Встань со мной на крыло

                Пронизывающий ветер играл со светлыми, распущенными волосами юной невесты. Дева рода Гуортигирн дрожала, босые ноги леденил мокрый песок, а волны седого моря едва-едва не касались ступней. От холода у Дейдре посинели губы, хотелось сжаться в комочек, чтобы хоть немного согреться.

                Но счастливая невеста продолжала стоять, терпеть пронизывающий ветер и очередное унижение – жених со свитой безбожно опаздывали. Род Гуортигирн в полном составе со свидетелями и домочадцами давно обосновался в гроте. Друид подготовил жаровню и начертил все необходимые знаки. Невеста почти теряет сознание от истощения и усталости, а жениха все нет.

                Дрожащие губы юницы шептали молитву богине-заступнице, покровительнице целителей и юных дев. Она просила о страшном – чтобы жених, перебравши вина, сложил голову. Видят справедливые боги Дейдре согласна надеть черный покров и провести жизнь в одиночестве и молитвах. Лишь бы не принадлежать грубому и жестокому воину, снискавшему славу в походах, но наградой попросившего не золото, а жену древней крови. И выбор его пал на нее, Дейдре Гуортигирн, светлую целительницу видевшую свою жизнь в служении богине-заступнице Олуа.

                За ратные подвиги лорд Каделл Гайнор получил титул, жену и земли, которые он сам же и завоевал. Мужчина настоял на старом обряде помолвки. Единственное, что может стать препятствием свадьбе – смерть жениха или невесты.

                Чем больше проходило времени, тем сильней в сердце Дейдре разгоралась надежда – неужели сгинул? Или передумал? Она будет счастлива.

                Солнце село и в сгустившихся сумерках появились огни – это двигался Гайнор Каделл со своими воинами – рода у него не было. Некому было встать по правую руку друида. Вот и тащил он своих рубак за собой.

                Каделл резко осадил коня и спрыгнул на мокрый песок.

- Дела задержали меня, возлюбленная невеста,- громко возвестил он. – Но срезал я для тебя несколько славных голов.

- Смерть претит мне,- едва дыша от отвращения промолвила Дейдре.

- Глупость твоя происходит из твоего же девства,- хохотнул Гайнор,- а оно с тобой ненадолго, уж поверь.

                Друзья жениха радостно загоготали, лорд Каделл подхватил под локоть свою юную невесту и потащил к гроту. Дева Гуортигирн едва успевала перебирать ногами и начала задыхаться, от этого почти бега отступил холод и в грот она ступила раскрасневшаяся, с тяжело вздымающейся грудью.

                Гости расположились вдоль стен, в центре, в песчаной выемке, стояла жаровня. На ее тлеющие угли друид подбрасывал травы и сладковатый дымок стелился по песку. Дейдре поставили по левую руку от жреца, а лорда Каделла по правую.

                Громким голосом друид спросил есть ли среди гостей тот, кто знает отчего этот брак не может быть свершен. Дейдре впилась глазами в отца, но тот смолчал. Не сказал, что дочь уже прошла первый круг обучения и что путь ее, путь девы-целительницы. А самой Дейдре злая магия сомкнула уста, как ни силилась девица заговорить о своем пути, все околесица выходила. А сейчас и вовсе онемела.

Друид взывал к богам, просил их соединить души так, как соединены сердца. И благословить новую семью обильным приплодом. Жених подал массивный, золотой браслет и жрец застегнул его на тонкой руке невесты.

                Дейдре бессильно уронила руки вдоль тела и с поднесенного ей подноса второй брачный браслет друиду пришлось брать самостоятельно. Это вызвало недовольный ропот среди гостей. У рода Гуортигирн появились вопросы к своему предводителю, но смельчака, готового их озвучить, увы, не нашлось.

                Друид сделал шаг назад, перехватил руки жениха и невесты и протянул их к жаровне. Сизый дымок кольцами обвил руки Дейдре и Гайнора, сплавил замочки их брачных браслетов. Теперь эти украшения с ними на всю жизнь.

                Друид отошел, его роль в это действе была исполнена.

- А что жених, хорош ли ты,- громко спросила старшая из женщин рода Гуортигирн.

- Хорош,- громко ответила старшая из женщин привезенная соратниками Гайнора.

- Пусть покажет,- возвестила дама Гуортигирн.

                И Гайнор разоблачился. Все его огромное, мускулистое тело покрывали короткие, черные волоски. Между сильных бедер волосы курчавились еще сильней. Дейдре подавила дрожь отвращения и отвела глаза – нечего лишний раз смотреть, супружеская жизнь долгая. Насмотрится.

- А что, хороша ли невеста? – Вопросил дружка Гайнора.

- Хороша,- ответила дама Гуортигирн.

- Пусть покажет.

                Дейдре замерла. Она не могла, не могла показать этим жадным до зрелищ людям то, что сама богиня-заступница повелела скрывать от чужих взоров.

                Лорд Каделл гневно нахмурился, сделал шаг вперед и разорвал рубашку на невесте. Силой развел ее руки и показал всем прелесть юной, налитой груди и гладкую нежность лона – не росли у древней крови волосы нигде, кроме головы.

                По лицу невесты стекали крупные слезы, кругом хохотали и радовались люди – еще один брачный союз, а значит будет много вина и мяса.

                Жених запретил Дейдре переодеваться:

- Наказание тебе, за строптивость. Я исполнил обряд в точности, а ты,- он отвесил ей легкую оплеуху, – подвела меня. А теперь улыбайся, сегодня твой праздник.

                За ночь Дейдре устала удерживать рубаху, пальцы сводило судорогой, а похотливые взгляды мужчин причиняли почти физическую боль. Утром ее посадили в повозку и вернули в замок отца – до свадьбы оставалось полгода.

                Леди Каделл носит ожерелье из синяков, иногда оно скрыто под платьем, иногда нет. Роскошь лунного серебра – волосы леди Каделл надежно спрятаны под простой серебряной сеткой. Дейдре не носит серег – это противно святой Атуатте, покровительнице замужних дам, скромных и смиренных. Леди Дейдре Каделл, жена главнокомандующего Гайрона Каделла не любит свою семью и ненавидит своего супруга. И каждый день она начинает на самой высокой башне замка своего мужа – зовет погибель на его голову.

                Леди Каделл неувядающая причина сплетен при дворе Его Величества. Вот и сейчас, идя по галерее, она слышит шепоток придворных кумушек. Интересных тем две – отчего у леди Каделл нет детей и почему она сохранила свой дар.

                Дейдре улыбается всем шепоткам. Сплетницы и хотели бы злословить сильнее, да только постельные подвиги лорда Каделла известны всем. Месяца не проходит чтобы очередной незадачливый рогоносец пришел вызывать Гайнора на дуэль.

                Леди Каделл подошла к опочивальне ее величества и стражники распахнули перед ней двери.

- Моя королева,- чопорно произнесла Дейдре.

- Моя фрейлина,- устало произнесла изможденная женщина. – Богиня дала ответ?

- Дала, моя королева,- леди Каделл присела в реверансе. – Но ответ ее вам не придется по нраву.

                В опочивальне королевы присутствовал король и его ближайший друг, супруг Дейдре лорд Каделл.

- Не томите, леди, прошу,- хрипло произнес Его Величество.

- Болезнь королевы имеет развратные корни,- поджав губы, произнесла Дейдре. – Кто принес ее в королевскую опочивальню мне неизвестно.

- Ложь,- отрезал Гайнор,- придворный лекарь знает, как изгнать дурную болезнь.

- А вы, мой супруг, искушены в этом? – вскинула тонкие брови Дейдре. – Это не болезнь, это «женское проклятье». Я не осмелюсь предположить, что Его Величество мог силой взять целительницу.

                Эти слова повисли в воздухе как ядовитые испарения ведьминого котла. Гайнор гулко сглотнул – он не смог взять жену на брачном ложе. Сначала она отсушила ему все желание, а после, зло сверкая глазами, объяснила, что с ним сделает ее магия. Это известие подкосило лорда Каделла, три долгих недели он не бражничал с друзьями, все пытался растопить ледяное сердце супруги. Да только, как выяснилось сердце у Дейдре из драконьего серебра – не тает и не плавится.

- Я обречена? – всхлипнула королева,- гнить заживо? Но почему я?

- На том, кто совершил насилие, сильный амулет отвращающий проклятья,- спокойно произнесла Дейдре,- такую защиту легко преодолеет опытная и взрослая целительница. А вот совсем юная, не завершившая даже первого круга обучения – нет. Так и повиснет проклятье, ожидая, на кого перейти.

- Неужели нет надежды? – король стиснул кулаки.

- Драконье пламя исцеляет любые хвори,- негромко произнесла леди Каделл. – Но какую цену они попросят?

- Я все отдам,- горячо выдохнул Его Величество.

- Я поддержу друга во всем,- кивнул лорд Каделл,- все мое – твое, мой король.

- Если я выживу,- королева с грустью посмотрела на супруга,- то удалюсь в дальний храм, тот что у Серого моря. Я буду молиться за своих сыновей – чтобы не пошли они по стопам отца.

                Король сник. Его ошибка, хмельное вино затуманившее разум лишило его и любимой женщины. Но вины своей он не чувствовал – не следовало целительнице ночами ходить, беду на свое тело скликать. Сидела бы дома, курица проклятая, так и все было бы хорошо.

                Муж и жена покинули опочивальню королевы и медленно пошли по галерее.

- Окажите мне честь, Дейдре, прогулкой по саду,- лорд Каделл впился пальцами в локоть жены и практически втолкнул ее в тайный ход.

                Лабиринт роз скрывал разные секреты обитателей дворца – кто-то предавался греху прелюбодейства, а кого-то бил муж.

- Ты могла сказать,- Гайрон отвесил супруге пощечину,- только о драконах. Только о том, что их пламя исцелит королеву.

- Я никогда не лгу,- Дейдре достала из рукава платок и промокнула кровь на треснувшей губе.

- А знаешь, может пора взять тебя? Пусть я сгнию заживо, но и ты долго не протянешь без своей магии,- зарычал лорд Каделл.

- И вы, милорд, умрете, оставив меня богатой вдовой? – Дейдре пошла вглубь лабиринта и Гайрон был вынужден идти за ней,- свободной от клятв? Не боитесь ли вы, милорд, что кому-то из хавуэнских мужчин удастся то, что не удалось вам?

                Удар отбросил леди Каделл на мягкий песок – за четыре года Дейдре изучила повадки своего мужа. Свистнул кнут, всегда висевший у бедра Гайнора, и ее плечи обожгла боль. Дейдре закусила зубами рукав платья и принялась считать – больше пяти ударов лорд Каделл ей не отсыпал никогда. Но в этот раз он не остановился, она потеряла сознание досчитав до семи.