Все вон!

Тишина в башне короля Артадуина была обманчивой. Она не была мирной – она была усталой. Воздух густел от невысказанных претензий, запаха жареного грифона и дорогого вина, которое пятеро её владельцев пили не для удовольствия, а как будто выполняли очередную обязанность.

Лорд Артём, чей род с гордостью сносил крепости одним заклинанием, сейчас с трудом справлялся с креслом. Он ворочался в нём, как раненый тролль, и его мощные плечи то и дело напрягались, будто он по привычке пытался снести невидимую стену. Стоны, которые он при этом издавал, напоминали скрип разваливающейся каменной кладки.

– Спину прихватило, – буркнул он в пространство, ни к кому конкретно не обращаясь. – Целый день на карьере. Новую партию мрамора для восточного крыла добывали. Один подмастерье кривой рукой руну активировал – так нам полгоры на голову и свалилось. Еле увернулся.

На другом конце зала маг Борис, хранитель Древней Библиотеки, не проявлял никаких признаков жизни, кроме лёгкого дымка, поднимавшегося от его бороды. Он сидел в позе лотоса, глаза были закрыты, но скулы нервно подрагивали. От его пальцев исходило слабое сияние – он пытался медитировать, чтобы восстановить силы после того, как днём усмирял взбунтовавшийся артефакт – Самопишущее Перо, которое внезапно начало выводить на свитках исключительно непристойные стишки о совете магов.

Рядом с ним Верховный Артефактор Сергей яростно тыкал пальцем в магический кристалл, заменявший экран.

– Ну почему опять «Шум на подсоединении»? – шипел он. – Я же всё настроил! Импульс стабильный, руны выверены до микронa! Это он специально меня ненавидит! Чувствую его ауру – она капризная, как придворная дама в предменструальную неделю!

Сэр Антон, главный кравчий, уже успел прилично приложиться к вину. Он сидел, раскачиваясь в такт своим мыслям, и с тоской смотрел на огромный портрет своего прадеда, заколовшего первого мамонта, основателя их династии.

– А ведь раньше всё было проще, – грустно произнёс он, обращаясь к своей кружке. – Пришёл, забил быка, разделал, пожарил. А сейчас… Бюджеты, поставки, логистика, жалобы от поставщиков эльфийского безглютенового хлеба… Иногда так хочется всё бросить и уйти в простые повара. Чтоб нож, да разделочная доска, да туша… тишина…

– Не говори ерунды, – отозвался, не отрываясь от пергамента, лорд Максимилиан, Королевский Казначей. Он с щемящей душу скрупулёзностью выводил столбики цифр. – Твои «туши» – это основа продовольственной безопасности трёх королевств. Кстати, по итогам квартала перерасход по статье «Магические специи, привозимые гиппогрифами» составил семнадцать процентов. Семнадцать, Карл! Это безобразие. Гиппогрифы снова заламывают цены за перелёты. Надо бы устроить им тендер, найти перевозчиков подешевле. Например, гоблинов. Они жадные, но исполнительные.

– Гоблины? – фыркнул Артём. – Они всю провизию в пути сожрут! Лучше уж нанять драконов.

– Драконы?! – взвизгнул Макс. – Ты в курсе, какой сейчас страховой взнос на драконий рейс? Их же каждый второй герой норовит подстрелить для славы! Это же золотые горы!

Тишина окончательно испарилась, уступив место гулу низкочастотного раздражения. Они устали. Не физически – морально. Они устали быть повелителями, королями и добытчиками. Они устали постоянно быть настороже, конкурировать, принимать решения и нести за них ответственность.

И в этот момент на магическом кристалле как раз показали, как великий воин Боргоруб голыми руками останавливал разъярённого горного тролля.

– Алхимия, – лениво, уже почти машинально, бросил лорд Артём. – Без усиливающего зелья его хребет треснул бы, как сучок.

– Да любой друид с крепким корнем справился бы! – фыркнул сэр Антон, оторвавшись от кружки.

– Техника, – невозмутимо, сквозь медитацию, изрёк маг Борис. – Не грубая сила, а точное знание акупунктурных точек тролля.

Лорд Сергей, Верховный Артефактор, уже потянулся за руной управления, чтобы наконец включить кино вместо лицезрения подвига воина Боргоруба и прекратить этот спор, который обещал быть таким же бесплодным, как и все предыдущие.

Но поднялся пятый. Лорд Максимилиан, Королевский Казначей, с лицом человека, увидевшего вопиющую финансовую ошибку в великом замысле мироздания.

Он тяжело вздохнул, поправил свой вышитый золотой нитью камзол и, тыча пухлым пальцем в кристалл, изрёк с непоколебимой уверенностью человека, считающего звёзды на небе нерациональной тратой бюджета:

– Мандрагоры! Чистейшей воды манипуляция рынком мандрагор! Смотрите! Он же не мышцами давит! Он искусственно создаёт ажиотажный спрос на болеутоляющие зелья, чтобы потом скупить их по дешёвке! Элементарно, Мерлин!

Повисла та самая, оглушительная тишина. Мозги четверых властителей, заточенные под битвы, заговоры и сложнейшие ритуалы, дали сбой. Они переваривали чудовищную чушь, сказанную казначеем.

...А потом лорд Артём, не сказав ни слова, с боевым кличем, больше похожим на стон взрывающегося котла, вскочил. Его взгляд упал на его массивный трон из эбенового дерева, вставленный в пол могучей, но теперь пошатнувшейся руной левитации.

– Вот видите! Экономическая целесообразность физического воздействия! – проревел он, подходя к трону. – Волатильность! Опцион! Да я вам щас всё покажу!

Он упёрся плечом в спинку трона и с диким напряжением, с хрустом позвонков, попытался приподнять его за ножку. Руна, и без того перегруженная его недельными подвигами на каменоломне, жалобно пискнула и погасла.

Раздался оглушительный, унизительный для такого благородного предмета хлопок. Трон с грохотом, достойным падения небольшой крепостной башни, рухнул на пол, подпрыгнул и придавил ногу спящему магу Борису.

Тот взвыл нечеловеческим голосом и, не открывая глаз, от неожиданной боли рефлекторно швырнул в сторону раздражителя сгусток чистой, неотфильтрованной магической энергии. Заклинание, предназначенное для усмирения Самопишущего Пера, пролетело мимо Артёма и угодило прямо в огромный аквариум с русалками, которые до этого мирно дремали среди кораллов.

Стекло аквариума не выдержало. Оно не треснуло, а именно взорвалось, как хрустальная граната. Тонны солёной воды, перемешанной с водорослями, ракушками и тремя крайне возмущёнными русалками, хлынули в зал мощным цунами. Одна из русалок, рыжая и ярая, прямо на лету схватила с ближайшего столика вазу с маринованными огурцами и, дико ругаясь на языке морских пучин, швырнула её в первого попавшего — Антона.

– Мятеж на корабле! – завопил сэр Антон, чьи поварские инстинкты сработали быстрее мозгов. Ловя летящую вазу, он поскользнулся на водорослях и рухнул прямо на стол с закусками. Рука сама потянулась к первому попавшемуся предмету – огромному окороку грифона. – Враг у ворот! Защищайте провизию!

Окорок, вращаясь в воздухе, описал изящную дугу и прилетел прямиком в грудь магу Борису, который наконец открыл глаза и пытался понять, почему он мокрый, у него болит нога и на него летит обед.

– Караул! Нападение на государственного деятеля! – взвизгнул лорд Максимилиан, увидев это вопиющее нарушение бюджета (окорок был маринован в очень дорогом вине). Он рванулся вперёд, чтобы спасти хотя бы финансовую отчётность, но поскользнулся на селёдке, выпавшей из аквариума, и полетел в сторону Сергея.

Верховный Артефактор в это время лихорадочно пытался активировать защитные артефакты.

– Щит! Накрой нас щитом! – бормотал он, тыча в амулет на своей груди.

Амулет сработал. Но сработал криво. Вместо энергетического купола он создал над головой Сергея небольшое, но очень плотное облако, из которого повалил густой, чёрный, пахнущий горелым дым. Сергей закашлялся, ослепший и беспомощный.

В этот момент в него врезался летящий Макс. Голова казначея встретилась с локтем артефактора. Раздался звонкий, сочный звук, больше подходящий для комедийного фарса, чем для эпического сражения.

– Ай, моя аура! – закричал Сергей, хватая себя за локоть.

– Мои инвестиции! – одновременно завопил Макс, хватая себя за голову и тут же начиная подсчитывать возможные убытки от сотрясения мозга. – Лечение у храмовых целителей, потеря работоспособности, простой в работе… Боги, это же миллионы медяков!

Тем временем русалки, оказавшись на каменном полу, наконец оправились от шока и перешли в контратаку. Они, как опытные пращники, принялись швырять в мужей всем, что плохо лежало: морскими ежами, ракушками, той самой маринованной морковкой и даже сонной, но очень возмущённой золотой рыбкой.

Артём, отряхиваясь от водорослей, пытался организовать оборону.

– К оружию! Строимся в боевой порядок! Ты – щитом! – он толкнул вперёд чихающего от дыма Сергея. – Ты – обеспечиваешь тыл! – это было обращено к Максу, который пытался поймать летающую рыбку сачком из пергамента. – А ты… Эй, Антон, прекрати есть игру противника!

Но сэр Антон не слышал. Он, отбиваясь окорочком от летящих в него морских ежей, отрезал от него ломти и на ходу засовывал их в рот.

– Проверка качества! – бубнил он. – Окорок не должен достаться нашим врагам! Немного пересолено, конечно, но сойдёт!

А маг Борис, наконец придя в себя, решил положить конец творящемуся вокруг безумию самым действенным способом – магией массового усыпления. Встав в героическую позу, он поднял руки, и с его губ сорвалось могучее заклинание на древнем языке.

Эффект был ошеломляющим, но не совсем таким, как он ожидал.

С потолка, вместо волны умиротворения посыпались розовые лепестки. Много розовых лепестков. Они падали хлопьями, засыпая воду, осколки, русалок и дерущихся с ними мужчин. Один из лепестков прилип прямо к кончику носа у яростной рыжей русалки. Она замолчала, перекрестилась и, фыркнув, упрыгнула обратно в оставшуюся лужу от аквариума, бормоча что-то о «гламурном апокалипсисе». За своей подругой поспешили и прочие русалки.

В наступившей на секунду сюрреалистичной тишине, под аккомпанемент мирного хрустального звона падающих осколков и шелеста лепестков, раздался новый звук. Тихий, но полный такой леденящей душу ярости, что даже Артём остановился с занесённым для удара табуретом.

Именно в этот самый момент, под аккомпанемент полного беспредела, дверь в покои с жутким скрипом открылась...

На пороге, окутанная лёгким паром ночного холода и абсолютно неподвижная, стояла леди Виктория. В руке она сжимала свой зонтик-трость, с которого капала талая вода. Её волосы были растрёпаны, на плече красовалось яркое пятно от детского зелья для рисования, а во взгляде горели зелёные огоньки такого чистого, концентрированного бешенства, что воздух вокруг затрещал.

Все замерли. Картина маслом предстала перед её глазами:

Артём замер в позе дискобола, с занесённым над головой изящным мраморным пуфом.

Антон, с окорочком в одной руке и маринованной морковкой в другой, пригнулся, как на линии фронта.

Борис сидел по пояс в воде, с розовым лепестком на макушке, и пытался заклинанием высушить свои роскошные усы, отчего они лишь закручивались в тугие спирали.

Сергей отчаянно тыкал в дымящийся амулет, шепча: «Не сейчас, не сейчас!».

Макс, не обращая внимания на хаос, пытался стереть с промокшего пергамента расплывшиеся чернила, ворча под нос: «Я не успел их застраховать от порчи водой!»