы отобрали колонии у французов. Испания пытается продвигаться по всему западному побережью. Но вот эти земли пока свободны, вроде бы. С историей Америки у меня было плохо, я её только по отдельным фильмам и книгам помнила, но как показывает жизнь - реальность и литература с кинематографом это две большие разницы.

-Акка, а чая или кофе у вас нет? - кое-как приведя себя в порядок, надев свои штаны, рубаху и куртку, спросила я.

-Есть, госпожа, - разулыбалась женщина. - Я взяла с собой запас чая и кофе, сейчас приготовлю. А вы пока посмотрите дары Черного Лося.

Она вышла из типи, а я уставилась на ворох шкур, бус и заметила то-то блеснувшее золотом. Обруч, надо же, я думала у северных индейцев золото не в чести.

-А вот это просто отлично! - радостно потерла я руки, увидев собственное ружье, пистолет. - Додуматься преподнести мне в дар мои собственные вещи - это очень мудро, очень.

Ружье и пистолет у меня были новой капсюльной системы, с нарезным стволом, конечно, процесс зарядки стал намного легче, но все равно очень медленный, зато дальность выстрела и точность повысились в несколько раз по сравнению с кремневым оружием.

Вдруг какой-то посторонний звук прервал мои размышления и заставил насторожиться. Тонкий такой писк, как будто стрела летит. Выглянула из типи и увидела натягивающего тетиву разрисованного человека. За ним из леса выскакивали еще и еще, а из "наших" типи выскакивали мужчины. Женщин и детей я не видела. Вот Черный лось натянул тетиву и в этот момент ему в грудь попала стрела. Да мое же индейское счастье! Ну, хоть они меня выкрали и в жены собирались определить, да вроде как свои уже, а эти разукрашенные еще неизвестно кто.

Разрядила ружье в ближайшего нападающего, схватила пистолет. Выстрел - еще один лежит. Рванула к раненому вождю, боковым зрением увидела, как возле костра упала женщина. Схватила лук и стрелы, выпавшие из рук Черного Лося.

-Шаман! - заорала, что есть силы. Хитрый Лис отделился от мужчин. - Женщин и детей за байдарки, или черт, как они там...каноэ, каяки. Понял?

Кивнул, что-то отрывисто прокричал. Я перезарядила пистолет, еще один разрисованный упал. На наше счастье у нападающих не было огнестрельного оружия. Несколько наших индейцев выстрелили из ружей, а я опять помянула ласковым словом кинематограф, показывающий палящих без остановки индейцев и солдат этой эпохи. Ага, попробуй, если перезарядка ружья происходит в девять приемов. Воины побросали ружья, схватили луки. Не пойдет.

-Хитрый Лис, - опять заорала я, - ко мне, быстро!

Удивительно, но шаман послушался.

-Воинам ружья подобрать, спрятаться за типи и перезаряжать, те кто с луками прикрывают. Вождя в укрытие, Акку к нему и эту Уа туда же. Ты от меня не отходишь, будешь командовать. Черт! Да сними ты рога с башки, ты же цель номер один! Вопросы?

Вопросов не было. Шкуру снял, приказы выкрикнул.

А эти черти разрисованные лезли и лезли. Но дело пошло. Воины, числом человек пятнадцать, перезарядили ружья и по моей команде во главе со мной дали залп, опять отошли. Вступили лучники. Так повторилось несколько раз, и нападающие побежали. Наши с дикими криками погнались за ними, но были остановлены моим, а точнее шамановым криком, по моему указу.

-А ну стоять! Черт знает, сколько их там и куда они заведут. Разберемся с ранеными, потом сходим в разведку.

Шаман смотрел на мня со священным ужасом.

-О, Говорящая с Чертом, ты послана нам самим Великим Духом...

-Как ты меня назвал? - я опешила. - С какого черта, я говорящая с чертом?

-Ты к нему обращалась. Черт - сильный дух, Хитрый Лис это понял.

М-да, хорошо еще, что только черта поминала.

-Ладно, потом разберемся. Шаман, давай сначала с ранеными, потом ты мне расскажешь, кто на нас напал. По результатам проведем совет и решим, что делать дальше.

Раненых было много. В том числе женщины и старики. Я зашла в типи к вождю. Шаманка-целительница что-то растирала в деревянной ступе при этом монотонно распевала свои заклинания. Акка была рядом.

-Как он? - спросила я.

-Плохо, - ответила Акка. - Стрела застряла в ребрах.

-Так , тут пением не поможешь. Шаман, ко мне, - Хитрый Лис мгновенно возник в типи. - Тащи камень, тяжелый. Я видела, как наш врач извлекал стрелу, которую один криворукий придурок всадил в грудь другому. Уа..как её там дальше, Акка спроси, она рану зашить сможет?

После утвердительного ответа, я подняла тяжелый камень, положила на грудь и сильно надавила, выгоняя из легких воздух, на возмущение шаманки рявкнула, опять упомянув черта. Половчее схватила древко, выдернула его, протолкнула ребра обратно в грудь, сняла камень и приказала шаманке зашить рану.

-Пошли, Хитрый Лис, посмотрим, что с остальными. И надо проверить, может кто из этих разрисованных жив. Ты знаешь, кто они такие?

-Саскуеханноки.

-Как же понятно вы всё объясняете, вот я прямо прозрела, конечно, кто ж не знает этих сас..нас..., - пробухтела я. Увидела раненых, которых женщины тащили в типи, заорала, - Шаман, останови их! Пусть всех несут в один шалаш. Черт, черт, черт! Немедленно останови! - показала на воинов, добивающих копьями разрисованных. - Они добивают этих...сас..нас... Какого ... ты молчишь, Лис недоношенный?! Нельзя убивать пленных! - Господи, кому я это говорю быстро поправилась. - Нам нужны пленные, мы должны их допросить!

Шаман встряхнулся и начал выкрикивать отрывистые, резкие команды. Индейцы замерли, в том числе и женщины. От начала нападения не прошло, наверное, и часа, а мне казалось что время растянулось в резину и уже прошел целый день.

Спасти удалось одного разрисованного. Его лицо было разделено на две половины, одна была выкрашена в красный цвет, другая в синий, вокруг глаз были нарисованы черные круги, шея и руки украшены полосами. Волос на голове не было, за исключением хвоста на макушке, на лице не было бровей и ресниц. Из одежды странноватые чулки сшитые вместе с мокасинами и накидка, подвязанная через плечо и пах. Он был легко ранен в руку, но неудачно упал и, скорее всего вывернул ногу, поэтому и не смог убежать с остальными.

В свое время я многому научилась у добрейшего доктора Платона Яковлевича, но вот с ранениями стрелами дела не имела. У индейцев, по идее, должен был быть более богатый опыт, но целительница не спешила оказывать помощь. Сидела в жилище вождя, и покачиваясь пела свои мантры. Пришлось прервать. С помощью шамана и Акки заставила её осмотреть десять мужчин и трех женщин, получивших различные ранения. У троих были раны от ножей, еще у двоих от томагавков, остальные от стрел. После того как всем была оказана помощь, пошли к пленному.

Я попросила Акку сопровождать нас, потому что речь шамана я понимала с трудом, половину додумывала. И она мне переводила.

-Хитрый Лис спрашивает подлого саскуеханноки, почему вы напали на род Черного Лося, сколько всего саскуеханноки прошло на нашу землю и где стойбище.

Шаман опять нацепил на голову шкуру с рогами, говорил отрывисто. Хотя, я заметила, что все индейские языки, которые я слышала звучат гортанно, резко и отрывисто. Пленный молчал.

-А он понимает твой язык ? - спросила я у шамана.

-Хитрый Лис знает язык ирокезов , - ответил шаман.

-Так это ирокез? - неизвестно чему обрадовалась я, услышав хоть одно знакомое название племени индейцев.

-Нет, но говорит как они, - ответил и опять перешел на язык пленника. - Говори, иначе отрежу твои уши и заставлю съесть, потом отрежу нос и заставлю съесть, потом отрежу...,

Акка переводила, а меня уже мутило от этих обещаний шамана. Я знала, что это не пустые угрозы. Кирилл Хлебников рассказывал мне о жуткой участи охотника Василия Кочесова, к которому тлинкиты питали особую ненависть за его меткость. Именно такой мучительной смертью умер он от пыток индейцев.

-Хитрый Лис, мне надо с тобой поговорить, - сведя брови сказала я. - Пленника стеречь и не трогать. Дочь Белки идет с нами.

-Говорящая с Чертом, Хитрый Лис следует за тобой.

Я зашла в типи, опустилась на шкуры и выдохнула. Руки противно дрожали, сердце готово было выпрыгнуть от пережитого страха, который, как всегда, пришел ко мне после сражения. Положение спасла Акка.

-Госпожа, ты не успела выпить свой кофе. Я принесу?

-Неси, - устало отозвалась я.

Шаман уже успел нацепить на башку шкуру с рогами. Посмотрела на него, криво усмехнулась.

-Не жарко?

-Говорящая с Чертом была вождем бледнолицых? - не счел он нужным ответить и задал свой вопрос.

-Было дело, - кивнула. - У нас была война десять зим назад, с французами. Пришлось повоевать. Хитрый Лис, ты понял, что женой Черного Лося я не стану? Потанцуешь там еще и скажешь, что я не подхожу по цвету кожи, что ли. Короче, придумаешь.

-Да, Говорящая с Чертом.

-Прекрати так меня называть, уж лучше Акула. Вот что, я сейчас кофе выпью и попробую карту нарисовать, а ты мне покажешь, где мы. Ты посты выставил?

-Что это - посты?

-По периметру поставь воинов охранять стойбище, вдруг эти разукрашенные вернутся.

-Хитрый Лис не всё понял из слов Акулы, но сделает как хочет Акула. Саскуеханноки не вернутся.

Как же тяжело с ним говорить. В типи зашла Акка с мясом в деревянной миске, и главное - с кофе в глиняной чашке. Живем.

-Акка, принеси мне уголек, - светлую, мягкую шкуру я уже высмотрела в ворохе даров вождя, - и потом будешь переводить, а то мы с шаманом иногда не понимаем друг друга.

Пока я рисовала шаман завороженно наблюдал за мной. Картой это художество можно было назвать с большой натяжкой, но шаман понял, где остров Баранова, который тлинкиты по-прежнему называли Ситка, и Ново-Архангельск и указал пальцем место, где-то в районе современного Сиэтла. Карту Северной Америки я частенько разглядывала вместе с Синельниковым, который планировал после исследования северных островов отправится вглубь материка.

-Не слабо вы так уплыли, - покачала головой я, обдумывая свое положение и план возвращения назад.

Экспедиция должна вернуться к осени, значит у меня есть полгода на возвращение. С пониманием, где я нахожусь стало легче. Мозг принялся за разработку возможных вариантов.

-Хитрый Лис, а откуда здесь ирокезы, они же на другом побережье должны обретаться? И с чего ты решил, что они не вернутся?

-Саскуеханноки не ирокезы, - пояснил шаман, - их почти всех вырезали, остался один род Хромого Бобра, вот они и напали на нас. Хитрый Лис узнал их по родовым знакам. Мы убили двадцать воинов, некому нападать.

-Наши потери? - хмуро поинтересовалась я.

-Три воина, две женщины, - показал пальцами шаман. - Раненых Акула считала сама.

-Помню. Разведку всё равно надо будет провести, когда стемнеет. Выделишь мне трех воинов.

Хитрый Лис засмеялся, и хохотал долго, пока я не прервала немотивированное веселье.

-Акула ходит как стадо кабанов, её услышат за сто шагов. Хитрый Лис пошлет охотников.

Можно было возразить, что я сама охотилась на кабанов, но спорить, что двигаюсь я бесшумнее индейцев не стала.

-После разведки можно напасть и убить всех, - кровожадно сказал шаман.

-Расскажи мне про род Хромого Бобра, шаман, - грустно попросила я.

А вот как бы развивалась их цивилизация, если бы европейцы не приперлись на их земли неся свою "культуру". Засунули бы они себе её в одно известное место! Да, они по нашим меркам жестокие, отсталые дикари, но это их жизнь и имел ли кто-либо право вмешиваться в неё? Что принесла им "цивилизация"? Половина коренного населения вымерла от болезней, занесенных цивилизаротами, остальных истребили, а жалкие остатки согнали в резервации.

Мои размышления прервал шаман.

- Ирокезы - настоящие гадюки. Они давно торгуют с бледнолицыми и выгнали племя оттавы на север, могикан истребили, гуронов прогнали с их территорий на запад. Ирокезы не раз нападали и на племена чероки и оджибва. Саскуеханноки ирокезы сначала согнали с земель, где те выращивали земляную грушу, маис, табак..., - Хитрый Лис о чем-то задумался.

Я опять вспомнила Фенимора Купера, он показал в своих произведениях ирокезов жестоким, коварными, нечестными людьми, а их противников делаваров, наоборот, благородными. Наверное так вышло потому что делавары приняли сторону США, а ирокезы были на стороне противника - Великобритании. Я тихо все это пробормотала, но шаман расслышал.

- Ирокезы не жестокие. Они такие же как делавары, как мы. Просто они опасаются, что если будут проявлять слишком много любви, то соседи сочтут их слабыми и перебьют.

-Ясно, - подвела я итог. - Скажи мне, Хитрый Лис, а почему нельзя объединиться с сасна..., соска, тьфу ты, с Хромыми Бобрами? Ведь и вас осталось человек пятьдесят, насколько я поняла. Давай с пленным поговорим и отправим его к своим с дипломатической миссией.

-С чем отправим? - вылупил на меня глаза шаман.