Всего одна ночь со зверем (с иллюстрациями)

Планета Земля
Елена

- Елена, просыпайся! – Безмятежность сна нарушает взволнованный голос мамы. – Вставай, милая. Нужно уходить.

Сон снимает как рукой, и я раздираю слипшиеся ресницы. Моргая, таращусь на маму, на её неестественные жесты, дёрганые движения. И пытаюсь осознать, сколько сейчас времени, и почему меня разбудили.

Окно напротив не зашторено, но даёт мало света. В комнате, словно туман, стелется полумрак раннего утра.

- Уходить? Сейчас? – Спросонья ничего не понимаю.

Куда уходить? Зачем?!

- Вставай же! – кричит мама, почти силой стаскивая меня с кровати. Ничего не объясняя, суёт в руки мои любимые чёрные брюки и тонкий вязаный свитер. – У тебя две минуты, чтобы переодеться.

Растерянно смотрю то на кучу одежды в руках, то на ночную рубашку, задравшуюся выше колен.

Приглушённым фоном слышится грохот, а следом ругательства отца напополам с нецензурной бранью, грозящего каким-то йотам гореть в аду.

Таким сердитым на моей памяти он не был ещё ни разу. И эта перемена в нём пугает до чёртиков.

- Мам, что происходит? Куда мы должны бежать? – спрашиваю я на всякий случай шёпотом, чтобы отец не услышал. – Кто такие йоты?

- Йоты, милая – это… – Вой сирены, внезапно разрывающий утро, заглушает мамины объяснения.

Он возникает так резко и звучит так громко, что я подпрыгиваю от испуга и роняю одежду на пол.

Времени на то, чтобы собрать её уже не хватает. Потому что спустя мгновение яркий белый свет ударяет в окно и заливает всю комнату.

Глазам, привыкшим к полумраку, становится больно, и я зажмуриваюсь. Только это совсем не помогает. Закрываю глаза руками, пытаясь хоть как-то избавиться от рези и выступивших слёз.

- Вечно ты возишься! – раздражённо шипит мама над моим ухом. – Из-за тебя теперь не успеем в убежище!

Она грубо хватает меня за запястье, рывком поднимает с кровати и тащит прочь из комнаты.

Осмеливаюсь открыть глаза, только когда мы одновременно с отцом оказываемся в коридоре.

Он на бегу распахивает входную дверь, и мы, не сговариваясь, точно по команде, выскакиваем на улицу.

В нашем милом и всегда таком тихом райончике царит паника. Крики, нецензурная брань и плач детей.

Из соседних домов выскакивают и куда-то бегут целые семьи. Пожилые, молодые и дети младше меня. Одетые наспех, кто во что, растрёпанные.

Мимо, едва не врезаясь в нас, проносится какая-то женщина. Совсем ещё молоденькая.

Я успеваю заметить у неё на руках маленького ребёночка, завёрнутого в тонкое одеяльце. Она прижимает малыша к груди с таким отчаянием, будто кто-то невидимый пытается вырвать его из её рук.

- Каждый раз одно и то же! – рычит отец, яростно сжимая в руке толстый металлический прут, заточенный с одного конца. – Не знаю, кого больше ненавижу, проклятых зверей, живущих за наш счёт, или трусливых людей, потакающих им!

- Не осуждай их, – одёргивает его мама. – Ты же сам видел, как звери стирают память, когда насытятся. Все люди уверены, что это нападение первое.  

Мы так же как и все эти люди тоже куда-то бежим. И я пытаюсь осмыслить услышанное.

Йоты, звери, нападение… Всё это похоже на сон или на бред, но только не на реальность.

- Что происходит? – спрашиваю я во второй раз. – Кого боятся все эти люди? На нас кто-то напал? Куда и от кого мы бежим? И кто такие йоты?

Я заваливаю родителей вопросами, но все они так и остаются без ответа. Только когда мы удаляемся на значительное расстояние от нашего некогда уютного дворика, я вижу вдалеке посадку лиственниц – искусственный парк.

Родители останавливаются. Отец поворачивается к нам спиной, словно от кого-то загораживает, а мама обнимает меня и шепчет на ухо:

- Милая, помнишь, я рассказывала тебе сказку о пришельцах из космоса, которые пугают людей, питаясь их страхами?

Помню ли я? Ещё бы! Одно время мы во дворе даже играли с мальчишками в землян и злобных пришельцев. Одни убегали, другие прятались. А те, кто играл за плохих, догоняли, находили и брали в плен.

Помню, одного мальчика поймали и привязали к дереву. По-настоящему. Хотели пытать… Но потом об этих играх узнали наши родители. Нам всем тогда здорово влетело. С тех пор мы играли исключительно в мирные игры.

- Чёртовы инопланетные паразиты! – тихо ругается отец, потом на миг оборачивается и бросает, глядя на нас с мамой: – Давайте быстрее, Марина. Не хочу, чтобы мной питались в паре метров от убежища.

- Милая, тебе не нужно бояться. – Мама ещё крепче стискивает меня в объятиях. – Дело в том, что это не сказка. Раз в год на Землю прилетают… – Она на секунду замолкает, как будто подбирает слово, а после паузы снова продолжает: – Они называют себя йотами, но мы зовём их иначе – Звери.

- А зачем они прилетают, мам? – задаю я вопрос, не до конца ещё веря в реальность происходящего.

Пока что всё вокруг мне кажется каким-то дурным сном. Так и не забытой игрой из раннего детства.

- Они, как оборотни, превращаются в жутких монстров и пугают людей. Страх для них всё равно, что хлеб для нас. Но ты не бойся, они охотятся только на взрослых и никогда не трогают стариков, больных и детей.

- Но если люди уже видели этих монстров, если знают, что пришельцам нужен наш страх, почему они всё равно боятся? – задаю я, как мне кажется, вполне логичный вопрос.

- Когда охота заканчивается, пришельцы каким-то образом стирают память, – терпеливо объясняет мама, но я снова нахожу нестыковку в её словах.

- Мам, а почему тогда вы с папой помните?

Наш бредовый разговор прерывается грохотом, от которого вздрагиваем и я, и родители.

- Мы всегда прячемся в убежище…

- Марина, пора! – Отец повышает голос, перекрывая новый грохот.

Мама выпускает меня из объятий, хватает за руку, и мы снова бежим… Не знаю, как долго – мысли заняты совсем другими вопросами.

Неужели это правда, и инопланетяне существуют? Неужели они на самом деле злобные монстры, охотящиеся на моих соотечественников? И если они не причиняют вреда тем, кто слабее, означает ли это, что они не такие уж плохие и просто выживают как могут?..

А грохот всё нарастает. Теперь он звучит позади.

Понятия не имею, должна ли я бояться, но вместо страха меня распирает любопытство. Я пытаюсь повернуть голову и посмотреть, что же там происходит.

Не успеваю. Мама оглядывается первой и дёргает меня за руку

- Их двое. Летят на бордах. Близко, – кричит она, задыхаясь от быстрого бега. – Мы не успеем, Олег.  

- Твою ж мать! – раздражённо цедит сквозь зубы отец. – Елена не должна этого видеть! Отпускай её!

Моя рука выскальзывает из захвата маминых пальцев. И сквозь шум в ушах я слышу голос, полный боли и отчаяния:

- Беги в посадку, Елена! Среди деревьев они не летают!

- Ма-ам… – пищу я жалобно и замедляю бег.

Пришельцев двое и родителей тоже двое…

Не желаю верить в то, что мама и отец собираются уводить зверей за собой, чтобы я смогла сбежать. Чтобы не видела, как их страхом будут питаться инопланетные твари.

- Беги! Живо! – орёт отец.

И я испуганно срываюсь с места и несусь со всех ног, почти не разбирая дороги.

Елена

Лиственничная посадка уже совсем близко, в одном рывке. Нужно только побороть собственное любопытство. И добежать туда, куда велели родители. Туда, где я буду недосягаема.

С этой мыслью я врываюсь под защиту небольшого лесопарка, но по инерции продолжаю бежать, лавируя между стволов деревьев. А потом…

Я всё-таки останавливаюсь и оборачиваюсь.

Сквозь преграду из деревьев вижу вдалеке за внешней границей посадки силуэт человека. Он стоит неподвижно на чём-то вроде большой доски, как у сёрфингистов, только зависшей в воздухе.

Несколько секунд я разглядываю человека, пытаясь угадать, действительно ли он пришелец.

- Ну, давай же, улетай, кто бы ты ни был, – шепчу беззвучно одними губами.

И вдруг силуэт вытягивается вширь и ввысь, преобразуется в нечто неизвестное и пугающее… В монстра с гребнем на голове.

Отталкиваясь от своей доски, он спрыгивает на землю, замирает на мгновение, разворачивается и… бежит в сторону посадки.

В мою сторону.

Мною овладевает паника, и я очертя голову бросаюсь вглубь парка.

Куда и от кого бегу? И, главное, зачем, если мне, по словам родителей, ничто не грозит?

Если мозг ещё хоть как-то пытается сопротивляться панике, то ноги напрочь отказываются слушаться и несут меня всё дальше.

В какой-то момент я вдруг осознаю, что лес закончился, впрочем, как и дорога. Передо мной невысокая насыпь, за которой находится свалка. Бежать дальше бессмысленно, да и некуда.

Внезапно почва уходит из-под ног, с шуршанием осыпаясь.

Я хочу отскочить на безопасное расстояние, а вместо этого лишь срываюсь вниз. Теряя равновесие, лечу прямиком в длинный широкий ров, заполненный нечистотами свалки, источающими ужасный смрад.

Пытаюсь позвать на помощь, но из горла вырывается только еле слышное шипение:

- Помогите… – Зажмуриваюсь от отвращения и ужаса, с запозданием соображая, что помощи ждать неоткуда.

Рёбра сдавливает с такой силой, что я, кажется, перестаю дышать.

Резкий рывок на миг лишает меня ориентации в пространстве.

Рядом слышится чьё-то тяжёлое дыхание…

И я медленно открываю глаза. Хочу закричать от страха, но не издаю даже жалобного писка.

Огромные, сильные руки с острыми чёрными когтями, голые до локтя и покрытые густой щетиной выше, сжимают талию. Держат меня на весу над ямой с отходами.

Страх сменяется шоком и растерянностью.

Я понятия не имею, что делать. Плакать, кричать, отбиваться?

Просто следую взглядом дальше по огромным плечам, по шее, прикрытой волосами, и упираюсь в грубое обветренное мужское лицо, покрытое густой тёмной щетиной.

Передо мной стоит здоровенное чудовище в человеческом облике и в человеческой одежде. Видимо, он один из тех, кого родители называли Зверьми.

Так и продолжая висеть, разглядываю его голову. Моё внимание привлекают два ряда роговых наростов разной длины. Расположенные полукругом, они образуют подобие короны.

Не знаю, почему, но именно такая ассоциация рождается в моей голове. А ещё возникает совершенно нелепое желание потрогать эти необычные наросты, чтобы узнать, каковы они на ощупь.

Тянусь рукой, уже почти касаясь их. Но Зверь делает шаг назад и разжимает пальцы. Я медленно выскальзываю, пока не оказываюсь стоящей на земле.

- Агр шигр, – скалясь, рычит мой спаситель что-то нечленораздельное.

- Кто бы ты ни был, спасибо. – Кажется, я сошла с ума, если благодарю того, кто прилетел сюда на охоту.

Но с другой стороны, вряд ли стоит его бояться. Разве кто-нибудь станет спасать от позорного падения того, кому собирается причинить вред?

От этой мысли меня будто окатывает ледяной водой. Мою заторможенность снимает как рукой, и в сознание вновь возвращается страх.

Мужчина склоняется ко мне, несколько раз шумно втягивает носом воздух и смотрит прямо в глаза. С сомнением, недоверием и… восхищением?

Он протягивает руку к моему лицу и неожиданно очень осторожно проводит костяшками пальцев по щеке.

Зажмуриваюсь от сковавшего тело странного чувства, вжимая голову в плечи и чувствуя, как трясутся ноги.

Похоже, я на грани обморока.

А мужчина продолжает рычать на своём непонятном зверином языке.

- Оставь меня. Что тебе нужно? Я не понимаю! – То ли паника, то ли отчаяние вынуждают выкрикнуть эти слова ему в лицо.

Я, правда, не понимаю. Или мне так только кажется в первые секунды? Потому что спустя миг его голос звучит уже на привычном для меня языке:

- Не бойся, нари!

Казалось бы, легче сказать, чем сделать, но после слов чужака паника, действительно, отступает. Его место мгновенно занимает искреннее любопытство. Или всё же неосторожная глупость?

Словно кто-то чужой управляет мной в эту минуту.

И вот уже моя рука тянется вверх к мощному плечу склонившегося надо мной пришельца. Пальцы осторожно прикасаются к густой блестящей щетине и сжимаются.

- Если хочешь, чтобы я не боялась, не рычи на меня больше, – прошу его, проводя пальцами по плечу.

Чужак, кажется, слегка обалдевает от того, что я, пару секунд назад дрожавшая, уже выдвигаю ему условия.

Он выдыхает мне в лицо белёсое облачко пара, прикрывает на миг глаза, а затем вновь открывает их и убирает руку от моей щеки.

И снова, будто повинуясь немому приказу, я разжимаю пальцы, в последний раз скользя ладонью по шелковистой щетине.

- Я не рычал, – качает он головой. – Всего лишь просил не прикасаться к гребню.

Опомнившись, я одёргиваю руку и прижимаю к своей груди, а пальцы всё ещё чувствуют тепло чужого тела.

- Я не причиню тебе вреда, моя маленькая нари, – тихо повторяет он, глядя на меня в упор. – Мы не трогаем детей. Их жизнь для йотов священна.

Что со мной происходит? Возможно, пришельцы обладают способностью не только внушать страх, мысли и эмоции, но ещё могут и лишать их?

Иначе как объяснить моё странное состояние? Почему я спокойна? Почему не чувствую страха, не кричу, не зову на помощь и не пытаюсь сбежать?

Почему достаточно одной его просьбы, и вот я уже спокойно стою перед ним, смотрю в синие глаза и разговариваю, как будто он вовсе не Зверь из оживших вдруг страшных сказок? Как будто он такой же, как я или мои родители.

- Я уже не ребёнок! – отвечаю ему, скрипнув стиснутыми зубами. Не страх, но обида затапливает сознание до самого края. Почему все мужчины считают меня маленькой девочкой? Даже отец до сих пор называет малышкой. – На прошлой неделе мне исполнилось восемнадцать.

Я сначала сходу выпаливаю это признание, и только потом понимаю, с кем говорю.

Краска стыда заливает лицо, и даже уши начинают нестерпимо гореть и покалывать.

Мой спаситель издаёт гортанное урчание, вырывающееся из груди короткими волнами. Складывается впечатление, что он так смеётся надо мной.

- Это очень хорошо, моя маленькая нари. – Чужак снова произносит это странное, непонятное и чужое слово.

- Нари… – словно находясь под гипнозом, шёпотом повторяю я следом за ним.

Не знаю, что это означает, но мне нравится, как звучит неизвестное слово, перекатываясь на языке.

Пришелец кивает, и пряди чёрных густых волос падают ему на лоб, закрывая глаза. Он рычит недовольно и взмахом головы откидывает их, отвлекаясь на какую-то пару секунд.

Возможно, сама судьба даёт мне шанс на спасение. Возможно, сейчас самое подходящее время попытаться сбежать, пользуясь коротким замешательством.     

- Меня зовут Елена, – представляюсь я вместо того, чтобы использовать выпавшую возможность спастись бегством.

Наверное, зря. Вряд ли родители одобрили бы подобное знакомство.

- Хелена… – Шанс упущен. И теперь внимание мужчины всецело приковано лишь ко мне. Он снова и снова повторяет моё имя, слегка искажая его на иностранный манер. Но я не возражаю. – Хелена… Маленькая нари Хелена.

Жду, когда он вдоволь наиграется моим именем и назовёт своё. Если конечно, у таких как он бывают имена.

Однако чужак молчит.

И тогда я решаюсь на вопрос, что так и не даёт мне покоя.

- Почему ты называешь меня нари? Это что-то значит на твоём языке?

- Тебе ещё рано знать. Каждому событию в нашей жизни отведен свой час, Хелена.

Такой расплывчатый ответ меня не устраивает, но настаивать на дальнейших объяснениях всё же не решаюсь. Немного боязно. Мало ли как он отреагирует.

- Я не трону тебя, – вновь слышу рычащие нотки. – Даю слово, никто и никогда впредь не тронет твою семью. Отныне охота на вас под моим личным запретом! Для любого из йотов.

- Вот спасибо! Мы – табу, а на других, значит, можно?! – набираюсь я смелости и гордо вскидываю голову.

Бравирую. Сама не знаю, зачем, но хочу выглядеть смелой в глазах этого мужчины. Хотя даже не до конца понимаю, что происходит, и о чём он толкует.

Внезапно, как озарение, как ответ на невысказанный вслух вопрос, приходит осознание истины. Я будто просыпаюсь, и все события сегодняшнего дня разом встают на свои места.

Мы не одиноки в бесконечной Вселенной.

Йоты… Так вот кто они такие, эти загадочные йоты. Те, кого родители назвали Звери.

Детские сказки-страшилки о пришельцах из космоса, тех самых, что прилетают на Землю и охотятся на людей, вовсе не выдумка. Мама была права.

Наши взгляды, сцепившиеся друг с другом, ещё какое-то время не желают разъединяться. Но мужчина разрывает контакт, моргая, а я первая отвожу глаза в сторону.

- Тебе не стоит благодарить меня. – Игнорируя моё возмущение, он снова втягивает трепещущими ноздрями воздух и выпрямляется. – А теперь дай руку, я должен стереть из твоей памяти воспоминание о нашей встрече.

Он протягивает мне раскрытую ладонь, и я, не испытывая более ни страха, ни неприязни и не сопротивляясь, покорно вкладываю в неё свою.

- Значит, я забуду тебя и никогда больше не увижу? – задаю я, наверное, самый идиотский вопрос из возможных в сложившейся ситуации.

- Ради твоей же безопасности, нари, – отвечает он. – Ты слишком ценна, чтобы упускать… Когда придёт время, я разыщу тебя. И тогда ты вспомнишь.

Не сводя с меня взгляда, он накрывает огромной тёплой ладонью мою руку, покоящуюся в другой его ладони. И холодная тьма окутывает моё сознание…

Окраина Млечного пути

Кирран

- Кир, какой йотовой матери мы прервали только что начавшуюся охоту и вернулись на корабль?! – От вопроса, что без конца задаёт мне брат, уже начинает сводить зубы.

Я слышу его в четвёртый раз за время, пока мы шагаем по длинному коридору императорского крейсера «Нартика» от ангара с шаттлами в сторону капитанского мостика.

Однако и сейчас не удостаиваю брата ответом.

Учитывая то, что собираюсь сделать, о произошедшем на охоте лучше никому не знать. Не то чтобы я не доверяю родному брату. Просто до некоторых пор лучше сохранить в тайне появление у меня нари.

- Кирран, и откуда в тебе эта тяга вечно меня игнорировать?! – Брат никак не желает униматься и продолжает раздражать меня бессмысленными расспросами.

Я долго живу и многому научился, в том числе терпению. Но даже оно не будет вечным. Жаль только, кое-кто этого не понимает.

К счастью, коридор вскоре заканчивается, и мы оказываемся у входа на капитанский мостик.

- Поговорим позже. – Я всё-таки снисхожу до ответа. Пусть не того, который он хочет услышать, но хоть какого-то. По крайней мере, теперь у брата нет причин обвинять меня в том, что я игнорирую его. – Мы ведь не станем выяснять отношения на глазах у команды, правда, Кайсар?

Брат нарочито тяжело вздыхает, всем видом демонстрируя, что его это не устраивает, но спорить более не решается.

- Отлично, – говорю я скорее сам себе, нежели брату, и прикладываю ладонь к дверному сканеру. – Если хочешь, Кай, подожди меня в каюте.

- Ну, уж нет, братец, даже не надейся отделаться от меня без объяснений. – Кайсар складывает руки на груди и вместе со мной ждёт, когда система безопасности позволит бортовому компьютеру разблокировать вход на мостик.

Ещё немного, и наше ожидание вознаграждается щелчком запорного устройства. Я толкаю дверь плечом, и мы с Кайсаром входим на капитанский мостик.

- Император на мостике! – торжественно провозглашает металлический голос бортового компьютера.

Члены команды поднимаются со своих кресел и спешат приветствовать нас с братом. Взмахом руки останавливаю череду поклонов, позволяя вернуться к выполнению обязанностей.

На императорском крейсере нет случайных людей. Все, кто служит здесь, проверенные и надёжные йоты, прошедшие жёсткий отбор. Я знаю о каждом из них больше, чем им самим о себе известно.

Прохожу к небольшому возвышению в центре помещения и устраиваюсь в кресле. Это место предназначено специально для меня, поэтому брат остаётся стоять чуть поодаль за моей спиной.

Обвожу взглядом команду «Нартики», ощущая всеобщее напряжение. Они боятся меня. Знают, что я появляюсь на мостике лишь в двух случаях. Когда случается что-то очень серьёзное, и когда мне необходимо связаться с кем-то на Йотерии, используя официальный канал и большой экран.

- Мирай, – обращаюсь я к капитану, предвкушая реакцию не только экипажа, но и Кайсара, – немедленно уводи «Нартику» из этой галактики.

- Простите, мой император, а как же Ваша охота? – Он смотрит на меня с таким искренним недоумением, что я решаю даже не напоминать ему простое правило. Мои слова не подвергают сомнению, а приказы выполняют без лишних вопросов.

Говоря начистоту, мне понятно его удивление. В силу занятости, я покидаю Йотерию крайне редко, в основном, когда этого требуют дела.

Путешествия на планеты-колонии ради охоты существуют для остальных йотов, но не для императора. Я предпочитаю насыщаться и пополнять жизненные силы дома, используя женщин, привезённых специально для меня со всех уголков вселенной.

Я до сих пор не понимаю, как брату удалось убедить меня отправиться с ним на Землю. И я несказанно благодарен ему за это.

- Мы продолжим охоту в другом месте, – киваю я снисходительно. Раз уж находимся так далеко от дома, пусть хотя бы время будет потрачено не напрасно. – Проложите новый маршрут на ближайшую планету-колонию. Всё равно на какую, лишь бы за пределами Млечного пути.

После сказанного почти физически ощущаю раздражение и злость, клокочущие в душе брата. Но мне плевать.

- Слушаюсь, мой император, – сидя в кресле, отбивает поклон капитан.

- И ещё, Мирай, открой защищенный канал личной императорской связи и вызови Советника Тайра Лайсо.

Я в упор смотрю на Мирая и вижу, как его брови непроизвольно поднимаются всё выше, а лицо медленно покрывается серыми пятнами.

- Но… кхм… – давится капитан рвущимися наружу словами, пытаясь сдержать их. И всё же слова вырываются. – Ведь на Йотерии сейчас глубокая ночь.

На мостике виснет мёртвая тишина. Кажется, не только экипаж, но и все без исключения приборы, и даже бортовой компьютер на миг прекращают работу.

Мирай, сообразив о допущенной оплошности, еле заметно втягивает голову в плечи.

Все замерли в ожидании страшной вспышки гнева императора, не насытившегося на охоте.

Откуда им знать, что один маленький глоток дивного вкуса моей нари, полученный случайно, стоит выпитого до дна страха их всех, взятых вместе?

Я слегка наклоняю голову набок и пронзаю капитана взглядом.

- Скажи, Мирай, разве я интересовался твоим мнением? – Мой шёпот проносится по капитанскому мостику, отражаясь от стен.

- Никак нет! – чеканит капитан, бледнея.

Ещё немного, и его лицо начнёт сливаться по цветовой гамме с внутренней обшивкой стен капитанского мостика.

- Может, тебе надоело быть капитаном императорского крейсера и получать жалование? – уточняю я совершенно спокойно, словно спрашиваю о чём-то насущном. – Хочешь, как в прежние годы проводить инструктажи в лётной школе?

- Прошу прощения, мой император. Клянусь, впредь…

- Рад, что мы достигли понимания, – киваю я и жестом останавливаю готовый вылиться из его рта поток извинений и заверений. Не желаю более терять время на пустые разговоры. И повысив голос, повторяю приказ: – Вызвать Советника Лайсо! Немедленно!

Щёлкающий звук набора адреса лишний раз подтверждает, что понимание, действительно, достигнуто.

Мгновения тянутся и кажутся бесконечными.

На автомате начинаю постукивать пальцами по подлокотнику кресла, когда щёлканье прерывается, и изображение на большом экране напротив меня преображается.

На затемнённом фоне я вижу раскрасневшееся лицо Советника. А ещё улавливаю в его кряхтении нотки недовольства. И вдруг на их фоне различаю едва слышное тоненькое сопение.

Так вот в чём истинная причина. Тайр Лайсо недоволен не тем, что его разбудили посреди ночи, а тем, что отвлекли от женщины. И учитывая, отсутствие у Советника жены, в его спальне, скорее всего рабыня.

- Мой император, Вы в такой час… – тщетно пытается сконцентрироваться на беседе мой собеседник.

- Советник, – приветствую его лёгким наклоном головы. – Я уверен, с Вами ничего не случится, если отпустите рабыню на ближайшие десять минут. А мы сможем спокойно обсудить дела.

Лайсо отворачивается, тихо ругаясь, и спустя несколько секунд сообщает, что более никто не отвлекает его.

- Отлично. – Без лишних расшаркиваний я перехожу сразу к сути. – «Нартика» вернётся в столицу… – Я замолкаю и бросаю вопросительный взгляд на капитана. Он оттопыривает и показывает три пальца. – Через три-четыре дня. Я хочу, чтобы к моему возвращению Вы составили текст императорского указа. Этим указом одна из наших планет-колоний под названием Земля должна быть переведена из статуса охотничьих угодий в статус планеты, находящейся под моей личной защитой.

Советник громко сглатывает слюну и смотрит на меня, выпучив глаза.

- Я правильно понимаю значение слов «под личной защитой»? – Он нервно трёт ладонью испещрённый морщинами лоб. – Вы запрещаете охотиться на землян?

- Пожалуй, пропишите отдельным пунктом, – задумавшись на мгновение, добавляю я к уже высказанному пожеланию. – Любой, кто нарушит запрет на охоту, независимо от положения и социального статуса, будет публично казнён.

- А… Кхр-р, – хрипит Тайр Лайсо, стуча себя кулаком в грудь и пытаясь выдать хрюкающие звуки за кашель. – Кх… Могу я поинтересоваться причиной такого внезапного решения и столь кардинальных изменений?

- Можете, Советник. – Дождавшись пока он «прокашляется», смотрю на него обманчиво равнодушно и отвечаю почти шёпотом: – Однако я не советую этого делать. В данном случае Вам должно быть достаточно моего «я хочу».

- Прошу прощения, мой император, – моментально тушуется Советник.

- Извинения приняты. – Благодаря моей маленькой нари я сегодня добр и щедр на прощения, как никогда. – Хотите спросить меня о чём-то ещё, Советник Лайсо?

- Нет, мой император. Я всё понял.

- Тогда Вы свободны. Доброй ночи.

Связь обрывается, и экран гаснет, скрывая багровое лицо Советника. А через секунду на нём уже мигает привычная карта с нанесённым маршрутом.

В полной тишине я поднимаюсь со своего места.

- Мирай, я буду в своей каюте, – обращаюсь к капитану «Нартики». – Пусть мне сообщат, когда до прибытия на новые угодья останется полчаса.

Не дожидаясь ответа, я покидаю мостик. А уже менее чем через минуту слышу, доносящийся сзади голос:

- Кир, ты сказал, поговорим позже. Мне кажется, сейчас самое время.

Пользуясь тем, что никто не видит, закатываю глаза в потолок и ускоряю шаг.

- Кирран лард Арассиан, – кричит в спину младший брат Кайсар. Каждый раз, когда злится, он обращается ко мне, называя полным именем. – Хватит избегать меня. Сейчас же остановись и ответь на вопрос!

Не обращая внимания на его недовольства, быстрыми шагами я следую по коридору, ведущему от командного отсека, где располагается капитанский мостик прямиком к отсеку пассажирскому.

Больше всего в данную минуту хочу скрыться в своей каюте и побыть в тишине. Мне есть о чём подумать.

О моей маленькой нари, случайно найденной во время сегодняшней охоты на этой планете.

О том, как, в страхе убегая от меня, она летит в сточную канаву. И о том, как я по необъяснимой причине не позволяю ей свалиться в грязную зловонную жижу. Ловлю за миг до падения и, ошибочно принимая за опытную взрослую женщину, неосторожно вдыхаю…

И только после понимаю, что пью не её страх. Я впервые пробую вкус моей нари.

Такой случай выпадает в судьбе мужчины-йота лишь однажды. Либо не выпадает никогда.

- Я требую объяснений! – Кайсар продолжает возмущаться и всё ещё бежит за мной, не теряя надежды добиться разъяснений. Ему не понять причин, побудивших меня прервать охоту на Земле и отправляться на другую планету-колонию. Он слишком молод и развращён дворцовой жизнью. – Кир, охота только началась, а ты приказываешь возвращаться на корабль и улетать! Что происходит?

Меньше всего я сейчас желаю отвечать на вопросы брата. Все мои мысли направлены на человеческую девочку, которая с этого дня слишком ценна для меня.

Нари. Для каждого своя – особенная. Во всей необъятной Вселенной единственная женская особь, не испытывающая страха перед «своим» йотом, обращённым в боевую ипостась – в Зверя.

Единственная, в ком он чувствует предназначенную ему женщину, а не дрожащую перед ним добычу.

Единственная, кто может без угрозы для собственной жизни принять метку, находиться рядом, стать женой и дать чистокровное потомство.

Единственная, чья страсть по ночам навсегда заменит мужчине необходимость питаться чужими страхами и похотью других женщин.

Единственная, чей поцелуй для мужчины – глоток воздуха, чьи объятия – капкан, а прикосновения – зависимость.

Йот, впервые попробовавший вкус нари, уже никогда не сможет полностью насытиться другой женщиной. Потеряв свою единственную, в конце концов, он будет обречён умереть от голода.

- Кир, ты вообще слышишь, что я с тобой разговариваю? – Кайсар всё же догоняет меня и умудряется вцепиться в рукав. – Объясни, какой йотовой матери мы покидаем эту галактику и эту благословенную планету? Отчего охота на землян теперь под запретом?

Я резко останавливаюсь. Поворачиваюсь к брату и молниеносным движением хватаю за шею. Сзади. Притягиваю его голову почти вплотную к своей. Лоб в лоб.

- Потому что я так решил, Кай, – холодно шиплю ему в лицо. – И мои решения – закон для всех.

- То есть ты так ничего вразумительного и не скажешь? – косится на меня Кайсар.

Убираю руку, освобождая брата, и усмехаюсь неожиданно даже для себя.

- Ты сегодня невероятно сообразителен, Кай. – Я оставляю его и далее недоумевать и мучиться догадками.

Сам же, пользуясь замешательством Кайсара, делаю пару шагов, оставшихся до личной каюты, и прикладываю ладонь к сканеру.

Дверь тихо отъезжает в сторону, и я скрываюсь в каюте за миг до того, как брат, опомнившись, собирается сказать что-то ещё.

Не останавливаясь, прохожу через всю комнату и замираю лишь у широкого смотрового окна. Бездонная, бесконечная чернота космоса тотчас притягивает взор. Некоторое время я бесцельно смотрю сквозь стекло в обманчивую пустоту.

Где-то вдалеке игриво подмигивают две вспышки – две звезды. Ясно-голубые, как глаза Хелены…

- Сэк! – само собой вырывается изо рта ругательство.

Отворачиваюсь от окна. Качаю головой, отгоняя наваждение, закатываю рукав рубашки и касаюсь браслета. Незаменимое в дороге устройство выполняет множество функций, но сейчас меня интересует только одна из них. Коммуникатор.

Набираю код связи с главой личной охраны и одновременно моим доверенным телохранителем

- Шантар, жду тебя в своей каюте. Сейчас!

Телохранитель ничего не отвечает, но не проходит и минуты, как сканер на двери издаёт привычный писк.

- Мой император, – с поклоном приветствует меня Шантар и переступает порог.

- Проходи, присаживайся. – Я не сразу решаюсь на откровение.

Мне требуется буквально несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями и убедить себя в правильности собственного поступка. И в том, что могу доверить телохранителю свою большую маленькую тайну.

Пока мысли и сомнения бродят в моей голове, Шантар успевает пересечь каюту и присесть на край дивана.

- Шантар, для тебя есть одно поручение. – Я приближаюсь к точно такому же дивану, стоящему напротив. Судорожно сцепляю пальцы в замок и, чуть понизив голос, добавляю: – Очень личное и непростое поручение.

Телохранитель молчит, только кивком головы даёт понять, что готов к любому заданию.

- Я перешлю тебе на коммуникатор некоторые сведения. Они касаются одной семьи, проживающей на Земле. Мужчина, женщина и девочка. Я хочу, чтобы ты приставил к ним двух-трёх абсолютно надёжных хранителей. Семья должна находиться под охраной постоянно. – Я делаю глубокий вдох, задерживаю дыхание и, выдыхаю: – В случае опасности высший приоритет – жизнь девушки.

В разговоре виснет пауза.

Глава личной охраны не моргает и не сводит с меня внимательного, острого, как лезвие клинка, взгляда.

Я понимаю, о чём не осмеливается спросить Шантар. И понимаю, что телохранителю, пусть даже и личному, не положено задавать вопросы, лишь выполнять приказы.

И всё же решаю открыться. Шантару лучше чётко осознавать всю серьёзность положения и возложенную ответственность.

- Есть кое-что, о чём тебе нужно знать. – Соединённые в замок руки затекли, но я не размыкаю их. Лишь откидываюсь на спинку дивана и продолжаю: – Во время охоты мы с братом погнались за семьёй из двух женщин и мужчины. Мы уже были близко, и я мог ощущать их страх. А затем одна из женщин вдруг сорвалась и побежала в сторону леса. Кайсар остался, а я бросился за беглянкой. Почувствовал её, прячущуюся среди деревьев, и настиг в момент, когда она едва не свалилась в канаву.

- Вы её поймали, не дав упасть? – уточняет Шантар, как только я замолкаю, на миг уплывая в воспоминания.

- Поймал, – киваю телохранителю в ответ. – И даже успел попробовать на вкус её эмоции.

- И-и? – не выдерживает Шантар, желая узнать продолжение.

Снова подаюсь вперёд и отвечаю, беззвучно шевеля одними губами:

- И это был не страх. Оказалось, что беглянка – моя нари.

- На-ари? – произносит телохранитель недоверчиво врастяжку. – Стало быть, вот она, причина спешно покинуть Землю. Но почему? Не проще ли было забрать её с собой на Йотерию?

- Проклятье! Если бы я мог, Шантар. – Опять прислоняюсь к спинке дивана, только на этот раз, запрокидывая голову, в отчаянии дважды ударяюсь о мягкий подголовник. – Она ещё слишком молода, чтобы сделать её своей и поставить метку.

- Да, но она ведь может просто жить во дворце отдельно от других Ваших рабынь. Под присмотром тех же хранителей. – Шантар замолкает на несколько секунд и задумчиво трёт подбородок. А затем продолжает, тщательно подбирая каждое слово. – В этом случае Вы сможете иногда приходить, чтобы подпитываться ею, не вступая в связь. До того дня, когда нанесёте метку.

- Нет-нет, Шантар, ты с ума сошёл! – качаю я головой, не позволяя бредовой идее телохранителя проникнуть в мозг и укорениться в нём. – Ты же знаешь, если долго подпитываться женщиной без метки, она может не выдержать. Да и смогу ли я сам вовремя остановиться и не убить её? Предлагаешь мне нарушить закон и поставить под угрозу жизнь собственной нари?

- Сэк! – цедит сквозь зубы Шантар. – Сколько времени должно пройти, прежде чем можно будет поставить метку?

Я встаю с дивана, подхожу к телохранителю и кладу руку ему на плечо, предвидя реакцию.

- Десять лет.

- Де-есять ле-ет? – Глаза телохранителя округляются и буквально лезут на лоб. – Как Вы собираетесь всё это время питаться и пополнять запас жизненных сил вдали от той, кто может помочь?

- Ну, а на что, по-твоему, мне гарем? – Я похлопываю Шантара по плечу. – Не беспокойся, в мои планы не входит умирать так рано и лишать тебя работы. К тому же это всего лишь какие-то жалкие десять лет, которые пролетят одним мгновением. А после я намерен жить долго и счастливо. Одним словом, справлюсь.

Телохранитель явно не разделяет мою уверенность. Поднимается со своего места следом за мной и смотрит с укором и осуждением. Словно я непослушный ребёнок, а не император целой планеты.

- Всё, Шантар, минут через пять сброшу тебе данные по семье. И надеюсь, ты понимаешь, что о нашем разговоре никто не должен знать. – Я почти по-братски обнимаю его. А по факту попросту подталкиваю к двери, намекая, что ему пора. – А теперь исчезни. Я хочу отдохнуть перед охотой.

- Я выполню всё в точности с Вашим распоряжением, мой император, – раскланивается Шантар уже у самых дверей, – и сразу же доложу Вам лично.

- Хорошо. Свободен!

Мне всё-таки удаётся выпроводить телохранителя. И как только дверь за ним закрывается, и я остаюсь один, в голову тотчас назойливо лезет воспоминание о моей нари Хелене…

Планета Земля. Одиннадцать лет спустя

Елена

Светомузыка мелькает разноцветными всполохами, озаряя танцпол. Басы бьют по мозгам и по ушам, едва ли не разрывая барабанные перепонки.

Повсюду силуэты – мужские и женские – дёргаются и извиваются под музыку, кто во что горазд, в большинстве своём не попадая в ритм.

Сигареты, алкоголь, пыль, парфюм и пот… Множество запахов, смешавшихся воедино, вызывают головокружение и тошноту. Но мне плевать.

По сравнению с потерей родителей, погибших от рук грабителей, и бегством жениха перед самой свадьбой, головокружение – незначительный пустяк, недостойный внимания.

Мужские руки неожиданно обнимают сзади, не позволяя окончательно сорваться в горестные воспоминания. Скользят по талии вниз на бёдра. Ласкают их уверенными движениями.

Стараясь, не обращать внимания на настойчивого кавалера, продолжаю двигаться в такт музыки, орущей из динамиков.

Надеюсь, незнакомец очень скоро поймёт, что ему ничего не светит и оставит меня наедине с моими печалями.

Однако он, похоже, настроен на то, чтобы добиться внимания любой ценой.

Его пальцы лишь крепче сжимают мои бёдра, попутно приподнимая подол и без того короткого платья.

Я хочу повернуться, высказать ему в лицо всё, чего он заслуживает, но сильные руки незнакомца не позволяют.

Ладони нагло и по-хозяйски спускаются в самый низ живота, пробираются под задранный до неприличного подол и гладят, лаская настолько откровенно, что я завожусь.

Знаю, глупо. Безумно. Но поделать с этим ничего не могу.

Думаешь, ты самый дерзкий здесь, да, мистер горячие пальцы?

Я замедляюсь и начинаю двигаться, уже совершенно не следя за музыкой. Медленно. Плавно. Вызывающе.

Прижимаюсь к своему внезапному партнёру, трусь задом о его пах, как распутная девка, мечтающая, чтобы её отымели.

И когда ощущаю реакцию на свои движения, радуюсь так, как будто от этого зависит моя жизнь.

Поднимаю голову и откидываю её назад, почти укладываясь на незнакомца. Вскидываю руки, обвиваю ими шею мужчины и смыкаю пальцы в замок.

Всё, милый, кто бы ты ни был, ты попал! Теперь даже если захочешь прервать наш танец, тебе ни за что не вырваться из моего капкана.

Зеркальный шар над головой крутится, как шальной. Вспышки от светомузыки отражаются в нём, завораживая.

На мгновение я забываюсь в чужих объятиях.

Возникает странное ощущение правильности происходящего. Словно мы с моим случайным партнёром созданы для этого пошлого танца. И друг для друга.

Горячая ладонь ложится на моё горло, чуть надавливая, а затем медленно спускается в вырез платья. Оглаживает полушарие одной груди, продвигается к другой.

Указательный палец очерчивает её контур, а подушечка большого пальца в это же время начинает поглаживать сосок, затвердевающий при первом же прикосновении.

Стрела электрического разряда пронзает всё тело насквозь, заставляя выгнуться.

- М-м… – не в силах произнести что-то более длинное и связное, мычу сквозь плотно сжатые губы.

Какого чёрта я позволяю подобные вольности незнакомцу? Я ведь даже лица его не вижу.

Мужчина вдруг отстраняется, а я тотчас отбрасываю прочь любые мысли и непроизвольно тянусь обратно к нему, не желая отпускать.

К счастью, и в его планы не входит оставлять меня. Резким толчком он ударяется бёдрами о мои ягодицы, при этом выпирающий бугорок на его штанах вжимается прямо между двух половинок моей задницы.

И я, чёрт меня побери, чувствую возбуждение. Не только его, но и собственное.

Что так действует на меня; что толкает в объятия совершенно незнакомого мужчины? То ли алкоголь, выпитый в баре, но так и не заглушивший боль от потери близких. То ли отчаяние брошенной накануне свадьбы женщины.

Я освобождаю шею мужчины из кольца своих рук. Одну из них завожу за спину, просовываю между нашими соприкасающимися телами, насколько это возможно. Скольжу ладонью по возбуждённому члену, так и рвущемуся из брюк.

- Меня зовут Елена, – зачем-то представляюсь я случайному знакомому, хотя в этом грохоте, что нынче называется музыкой, он скорее все и не слышит меня.

Незнакомец склоняется к моему плечу – я понимаю это по тёплому дыханию, ласкающему кожу.

Он касается губами моей шеи, проводит языком влажную дорожку сверху вниз и замирает у самого сгиба. На одно краткое мгновение, равное двум ударам наших сердец в унисон.

А после сжимает губы, не то кусая, не то целуя.

Не знаю, кто он, мой незнакомец, и кто наделил его таким магнетизмом и такой безграничной властью надо мной. Только кожа в том месте, куда пришёлся поцелуй, нестерпимо горит огнём.

Да и внутри меня тоже пылает настоящий пожар. И, похоже, потушить его способен лишь…

- Кир, – с едва заметным акцентом шепчет мой незнакомец, касаясь губами уха. – Зови меня Кир.

Я схожу с ума от его глубокого, словно идущего откуда-то из груди голоса. И ещё от переполняющего желания.

Сердце в груди тоже сходит с ума, то ускоряясь, то почти останавливаясь.

- К тебе или ко мне? – выдыхаю я шумно, готовая отдаться ему прямо здесь и сейчас, если он не ответит. И плевать на всё.

Сегодня я могу себе позволить ни к чему не обязывающий секс на одну ночь. В конце концов, у меня почти праздник. Сегодня я отмечаю свою несостоявшуюся свадьбу, мечтой о которой жила последние пять лет. Чёртовы пять лет!

- Идём! – командует Кир, убирая руку из моего декольте.

Пальцами, словно наручниками он обхватывает моё запястье и, расталкивая танцующих, тянет меня к выходу.

Вскоре нам удаётся выбраться в коридор.

Здесь хотя бы светло, и я могу видеть лицо мужчины, с которым собираюсь заняться сексом. Пусть у меня нет возможности рассмотреть его так хорошо, как хотелось бы, но всё же лучше, чем вообще никак. По крайней, мере, теперь я знаю, что он вполне симпатичный.

А что ещё нужно одинокой женщине для ни к чему не обязывающего секса?

Кир ускоряет шаг, и мне приходится почти бежать за ним, чтобы не отставать.

В самом конце коридора две двери: выход на улицу и служебный коридор, если верить надписям.

Напротив нас, как раз между двух дверей к стене придвинут длинный стол и чуть дальше рамка металлоискателя.

Здоровенный охранник преграждает нам путь.

Фейсконтроль, чтоб его!..

Кир невозмутимо запускает пятерню в один из карманов брюк, достаёт несколько смятых купюр и вкладывает их в уже протянутую ладонь охранника. Тот вытаскивает из кармана связку ключей – штук десять, не меньше. На каждом из них шариковой ручкой написан номер.

- Сегодня Вы позже обычного, – разглядывая меня с нескрываемым любопытством, констатирует охранник, после чего ловко снимает со связки ключ с цифрой пять. В отличие от остальных номерков этот написан красным цветом. – Как всегда третий этаж, пятый VIP. До утра в Вашем полном распоряжении.

- Отлично, – кивает Кир и забирает ключ.

- Жаркой ночки! – криво ухмыляясь, желает охранник и услужливо распахивает перед нами дверь. Не ту, что ведёт на улицу.

Мой спутник не удостаивает его ответом, и мы оказываемся на лестнице. Легко преодолеваем её, минуем лестничный пролёт второго этажа, ещё одну лестницу и ныряем в полумрак нового коридора.

- Часто бываешь здесь? – спрашиваю я, пока меня, так и держа за запястье, увлекают всё дальше.

- Иногда приходится… спускать пар, – нехотя отвечает мой немногословный мужчина на одну ночь.

Перед одним из номеров почти в самом конце коридора мы останавливаемся. Кир вставляет ключ в замок, но прежде чем открыть дверь, поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза.

- Почему? – бросает он, не отрывая от меня озадаченного взгляда.

- Что именно? – уточняю я, хотя на самом деле прекрасно понимаю, что подразумевает его вопрос.

- Почему ты здесь? – Взмахом головы он показывает на дверь номера.

- Потому что хочу, – вру беззастенчиво, но мой незнакомец смотрит так, будто видит меня насквозь. Не человек – рентген. Под пристальным взглядом я почти сразу исправляюсь. – Хочу, чтобы ты помог мне забыть одного человека.

Глаза Кира сужаются до узких щёлочек.

- Он причинил тебе вред? – От ледяного тона по телу пробегает морозная волна, а кожа моментально покрывается «мурашками».

- Нет, он просто позвонил за двенадцать часов до нашей с ним свадьбы и поставил перед фактом, что её не будет. Сказал, что бросает меня, и ему плевать, что я об этом думаю.

Кир некоторое время смотрит в глаза, а я смотрю на него. Скольжу взглядом по чувственным губам, сейчас сжатым в тонкую линию.

Мне начинает казаться, он не понимает, что конкретно в поведении моего теперь уже бывшего жениха толкает меня на отчаянные поступки. Но как бы там ни было, Кир тянется рукой к моему лицу и проводит костяшками пальцев от виска вниз до скулы.

Наверное, я спятила, но в этом прикосновении столько искренней нежности. Она плещется в его взгляде, льётся через край и перетекает в меня, наполняя теплом низ живота.

- Если мужчина без сожаления отпускает женщину и не готов за неё бороться, значит, это не её мужчина, Хелена, – философски изрекает мой случайный знакомый, качая головой. Проворачивает ключ в замочной скважине, толкает дверь и притягивает меня к себе. – Идём. Я помогу тебе забыть его.

Елена

Мы заходим в номер. Кир включает свет и закрывает дверь, оставляя ключ в замке.

- Раздевайся, располагайся. – Он выпускает меня из объятий, подходит к окну, смотрит вниз на улицу, а потом рывком задёргивает шторы.

Я так и стою одетая посреди комнаты, не понимая, как вести себя с Киром. Как вообще следует вести себя в подобной ситуации?

Впервые в жизни я в снятом на ночь номере наедине с мужчиной, с которым совершенно не знакома.

Я даже не уверена, действительно ли его зовут Киром. И что это вообще за имя такое? Может, он иностранец? Или его имя – уменьшительное от Кирилл? Но тогда откуда у него этот странный акцент?

Кир поворачивается, смотрит на меня неодобрительно и направляется в мою сторону. Его обманчиво-ленивые движения завораживают.

Понимаю, что глупо вот так стоять и смотреть… но я стою и смотрю. И отказать себе в этом удовольствии попросту не могу. Не нахожу сил.

Мой случайный знакомый приближается неторопливыми пружинящими шагами, будто хищный зверь, загнавший жертву в ловушку и готовый наброситься на неё в любой момент.

- Давай, я помогу, – предлагает он и, не дожидаясь согласия, обхватывает меня, прижимает к себе и начинает расстёгивать молнию.

Она довольно длинная, почти на всю длину платья, и спускается от шейного позвонка до середины попы.

Мой мужчина на ночь ловко справляется с молнией, цепляет пальцами половины расстёгнутого платья и одним рывком стягивает их с моих плеч.

В тишине комнаты я слышу, как ускоряется сердцебиение Кира, и чувствую, как учащается и ползёт по коже его дыхание.

Кир отступает на шаг и отпускает ткань платья, позволяя ей соскользнуть дальше, вниз по рукам, по груди, по талии и по бёдрам. И упасть к ногам.

Некоторое время мужчина разглядывает меня, словно невиданное доселе божество, воспоминание о котором хочет сохранить в своей памяти.

А я всего лишь женщина, стоящая перед ним в одних кружевных трусиках, чёрных капроновых чулках и туфлях. И мечтающая провалиться от стыда сквозь землю.

- Ты совершенна, Хелена. – Кир вновь притягивает меня к груди, утыкается носом в шею и шумно втягивает воздух. – Обычно я говорю, как женщинам следует ублажать меня. Но не сегодня.

Тёплая мужская ладонь ложится на мой живот и медленными круговыми поглаживаниями спускается всё ниже и ниже, но так и не пересекает границу – резинку трусиков. Замирает.

Кир чуть оттягивает и прикусывает губами кожу на шее, и ко мне, как по волшебству вновь возвращается уже угасшее возбуждение.

- И чего тебе… хочется… сегодня? – шепчу я, заикаясь. Дыхание перехватывает, и становится трудно говорить.

- Подари мне одну ночь, когда всё будет иначе, чем обычно… – отвечает он вроде бы спокойным ровным голосом.

А я не то чтобы слышу, но каким-то шестым чувством улавливаю дрожь. И в голосе, и в теле Кира. И она моментально охватывает и меня. Ползёт горячими змейками по коже, просачиваясь в каждую клетку и наполняя её огнём. Огнём желания.

И я не в силах более сдерживать его.

Судорожно цепляюсь пальцами за рубашку Кира, готовая гореть вместе с ним, и выдёргиваю её из-под ремня брюк. Торопливо расстёгиваю пуговицы одну за другой, начиная с нижней, раздвигаю ткань и припадаю губами к обнажённой груди.

Голова идёт кругом, близость мужского тела и его сладковато-терпкий запах опьяняют, как игристое вино.

Мне уже начхать, что я практически голая стою перед малознакомым мужчиной. И всё, что знаю о нём, это три вещи.

Он назвался необычным и наверняка ненастоящим именем.

От него фонит такой животной похотью, что находиться рядом и не возбудиться невозможно, как ни стараешься. И я возбуждаюсь. С каждым мгновением всё сильнее.

А ещё знаю, что если прямо сейчас он не войдёт в моё ноющее нутро своим каменным членом, я просто взорвусь. Разлечусь на куски от неудовлетворённого желания.

А Кир как будто нарочно издевается и всё отчаяннее прижимает меня к себе. Заставляет чувствовать его эрекцию.

Пальцы, обжигая ласками, проникают под кружево трусиков. Жёстко сминают ягодицы и устремляются дальше, но… вдруг останавливаются на самом краю.

Я балансирую на грани между желанием самой наброситься на этого чёртового садиста и желанием горько разрыдаться.

Не хочу, чтобы он останавливался хоть на миг. Хочу чувствовать, как его чёртов палец движется во мне. И не только палец.

Хочу, чтобы Кир сорвал с меня одежду, повалил на пол и напомнил о том, что значит быть женщиной. Желанной, соблазнительной, удовлетворённой женщиной.

Отрываюсь от его груди, поднимаю голову, и наши взгляды встречаются. Его глаза горят нездоровым блеском, а мои начинает застилать туман.

Вцепившись пальцами в ремень на брюках Кира, двумя нервными рывками расстёгиваю его и тяну вниз молнию.

Штаны медленно сползают по ногам на пол. А я, сдвинув трусы-брифы, просовываю руку и освобождаю твёрдый член, торчащий, словно расчехлённое и готовое к выстрелу орудие.

Стоит лишь легонько обхватить его и провести рукой сверху вниз, как Кир с тихим хрипом прикрывает глаза и запрокидывает голову.

А у меня и у самой внутри уже разверзся настоящий ад. Там давно всё пылает.

Чуть приподнимаюсь на носочках, тянусь к моему мужчине на ночь так, что наши губы почти сливаются в поцелуе.

В голове словно вакуум. Лицо Кира расплывается перед глазами. Я тону в хмельном дурмане, и сама не соображаю, о чём прошу.

- Возьми меня… сейчас. – Нет, не прошу – почти навзрыд умоляю Кира. И одновременно ненавижу себя за эту сиюминутную слабость.

На краткий миг он прерывает наш контакт и отталкивает меня. Отнюдь не потому что не хочет.

Отшвырнув ногой лежащие на полу брюки, Кир спускает и отбрасывает трусы и буквально срывает с себя рубашку. Она летит в сторону вслед за остальной его одеждой.

- Что тебе нравится больше всего? – спрашивает мой случайный мужчина, делая шаг навстречу.

Его рука едва ощутимо касается моей груди, и мозг окончательно плывёт от этого невесомого касания.

Я не сразу осознаю, о чём Кир меня спрашивает.

Хлопаю растерянно глазами, пытаясь разогнать туман во взгляде и в сознании. Проходит некоторое время, прежде чем я, наконец, улавливаю суть вопроса.

- А-а, ты о предпочтениях в сексе, – скорее утвердительно, нежели вопросительно произношу я, пожирая глазами широкую грудную клетку, вздымающуюся от возбуждённого дыхания. Покрытую пятнами моей алой помады, словно печатями. – Ну, мне нравится короткая прелюдия, нравятся прикосновения и интимные ласки. Ещё люблю французские поцелуи. А вот боль и насилие я не выношу.

Кир на пару минут зависает, обдумывая мои признания, а затем качает головой.

- Нет, Хелена, я хочу знать, что ускоряет и усиливает твой оргазм.

Его тяжёлый хриплый голос с рычащими нотками действует на меня как наркотик. А вот столь личный вопрос и слишком откровенный взгляд Кира, всё это время блуждающий по моему телу, заставляет покраснеть.

- Оу. – Я понятия не имею, что сказать.

В моей жизни был всего один мужчина. Жених, за пять лет так и не ставший мужем. И за все разы нашей близости я ни разу не получила полную разрядку.

- Я никогда не задумывалась над этим. – Со стыдливостью девственницы в первую брачную ночь, опускаю глаза и упираюсь взглядом в налитой, подрагивающий член.

К чему все эти расспросы от человека, которого я едва знаю и скорее всего никогда больше не встречу? Почему Кир просто не возьмёт то, за чем пришёл сюда?

- Понимаю, – шепчет Кир, очерчивая указательным пальцем контур тёмного ореола вокруг соска. – Но так даже лучше. Женщины, в которых нечего больше разгадывать, не вызывают у меня ни интереса, ни желания.

Кир протягивает ко мне руки, сжимает ладонями бёдра и привлекает ещё ближе к себе. Сквозь тонкое кружево трусиков я чувствую его возбуждённый член.

Через силу выдавливаю подобие улыбки и, как попугай, повторяю за Киром.

- Понимаю…

А он вдруг подхватывает меня, отрывая от пола.

Я даже вскрикнуть не успеваю от испуга, лишь в непроизвольной попытке не упасть обвиваю руками его шею, а ногами бёдра.

Теперь мужское орудие Кира трётся о мою промежность. Кажется, сделай мужчина один шаг, одно неловкое движение, и член легко скользнёт внутрь. Хотя это, конечно, только моя постыдная тайная фантазия. И от реальности её отделяет тонкая преграда трусиков.

При одной мысли о том, как Кир вторгается в меня, закусываю губу от нетерпения. Чувствую, как пульсирует лоно, и нарастает тянущая боль внизу живота.

Кир разворачивается и, поддерживая меня за попу, несёт в кровать. А когда мы оказываемся в шаге от неё, он меня отпускает.

Продолжая висеть на шее, опускаю ноги на пол. Кир обнимает за талию и осторожно укладывает на предусмотрительно застеленную постель, накрывая своим телом.

Губы Кира прокладывают дорожку из страстных поцелуев между моими грудями.

Он приподнимает, сгибая в колене, мою ногу. Головка члена упирается прямиком в мой проход, прикрытый кружевом.

Кир двигается вперёд, толкает меня бёдрами, и я ощущаю, как нечто твёрдое и шершавое проникает внутрь. Неглубоко. Скользит между складок, задевая и без того болезненно возбуждённый клитор.

Опираясь на одну руку, Кир ласкает мою ногу другой рукой. Обводит языком заострившийся сосок, обхватывает губами грудь и осторожно прикусывает зубами.

Тело пронзает электрический разряд. Словно стрела из расплавленного металла проходит насквозь. Закусываю до боли губу.

- Постой… – хриплю, собирая остатки воли в кулак и тотчас выгибаясь дугой в ответ на очередную ласку. – Кир!

- Да, маленькая нари. – Он поднимает на меня глаза, в которых уже вовсю полыхает пламя страсти и вожделения.

Я насильно глушу порыв спросить у Кира, что означает это незнакомое слово, которым он меня только что назвал.

Может, в стране, из которой он приехал, так называют женщин, готовых отдаться первому встречному в съёмном номере?

Нет, не верю! И почти мгновенно расстаюсь с этой дурацкой мыслью.

То, как мужчина произносит это самое незнакомое слово и то, как сейчас смотрит на меня, убеждает, что это скорее поощрение, чем осуждение.

- Кир, ты же используешь презервативы? – интересуюсь тихо, только сейчас вспоминая о необходимости предохраняться.

Я слышала, что многие мужчины не слишком заморачиваются о безопасности случайных партнёрш. Куда проще ведь переложить проблему на женщину. Кроме того бытует мнение, будто презерватив не позволяет почувствовать всю остроту ощущений.

Возможно, Кир тоже так считает?

Бросаю взгляд на прикроватный столик в надежде увидеть там стопку заготовленных средств защиты от венерических заболеваний и нежелательной беременности. Однако вижу только небольшую стеклянную баночку.

Перевожу тревожный взгляд на мужчину.

- Кир?

- Ещё рано, Хелена, – качает он головой, глядя мне в глаза взглядом, от которого тревога улетучивается, а кровь в один миг вновь превращается в реки жидкого огня, текущего по венам. – Не так быстро.

Кир снова склоняется надо мной, попутно целуя ямочку на шее, и накрывает губами другую грудь. Втягивает сосок, прижимая его языком к своим зубам.

- Х-х-хы, – выдыхаю я шумно и чувствую, как острые иголки желания намертво пришпиливают трепыхающихся в животе бабочек.

А между тем рука Кира медленно ползёт по моей ноге, по внутренней стороне бедра. Ладонь ложится на лобок поверх трусиков. Палец мужчины чертит ровную линию вдоль полоски кружева, прикрывающего вход в святая святых.

Меня бросает в жар, и тело тотчас отзывается на невинную ласку. Я чувствую, как там, где Кир касается меня, ткань трусиков становится влажной.

- Кир, пожалуйста. – Я толком даже не понимаю, о чём именно молю в эту минуту. Чего желаю больше? Чтобы Кир прервал мои мучения или чтобы продлил эту чёртову агонию.

Он сдвигает кружево в сторону и вводит, кажется, два пальца сразу.

От неожиданности и от ощущения наполненности я вскрикиваю и выгибаюсь навстречу, хватая Кира за плечи.

- Не хочу причинить боль. – Кир почти сразу отстраняется, извлекая пальцы. – Ты пока не готова принять меня.

«Готова. Я готова!» – хочу закричать, только бы он не отстранялся, только бы продолжал ласкать. Руками ли, как минуту назад, глазами ли, как сейчас – всё равно.

В голове молоточками бьются мысли: не разочаровать, не отпустить.

Протягиваю руку к его паху и обхватываю член.

Кир застывает на несколько секунд, а затем, опираясь на ладони по обе стороны от меня, нависает так, чтобы мне было удобнее держать его.

Пользуясь беспомощностью Кира в таком положении, начинаю двигать рукой вверх-вниз и снова вверх. Вижу, как растягиваются в улыбке губы мужчины, и ускоряю темп.

Одновременно со своими действиями с каким-то маниакальным удовольствием разглядываю член. Как будто впервые вижу. Впрочем, подобный интерес к мужскому возбуждённому достоинству у меня и впрямь проявляется впервые.

Сейчас у Кира оно твёрдое и горячее, как нагревшийся от солнца каменный идол. Вздувшиеся сосуды выпирают под тонкой кожей. И на головке в центре выступает первая прозрачная капелька.

Я машинально облизываю губы и сползаю ниже. Приподнимаю голову и, направляя член рукой, провожу кончиком языка по головке, слизывая выступившую жидкость.

- Сэк! – тихо ругается Кир каким-то странным, новым для меня ругательством.

Я даже не могу толком объяснить, откуда знаю, что это ругательство. Наверное, потому что созвучно с «фак».

В какой-то момент я решаю, что именно это слово и произносит Кир. Видимо он и впрямь иностранец. Отсюда и этот его странный гортанно-рычащий акцент. И непонятные слова вроде «нари» и «сэк». Поэтому, наверное, и имя моё он произносит, искажая, на привычный для него иностранный манер.

Продолжаю скользить ладонью вниз по стволу члена, облизывая головку, и прикасаюсь пальцами к яичкам.

Кир вздрагивает, зажмуриваясь и запрокидывая голову, и из его горла вырывается протяжный стон:

- Сэ-эк…

Теперь я слышу это совершенно отчётливо, и меня разбирает любопытство. Настолько сильное, что не могу не спросить:

- Кир, а что означает слово сэк? Что-то плохое, да? – Моя рука замирает на его члене.

Мужчина хмурит брови – Киру явно не нравится, что я прервала его удовольствие.

Он наклоняет голову, открывает глаза и смотрит на меня недовольно.

- У него много значений, – отвечает Кир хриплым шёпотом. – Не останавливайся, пока не попрошу. Тогда оно будет означать что-то прекрасное.

- Как скажешь, – подчиняюсь я желанию Кира.

Я томно опускаю веки и послушно обхватываю член губами вокруг головки. Провожу языком по влажной скользкой поверхности, ощущая солоноватый привкус.

Кир снова откидывает назад голову, а я позволяю себе закрыть глаза и забыться.

Двигаюсь губами вниз, обводя языком ломаные линии вздувшихся вен, и тем же путём возвращаюсь вверх. Почти позволяю члену выскользнуть изо рта, но в последний момент успеваю подхватить головку. Плотно сдавливаю её губами.

Из горла Кира вырывается громкий рваный хрип. Он воодушевляет лучше, чем любая благодарность. И возбуждает так же сильно, как самая откровенная ласка.

И я снова и снова повторяю, добавляя к своим действиям прикосновения. Осторожно вожу то пальцем, то ладонью по его тяжёлым яичкам. Легонько сжимаю их, стараясь не причинить ни вреда, ни боли.

Так происходит до тех пор, пока не ловлю себя на том, что чуть слышно постанываю в унисон с Киром.

- Кир, презерватив, – напоминаю я мужчине. – Пожалуйста…

- Я не болен, а в данный момент ты не можешь забеременеть от меня. Но если тебе так спокойнее…

Он тянется к прикроватному столику, берёт единственное, что на нём есть – стеклянную баночку – и открывает.

В ней находится какая-то субстанция, похожая на бесцветный гель.

Кир подковыривает содержимое баночки двумя пальцами, перекладывает массу на ладонь другой руки и тщательно растирает по всей длине члена.

- Что ты сейчас делаешь? – Я смотрю на него со смесью удивления и непонимания. Может, это какой-нибудь лубрикант из интим-магазина?

- Это разработка учёных нашей страны – особое средство. Оно защищает от болезней, передающихся при тесном контакте, предотвращает наступление беременности и ещё добавляет… яркости оргазму. – Кир заканчивает терзать член и возвращает баночку на место.

- Но… – Я не успеваю ничего возразить на такое сомнительное заявление, поскольку мужчина зажимает мой рот ладонью. Не той, на которой был гель. Другой.

- Не нужно спорить, Хелена, – произносит он тихо, глядя мне в глаза. – Не ставь под сомнения мои слова. Договорились?

Я киваю, и желание спорить или как-то иначе сопротивляться мужчине, действительно, пропадает. Более того, не могу объяснить, почему, но я безоговорочно верю Киру.

Мужчина обнимает меня, приподнимая за ягодицы, и осторожно стягивает трусики. Небрежным жестом бросает их на пол и заключает мои лодыжки в оковы своих пальцев. Слышу, как на пол со стуком падают мои туфли.

- Если захочешь кричать… а я уверен, что захочешь – не сдерживай себя. – Он притягивает меня ближе к краю кровати, задирает мои ноги, сгибая их в коленях, прижимает ступни к груди и подаётся вперёд.

Головка, раскрывая лепестки складочек, с нажимом проталкивается внутрь. Настойчиво. Неотвратимо. Но не резкими толчками, а очень плавно и осторожно. До тех пор пока член не входит полностью.

Я чувствую его в себе. Большой и горячий. Он наполняет меня всю.

Кусаю губы от нетерпения, но Кир не спешит двигаться. Это дико заводит и чудовищно бесит одновременно.

Ну, давай же, мужчина на ночь, унеси нас двоих высоко на небеса! Полетели?

Он как будто читает мои мысли и отстраняется, ускользая. А на меня накатывает понимание, насколько сильно я не желаю, чтобы эта наша порочная связь разорвалась.

И, о, чудо! Должно быть Кир, и правда, либо телепат, либо волшебник. Потому что он уже в который раз безошибочно улавливает и моё настроение, и желание. Или, может, просто читает немую мольбу в моих глазах?

Кир снова приближается, склоняется надо мной и разжимает пальцы, отпуская из «оков» мои лодыжки. Он опирается ладонями на кровать над моими плечами, а я непроизвольно обвиваю его ногами, прижимаясь теснее. Хотя теснее уже, кажется, просто невозможно.

Первый резкий толчок, становится для меня неожиданностью и откровением и заставляет вскрикнуть.

Кровь приливает к лицу и яростно стучит в висках. А внутри всё дрожит в томлении и ожидании  новых толчков.

Кир прикусывает губами мою шею и начинает покрывать её влажными поцелуями. А за поцелуями следуют, наконец-то, и движения. Он двигается во мне размеренными толчками, то почти полностью выходя, то проникая на всю длину члена.

Я хочу закрыть глаза, отдаться целиком, забывая о том, что вскоре всё это закончится. И никогда больше не повторится.

Кир скользит губами по шее вверх к подбородку, тянется к губам и в паре миллиметров над ними выдыхает:

- Посмотри на меня, Хелена. – Следом за его просьбой, ложащейся на мои губы тёплым дыханием, в нутро раскалённым копьём вонзается член. Не так как до этого, а резким толчком, заставляя выгнуться.

Приходится сделать над собой усилие, чтобы не закрыть глаза и не выпасть из этой реальности в другую, где рядом со мной всегда такой мужчина как Кир. Только со мной…

Движения Кира становятся всё резче, яростнее, быстрее. И я срываюсь ему навстречу, стараясь подхватить ритм ударов.

Смотрю сквозь туман сладостной неги в глазах на моего неутомимого мужчину и вижу лишь его плотно сжатые губы, так и не коснувшиеся моих губ.

И мне почти до боли, до ломки в теле необходимо почувствовать их вкус. Обнимаю Кира. Впиваясь пальцами в широкие напряжённые плечи, тяну вниз. Ближе к себе. Ногти скользят по коже, оставляя розовые борозды.

- Хелена… – Кир что-то пытается сказать, но я слышу только хрип, рвущийся из его горла.

Я не желаю отступать, снова хватаюсь за мужские плечи, и припадаю поцелуем к губам. Кир сдаётся моментально. Разжимает губы и позволяет моему языку ворваться в рот. Но я напрасно радуюсь этой крохотной победе.

Кир жадно сминает мои губы в ответном порыве, и наши языки сплетаются.

И я так неосмотрительно… неосторожно заглядываю мужчине в глаза. Наши взгляды скрещиваются, и я падаю в пропасть. Тону в бездонных омутах. Захлёбываюсь бескрайней синевой страсти и нежности, которую излучают глаза Кира.

И этот взгляд, и это падение… Кажутся такими родными и знакомыми.

По телу Кира волной проходит дрожь.

И мысли улетучиваются из моей головы и где-то теряются.

Бабочки в животе, совсем недавно пришпиленные, оживают и не иначе как мстят, устроив внутри настоящий шабаш.

Всё тело, словно пылает, объятое пламенем.

Так сладко.

И так больно.

И эта боль растёт, усиливается, пока не становится нестерпимой. Настолько, что хочется умереть.

Даже волшебство нашего затянувшегося поцелуя не исцеляет и не приносит облегчения.

Моё тело, прижатое телом Кира к постели, содрогается. И я бьюсь в этих мучительных конвульсиях, цепляясь за мужчину как за спасательный круг, и кричу:

- Кир, помоги!..

- Смотри. На меня… Я помогу. Не бойся.

Последний рывок внутри, и меня заполняет горячей лавой. Сквозь боль, испепеляющую тело, слышу глухое рычание охваченного оргазмом Кира.

Он склоняется над моей грудью. Его опаляющее дыхание щекочет болезненно-чувствительный сосок.

Кир накрывает левую грудь губами, обводит языком и… сдавливает зубами, прокусывая кожу.

- А-а-а! Кир, твою мать! – ору я, молотя его кулаками и пытаясь спихнуть с себя.

Бесполезно.

Чем сильнее моё сопротивление, тем крепче объятия, что вдавливают меня в постель.

- Кир… – всхлипываю я, всаживая кулак в плечо мужчины в последний раз.

Что прошло, того уже не изменить.

О чём я вообще думала, когда шла сюда с незнакомым мужчиной?

Он мог оказаться кем угодно. И укус – меньшее из того, что могло случиться со мной. Остаётся лишь надеется, что на груди не останется шрама.

- Ты прекрасна. Моя маленькая Хелена. – Кир приподнимается и осторожно выходит из меня. Перекатывается, тяжело дыша, и откидывается на спину.

- Прекрасна? Ты укусил меня! – восклицаю я возмущённо.

Во все глаза таращусь на свою грудь, но следа от зубов так и не нахожу. Лишь маленькое розовое пятнышко, похожее на ожог.

- Прости, – тихо извиняется Кир, поднимая руки и ероша волосы, – это из-за поцелуя. Тебе нельзя… не нужно было целовать меня.

- Почему? Тебе не понравилось? – Я переворачиваюсь на бок и удивлённо смотрю на Кира.

- Это лучшее, что было в моей жизни. Дело в другом. Твой первый поцелуй для меня… – Он замолкает, подбирая слова, но, похоже, так и не находит нужные. – Я не смог удержаться и не попробовать твой вкус снова. И как только попробовал, остановиться было уже выше моих сил. Поэтому ты испытала боль, которую не должна была испытать. Всё должно было случиться не сегодня. И не здесь.

Он говорит что-то ещё, а я только сейчас понимаю, что боль, убивавшая меня, ушла. Её больше нет.

Кир берёт мою руку, кладёт на высоко вздымающуюся мощную грудь и накрывает своей горячей ладонью.

- Мне пришлось поставить метку нари, чтобы не потерять тебя, – открывает шокирующие подробности Кир, вводя таким признанием в ступор. – Я мог убить тебя, Хелена.

К счастью, мой ступор длится совсем недолго.

- Метку нари? Убить?! Да кто ты вообще, к чёрту, такой?! – вскакиваю я в кровати, пытаясь вытащить руку из-под ладони Кира.

Однако этот сумасшедший не намерен отпускать меня.

- Спи, моя маленькая нари, – шепчет он, проводя ладонью по моей руке, лежащей на его груди.

И это последние слова, которые я слышу, прежде чем погрузиться в сон.

Планета Земля

Кирран

Отправляясь в номер с Хеленой, я был уверен, что смогу совладать с собой. Смогу сдерживать собственные порывы и оставаться для моей нари обычным человеком.

И, наверное, смог бы, не начни она целовать меня…

В тот момент, когда волна удовольствия уносит Хелену; когда она кричит, извиваясь подо мной и сдирая ногтями мою кожу, я сдаюсь. Восхитительный вкус её страсти в этот момент, словно дорогой и благословенный нектар, насыщает меня.

Инстинкты зверя берут верх над человеком, и я не могу остановиться. Чем больше пью вкус её страсти, тем сильнее становится жажда.

Я желал сделать Хелену своей, чтобы никто не смел заявить на неё права. Я хотел сделать так, чтобы она привязалась ко мне, влюбилась в меня. И только после собирался забрать её на Йотерию, заявить свои права на неё и поставить метку.

Но всё летит в бездну вслед за моим контролем над собой, и я присоединяюсь к моей нари на вершине блаженства.

И пью её.

Пью, не в силах оторваться от сладких эмоций, что захлёстывают мою женщину.

И только крик Хелены о помощи вырывает меня из той бездны, в которую мы оба падаем по моей вине. У меня не остаётся иного выхода.

Прокусываю нежную кожу и выпускаю в кровь яд…

Теперь на Хелене стоит моя метка. Сейчас она ещё не видна, но утром всё изменится. А это значит, мне необходим новый план.

Внизу на стоянке в шаттле, замаскированном под земной транспорт, меня ждут двое телохранителей. А я лежу на жёсткой кровати в съёмном номере рядом с женщиной, от которой не могу отвести глаз.

Её тело безупречно. Она вся – сплошное искушение.

Рука сама тянется к груди, на которой едва заметно красноватое пятно – метка нари.

Я провожу ладонью над телом Хелены от груди до низа живота, но прикоснуться к ней себе так и не позволяю. Одёргиваю руку.

Кто бы мог подумать, что сегодня мне так повезёт и не повезёт одновременно.

Я до сих пор не понимаю, как мог позволить другому мужчине прикасаться к Хелене.

Прошло пять лет, а в моей памяти до сих пор свежо воспоминание о том, как хранители, приставленные к моей маленькой нари, сообщают о появлении в её жизни мужчины.

Я помню свою реакцию. Приказать снарядить «Нартику», прилететь на Землю и разорвать на куски соперника, осмелившегося взять то, что принадлежит только мне. Но сперва я убил бы хранителей, допустивших такую ситуацию.

Позже, успокоившись и обдумав всё сотню раз, я всё-таки решаю, что так даже лучше. По многим причинам.

Во-первых, я всё равно смогу поставить метку не ранее, чем Хелене исполнится двадцать восемь. А приближаться к ней до этого момента опасно для нас обоих по той причине, что рядом с ней я в любой момент могу почувствовать голод и не удержаться.

Во-вторых, меня как и любого йота насыщает лишь две вещи. Страх и ещё те эмоции, что испытывает женщина в момент близости. И во втором случае вкус более сладок и питателен. А чем опытнее женщина, тем сильнее её эмоции и ярче вкус. Тем на дольше его хватает.

И если судьбе угодно, пусть тот другой сослужит мне службу, научив Хелену доставлять удовольствие и получать его самой. Пусть он пробудит в моей маленькой нари женщину для меня.

А когда придёт моё время, мне не составит труда убрать соперника со своего пути…

Я прогоняю прочь не вовремя нахлынувшие воспоминания, тянусь за одеялом и набрасываю на Хелену. Нам обоим нужно отдохнуть.

Прикрываю глаза и представляю, как утром мы с моей маленькой нари выходим рука об руку из шаттла и следуем в мою каюту на «Нартике», чтобы навсегда улететь на Йотерию.

Идеальный вариант. Жаль только, в реальности всё намного сложнее. Мне ещё предстоит многое объяснить Хелене. Особенно после того, как утром на её теле проявится метка.

Наверное, сейчас самое время обдумать ответы на все вопросы, что задаст моя нари.

А может, прямо сейчас послать всё к йотовой матери и, пользуясь тем, что Хелена крепко спит, одеть её и отправиться на «Нартику»?

Когда она проснётся, мы будем уже далеко, и тогда у Хелены не будет ни единого шанса сбежать от меня.

Этот вариант, пожалуй, мне нравится больше, чем тот, в котором я теряю уйму времени на покорение и завоевание моей маленькой нари.

Мысль заставляет улыбнуться, и я всё же решаю немного вздремнуть.

Стоит подумать об этом, и на запястье оживает зелёный огонёк коммуникатора.

- Сэк! – цежу сквозь зубы ругательство, сажусь и только после принимаю вызов.

- Наместник Велор. – Я безошибочно определяю того, кто осмелился побеспокоить меня. – Надеюсь, причина, вынудившая Вас нарушить мой отдых в столь поздний час, достаточно серьёзна?

Моё недовольство – напускное, не более чем игра. Я, как и положено, лишь искусственно поддерживаю значимость своего положения и статуса. На самом же деле, неожиданный вызов моего наместника на одной из самых неспокойных планет-колоний запускает сердце вскачь.

- Прошу прощения, мой император, у нас здесь, на Грайтоне всерьёз попахивает мятежом. Жители отказываются работать, то тут, то там выходят на улицы и требуют от меня сложения полномочий и немедленного вывода планеты из статуса охотничьих угодий.

- Стоп! Что значит, требуют?! – Мои мысли ещё настолько заняты Хеленой, что я не сразу улавливаю суть короткого доклада. – Откуда они вообще знают о существующем статусе своей планеты?! Кто-то из охотившихся посмел нарушить мой указ и не стёр память?

- Мой император, судя по настроениям в крупных полисах, всё гораздо хуже.

- Насколько? – бросаю я коротко, уже прокручивая в голове поиск решения проблемы.

- Я боюсь, кто-то специально рассказал жителям о том, что на них охотятся инопланетные захватчики. Не просто рассказал, но и нашёл способ убедить… – Наместник умолкает на несколько кратких мгновений, а затем добавляет: – Я могу прямо сейчас подавить мятеж силой, ещё в зародыше, мой император. Но ничего не делая, не знаю, как долго смогу удерживать ситуацию под своим контролем.

Ещё недавно, я, не раздумывая, приказал бы применить силу. Но сегодня что-то пошло не так.

- Тяните время, наместник. Утром я созову Совет, и мы вынесем решение о судьбе Грайтона и тех, кто подстрекает к мятежу.

Сбросив вызов, я оглядываюсь, чтобы узнать, не разбудил ли случайно Хелену. Хоть и знаю, что яд от укуса, активирующий метку, обладает сильным снотворным действием, всё равно лучше предусмотреть даже варианты, кажущиеся невозможными.

К счастью, Хелена по-прежнему крепко спит, лёжа на боку.

Вот и решение, моя маленькая нари! Я выбирал, остаться ли с тобой на Земле, дав разгореться чувствам или увезти с собой на Йотерию, забрав против воли. Теперь ответ очевиден.

Я набираю на коммуникаторе код связи с главой личной охраны, и когда Шантар отвечает, произношу всего три слова:

- Жду тебя. Немедленно!

Отключаю коммуникатор и собираю разбросанную по полу одежду: свою и Хелены. У меня в запасе есть не более трёх минут, прежде чем появится Шантар.

Аккуратно вешаю ажурные трусики и платье моей маленькой нари на спинку кровати и ладонями разглаживаю складки на ткани. Кончики пальцев приятно щекочет, как тогда, когда ласкал ими шелковистую кожу Хелены.

Взмахом головы отгоняю непрошеное наваждение, набрасываю и застёгиваю рубашку и в спешке натягиваю бельё и штаны. Как раз успеваю заправить рубашку и застегнуть ремень, когда на пороге появляется телохранитель.

Прикладываю палец к губам, жестом призывая его не создавать лишнего шума. Пусть эта мера и излишняя.

- Шантар, мне необходимо срочно вернуться на Йотерию. И, к сожалению, задерживаться я не могу, поэтому воспользуюсь телепортатором. Тебе придётся вернуть ключ охраннику на входе, а самому остаться и незаметно приглядывать за женщиной. – Кивая, показываю на мирно посапывающую в кровати Хелену. – Когда она проснётся, оденется и уже соберётся уходить, используй мой личный телепортационный код. Доставь её в мою каюту на «Нартике». А по прибытии на Йотерию отвези ко мне в дом.

- В Ваш загородный дом? – внимательно выслушав мои распоряжения, переспрашивает телохранитель. – Не во дворец?

- Верно, – подтверждаю я, кивая, – в загородный дом. Никто пока не должен знать о Хелене.

- Вы нашли ещё одну рабыню для гарема?

- Ты думай, что несёшь, Шантар! – вспыхиваю я мгновенно, услышав, как телохранитель причисляет мою нари к числу рабынь. – Хелена моя нари.

- На-ари? – Он удивлённо смотрит на меня, кажется, сомневаясь, в здравом ли я уме. – Та самая девчонка, вкус которой Вы случайно попробовали одиннадцать лет назад?

- Именно. К тому же она больше не просто нари. Теперь на ней стоит моя метка. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит?

- Ещё бы! – На лице Шантара мелькает и тотчас пропадает едва заметная улыбка. – Отныне она самая ценная женщина Йотерии. И к ней необходимо приставить хранителя.

- Боюсь, её ценность велика не только для Йотерии. И да, теперь твоя жизнь целиком принадлежит ей. Ты – отныне её хранитель.

- Я исполню свой долг. Но, мой император, как? – Шантар машет головой и повторяет вопрос несколько иначе. – Вы ведь потеряли её из виду после того, как были убиты приставленные мною йоты. Как Вы нашли её?

- Наверное, просто пришло время, – пожимаю я плечами. Не знаю, что ещё сказать и как объяснить нашу странную и в то же время удивительную встречу. – Я не ожидал найти её здесь, в баре, Шантар. Но когда среди сотни разных вкусов почувствовал один-единственный, воспоминания о котором сводили меня с ума одиннадцать лет, я не смог отказать себе в удовольствии и провёл с Хеленой нашу первую ночь единения. И уже совсем скоро на её коже проявится метка нари императора.

Я замолкаю. И Шантар тоже молчит, и лишь кивает вместо ответа.

Я не говорю ему, насколько это опасно. Он и сам понимает. Не хуже меня. У любого, обличённого той или иной степенью власти, есть враги. И глупо, и самонадеянно полагать, что у меня, императора Йотерии, их нет.

Я никогда и ни с кем, кроме личной охраны не обсуждал последнюю охоту на Земле. Никто кроме Шантара и двух его верных людей не знал о внезапном и непредвиденном появлении в моей жизни маленькой нари. Восемнадцатилетней земной девочки. Взрослой в понимании землян, но ещё слишком нежной и хрупкой, не готовой, чтобы выдержать страсть самого сильно йота империи.…

Целых десять лет я думал, что успешно скрывал ото всех наличие Пары. Ошибочно думал. До того дня, когда на Хелену, возвращавшуюся вместе с родителями домой, напали, инсценировав ограбление.

Я очень хорошо помню чувства, которые испытал, когда мне доложили, что на семью Хелены совершено нападение. Хранителям, приставленным к ней, пришлось пожертвовать жизнями ради спасения моей нари.

В тот день – день, когда Хелене исполнилось двадцать восемь лет, я собирался отправиться за ней на Землю.

Предателя так и не удалось выявить. До поры до времени он затаился. Единственное, что выяснилось – нападавшие были йотами-наёмниками, посланными кем-то на Землю в нарушение моего приказа.

Из краткого отчёта, что умирая, успел отправить один из хранителей, я узнал, что нападавшие действовали нагло, уверенно и безжалостно. Они точно знали, на чью жизнь покушаются.

Хранителям, приставленным охранять семью моей нари, ничего другого не оставалось, только выдать себя.

С ними жестоко расправились, как и с родителями Хелены. Но прежде чем обратиться в прах, одному из хранителей удалось стереть Хелене память и телепортировать её туда, где безопасно.

Вот только завершить свой отчёт и сообщить, куда именно перенёс Хелену, он уже не успел.

Я отправил на Землю на поиски моей нари тех немногих, кому мог доверять на сто процентов. Но обнаружить среди сотен миллионов женщин одну-единственную, мою, для них оказалось непростой задачей.

Прошёл ещё целый год, прежде чем те, кто занимался поисками моей нари, всё-таки вышли на её след…

Вырываюсь из паутины воспоминаний, бросаю прощальный взгляд на Хелену, и сердце сжимается. Она выглядит такой соблазнительно-нежной и совершенно беззащитной.

После сегодняшней ночи, когда не только я, но и каждый йот сможет чувствовать метку императора на теле Хелены, её жизнь будет постоянно подвергаться опасности.

Усилием воли заставляю себя отвести взгляд и обращаюсь к главе личной охраны:

- Держись всегда поблизости от моей нари. – Время дорого, и я спешно набираю телепортационный код на коммуникаторе и ввожу координаты пункта назначения. – Шантар, сбереги её для меня. Я прилечу домой сразу же, как только завершу дела.

Телохранитель молча сгибается в почтительном поклоне.

Из коммуникатора вверх вылетает белый луч света. Он зависает над моей головой, раскрывается куполом, а затем плавно опускается, поглощая меня.