Все люди как люди. Завещание старого китайца

Все люди как люди. Завещание старого китайцаЯна Павлова

-О! Señora valiente, tormenta de bandidos! - радостно приветствовала нас сеньора Лучиана, заключая меня в мощные объятья.

-Я тоже очень рада вас видеть! - ответила я, повернулась к своим, чтобы представить хозяйку таверны в Йерба-Буэна, куда наш фрегат зашел пополнить запасы перед долгим плаваньем, и увидела искреннее недоумение на лицах мужа и сына. Илья и Александр понимали испанский.

-Дорогая, - проговорил муж, справившись с удивлением, - сеньора назвала тебя "отважной грозой бандитов". Я что-то упустил?

-Милый, мое участие в том давнем происшествии сильно преувеличено, - отмахнулась я. - Я же рассказывала тебе, как Прибой спас Петра...

Но к Лучиане присоединился ее муж и они на два голоса принялись описывать мои подвиги. Я не понимала ни слова, кроме - сеньора, бандидос, мучачо. Брови мужа поднимались все выше, сын слушал с открытым ртом. София неуверенно улыбалась, как и я ничего не понимая. Хотя, я представляла, что наговорят хозяева таверны со свойственной мексиканцам эмоциональностью и склонностью к преувеличениям.

-Я думал, душа моя, что после твоего "танца с гризли" меня уже ничем удивить нельзя. Но ты поражаешь меня с каждым разом все больше, это же надо - разогнать самую кровожадную банду и спасти город от разграбления, - обнимая меня, сказал Илья. - Что еще нам предстоит узнать?

-Ничего такого, что уронило бы честь и достоинство нашей фамилии, - поспешно пробормотала я. - Давайте лучше есть. Но, предупреждаю вас сразу - еда здесь очень острая!

-Маменька, вы сражались с бандитами? - дочь смотрела на меня с изумлением. - Вы расскажете нам об этой битве?

Я ничего не успела ответить, за меня это сделал мужчина, сидевший за столом в углу помещения.

-О, юная барышня, ваша матушка - легенда этого городка. За пятнадцать лет те давние события обросли такими деталями, что только диву даешься. Если бы сам не знал, что Акулина Савельевна живой человек и в самом деле проживать изволит в Ново-Архангельске, то и не поверил бы, что женщина с двумя солдатами и собакой противустояла отчаянным головорезам, числом не менее пятидесяти, - он поднялся и подошел к нам. - Разрешите представится, начальник русской торговой фактории в Йерба-Буэна Решетов Константин Иванович.

-Очень приятно познакомиться, - муж крепко пожал руку мужчине, и мы наконец уселись все вместе за стол.

Сеньора Лучиана принесла похлебку, свежие лепешки, а хозяин добавил кувшин с вином и глиняные кружки. Детям налили простой воды несмотря на попытки хозяев угостить их вином.

Вдруг сеньора Лучиана взмахнула руками, что-то быстро проговорила и выбежала из зала. Через минуту она вернулась, держа в руках свернутый трубочкой лист бумаги, перевязанный красной бечевкой и опять заговорила. Илья взялся переводить.

-Помните того старого китайца? Так вот он принес эту бумагу и просил отдать той, которая забрала его внука...

-Вот гад, - не удержалась я, - надо же - забрала. Да! А он младенца убить хотел, говорил, что приплод от нечистой обезьяны, как он называл белого негодяя, изнасиловавшего его дочь не должен жить и порочить его китайскую честь.

Муж успокаивающе взял меня за руку. А у меня перед глазами мелькали картинки тех кровавых событий. Вот бандиты врываются в таверну, мы с Дроном обиваем атаку, убив двоих и ранив третьего. Вот прибегает бледный Лисицын и мы бежим в китайский квартал. Вот жуткий бандит перерезает горло хрупкой китайской девушке, а она роняет сверток с ребенком под копыта лошади. Вот Прибой выхватывает младенца, а я убиваю бандита и получаю пулю...

-Маменька, это о Пете? - спросил Саша.

Я тряхнула головой, прогоняя видения и улыбнулась.

-Да, это о нем. В ту ночь мы действительно спасли его, а потом Дрон с Аккой его усыновили.

-Но он такой красивый и совсем не похож на китайца, - возразила София.

-Видишь ли доченька..., - Илья смутился.

Я решила помочь мужу.

-У него отец был не китаец. Но давайте откроем письмо. Хотя дедуля и сволочь изрядная, но посмотрим, что он там написал.

Синьора Лучиана опять заговорила.

-Он умер, - перевел Илья. - Вчера. А письмо принес накануне. Синьора уже собиралась нести послание в русскую миссию, да ты появилась сама. Не иначе как само Провидение привело тебя в их таверну.

"Скоро я уйду из этого мира. И некому будет отвезти мое тело на Родину и захоронить по обычаю предков. Гроб, могилу, поклонение и жертвы должен был обеспечить старший сын-наследник. Но не стало у меня сыновей, всех забрала Америка. Мне предстоит стать бесприютным, голодным духом-гуем, зловещим мертвецом, а не семейным божеством-благодетелем, как полагается. И в этом виноват я сам. Сколько раз я проклинал себя за то, что был так глуп и не признал своего внука. Сколько раз просил Небо сжалиться надо мной, и вернуть мальчика. Но Небо не услышало моих просьб. Я хотел оправиться на его поиски, когда осознал всю пропасть своей неправоты, но было уже поздно. Здоровье не позволило отправиться в путь, и конец мой близок.

Женщина, спасшая моего внука, я хочу сказать тебе слова благодарности. Пусть с большим опозданием, но прими их и расскажи моему внуку о его корнях. Мне нечего оставить ему в наследство кроме пожеланий хорошей жизни и родовой усыпальницы в провинции Фучджоу, в деревне Сямьним.

Женщина, спасшая моего внука, если случится чудо и ты окажешься в благословенном Китае, посети родовую усыпальницу семьи Сиан и возьми с собой моего внука. Там тебе может открыться тайна, о которой ты даже не можешь помыслить. До своего последнего вздоха я буду молить Небо и вашего Иисуса о том, чтобы мой внук, которого про себя я называю Сюэ, простил меня".

Я дочитала письмо, написанное на английском языке, и передала его мужу. Но прочитать его он не успел, в таверну зашел капитан нашего фрегата "Мирный" и доложил.

-Господин полковник, судно готово к отплытию, поторопиться бы следует. Нам потребуется изменить маршрут, мне испанский капитан сказал, что у берегов Южной Америки неспокойно, пойдем по Тихому океану, через Индию.

-Да-да, капитан, мы уже идем, - ответил Илья, подымаясь и обратившись ко мне. - Ну, женушка, не видать тебе Рио-де- Жанейро.

-Ничего, может оно и к лучшему. Каким путем приехали - таким и вернемся.

Я распрощалась с хозяевами таверны теперь уж точно навсегда и приняв от Лучианы корзинку с фруктами, лепешками, и бутылкой вина вышла следом за мужем.

Йерба-Буэна за прошедшие годы расстроилась и теперь действительно походила на город, на будущий Сан-Франциско. Появилось много каменных домов, лавок, да и порт был просто забит кораблями.

-Маменька, наш Ново-Архангельск не пример краше, - заметила София, - а тут пыль одна, и дышать нечем, воздух противный.

-Вот это верно вы заметили, барышня, - сказал Решетов, который решил нас проводить. - Болотами воняет, а пыльные бури в последние время прости замучили.

***

Дети махали с палубы руками, прощаясь с Америкой, а мои мысли занимало письмо старого китайца. Злость на него ушла, но жалости не появилось. Появился интерес, любопытство. Я попросила Илью прочитать письмо. Когда он отложил листок, спросила.

-Что ты думаешь, дорогой, это просто уловка старого человека, который хочет после смерти обрести покой, или он сказал правду, и в этой усыпальнице действительно скрывается какая-то тайна?

-Душа моя, не знаю, что и сказать. Православный человек перед смертью врать ни за что не станет, но кто же язычников разберет? Да и вряд ли мы когда сможем в Китай попасть. Давай мы поступим так, просто забудем об этом письме, хотя бы до той поры, пока не вернемся на Родину.

-Илюша, и еще вопрос, - я на минуту задумалась, - Петя имеет право знать о письме своего деда? А вдруг он как раз и захочет побывать на родине своих предков?

-Может и так, вот и отпиши ему. А письмо можно будет из ближайшего порта отправить. Пойдем Малыш, посмотрим, что там Софи с Александром делают, - обратился муж с огромному, бело-серому псу породы аляскинский маламут и повернулся ко мне. - Ты с нами?

Малыш протяжно зевнул, потянулся и тоже посмотрел на меня. Иногда мне казалось, что он понимает каждое наше слово. Ясное дело - он собака и такого не может быть, но уж больно умным был прощальный подарок моего любимого Прибоя.

-Идите, а я пока переоденусь к ужину.

За ужином от меня не укрылось какое-то озабоченное выражение лица нашего капитана. Он изо всех сил старался показать, что все в порядке, но я давно научилась "видеть" настоящие эмоции людей, во многом благодаря моему другу Хитрому Лису, шаману племени Сидящие на земле.

-Григорий Алексеевич, что-то происходит? - после кофе я подошла поближе к капитану, и спросила очень тихо.

-Ох, Акулина Савельевна, - капитан замялся, - шторм идет. Вот не бывает в это время здесь штормов. А он идет! Все приборы на то указывают. Но вы будьте в покое, фрегат наш крепкий, экипаж бывалый, выстоим.

-Георгий Алексеевич, прикажите матросам надеть спасательные жилеты и сами озаботьтесь, - мы с капитаном отошли к окну кают-компании. - И шлюпки проверить не помешало бы, запасы воды и сухарей...

-Иногда, Акулина Савельевна, не в обиду будет сказано, мне кажется, что фрегатом вы командуете.

-Простите великодушно, но в минуту опасности во мне просыпается командир партизанской партии, - я тронула мужчину за руку.

-А я в ту компанию на канонерке служил, выпустился из Морского корпуса аккурат в 1812 году ускоренным курсом. А за "Мирный" вы не беспокойтесь, фрегат у нас надежный, он же и в Антарктиду хаживал. Для сей цели днище у нас медными листами обито, чтобы водорослями не обрастать, набор корпуса усилен дополнительными креплениями на случай сжатия льдами, сосновый руль заменен на дубовый. А такелаж из самой что ни есть высокосортной пеньки, положенный для кораблей военного флота. Княвдигед опять же установлен.

-Ну, если княвдигед, то да..., - пробурчала про себя, я уже знала, что это носовая оконечность судна, к которой была прикреплена морская дева с выдающимися достоинствами.

-О чем это вы тут секретничаете? - подошел к нам Илья.

-Да вот, господин полковник, жена ваша мне указания дает, как к шторму готовиться надобно. И рекомендует матросов в эти смешные конструкции нарядить, которые громно спасательными именует.

Ну, а что было делать? В это сложно поверить, но в 1837 у моряков не было никаких спасательных жилетов, спасательных кругов и прочих приспособлений для спасения жизней. Более того, зачастую моряки вообще плавать не умели. И потому тонуло их немыслимое количество. И я попыталась это немного исправить хотя бы на нескольких кораблях. Самолично из пробки собрала пояс. Илья вначале смеялся, но потом, после нескольких испытаний оценил мое "изобретение". И представил его правителю Русской Америки Купреянову. Правитель идею не поддержал, сказал нет такого указания от руководства компании и весь сказ.

Но я с помощью мастеровых Ново-Архангельска все-таки подготовила партию спасательных жилетов и их погрузили на "Мирный". И вот теперь у нас впереди шторм.

-А вы Георгий Алексеевич, прислушайтесь. Мы с Акулиной Савельевной не раз испытания проводили, держат людей на воде эти, как вы сказали смешные конструкции. Даже Малыша нашего держат, только правильно надевать следует..., - Илья вдруг замолчал и внимательно посмотрел на капитана. - Простите, так на нас идет шторм?

-Да, Илья Владимирович, и судя по ветру нас несет в сторону Гавайев, - кивнул капитан.

-Только этого не хватало, - пробормотала я, - нас несет туда, где аборигены съели Кука.

Несмотря на то, что я жила в XIX веке без малого уже двадцать пять лет, память услужливо подсовывала мне воспоминания из века XXI. Вот и сейчас на ум пришла песня Высоцкого.

-А вот тут вы неправы, сударыня, не ели они Кука, глупости это. Такая нелепица родилась из того, что после гибели Кука гавайцы вернули его в виде кусков мяса в корзине. А команде и невдомек, что у туземцев было принято хоронить особо важных персон специальным способом. Кости закопали в тайном месте, а мясо вернули «родственникам» капитана.

- Да, команда была в ярости, - продолжил рассказ капитана Илья. - Вот эта ошибка и непонимание стала причиной карательного рейда: прибрежное поселение сожгли, гавайцев убили, и в итоге островитяне вернули оставшиеся части тела Кука. Но это было давно, более полувека назад. С тех пор гавайцы доброжелательно относятся к путешественникам.

-Так доброжелательно, что выгнали русских, - усмехнулась я.

-Так это все происки англичан да американцев, драгоценная Акулина Савельевна, нет такого места, где бы они не вставляли нам палки в колеса.

-Ох, как вы правы, - согласилась я с капитаном.

Ночью начался шторм. И в прошлом плавании мы пережили несколько штормов, но это был Армагеддон. Последняя битва сил добра с силами зла. Я тщательно закрепила жилеты на сыне и дочке, обвязала Малыша, муж оделся самостоятельно. Я сразу после ужина надела штаны, рубаху, высокие мокасины на шнурках, на пояс прицепила индейский нож, также одеться приказала и Софии. Девочка была сильно напугана и постоянно повторяла.

-И зачем мы только отправились в это плавание, лучше бы поехали с обозом через Сибирь.

Александр вел себя мужественно, успокаивал сестру и обещал спасти её.

-Софи, а вот надо было плавать учиться, а ты только романы читала. Но я тебя не брошу, ты же знаешь как я плаваю, да и спасательные жилеты не дадут нам утонуть.

-Так мои дорогие, - Илья был строг и говорил голосом, не терпящим возражений, - вы немедленно спускаетесь в трюм и сидите там, пока я за вами не приду. Вы тоже, Акулина Савельевна.

Это был признак крайнего напряжения, только в самые критические моменты муж называл меня на имени отчеству и на "вы". Я кивнула, и мы с детьми спустились в трюм корабля. Оказалось, решив, что спасения нет, матросы тоже спустились вниз и приготовились к неминуемой гибели. Мне совсем не понравилось такое настроение, вот вам и бывалый экипаж. Я устроила детей в уголке, приказала Малышу охранять и решила подняться наверх в рубку, где был мой муж и капитан.

На палубе было страшно. Ветер ломал мачты, как тростинки, огромные волны разбивались о борта корабля. Почти все паруса были изорваны в клочья. Я с трудом вошла в рубку и застала такую картину: штурман не мог определить, где мы находимся – стрелка компаса беспорядочно вертелась, перепутав Север с Югом и Запад с Востоком. Капитан метался взад и вперед, наконец заметил мою персону.

-Что вы здесь делаете, сударыня, - рявкнул он, - немедленно спуститесь в трюм!

-Там и без меня сидит весь ваш бывалый экипаж, - не менее громко проорала я в ответ. Кровь закипела, за себя мне было не страшно - вторую жизнь живу, но гибели детей я допустить не могла.

- Рифы! Справа по борту рифы! – вдруг истошно завопил вахтенный.

Капитан стоял как пришибленный, вот тут мое терпение, которого и так было немного, лопнуло.

-Илья Владимирович, принимайте командование фрегатом, вы же видите, Георгию Алексеевичу нездоровится.

Муж грозно посмотрел на меня, но не послал...в трюм. Я сама туда рванула, прокричав, что моряков я на палубу выведу, чего бы мне это не стоило. Когда спустилась, моряки уже начали молиться и прощаться друг с другом. Вода в трюме доходила до щиколоток. Я усмехнулась, а спавшая последние годы летаргическим сном ехидна проснулась, потерла руки и в тон буре гаркнула:"Давно не брали мы в руки шашек! А ну задай им перцу, Сестра Уманги ты или как?!".

-Ну, и что вам Господь ответил, храбрецы?! - заорала во весь голос.

Матросы дернулись, уставились на меня с неподдельным ужасом.

-Молчит Бог, да? А он с такими крысами на разговаривает! Помирать собрались, трусы? Так если помирать, так с музыкой. Да ведь помирать нам рановато, а? Есть у нас еще в жизни дела! Если корабль уцелеет, из личных капиталов каждому премию выдам, а если нет, так в рай храбрецами войдем, а не тварями дрожащими!

Молчат, лупят глаза.

- Слушайте меня! – я добавила в голос весь металл. – Если погибнет корабль, погибнут все! И я, и вы в равной опасности. Если хотите жить - идите на палубу, убирайте паруса и немедленно становитесь к помпам! Боцман, сигнал!

И, черт побери, подействовало! Боцман схватил дудку и дал сигнал. Матросы поднялись и пошли за мной на палубу. - Все по местам! Убрать паруса! Помощник – к штурвалу! Лево руля! – скомандовал муж, увидев моряков.

Вскоре лишние паруса были убраны, вода откачана, корабль снова слушался руля и благополучно миновал рифы. Но буря с каждым часом становилась сильнее. Я стояла рядом с мужем, капитан взбодрился и вновь уверенно командовал своими людьми.

-Никушка, шла бы ты к детям, - сказал Илья. - Ты и так сделала невозможное. Вот ты давеча говорила, что ничем больше меня не удивишь. Но видать участь у меня такая, каждый раз быть пораженным быть храбростью и отвагой твоей.

"Дурью и бесшабашностью, - прокурлыкала ехидна, - но иногда это на пользу общего дела идет".

-Ничего такого я не сделала, - ответила, - а теперь и, правда, пойду, а то София сильно напугана, успокою девочку.

-Будь осторожна, душа моя...

Это были последние слова, которые я услышала. Гигантская волна, девятый вал, накрыла корабль, дверь капитанской рубки, которую я только успела открыть вырвало с корнем и закрутило вместе со мной.

Чернильная темнота и дикий, невообразимый шум окружили, поволокли, подбросили и выбросили меня с той дверью за пределы корабля.

Я захлебывалась, тонула, и ничего с этим поделать не могла. Против стихии не было у меня методов руководства. Вцепилась в дверь, как в последнюю надежду на спасение и обратилась к Богу:"Прошу тебя, Господь мой, спаси детей моих и мужа моего. И прости мне грехи мои".

Сколько продолжалось мое кружение в шторме не знаю, сознание упрямо не покидало меня, но было в каком-то тупом состоянии. Очередная волна накрыла нас с дверью и наконец мозг отключился.

"Я все-таки попала в рай", - была первая мысль очнувшегося разума когда глаза послали ему сигнал об увиденном - берег с высокими пальмами, белый песок, лазурная теплая вода.

"Какой рай? - пробухтела ехидна. - Где ты в раю трупы видела?"

-Да я и рая пока не видела, слава Богу.

На песке действительно лежало тело мужчины, в моем спасательном жилете и остатках форменной одежды фрегата "Мирный". Я с большим трудом оторвала руки от двери, и свалилась с нее в воду, Ноги и руки слушались плохо, но до суши я добралась и перевернула моряка на спину. Был он не очень крупный, и хотя лицо его было в царапинах, видно, что молодой. Я приложила ухо к его груди и о чудо чудное - услышала слабое тук-тук-тук.

Я лихорадочно вспоминала, как привести в себя почти утонувшего человека.

-Так, нижним краем грудной клетки кладем на бедро, очищаем рот от всякой гадости, выдавливаем воду из дыхательных путей и желудка и приступаем к искусственному дыханию по способу изо рта в рот или изо рта в нос...

-А-а-а, - простонал моряк и чуть не потерял сознание вновь, увидев над собой мой светлый лик.

-Спокойно, матрос, - как можно тверже произнесла я. Правда, голос подвел - получилось какая-то смесь карканья с кваканьем. - Это я, Кожухова Акулина Савельевна, супруга полковника Кожухова, меня как и тебя в море волной смыло.

-Простите ваше сиятельство, не признал сразу, думал, ужо на дне морском нахожусь, а русалка меня целует.

-Ну, ты голубчик загнул, - несмотря на всю трагичность нашего положения меня разобрал смех. - Вот с кем только не сравнивали, но русалкой - это впервой, это мощно.

-Не извольте гневаться, ваше сиятельство, - промямлил матрос, пытаясь подняться.

-Не гневаюсь я, и давай мы эти сиятельства оставим до возвращения в цивилизованный мир. Называй меня Акулиной Савельевной.

-Докудова оставим?

-До возвращения к нашим, - вздохнула я. - Тебя как звать-то, матрос?

-Дормидонт Терентьев, - матрос опять попытался браво отрапортовать, но закашлялся.

-Хорошо, Дормидонт. Надо нам с тобой воду найти, пить хочется, сил нет. Да и понять бы еще, куда нас с тобой занесло.

-Так ваше сиятельство, - я сурово глянула на парня, - Акулина Савельевна, я что хотел сказать-то, попали мы известно куда - на Гавайи. Я такие пальмы видел уже, когда мы на Гавайи ходили.

-Это понятно, Дормидонт, да только островов-то гавайских много, и обитаемых и необитаемых. Хорошо бы на обитаемый. Ты как, подняться можешь?

-Так точно.

Сказать проще, чем сделать. Но все-таки кое-как с моей помощью Дормидонт поднялся и мы поплелись в сторону пальм, в надежде обнаружить поселок аборигенов.

Насколько я знала из рассказов капитанов, которые заходили на Гавайские острова здесь сейчас правил король, который держал под своей властью практически все острова. Американцы и англичане активно вели свою деятельность на Гавайях, пытаясь перетянуть короля на свою сторону, русские отдалились от Гавайев, однако, заходили в гавани островов для пополнения запасов и торговли.

-Дормидонт, - позвала я парня, - а ты когда на островах был?

-Так в прошлом годе, мы же в Русскую Америку через мыс Доброй Надежды шли, вот и сюда заходили, продовольствия для Ново-Архангельска закупили изрядно. И вот что скажу, были мы на острове Оаху, бухта там хорошая, Гонолулу называется, и встречали нас девки с цветами и фруктами. А девки у них сытые такие, и одежды на них мало...

Матрос мечтательно вздохнул, а я сдерживая улыбку сказала.

-А хорошо бы сейчас встретить кого-нибудь с фруктами, можно даже и без цветов.

Мы преодолели береговую полосу, и вошли под сень пальм. Опустились на жидкую траву и решили немного передохнуть. Я пыталась вспомнить максимум информации про Гавайи. Как назло в голове крутилась только песня Высоцкого "За что аборигены съели Кука". Не могла вспомнить ни имени короля, ни имени его жены, а ведь мне их называли, точно помню.

-Дормидонт, у тебя видать память хорошая, как ты все эти местные названия запомнил, а может ты помнишь и как короля местного зовут? - спросила наудачу.

-А то как же, помню, - просто ответил парень, - Камеамеа третий, с нами на фрегате батюшка плыл, хотел веру нашу на островах проповедовать, так он к этому королю ходил и просил разрешения, а потом, когда прощался, нам про него рассказывал.

-Так получается, разрешил король проповедовать?

-Разрешил, - согласился Терентьев, - а про короля отец Дионисий хорошо говорил, мол, склонен к вере христианской и умен не по годам. Вот я и запомнил.

-У тебя действительно отличная память. Учиться тебе надо, Дормидонт.

-Так я ученый, три класса окончил и служить на флот пошел в надежде офицером стать. Меня боцман отличает. После прихода в Кронштадт могу и унтера получить.

-Молодец, Терентьев. А лет тебе сколько?

-Так почти двадцать два уже, а служить я в двадцать пошел, как полагается. Я из Кронштадских буду, с детства к воде привыкший. А батюшка мой, как из крепостных выкупился, лавку завел, хотел меня к торговому делу приладить, да скучно мне. Мечтал вокруг света обойти.

Глаза у парня заблестели. Был он невысокий, но хорошо сложен, русые волосы, подстриженные в кружок, серые глаза и крупный нос, который не портил лица, в общем симпатичный парень, который мечту имеет.

-Вот и обошел почти. Ну что, отдохнул? - матрос кивнул. - Тогда пошли искать воду, поселок, в общем что-нибудь нам найти обязательно надо.

-Акулина Савельевна, а как вы думаете, что с фрегатом? Уцелел или потоп?

-Уцелел! Это я точно знаю.

-А откуда?

Как объяснить ему, что чувствую ниточку, связывающую меня с мужем и детьми. И ниточка это живая. Молчание мое затянулось, а Дормидонт сам сделал выводы, несколько странные, однако.

-Получается правду про вас в Ново-Архангельске-то говорили. Что вы знания шаманские от туземцев переняли. И много событий предсказали. А еще штуки всякие придумываете, вот как сбрую эту. Ведь спасла она меня, а мы все смеялись поначалу. Ох! - вдруг всполошился Дормидонт. - Я ж вас еще и не поблагодарил. Великая вам благодарность, Акулина Савельевна! Век за вас Бога молить буду! Самую большую свечу...

-Достаточно, - прекратила я поток благодарности. - Лучше помолись, чтобы нам выбраться отсюда, да вернуться к своим. Ведь что получается? Фрегат несло в сторону Гавайев, так? И потрепало его изрядно, так? А следовательно, они обязательно зайдут в какую-нибудь гавань для починки, так?

- Как есть так! - радостно согласился Терентьев. - А гаваней здесь не так и много, куда наши корабли заходят, мы можем наших найти! Ура!

Пока Дормидонт радовался, я смотрела по сторонам и сожалела, что не прочитала дневник Шеффера с записями о Гавайских островах. Почему они мне были не интересны? Вот теперь даже представления не имею о живности, которая здесь живет. Змеи, например, ядовитые водятся? Вдруг мозг пронзила мысль:"Акулы! Здесь же должно быть полно акул!".

"Вот ты ненормальная, - чихнула ехидна, - ты же уже на суше. Ау! Акулы на суше не водятся".

-А то без тебя не знаю, - пробормотала я, но все равно мороз на спине пробежался.

-Вы изволили что-то сказать, Акулина Савельевна? - взволновано обернулся ко мне Терентьев.

-Да так, задумалась, а есть ли тут змеи, или пауки ядовитые?

-Вот этого не могу знать, но вот китов туточки в океане видел, они такие здесь..., - парень на секунду задумался, - горбатые. И акулу мы один раз словили, было дело.

Прошли от силы пятьсот метров, а сил не было, адреналин после спасения перестал поступать в кровь и навалилась дикая усталость. Но жажда была сильней усталости и заставляла нас двигаться дальше. Хорошо хоть, что было не очень жарко, солнце периодически пряталось за облаками, и я подумала, что дождь бы нам не помешал.

Пальмы расступились и мы опять увидели песчаный берег и лазурную воду лагуны.

-Это что такое? - с ужасом прошептала я. - Это мы что по кругу ходили?

-Да что вы, Акулина Савельевна, - засмеялся Терентьев, - Это ж коса, мы сквозь прошли и к другому заливу вышли. А вот и лодку видать! Ура, ура, ваше сиятельство!

Терентьев уже хотел рвануть к берегу, но я удержала его за рубаху и мы отступили назад, за пальмы. Что-то не давало мне покоя. Лодка! Вытащенная на песок лодка не походила на местные. Я, конечно, местных лодок не видела, но это явно была обычная шлюпка, такая же, какие я не раз видела на наших кораблях.

-Ура-то оно, конечно, ура, но Дормидонт, тебе эта лодка странной не кажется? - скептически покачала я головой. - И я что-то людей не вижу.

-Так время-то утреннее, работают небось..., - отозвался Дормидонт сначала беззаботно, но потом задумался, - а ведь правы вы, Акулина Савельевна, у туземцев таких лодок нет, они больше на плоскодонки похожи, а тут вон оно какая...

Мы решили, скрываясь за пальмами, пройти немного вперед в надежде увидеть хижины местных жителей, или лагерь тех, кто прибыл сюда на этой шлюпке. Увидели.

Да только лучше бы такого не видеть.

Возле большой прямоугольной хижины из соломы, с двускатной крышей сидело шесть бородатых мужчин, в невообразимом тряпье - грязные рубахи, жилеты, парусиновые штаны, шляпы с перьями. А перед ними на коленях стояли женщины в одежде, напоминающей стог сена. Женщин я насчитала семь.

-Ох, Матерь Божья, - прошептал Терентьев, тронув меня за плечо, - вот туда гляньте, это же они мужиков местных посвязывали. Это кто ж такие? Разбойники, никак?

-Они и есть, - тоже шепотом ответила я, посмотрев в ту сторону, куда указывал матрос. Да, там действительно сидели кружком связанные мужчины. А еще у меня возник вопрос, где дети? Ведь не может такого быть, чтобы детей не было.

Ответом на мой вопрос был плач, который по всей видимости, раздался из хижины. Значит дети есть, а может и старики там. И что делать? Бросить беззащитных людей на расправу пиратам? А что это были пираты я не сомневалась.

"И почему тебя никогда не интересовали истории про пиратов? - заныла ехидна. - Вот ты даже "Пиратов Карибского моря" не смотрела".

"Вот беда-то, посмотрела бы фильмец и сейчас враз раскидала бы всю шайку, - хмыкнула я про себя. - Но откуда в Тихом океане пираты? Да и вообще - XIX век на дворе, а эпоха пиратства, по-моему, закончилась сто лет назад".

"Ага, только что-то пираты Сомали об этом и в XXI веке не слышали, - продолжала ныть ехидна. - Ты же не собираешься вмешиваться?".

-Что делать будем, Акулина Савельевна? - в тон моей внутренней ехидне спросил Дормидонт.

Хороший вопрос. Кто бы мне на него ответил. А Терентьев продолжал шептать.

-Вы же колдовать умеете, нашлите на них сон, или еще чего. Вон вы наших матросов как тряханули, это ж видеть надо было...

-Дормидонт, ты же умный вроде, три класса образования, а такую чушь городишь. Какое колдовство? Мы с тобой в сказке? - моряк печально вздохнул. - Но в одном ты прав, аборигенов выручать надо.

Раздался крик женщины. Один из пиратов схватил молодую совсем девушку и сорвал с нее травяное одеяние. Остальные заржали во весь голос, меня передернуло. Ждать дальше было нельзя.

-Дормидонт, а ну давай к шлюпке. Вытолкаем её в воду, а когда разбойники побегут нас уби...догонять, рванем в разные стороны. Надеюсь у женщин хватит ума за это время развязать мужчин. А дальше по ходу дела решать будем.

Хорошо, что матрос после моего выступления на фрегате свято уверовал в мои "шаманские" способности, спорить не стал, кивнул и мы со всей дури рванули к лодке.

С диким криком, чтобы привлечь внимание, мы столкнули в воду шлюпку, благо что это была малая лодка на пять человек. Она как по маслу скользнула в родную стихию. Для пущего эффекта завывая сиренами мы выхватили весла и отправили их в свободное плавание.

Не знаю, что больше повлияло на пиратов - страх, что шлюпку унесет в океан, или интерес к нашему безумному появлению, но с места они вскочили и с криками бросились к берегу. А мы побежали не разбирая дороги назад к пальмам. Но только вместо того, чтобы разбежаться в разные стороны неслись мы плечо к плечу. И не сговариваясь, сделав крюк бежали к хижине.

Женщины не подвели, они развязывали мужчин, но делали это руками! Понятное дело, любой узел можно развязать, ведь то, что было завязано, может быть и развязано. Но не зная алгоритма завязывания морских узлов женщины только затягивали их туже. Я на ходу выхватила нож, подаренный мне Черным Лосем в виде свадебного подарка. Веревки я резала остервенело, краем глаза заметив, что пираты уже вытащили лодку обратно на берег и оставив двоих бандитов вылавливать весла, бегут к нам, размахивая пистолетами.

-Оружие, у вас есть оружие? - орала я аборигенам, но кто бы меня понял.

Дормидонт развязал уже с другой стороны два узла.

-Грамотно завязано, - приговаривал он.

Развязанные мужчины-гавайцы вскакивали и куда-то убегали. А пираты уже были в двух шагах. Женщины копошились рядом, только мешая нам с Терентьевым. Я топнула ногой и показала им на хижину. Повторять не пришлось, гаваек сдуло.

-Ах ты, сучье отродье! - услышала я и от неожиданности выронила нож, но тут же схватила его обратно. Пират говорил по-русски. По-русски! - Да я тебя на лоскуты порежу...

Вот любую речь я была готова услышать, но не русскую. Это было слишком.

-А ну стоять, бояться! - рявкнула так, что самой страшно стало. - Я вам покажу отродье, трюмные крысы! Фок-грот-брамсель вам в глотку!

Четыре бородатых, обтрепанных флибустьера замерли с открытым ртом, опустили оружие и ошарашенно уставились на меня, а я не дала им опомниться.

-Вы берега попутали, зелень подкильная? Я научу вас Родину любить, недоумки палубные!

-Да ты кто такая? - опомнился самый прилично одетый пират.

-Кто надо! Я командир отдельной партизанской бригады, Акула. А вы кто, убогие?

-А мы свободные люди, - выпятив грудь отрекомендовался все тот же пират.

-И какого морского дьявола вы, свободные люди, захватили этот мирный поселок? Кто разрешил?! - инициативу я перехватила, теперь надо её удержать. - Я вас спрашиваю, откуда вы, как здесь оказались. А ну, отвечать!

Но тут подошли еще два разбойника и один из них выдал.

-А чевой-то баба тут орет? Кто такая?

М-да, ситуация, скажем так, неоднозначная. А тут еще Дормидонт решил вмешаться.

-Слышь ты, дурень, это же графиня Кожухова, Акулина Савельева, она с туземцами на Аляске воевала, она шаманству обучена, её все в Ново-Архангельске уважают и боятся. А на фрегате она за капитана...

-Хватит Терентьев, - остановила я матроса. - Теперь послушаем этих моллюсков.

Вдруг пираты выставили пистолеты вперед. Я почувствовала какое-то движение за спиной, Повернула голову. Отлично! Черт побери, просто отлично! Гавайцы в чем-то наподобие трусов, с ружьями наперевес стояли за нашими с Терентьевым спинами.

- Опустите оружие, - приказала я пиратам, они как-то вяло отреагировали, добавила голоса, - живо!

И повернулась к аборигенам. Изобразила улыбку, поклонилась и протянула руки в приветственном жесте. Конечно, они не знали язык жестов индейцев, которым я владела в совершенстве, но дружеский жест поняли. Стрелять не стали.

-Дормидонт, забери оружие у этих "свободных людей", а потом мы сядем и поговорим.

Хотя говорить мне с каждым словом было все труднее, горло горело огнем, мало того, что морской воды наглоталась, так я его еще диким ором сорвала. Пить хотелось нещадно. Терентьев забрал четыре пистолета и шесть ножей у разбойников. Я показала гавайцам жестами - пить. Высокий мужчина, на котором помимо трусов была накидка из шкурок непонятных животных прокричал что-то, и через секунду из хижины вышли две женщины с деревянными кружками. Я опять слегка поклонилась и взяв кружку стала пить, Терентьев последовал моему примеру. Вкусно. Очень вкусно. Это была не вода, а сок какого-то фрукта, освежающий, немного кисловатый, и что удивительно - прохладный. Фух, можно выдохнуть.

-Спасибо, - обратилась я к высокому гавайцу, судя по всему, главе местной общины. Я невольно сопровождала слова жестами. - Мы с корабля, который попал в шторм, а нас с Терентьевым волной смыло.

-Калей-опу-у-у-пу, - выдал мужчина и показал на себя.

-Ёперный театр, - пробормотала я. Но у гавайца был отменный слух.

-Епе-рени-ятеа-ти-ра, - он показал на меня.

Господи! Как меня только не называли - и Акулькой была, и Акулой, и Говорящей с Чертом, Сестрой Уманги опять же, но это превзошло все, и главное сама виновата.

Интенсивно замотала головой, и по слогам выговорила, показывая на себя.

-А-ку-ли-на, - потом показала на Терентьева, - Дор-ми-донт.

Мужчина кивнул и начал раздавать приказы. Из хижины вышли все женщины, выбежали и дети. Они с интересом нас рассматривали, на лицах их светились улыбки. Я отметила про себя, что гавайцы очень красивые люди, и язык у них такой музыкальный, нет резких звуков, слова прямо льются.

Калей-опу-у-у-пу указал на пиратов, затем на лодку и интенсивно замахал руками, показывая на океан. Я поняла, что он предлагает отправить неудачливых захватчиков подальше от острова.

-Поразительное дружелюбие, их чуть не убили, а они разбойников отпустить хотят, - покачала я головой. - Остается только удивляться, как вам удалось столько времени независимость сохранять.

Опять жестами показала, что хочу поговорить с пиратами. Гаваец кивнул. Все это время остальные мужчины стояли кольцом вокруг нежданных гостей.

Я отдала кружку женщине, улыбнулась и присела на траву, ноги уже не держали. Но вождь, или как он тут у них назывался, не знаю, для меня пусть будет - вождь, сделал отрицательный жест рукой, а из хижины мне уже тащили что-то похожее на кресло.

-Ух ты, прямо трон царский, - села, склонила голову и приложила руку к сердцу в знак благодарности. Потом обратилась к пиратам. - Ну что, поговорим, джентльмены удачи.

Гавайцы похлопав ружьями по плечам разбойников, усадили их передо мной.

-И как это у вас получается, Акулина Савельевна, - проговорил, я бы сказала, с трепетом Дормидонт, - что вас все слушаются. Я ведь про вас когда байки в Ново-Архангельске слушал, так думал - врет народец, заливает, а теперь вижу, что истинную правду говорили, и про то как с медведём танцевали, и как бой калошам дали и как шпиёна англицкого поймали. А как вы шторм-то предвидели, и всем велели сбрую надеть, вами же и придуманную...

Я не перебивала, внимательно смотрела на "свободный людей", пусть проникнутся и поймут, что врать мне не стоит и судьба их может зависеть от меня напрямую, потому как гавайцы явно выказывали мне уважение. Женщины принесли нам с Дормидонтом еще по кружке напитка и фрукты, разложенные на деревянных, длинных тарелках. Из всего разнообразия я опознала ананас и папайю, остальные были мне совершенно незнакомы. Откусив очень сладкий кусочек ананаса, опять обратилась к пиратам.

-Я вас внимательно слушаю. Как звать? - рявкнула на того самого, кто был одет приличнее других.

-Зосим Козлов меня зовут, - насупившись заговорил мужик, - и ты нас жентеленами не ругай. Мы свободный морской народ, и ходили мы под командой Бориса Вискаря...

"Какого Бориса царя? - захлебывалась смехом ехидна. - Бориску, на царство?".

А мне как-то было не до смеха. Уж больно то, как звали капитана пиратов не вязалось со временем, не слышала я здесь таких прозвищ - Вискарь. Дохнуло далекими девяностыми, теми самыми, откуда прибыл и Вася Дизель, ныне генерал Василий Ланевский.

-И как же вы в морской народ попали?

-А так и попали. Каторжане мы все, бесправные людишки, и купил нас за бесценок один купец два годика назад, у которого половина команды слегла с лихоманкой. Набрал из тех, кто с морским ремеслом знаком.

-Как это купил, где? - такого я еще не слышала. Тот купец совсем идиотом был, или бессмертным? Это додуматься надо - взять в команду преступников.

-Известно где, в Петропавловской гавани, - усмехнулся Зосим. - Купец бесшабашный был человек, смелый, но, однако, дурак. Решил сам торговлю вести. Привез в Петропавловск китайские товары, там закупил шкуры и в Америку решил везти. Да не учел, что команда его поляжет.

Я задумалась, вспомнила, как Яков Иванович Шахов, правитель Камчатки, сменивший Голенищева в 1835 году, во время визита в Ново-Архангельск жаловался, что ссыльные декабристы, служившие в солдатах подбивают каторжан на бунт против власти и надо каторжан подальше от них держать. Вообще, Шахов был неприятным человеком, ругал всех предыдущих правителей Камчатки, а сам оставил после себя на Камчатке ненавистную память у всех, кто его знал, своей дуростью, заносчивостью и строптивостью. Такой мог и продать людей, записав их умершими, например, или сбежавшими.

А еще была с этим Шаховым неприятная история. 19 августа 1835 года в Петропавловске случился переполох: в Авачинскую губу вошёл 54- пушечный французский фрегат «Venus». Шахов, не зная, в каких отношениях находятся Россия и Франция, не на шутку перепугался. Вместо того чтобы послать к фрегату шлюпку для выяснения цели прихода незваного гостя, Шахов достал чертежи Рикорда и занялся постройкой временных батарей и приготовил их к действию. Однако паника оказалась напрасной. Французы прислали с фрегата шлюпку, присланный с корабля офицер представился Шахову и объяснил, что цель прихода фрегата – географические исследования. Офицеры фрегата попросили разрешение у Шахова поставить в гавани памятный знак в честь Лаперуза, который побывал в Петропавловске, а затем трагически погиб во время последующего плавания. Шахов сделал жест: взял у французов чертежи памятного знака и заявил, что поставит его сам и за свой счёт. Успокоенные гости, пробыв в Петропавловске семнадцать дней, отправились дальше, а Шахов тут же благополучно забыл об обещании, данном французам, поскольку тратить свои деньги на памятник иностранцу он и не собирался. Соврал, чтобы хорошо выглядеть перед французскими моряками. Зачем? Наверное, и сам не знал. Рассчитывал, что никто проверять выполнение обещания не станет. Но сменивший Шахова капитан 2 ранга Николай Васильевич Страннолюбский, узнав об этой истории, подал рапорт по команде, предлагая выполнить обещание, данное французским офицерам. Дело дошло до царя. Николай I разрешил установить памятный знак по французским чертежам, а деньги взыскать с Шахова. Знак изготовили из дерева, обив его листовым железом. Сделали всё так, как просили французы. А истраченные на это благое дело 192 рубля морское министерство взыскало с Шахова.

Ох, что-то мысли мои убежали, а между тем, пираты сидели передо мной на траве и надо было выяснить, что же произошло с кораблем и где остальные искатели легкой наживы.

-Что замолчал, Зосим, я слушаю, что же случилось дальше.

-А что дальше. Борис нас собрал в трюме, как из Петропавловской гавани вышли, да и предложил - корабль захватить, купца за борт, и жить свободно. Корабли встречные грабить, товары продавать, а как разбогатеем, то идти в Америку и там уж хоть лавку открывай, хоть фабрику. Обчество одобрило, да только те, кто из команды остался против были и побёгли купцу докладать. Пришлось биться. Троих потеряли. Но корабль стал наш. Два года жили - как сыр в масле катались, корабли грабили, да так хитро - прикидывались потерпевшими бедствие, несколько мужиков на палубу разлягутся умирающими, а мы потом как из трюма повыскакиваем и давай крошить всех в подряд! А все главарь наш, Вискарь придумывал, ох и умный же человек...И все бы хорошо, да шторм, будь он не ладен. Корабль тонуть стал. Борис и еще десять человек в большую шлюпку сели, а остальные в две малые. Уж где они теперь, живы, аль нет, того не ведаю. А нас вот на этот остров вынесло...

-М-да..., - меня не покидала мысль, что Борис Вискарь не из этого времени. И видимо в детстве любил книги про пиратов читать.

-Так чего с нами-то будет? - спросил Козлов, косясь на гавайцев.

-Поджарят вас и съедят, - кровожадно сказала я на полном серьезе, - делов-то.

Мужики принялись истово креститься, я смотрела на них прищурившись и думала, что с ними действительно делать-то? И что делать нам с Терентьевым? Для начала хорошо бы было выяснить, на большом мы острове или на малом.

Насколько я помнила здесь четыре больших острова и около двадцати малых. Но ни названий, ни расположения этих островов я не знала.

-Ваша милость! - вывел меня из задумчивости протяжный вой джентльменов удачи. - Смилуйтесь! Не отдавайте нас на съедение. Лучше уж повесьте.

Бородатые оборванцы бухнулись на колени. Ох, что-то мне это напомнило. Мне не было жалко пиратов. Сколько жизней они загубили? Но вешать их собственноручно тоже не хотелось. Одно дело - убивать врага в бою, к этому я давно привыкла и не комплексовала, но казнить? Нет, к такому я не готова. Отпустить их в открытое море? Так себе идея. Подберет их какой-нибудь сердобольный купец, а они его за борт и за старое дело - убивать и грабить.

Твою ж дивизию, а? Почему я постоянно умудряюсь попадать в такие ситуации, когда решение принять не просто трудно, а практически невозможно.

-Повесить - это, конечно, можно, - еще больше прищурившись, спокойно проговорила я, - да веревки на вас жалко. До ужина время еще есть, подумаю. И от того, насколько честно вы мне все расскажите, будет зависеть ваша судьба. Начнем с с тебя, Козлов. За что на каторгу попал?

-Так за мятеж и попал. Нашу 3-ю роту Морского полка вывел на Сенатскую площадь штабс-капитан Михаил Бестужев. Ох, и заваруха там была. Нам ведь офицера что обещали - послабления в службе всякие, и довольствие увеличить, и срок службы уменьшить, да много чего обещали, - Козлов махнул рукой, - а получили мы каторгу на 20 лет вместе с ними. Те, кто не погиб. Ведь оно что вышло-то, штабс-капитан хотел собрать на льду Невы солдат Московского лейб-гвардии полка и матросов Гвардейского экипажа, чтобы захватить Петропавловскую крепость. А тут пушки стали стрелять ядрами и разбили лед. Вовек этого не забуду...Матросы и солдаты проваливались и тонули, а мы бросились к другому берегу на Васильевский остров. Там нас и схватили...

-Так вы все с Сенатской площади? - мне стало не по себе. Проклятое восстание декабристов, от которого я семнадцать лет назад сбежала на Аляску все-таки настигло меня.

-Как есть, ваша милость, - закивали и заговорили разом все шесть мужиков.

Продолжил худой, со шрамом на левой щеке моряк.

-Офицеров разжаловали, кого в солдаты, а кого на каторгу, хотели и головы отрубать, да помилование пришло. Я на «Князе Владимире» был, когда с них эполеты срывали, да сабли ломали и за борт кидали. Нас, арестантов, за каким-то чертом туда привезли...

-Так нас сначала в Читу сослали, - продолжил другой мужик, - а потом отправили в Петропавловск с обозом.

-А главарь ваш, Борис, он откуда взялся? За что на каторгу попал?

-За разбой он на каторгу попал, хотя сам говорил, что за правду. Что богатых грабил и бедным раздавал...

-Робин Гуд, мать твою, - пробормотала я себе под нос.

-Рассказывал как с французами бился, а его потом в крепостные опять, да он убег и ватагу собрал, да опять попался и в Оренбург сослан был. Но и там недолго валандался. Ограбил купца татарского. Вот так его все дальше и дальше ссылали.

-С французами значит бился, интересное дело, - в голове моей все больше оформлялась мысль, что знаю я этого Бориса.

"Но ведь ты того уголовника убила, - подала голос ехидна, - ты же в него пистолет почти в упор разрядила, сама видела как упал, стеклянные глаза его видела".

-Так-то оно так, по пульс я его не проверяла, а если он, гад такой, выжил?

-Что вы такое говорите, Акулина Савельевна? - обеспокоенно спросил Терентьев. - Кто выжил?

-Да это я так, Дормидонт, вспомнила одну встречу с бандитами в 1812 году, - ответила и уставилась на пиратов. - Ну, и что же вы сами о себе думаете, а моряки?

-Да чего нам думать-то, на каторгу не пойми за что угодили, а вот теперь вроде как и за дело, - ответил за всех Козлов.

Как же тяжело примать такие вот решения. С одной стороны - моряки действительно ни за что угодили на каторгу. Но они грабили и убивали потом, и нет никакой гарантии, что не будут делать этого и впредь.

Мои грустные мысли прервали радостные крики гавайцев, которые бежали к океану. В основном это были женщины и дети. Я встала, и увидела как к берегу пристают две необычные лодки, очень похожие на катамараны. Человек двадцать крепких мужчин разного возраста выпрыгнули в воду, вытащили лодки и стали выгружать корзины. Женщины и дети подхватывали эти корзины и несли их к хижине.

Калей-опу-у-у-пу подошел ко мне и показав на прибывших мужчин сказал.

-Уи маи ка макоу лаваи-а мекахи хопу ваи-ваи.

Вождь сопровождал это жестами и я поняла, что это рыбаки вернулись с богатым уловом.

Женщины увлеченно рассказывали что-то рыбакам, скорее всего о непрошенных гостях. Они постоянно показывали то на пиратов, то на нас с Дормидонтом. Мужчины приблизились, я улыбалась и всем видом старалась выказать дружелюбие. Рыбаки поклонились вождю, обменялись с ним несколькими фразами. Скоро и я, и пираты перестали интересовать гавайцев, они отправились куда-то за большую хижину. Вождь задержался возле нас и показав на пленников изобразил, чтобы все шли за ними.

-Пошли, - сказала я пиратам.

Те обреченно поднялись, и поплелись вслед за гавайцами. Мы с Терентьевым тоже двинулись за ними.

Как оказалось, за большой хижиной был целый поселок, а еще дальше возделанные поля и загоны для животных.

Одна хижина выделялась среди всех. Она была больше той, что на берегу, окружена верандой, на которой стояли кресла и столы. Нас пригласили именно туда, а пленников завели в небольшую хижину и приставили охрану.

-Калей-опу-у-у-пу, - обратилась я к гавайцу, - ваш остров называется Гавайи, или Оаху?

-Ниихау, - ответил вождь и поманил меня за собой.

Рядом с верандой он на земле принялся рисовать, насколько я поняла, острова.

-Ниихау, - ткнул в маленький островок, затем в довольно большой остров неподалеку, - Кауаи, - и в рисунок приличных размеров, - Оаху, Гонолулу.

-Так все же понятно, - обрадовался Терентьев. - Смотрите - мы туточки, а Гонолулу вот он! Доплыть туда можно? - спросил он у гавайца, - Вы нас туда отвезете?

карта Гавайских островов

Вождь показал вдаль за поля и с улыбкой сказал.

-Руси ки-ки.

-Черт возьми, да он похоже говорит, что на острове есть русские? - сообразила я. - Может еще со времен Шеффера остались?

-Да хорошо бы наших-то встретить, Акулина Савельевна. Островок этот по всему видать маленький, попросите нас туда проводить, у вас это хорошо получается.

-Постараюсь.

И получилось же! Вождь согласился отправить нас к русским, дав охрану для пленников. По-моему он был рад избавиться от пиратов и не решать их судьбу. Гаваец показал, что как только завтра взойдет солнце, мы можем отправляться в путь. А сегодня будет праздник, ну, во всяком случае, я так поняла. А еще Калей-опу-у-у-пу выделил нам комнату в своем доме.

-Надеюсь здесь меня замуж выдавать не собираются, - усмехнулась я, откидывая травяную занавеску и заходя в комнату.

-Так вы же замужем, как же такое можно? - удивленно спросил Терентьев.

-Да было дело, Дормидонт. Я тебе как-нибудь расскажу, а сейчас давай отдохнем немного и подумаем, что нам с пиратами делать.

-Вот тут закавыка, - почесал затылок матрос. - Правильно было бы их на каторгу вернуть, но как это выполнить?

Я рассматривала красивые циновки, которыми был застелен пол и улыбалась, вспоминая мягкие шкуры в типи индейцев. Но выбирать не приходилось. Опустилась на пол и прислонившись к стене, вытянула ноги. Столько событий произошло, что хватило бы на целую неделю, наверное. А по сути прошло-то всего несколько часов. Когда я очнулась на берегу солнце только выходило на свою работу, а теперь оно было в зените. Дормидонт расположился у противоположной стеня и вскоре захрапел богатырским храпом.

Я тоже уснула. И снился мне старый китаец, который показал мне амулет - ярко зеленый камень, вправленный в белый металл. Он вложил амулет в выемку на стене и один камень со скрипом уехал внутрь стены, открывая проход размером с собачью конуру. Я стояла перед этим проходом и не решалась залезть туда, откуда пахнуло холодом и неизвестностью. Обернулась, чтобы спросить о чем-то китайца, но никого рядом не было. Пронзила мысль, а где Илья, где мой муж, мой ненаглядный? Я почувствовала дикую тоску, как в то время, когда потеряла Жан-Поля.

Проснулась от того, что меня трясли за плечи.

-Ваше сиятельство! Да очнитесь вы, Акулина Савельевна! Вы всех туземцев перепугали...Нас сейчас за злых духов примут, просыпайтесь.

-Хватит меня трясти, не видишь - проснулась уже! - рявкнула я на Терентьева. - Что случилось?

-Дак чего...того, - моряк смотрел на меня с ужасом, - выли вы жутко, прямо как волк! Протяжно так, я аж сам напугался, подумал, а вдруг перекинетесь в зверя?

-Ты дурак?

-Никак нет! - отчитался Терентьев. - Но туземцы вокруг дома собрались, и на лицах у них улыбок нет.

-Сон плохой приснился, - нахмурилась я, осложнений с гавайцами не хотелось. А то и, правда, примут за злого духа и отправят на костер для очищения территории.

Я ведь и о местной религии ничего не знала, кого они тут почитают, какие жертвы приносят, кто знает. Одно успела понять - христианство до этой общины еще не добралось.

Занавеска заколебалась и в комнату вошла пышнотелая женщина, поклонилась и поставила на пол поднос с фруктами и кружками. Потом жестами показала, что нас ждут снаружи.

-Пойдем, Дормидонт, раз приглашают.

-Опасаюсь я, Акулина Савельевна, - моряк поежился, - кто их разберет, что они там задумали. Вот я слышал, что они врагов в жертву своим идолам приносят, а ну как сейчас такое удумают?

Что мне было ответить? Вполне могло и такое быть.

-Будем надеяться, что нас пронесет, - ответила я.

Терентьев как-то странно на меня посмотрел.

-Да зачем же нам сейчас еще и слабина? Я и так до ветру хочу, а вы тут еще и на медвежью болезнь надеетесь, - с обидой выдал матрос.

-Да ну тебя, Дормидонт, - до меня дошло, что имел ввиду парень. - Я не в смысле поноса, а в том смысле, что нам не придется видеть человеческие жертвоприношения. Потому что, в противном случае, придется вмешаться в процесс.

-Вы меня простите, Акулина Савельевна, но вы такие вещи говорите, которые благородным вроде как и не положено, да и ругаетесь иногда, похлеще нашего боцмана.

-Ну, дорогой мой, я ведь дочь конюха, так что мне можно, - усмехнулась и поднявшись, вышла из комнаты.

А неплохо было бы узнать, где у них тут туалет. Женщина, которая принесла фрукты, ждала нас возле комнаты. Я улыбнулась и тихонько прошептала.

-Пс-пс-пс..

Гаитянка кивнула и показала на берег.

"Понятно, - захихикала ехидна, - цивилизация пока далеко".

А возле хижины вождя и, правда, уже собралось все население поселка. Женщины и мужчины украсили себя цветами, бусами, яркими тканями. Гавайцы были смуглыми, примерно как наши, переборщившие с загаром, любители солярия. Волосы у женщин были длинными, слегка волнистыми и абсолютно черными, такими же черными были и глаза. Мужчины, в основном были лысыми, или с пучком на макушке. На теле всех мужчин были различные татуировки, но лица оставались чистыми. Многие женщины тоже имели на руках и ногах татуировки.

Вскоре на веранду вышел вождь.

-Алии нуи! Алии нуи! - радостно приветствовали гавайцы Калей-опу-у-у-пу, который появился в окружении четырех женщин, богато украшенный бусами, в ярко красном плаще.

Из пальмового леса показалась красочная процессия - впереди в невообразимой, цветной маске двигался, по всей видимости, местный шаман-жрец-колдун, короче - служитель культа. Он двигался то плавно, то начинал подпрыгивать и топтаться на одном месте.

-Ку! Ку! Ку! - заголосили гавайцы и потянулись за жрецом на поляну перед хижиной на берегу. Вождь шел в середине и все благоговейно отступали, давая ему дорогу. Мы с Терентьевым тоже двинулись вместе со всеми. Я прикинула, что всего в поселке было около ста человек, причем женщин было явно больше. Детишки разных возрастов вели себя на удивление тихо и спокойно. На берегу был сложен костер и возле хижины я заметила пожилых мужчин и женщин, которые выносили из хижины угощения и ставили на циновки, расстеленные недалеко от костра.

К нам подошла та же женщина, что приходила в комнату и пригласила за стол, который поставили для вождя. Калей-опу-у-у-пу показал на угощение - запеченную рыбу, батат, лепешки, незнакомые мне фрукты, а может и овощи. Женщина налила нам в кружки напиток. Я принюхалась и поняла, что он явно алкогольный.

-Околехао, - гаваец выпил и поцокал языком.

Дормидонт храбро осушил всю кружку и тоже поцокал.

-Как пиво, только сладкое. Вкусно, - и показал большой палец.

-Ты поосторожнее с жестами, - остановила я Терентьева, - покажешь чего, а вдруг у них этот жест обозначает, ну, например, ты скотина.

Моряк чуть не подавился. Я с улыбкой похлопала его по спине и отпила из кружки. Действительно, похоже на пиво. На деревянную тарелку мне положили рыбу и что-то похожее на рис. Есть хотелось очень, и я с удовольствием этим и занялась. Дормидонт не отставал.

А праздник набирал обороты. Гавайцы танцевали, причем только женщины, мужчины подыгрывая им на барабанах и дудках. Я не понимала значения танца, но он явно имел смысл - движения были то плавными, то переходили в бешенный ритм. Особенно выразительными были движения руками, танцовщицы как будто рассказывали историю своего народа.

Напряжение отступило, никаких жертвоприношений не было, кроме закапывания нескольких рыбин перед самым обычным камнем. Ну, и слава Богу. Напиток, хоть и был не крепче пива, но голова у меня кружилась, а может это было от одуряющего запаха цветов и фруктов.

-Акулина Савельевна, а что с мужиками-то? Не поубивали их? Как думаете?

-Вождь же ясно дал понять, что отправит их с нами к русским. Я, честно говоря, поражена их дружелюбием, особенно после того, как наши пираты пытались их тут захватить в плен. Я вот что-то у этих джентльменов удачи так и не спросила, а зачем они гавайцев вообще захватывали? По-моему, эти люди и так дали бы им все, что нужно.

-Акулина Савельевна, неудобственно даже и говорить об таком, - укоризненно посмотрел на меня Терентьев, - неужто не понимаете? Девок им надо было, тех кто помоложе, да покрасивше, вот потому мужиков и связали, а стариков, детей и тех, кто не глянулся собрали в сарай этот, - показал на хижину.

"Ой, не могу, - заливалась ехидна, - ты что-то совсем нюх потеряла, тоже мне Акула, Сестра Гризли - очнись для жизни! Для чего пираты острова захватывали? Уж не для того, чтобы по хозяйству помогать".

-М-да, ты прав, Дормидонт. Что-то я тормознула.

-Чего вы сделали?

-Не сообразила сразу, - надо прекращать пить эту, как ее там - околехао.

А вождь с довольным видом наблюдал за представлением, которое устроил жрец. Он крутил вокруг себя горящие факелы и это было завораживающее зрелище.

Я решилась спросить у вождя, накормили ли пленников и он кивнул, причем на лице его отразилось удивление, типа, а как же иначе?

Наконец костер потух, и все разошлись по домам. Мы пошли за Калей-опу-у-у-пу к его дому. Перед тем как пройти в отведенные нам комнаты, а нам отвели на ночь разные с Терентьевым "покои", я поблагодарила вождя за гостеприимство, он улыбнулся и приложил руку к груди, потом ко лбу и слегка поклонился. Я расценила это как ответную благодарность нам.

Проснулась я на рассвете. Сколько рассветов я встречала в своей долгой-предолгой жизни, и все же каждый новый рассвет завораживал, он был не похож на предыдущий. Это картина природы в единственном экземпляре...

Встаёт солнце. Его ещё не видно. Вначале появляются сиреневые лучи на фоне тёмно-синего неба. Ещё звёзды и месяц на небе. Ещё небо тёмное, а солнце только начинает появляться из-за горизонта. Вот появился маленький его язычок. И небо начинает меняться. Всё больше и больше выходит солнечный диск из-за горизонта. Его лучи трогают края холодных облаков. Ещё минута и эти лучи начинают играть в облаках, но не на всех. Только на краешках облаков, а свет от края облака рассеивает эти лучи. И кажется, что это ресницы солнца находятся выше облаков...

Проза жизни отвлекла меня от созерцания прекрасного.

Вчера мне в комнату поставили большой деревянный горшок и женщина, насколько я поняла, служанка в семье вождя, выразительными движениями обозначила для чего он нужен. А перед домом был небольшой пруд с пресной водой. Я с удовольствием умылась, и заметила, что гавайцы выходят из своих хижин, и тянутся на поля, или к загонам с козами и птицей. На веранде хлопотала все та же женщина. Она накрывала на стол, расставляя посуду. Увидев меня, заулыбалась. Вскоре проснулся и Терентьев, а за ним вышел а веранду и вождь.

После завтрака, состоявшего из горячих, запеченных плодов хлебного дерева, по вкусу напоминающих сладкий картофель, холодной рыбы и фруктов, подали и что-то похожее на пудинг, служанка показала на кокосы. Я попробовала белую взбитую массу, гадость редкостная. А Дормидонт наминал за здорово живешь все, что стояло на столе.

Вскоре к дому вождя подвели пленников. Выглядели они вполне себе неплохо. Калей-опу-у-у-пу распорядился и пиратов связали между собой, потом он сам отобрал четырех мужчин для нашего сопровождения. Женщины вынесли увесистые корзины с лямками, которые мужчины надели по типу рюкзаков. Вождь показал нам, что можно идти и как мне показалось, выдохнул с облегчением. Женщины, видимо его жены, надели нам с Терентьевым ожерелья из цветов и мы двинулись в путь.

-Куда нас ведут? - крикнул Зосим Козлов, которого поставили в связке первым, и шел он прямо за мной.

-Успокойся, флибустьер недоделанный, к русским идем, вождь дал понять, что на острове есть русское поселение. А дальше решим, что с вами делать.

-Благодарствую, барыня, - буркнул Козлов, я усмехнулась и отвечать не стала.

Шла и осматривала местность, пальмы и фруктовые деверья, оказывается, росли только на побережье, а в глубине острова была мелкая растительность - кусты да цветы. От озера, мимо которого мы прошли, были прорыты каналы к полям и к поселку, к тому самому пруду, где я умывалась. Все было устроено очень разумно.

Шли мы недолго, часа три, не больше. Поднялись на невысокую горку и оттуда открылся удивительный вид на бухту и небольшую, прямо таки игрушечную крепость, похожую на уменьшенную копию крепости в Ново-Архангельске. Рядом с земляным валом я увидела распаханное поле, а в бухте качался на волнах ялик.

-Так это ж наша крепостица, - выдал радостно Дормидонт, чуть не бегом спускаясь с горки, - а вон и мужики наши!

Действительно, человек десять мужчин вышли нам навстречу из открывшихся ворот. Одеты они были в штаны и рубахи, подпоясанные веревками, ноги босые. Те, что постарше были явно русские, а вот молодые парни больше на гавайцев походили.

-Здравствуйте! - громко сказала я. - Гостей принимаете?

-Ох, Матерь Божья, да никак свои? - светлый, конопатый мужик лет пятидесяти снял соломенную шляпу и удивленно продолжил. - Милости просим, гости дорогие. А кто ж вы такие будете?

Из хижин, которые виднелись в проеме открытых ворот вышли женщины в длинных свободных платьях, с детишками разных возрастов, одетых только в короткие штаны. Они радостно приветствовали сопровождавших нас гавайцев. Те сняли корзины и пошли внутрь крепости, передав веревку с арестантами Терентьеву.

-Дела-а-а, - протянул конопатый. - Ну, заводите горемычных, а там разберемся.

-Я жена русского полковника Кожухова, Акулина Савельевна. Фрегат "Мирный", на котором мы следовали с Аляски в Кронштадт попал в шторм и меня, да еще вот матроса Дормидонта Терентьева смыло за борт и вынесло к берегу этого острова. Местные гавайцы любезно проводили нас к вам.

-Василий Мошкин, - поклонился мужчина, - староста русской общины. А кого на веревке-то привели?

-Разбойников, - поспешил сказать Терентьев, - они тоже в шторм попали и баб местных на острове хотели того...этого, а мы им с Акулиной Савельевной аврал устроили, а потом в плен их взяли при помощи туземцев.

-Дела-а-а, - опять протянул Василий, - ну, пошли, отдохнете с дороги, а уж потом поговорим.

Мы с Терентьевым зашли в дом следом за старшиной общины, а наших пиратов усадили на лавку в тени деревьев и развязали им руки.

-Не балуйте, - пригрозил им дюжий мужик, - а то живо на цепь посажу.

В крепостном доме было хорошо, по-русски. Печь в углу, длинный стол с лавками, пахло хлебом.

-Меланья, - обратился Мошкин в молодой девушке, которая была вроде как и похожа на гавайцев, но кожа была светлее и носик-курносик, - дай гостям грязь смыть, да мечи на стол. Марии скажи, чтобы скатерь достала, да посуду аглицскую.

Мы умылись над корытом, сели на лавку и мне стало так спокойно и уютно, как будто к хорошим друзья в гости пришла.

- Мария, жена моя, - сказал Василий, когда в комнату вошла полная гавайка в платье, отдаленно напоминавшем русский сарафан. - А Меланья дочерь старшая.

После сытного обеда, состоявшего из мясной похлебки с хлебом, завязался разговор.

-Так вот и получилось, что мы с Дормидонтом помогли освободиться гавайцам и арестовали пиратов, - закончила я свой рассказ и задала вопрос. - А вы здесь как оказались?

-А мы тут с мужиками Фролом и Кузьмой с самого 15 года живем. Оно как получилось-то, прибыли мы сюда с Шеффером Егором Николаевичем на выручку "Берингу", который туточки разбился, а местные весь ценный груз захватили. Шеффер умный был и хитрый, он вылечил жену короля и его самого, но король уперся и не хотел груз возвращать, англичане его сильно смутили. Тогда мы к другому королю отправились. Тут война между ними шла, так вот другой король с радостью нас принял и земли на Кауаи дал. А тут "Ильмена" в Гонолулу для ремонта пришла. Егор Николаевич её задержал и начали мы крепости возводить - первой Елизаветинскую поставили, потом и здесь малую крепость поставили, мы с мужиками на службу заступили. Фактории открыли, сады развели...

Василий вздохнул, задумался, я не торопила, по всему видно было, что то давнее время он вспоминает с удовольствием.

-Эх, жизнь была. Спорилось все, здесь же земля хорошая и погода такая, что урожай круглый год, продовольствия можно было для Русской Америки заготовить - во! - от сделал жест рукой выше головы. - Да тут королю американцы три мешка писем прислали, что мол Россия с ними воюет и что если он не изгонит русских, и не снимет русский флаг, то к нему придет 5 американских судов и убьют как его, так и всех «индейцев». Король испугался. Шеффер ушел со своей командой на полузатопленном «Кадьяке». А мы вот остались. Наш островок никому не нужен, маленький больно - в длину около 8 морских миль, а в ширину - 7.

Я прикинула, получалось 15 километров на 13. И, правда, за что тут биться.

-Взяли себе жен из туземок, с соседями мы сильно дружим, так и живем помаленьку.

Василий еще долго рассказывал, как они обустраивались на Ниихау, как наладили обмен с князем Калей-опу-у-у-пу (а я-то его вождем называла), и как продают товары на соседнем острове, которые делают в своей кузнице.

-Мы вас на Кауаи доставим, а там кораблей много, может и ваш фрегат туда вынесло.

-Спасибо, Василий, - поблагодарила я старосту и задала мучавший меня вопрос, - а что будем делать с пиратами?

-Можно и их на большой остров доставить, да и сдать местному князю, наместнику короля. Пусть судят по закону, - подал предложение Фрол, дюжий мужик, с сединой в черных волосах и густой бороде.

-А что у них за законы? - решила уточнить я.

-Да обычные, - пожал плечами Мошкин, - в основном в рабы определяют, за убийство могут повесить, - староста вдруг улыбнулся и хмыкнул, - а вот один интересный закон у них есть, "закон сломанного весла" называется. Смысл в том, что все пожилые люди, женщины и дети имеют право находиться в безопасности.

-А остальные что, не имеют? - удивилась я.

-Так тут целая легенда, я вот дочь сейчас попрошу, она у меня мастерица рассказывать, обучение проходила в миссионерской школе, - и крикнул во весь голос, - Меланья, подь суды!

Девушка вышла из соседней комнаты мгновенно, словно только этого и ждала.

-Расскажи-ка нам про короля-то, как он закон придумал.

-Однажды великий король Камеамеа Первый отправился в военный поход в местечко Пуна и обнаружил группу людей на побережье. Камеамеа побежал в сторону двух рыбаков, которые прикрывали человека, уносившего маленького ребёнка с пляжа. Рыбаки подумали, что Камеамеа угрожает им: когда он споткнулся и упал, один из рыбаков по имени Калелеики ударил его веслом по голове, защищаясь от нападения. Весло разлетелось в щепки при ударе, и Камеамеа чуть не погиб, однако рыбак сохранил ему жизнь. Спустя несколько лет рыбак предстал перед королём, ожидая смерти за посягательство на жизнь короля, однако Камеамеа снял с него все обвинения, рассудив, что рыбак всего лишь защищал свою семью и землю. Таким образом, был принят закон, по которому во время боевых действий запрещалось нападать на гражданских лиц.

-Ух ты! Да у вас был очень мудрый король, - я действительно была поражена, ни одному монарху в просвещенной Европе такой закон в голову не пришел. Хотя, может это потому, что ничем тяжелым по кумполу не долбанули как следует.

А девушка, говорившая на русском, как на родном языке, приняла торжественный вид и продолжала.

-"О люди, чтите Бога вашего. Уважайте людей великих и скромных. И пусть все, от стариков и женщин до детей получат право шагать по дороге и лежать на ней без страха быть покалеченными. Кто нарушит закон, тот умрёт". Вот как сказал король.

-Скажите, а на Родину вас не тянет? - спросила я мужиков.

-Да как вам обсказать, Акулина Савельевна, поначалу службу служили, а потом семьями обзавелись, хозяйством, деток нарожали. У меня пятеро, да и Фрол с Кузьмой не сильно отстали. Куда мы с такими оравами-то? Дома нас уж точно с таким приплодом не ждут. Да и капиталов не скопили, теперь уж здесь нам век свой доживать.

-Сняться березки, чего уж там, - вздохнул Кузьма, светловолосый, невысокий, но крепкий как гриб боровик, - Дон снится, и как ребятёнком рыбу ловить бегал. Но видать судьбина такая. А насчет разбойников я вот какую мысль имею, не надо их закону передавать, повесят ведь ни за грош. А пусть у нас остаются, - рубанул рукой по столу, - к делу пристроим, земли много, жен возьмут...

-Мысли у тебя добрые, Кузьма, - с грустью сказала я, - и если бы они просто с каторги сбежали, я была бы двумя руками за, но они стали бандитами, понимаешь? Они вкусили разгульной жизни, захотят ли после такого пахать да сеять?

-А мы спытаем! - не сдавался Кузьма.

Староста и Фрол молчали, обдумывая слова товарища. Фрол поднялся, ухнул и выдал.

-А вот мы сейчас пойдем, да по-серьезному поговорим с охламонами. А насчет нас, Акулина Савельевна, вы будьте в покое. В обиду не дадимся. А не схотят жить по-людски, так связать да под закон отправить завсегда можно.

-Ну, если это ваше общее решение, то давайте поговорим, - согласилась я.

Разговор вышел не простой. Каторжане выслушали предложение Василия с хмурым видом.

-Мы работы не боимся, на каторге за десять лет чего только не работали, - первым заговорил Зосим, - и дома могём строить, и лодки. Да только как туземцы-то отнесутся к нашему здесь проживанию? А ну как им это не по нраву придется?

-Вы за местных не беспокойтесь, они зла не помнят. Поживете малость, дома себе справите, а там и свататься пойдем. У них баб много, найдем вам жен по нраву. А еще хо-опо-но-по-но вам сделаем.

-Как это? - всполошились пираты.

-А так, - хитро прищурился Кузьма, - вы всенародно каятесь, а мы всё вам прощаем и забываем плохое. Те ребята, что вас привели князю доложат, что вы очистились и теперь новые люди.

Мне не нравилось такое добродушие, но с другой стороны я не хотела, чтобы бывших моряков повесили.

-А и хорошо все устроилось, да Акулина Савельевна? - Терентьев был доволен таким оборотом дела. - И не надо нам грех на душу брать. Пусть живут по-человечески.

-А ты, Дормидонт, уж не надумал ли тоже остаться? - спросила я матроса.

-Да Бог с вами, ваше сиятельство, да ни в жизнь! Я к нашим хочу, на фрегате хочу служить и капитаном стать, не по мне эта жизнь на земле.

-Тогда завтра двинемся дальше. Если на соседнем острове наших не встретим, будем в Гонолулу пробираться.

-Без денег тяжко это будет, - вздохнул парень.

-Я у Василия спрашивала, на Кауаи лавки есть, а у меня колечко и сережки золотые, вот и деньги у нас будут, понял?

До конца дня мы отдыхали, а наши арестанты осваивались в крепости. На меня косились, но подходить не спешили. Наконец Козлов не выдержал.

-А вы, барыня, нас не выдадите? А то может сообщите русским властям?

-Нет, я этого делать не буду. Староста берет вас под свою ответственность и дальнейшая ваша судьба в его и ваших собственных руках.

Хотела сказать, что вам шанс дается на честную жизнь и много еще пафосного, но махнула рукой, если сами не захотят жизнь свою поменять, никакие слова не помогут.

Обошла всю крепость, заглянула в кузню, посмотрела на животных - свиней, коз, кур. Погуляла по саду, оценила апельсины, лимоны, ближайшие поля ананасов.

Всего в поселении проживало тридцать человек, у Кузьмы и Фрола старшие сыновья имели уже свои семьи. Как оказалось Меланья тоже вскоре выходила замуж за второго сына Фрола, красавца Ивана. Девушка была очень общительной, рассказала мне, что сама учит детей. Не зря же е батюшка в школу на целых два года отправлял. Она читает по-русски и по-английски. И на Пасху ей отец книги всегда покупает.

После ужина из рыбы и печеного риса нас разместили на верхнем этаже крепости. Я удивилась, когда села на кровать, на ней лежал прекрасный матрас. Хорошо-то как, а то на циновке спать - это, знаете ли, привычка нужна.

Я долго смотрела на океан. "Где ты Илюшенька, все ли у вас хорошо, уцелел ли фрегат? Больше всего на свете я хочу быть сейчас с вами, мои любимые...". С этими мыслями и уснула.

***

-Да соседнего острова 17 миль, ветер хороший, под парусом дойдем быстро, - заявил Мошкин. - Сам вас отрезу, токмо сына возьму. И покажу, где там и что в городе. С северной части к острову не подойти, если и пристал ваш фрегат к Кауаи, как только с юга в Ниумалу.

Мы сердечно распрощались с жителями поселения, которое они сами называли Новодонск. Ожерелья, которые нам вчера надели гавайцы торжественно сожгли. По местным обычаям такие подарки нельзя было просто так бросить, надо было либо повесить у себя в доме, любо закопать или сжечь.

-Прощевайте, ваше сиятельство, - поклонились мне бывшие моряки-каторжане-пираты-поселенцы, - Господь нам вас послал. Если б не вы, так оскотинились бы окончательно, а так может и поживем еще по-людски.

-От всей души вам этого желаю, - искренне ответила я, садясь в ялик.

Как только мы обогнули скалистый берег и вошли в бухту, Терентьев заорал так, что Василий чуть за борт не плюхнулся.

-"Мирный! Там "Мирный", ваше сиятельство! Да вы не видите, что ли?!

Я видела, видела наш фрегат без мачт и парусов, он качался на волнах как раненая птица, которой обрезали крылья. Горло сдавил спазм, я кивнула и с трудом произнесла.

-Вижу, Дормидонт, слава Богу!

Мужики перекрестились и Мошкин заявил.

-Вот славно-то как вышло, а? Тепереча я за вас спокоен буду.

Он направил ялик прямиком к фрегату. Подойдя ближе я увидела, что на корабле вовсю идут ремонтные работы. Боцман командовал матросами.

-Бог в помощь! - крикнула я.

Реакция была поразительная. Боцман выдал что-то очень забористое и его сдуло с палубы как тем ураганом. Матросы бросили работу и смотрели на нас полными ужаса глазами, многие мелко крестились.

-Да вы чего? - Терентьев вскочил на ноги и помахал рукой. - Это мы, Акулина Савельевна и я, Дормидонт! Скидавайте штормтрап, чего застыли?

На палубу вернулся боцман, за ним спешил капитан.

-Матерь Божья, да это и впрямь вы, Акулина Савельевна! А мы ведь Илье Владимировичу не верили, почитали вас погибшей...

-Где мой муж, дети? - спросила я, ноги что-то ослабли и я схватилась за мачту ялика.

-На берегу, в гостинице они поселились, и про вас расспросы ведут. Мы же вот - почитай все мачты потеряли, так что работ на месяц, не меньше теперь. Хорошо хоть паруса запасные есть. Да вы подымайтесь, расскажете как вам спастись удалось.

-Терентьев расскажет, а я на берег. В какой гостинице Илья Владимирович находится?

-"Капитал отель", - крикнул Григорий Иванович и добавил. - Счастлив видеть вас, сударыня, ведь во многом именно вам обязаны мы спасением. Троекратное ура, Акулине Савельевне! - гаркнул он.

И по заливу прокатилось громом русское "Ура! Ура! Ура!".

-Осторожнее, капитан, - засмеялась я, - а то вон на английском корабле подумают, что мы в атаку на них собрались. До встречи, Георгий Алексеевич, - помахала я рукой, и обратилась к Терентьеву, который как раз перелез на веревочный трап, сброшенный матросами. - Дормидонт, ты там особо не распространяйся...

-Да как можно, ваше сиятельство, я только правду! - и не выслушав мои наставления рванул вверх как кошка.

-Василий, ты доставишь меня на берег? - спросила я старосту. - А то может ты хотел с нашими моряками поговорить?

-Нет, ваше сиятельство, не хотел. А на берег само собой доставлю. Мне жена наказов дала - ткани купить, да еще сластей младшим.

Вскоре мы прислали к берегу. Город напомнил мне Йерба-Буэну. Белые каменные усадьбы, небольшие деревянные домики и величественные здания дворца королевского наместника и "Капитал отеля".

-Ну, вот ваше сиятельство и гостиница, давайте прощаться. Вы теперича мужа почитай нашли и под его защиту поступаете, а мы по своим делам отправимся.

-Спасибо тебе Василий, - обняла я старосту, - но мне бы хотелось отблагодарить тебя и познакомить со своей семьей.

-Лишнее это, - ответил Мошкин, поклонился и они с сыном пошли дальше по улице, а я еще минуту смотрела им вслед, а потом вошла в отель.

Лакей, стоявший у входа, не осмелился меня остановить, хотя вид, честно говоря, у меня был очень далек от аристократического, а отель был предназначен именно для аристократии. Это было видно по богато обставленному холлу - мягкие, глубокие кресла, диваны, плетенные столики, ковры на полу и на широкой лестнице, ведшей на верхние этажи и по отдыхающим в этих креслах леди в красивых платьях и джентльменам в светлых костюмах, с сигарами в руках.

-Простите, мэм, но это дорогое заведение, - ко мне подошел весь такой слащаво-вежливый американец, во взгляде которого сквозило откровенное презрение.

Я осмотрела его снизу вверх - от начищенных туфель до набриолиненной головы суровый взглядом.

-Графиня Кожухова, - сказала ледяным тоном, выпрямив спину, - Здесь проживает мой муж, граф Кожухов, полковник русской армии, и мои дети, - управляющий, а по всей видимости - это был именно управляющий, как будто стал меньше ростом, - а еще моя собака! - рявкнула я и тут же смягчив тон и оскалившись, добавила. - Проводите меня к ним, любезный!

-Простите, мэм, я немедленно доложу господину Кожухову...

-Я сказала - проводите, - с нажимом повторила я.

Наверху послышался шум, хлопнула дверь и по лестнице пронеслась бело-серая молния. Малыш бросился ко мне, неистово махая хвостом, я поспешно присела на корточки, чтобы пес не снес меня на радостях, а по лестнице, прыгая через две ступеньки ко мне бежал Илья. За ним Саша и София.

-Я знал, душа моя, я знал, что ты жива! - муж сжал меня в объятиях.

-Илюша, я тоже знала, что вы живы, - обнимая ненаглядного за шею ответила.

Дети тоже обняли меня, София заплакала, Саша как-то подозрительно шмыгал носом. А Малыш прыгал вокруг, подвывая и пытаясь всех растолкать и все-таки облизать меня полностью.

-Прикажете нагреть воды? - суетился вокруг управляющий. - Может подать обед, шампанского?

-Да, голубчик, - кивнула я, - и ванну и обед и шампанского и платье бы мне, переодеться.

-Не извольте беспокоиться, все сделаем в лучшем виде, вот только насчет платья...

-Никушка, я немедленно пошлю на фрегат за твоим сундуком, - сказал муж, - а в нумере пока во что-нибудь мое переоденешься. Пойдем, радость моя в наши покои, ты нам расскажешь как тебе удалось спастись.

-Маменька, - София прижалась ко мне, - мы за вас молились не переставая. Как же я счастлива, что вы спаслись.

-И я рада, милые мои, что с вами все в порядке.

Малыш наконец добрался до меня, я потрепала пса по холке и прошептала ему на ухо.

-Я знаю, ты тоже просил своего собачьего бога за меня. Спасибо Малыш, я тебя люблю.

За нашими спинами я слышала удивленные голоса, но мне не было дела до людей. Моя семья со мной, это счастье и большего я не желала.

После ванны, вымытая и пахнущая цветами, потому что мыло было по-видимому изготовлено с добавлением местных цветов, я надела рубашку и панталоны мужа.

В номер доставили обед и мои родные ждали от меня рассказа.

-И вот мы с дверью погрузились во тьму..., - начала я рассказ.

Рассказала все, не утаив ни одной детали. София иногда вскрикивала от удивления и страха, Александр улыбался, а вот Илья в конце рассказа нахмурился.

-А правильно ли было прощать преступников? - спросил он.

-Я долго думала над этим вопросом, дорогой. И решила, что они все-таки не закоренелые мерзавцы, в отличие от их главаря Бориса, которого я бы с удовольствием собственноручно расстреляла бы, и заслуживают шанс на исправление не на каторге или виселице, а в обществе трудолюбивых, справедливых и добрых людей.

-А что же с остальными пиратами? А вдруг они где-нибудь здесь, на острове? - с ужасом спросила дочь.

-Не бойся, Софи, уж мы им спуску не дадим, - воинственно ответил брат, - пусть только сунутся.

-Доченька, - мягко сказал Илья, погладив девочку по голове, - мы опрашивали все прибывшие лодки и корабли на предмет потерпевших кораблекрушение, в надежде что-то узнать о вашей дорогой маменьке, но ни на кого нам не указали. Все, кто прибывают в город должны регистрироваться у местной власти и платить пошлину за стоянку будь то лодка, либо корабль.

Вскоре с судна доставили мой сундук, и привез его капитан лично.

-Не сочтите за любопытство, Акулина Савельевна, - начал Григорий Алексеевич, когда я переоделась и пригласила его в номер, - но неужто правду матрос Терентьев рассказывает, что вы вдвоем с ним разбойников арестовали и племя местное своей воле подчинили, и они вас теперь как богиню почитают?

-Ну, Дормидонт, - прошипела я, вслух же ответила. - В основе своей матрос сказал правду, но несколько преувеличил. Арестовали мы пиратов с помощью местного населения. Князь острова Ниихау отнесся к нам очень благосклонно, проводил в русское поселение, но никто меня в ранг богини, конечно, не возводил. А вообще, я хочу обратить ваше внимание, капитан, на Терентьева, он смекалист, храбр, и мечту имеет, - улыбнулась, - капитаном хочет стать. Может его в обучение отправить?

-Да чему его учить-то? Всю науку на корабле проходит. Представлю его к унтеру, а там в мичманы переведу. В Морской корпус-то только дворян принимают.

-А со скольки лет принимают в Морской корпус? - заинтересованно спросил сын.

-В малолетнюю роту принимаются воспитанники в 10-12 лет, в юнкерскую с 14.

Глаза Александра загорелись, я вздохнула, посмотрела на Илью, он улыбнулся и слегка пожал плечами, мол что тут сделаешь - попросится наш сын в Морской корпус, это уж точно.