Вселенная навсегда

Если всю сознательную жизнь провести взаперти в белых стенах, совсем неудивительно, что этот цвет начнет вызывать безотчетную агрессию. Я не Астрид, но мне хватило четырех дней, чтобы возненавидеть эти стены, потолок и безликий пластик мебели. Некоторое разнообразие вносил иллюминатор, сквозь который можно было любоваться бескрайним космосом. Но он лишь напоминал мне, что сама я здесь пленница, внушая чувство полнейшей беспомощности и неопределенности.

Впрочем, мне бы и не дали забыть о моем статусе. Еда появлялась в каюте в строго определенное время сквозь специальную нишу в стене. Туда же я ставила грязную посуду. Для прочих потребностей меня дважды в день выпускали в гостиную, из которой можно было попасть в уборную. Что характерно, ни одной живой души я за эти дни не видела. Ни девочки, ни кого-либо из персонала, ни того безумного ученого. Команды следовать в уборную и обратно в каюту озвучивались механическим голосом из динамиков в потолке. Попытка не подчиниться закончилась наполнением гостиной газом, усыпившим меня меньше чем за минуту. Хватило одного вдоха.

Я по-прежнему не знала, зачем я здесь и чего от меня ждут. Возможно, это часть эксперимента, или же просто пока не до меня. А может, и вовсе такая изощренная пытка — оставить наедине со своими мыслями. Раз за разом в моей памяти проносилась картинка взрывающегося научного центра, где остались мои парни. И я отчетливо понимала, что это моя вина. Именно я приняла решение узнать прошлое Астрид… Узнала. И потеряла все.

Как каждый раз, когда думала об этом, внутри поднялась волна злости, боли, отчаяния и сожаления. Эмоции тут же преобразовались в сгусток силы, готовой выплеснуться разрушительным ураганом, но я крепко зажмурилась и сжала руки в кулаки, оставляя ногтями кровавые бороздки на коже.

Прошлый раз, когда я не сдержалась и буквально смяла шкаф, направив на него свой гнев, каюту мигом наполнил все тот же газ. А когда я значительно позже очнулась, на месте уничтоженного уже сиял отвратительной белизной новенький предмет мебели. Как бонус, рядом с ним даже примостился небольшой столик.

Я не знала, что точно происходит в моменты моей отключки, но меньше всего хотелось в следующий раз очнуться прикованной к операционному столу. Понимала, что, пожелай они этого, я все равно не смогу помешать, но так оставалась хотя бы иллюзия контроля.

С шумом выдохнув сквозь зубы и немного успокоившись, я открыла глаза и хлопнула ладонью по стене рядом с иллюминатором, давая выход чувствам. На белой поверхности остался едва заметный алый мазок.

Я невольно хмыкнула, уловив определенные ассоциации. Возможно, у Астрид тоже все начиналось именно так. Нелюбовь к белому трансформировалась в одержимость красным.

Не потому ли ко мне не допускают никого из персонала? Справедливо опасаются, что успею убить до того, как подействует газ? Астрид хватило бы пары секунд, особенно если задержать дыхание…

Уже более спокойно вздохнув, я одернула загнувшийся край очередного алого шелкового платья и отошла от иллюминатора. Не заботясь о мнущейся скользкой ткани, легла на спину на кровать и уставилась пустым взглядом в потолок.

Попав сюда, я ожидала постоянных экспериментов и посещений главного вивисектора. Но на деле тот безумный ученый, чьего имени я до сих пор не знала, ко мне больше не заходил. Да и тот наш разговор продлился недолго. Меня просто поставили перед фактом, что пришло время выполнить мое предназначение, хватит играться в свои игрушки. Но если буду хорошо себя вести, мне купят парочку новых. И прежде чем я успела произнести хоть слово, впервые использовали газ.

— Что-то новенькое, кстати, — нарушил привычную тишину знакомый скучающий голос.

От неожиданности я резко села на кровати, уставившись на полупрозрачную фигурку Астрид, по которой я, оказывается, успела соскучиться. Вопреки своему обыкновению, в этот раз она была не в больничной рубашке, а в одном из обтягивающих кожаных костюмов. Да и волосы не лежали растрепанной спутанной копной на плечах, а были собраны в высокий хвост, чтобы ни единая волосинка не выбивалась. Образ завершал броский макияж, делая ее внешность еще стервознее.

— Что? Должна же хотя бы одна из нас выглядеть хорошо, — фыркнула она насмешливо, поймав обрывок моей мысли, и с любопытством заглянула в иллюминатор.

Вспомнив о камерах, фиксирующих каждое мое движение, я не рискнула отвечать моему персональному призраку вслух. А учитывая, что мое резкое движение они успели запечатлеть, я делано потянулась и встала с кровати. Сделать вид, что просто захотелось посмотреть на космос, не составило никакого труда.

«Я думала, ты окончательно исчезла из моей жизни», — ответила я мысленно, чувствуя, как ускорилось мое сердцебиение. За четыре дня наедине со своими мыслями я была рада любому собеседнику. И уж тем более тому, кто мне уже не раз помог советами, пусть и в своей особой манере.

— Ты ведь этого не хочешь, лапуля, — ухмыльнулась она и подмигнула мне.

Медленно облизнув губы, она приблизилась вплотную, с интересом осматривая меня с ног до головы. Ее призрачные пальцы невесомо коснулись тонкой ткани моего платья, обрисовывая линию декольте, но я не ощутила даже легкого дуновения ветерка, или что там принято ощущать в случае прикосновения призрака.

— У тебя условия получше, между прочим, чем были у меня, — констатировала Астрид и вновь повернулась к иллюминатору. Впрочем, туда же смотрела и я, ловя ее отражение в стекле.

«Твои выводы основаны на моей одежде? О да, существенная разница: больничная рубашка или вечернее платье. Не подскажешь, кого пойти благодарить? А то я никого здесь не вижу», — проворчала я.

— А возможности любоваться космосом в любой момент, думаешь, мало? У тебя даже кровь берут на анализы, лишь усыпив. Это, конечно, моя заслуга, одна из мер безопасности после того, что я им устроила, — поделилась Астрид с веселым смешком. Ее лицо тут же озарилось восторгом, а в глазах появился мечтательный блеск. — Ты же видела это. Здорово, правда?

«Прости, но я не оценила, — ответила я лаконично, внутренне передернувшись от воспоминаний, и поспешила сменить тему: — Ты поможешь мне выбраться?»

— Лапуля, это невозможно, — непривычно мягко сообщила Астрид, прекратив улыбаться, и бросила тоскливый взгляд на запертую дверь, мигавшую алым огоньком.

«Но тебе ведь удалось! Если мы будем действовать вдвоем…»

— Ты еще не поняла? Я не сумела сбежать. Мне позволили покинуть лабораторию, пожертвовав ненужными сотрудниками. Им было необходимо мое развитие вне тепличных условий. Но никто ни на миг не прекращал следить за моей жизнью, — произнесла она с горечью. Девушка глубоко вздохнула и расправила плечи, вновь вернув на губы улыбку, не затронувшую ее глаз. — И все же сейчас я свободна. А вот для тебя все только начинается.

И не успели раствориться в тишине отзвуки ее голоса, как дверь мигнула зеленым огоньком, открываясь. Краем глаза я отметила, что Астрид вновь исчезла. Но это не имело значения, ведь ко мне впервые за столько дней пожаловал посетитель.

— Здравствуй, Астрид. Как настроение? — поинтересовался «отец» вполне доброжелательным тоном. Ну естественно, кто, кроме него, рискнет посетить созданное искусственно биологическое оружие, обладающее разумом, скверным характером и сверхспособностями?

— Нечто среднее между омерзительным и крайне хреновым, — не стала скрывать я, растянув губы в ядовитой улыбке.

Мои слова вызвали искренний смех мужчины. Покачав головой, он прошел к пластиковому креслу и спокойно сел в него, продолжая смотреть на меня с улыбкой. От его пристального взгляда хотелось передернуться или проверить, все ли в порядке с моим внешним видом. А еще лучше просто спрятаться, покинуть каюту, сменить на любое другое место, лишь бы не оставаться с ним наедине. Но дверь была по-прежнему заперта.

— Узнаю свою девочку, — констатировал он между тем довольным голосом.

— Скорее, свой излюбленный объект для экспериментов, — фыркнула я, подавляя желание скрестить руки на груди.

Не нужно иметь образование психолога, чтобы знать трактовку этого простого защитного жеста. Меньше всего мне хотелось дать ученому понять, что подсознательно я его опасаюсь. Потому демонстративно размяла плечи и подошла к столу. Легко вскочила на его край и разместилась с комфортом, беззаботно помахивая босыми ногами, как это делала Астрид, являясь ко мне во снах или своем призрачном обличье. Следовало ни на секунду не забывать, кем меня сейчас считают, и играть нужную роль. Благо времени для практики у меня было предостаточно еще на моем корабле.

— Одно другому не мешает, — ни капли не смутился ученый, с легкой улыбкой глядя на меня снизу вверх.

— Зачем я здесь?

— Сама как думаешь?

— Новый этап экспериментов? — предположила я. — Но тогда почему я все еще нахожусь здесь, а не на операционном столе?

Мужчина едва заметно усмехнулся, кивнув. Расслабленно откинувшись на спинку стула, постучал пальцами по своему бедру. Видимо, давая мне шанс поделиться своими размышлениями. Но я не видела в этом никакого смысла.

— Меня отпустят? — спросила вместо этого, и так зная ответ. Но меня, в свою очередь, интересовали больше реакции мужчины, его эмоции, что-то, что могло бы дать мне больше информации о нем и о его планах.

— Куда? — живо заинтересовался он.

— Жить своей жизнью.

— А она у тебя была? — хмыкнул он с изрядной долей скептицизма.

— Представь себе. За пределами твоей гребаной лаборатории я ощущала себя живой, — процедила я, глядя ему прямо в глаза.

— И когда же? Когда по давней привычке выкупала смертников, чтобы испытать на них свои силы? Чем же это отличалось от того, что тебе давали мы? Или же когда выполняла приказы сильных мира сего, делая то, для чего тебя создали? Что для тебя значит «своя жизнь»? Не потому ли ты так упорно искала тех, кто тебя создал? — вкрадчиво уточнил он. — Оружию нужен тот, кто укажет цель.

От его пронизывающего взгляда, создававшего впечатление, что мужчина видит все мои мысли как на ладони, стало не по себе. Так что я даже не притворялась, позволяя проявиться раздражению и недовольству.

— Я даже имени твоего не знаю. Зато мне известно, что именно ты обманывал меня всю жизнь, притворяясь отцом. И это из-за тебя меня подвергали жутким мучениям. А сейчас держишь в плену. С чего ты взял, что меня волнуют твои цели и я не вырвусь при первой же возможности?

— Я — твой создатель, почему бы мне при этом не называться отцом? Меня зовут Стефан Каргус, но можешь, как и раньше, называть меня «папа». Уверяю, мне будет приятно, — усмехнулся он, пропустив мимо ушей мои обвинения.

Ну, хоть не стал отрицать, к чему я подспудно готовилась. Ладно, почему бы не задать еще несколько вопросов, пользуясь его благодушным настроением.

— Ты уничтожил лабораторию. Зачем?

— Она была нужна лишь как маяк для тебя, когда ты наиграешься и решишь вернуться. Больше в ней необходимости нет.

— Все эти годы она существовала исключительно как ловушка для меня?

— Ты не пленница здесь, Астрид. Если бы я хотел тебя вернуть любой ценой, невзирая на твои желания, я бы сделал это давно. Не сомневайся, средств хватило бы, — хмыкнул Стефан без капли какого-либо бахвальства, просто сообщая непреложный факт. И я ему верила. — У меня нет цели принуждать тебя к чему-либо. Вернуться туда, где все началось, было исключительно твоим решением.

— В лаборатории остались мои наемники, — все же сказала я то, что вертелось у меня в голове, поминутно вспыхивая то отчаянной надеждой, то безудержным страхом и пониманием неизбежного.

— А еще трупы бывших научных сотрудников, и?.. — ухмыльнулся Стефан, практически забавляясь моей реакцией. Как бы я ни старалась держать себя в руках, этот циник не мог не заметить, насколько меня волнует ответ.

— Почему их не забрали?

— Какой смысл тащить с собой балласт? Материала для опытов у нас и так предостаточно. Ты расстроилась? — мигом заинтересовался мужчина, уловив изменения на моем лице. А может, заметив блеснувшие слезы, которые я сдерживала нечеловеческими усилиями. — Брось, Астрид, не хочешь же ты сказать, что они были тебе так дороги?

— Не люблю, когда ломают мои игрушки, — процедила, отвернувшись к иллюминатору, усиленно транслируя всем своим видом не отчаяние и сожаление, которые я испытывала, а все то же капризное недовольство. Не уверена, что мне удавалось играть как следует. И прежде чем Стефан спросил что-то еще, поспешила переключить тему: — Девочка, которую я увидела в гостиной. Сколько их здесь?

— Одна. Из этой партии выжила только она, — поморщился Каргус.

— А из предыдущих? Последующих?

— Нам торопиться некуда. Хватает забот и с другими проектами. Ревнуешь, что есть еще такие, как ты? Не стоит. Из предыдущих партий никто не оправдал надежд. Астрид 8-1-2 пока показывает наилучшие результаты, но и вполовину еще не приблизилась к тому, что выдавала ты в ее возрасте. Тебе не из-за чего злиться, ты по-прежнему уникальна…

— Учитывая, что я клон? — хмыкнула я. — С чего ты взял, что меня злит наличие таких же, как я?

Но, проследив за его взглядом, только сейчас поняла, что во время разговора я сжала край стола так сильно, что на его гладкой поверхности остались вмятины, повторяющие контуры моих пальцев.

— Брось, Астрид. Запись из научного центра транслировалась напрямую на мой коммуникатор. Я видел, что там произошло и стало причиной твоего срыва. Тебя разъярил факт наличия близняшки. Удивлен, что ты все же не нашла ее. Или нашла? Ее смерть наступила несколько недель назад. Признавайся, Астрид, твоих рук дело?

Стефана откровенно забавлял разговор со мной. Я бы даже сказала, он наслаждался каждой моей репликой, каждым моим проявлением эмоций. В его взгляде светилась гордость, какую можно заметить у творца, закончившего свое творение.

— Может, я просто хотела ее защитить? Сделать все возможное, чтобы до нее не добрались и не сделали то, что делали со мной? — произнесла я с вызовом, желая хоть так сбить с его лица это понимающее выражение.

Мягкий искренний смех Каргуса стал мне ответом.

— Ты — и жалость к кому-либо? Я же сам создал тебя. Зачем бы нам вкладывать в твое сознание такие черты характера? — спросил он, отсмеявшись. Я же неожиданно благодаря этому сумела взять себя в руки. Игра продолжалась, пусть и совсем по иным правилам. Но по сути, ставки все те же: на кону моя жизнь.

— Это было бы глупо. Теперь понимаю… — пробормотала я, почти точь-в-точь повторив фразу, сказанную Астрид на записи. — Почему я все забыла?

— Не все. Стереть память невозможно, можно лишь на время запереть в сознании некоторые моменты.

— Установки уже были во мне? Что-то, что блокировало нужные отсеки? — предположила я и с трудом сдержала вновь всколыхнувшуюся во мне силу, отозвавшуюся на самодовольную ухмылку ученого и его едва заметный кивок.

— Ожидаемо, — криво усмехнулась я и, ставя точку в этом разговоре, легко шлепнула ладонью по поверхности стола, спрыгивая с него. — Ну что же. Думаю, с прелюдиями покончено. Какая у тебя для меня цель?

Стефан не стал тянуть и ходить вокруг да около.

— Пожалуй, новая для тебя. Тебе предстоит сыграть роль моей телохранительницы.

Я на несколько мгновений зависла, пытаясь осознать, о чем он. Непонимающе моргнула, не уверенная, не послышалось ли мне.

— Роль кого?

Стефан негромко рассмеялся, забавляясь моей реакцией. Впрочем, было видно, что на иное он и не рассчитывал.

— Да, Астрид, можно убивать не только по причине своего плохого настроения. Наслышан о твоих методах и причинах смены членов экипажа после каждого боя. Здесь так не выйдет — от меня отходить нельзя, и основная цель — моя безопасность.

— Это то, ради чего меня создали? Быть твоей личной тенью?

— Не говори ерунды, разумеется, нет. Но ты сама здесь бахвалилась тем, что у тебя была своя жизнь за пределами лаборатории и ты хочешь к ней вернуться. Почему бы и нет? Я даю тебе такую возможность. Сопровождать меня в роли спутницы. Любовницы, если хочешь. Не имеет значения, как ты будешь представлена.

— Говоришь так, будто я могу отказаться… — проворчала я недоверчиво, что вызвало еще один шквал смеха Стефана.

— Где же твоя готовность следовать куда угодно за моим одобрением, откуда такая недоверчивость и пессимизм?

— Прости, розовые очки мне забыли выдать, с самого детства отправив под нож, — съязвила я.

— Ну будет тебе. Сама понимаешь, что не от нечего делать подвергали испытаниям. Посмотри, какой ты стала, — его голос приобрел вкрадчивые нотки. — Хочешь сказать, оно того не стоило?

У меня было свое мнение на этот счет. Возможно, в какие-то периоды жизни оно совпадало с мыслями Астрид. Но между тем я прекрасно помнила чувство наслаждения и едва ли не эйфории, когда она в очередной раз пытала или убивала при помощи своих сил.

— Допустим. Что будет в случае моего отказа?

— Останешься здесь. На основе твоих клеток, возможно, удастся создать еще подобных тебе…

— Другими словами, вернемся к ежедневным исследованиям и опытам.

— Ты умная девочка и все прекрасно понимаешь. Но не стоит все обставлять так, будто ты лишь полезный материал. Иногда будут задания и по твоему профилю — зачистить старые лаборатории или достать какую-то вещь… В составе нашей команды, разумеется. Ничего сложнее того, что ты уже выполняла за деньги, — подсластил пилюлю Стефан.

— Ну разумеется… Я могу узнать подробнее о том, где именно предстоит быть твоей телохранительницей и как ты раньше обходился без этого?

— Я не уверен, сколь далеко распространяются твои познания в политической сфере, их в любом случае предстоит подтянуть. Всю необходимую информацию тебе предоставят. Что касается твоего второго вопроса… Скажем так, раньше мне хватало и тех объектов, которые подавали гораздо меньшие надежды.

— Но сейчас ты забрался повыше, и смертность среди твоих телохранителей увеличилась, — понимающе кивнула я. Создавая новые жизни, легко заиметь комплекс бога. А какой бог будет довольствоваться пребыванием в тени?

Стефан обезоруживающе улыбнулся и развел руками.

— Почему-то мои взгляды мало у кого находят отклик в сердцах. Столько лицемеров вокруг, ты даже не представляешь! — искренне пожаловался он. — В лицо мне высказывают свое неодобрение единицы.

— Настолько высоко сидят эти самые единицы? Или же их охрана и охрана их близких настолько хороша, что тебе не по зубам?

Я не заблуждалась о методах этого мужчины. Взять хотя бы тот простой факт, что внешне он выглядел как простой человек, при том что почти не изменился с момента, как Астрид была подростком. А ведь прошел не один десяток лет. Так сколько же ему самому? Похоже, его ученым удалось открыть секрет долголетия в своих лабораториях.

В ответ на мое резонное замечание Стефан лишь одобрительно чуть прищурился.

— И когда же планируется мой выход в свет? — перешла я к насущному.

— Не раньше, чем ты будешь готова. Я рад, что мы нашли общий язык.

Закончив на этом разговор, он покинул мою каюту. Подспудно я ожидала, что перед этим меня усыпят, чтобы не бросилась со спины, но…

«Ты не сможешь», — прошелестел у меня в голове голос Астрид.

Появляться в виде проекции или призрака в этот раз она не стала. То ли встреча с тем, кого она считала «отцом», оказала слишком большое влияние, то ли… Да мало ли чем руководствовались отголоски сознания давно сбрендившей маньячки.

«И почему же не смогу?» — заинтересовалась я, продолжая смотреть на дверь, за которой скрылся Стефан. Что-то меня в ней смущало, но я не могла понять что. Астрид отвлекала своими разговорами.

«По той же причине, почему не уничтожила его в заброшенной лаборатории. Не тупи», — в голосе призрачной девушки отчетливо было слышно раздражение.

«Какое-то устройство, блокирующее силу?» — предположила я, приблизившись к двери. Что с ней не так?

«Ты и есть это устройство. Он наложил блок на мои воспоминания, думаешь, при этом ему было так уж сложно установить предохранитель против использования сил?»

«Но я все же использовала…»

«Не против него, на адреналине, и сработало скорее случайно, учитывая, что цели навредить конкретно ему не было. Я теперь вспомнила! Нельзя даже думать о том, чтобы навредить ему, понимаешь? Нельзя!» — Астрид практически перешла на крик, заставив досадливо поморщиться.

Я с трудом подавила желание зажать уши руками. Но, во-первых, каждое мое движение по-прежнему фиксировали камеры. А во-вторых, против Астрид, живущей в моей голове, это все равно бесполезно.

И в этот момент я наконец-то поняла, что не так с дверью. Я привыкла, что зеленый огонек означал, что я могу выходить. Красный — что я заперта. Сейчас же лампочка не горела совсем.

Я осторожно нажала на дверную панель, и она бесшумно отъехала в сторону, выпуская меня в гостиную. Дверь в другие помещения мигала привычным красным огоньком, здесь все было по-прежнему. Что же с моей не так? Сломалась?

«Скорее, очередная подачка в знак будущего сотрудничества. Говорю же, тебе тут сплошные поблажки», — проворчала Астрид с едва уловимыми нотками недовольства.

Я не стала спорить с этим утверждением. И сама понимала, что она права. Выйдя в гостиную, по привычке замерла, ожидая безликой команды из динамиков о том, что я могу пройти в уборную. Но в комнате царила тишина. На пробу я прошла по периметру гостиной, проверяя свои возможности и заодно осматривая ее более подробно, раз выпал такой шанс.

«Похоже, ему очень нужна телохранительница», — не удержавшись, прокомментировала я мысленно.

«Только я бы на твоем месте так не радовалась. Пока ты заперта в лаборатории, тебя легко контролировать при помощи запертых дверей и усыпляющего газа. И все же есть мизерный шанс, что тебе удастся вырваться наружу. Как думаешь, как он собирается контролировать тебя за ее пределами?» — мрачно поинтересовалась Астрид.

«Уж явно не заключая обычный бюрократический договор», — съязвила я, догадываясь, к чему клонит моя вторая половинка. Но произносить это даже мысленно не хотелось, будто так оно не станет правдой.

«Самым бесполезным каторжанам вживляют чип контроля, пичкая всевозможными функциями. Как думаешь, до какого чипа могут додуматься гении, работающие на Каргуса? — зло хохотнула Астрид. — Я бы в первую очередь позаботилась о голосовом управлении, зациклив чип на нервной системе подопытного. Представь, какая прелесть: ты только отдал команду, а твой раб замер на месте или, наоборот, выполняет приказ вне зависимости от того, хочет или нет. Тело в прямом смысле больше ему не принадлежит… Особенно это актуально в случае, если оно владеет сверхспособностями».

«Можно подумать, есть шансы избежать этого!» — огрызнулась я, больше не имея абсолютно никакого желания исследовать гостиную, выглядевшую как все та же клетка, просто чуть больших размеров.

В своей каюте я в который раз за эти дни просто повалилась на кровать, накрыв лицо подушкой, чтобы хотя бы на несколько секунд перестать скрывать истинные эмоции, обуревавшие меня. И когда на глазах вскипели злые слезы, грозясь вот-вот пролиться, а сила вновь всколыхнулась, так и просясь наружу, Астрид снова подала голос.

«Как знать. Ведь мы еще даже не пытались…» — протянула она предвкушающе.

В этот раз я прекрасно осознавала, что нахожусь во сне. Более того, в своем. Едва ли не впервые, как оказалась в чужом теле. Тем тоскливее было на душе. Ходить по своему кораблю, касаться настенных панелей, ощущать то пульсирующее тепло, которое так поразило в первые дни и которому я так и не удосужилась найти объяснение.

В некоторые каюты я заглядывала, мимо каких-то проходила не задерживаясь. Но нигде не было ни души. Даже кают-компания встретила меня непривычной пустотой. И тем не менее я знала, что все хорошо, ни капли тревожности в сердце. Да и как могло быть иначе? Если они погибли там, в реальности, то что плохого может случиться с ними здесь, в моем подсознании?

Больше не тратя времени, я поспешила к капитанскому мостику. Каким-то шестым чувством понимая, что с минуты на минуту проснусь, так и не увидев их.

И оказалась права. Лу, как всегда, склонился над приборами, выстраивая курс корабля, и ухом не вел на подначки Майло, нависавшего над его правым плечом. Сам рыжик выглядел ровно так, как мне запомнился. Не в меру наглый, самоуверенный, в обтягивающей майке, сквозь тонкую ткань которой можно было рассмотреть очертания не только сосков, но и в подробностях форму его пирсинга. Не хватало только ехидной ухмылки на его непривычно хмуром лице. Впрочем, сон лишь сон, почему бы для разнообразия не показать мне такого серьезного Майло?

Тристан обнаружился здесь же, у кресла, с которого я не раз вела переговоры. Само кресло было разложено, а всю его площадь покрывали различные проводки, датчики и прочие детали непонятного мне назначения. Сам парень расположился на полу, опираясь на кресло спиной. В его руках находился незнакомый механизм, по которому то и дело пробегали какие-то искры. Впрочем, они ни капли не беспокоили дриада, пристально уставившегося на это устройство. На какой-то миг мне даже показалось, что я заметила такие же голубые всполохи и в его глазах.

— Надеюсь, хотя бы ты выжил, — пробормотала я, сделав шаг ближе к моим… моему экипажу. А впрочем, кого я обманываю? К моим парням.

Но, естественно, никто не вздрогнул, не повернулся на мой голос. Они были лишь проекцией моего сознания. Существовали лишь здесь и сейчас, в миге между сном и явью. Судорожно вздохнув, я подошла вплотную к Рейну, стоявшему на некотором отдалении от остальных и всматривавшемуся в безмятежную глубину космоса через экраны. Не знаю, что он там видел и видел ли вообще, но мне до боли захотелось подойти к нему и обнять.

На какой-то миг я даже поверила, что это возможно. Ведь это мой сон, в конце концов, я его создала, я могу им управлять! Но стоило коснуться плеча мужчины, неожиданно ставшего мне таким близким за столь короткий промежуток времени, как моя рука провалилась сквозь него, словно передо мной призрак. Или же я для него призрак.

Горько усмехнувшись, я зашла спереди, чтобы увидеть лицо Рейна. Тщательно рассмотреть, может, в последний раз, запечатлеть его образ в памяти навсегда. Мое подсознание почему-то придало ему хмурый вид, нарисовало залегшие темные круги под глазами и, наверняка шутки ради, даже пририсовало некрасивую морщинку между бровями, которую так и хотелось разгладить пальцами, а с ней стереть это мрачное выражение лица.

— Ты мне стал настоящим другом… А может, и больше, — вырвалось у меня неожиданно.

Но нарисованный моей фантазией Рейн даже не моргнул в ответ на мои слова. Что неожиданно меня приободрило. Не уверена, что могла бы вот так открыться даже выдуманному образу Рейна.

— Прости, что втянула во все это. Ты не хотел, чтобы мы летели, я помню, — прошептала я, скривившись, ощущая, как в горле зреет ком, затрудняющий дыхание. Глубоко вдохнув, я невольно бросила взгляд в сторону рыжика, что-то недовольно проворчавшего Лу и усевшегося во второе кресло пилота, независимо скрестив руки на груди и едва не закинув ноги на приборную панель. Покачав головой, я снова повернулась к Рейну. — Да и Майло, по сути, просто вспоминал свою боль и был готов мстить всем ученым этого мира. Но ведь у нас был шанс начать все сначала. У всех нас. Даже Лу уже был в курсе моей тайны и молчал, и слова не сказал, зачем нам лететь на непонятные обломки…

Мои признания прервал какой-то лязг и негромкие ругательства Тристана.

— Мелкий, ну что там? — первым среагировал Майло.

— Крупный сильно обозвался, — беззлобно проворчал Тристан, недовольно рассматривая задымившийся механизм, который ему пришлось бросить на пол. — Хрень там. Мощности не хватает. Мне бы еще парочку уборщиков разобрать. А лучше что-то более мощное.

— В медотсеке возьми гравиносилки, в них покопайся, там есть парочка совсем новых. Может, что подойдет, — отозвался Рейн, уже больше напоминая живого человека, а не статую.

— Он тебе там все разгромит, будем в дальнейшем после сражений лечиться слюной Лу, — проворчал Майло, поднимаясь со своего места. — Пошли, зеленый, глянем, чего там у дока завалялось. Заодно топливный сектор навестим. После замены топливной системы не все выбросили, может, что тебе пригодится.

— Что, например? — недоверчиво прищурился Тристан, тем не менее готовый бежать хоть сейчас разбирать что угодно на детали для каких-то своих целей.

— Кто из нас техник? Ты и определишь, что тебе там нужно, — фыркнул Майло, вызвав мою невольную улыбку.

Много бы я сейчас отдала, чтобы дунуть в его недовольную физиономию, откидывая челку со лба, и заглянуть в пронзительно-зеленые глаза. Или взъерошить непослушные кудри Тристана… Прижаться к Лу и с восторгом окунуться в бездну его глаз, улавливая там искры эмоций.

— Я все похерила… — констатировала я едва слышно и за секунду до того, как проснулась, невесомо коснулась губами губ Рейна.

Я по-прежнему находилась на корабле Стефана. На столе меня уже дожидался завтрак, а рядом с подносом лежал ментальный накопитель. Похоже, мое политическое образование начнется уже с сегодняшнего дня. И пока мне не промыли мозги, поставив новые блоки в сознание, а в шею не вживили чип, стоило воспользоваться последними крохами свободы. Кто знает, возможно, уже сегодня мою каюту наполнит сонный газ, а очнусь я с подавляющим волю устройством?

«Да ты оптимистка», — восхитилась Астрид, снова не показываясь мне на глаза.

«Вся в тебя», — огрызнулась я, не настроенная на разговоры.

И первым делом покинула каюту, намереваясь посетить уборную. Вот только в мои планы пришлось внести неожиданную коррективу. Стоило мне оказаться в гостиной, как в нее вошли люди в белых хирургических костюмах с гравиносилками…

Увидеть меня они не ожидали. То ли их не поставили в известность, что я теперь имею право выходить в гостиную не по расписанию, то ли это в самом деле был какой-то сбой.

На гравиносилках лежала девочка, встреченная мной уже ранее. Очередная Астрид, уцелевшая в своей партии клонов. От этой мысли я невольно передернулась.

Сейчас малышка находилась без сознания. Судя по умиротворенному выражению лица, скорее всего, ее просто накачали снотворным. Но больничная рубашка вместо виденной до этого футболочки и шортиков не оставляла никаких сомнений в том, откуда ее сейчас доставили.

Видимо, в моем взгляде отразилось нечто нехорошее, а может, я мимикой выдала охватившие меня эмоции, но двое молодых мужчин, сопровождавших девочку, заметно побледнели. Один из них с надеждой бросил взгляд куда-то вверх. Должно быть, оттуда впрыскивался сонный газ. Хм… Нелишняя информация.

На моих губах расползлась мрачная улыбка, когда я сделала шаг вперед и отметила, как вздрогнули посетители.

— Здорово, мальчики! Как дела? — спросила я скучающим тоном, отмечая все больше деталей.

На вороте больничной рубашки алел едва заметный мазок крови, словно кто-то просто сдвинул мешавшую ткань испачканными пальцами. На шее девочки виднелся край медицинского пластыря. Да и из левого рукава выглядывал конец бинта, охватывавшего тонкое бледное запястье. Настолько сильное хирургическое вмешательство в таком юном возрасте, что даже регенерация не справилась?

В груди всколыхнулась глухая ярость. В эту секунду я, как никто, понимала Астрид, уничтожившую всех ученых на той станции. Сейчас мной овладело похожее желание. И все же неимоверным усилием воли мне удалось удержать себя в руках и даже не выпустить ни крохи моей силы. Немало в этом помогла отрезвляющая мысль, что, возможно, моей регенерацией девочка еще не обладает. Да и, судя по всему, ее вводили в наркоз до того, как начинали что-то делать.

— Отвечать мне не собираетесь? Оби-идно… — пропела я капризно, когда пауза после моих слов затянулась.

Быстрый осмотр одежды мужчин, в частности их бейджиков на груди, где были только имена, дал мне понять, что это даже не врачи. Да и выглядели они слишком юно, немногим старше Тристана. Ассистенты или медбратья максимум. Впрочем, это подтверждалось и их поведением. Они так и не сделали ни шагу, открыто боясь меня, но и назад не рискнули двинуться, не выполнив приказ.

Презрительно скривившись и больше не обращая на них внимания, я подошла к девочке вплотную. Быстро коснулась шеи, проверяя пульс. Немного успокоилась, убедившись, что он такой, как и должен быть у спокойно спящего ребенка, у которого ничего не болит и которого не мучают кошмары.

— Ей нельзя вредить! Она очень ценный объект, руководство разозлится! — внезапно выдал наиболее смелый парень, но тут же смешался под моим взглядом и даже предпринял бесплодную попытку спрятаться за спиной своего напарника. Но тот и сам был не прочь выполнить подобный маневр, а еще лучше смыться от такой страшной меня подальше.

— Что с ней делали? — среагировала я, повернувшись к смельчаку и уставившись ему прямо в глаза. — Резали, под предлогом нового эксперимента? Вводили в вены всякую химическую дрянь, делая более «идеальной»? Вы присутствовали? Участвовали?

— Н-нам просто нужно доставить объект 8-1-2 в ее каюту… — вяло пискнул второй, явно находясь в состоянии, близком к предобморочному.

Похоже, они либо совсем недавно работают на Каргуса, либо «объектов» видели лишь в спящем состоянии. Не исключено также, что просто наслышаны, на что я способна и чем закончилось мое тесное общение с учеными в одной из лабораторий.

— И что после этого? Ее состояние будут контролировать, вы останетесь наблюдать? Вводить какие-то новые препараты? — продолжила я допрос, украдкой погладив мягкий светлый локон малышки.

— Н-нет… Она сама проснется. М-можно мы пройдем? — снова вступил первый парень и с надеждой бросил очередной взгляд на все ту же точку на потолке, откуда никак не торопился выпускаться сонный газ.

Да, я отдавала себе отчет, что за каждым моим движением и словом сейчас следят через десятки камер. И, видимо, наблюдателям тоже было интересно, что я предприму. Настолько, что даже были готовы пожертвовать здоровьем девочки. По крайней мере, эти двое определенно ожидали, что я вот-вот наброшусь либо на нее, либо на них. Впрочем, в таком случае можно не сомневаться: газ все же пустят.

— Значит, нет абсолютно никакой разницы, где именно она будет просыпаться. У себя или здесь. Положите ее на диван, — скомандовала я стальным голосом.

Один из них, быстро кивнув, тут же сдвинул гравиносилки к дивану, опуская их на один уровень с ним.

— У нас нет приказа… — простонал второй, тем не менее принялся помогать напарнику.

— А я разве не аргумент? — холодно улыбнулась я, отчего оба парня вжали головы в плечи и уже молча переложили девочку.

— Долго она будет спать? — поинтересовалась я.

Мужчины нерешительно переглянулись между собой.

— Около часа, думаю. Может, два…

— На мой счет поступали какие-то распоряжения? — задала я следующий не менее важный вопрос.

Они синхронно помотали головой. И как только я небрежно указала рукой на дверь, тут же поспешили скрыться с пустыми носилками.

Моим вниманием снова всецело завладела спящая малышка. Возможно, лучшим вариантом было позволить отнести в ее каюту и самой же там и остаться. Но подозреваю, в таком случае я просто оказалась бы заперта с ней. Если бы велела уложить ее на свою постель — это было бы более чем странно. Сейчас, по крайней мере, я могла все спихнуть на скуку и овладевшее мной любопытство, желание изучить ту, кто заняла мое место.

Убедившись, что состояние маленькой Астрид не меняется, я решилась оставить ее и все же посетить ванную, как и собиралась с самого начала. Любопытство — одно дело, ущемлять себя в чем-то ради другого, оставляя намеки на жалость или сочувствие, — совсем другое. Последнего мне не простят.

Тем не менее ничто не мешало мне, покончив с гигиеническими процедурами, перетащить поднос с завтраком и накопитель в гостиную. С удобством устроившись в кресле напротив малышки, я принялась ожидать ее пробуждения, попутно изучая оставленную мне информацию.

Да чтоб тебя! Ну не в первый же раз, знаю, что и как делать и какие могут быть последствия, а все туда же! Стоило отвлечься, как по привычке потянула на себя почти все, что было на накопителе. Вот и получила закономерно.

Пытаясь проморгаться слезящимися глазами, порывистым жестом провела ладонью под носом. Пальцы моментально стали липкими. Ну естественно! А чего ты, Ася, ожидала?

— Нельзя пытаться откусить кусок больше, чем в силах проглотить, — в унисон моим мыслям добавили нравоучительным тоном.

— Сама знаю, — вяло огрызнулась я, чувствуя себя так, будто кто-то кувалдой шибанул по голове. Должно быть, именно потому лишь томительную секунду спустя осознала, что со мной говорит не Астрид.

Зрение наконец-то прояснилось, открыв моему взгляду проснувшуюся девчушку, приподнявшуюся на локте на диване и с любопытством меня рассматривавшую.

— У тебя кровь, — озвучила она бесхитростно, склонив головку набок. — Посмотри в тот угол и помаши рукой. Тебе тут же пришлют помощь.

Я бросила озадаченный взгляд в угол, ничем особенным не отличавшийся от остальных. Но малышка говорила с явным знанием дела. Кто знает, может, за годы жизни здесь и определила, где конкретно расположены камеры. А может, кто-то сказал.

— Все нормально, уже не течет. Умоюсь — и следа не останется. Ты как себя чувствуешь? — поинтересовалась я у нее.

На первый взгляд она выглядела как абсолютно здоровый обычный ребенок, разве что сонный. Вон даже шов обивки дивана отпечатался на щечке, да косичка немного растрепалась. Девчушка задумчиво пожала плечами и широко зевнула.

— Как обычно. А что? — в свою очередь полюбопытствовала она, сев уже нормально, и невольно почесала край пластыря на шее. Поморщившись, попыталась его тут же отлепить.

— Постой-постой, что ты делаешь? Разве доктор разрешал? — машинально остановила ее, не зная, что еще делать и говорить.

Может, и вправду помахать рукой в указанный угол, чтобы к девочке пришли? Впрочем, уверена, за нами и так наблюдают… Вот только это вполне может быть очередной фазой эксперимента, и не факт, что вмешаются до того, как произойдет что-то нехорошее. В глазах наблюдателей ребенка заперли в клетке с жестоким хищником, то есть со мной. Черт! Надо было допросить получше тех медбратьев!

— Я всегда так делаю, и всегда все нормально было, — заговорщицким шепотом сообщила мне малышка и все же сорвала пластырь, несмотря на мой протестующий вскрик. Тут же коснулась кожи под ним и победоносно улыбнулась, оттянув ворот рубашки. — Видишь? Все нормально. Чешется только.

— Вот скрести грязными ногтями точно не стоит, — проворчала я, все же перехватив ладошку маленькой Астрид, и озадаченно уставилась на чуть припухший след от толстой иглы на шее. На пластыре оставалось небольшое алое пятнышко, но сама ранка не кровила. И все же выглядела совсем свежей, как и должна выглядеть у обычного человека.

— И ничего не грязные они у меня, — тут же скуксилась малявка, выдергивая ладошку. — Знаешь, сколько в яркой комнате деза… дези… — Она наморщила лоб, вспоминая сложное слово.

— Дезинфекционных средств? — предположила я.

— Ага. Куча! — Подтверждая свои слова, она развела руки в стороны.

— А часто ты бываешь в яркой комнате? — спросила я, понимая, что так она называет, скорее всего, операционную.

— Да по-разному. Папа говорит — и я иду, — бесхитростно улыбнулась она.

— И тебе не страшно?

— Не-ет, — помотала она головой. — А чего бояться? Я прихожу, ложусь, засыпаю, а просыпаюсь уже у себя в комнате. Здорово, правда?

Малышка аж подпрыгнула на своем месте, довольно улыбаясь. У меня же защемило сердце от того, насколько сильно девочка ничего не понимает. Пока к счастью, но рано или поздно ей откроют глаза на жестокую реальность.

— А потом ничего не болит?

— Бывает. Папа говорит, я ворочаюсь во сне и падаю там с кровати. А там много острых предметов. Ну и вот. — Мне под нос ткнули ту самую ручонку с бинтом, предварительно задрав рукав повыше. И Астрид тут же затараторила, захлебываясь от восторга: — Это я в прошлый раз так упала. Знаешь, что там? Шра-ам! Большо-ой такой. Но доктор Филинс сказал, что, если я буду делать все, что говорят, однажды он исчезнет. И новые шрамы больше никогда не появятся, представляешь? Я буду как ты!

— Как я?

— Да. Идеальная Астрид. Правда, папа злится, что я уже не совсем как ты. Но я ведь смогу, правда? — Она доверчиво уставилась на меня серо-голубыми глазенками.

— Я думаю, ты будешь даже лучше, — поспешила заверить ее. — А что ты имеешь в виду «не совсем как я»?

— Недавно я пришла в яркую комнату немного раньше и услышала, как папа кричит на доктора Филинса. Он сердился, что я не могу и крохи того, что умела другая Астрид, когда была еще меньше. Я думаю, он говорил о тебе, — поделилась она и тут же без перехода добавила с просительными нотками в голосе: — Может, ты меня научишь? Я не хочу, чтобы папа расстраивался.

— Я… Да, малышка, я попробую…

— Здорово! — Девочка аж хлопнула в ладоши от переизбытка эмоций. — Поэтому я проснулась здесь, а не в комнате? Все ругаются, когда я выхожу сюда сама, сразу возвращают обратно. Но с тобой можно, да?

— Видимо, да… — заторможенно кивнула я. Спохватившись, подвинула к ней свой нетронутый завтрак. — Ты голодная, наверное? Тебе нужно восстановить силы, покушать.

Девочка посмотрела на меня обиженно, но тяжело вздохнула и пододвинула к себе ближе поднос. Озадаченно уставилась на омлет и тосты. Но больше ее заинтересовала розетка с джемом. Быстро обмакнув туда палец, она облизнула его. Довольно замычала.

Видя, что малышка явно собирается теперь только джемом и ограничиться, я фыркнула и намазала ей тост. Впрочем, маленькая Астрид не стала спорить, принявшись жевать его с довольной моськой.

— Это только сегодня или потом тоже можно будет так? — спросила она с набитым ртом, кивнув на поднос.

— Завтракать?

— Угу.

— Не знаю. А что ты обычно ешь?

Но вместо ответа Астрид вдруг быстро с усилием проглотила все, что жевала, и отложила недоеденный тост на край подноса. Под моим удивленным взглядом пояснила:

— Папа злится.

Не успела я уточнить, как дверь отъехала в сторону, впуская Стефана Каргуса. Он тут же уставился на девочку с укоризной.

— 8-1-2, мы ведь с тобой говорили. Пока не достигнешь идеала, ты можешь употреблять только питательный состав, насыщенный всеми необходимыми минералами и витаминами. Ты же хочешь, чтобы я тобой гордился? — требовательно заявил он первым делом. Малышка уныло кивнула.

— Тогда иди к себе и позавтракай как положено.

Даже не пытаясь спорить, девочка тут же встала с дивана и, не глядя на меня, пошла в сторону всегда запертой двери напротив ванной. Только сейчас я поняла, что по факту мы с маленькой Астрид соседки. Кроме двери, откуда появлялся Стефан, других здесь больше не было.

— А когда я стану как она, меня тоже будут кормить всяким разным? — все же озадачила вопросом малышка уже у своей каюты, где дверная панель с готовностью отъехала в сторону, готовая закрыться за девочкой, как только та переступит порог.

— Как только ты достигнешь идеала.

И лишь после того, как она скрылась у себя, Стефан соизволил повернуться ко мне. Его взгляд при этом не выражал ничего хорошего…

— Что, тоже оставишь без сладкого? — чуть сощурилась я и не думая смущаться и невозмутимо намазала тост уже себе.

— Ты ведь прекрасно знаешь, что в организме не должно быть ничего лишнего, только коктейль из необходимых питательных веществ, который ускорит проявление улучшений организма. Сама жила по такому режиму, — спокойно ответил Каргус и присел на диван.

— Мало ли что изменилось с тех пор. Малышка не знает пока об экспериментах, которые проводят над ней. Со мной вы так не нянькались, — подметила я. — Да и не припомню, чтобы я приходила в лабораторию и сразу же засыпала там.

— У тебя почти с рождения была повышенная регенерация, не было нужды тянуть. Организм 8-1-2 не выдержит пока даже минимально необходимых манипуляций без общей анестезии, — поделился ученый неохотно.

— И все же она пережила очередной этап эксперимента. Но, думаю, ее и без того выделили как перспективную, хотя сверхспособностей у нее нет. Почему? — не могла не спросить я.

И если бы я не наблюдала пристально за выражением лица мужчины, пропустила бы на миг проявившееся самодовольное выражение лица и легкую ухмылку. Что-то в малышке все же было, что отличало ее от других детей.

— С каких это пор тебя интересуют дети? — спросил Стефан вроде бы без интереса, но его пристальный взгляд, просвечивающий будто рентген насквозь, не давал поверить в его безразличие.

— Мне удалось тебя удивить? — приподняла я бровь и пренебрежительно фыркнула. — Ребенок, подросток, взрослый… Не имеет значения. Я уже сколько торчу взаперти, мне скучно. На роль моего развлечения подойдет любая игрушка.

— Узнаю свою девочку, — хмыкнул Стефан, уже более расслабленно откинувшись на спинку дивана. И строго погрозил указательным пальцем. — С этой игрушкой тебе играть нельзя. Выполнишь задание, докажешь, что ты в самом деле стала тем идеалом, к которому мы стремились, — приобретем для тебя новых, обещаю. Наемников, каторжан, наложников — кого захочешь.

— Это уже другое дело, — улыбнулась я как можно более кровожадно.

Мужчина скупо улыбнулся и перевел взгляд на лежавший на столе накопитель. Уверена, он наблюдал за мной по камерам все время, что я находилась в гостиной, но сейчас предпочел разыграть неосведомленность.

— Вижу, ты начала изучать информацию. Это похвально. Вечером не засиживайся над накопителем, отдохни получше.

— Зачем? — тут же насторожилась я. Хуже всего Стефану удавалась роль заботливого папули.

— Завтра тебя ждут изменения.

— Какого плана?

— Внешние, разумеется. Все же наследить ты успела знатно во многих секторах космоса. Кто же не слышал о той самой Астрид? Боюсь, меня могут понять превратно, если я представлю кровожадную наемницу как свою дражайшую возлюбленную. Небольшое хирургическое вмешательство просто необходимо. Чуть изменим форму глаз, подправим нос, контур губ. Скулы… Посмотрим, может, не станем трогать. Цвет глаз скорректируем временной сывороткой, все же жаль терять такой чудный оттенок. Пару дней после изменения зрение будет тебе недоступно, но к моменту, как ты мне понадобишься в другом месте, полностью восстановится. Волосы тоже можно просто перекрасить, а там посмотрим. Возможно, этого будет достаточно, — принялся перечислять Стефан будничным тоном, будто речь идет о том, что бы он предпочел съесть на ужин.

— Учитывая мою регенерацию, это все будет происходить под местной анестезией или вовсе без нее? — лишь спросила я делано безразличным тоном, отложив недоеденный тост на поднос.

— Все же операция на лице, хирургам спокойнее, когда пациент не будет двигаться во время операции. Так что наркоз предполагается общий.

— Раньше хирургов это не смущало, — отозвалась я меланхолично, вспоминая все их бесчеловечные эксперименты над несчастной Астрид, проводившиеся без капли обезболивающего. Зачем, если можно заодно понаблюдать за ускоренным заживлением тканей?

— Времена меняются, а с ними и наши методы работы, — широко улыбнулся Стефан.

— Ну разумеется, — кивнула я, ни капли ему не поверив.

Значит, чип мне собираются ввести уже завтра, иначе смысла в столь глубоком погружении в сон нет. Времени на побег практически не осталось. Да и возможен ли он? Астрид?

«Я думаю над этим», — неожиданно отозвалась она, хотя мой вопрос был больше риторическим.

— Я на тебя рассчитываю, Астрид. Ты — мое лучшее творение, — сообщил Стефан напоследок и покинул меня.

Не став задерживаться в гостиной, я также вернулась в свою каюту. Подхватив накопитель в руки, легла с ним на спину на кровать, симулируя увлеченность поступающей из него информацией.

«Какие мудрые мысли? Или не очень мудрые, но важные? Да хоть какие-то идеи? Я готова следовать практически любому безумному плану, если он поможет мне выбраться отсюда. Желательно не будучи лишенной зрения и без чипа в шее», — честно признала я.

«Каждое твое движение фиксируется камерами, а чтобы пустить газ, нужно лишь несколько секунд. Но возможно, таким предохранителем оборудованы не все коридоры. Это было бы не очень целесообразным — в коридорах система вентиляции работает автономно, да и протяженность коридора немалая, необходима большая концентрация или, что более вероятно, больше времени, чтобы он заполнил его полностью», — поделилась своими соображениями наемница.

«Другими словами, главное для меня — попасть в коридоры и выбрать правильный путь. Там больше шансов выжить», — подхватила я ее мысль.

«Именно».

«Учитывая, что при первом же подозрительном движении в сторону двери меня вырубит сонным газом. Блеск!»

Всколыхнувшаяся было надежда меня снова покинула. Судя по затянувшемуся молчанию, Астрид тоже не находила аргументов. Что ж. По крайней мере, я попыталась.

В идеале, конечно, мне бы дождаться, когда в гостиную войдет кто-то извне, затаить дыхание, вырубить вошедшего и выскочить в коридор. Или же пойти напролом и использовать ударную волну против двери, точно так же задержав дыхание. Весьма корявый план, если эту мысль вообще можно назвать планом, но все же лучше, чем ничего. Правда, куда бежать на огромном корабле — я понятия не имела. Точнее, цель ясна — к спасательным капсулам. Но где они находятся и как при этом не наткнуться на солдат, с которыми Стефан высадился на заброшенную научную станцию?

«Как думаешь, какие все же способности у малявки?» — вдруг оживилась Астрид, сбивая с мысли.

«Чего вдруг она тебя заинтересовала?» — не меньше Стефана удивилась я. Все же заподозрить Астрид в сочувствии в самом деле было крайне сложно.

«Возможно, она и есть твой ключик к свободе. Вспоминай, что тебя смутило в разговоре с ней? Было же что-то», — потребовала Астрид.

«Да обычный ребенок, чего ты…»

«Вспоминай!»

«Не ори, — поморщилась я, но послушно напрягла память. — Она знала, где расположена камера. Но мало ли кто ей об этом сказал, или, может, увидела запись с камеры и вычислила угол обзора».

«Шестилетняя девочка — и что-то вычислила? Ну допустим. Сам по себе этот факт малоинтересен на самом деле. Еще?» — в голосе Астрид яркими искрами выделялись нотки овладевшего ею азарта.

«Не торопи. Что еще? Не знаю я…»

Я кадр за кадром прокручивала в памяти разговор с малышкой, с удивлением понимая, что в самом деле было что-то еще, что меня немного сбило с толку. Но я не успела сконцентрироваться на этом, потому что…

«Она сказала "папа злится" до того, как он вошел в гостиную!» — выпалила Астрид, то ли вспомнив, то ли уловив обрывок моей мысли раньше, чем я ее сформулировала.

«Или же впопыхах, пытаясь прожевать большой кусок, просто пропустила слово "будет". Папа будет злиться — вполне логично», — сама же и возразила я.

«И даже если это в самом деле эмпатия, она не поможет тебе выбраться. А заодно понятно разочарование отца: попробуй найди применение этому бесполезному умению», — проворчала Астрид и вновь затихла. Мне же теперь спокойно не сиделось. Я снова прокручивала в памяти каждую сказанную девочкой фразу. Было еще что-то, что меня удивило.

«Все ругаются, когда я выхожу сама», — в который раз прокрутила у себя в мыслях я.

«О чем ты? Тебе ведь теперь можно выходить в гостиную, очередная привилегия», — съязвила Астрид.

«Моя, да. Но не малышки. Если ей можно выходить — чего ругаться? Если же нет — как она попадала в гостиную? И самое главное: как она могла подслушать разговор Стефана и какого-то Филинса? Ее должны были выпустить из гостиной четко по времени. А она пришла раньше. Как?»

«Похоже, кто-то явно недооценивает эту мелочь с ее умениями», — довольно хохотнула Астрид.

подписка

— Не спи! — резкий голос Астрид ворвался в мое сознание, выдергивая из сна.

Открыв глаза, я недовольно поморщилась, увидев ее лицо слишком близко. Низко висевшая прядь светлых волос упала мне на лицо, неприятно защекотав нос. Не выдержав, я чихнула и села на кровати, недовольно оттолкнув наемницу. Та, пренебрежительно фыркнув, отошла. Я же в некотором ступоре уставилась на свою руку. Я все еще сплю или отголосок души Астрид внезапно обрел материальность?

Не дав мне как следует обдумать этот вопрос, моя, прости господи, сестра схватила меня за запястье и потянула.

— Да вставай же, ну! — прикрикнула она. — Времени и так в обрез! Или хочешь остаться здесь с чудесным украшением в шее? Уверяю, папочка позаботится о том, чтобы любимая дочурка больше не доставляла ему хлопот.

Это заставило меня встряхнуться окончательно и подняться с кровати. Нет, представить, что Астрид внезапно обрела тело, все же слишком нереально. А во сне почему бы ей и не стать материальной, к тому же она не в первый раз приходила так пообщаться. Если, конечно, это не было просто плодом воображения.

— Это ведь не реальность? — все же решилась уточнить я.

— Смотря что для тебя есть реальность… — уклончиво ответила Астрид, но, бросив на меня быстрый взгляд, красноречиво закатила глаза. — Расслабься. Дрыхнешь ты, будто завтра тебя не собираются пустить под нож. Идешь?

Она замерла возле двери, нетерпеливо облизнув нижнюю губу, и нервным жестом поправила волосы. Больше не мешкая, я последовала за ней в гостиную.

— И? Куда мы идем? — поинтересовалась я, отметив для себя, что выход из гостиной в другие секции все так же светится ненавистной красной лампочкой.

— Скажем так, самое время наведаться в гости, — ухмыльнулась моя жестокая копия и мотнула головой в сторону двери малышки. — Открывай, твой же сон.

Последнее слово она произнесла с едва заметной насмешкой. Но мне не было никакого дела, как именно она воспринимает эти мои игры подсознания, позволяющие общаться с ней на равных и видеть ее практически живой. Как когда-то прежде, я сосредоточилась на дверной панели, представляя, что она горит зеленым огоньком. Спустя несколько секунд панель, негромко пискнув, отъехала в сторону, освобождая мне проход.

Комната маленькой Астрид выглядела практически так же, как и моя. Лишь с тем отличием, что иллюминатора не было, а на столе одиноко лежал планшет, с которого девочка что-то читала в нашу первую встречу. Никаких игрушек здесь не было и в помине. Или хотя бы детских рисунков. Это в самом деле была каюта подопытного объекта, а не маленькой девочки. Сама малышка мирно спала на кровати, даже не подозревая, что у нее могло бы быть совсем другое детство…

— У нее — не могло. Либо не существовать вовсе — либо так. Как и у всех нас, — неожиданно резко вклинилась Астрид, мгновенно помрачнев. — Тебе просто повезло. В какие-то моменты моей жизни я даже ненавидела тебя за это.

— Ты же все забыла, — резонно напомнила я ей.

На моей памяти Астрид впервые касалась этой темы. Я была уверена, что она и не подозревала о нашем родстве. А теперь получается, знала практически с первой встречи? Или же постепенно вспомнила потом? Не потому ли в какой-то момент начала помогать нормально, а не чисто развлекаться за мой счет?

— Но не то, что где-то во Вселенной у меня есть сестра с нормальной жизнью, которой мне не досталось, — с неимоверной обидой зло процедила она.

— Если помнила все это время, почему же не явилась лично, не убила?

Меня в самом деле интересовал этот вопрос. Тот же Стефан был уверен, что Астрид так сделала. Да и судя по ее реакции сейчас, это действительно было бы в ее духе.

Астрид угрюмо сжала губы, блеснув непонятной эмоцией во взгляде, и пренебрежительно передернула плечами.

— Буди малявку, — скомандовала она вместо ответа, так и не пожелав поделиться своими мотивами.

— И как ты это себе представляешь?

Происходящее все больше попахивало бредом, превращаясь в какой-то сюрреализм. Впрочем, учитывая полнейшую безвыходность ситуации и обилие странностей вокруг всего, что связано с Астрид, стоит ли уж так сильно удивляться и цепляться за реальность, находясь во сне?

Присев рядом с девочкой, я осторожно коснулась ее плеча. Удивительно, но этого хватило, чтобы та тут же открыла глаза и сонно прищурилась.

— Астрид? — удивилась она, широко зевнув.

— Она самая, — отозвалась моя копия. — Помоги нам смыться отсюда.

Но девочка проигнорировала присутствие наемницы. Подтянув одеяло на себя, она села поудобнее и с молчаливым ожиданием уставилась на меня, сонно потерев глазки.

— Солнышко, ты бы не могла рассказать, как ты выходишь из своей комнаты в гостиную или из гостиной в коридор? — начала я, быстро облизав пересохшие от волнения губы.

— Когда огонек зеленый — это значит, что можно выходить, — пробормотала маленькая Астрид, пожав плечами.

— А если огонек красный?

— Выходить нельзя, — в тон мне ответила малышка, поджав губки и серьезно покачав головой.

— Малявка врет, — вклинилась недовольная Астрид. — Водит за нос…

Я на нее шикнула, заставляя замолчать, и снова вернулась к девочке, особо не отреагировавшей на заявление наемницы.

— А если тебе очень хочется? Как ты это делаешь? Я никому не скажу, — понизив голос до заговорщицкого шепота, спросила я и подмигнула малышке.

Та тут же заулыбалась, склонив головку набок, отчего личико занавесила копна распущенных светлых волос. Выдержав паузу, девочка все же подалась ко мне и приобняла за шею.. Жаркий шепот обжег мое ухо.

— Когда мне сильно хочется, вот здесь, — она указала себе в район солнечного сплетения, — становится так горячо-горячо, будто там кусочек звезды. И я зажмуриваюсь вот так и выталкиваю его далеко-далеко. А когда открываю глазки — никакого огонька уже нет. Правда, тогда темно становится и вскоре прибегают взрослые. Ругаются…

Девочка горестно вздохнула и скуксилась, отстранившись. Не удержавшись, я погладила ее по мягким волосикам. Захотелось ее подбодрить.

— Ты понимаешь, что это значит? Она просто вырубает своей энергией всю технику! Двери, свет, камеры, газовую систему — все! — выдохнула где-то на заднем фоне наемница и рассмеялась. Но я даже не обернулась к ней. Все потом.

— А знаешь, почему ругаются? Потому что сами так не умеют. Это очень и очень здорово, что у тебя получается. Я так не умею, — честно призналась я, с удовольствием отмечая, как глаза малышки загораются недоверчивой радостью.

— Правда? Это значит, что я стану такой же идеальной, как ты? — выдохнула она.

— Ты уже идеальна. Тебе просто нужно немножко подрасти, чтобы никто не смог обидеть, — произнесла я, продолжая улыбаться.

Вместе с тем я чувствовала, как внутри, помимо надежды на спасение, разгорается горечь. У меня появился шанс, но при этом мне придется оставить этого ребенка здесь. По сути, обречь на то, что ей рано или поздно придется пройти тот же путь, что и Астрид.

— Тебе грустно? — тут же среагировала девочка, нахмурившись.

— Немножко. А ты бы не могла завтра помочь мне и снова вытолкнуть кусочек звезды так, чтобы я могла выйти в коридор?

— Тоже хочешь погулять? Там в конце коридора можно увидеть космос! — тут же выдохнула она и сочувственно состроила бровки домиком. — Тебе его не показывали? Я открою. Ты хорошая.

Я же едва сдержала горький смешок. Вспоминая все, что мне пришлось совершить с момента попадания в тело Астрид, меня можно было назвать какой угодно, но не хорошей…