Все люди, как люди. Графиня

Все люди, как люди. ГрафиняЯна Павлова

Начало истории про Акулину https://litnet.com/ru/book/vse-lyudi-kak-lyudi-chast-1-b425743

Тосты становились всё громче, коньяка всё меньше. Василий пел. Высоцкого. Владимира Семеновича.

На Братских могилах не ставят крестов, И вдовы на них не рыдают, К ним кто-то приносит букеты цветов, И Вечный огонь зажигают.

Здесь раньше — вставала земля на дыбы, А нынче — гранитные плиты. Здесь нет ни одной персональной судьбы — Все судьбы в единую слиты.

А в Вечном огне видишь вспыхнувший танк, Горящие русские хаты, Горящий Смоленск и горящий рейхстаг, Горящее сердце солдата.

У Братских могил нет заплаканных вдов — Сюда ходят люди покрепче, На Братских могилах не ставят крестов… Но разве от этого легче?!

-Василий Павлович, не все понял, но душой почувствовал, спасибо, - сказал барон и обратился ко мне. - Акулина Савельевна, каково ваше финансовое положение?

-Матушка купила мне имение в Воронежской губернии, но я не была там ни разу...

-Я озабочусь поддержкой моей сестры, - встрял Алексей. - Кроме того, я ее должник. Да и от состояния, которое оставил мой дед матери Акулины осталось еще довольно много средств. Но я думаю, пока Акулине Савельевне лучше отбыть в Санкт-Петербург, под покровительство княгини Натальи Николаевны.

Честно говоря, мне и самой очень хотелось посмотреть на столицу того времени. Пока, кроме поместья, деревни и леса я ничего не видела. Вдруг заныло сердце, я невольно приложила руку к груди, на то место, где была рана. Это не укрылось от окружающих. Извинилась и вышла из кухни. Помещение кухни не могло вместить всех людей и остальные праздновали возле костров. Здесь тоже пели.

На заре то было все на зорюшке, На белой заре, на утренней, На закате было месяца ясного, На восходе было солнца красного...

Я зашла за баню и прошла дальше, где высокие ели стояли укрытые снегом, как великаны. В лесу было тихо, мороз спал и луна освещала все неверным серебром. Не знаю, что вело меня - чужая воля, или мое собственное чутье. Впереди было марево, оно стояло как зеркало, только не я там отражалась. Подошла поближе и с той стороны увидела родной парк и заснеженные лавочки. И себя. Прошептала.

-Акулина...

Она подошла. Мы смотрели друг на друга и ни я, ни она не могли решиться сделать шаг, что-то сказать, предпринять.

-Вы можете вернуться каждая в свое время, - раздался рядом голос Полины, я даже не обернулась, смотрела на мой мир, на себя, - если на то будет ваше искреннее совместное решение...

-Акулина, - повторила я, - ты слышала твою мать, в смысле - мать твою. Да что ж такое-то... Берегиню слышала?

Акулина кивнула и заговорила.

-Я не хочу возвращаться, мне здесь нравится. Меня все любят и уважают. У меня прекрасный, ласковый и добрый муж. Я их всех так полюбила. Я не вернусь.

-Это что такое ты городишь? Тебе же там шестьдесят, а здесь восемнадцать! У тебя тут вся жизнь впереди, подумай только...

-Я уже подумала, я проживу еще долго, и ты можешь быть спокойна, я искренне люблю мужа, и детей, и внуков. А еще у меня замечательная кухня, и я обожаю сериалы. Прощай!

Она ударила рукой по "зеркалу" и все пропало. Передо мной был только лес.

-А-п..., - слов не было, хотелось...черт знает чего мне хотелось. - Берегиня! Полина!

Тишина. Это как понимать? Путь назад закрыт и мне никогда не вернуться?

"А тебе что сказали, - пропищала ехидна, - должно быть искреннее, честное желание. У настоящей Акулины его нет. А у тебя?"

-А не заткнуться ли тебе?!

Представила свою спальню, любимое кресло, телевизор, мой ноутбук...Черт возьми, я бы тоже не ушла, наверное. Потопталась на месте и пошла назад. А что еще остается? Будем жить.

Только подошла к кухне, как из неё вышел Алексей, и почти тут же подошел Андрей. Попросил князя выслушать его, а меня присутствовать при разговоре.

-Барин, у меня деньги есть. Я заслужил денежную премию, хочу выкупиться и Марфу выкупить. Жениться хочу и прошу вашего на то благословения.

Я смотрела на Алексея и мысль, которая давно не давала мне покоя билась о стенки черепной коробки: "Сколько у меня там денег? Хватит выкупить всех людей, кто был со мной в отряде?".

-Деньги оставь себе на обзаведение, Андрей, - ответил князь, - а вольные я вам выпишу. Вот приедем в Вильно и оформим все честь по чести.

-Благодарствую, барин.

-И вот о чем хочу просить тебя, братец, - продолжил Алексей Петрович, - не согласишься ли ты остаться управляющим в имении, в Полесье? Восстановить дом, постройки, наладить работу.

-Рады будем, можете положиться, Алексей Петрович, вот мужики из леса вернутся и примемся за дело. Да и поляков надо в чувство привести.

Я решилась.

-Алексей, ты говорил, что я могу просить у тебя всё, что пожелаю? - князь кивнул и улыбнулся. - Так вот, хочу спросить, много ли у меня денег? Я хочу выкупить всех крепостных, которые были у меня в отряде. Могу я это сделать?

-Зачем? - Алексей искренне удивился. Ну, да где барину начала девятнадцатого века понять меня. Но как же ему объяснить?

-Хочу забрать их с собой в свое имение. Там же никого и ничего нет, насколько я понимаю.

-Дорогая сестра, - похоже Алексею нравилось меня так называть, да и мне, признаться, тоже, - если таково твое желание, но я передам тебе всех крепостных Полесья...А еще лучше, я подарю тебе Полесье целиком!

-Алексей Петрович, - вмешался Андрей, - позвольте напомнить, Полесье пожаловано было вашему батюшке государем императором. Оно дарению не подлежит.

-Вот и слава Богу! - выдохнула я. Не хотелось мне больше здесь оставаться. Караулить портал больше не имеет смысла, нет его. - Я отправлюсь сначала в Вильно, потом в столицу. А уж потом в поместье. И к весне я бы хотела перевезти туда крестьян. Алексей, только тех, кто был со мной в лесу. Поляки пусть остаются дома, в Полесье.

-Тогда Андрей, надо будет из Подмосковного и калужского переселить достаточно крестьян.

Князь и управляющий остались обсуждать дела, а я повернулась, чтобы уйти в землянку. Хотелось побыть одной и обдумать мою дальнейшую жизнь. Возле землянки меня ждал Жан.

-Николь, я обязан тебе жизнью, которая и без того принадлежала тебе полностью. Завтра я принесу присягу. И буду сражаться храбро, поверь. Но я прошу дать ответ, могу я надеяться на взаимность? Станешь ли ты моей женой?

-Жан, - я посмотрела в черные глаза, в них отражались блики от костра, - ты мне нравишься, к чему это скрывать? И я буду ждать тебя после окончания войны. А там и решим.

И опять я сама обняла его и поцеловала. Он осторожно прижал меня к себе и...травница Марта опять поломала всю романтику.

-Акулина, тебе давно пора лечь. Цельный день на ногах. Или хочешь опять потроха есть? А ну как рана откроется.

На потроха сил смотреть не было. И самое интересное, ведь сама и посоветовала, для восстановления гемоглобина их есть. Я погладила Жана по щеке, потом сняла с шеи веревочку с его кольцом и надела ему на палец.

-Пусть будет с тобой, ты наденешь его мне в день возвращения.

Он ничего не успел ответить, я быстро скрылась в землянке.

-Марта, ты как всегда вовремя, - пробухтела, укладываясь на лавку.

-Француз твой человек хороший. Но вот подумай головой, он теперь разве пара тебе? Ты же графиня. С приданным. Можешь и получше кого найти.

-И откуда ты такая мудрая на мою голову, - ворчала я.

-Из крепостных, знамо дело. Имя-то мое по крещению Дуня, Авдотья, но барину не нравились русские имена и стала я Мартой. До князя Ланеского усадьба наша принадлежала польскому шляхтичу Горшевскому. А меня он в карты выиграл, когда я девчонкой была десяти лет. И жене своей Феофании передал. Я у нее на посовушках была. Барыня добрая была, грех жаловаться. А потом в няньки перешла к деткам, а уж когда выросли так в ключницы определили. Ну, а новой барыне я не нраву пришлась. Она свою ключницу привезла.

-Серую гусыню Магду, - вспомнила я.

-Да, - кивнула Марта, - а мне избенку выделили в конце деревни и спровадили из дома.

-А откуда ты так хорошо в знахарстве разбираешься?

-Так был при барском доме аптекарь. Я ему помогала, когда отвары варить, когда травы собирать, да и в городе всякие снадобья по его запискам покупала. Много чему научилась. Так ты, Акулина Савельевна, барышня-графиня, подумай теперь - нужен тебе тот француз? - неожиданно закончила она свой рассказ.

Я закрыла глаза, слишком много событий для одного дня. Они требовали анализа. Получается, что меня поменяли местами с Акулиной по молитвам людей, молящихся о победе русского оружия в войне с Наполеоном. И сделали это с определенной целью - спасти барона Винцингероде, спасти Васю Дизеля, чтобы он не дал французам овладеть батареей Раевского и выиграть Бородинское сражение, уничтожить бандита, который мог убить кого-то очень нужного для России. Все выполнено, но Акулина не захотела вернуться, и связь прервалась. Остальные временные провалы ко мне отношения не имеют, и искать их пустое дело. Как работают эти черные дыры, наши ученые еще не определили. Занесет еще к ...Туту..Тутанхамону,

На утро военные уехали. Андрей остался с нами. Решено было заканчивать лесную жизнь и перебираться в деревню. Андрею предстояло оценить ущерб и начинать восстановление. А мне надо было разжиться гардеробом, чтобы поехать в Вильно, а затем и в столицу.

В деревне староста предложил мне свою избу, но я отказалась. В барском доме практически нетронутой осталось кухня, где мы и поселились со Степанидой, Агнешкой, Марфушей и Мартой. Степан и Андрей разместились рядом в бывшей кладовой. Натопили печь, помыли полы, столы и лавки.

-А, знаете что, барышня, у нас в землянке хорошо было, но все ж таки в доме лучше, - с любовью протирая чашки сказала Марфуша, - вот отстроим усадьбу-то и себе дом поставим, барин разрешил.

-Когда свадьба, Марфуша? - поинтересовалась я.

-По осени, как урожай соберем, а пока я при вас буду, Акулина Савельевна. И в Петербург буду сопровождать, а то как же, - продолжала рассуждать Марфа, - ведь прислуживать барышне - это же обучаться надо. Вот я Агнешку учить начну. Только бы она говорить опять начала. А потом и еще девок подобрать надо. Уж я их выучу, - погрозила она полотенцем, - и причесать, и помыть, и платье подогнать...

-Платье! - вскрикнула я. - Где взять чертовы платья?

-Ты, заюшка, от лесного обращения отвыкай. Ты теперь графиня, не забывай, - поучительно сказала Степанида. - А платья в Вильне купишь, чай не все магазины хранцузы разграбили.

-А я говорила, надо было наряды тоже забирать, - посетовала Марфуша.

На следующий день пришел староста, стал говорить, что заберет Агнию к себе.

-Девочка останется при мне, - жестко сказала я. Мужик что-то пшекал, но я остановила его. - Это не обсуждается. И еще, это вам государь император прощение выдал, а не я.

Староста бухнулся на колени, да что ж за манера такая - чуть что падать сразу. Я махнула рукой и ушла.

И опять моя проблема чудесным образом решилась. Через неделю приехал Алексей, привез вольные Андрею и Марфуше, а еще привез несколько платьев, шляпку, меховую накидку и очаровательные меховые ботинки. Прибыл он в крытом экипаже. Я еще в лесу привыкла к его лицу, обезображенному шрамом. Да, честно говоря, шрам его не так уж портил, в профиль с одной стороны так и вовсе незаметно. Но Алексей обзавелся темной повязкой и выглядел теперь как корсар.

-Все остальное купишь сама, сестра, - заявил он. - Сразу скажу тебе новости. Брат наш Василий и Де Бельмонтр отправились с генералом Платовым в погоню за остатками вражеской армии. Я же после Рождества возвращаюсь в полк. А пока готов сопровождать тебя в Вильно. В Петербурге ты конечно же остановишься в нашем доме. Анастасия будет в восторге.

"Анастасия-то будет, а вот Наталья Николаевна - не уверена", - подумала я. а Алексей продолжал.

-До замужества я за тебя ответственен. Сезон проведешь с маман и Анастасией, а там смотришь и жених достойный сыщется к весне. Приданное, хоть и небольшое у тебя есть, - князь вздохнул. - Маман отписала, что к сестре посватался барон Сергей Кондауров, флотский офицер. Я слышал о нем. Повеса и мот. Старший брат его застрелился из-за карточных долгов, оставив жену с детьми в бедственном положении. И, подозреваю, что на Анси он женится исключительно, чтобы поправить свои дела.

-А что Анастасия, она его любит? - спросила я и что-то нехорошее заворочалось внутри. Ты смотри, всё-то он за меня порешал. Ну-ну, братец.

-Про это маман не писала. Моей сестре будет двадцать один год, о какой любви тут говорить, пора иметь семью.

-Алексей, ты меня извини, но это неправильно. Если у Насти нет желания выходить замуж, зачем её туда толкать? Разве ты не хочешь, чтобы сестра твоя была счастлива? Сам-то ты по взаимной любви на Танюше женишься, а сестру лишь бы сплавить.

Алексей смотрел на меня так, как будто я ему сказала что-то неприличное. Ишь ты, ответственен он за меня. Я уж как-нибудь без опеки обойдусь.

-Что ты на меня так смотришь, братец?

-Акулина, Кики...

-Называй меня Николь, мне кажется так благозвучнее.

Как же меня бесили все эти Кики, Анси, Лизи, Лиди, Кэти, Кити, как клички какие-то.

-Ты должна оставить лесные манеры, ведь ты теперь графиня, ты получила фамилию предков, титул, дворянство. Нужно соблюдать приличия. Ведь ты будешь представлена в самом высоком обществе..,- он запнулся о мой весьма красноречивый взгляд. - Но поторапливайся, нас, точнее тебя ждут в Вильно. Барон так расписал твои подвиги, а еще и Ржевский, который тоже был спасен тобой. Сергей Семенович рвался поехать со мной, но не смог встать после вчерашней попойки.

-Ну, Ржевского освободил Василий, да и Фердинанда Федоровича не я одна спасала. Ладно, много слов, мало дела. Я соберусь быстро.

Марфуша суетилась вокруг платьев, а я смотрела на девочку. Она была такой...прозрачной. Опять совесть грызанула меня со всей силы. Правильно ли я поступила? Спасла одну жизнь, а погубила пять. "Ой-ой-ой, ты посмотри на нее - вершительница судеб, твое имя не Господь Бог, случайно? - пропела ехидна. - Да откуда тебе знать, может и девчонки бы не было и всей её семьи, а?". Может и так, но мне всё равно было плохо. А девочка смотрела на меня с испугом, и пряталась за широкую юбку Степаниды.

-Степанида, придется тебе, дорогая, с нами ехать. Агнешку я тут не оставлю. И Степан тоже с нами поедет.

Вот таким кортежем и двинулись в Вильно. Перед отъездом я собрала всех крестьян-бойцов моего отряда.

-Я горжусь, что сражалась с врагами бок о бок с такими людьми как вы. За эти пять месяцев мы стали одной семьей. И вот что я сделала. Я попросила князя Ланевского передать вас мне, - фу, гадость какая, так про людей говорить, но таковы реалии времени. - И он, в благодарность за спасение жизни, выполнил мою просьбу. В Вильно мы оформим все бумаги и там же я составлю ваши вольные грамоты, - народ стоял молча, с открытыми ртами. - Что вы будете делать дальше - решать вам. Но я предлагаю вам вот что. Моя мать купила для меня имение, под Воронежем. Там царит полное запустение. Есть деревушка, есть барский особняк, лес большой и река Дон, так мне сказали. Короче - работы до фига, то есть очень много. Я дам вам землю и скот, и у меня большие планы. Хочу организовать производство сахара, и еще хочу кирпичный завод, и..., - я заткнулась. Люди и так стояли ошеломленные. - Думайте. До весны там делать нечего, так что оставайтесь пока здесь, или ищете лучшей доли, но знайте - я рассчитываю на вас!

-Да мы за вас, командир, хоть куда, хоть бы и в Воронеж...

-Да мы так по-людски как с вами и не жили никогда...

-Да мы за вас жизни отдадим...

-Вот и отлично. Помните те порядки, которые были мной установлены. Мужики - жен не обижать, жалеть и любить! Женщины - мужчин кормить, голубить, за гигиеной следить. Молодежь и дети - расти, крепнуть, не драться. Вопросы?

Вопросов, как и всегда впрочем, не было. Я попрощалась с людьми и вернулась в повозку. Алексей со Степаном поехали верхами, а мы вчетвером в экипаже. Мне было интересно посмотреть на Вильнюс, в своей жизни я ни разу там не была.

-Поразительно, здесь как будто и войны не было, - удивилась я, высовываясь из экипажа и обращаясь к Алексею

- Понимаешь в чем дело, сестра, - улыбнулся князь, - генерал-фельдмаршал Михаил Илларионович Кутузов в своё время был губернатором Вильно и он испытывает к городу нежные чувства. Ещё 8 декабря он предписал не вести здесь боевые действия: ...дабы сей город при проходе наших войск не был подвержен ни малейшей обиде. Вот таким образом Вильно стал практически единственным городом, уцелевшим на пути от Малоярославца. Вот здесь я снял тебе комнаты, - он показал на двухэтажный дом с узкими, стрельчатыми окнами и тяжелыми дверями.

Хозяйка гостиницы, симпатичная полненькая женщина, провела нас на второй этаж. И открыла две смежные комнаты.

-Внизу у меня ресторация, но если угодно, я распоряжусь принести еду в комнаты.

-Да, распорядитесь, - кивнула я. При этом накрученные Марфушей букли на моей голове противно замотались возле лица. Волосы мои выросли за это время к радости Марфуши, любительницы делать прически.

После того, как мы устроились в гостинице, я решила пройтись по городу, и рассмотреть его получше. Степан меня сопровождал. Вот лучше бы я этого не делала. Из окна экипажа все казалось как-то красивей.

Вильно выглядел слегка потрепанно. Здание Ратуши было окружено ветхими еврейскими лавками. Красивые дома, почти дворцы, стояли совсем рядом с ветхими домами-лачугами. Деревянных домов было больше, чем каменных. В центре города улицы были немощеные, а домашняя птица, свиньи и коровы свободно гуляли по ним. Запах стоял не очень, так как разного рода нечистоты сливались здесь же. Берега рек были завалены мусором и навозом, кучи которых превышали человеческий рост. Нагроможденные тела умерших, лежали на улицах. Так, в одном месте, из груды тел образовалась ледяная стена выше человеческого роста. Их растаскивали и грузили в телеги жители и солдаты.

-Пойдем домой, Степан. Насмотрелась.

Как сказал Алексей, завтра меня примет сам Кутузов. А потом будет бал в честь победы и в честь Рождества. Очень интересно будет посмотреть на исторические личности и сравнить их с книжными и киношными. Не успела снять с себя всю сбрую, которую Марфуша с упоением на меня натянула утром, как раздался требовательный стук в дверь. Надела привычные штаны и рубаху и через мгновение попала в крепкие объятия подпоручика Ржевского.

-Акулина Савельевна, рад видеть! - отпустил и принялся меня разглядывать. - А похорошели-то как! Черт возьми, да как же хорошо, а?

-Я тоже рада видеть вас, Сергей Семенович, как вы?

-Капитана получил, а заодно и ранение. А вот Арнаутов погиб, при Малоярославце.

-Хороший был человек, - грустно сказала я. - Царствие ему Небесное.

Не успели мы даже начать разговор, как явился Алексей.

-Николь, ты еще не готова? - в ужасе воскликнул князь. - Тебя же светлейший ожидает!

-Звучит как в "Сверхъестественном", - пробормотала себе под нос.

-Что естественно? - продолжал причитать братец. - Ты в этих штанах хочешь предстать перед главнокомандующим?

-Ну, что ты, - на меня напало веселье, - я парадные надену, малиновые.

Алексей начал бледнеть.

-Успокойся, я буду готова через пять-десять минут.

Это я конечно зря сказала. Самое отвратительное в женской одежде - это корсет, Марфуша от души тянула долбанные шнурки, а я уже и дышать не могла.

-Марфа, хватит уже, у меня и так талия в порядке, - посмотрела на себя в зеркало - панталоны с рюшками, чулочки беленькие, корсет голубенький, не выдержала, засмеялась. Туфельки с бантиками были изящны и удивительным образом не стесняли ног. Девушка набросила на это великолепие атласный чехол, наконец, само платье с кружевом по глубокому вырезу, в котором мои невыдающиеся достоинства благодаря корсету прилично округлились.

Готового платья в те времена не шили еще, но хозяйка гостиницы подсказала Марфе, что в модной лавке мадам Луизы остались невостребованные наряды сбежавшей городской аристократии и она с радостью продаст их по низкой цене. Деньги мне Алексей выделил из моего наследства и мы с Марфой приобрели наряд.

К бытовым неудобствам я уже привыкла, больше не вызывали ненависти ночной горшок, баня с тазиком, ванна, в которой тебя поливают из кувшина. А Марфа уже накидывала мне на плечи накидку и подавала шляпку. Какое счастье, что хоть нет идиотских обручей и фигни сзади. Как она там называлась? Тюрбан..., нет - турнир, турнюр! Подушку на заданное место прикладывали, для пышности. Идиотизм.

При моем появлении мужчины вытянулись по стойке смирно, у Ржевского отпала челюсть.

-Вы прелестны, - выговорил он. - Да кто ж теперь поверит, что такая мадмуазель руководила партией в лесу.

-Фердинанд Федорович подтвердит, - улыбнулась я.

-Если сам узнает, - хмыкнул Сергей Семенович.

Возле губернаторского дворца стояло несколько экипажей. Из крайнего вышел барон Винцингероде в парадной форме. Я окликнула его, генерал обернулся и его лицо, до этого нахмуренное просветлело.

-Акулина Савельевна, Бог мой, вы очаровательны! Позвольте я провожу вас.

Алексей и Ржевский остались позади, а мы вошли в здание. Лакей принял у нас накидки и адъютант Кутузова, до неприличия похожий на Ланового проводил нас в кабинет.

Кутузов сидел в вольтеровском кресле перед камином, повернувшись в пол-оборота. Никакой повязки на глазу не было. Главнокомандующий был тучен, и выглядел усталым. Он с трудом поднялся. Рост у Михаила Илларио́новича был по нашим меркам средний, 174 сантиметра. Но по тем временам он считался высоким. Он прищурил здоровый глаз и улыбнулся, и улыбка эта была такой доброй, что моя скованность от лицезрения великого человека прошла.

-Вот значит, кто моего генерала дважды спас, - подошел ко мне и покрутил в разные стороны, - а на вид птичка-невеличка. Садитесь, барышня, поговорите со стариком.

-Да какой же вы старик, - выдала я, - вам же всего шестьдесят шесть лет исполнилось. Да..., - чуть не ляпнула, что моему мужу шестьдесят пять и это не возраст для мужчины. Уберегли высшие силы, спасибо.

-Ты иди Фердинанд Федорович, а мы побеседуем до бала с графиней. Вы ведь теперь графиня, не ошибаюсь?

-Не ошибаетесь, но я еще не чувствую себя графиней, я пока Акулина...

-Которая организовала крестьян и так ими руководила, что моим генералам не грех поучиться. Уж порассказал мне барон-то. И говорит, лагерь так устроили, что любо-дорого посмотреть. А еще про котел какой-то на колесах говорил, да я не понял.

И тут я не удержалась. Схватила со стола лист и перо. Еще раз пожелала всего хорошего гусям и их перьям и наделав клякс, нарисовала полевую кухню. Попутно объясняя свою мазню.

-Ловко придумано, хитро. А главное просто. И солдатикам подмога существенная. Ты Акулина...как по батюшке-то? - перешел на "ты" генерал-фельдмаршал.

-По Батюшке Фроловна, а по деду Савельевна, так и в метрике, и в дворянской грамоте записано.

-Ну, не будем отходить от протокола. Так ты, Акулина Савельевна, как-нибудь покрасивше это опиши и подай моему адъютанту, а я уж распоряжусь по армии.

Он тяжело вздохнул, а мне так жалко стало этого великого человека, которого столько обижали при жизни. Пеняли ему, что Москву оставил. А еще я знала, что жить ему четыре месяца осталось.

-Видела, вывеска в театре красуется с моим портретом:"Спасителю отечества!". А полгода назад Буанопартия встречали как освободителя.

-Мнения людей могут меняться очень резко, - отозвалась я. - Не берите к сердцу. Потомки оценят ваш подвиг и увековечат ваше имя.

-Вы слишком умны для девицы вашего возраста. Кавалерист-девица Надежда Дурова служит у меня ординарцем. Но она отказалась от своего женского существа и мнит себя мужчиной. И я отношусь к ней так же, как к военным-мужчинам, не делая скидок. Но вы - особый случай. Расскажите, как вы решились на создание партии.

Что же мне такое рассказать? Пока я придумывала ответ в кабинет заглянул адъютант.

-Прибыл государь император, - доложил он.

Кутузов вздохнул, поднялся и сказал.

-Пойдем, Акулина Савельевна, встречать государя.

Что я ожидала увидеть? Не знаю. Все говорили при высокий рост, красоту и великолепие. Я увидела только великолепие - мундир и, правда, был великолепен, а рост у Александра Первого был тоже невысокий, чуть повыше Кутузова, глубокие залысины, да чего уж там - откровенная лысина, круглый подбородок и маленький рот. Не произвел на меня особого впечатления царь-государь.

Его Императорское Величество обнял Михаила Илларионовича и рука об руку прошли они в кабинет, откуда только что вышла я. После аудиенции фельдмаршал был награждён орденом Святого Георгия 1-й степени, став таким образом первым полным его кавалером. Дань уважения и почести со стороны императора к народному любимцу были соблюдены. Однако, сказать, что все были в восторге от этого, нельзя. Я заметила, как многие кривили рожи. Объявили бал. Я осмотрелась в поисках Алексея, или Ржевского. Но они где-то запропастились.

Я скромно спряталась за колонну. Музыканты настраивали инструменты и тут как из-под земли передо мной вырос Алексей с каким-то гусаром.

-Познакомься Николь, это мой боевой товарищ, корнет Кожухов Илья Владимирович. Илья, разреши тебе представить мою сестру, графиню Акулину Савельевну Завадскую.

-Акулина Савельевна, - склонился в поклоне Кожухов, - могу я надеяться, что вы не откажетесь пройти со мной в полонезе.

Я еле кивнула, корнет был хорош собой - черноволосый, с усами, весь такой бравый. Знать бы еще как в том полонезе ходить надо. Хорошо хоть, что не в марлезонском балете.

-Прошу вашу карту, я запишусь на полонез, - галантно шаркнув ногой в начищенном до зеркального блеска сапоге, попросил поручик.

Вот про что Алексей спрашивал, когда выходили из гостиницы , "Карту не забыла?", а я была сосредоточена на встрече с Кутузовым, не обратила внимания. Посмотрела на Алексея, виновато улыбнулась. Заметила, что стоящие неподалеку дамы держали в руках красивые листы бумаги.

-Какая ты рассеянная, Николь, - покачал головой князь и обратился к поручику. - Друг мой, моя сестра только начала выходить в свет, ей простительна такая забывчивость.

-Особенно учитывая, что последние полгода я провела в лесу, - добавила я, чем привела в полнейшее изумление бравого гусара. Ну, и вишенку ему на торт. - Организовывала нападения на вражеские фуражирные команды, перехватывала с мужиками французских курьеров.

-Вы шутите?

-Отнюдь, - раздался рядом знакомый голос. Ржевский, подкручивая ус материализовался рядом буквально из воздуха. - Лично хаживал в разведку под командованием барышни Акулы, именно так звали своего командира партизаны. Акулина Савельевна, вальс за мной.

Ну, с вальсом справлюсь как-нибудь. А вот что с проклятущим полонезом делать? Господин Кожухов кажется был уже не так уверен, что хочет со мной в том полонезе куда-то идти. Он слегка побледнел.

Тут мое внимание привлекла группа, явно отличавшаяся от остальных. Это были французские генералы. Улыбающиеся. Беседующие с дамами. Сюр.

-Сергей Семенович, простите, вы видите тоже, что и я, - прошептала, повернувшись к Ржевскому. - Это французы?.

-Точно так. Французские генералы, семь штук общим числом, взяты в плен при захвате Вильно .

"Подводная лодка в степях Казахстана погибла в неравном воздушном бою, - оглушительно заржала моя ехидна. - Ты себе такое и представить не могла, да? Да ты вспомни, что потом в Париже будет".

-А что будет? - пробормотала я, напрягая память, но там образовалась большая белая дыра.

-Да ничего не будет, - успокоил меня Ржевский. - Побудут в плену до конца компании, а потом - кто хочет по домам, а кто хочет - верноподданство примет. Так вальс за мной, Акулина Савельевна?

-За вами, дорогой Сергей Семенович.

"Где вас носило, Ржевский, полонезить с вами мне проще было бы. Вас я с детства знаю, с "Гусарской баллады". Заиграла музыка...Мама дорогая! Это же полонез Огинского, это же "Прощание с Родиной"!

-А что вас так удивляет, Николь? - спросил мой кавалер выводя меня на середину зала. Я еще и вслух всё это выдала! Соберись, ты же партизанила, ты шашкой рубиться научилась, неужели с танцем не справишься?

Я не успела ответить. Все пары пошли слегка приседая. Ну, и я тоже. Ничего так получилось, как с французским языком. Ноги сами двигались. Я расслабилась и даже получила удовольствие от танца. Вальс прошел просто на ура. Объявили перерыв в танцах. За рояль сел мужчина во фраке, а к инструменту выплыла дива. По-другому не скажешь. Высокая, статная, со страусиными перьями в волосах, с декольте такого формата, что наши силиконовые красотки остались далеко позади. Что-то в этой мадам меня насторожило. Что-то было в ней знакомое. Но я ее знать никак не могла.

Я хотел въехать в город на белом коне, Да хозяйка корчмы улыбнулася мне, На мосту, видно, мельник взгляд бросил косой, И остался я на ночь с хозяйкою той. Конь узду рвал из рук, в путь просился скорей, Но не слышат влюбленные лучших друзей. Я всю ночь до утра в той корчме пировал, А на привязи конь обо мне тосковал. Белый конь, белый конь, Я тебя потерял, Белый конь от меня По степи ускакал. Белый конь, белый конь, Потерял я коня, Только снег, белый снег Накрывает меня.

"Это романс Малинина, - четко отпечаталось в мозгу, - самого его видеть не могу, а вот этот романс мне очень нравился. Но откуда...". "Оттуда, - пропела ехидна. - от танцулек мозги поплыли? Откуда еще в 1812 году взяться романсу, написанному в конце восьмидесятых Михаилом Гуськовым? Угадай с одного раза, графиня".

Я всматривалась в лицо дивы, но память буксовала. А голос у нее был хорош. Низкий, грудной.

-Алексей, кто эта певица?

-О, это загадочная женщина. Она появилась здесь недавно, прибыла с каких-то островов. И поступила в местный театр. Но все говорят, что место ей в Петербурге. Кабалье Монсерратова. Дивный голос, но романсы несколько странны, ты не находишь?

Я с трудом сдерживала готовый прорваться наружу хохот. А что? Оригинальная дама. Надо же такое придумать. А мне надо с ней познакомиться. Похоже, нам будет о чем поговорить. А Кабалье пела уже другой романс.

Белой акации Гроздья душистые Веют восторгом весны...

И тут до меня дошло - губы! Таких в природе не бывает. Вот на кого она похожа. На всех красоток нашего телеэкрана. Губы, опахала вместо ресниц, белые волосы, грудь. Одно лицо...со всеми.

Народу в бальной зале было полным-полно. С Александром Первым прибыли и некоторые самые смелые придворные дамы, местные красавицы явились в полном блеске, кто не сбежал, конечно, ну а уж кавалеров хватало. Монсерратова спела еще "А напоследок я скажу...". Помахала перьями и скрылась. Я попыталась скользнуть за ней, но была перехвачена Кожуховым.

-Мадемуазель Николь, - у меня аж сердце перевернулось, так меня Жан называл, - куда же вы? Сейчас будет гросфатер, вы обещали мне этот танец.

Да хоть гроссмуттер, черт бы побрал этого танцора, пообещала, точно. Но кто же знал, что встречу здесь, как бы это правильно сказать...одновременницу? Но деваться некуда. Танец был зажигательный, отпрыгав в поручиком положенные па, я опять попыталась улизнуть.

-Акулина Савельевна, вы кого-то ищете? - подошел барон Винцингероде.

-Да, дорогой Фердинанд Федорович, хочу познакомиться с певицей, очень понравились романсы.

-Акулина Савельевна и сама прекрасно поет, - влез "братец", - последний раз она буквально потрясла наших гостей исполнением гимна и романса.

Лучше бы танцевать шел, Алексей Петрович, а то я тебе сейчас придушу, к чертовой матери.

-Так может вы порадуете и нас тоже? - учтиво спросил барон.

-Простите, не в голосе. Да и давно не распевалась, - категорично ответила и добавила, - но вот на предмет пения очень бы хотелось побеседовать с очаровательной Кабалье Монсерратовой.

-Сейчас попробую узнать у Федора Федоровича, он назначен военным генерал-полицмейстером всех наших войск. Эртель всё про всех знает, - усмехнулся Фердинанд Федорович и оставив нас с Алексеем направился к группе мужчин, которые что-то обсуждали, поглядывая по сторонам.

Через несколько минут барон вернулся и сообщил, что дива живет в доме с грифоном, недалеко от театра, в комнатах на втором этаже. Я искренне поблагодарила барона и попросила Алексея отвести меня к этому дому.

Объявили ужин. Я вся изъерзалась до его окончания. Наконец стали разъезжаться. Дом с грифоном оказался совсем близко от нашей гостиницы и попросила Алексея оставить меня и отправляться в свое расположение. Возражать братец не стал, по всей видимости намечалась опять гусарская пирушка. Сама поднялась на второй этаж и постучала в дверь.

-Кого там еще принесло, - дверь открылась и передо мной предстало изделие 21 века. - Вы кто? Что вам угодно?

-Потрясена вашим талантом. И знанием романсов двадцатого века, - с ходу взяла я быка за рога. - Не будем ходить вокруг до около, я из 2020 года. А вы?

Девица выглянула в коридор, приложила палец к губам-вареникам и пригласила меня в комнату.

-Чего орешь, заходи.

Налив в бокал вина, Кабалье сделала несколько жадных глотков.

-Как догадалась?

-А сама как думаешь? Ты поешь романсы из моего времени, как я могла не догадаться? Да даже если бы я была глухая, - махнула рукой, - я усмотрела твои силиконовые прелести, тут, понимаешь ли, до такого не додумались еще. Рассказывай, как тебя зовут, откуда, когда...

-А ты че такая дерзкая-то. Тебе что за дело? Главная тут что ли?

М-да. Я что-то увлеклась. Привыкла командовать направо и налево.

-Извини, просто последние полгода провела в лесу, одичала немного.

Певица рассмеялась. Лет ей было, на первый взгляд, около двадцати пяти, если бы не вареники вполне себе симпатичная девушка.

-Ладно, - доставая второй бокал она налила мне вина, - давай знакомиться. Артистка больших и малых театров Антонина Мухина. Прибыла из 2015 года.

-Пенсионерка Анна Белоусова. Год отбытия - 2020.

Мы обе захохотали.

-Ты из детского сада сразу на пенсию вышла что ли? Инвалид с детства? - отсмеявшись спросила Антонина.

-Тут такое дело, я мало того, что попала в прошлое, так еще и в другое тело, а девушка, - а обвела свою фигуру руками, - теперь в моем теле в 2020 году, живет в моей семье, с моим мужем, наслаждается благами цивилизации. Возвращаться она отказалась. Здесь я графиня Завадская Акулина Савельевна. Дворянство мне пожаловано по деду, за заслуги перед Отечеством. Я партизанила тут неподалеку, оказала помощь генерал-лейтенанту Винцингероде Фридриху Федоровичу. Он и ходатайствовал перед государем обо мне. Потому как у Акулины мать дворянка была, а отец конюх и графское звание ей не светило во веки веков. Завтра поеду в Петербург, а по весне в свое имение.

-Круто, - покачала головой Антонина. - А я и есть я. Ты представь, даем мы "Метель", я Марью Гавриловну играю. И вот отыграла сцену, где Бурмин со мной знакомится уже после войны, пошла перекурить. Захожу назад...блин - театр то театр, да не тот! Еще повезло, что на сцену не вышла, застыла за кулисами. На сцене фигню какую-то играют из древнегреческого - все в тогах, с венками на головах. Я сначала заорать хотела, думала розыгрыш устроили. Но осмотрелась, прислушалась. Да они же по-французски чешут, и занавес явно не наш. Выглянула в зал, а там все в карнавальных костюмах, ну, это я тогда так подумала. Вышла по тихому из здания. Не узнаю ничего. Тут гусары проскакали, карета проехала. На меня особо никто внимания не обращает. Реквизит у нас качественный был. Платье мое ничем не отличалось от нарядов местных дам. И тут я поняла - попала я в прошлое. И в самое то время, где только что спектакль играла - в войну с Наполеоном. Ох, сколько же раз я нашего режиссера благодарила за то, что "Метель" решил поставить, вот представляю если бы я сюда после "Наташиной мечты" попала, я там в топе и шортах играла. Что бы со мной сделали...

-Да сожгли бы и делов-то, - усмехнулась я. - Ты так спокойно об этом говоришь, - покачала головой, - я долго тупила, пока дошло, где я. А уж принять все происходящее за реальность было и того тяжелее

-Так я ж подготовленная, - серьезно заявила актриса. - Я знаешь сколько книг про попаданок прочитала. Это мой любимый жанр! Правда, я всё больше про магические академии читала и про принцев-драконов. Но подготовка у меня будь здоров. Так что я прямиком в театр назад и пошла. Ну, театр - это громко сказано. Он у них тут при ратуше находится. Труппа польская. Заявилась я прямиком к директору и говорю ему - я актриса. Прибыла с острова Новая Британия в Океании, где у папеньки был бизнес.

-Ничего себе у тебя познания! - удивилась я.

-Так мой бывший и, правда, там бизнес вел и мы по Океании на его яхте круизили, - усмехнулась Антонина. - Ну, короче, наврала директору в три короба, что по дороге нас ограбили, папеньку убили, а тут еще и война, а я бедная овечка одна-одинешенька в жестоком мире. Дальше еще просто. Директор моими прелестями восхитился и зачислил в труппу. Но вот тут вышла незадача, играли они на французском языке, из которого я только названия фирм знаю. Но я девушка разносторонняя, музыкальную школу по классу вокала закончила. И романсов много знаю. Мой бывший романсы страсть как любил слушать.

-Надо же, - вставила я, - редко кто из современных бизнесменов любит романсы.

-Да это не тот бывший, - махнула Антонина рукой, - это следующий бывший, продюсер, он меня и в театр устроил в Москве. Да только там история вышла нецензурная, пришлось в родной Псков чесать. Спела я директору "Калитку" и тут же была зачислена в певицы. Аванс выдали и комнату помогли снять.

-Неплохо ты устроилась, - процедила я. - И имя-то какое звучное взяла.

-А то! - гордо подбоченилась актриса. - Я немного волновалась всё-таки, из известных оперных певиц одна Монсеррат в голове засела, ну я немного переделала, скажи, эффектно получилось? А так, у меня контракт - после каждого представления мой выход. И всегда успех! А еще и на вечера, и на балы приглашают постоянно.

-Ты пела для французов русские романсы?

-А что мне им было петь? Марсельезу? Так я слов не знаю. А попсу я побаиваюсь заряжать. Черт их знает, как воспримут. Ох, я уже подумывала с одним французиком замутить, да потом подумала, что скоро ведь их отсюда погонят, и дала от ворот поворот.

Я смотрела на девушку и пыталась себя уговорить, что все нормально. А что ей еще было делать? Надо было как-то жить-выживать. Попала она сюда, когда Вильно был уже занят французами, вот и устроилась как могла. "Ой-ой-ой, - запела ехидна, - ты бы тоже так устроилась? Типа - искусство вне войн и политики? Не смеши наши панталоны!" . Тяжело сказать, что бы я делала, да и не мне судить. Дня не проходило, чтобы я не думала о Жан-Поле. Хорошо, что он теперь в нашей армии. А если бы нет? "Если бы ты встретилась с ним на поле боя, грохнула бы без раздумий, - жестко прокаркала ехидна, - и здесь бы с французами ты не осталась. Скажешь не так?".

-Попсу не стоит, это точно, - сказала я. - Что думаешь делать дальше, Антонина?

-В столицу поеду, тут один генерал мне протекцию обещал в императорский театр составить, одна беда - долбанного французского языка не знаю. Нет, ну ты скажи, какого черта они все пьесы на французском дают?

-Так учи язык, за полгода могла бы уже освоить, - пожала я плечами. Я сама не понимала этого явления - воюем с французами, но дворяне упорно говорят на французском. - Когда собираешься в Петербург?

-Да как войска уйдут из Вильно, так и поеду. Пока царь здесь вечера будут устраивать каждый день. Так Ежи Казинский, наш директор сказал.

-А домой не хочешь? - спросила я.

-Вначале сильно хотела, все здесь раздражало и пугало. Но сейчас уже и не знаю. Что меня там ждет? Псковская сцена, скучное замужество? А здесь я может еще первой звездой стану...

Раздался стук и такой интересный, прямо азбука Морзе. Антонина-Кабалье Мухина-Монсерратова схватилась за голову.

-Черт, заболталась я с тобой, мой генерал пришел. Ты где остановилась?

-В гостинице напротив, - ответила я.

-Я завтра с утра к тебе приду, а сейчас давай в соседнюю комнату. И как я генерала впущу, ты тихонько выйди в коридор, там дверь есть.

И вытолкав меня в соседнюю комнату, актриса пропела.

-Иду, иду, мой герой!

Я вышла из здания и наткнулась на Степана.

-Степан? Ты чего тут мерзнешь?

-Так как же можно, барышня? Алексей Петрович наказали вас тут дождаться пока вы с певицей разговариваете. Разве ж можно барышне одной по ночам ходить.

-Конечно, Степан, - усмехнулась я, - по лесу можно, а в городе ни в коем случае нельзя.

-Точно так, Акулина Савельевна, - не поняв моей иронии согласился Степан. - Дормез завтра после завтрака подадут. Степанида и Марфуша уже все собрали. Так что завтра в дорогу. В сам Петербург поедем.

Уснуть не могла долго. Все думала про актрису Антонину Мухину. Вот Васю я сразу полюбила, как родного брата, которого у меня, правда, никогда не было. И понимали мы друг друга с полуслова и я знала, что он за меня "всех порвет", по его же выражению, а я за него. А вот с Антониной как-то не сложилось. Ни она мне, ни я ей по душе не пришлись.

"Это что же получается., - размышляла я, - Полина сказала, что пятерых вместе со мной занесло - Василий, Антонина, бандит, которого я на тот свет отправила, бедняга в скорбном доме. Остался еще один, или одна..." . На этой глубокой мысли я уснула.

Утром Антонина не пришла. Я вначале дернулась пойти самой, но остановилась. А, собственно говоря, зачем? Вот именно...

-Барышня, дормез подан, - радостно сообщил Степан. - И вот еще, я мальчонку нанял, форейтором, а то боюсь не справлюсь один с шестеркой-то лошадок. Мальчонка хороший, сообразительный, немой только. Он тут околачивался, подъедался возде гостиницы объедками...

-Хорошо, Степан, - кивнула, - накорми как следует, одень по погоде. Мы готовы.

Ну, скажу я вам и сооружение! Дом на колесах - с печкой, кухней, постелью. Запряжен дормез был действительно шестеркой лошадей.

Алексей пришел нас проводить и за каким-то чертом притащил с собой своего друга Кожухова, который смотрел на меня пристально и с вдохновением.

-Что вы на меня так смотрите, - разозлилась я, - вы на мне дыру протрете.

У корнета челюсть отпала, а потому что нечего мне чертиков пускать.

-Я хотел выразить свое восхищение вашей красотой, смелостью и спросить, смею ли я надеяться увидеть вас вновь, когда мы вернемся с победой из заграничного похода.

-Надеяться можете, - смягчилась я, все-таки юноша вновь на войну отправляется. - Я искренне желаю вам победы и вернуться живым и здоровым, - обернулась и обняла Алексея. - И тебе, братец, я желаю того же. Мы все будем молиться за вас. И ждать.

-Николь, - Алексей поцеловал меня в лоб и протянул мне несколько бумаг, - я отписал матушке, Татьяне Ивановне и Анси. Надеюсь у вас все будет хорошо, пока меня не будет.

-Даже не сомневайся, - прозвучало это, правда, несколько угрожающе.

Наконец уселись, женщины внутрь, Степан на козлы, а паренек, которому на мой взгляд было лет пятнадцать, на одну из передних лошадей. Скоро мне надоело смотреть на заснеженные поля, через которые пролегал наш путь и я достала книгу, которую купила в лавке, когда гуляла по Вильно. На французском языке, само собой, хотя произведение было английской писательницы Джорджианы Кавендиш, герцогини Девонширской. Роман рассказывал о Джейн Шор, некогда восхитившей короля Эдуарда IV, и ставшей его фавориткой.

-Барышня, хватит глаза трудить, а то ослепнете, - проворчала Марфуша. - Уже темно, при свече читать будете?

-А давай вслух почитаю, - предложила я. - "Она шла босая, с зажжённой свечой, встречая насмешки и оскорбления горожан. Под ноги ей бросали комки грязи, а в лицо объедки..."

-Господи, страсти какие, - перекрестилась Степанида. - Закрывай свою книжку, заюшка. Сейчас остановка будет. Переночуем на постоялом дворе, только есть свое будем. Не доверяю я этим трактирным кухаркам.

А меня что-то скребло. Что-то напомнили последние строки романа. Черт! Да это же "Игра престолов", где Серсея проходит путь искупления. Значит Джордж Мартин привел в своем романе сюжет из биографии Джейн Шор. И такая тоска вдруг навалилась. Вспомнила, как ждала выхода очередного сезона "Игры престолов", вспомнила больший телевизор, уютную спальню, встречу Нового года...интересно, а Акулина в приют для собак ходит? А по средам к вокзалу бездомных кормить? Встряхнулась, прогоняя хандру. Если позволить себе погрузиться в воспоминания, пустить тоску в сердце, то как жить-то? А жить предстоит здесь и сейчас.

Дормез резко повернул и из-под полозьев вылетел целый фонтан снега. Вспомнилось Пушкинское:

Бразды пушистые взрывая, Летит кибитка удалая. Ямщик сидит на облучке В тулупе, в красном кушаке.

И тут же припомнилось и другое. Когда-то читала в интернете, как детей попросили нарисовать картинку по этому стихотворению. Детки нарисовали летающую кубитку (от слова куб), которая налево и направо взрывала несчастных браздов пушистых - помесь бобра с дроздом. За геноцидом браздов наблюдала некая личность в тулупе, красном кушаке и с лопатой. Это ям-щик (копатель ям). Носитель тулупа и кушака, по мнению детей, никакого отношения не имеет к кибитке и творимым ей безобразиям. Рожденный копать - летать (на кубитке) не может!

Так мы и ехали, за день проезжали от 70 до 90 километров, ночью отдыхали, кормили лошадок, спали иногда в дормезе, если уж придорожный постоялый двор был совсем плох. Через десять дней добрались до Санкт-Петербурга.

В заходящих лучах зимнего солнца блеснул шпиль Адмиралтейства. Степан придержал лошадей, пропуская лихой экипаж и свернул на Невский. Петербург...Что ожидала я увидеть? Сама не знаю.

Громады стройные теснятся Дворцов и башен; корабли Толпой со всех концов земли К богатым пристаням стремятся; В гранит оделася Нева; Мосты повисли над водами...

Разве можно сказать лучше Пушкина? По Невскому прогуливались дамы и кавалеры. Здесь не было даже намека на то, что была война. Дормез свернул на Морскую улицу и вскоре остановился. Особняк князей Ланевских впечатлял размерами и красотой архитектуры. Он отличался от остальных тем, что над парадным входом располагался балкон-эркер.

Из дома вышел дворецкий, а я вышла из дормеза.

-Как прикажете доложить?

-Графиня Акулина Савельевна Завадская, - громко сказала Марфуша, высунувшись из дверей.

-Извольте пройти в дом, я доложу княгине.

Я обернулась на Степана и Марфу.

-Идите, барышня, - улыбнулся конюх. - А мы с заднего хода, дормез пристроим и сами в людской ваших приказов подождем. Идите, не сумлевайтесь.

-А как все барыне-то расскажете, так меня и покличете, - напутствовала Марфуша.

Дворецкий был такой весь чопорный, в белых чулочках, расшитой ливрее. Любо-дорого посмотреть. Я вошла в дом и почувствовала себя в музее. В поместье тоже было неплохо, но здесь! Мраморная белая лестница вела наверх, такого же мрамора ярко пылал камин. Через несколько минут по лестнице слетела Анастасия и со слезами принялась меня обнимать.

-Господи, Акулина, милая моя Акулина, а я сначала и не поняла, о ком это Федор докладывает матушке, графиня...Как же это? Как такое возможно? - я попыталась вставить слово, да куда там, Настя продолжала говорить, пребывая в сильном возбуждении. - Как же я тебе рада. Ты единственная можешь меня понять. Меня же маман замуж собралась выдать. А папенька Богу душу отдал. Брат прислал письмо, что дает согласие на брак. Но я не чувствую ничего к этому Кондаурову. Ты бы его видела, глаза косят, а туда же - за дамами волочится не переставая. Но маман так желает от меня избавиться, что готова отдать хоть за кого...

-Что ты такое говоришь, Анси? - на лестнице показалась Наталья Николаевна. Она была в домашнем капоте и чепце. - Здравствуй, Акулина. Я не ослышалась, графиня Завадская? По деду?

-Здравствуйте, Наталья Николаевна. Примите мои соболезнования по поводу кончины Петра Алексеевича - княгиня горестно вздохнула. - Государем императором Александром Первым мне пожаловано дворянство. Я привезла вам письма от Алексея Петровича. Он здоров и продолжает службу.

-Негоже с дороги держать тебя у входа. Федор, скажи Магде, пусть приготовит комнату для Акулины.

-Наталья Николаевна, со мной приехала Марфа, Степанида с девочкой Агнией, Степан и нанятый форейтором мальчик. Я буду благодарна, если и им найдется место.

-Федор, размести прибывших с графиней людей в людской. И передай Магде, пусть накроют ужин в малой столовой, добавив еще один прибор.

Мне было неуютно, да что там - противно. Во всех словах княгини сквозили неприязнь, презрение и недовольство. И тут пулей вылетел Маркуша, заскулил, закрутился...Я подхватила его на руки и по щекам побежали слезы. Я не плакала над ранеными, я не плакала, когда самой было невыносимо больно, не плакала, провожая дорогих мне людей на войну, а вот от этого повизгивания слезы лились сами собой...

Анастасия схвалила меня за руку и потащила наверх. И тут мне навстречу вышел Карл. Боже мой, как же я рада его видеть.

-Приветствую вас, графиня, - галантно поклонился карлик, - добро пожаловать.

-Карл, милый ты мой, - я подала ему руку, - мне так много надо тебе рассказать.

-Поговорим, успеем теперь, - он пожал мою руку.

За ужином атмосфера была напряженная. Княгиня прочитала письмо от сына и была, по-моему, очень зла.

-Алексей отписал мне, что дал вольную управляющему и Марфе, а всех моих, - она особо выделила "моих", - крепостных переписал на тебя. Я, конечно, не имею права оспаривать решение сына, но считаю это легкомысленным и необдуманным поступком.

Она думала, что я сейчас засмущаюсь и откажусь, что ли? Ну так я не совсем Акулина, хотя, надо сказать, привыкла я уже к ней.

-Наталья Николаевна, может Алексей Петрович не уточнил, по какой причине он был так щедр? Так я вам поясню - я ему жизнь спасла. Или вы считаете, что жизнь вашего сына не стоит такого подарка?

Княгиня пошла пятнами, Анастасия смотрела на меня своими прекрасными ореховыми глазами. Веснушки её сошли, и девушка была, по моим меркам, чудо как хороша.

-Акулина, соблюдай приличия, - гневно сказала княгиня. - Я ценю твои услуги...

-Услуги? Оригинально..., - протянула я. - Княгиня, я услуг не оказываю, я вам не модистка, и не шляпница. Я вашего сына не ради благ или будущих дивидендов спасала...

Я остановилась, а почему я, собственно говоря, должна это терпеть? Она мне кто? Правильно - никто.

-Наталья Николаевна, я была несколько резка, извините. Сейчас уже поздно и я воспользуюсь вашим гостеприимством, но завтра подыщу себе иное жилье. Я планирую задержаться в Петербурге, но вас не обременю своим присутствием.

-Акулина, - на глазах Анастасии выступили слезы, - но как же так? Ты опять оставишь меня одну. Теперь, когда ты получила титул мы можем вместе выезжать в свет...

-Прекрати Анси, - оборвала дочь княгиня. - Мещерские прибыли в Петербург и Татьяна составит тебе компанию. А что до тебя Акулина, то и я была невоздержанна, прости, это все нервы. Столько всего свалилось на нас. Мы постоянно пребывали в тревоге. Сердца наши, стесненные горестью, не могли чувствовать радости. Унылое молчание везде царствовало, и каждый день был мрачен...А потом привезли Петра Алексеевича, - Наталья Николаевна приложила платок к глазам, - нам даже не дали открыть гроб, чтобы попрощаться. Он ходил по лазаретам, устраивал пленных раненых и заразился. Ах, как же мне не хватает его... Ты можешь оставаться в нашем доме столько, сколько тебе будет угодно.

-Ах, Акулина, - оживилась Анастасия, - ты бы знала, сколько мы передали на помощь армии. В русском театре, в том числе и в балете на протяжении войны с французами одно появление на сцене знамени с надписью «За отечество» доводило зрителей до одушевленного восторга: зрители плакали, кричали «Браво! Ура!», рукоплескали, вскакивали со своих мест, даже бросали на сцену кошельки с криками «На пользу ополченцев! На пользу раненых!».

Глаза девушки горели, она раскраснелась и продолжила.

-А в Императорском театре представления давали по-прежнему французские актеры. Закревский сказывал, несмотря на то, что «народ кричит», государь нарочно приказывает играть французские пьесы», что может иметь последствия самые худые. А я не поняла этого "нарочно".

Я тоже не поняла, за каким чертом злить людей? Но может, высоким особам оттуда сверху видней.

-Мария Антоновна Нарышкина всем рассказывала, что ставят спектакли для нее, и она оными забавляется. На нее за это весьма негодуют, сказывают даже, что на улице ей сделана какая-то грубость, - дополнила рассказ дочери княгиня. - А как же ты провела все это время, Акулина?

Мне не хотелось рассказывать о нашей партизанской жизни, казалось - не поймут. Их занимают другие интересы - кто про кого что сказал, балы, вечера, салоны. Скукотища какая. Никогда не понимала, когда рай представляют в виде каких-то островов с белым песком и лазурной водой, где можно целыми днями валяться на пляже и жарить пузо. Вообще, меня всегда удивляло, почему люди считают раем ничегонеделанье? По-моему, человек может быть счастлив только в труде, в развитии.

-Мы жили в лесу в землянках, вредили, чем могли французам, - отделалась парой фраз.

Дождавшись, когда ужин будет закончен я с удовольствием ушла в отведенную мне комнату. Марфуша была уже там. Она достала ночную рубашку, капот и помогла мне умыться, поливая на руки из кувшина. Попутно болтала, как всегда.

-Ох, барышня, вся дворня только и говорит, что о вашем внезапном дворянстве. А уж как я им рассказала, что вы у нас командиром были и всем партизанам теперь вольная вышла, так вы бы видели их рожи.

-Марфа, - прервала я веселую болтовню, - я не хочу оставаться в доме Ланевских. Завтра мы снимем комнаты, или дом. Мне нужно ознакомиться с производством, я совсем не помню насколько развита уже промышленность.

-Ну, вот, - пригорюнилась Марфуша, - опять вас кудай-то понесло, барышня. Вам об приемах надо думать, платьев купить, шляпок. На балы поездить. Вам жениха надобно подобрать.

-У меня есть жених, Марфа.

-Это вы о французе что ли? Так то неизвестно еще, вернется он, али нет. Да и вообще, если уж по чесноку, - ввернула она одно из любимых Васиных словечек, - так себе жених-то.

Я отослала Марфу и попросила найти Карла. Через пять минут в комнату вошел маленький человек.

-Да я и сам к тебе шел, - сказал он, забираясь на стул и пристально меня разглядывая. - Ты стала больше на неё похожа.

-Карл, Акулина отказалась возвращаться назад, - с грустью отозвалась я, - она там живет в моей семье. И всем довольна.

-А ты не злись на нее. Что её здесь ждало-то? Выдали бы замуж за кого не глядя. Хорошо если не совсем изверг попался бы. В свете её не приняли бы, а дворня насмешки чинила бы.

-Но я же получила дворянство и графский титул.

-И что? - хмыкнул Карл. - Для всех этих вельмож ты так и останешься дочерью конюха, да и для крестьян тоже.

-Х-м, будем посмотреть, - усмехнулась я. - Ну, да оставим это. Карл, чем же ты теперь занимаешься, ведь не стало Петра Алексеевича?

-Состою при барыне, - грустно сказал Карл. - Развлекаю её гостей, у нас по средам салон. По субботам выезд

-Карл ты мне нужен, очень. Ты многих знаешь в Петербурге. Мне нужен будет хороший инженер, я ведь планирую по весне поместьем заняться. А вот где и что заказывать представления не имею. Эх, так же жаль, что Арнаутова нет, штабс-капитан меня понимал...Так что, дорогой мой Карл, на тебя вся надежда.

-Акулина, так я же крепостной. Петр Алексеевич всё грозился мне вольную дать, да забывал постоянно.

Учитывая отношение ко мне Натальи Николаевны разговор будет не из легких. Карл мне действительно нужен. То хоть с Васей можно было поговорить...Как они там? Я никак не могла вспомнить, когда закончится Заграничный поход и наши войска вернуться из Парижа. По-моему, это случится в мае 1814 года. Полтора года, еще целых полтора года. Без всяких вестей. Нет в "Русском Вестнике" помещалась информация с театра военных действий, печатались статьи, рассуждения и заметки на военную тему, очерки, зарисовки, патриотические стихотворения. Но вот вестей от моего "братца" Васеньки, Жан-Поля, Ржевского там, конечно, не было. И писем от них ждать не приходилось.

-А у нас тут случай интересный был, - заговорил Карл, - когда Буанопарт думал, куда ему направить свою основную армию тут эвакуацию планировали. Хотели и памятники Петру Первому вывозить. Мне об этом слуга князя Голицина рассказывал. Так вот, пришел некий майор Батурин к князю и заявил, что мол несколько ночей подряд видит один и тот же сон: памятник Петру I, тот, что ваял Фальконе, покидал пьедестал, устремляясь к резиденции государя - Каменноостровскому дворцу и обратившись к выходившего к нему императору, грозно вопрошал: "Молодой человек, что ты сделал с моей Россией?". И не дожидаясь ответа, говорил Александру I: "Но пока я остаюсь в Петербурге, моему городу ничто не угрожает", после чего удалялся. Александр Николаевич Голицын, член Государственного совета, поведал обо всем своему августейшему другу. После этого эвакуация сокровищ и памятников Петербурга прекратилась.

Я задумалась, а не четвертый ли это попаданец? Майор Батурин.

-Карл, а нельзя ли узнать об этом майоре, где он сейчас и хорошо бы познакомиться. Что-то мне подсказывает, что мы с ним из одного времени. Ох, я тебе сейчас такое расскажу...

Долго длился наш разговор. Я рассказала Карлу про разговоры с берегиней Полиной, про пятерых попаданцев, одного из которых я лично отправила к праотцам, второй стал мне родным человеком, третья вызвала отторжение, а вот еще двух хотелось бы отыскать.