Встретимся на той стороне

Вы когда-нибудь зависали? Вот когда вы задумались “ни о чём”, глядя в одну точку, словно теряя связь с реальностью? У многих так происходит. Даже потом сложно сказать о чём ты думал в эти несколько мгновений – у всех же по-разному, у кого пара секунд, а у кого и дольше. В целом ничего удивительного и такое происходит постоянно. Ерунда. Но не для меня…

Меня зовут Вика и когда я “зависаю” – попадаю в другой мир. Целые сутки в паре секунд, которые есть только у меня. 

Кто-то скажет – вау! Кто-то посоветует обратиться к врачу. Кто-то тактично промолчит. Но на самом деле я никому об этом никогда и не говорила. Точнее – рассказала один раз и дальше решила навсегда оставить это внутри себя.

Впервые я “зависла”, когда мне было десять. И если обычно при таких “уходах в себя” с людьми не случается, как правило, ничего страшного, то со мной как раз произошло весьма неприятное – я ехала на велике, точнее только училась ездить и вот у меня, наконец, получилось удержать равновесие, но потом я… зависла. 

И попала в другое место. Это потом я узнаю, что оно называлось храмом Тьмы и огня, что в нём воспитывались прекрасные и смертоносные равы, что место, город, где был храм, назывался Са-Гаар… потом. Но тогда – мне было холодно, страшно, я верила, что это просто сон и мне хотелось назад, домой. Хотелось проснуться. 

Не получилось. В первый раз меня помыли, надели чёрные одежды – рубаху и свободные штаны. Прочитали над моей головой какую-то абракадабру, понимать которую я тоже начнусь намного позднее. Потом отвели в огромный зал, где были ещё десятки таких, как я, девочек. Кто-то из них был напуган, кто-то дерзок и не склонял головы, кто-то плакал, но, тем не менее, мы были похожи одна на другую. Не внешне, а как бы внутренне. 

Под гонг и протяжные пения, словно молитв, к нам вышел странный человек в одеждах, как мне показалось, священника. Он остановился на ступенях, распростёр руки, обращая их в сторону нас, которых сместили к нему ближе, бесцеремонно толкая в спины. И, когда тела наши уже плотной массой были прижаты одно к другому, священник произнёс слова, которые навсегда связали меня с этим местом и назначением, которое в меня вложили… руки мужчины загорелись розовым светом и окутали каждую девочку, после чего я потеряла сознание, а пришла в себя лёжа на асфальте, возле своего дома. 

Надо мной было обеспокоенное лицо моего папы, меня пронзила боль и я заплакала. 

Я разбила себе голову, упав с велосипеда. Мне вызвали скорую, отвезли в больницу, папа поехал со мной. И я всю дорогу думала, что кто-то обязательно утащит мой велик. Нет, правда, не о том, что я видела, не о том, что у меня голова была разбита, а о том, что у нас украдут велосипед, на который я больше никогда не сяду. Да, действительно не села.

В больнице мне сделали рентген, зашили голову, сказали, что у меня небольшое сотрясение мозга, но оно не критично, поэтому можно ехать домой. Ещё папу предупредили, что если я буду падать в обморок или жаловаться на головные боли, то нужно незамедлительно обратиться к врачу. 

Странно было бы не жаловаться на головные боли, когда у тебя на ней аж четыре шва. Болело ужасно. А что до обмороков… сознание я, в целом, не теряла, но с тех пор стала с завидной регулярностью “зависать”. 

Родители переживали, показывали врачам, которые ставили мне разные диагнозы – невроз, эпилепсия, синдромы всякие, включая “сумеречное расстройство сознания”. Но после того, как я рассказала по глупости, что со мной происходит, когда я внезапно “задумываюсь”, теряя связь с реальностью, родителям вообще сказали, что скорее всего это шизофрения. 

И они были в таком ужасе, что я быстренько смекнула – говорить о происходящем не просто не стоит, а вообще ни в коем случае нельзя. Я успокоила доктора, сказав, что мой рассказ – не более, чем сон. Убедила не только его, родителей, но кажется даже себя.

До следующего подвисания реально так и думала. Но зависла и…

Каждый раз я возвращалась в храм. В моих нескольких секундах, когда здесь, в реальной, или даже уже не знаю, какой жизни, мой взгляд был обращён в пустоту, а мозг не имел ни одной мысли, я проживала сутки вот там, в Са-Гааре, в храме Тьмы и огня, где из меня делали раву по имени Кита – будущую хранительницу и ублажительницу кого-то, в ком текла королевская кровь. 

Нас учили драться и владеть оружием, нас учили быть стойкими и беспощадными, нас учили не чувствовать боль и противостоять магии. Изнуряющие и беспощадные, как мне казалось тогда, да и как я считаю сейчас, тренировки закалили вот то моё тело, сделали его сильным и выносливым. 

Я, Кита, могла в том мире то, чего не могла в мире своём. Там я была бесстрашной, ловкой и даже смертоносной… а здесь – на уроке физ-ры я не могла залезть по канату, сделать подъем переворотом и да, так и не освоила езду на велосипеде. 

В шестнадцать лет нас начали готовить ко второй нашей роли – ублажительниц. Нам давали уроки, как надо себя вести, что нужно делать. Учили быть покорными и трепетными любовницами. Мы должны были быть смертоносными, но при этом уметь быть сладострастными, когда этого хотел наш хозяин.

В то время я, Вика, здесь в понятном и привычном всем мире, была совершенно дезориентирована. Я не понимала с одной стороны тех знаний, к которым меня приобщали, вкладывали в меня, благо только в теории, но при этом все эти статьи про секс, что мои одноклассницы читали в молодёжных журналах, пряча их от взрослых, были для меня смешны и даже примитивны. 

Когда мне исполнилось восемнадцать, меня провели через обряд посвящения и моё обучение закончилось. 

Это надо сказать достаточно удивительно  – на тот момент, за восемь лет такой вот непонятной, я бы даже сказала двойной, жизни я свыклась со своей участью. Я смирилась. И потому, когда в том мире меня сделали женщиной, а в этом я осталась девственницей, – это даже как-то и не ошарашило, что ли. Да и, в сравнении с боевыми тренировками, обряд был детским лепетом. 

Наверное сложно понять, какого этого – одна там, другая здесь. Но я сама так и не поняла, как это работает. 

Я, Вика, относилась к тому, что со мной происходило, как к долгому и бесконечному сну, который закончится, когда я умру. Правда и в этом я была не до конца уверена. И вот это как раз отвратительное чувство. А ещё – чувство, что ты себе не принадлежишь.

Сначала внутри меня был протест, который подначивал подростковый возраст. Я, Вика, негодовала – какого хрена вообще происходит? Почему я должна подчиняться? И какого, простите, чёрта, я здесь вообще не такая, как там.

Внешне я была такой же. Всё было одинаково, кроме – там у меня было натренированное тело, при этом жрецы поддерживали в нас баланс женственности и силы. 

У нас не было чёткого рельефа мышц, мы не были этакими фитнес-богинями. Наоборот, жрецы стремились, чтобы черты наших тел были мягкими, женственными и притягательными. Я смотрела на себя в натёртых до блеска огромным медных щитах и видела такой же, какой видела дома в зеркале. Но почему-то всё равно это тело отличалось. Почему-то было другим. 

И моя воля. Это было болезненным и трагичным – Кита полностью подчинялась воле храма. И хотя возвращаясь в себя я поначалу была невероятно возмущена тем, что Кита так покорна и хладнокровна, идёт на поводу желаний тех, кто ею, то есть мной, руководит, и каждый раз отчаянно требовала и загадывала, что в следующий раз не дам Ките прогнуться, пойти на поводу, что утрою уже наконец бунт, но… нет.

В один раз нас снова собрали в зале. Уже совсем не тех девочек, которыми мы попали сюда. На этот раз к нам пришёл не первый жрец, которым, как я узнала позднее, был тот священник. Это был сам повелитель – король, что правил в Са-Гаар, столице свободных, объединённых землях Ихнаты, что находились в мире под названием Тэ-Огунт. С правителем был его сын, наследник, принц крови. 

Он обошёл всех рав, что были в зале, бесцеремонно щупая нас, словно мы овощи на рынке, да и с овощами так не обращаются. И после выбрал десять понравившихся, которые должны были стать его хранительницами и наложницами. 

Среди этих десяти была и я. 

И весь мой бунт, конечно проявился, когда я попала назад, в тот самый момент, когда Вика в очередной раз зависла, на словах моей лучшей подруги, которая уже не реагировала на мои подвисы, о том, что все мужики – козлы. “Да!”, – авторитетно согласилась я, хотя в этой моей спокойной, размеренной жизни в целом таких уж прям козлов, на тот момент, и не встречала.

С того прошло десять лет. 

В мои двадцать восемь, я  работала переводчиком, была замужем за прекрасным и невероятно внимательным человеком, который искренне меня любил, а я любила его. 

Мои немногочисленные подруги или хорошие знакомые рожали уже по второму ребёнку, а у меня никак не получалось. Влад, мой прекрасный муж, утверждал, что всё хорошо, что всё нормально, что у нас есть время, и может оно даже хорошо, что пока у нас нет детей, потому что всем нашим знакомым, которые уже ими обзавелись, не хватало времени в сутках. 

И я всегда так, не знаю, была удручена, потому что как раз у меня-то в сутках порой было очень даже больше двадцати четырёх часов – все сорок восемь, хотя точно с временными рамками там и здесь я не разобралась. 

Иногда я хотела рассказать Владу о том, что на самом деле со мной происходит, но… 

Я в очередной раз зависла. Как раз во время ужина, когда мой любимый муж ставил передо мной тарелку с собственноручно приготовленной им “выходной” карбонарой. 

Сейчас зависание происходило чётко раз в пять дней. Это была как рабочая смена для меня. Смешно, да не очень – нас, хранительниц, было пять пар. И пока две были при принце крови, остальные погружались придворными магами в своеобразный паралитический, как я это понимала, сон. 

— Добро пожаловать назад шестая рава, – поприветствовал служитель сфер. — Принц ждёт вас. 

Я и моя напарница, седьмая рава, прошли по залу, где в сферах были тела остальных рав. По прохладным коридорам дворца мы добрадись до покоев принца крови. Кивнули нашим сёстрам – четвёртой и пятой равам, отпуская их отдыхать.

— Сегодня он хочет пойти в город, – шепнула мне Лас, которая была пятой. 

— Поняла, – вздохнула я. — Благодарность тебе, сестра.

— Спокойного дозора, сёстры, – отозвались равы и покинули нас. 

Мы зашли внутрь.

— Мой принц? – склонилась я, за мной так же сделала Вая, седьмая рава.

— О, Кита, – улыбнулся мне мой повелитель. — Безумно рад тебе. Вая, сокровище, ты прекрасна, как всегда.

Мы благодарно склонили свои головы.

— Я хотел бы пройтись по городу, – произнёс он, подходя ко мне вплотную. — Сомневался, но теперь, раз со мной вы, то можно не беспокоиться.

— Как пожелает мой принц, – покорно отозвалась я.

— Невероятно скучал по тебе, Кита, – он улыбнулся и поцеловал меня в плечо. 

Этот поцелуй заставил моё тело трепетать от желания. 

Принц Са-Гаар Рангас из династии Латаан был невероятен. Статный, широкоплечий, длинноволосый красавец-блондин. С тёмными карими глазами, что утаскивали в бездну. Его шарма хватило бы на сотню подобных мне, даже не нужно было бы быть заговорённой, чтобы пасть к его ногам, желая стать его хотя бы на несколько мгновений. Чего уж говорить о том, что такие, как я, были связаны с ним узами магическими? 

Са-Гаар был шумным и многолюдным городом, богатым портом, конечно совершенно не безопасным.

Правящая династия Латаан восседала на престоле этих земель уже пару столетий. В целом правители династии были достойными мужами, которых благостно принимал народ. Правда понятно, что в семье не без урода, и были правители, кого простой люд откровенно ненавидел. Однако, осуждение или анализ правления не входили в мои обязанности. Я, как и другие, верно служащие принцу крови, сыну и наследнику правящего уже более шестнадцати лет Арсиса третьего, должны были беспрекословно, не дрогнув, отдать свои жизни защищая того, кому служим. 

Рангас часто делал вылазки в город. Чаще всего это была южная, припортовая часть Са-Гаар – лавки торговцев всевозможными магическими товарами, злачные места и конечно бордели. И несмотря на возможность получения любой девицы, какую бы он захотел, несмотря на то, что у принца крови были равы, его всё равно тянуло на Похотливую площадь, как тут называли место с самыми богатыми домами разврата в столице.

Рангаса тут обожали – он тратил деньги, которых у него было в достатке, на выпивку, еду, женщин и игру. 

На этот раз он играл.

— Что ставите, мой принц? – спросил у него крепкого вида молодой мужчина, когда Рангас уже проиграл достаточно приличную сумму денег. 

— Её? – кивнул в мою сторону захмелевший принц. И понятно, что внутри меня взметнулось возмущение, но магия преданности подавила его, а моё предназначение быть равой, то есть не только хранительницей, но и ублажительницей, вообще не увидело в этом жесте моего господина ничего этакого. 

Мужчина ухмыльнулся.

— Что ж… 

— Только эта ночь, – возразил принц. — Но и того будет слишком много.

— Несомненно, – кивнул его оппонент. — Равы храмов Тьмы и огня определённо бесценные сокровища, намного дороже даже вашей будущей короны. 

Рангас хотел что-то возразить, но мужчина открыл свои фишки и мой принц с досадой увидел, что проиграл. 

— Как тебя зовут? – игрок протянул мне руку, помогая зайти внутрь одной из комнат дома разврата. И было искренне отрадно, что она находилась на третьем этаже, где были самые чистые, богатые, так сказать элитные комнаты. 

— Кита, – я вложила свою руку в его и меня словно током ударило. Я постаралась не подать виду, но… он приобнял меня за талию, слегка толкая внутрь, вторая рука прошлась по открытому участку предплечья… И меня снова ударило. 

По телу прошла невыносимая волна. Она запустила механизмы возбуждения и конечно что тут сказать – я была к этому готова, но немного не в таком виде, не знаю… было странно. Очень. Совсем не как всегда. Меня так не дёргало даже под магическими чарами, что влияли на меня от прикосновений принца.

— Что не так? – спросил он мне в шею, явно заметив, как я дрогнула.

Я склонила голову и сделала шаг от него, стараясь выпутаться из рук, чтобы ослабить это влияние. Но получилось не очень – руку мою он не отпустил. И её стрекало, словно в крапиву опустила или хуже.

— Что? – он сделал шаг ко мне.

Он был достаточно привлекателен. Его тело крепкое, сильное, тело воина, было в узорах татуировок. Волосы забраны в хвост, он был брюнетом, с ясными внимательными, даже въедливыми, серыми глазами. Лицо суровое, сейчас украшала совершенно невероятная ухмылка. 

“Победитель”, – пронеслось у меня в голове.

— Я Тэль, – представился он, пытаясь снова притянуть меня к себе. Но я невольно напряглась, сопротивляясь. — Так что не так? – спросил он, всматриваясь в мои глаза.

— Током бьёшься, – ответила я хмурясь. 

Он удивился, я сообразила, что это слово ему неизвестно, и поправилась.

— Стрекаешься, – шепнула я, его бровь изящно поползла вверх.

— Как и ты, – ответил он улыбаясь, потом улыбка исчезла, я увидела глаза хищника и он уже без лишних слов потянул меня к себе, накрывая мои губы своими в поцелуе.

Сказать, что меня ударило – это ничего не сказать. Вот тогда не билось током – вот сейчас билось. Все тысячи ватт. 

Никогда не испытывала ничего подобного. Острота ощущений была нереальной, потусторонней. И несмотря на то, что я умела в этом мире очень многое, умела ублажать, но тут меня пронзило совершенно иными ощущениями – я потерялась. Словно девственна и это первый мужчина, который касается моей кожи пальцами и губами. Поразительно… потрясающе…

Я умерла и воскресла. Такого быть не могло – может он маг, или моя магия сломалась, или он сломал. 

Я провела с ним невероятную ночь, а на утро, оставив его спящего, вернулась во дворец, успевая как раз к смене хранителей.

— Кита, – позвал меня Рангас.

— Да, мой принц? – склонила я голову.

— Прости меня, милая, – извинился он и я подняла на него совершенно поражённый взгляд. Принц просит прощения? — Я больше так не буду. 

— Я служу… – начала было я, вовремя приходя в себя и опуская голову, чтобы выразить почтение, но принц поймал мой подбородок, и поцеловал. 

— Я знаю, Кита, я знаю… 

И я не находилась, что сказать. Меня спасли восьмая и девятая равы, что пришли сменить нас. 

— Отдыхай, – шепнул мне принц, погладив пальцем скулу. 

Я, Вика, пришла в себя, на меня смотрел понимающий взгляд моего мужа. 

— Зависла? – улыбнулся Влад.

— Прости, – попыталась улыбнуться я.

— Всё хорошо. 

— Долго была в себе?

— Нет, секунд пять. 

Я кивнула, ещё раз виновато улыбнулась.

Нет, я не расскажу Владу, что со мной происходит, когда я ухожу в себя. Уж определённо. Я смотрела как муж беззаботно поедает приготовленную пасту. 

Удивительный человек – мягкий, добрый, умный. Я любила его. Сильно. Хотя с ним во время секса никогда не испытывала того, что испытала вот буквально… пару часов назад?

Утро взорвалось плановым совещанием на работе, на котором случилось кое-что внеплановое. 

Мы с Владом работали вместе в одном бюро, точнее он работал там всегда, а я была приходящим сотрудником, которого привлекали к работе, когда было необходимо. Так мы собственно и познакомились.

Сейчас я была внутри одного из важнейших проектов. За время его существования нам сменили пару руководителей и сегодня собирались представить ещё одного. 

В совещательную комнату зашёл небольшого роста, весьма вольно одетый, мужчина. Такой – суетной, что ли. Не знаю. Я вздохнула – будет тяжко, такие обычно очень требовательны или наоборот им море по колено. Ни то ни другое ни разу не устраивало.

— Меня зовут Романов Алексей Евгеньевич, – представился он. — Или просто Алексей, – он чётко разграничил слова и мы все посмеялись. — Сейчас не надо представляться, я потом с каждым из вас поговорю. Но вот одна поправка. 

И просто Алексей показал на мужчину, что зашёл с ним и почти сразу сел на нашу сторону стола, поэтому я толком не обратила на него внимания.

— У вас в команде будет новый ведущий программист.

Я глянула на ту сторону стола и кажется забыла как дышать – встретилась с въедливым взглядом серых глаз мужчины, с которым провела ночь в доме разврата на Похотливой площади Са-Гаар.

Я не слышала ничего из того, что говорил на совещании этот новый руководитель проекта – Романов просто Алексей.

Услышала только:

—  Максим Корнев, – как он представил нам ведущего программиста. — Максим уже в теме, проект изучил. В ваш общий чат его и меня добавили. Так что – начинаем работать.

Все закивали. 

— Так, дальше, вот что меня в первую очередь интересует… 

И всё, пусто – я пыталась понять, услышать, что там Романова ещё интересует, но в голове была только одна мысль, метавшаяся из стороны в сторону по моей несчастной черепной коробке – что происходит? 

Мне стало страшно, и начинало словно потряхивать, когда я вспоминала о том, что случилось между мной той, которая Кита, и вот тем мужчиной, который представился мне, как Тэль. И теперь передо мной сидел вот этот один в один как он – Максим Корнев.

За всё то время, что я жила этой толкающей в безумие двойной жизнью мне ни разу не было, ну не знаю, стыдно? Да, стыдно… за то, что там со мной происходит. Потому что нужна была принцу крови не только как хранительница, но и как наложница, любовница, вот эта – ублажительница. 

Меня же для этого и готовили, воспитывали, обучали. И с этой участью я ничего не могла поделать. И как бы не возмущалась этому будучи Викой, но там Китой была запечатана магией. То есть не только клятвами и чувством долга, который в меня вдолбили, но и магией приправили, а то мало ли что…

И потому любое прикосновение моего хозяина отзывалось во мне желанием, я была всегда готова к тому, чтобы сделать то, что он просил. Я должна была угождать и, когда он так отвратительно со мной поступил, поставив на кон в игре, а потом так легко проиграв, не могла сопротивляться, не могла негодовать, как любой нормальный человек делал бы это в подобной ситуации. 

А уж когда он попросил прощения на утро… это вообще было невероятным чем-то. И Кита безусловно растаяла, простила? Да она и не обижалась на деле. Это Вика обижалась и гневалась. Это мне здесь было мерзко и, мягко говоря, обидно до слёз. 

Однако я жила этим уже так долго – почти двадцать лет. Я свыклась. Я приняла это, потому что иначе я сошла бы с ума. Защитные механизмы моего разума работали по полной, вот до сего конкретного момента, когда один мой мир столкнулся с миром другим. 

Я старалась не смотреть на этого, как там – Максима Корнева? И даже почти получалось, всего пару раз глянула – и оба раза столкнулась с ним взглядами. Он на меня смотрел.

А я, отводя взгляд, пыталась убедить себя, что это просто он так сильно похож на того мужчину, которому меня, точнее Киту, проиграл Рангас. 

Ну, мало ли, вот так бывает. Не может же быть такого, что он тоже, как и я… или может?

Совещание закончилось и я возблагодарила всевышнего, хотя обычно к нему не обращаюсь, но тут прям сказала “слава те, господи!” – можно выдохнуть и сбежать. Однако…

— Вика, – придержал меня за локоть Влад, чтобы сначала дать всем возможность выйти из совещательной комнаты. И к моему невероятному облегчению этот самый программист Максим вышел одним из первых, на меня, к счастью, не взглянув. — Ты какая-то бледная, – заметил муж.

— Нет, всё хорошо, – ответила я, стараясь на него не смотреть. 

— Зависла опять? – вздохнул Влад.

— Нет, – нахмурилась я, и впервые как-то обиделась на это его замечание. — Вроде нет. С чего ты решил?

— Ты была, – мой муж нахмурился, — ну, не знаю, как не в своей тарелке. 

— Да нет, это наверное из-за очередной смены руководителя, – я нашлась что ответить. — Ты же знаешь, как мне не нравятся перемены. И этот Романов… кажется с ним будет сложно. 

Влад понимающе кивнул.

— Да, я слышал о нём. Он бывает невероятно жёстким и даже грубым. Называют за глаза самодуром.

Я поморщила нос.

— Да, это тебе тоже не нравится, – рассмеялся Влад, обнимая меня за плечи.

— Просто не понимаю, как грубость может помочь в работе, – ответила я. 

— Пойдём, Викуль, ты с ним будешь по минимуму пересекаться – ты же переводчик, у тебя есть Дима, – резонно заметил муж, вспоминая моего непосредственного начальника. — Он даёт задания, ему отчитываешься, и, о счастье, с Романовым дело будет иметь именно он. 

— Превосходно!

— А то. Кофе? 

— Давай, – согласилась я. 

— Иди тогда, я документы только в кабинет заброшу и догоню тебя, – улыбнулся Влад и пожал мои пальцы. 

Я кивнула и мы разошлись – он в сторону кабинета, а я в сторону кофе-зоны.

Я была бы счастливицей, если бы такое простое мероприятие, как распитие кофе во время рабочего перерыва с собственным мужем прошло без каких-либо проблем и подстав. Но нет…

В комнате по всем законам подлости не было никого, кроме того, кого я ни за что не хотела бы видеть. Это же невозможно, ну правда!

Программист Максим Корнев гипнотизировал кофе-машину пристальным взглядом полным недоумения. И надо было бежать, но он меня заметил и было бы глупо ретироваться теперь. Я сделала шаг, почувствовав себя так, словно шагнула в пропасть. 

Он окинул меня весьма беглым взглядом, полным то ли пофигизма, то ли небрежности, даже не знаю. Почему я была уверена, что он буравил меня взглядом всё совещание? Может показалось, может вообще всё показалось? 

— Умеете с ней управляться? – спросил он.

— Да, вроде, – ответила я, почему-то неворочающимся языком.

— Спасёте меня? – улыбнулся мне и это была вот та улыбка, которую я видела, которой Тэль среагировал на то, что он “стрекается”. Чёрт!

— Конечно, – умудрилась выдавить из себя я. — Какой вам?

— А вы какой будете? – спросил меня Корнев.

— Что? – нахмурилась я.

— Делайте себе, а я посмотрю, – пояснил он, уступая мне место и складывая руки на груди.

Я взяла кружку, поставила её, понажимала на кнопки и машина ожила. А Максим за моей спиной хмыкнул. 

И всё то время, пока я стояла и ждала, когда же уже смогу забрать свою чашку с капучино, он стоял за моей спиной и меня почти трясло от его близости. Что ж такое? 

Корнев был выше меня на голову, хотя я сама не низкая – метр семьдесят шесть. Понять, что там у него с телом было сложно, потому что одет он был в толстовку с капюшоном и джинсы. Да и вообще чего меня это интересует, в самом деле? 

— А давайте, ещё раз, – спросил он, когда я протянула руку к наконец-то готовому кофе, а он его перехватил, поставив свою пустую кружку. 

— А? – я подняла на него взгляд и наши руки сошлись по касательной. Я дёрнулась, потому что меня снова ударило током. Какого?..

— Током бьюсь? – он ухмыльнулся мне в лицо, глядя в глаза, наклонившись очень близко. 

Я потерялась, внутри всё перевернулось вверх тормашками, вся моя напускная сдержанность пошла трещинами, убеждения, что он просто похож, что он не такой же, как я, что… да не знаю, что там ещё, правда. 

Я снова вспомнила бога и это было уже слишком, потому что – нет, нет, какого происходит? Или может он просто имел ввиду, что это был удар тока, ну бывает же, когда наэлектризовалась кожа, синтетикой? Так, да? Пожалуйста!

— Вика? – позвал меня Влад, заходя в комнату. 

Я обернулась на него и мне стало стыдно, меня заполнил стыд, независимо от меня, утопил нафиг – я изменила любимому мужу вот с этим мужиком. И нет, ни о каком синтетическом ударе током речи не шло. Это было тоже самое, что и там и этот засранец сейчас отзеркалил то, что сказала Кита Тэлю. 

— Привет, – возвестил стоящий за мной мужчина, кажется ставший моим личным кошмаром. — Максим.

Он протянул руку Владу.

— Мы с вами в одном проекте, – пояснил он. — Вы финансами занимаетесь?

— Да, – улыбнулся мой муж, улыбаясь и протягивая руку в ответном жесте. — Влад. Очень приятно, Максим. И можно на ты.

Корнев согласно повёл головой.

— Меня инструктировали в пользовании кофе-машиной, – пояснил Корнев, указывая корпоративной кружкой в мою сторону.

— Вика у нас с ней тоже на вы, так, дорогая? – и как Влад это сказал, я поборола себя, чтобы не поднять на него озадаченный и полный офигения взгляд. Словно права свои на меня заявил. 

Ревность? Но Влад никогда не был ревнивым. Это у меня скорее были всякие такие заморочки, правда я с ними очень активно боролась. 

— Но это на деле забавно – программист, который не дружит с кофе-машиной, – добавил мой муж.

И я офигела второй раз – Влад был невероятно дружелюбным, открытым и неконфликтным человеком. Но только что – что это было? Сарказм? Злое и едкое замечание, чтобы уколоть незнакомого человека? 

Однако Максим на это замечание рассмеялся.

— Сомневаетесь в моих способностях? – уточнил он. — Странное сравнение. Я работаю дома, кофе предпочитаю варить себе сам, так что все эти штуковины, облегчающие жизнь при работе в офисе – для меня как чемоданчики с красной кнопкой. 

Моя кружка наконец заполнилась и я смогла отойти, уступая место Владу.

— Устроим ядерную войну? – ухмыльнулся он, глядя на Корнева.

— Вперёд, – улыбнулся Максим и глянул на меня. Я почувствовала его взгляд, не могла позволить себе посмотреть на него, но точно знала, что он меня вниманием удостоил.

В дверях появилась офис-менеджер Ирина.

— Корнев, да? Максим? – уточнила она, глядя на Корнева.

— Я за него, – отозвался он.

— Вас просили зайти к руководителю.

— Иду, – ответил Максим и, залпом выпив свой кофе, поставив кружку в раковину, ушёл. 

— Ты чего? – спросил у меня Влад, когда мы остались одни.

— Я? – удивилась, встретившись взглядом с мужем. — Это ты чего?

— Я чего? – он повёл бровью.

— Ты ему нагрубил, – заметила я.

— Правда? – спросил Влад, отпивая свой кофе и подходя ко мне.

— Правда, – прошептала я.

И Влад не ответил. Только фыркнул, усмехаясь, а потом прижался ко мне, чтобы поцеловать. Мы с ним были почти одного роста, он был сантиметров на пять выше и из-за этого я перестала носить туфли на высоких каблуках, потому что вставая на шпильки, становилась выше, а его это как-то задевало что ли, хотя прямо он мне никогда не выговаривал.

— Ты домой? – спросил он, после того, как поцеловал как бы в щёку, но немного смещаясь к уху, тем самым заставляя меня смущаться, потому что заставил дрогнуть от желания. 

— Да, зайду к Диме и поеду, – ответила я.

— Хорошо, напиши, как доберёшься, – попросил Влад. — И может сходим куда-нибудь сегодня?

— Куда?

— Кино? Давно не выбирались. Найдёшь, что там идёт.

— Хорошо, – согласилась я, улыбаясь.

И он снова нагнулся, собираясь на этот раз поцеловать меня в губы, хотя обычно мы не целовались в офисе, но помешало сообщение пришедшее на телефон.  

— Теперь Романов зовёт финансистов, – вздохнул Влад, глядя в телефон. — Созвонимся, – он сжал мою руку и оставил меня.

Почти сразу, после ухода Влада, комната наполнилась девушками, которые пришли попить кофе-чай и посплетничать. 

Я здесь была чужой – не штатный работник, да ещё жена одного из самых, насколько мне было известно, завидных мужчин бюро. Влада обожали, а меня, как чужую и непонятную жену, конечно воспринимали в штыки. 

Девушки бросили на меня косые взгляды и принялись обсуждать рабочие сплетни. Среди них и назначение нового руководителя в наш проект, и конечно новый “красавчик” программист. Я вздохнула и вышла.

Красавчик. Нет, конечно Корнев был привлекателен. Хотя это так странно – я видела ещё более совершенную форму этого мужчины и внутри как-то диковато подняла голову некая нездоровая гордость, мол, а вам только чувак в толстовке. Тем более, что он не будет сидеть в офисе и посмотреть на него внимательнее вам не суждено. 

Тьфу, что за мысли?

Я зашла к Дмитрию. Обсудила кое-какие вопросы. После написала Владу, но проходя мимо совещательной комнаты увидела, что он и другие работники финансового отдела всё ещё маринуются с этим кажется действительно жёстким Романовым, совсем видимо не просто Алексеем. 

Вышла из здания. 

— На обед? – спросил мне в спину чёртов Корнев.

— Домой, – ответила я, стараясь не реагировать на свои внутренние ощущения, а там между прочим, всё было просто отвратительно.

Меня кидало в стороны, словно каучуковый мячик – сотрясая стенки моей телесной оболочки, расходившейся трещинами. Я того и гляди полечу в тартарары.

— Домой? – удивился он. — Так рано? 

— Я работаю из дома, – почему-то решила пояснить я.

— Хотите подвезу? – предложил мне мужчина-кошмар.

— Нет, спасибо.

— А пообедать? Тут место недалеко есть неплохое, – предложил Корнев и я подняла на него полный недоумения взгляд.

— Что? – выдохнула я, он повёл бровью и столько было в этом надменности. — Я замужем, – возмутилась я.

Мужчина-кошмар фыркнул, подавившись смехом, но потом повёл головой и всё-таки рассмеялся.

— Я зову вас обедать, а не в постель или в ЗАГС, – проговорил, всё ещё посмеиваясь. — Это раз. Два – не понять, что руководитель финансового отдела по имени Влад, ваш муж, вероятно мог бы только полный идиот. Не так ли – “Вика, дорогая”?

И Корнев так передразнил моего мужа, что мне пришлось глянуть в сторону, чуть отворачиваясь, потому что тоже стало смешно. 

— И наконец, три, – и он наклонился ко мне снова почти вплотную, — неужели не интересно? Или быть может ты встречала подобных тебе прежде, Вика? Или Кита?

Если у меня спросят как так получилось, что я оказалась в одной машине с Максимом или за одним с ним столом в ресторане, я не отвечу. 

Когда он назвал меня другим моим именем, мне хотелось умереть, серьёзно, это было… короче, можно считать меня идиоткой, дурой полной, но мне до последнего хотелось верить, что он просто похож и больше ничего. Но нет, не просто похож, чтоб тебя, он и был Тэлем.

И сейчас я сидела напротив и не знала как быть, не знала – у меня было сотня и один вопросов, но я не могла задать ни одного. Да я вообще не могла ничего сказать. Какого хрена, простите? Можно остановить это?

— И? – спросил он, приподнимая бровь. Кажется я ненавижу теперь этот его жест и мне захотелось стукнуть его. Кошмар, я хотела ударить малознакомого человека… и, чёрт, у нас был фантастически невероятный секс.

— И, что? – спросила я грубо, потому что чувствовала себя отвратительно, а сил на любезности не было, да и не дождётся. Чего бы мне с ним любезничать?

— Скольких странников ты встречала? – спросил Максим.

— Странников? – переспросила я, потому что это слово никогда не возникало в моей голове, когда я думала о том, что со мной происходит.

— Значит всё-таки ни одного, – почему-то заключил он, улыбаясь.

— Просто, – я попыталась сесть удобнее, но куда там – как на иголках была. — Странное слово. 

— А как ты это называешь? – поинтересовался мужчина-кошмар.

— Никак не называю, – ответила я. — Никак. Не было и мысли это как-то назвать. Доктор сказал, что шизофрения и спасибо, этого достаточно. 

Он рассмеялся.

— Ты говорила об этом врачу?

— Я была ребёнком, – оправдалась я. — И это было один раз. Но слово “шизофрения” мне не понравилось и потому я переобулась, сказав, что это просто мой сон. Чего ещё ждать от ребёнка?

Я пожала плечами, раздражённо. Вообще не понимала, какого хрена я оправдываюсь перед ним.

— Сколько тебе было, когда ты… – он прищурился, цыкнул, — даже не знаю… сам процесс ты же как-то называешь?

— Зависла, – ответила я. — Я называю это зависанием, как и куча народа вокруг меня, – и мне действительно казалось, что это очевидно.

— Так сколько тебе было? – кажется Максим не обратил внимание на мой выпад. Он вообще был отвратительно спокоен.

— Десять, – буркнула я.

— Хмм… – он повёл бровью. 

— Что? – меня почему-то задело его хмыканье.

— Мне тоже было десять, – ответил Корнев, словно не замечая моего раздражения. — Может у всех так? 

— А ты встречал других? – я попыталась себя успокоить, но ладони вспотели, внутри тянуло внутренности.

— Нет, – ответил он.

— Тогда почему ты уверен, что они есть?

— Ну, во-первых вот они мы, – нас двое, а значит есть и другие, – и он снова снисходительно улыбнулся, и да, лучше бы он был безразлично спокоен. — А во-вторых, я читал об этом, а значит…

— Читал? – переспросила я слишком резко, улыбка Максима стала шире. Приехали!

— Да, – кивнул он. — И здесь и там.

Я нахмурилась, выдохнула и посмотрела на него как на инопланетное существо.

— Здесь есть Интернет, знаешь ли, – проговорил он, словно отвечая на мой немой вопрос. — В нём можно и чёрта рогатого найти.

— Но этот чёрт не настоящий, – заметила я.

— Да, если бы там, – он повёл головой в бок, как бы говоря о том мире, в который мы оба попадали, — не было книг, которые подтверждали бы реальность этого чёрта.

— Книги? Ты читал там книги, в которых о нас говорилось? – уточнила я. — Ну, о таких как мы?

— Да. 

Я была озадачена и чтоб меня зла.

— Что такое? – он заметил это?

— Ну… – и я правда не знала, как ему сказать и вообще стоит ли. Хотя… — Я просто… мне очень сложно даётся чтение в том мире. Я умею, но это пытка. Не понимаю почему. Думала, что это… не знаю… 

И Максим усмехнулся. Так как-то максимально снисходительно. 

— Что? – возмутилась я, оскорбившись.

— Ну, логично. Тут ты умная, у тебя есть способность к языкам, ты же переводчик? – спросил он, а я кивнула в подтверждение. — А там ты тупая. 

— Что? – выдохнула я. — Какого? 

И я вскочила с намерением уйти, но мужчина-кошмар поймал меня за руку. 

— Это было не оскорбление, – заметил он. — Это закон мира этого и того, закон для таких как мы.

— Неужели? – зашипела я.

— Да.

Я с шумом выпустила воздух. Разве что не зашипела, как змеюка ядовитая. 

И у меня было это желание уйти, невообразимое желание, которое боролось с желанием остаться. Я подумала, что Кита наверное вмазала бы ему, но я – она лишь отчасти… блин, именно это он хочет сказать?

— Брось, если хочешь можешь уйти, я не настаиваю, – проговорил Корнев, вот вообще не реагируя на моё неадекватное, ну правда же, поведение. — Мне было бы интересно поговорить, просто поговорить с тем, кто такой же как и я. Потому что сложно рвать себя на части, быть одним и другим одновременно, при чём, когда это от тебя не зависит. Но я понимаю, что сложно сейчас всё в голове уложить. Найди меня в чате рабочем, там есть мои личные контакты. Любая социалка – я отвечу. 

И я была готова сказать что-то вроде “ни за что” или даже “да пошёл ты”, но на деле прикусила губу. Его слова во мне откликнулись.

— Ещё профсоюз создай, – тем не менее буркнула я и освободив руку ушла, и мне показалось, что Максим издал какой-то звук, полный сожаления, удручённый что ли. Да нет. Показалось!

Уже когда выходила, глянула мельком на него и поняла, что он завис… чёрт!

Добравшись до дома, написала Владу. 

— Ты долго добиралась, – перезвонил мне муж. — Всё в порядке?

— Прости, я пришла давно, просто забыла написать, – соврала я. — Как-то это утро вышибло меня из колеи.

— Понимаю, – отозвался он. 

— Ищу вот кино. Что ты хочешь посмотреть? – я решила переключить тему разговора. — Комедия, драма, боевик? Или может на мультик сходим? 

— Викуль, слушай,– Влад запнулся, потом вздохнул, — у меня здесь и комедия и драма, и боевик с мультиком. Тут такое дело – Романов захотел перетрясти всё, финансы в том числе. Он не понимает, почему проект до сих пор деньги только жрёт, хотя давно уже должен приносить прибыль. Так что…

— Ты задержишься? – догадалась я.

— Да, прости, милая, – с сожалением подтвердил он мою догадку. — Но ты глянь всё равно, что там можно посмотреть. Завтра, надеюсь, этот крокодил закусит другим отделом.

— Не говори так, – улыбнулась я, хихикая. — Услышат.

— Тут никого нет.

— Это так кажется. Крымский тоже вероятно так думал, да где он сейчас? – вспомнила я первого руководителя нашего проекта. 

— Права, Викуль, – рассмеялся мне в трубку Влад. — Ладно, пообедай обязательно, я оставил тебе пасту. А я тут постараюсь побыстрее, чтобы не сильно задерживаться. 

— Хорошо.

— Целую!

— И я тебя.

Я открыла холодильник, посмотрела на контейнер с карбонарой. Вздохнула и взяла яблоко. Есть не хотелось. 

Всю дорогу домой меня терзали эти вопросы, которые были в голове и которые, конечно, я очень хотела обсудить хоть с кем-то, при чём обсудить хотела все эти почти двадцать лет. И вот я нашла человека, который точно не скажет мне, что я шизичка, услышав хотя бы один мой вопрос или, если я просто расскажу ему о том, что со мной происходит. И это было невероятно. 

Но почему я повела себя так глупо? Почему я взбрыкнула, как недовольная коза? Обиделась, что он назвал меня тупой? Точнее не меня, а Киту… и это после того, как он даже замечательно и прямо скажем жарко провёл с ней ночь? 

От воспоминаний меня кинуло в жар. И признаться это было впервые. Почти всегда я могла абстрагироваться, всегда получалось, воспринимала это как сон, как прочитанную сцену из книги или из просмотренного фильма. У многих же такое бывает, когда хватает, задевает. И вот я так и воспринимала себя раву. 

Рангас был пылким, страстным и порой жёстким любовником. Некоторые вещи, которые мне приходилось делать там, я бы не повторила здесь, но я просто думала о них, как о чём-то – ну, вот да, увиденном мною во сне. Люди же видят разные сны, а я вот такие. 

Но то, что произошло между Китой и Тэлем не давало мне покоя, я не могла отрезать себя, отделить от того, что испытала будучи равой – сон врос в меня и терзал даже наяву. 

И конечно, как рассудительный человек, коим я себя считала, я понимала, что виной тому именно реальность Тэля, который предстал передо мной в образе Максима Корнева. И именно это помешало мне нормально поговорить с ним, именно это не дало мне возможности просто собрать себя в кучу. Но это же бред! 

Вика, блин, возьми себя в руки!

Я села за работу. Открыла ноутбук, рабочий чат жил своей жизнью. В разделе проекта, к которому я была прикреплена, появился контакт Романова и Корнева. Я тыкнула на программиста и написала:

Виктория Сотникова: “Ты завис”

И я кажется принципиально не стала делать, как он просил – искать его контакты в соцсетях или приложениях для общения. Сама от себя была в шоке, но…

Максим Корнев: “Да”

Ответил он просто. И что дальше, Вика? Что теперь? 

Но он мне помог:

Максим Корнев: “Не до конца понимаешь, хочешь ли говорить об этом?”

Сволочь проницательная. Я разозлилась было, но потом – но он же тоже наверное озадачен. Ему может тоже неловко. Хотя. 

Ты правда так думаешь, Вика? Ха-ха-ха! Он же прям памятник самодовольству и надменности. Скажешь нет? Или это тоже механизм защиты? Ты сама-то как себя повела? Как грубая идиотка! Вот…

Виктория Сотникова: “Да”

Максим Корнев: “Я никуда не денусь, стукнул тебе там, глянь. Решишь, что готова, просто напиши.”

Виктория Сотникова: “Хорошо”

И он удалил нашу переписку. Раз, и всё стёрлось, словно не было. у меня даже самого чата окна не осталось, словно я даже не открывала наш с ним чат. 

Программисты, блин!

И я честно пыталась начать работать, честно пыталась врубиться, собрать себя, но тщетно. Мои мысли возвращались в Са-Гаар, потом оттуда на совещание, потом в комнату отдыха, потом в ресторан. 

Чёрт-чёрт-чёрт! 

И снова по тому же кругу. Ааааа!

Я очнулась от этого самоуничижительного изучения своих воспоминаний уже в восьмом часу вечера. Хотела написать Владу, но потом решила не отвлекать его. 

Встала из-за стола, поняв, что не хрена не сделала за полдня, а главное, что теперь у меня нещадно болит голова. 

Выпив таблетку, я решила прилечь и уснула. Проснулась уже утром, когда услышала будильник мужа.

— Доброе утро, спящая красавица, – улыбнулся Влад, целуя меня в губы.

— Ооо, – простонала я, обнимая его и утыкаясь в грудь. — Прости, я уснула и ты пришёл… ужин… о, чёрт!

— Не переживай, Викуль, всё хорошо, – рассмеялся муж, обнимая меня в ответ. — Выспалась?  

— Не знаю, – честно ответила я. — Не разобралась ещё. Это таблетка виновата – выпила, чтобы голова не болела, и вот результат.

— То что голова болела – плохо, – заметил Влад. — Но ещё и то, что ты вчера голодная была. Карбонару я нашёл в холодильнике не тронутой, Вика! Может потому и голова болела. От голода.

— Прости.

— Сегодня доешь, пожалуйста. Не голодай, ну. 

И так далее и тому подобное. Я пообещала не сидеть голодной. Мы немного блаженно пообнимались, лёжа в постели, но Владу нужно было уходить. 

В девять я тоже сидела у ноута. Я работала до двенадцати дня. Потом прошла на кухню, открыла холодильник… грустная паста, да…

Заглянула в телефон и нашла появившийся у меня контакт Максима. 

Смотрела на него наверное минут пять, потом ещё раз шесть набирала слово “привет” и стирала его. Что ж такое… 

Я: “Привет”

Решилась наконец написать.

Макс Корнев: “Привет”

Я: “Прости за вчера. Я была ошарашена. У меня очень много вопросов, настолько много, что не знаю с чего можно было начать.”

И да, может это было слишком, но я поняла, что нет смысла мурыжить себя, да и действительно я была рассудительной, почему тут веду себя, как полная дура?

Макс Корнев: “Всё норм. Предлагаю просто встретиться и поболтать. Можешь?”

И мне было сложно, с одной стороны можно было бы переписываться, но с другой… нет, о таком не написать, даже по телефону не поговорить. Я прикусила губу.

Макс Корнев: “Сегодня после четырёх или завтра после одиннадцати”

Макс Корнев: “Утра конечно)”

Предложил он, не дожидаясь ответа от меня. И в некоторой степени это было здорово – чёткость подкупала.

Я: “Завтра лучше. Напишу список вопросов)”

Макс Корнев: “) отличная идея. Тебе важно где? Я свободен в передвижениях. Можно прогуляться в центре”

Я: “Центр. Хорошо”

Макс Корнев: “Напишу тебе завтра, когда буду свободен. Но думаю, что нужно ориентироваться на двенадцать”

Я: “Ок”

И в двенадцать ноль пять мы встретились у входа в метро. У Максима было два стакана кофе. Удивительно, но он запомнил, что я пила капучино без сахара. 

— Спасибо, – поблагодарила я, забирая у него из рук стакан. И при этом я очень старалась не трогать его, хотя внутри что-то безумно скручивало в узел, от желания ещё раз прикоснуться и проверить – ударит током или нет. Какой ужас!

— Как там список? Составила? – улыбнулся Корнев и указал рукой направление в сторону парка.

— Кажется это безнадёжно, – отозвалась я. На деле вспоминая вчерашний день с не очень хорошей стороны. 

Я переволновалась из-за его предложения встретиться. Решила прогуляться в магазин и в результате накупила кучу всяких вкусняшек, булок, творожков и ещё много разных совершенно, по мнению Влада, не приемлемых для поедания продуктов. И понятно, что вечером, обнаружив всё это в холодильнике, в обнимку с грустной карбонарой, он устроил мне разнос. 

— Тогда можно я спрошу первым? – и сегодня мужчина-кошмар был достаточно, хм, милым.

— Можно, – согласилась я.

— Это, – он показал на меня пальцем, потом указал на то же место на своей голове – слева по линии роста волос. 

У меня там был тот самый шрам, который я получила, когда зависла впервые. 

— Что? 

— Это не от зависания? 

— Почему ты? – я опешила и остановилась.

Он кивнул и улыбаясь поджал губы. Потом нагнулся и показал свой шрам, спрятанный в волосах – коротко стриженных, но шрам всё-таки закрывающих.

— Я завис впервые, когда прыгал с качелей, – рассказал Максим, — и они мне в голову очень славно прилетели. 

— О, чёрт, – и я прям почувствовала эту его боль. — И да, – я дотронулась до своего шрама на лбу, — зависла, упала с велика.

— Круто, – улыбнулся Корнев. — Я всегда считал, что это меня так сотрясло, что аж выкинуло чёрти куда.

Я улыбнулась и понимающе кивнула.

— Может это всё-таки болезнь? Сотрясение и вот… – предположила я, когда мы пошли дальше.

— Может быть. Я, когда начал изучать вопрос, пришёл к выводу, что вполне возможно все эти люди, которые ловят “сумерки” сознания, вполне возможно погружаются ещё дальше. 

— Разве это не угасание сознания? – нахмурилась я. И я тоже изучала все эти диагнозы в психиатрии, связанные с помутнением разума. Конечно. Приписывала себе не только шизофрению.

— Ну, а почему бы им просто не говорить о том, что они видят? Я встречал статьи описаний подобного нашему опыта, но понятно, что всё это выглядит, как просто бред. Но я же знаю, что это не бред. И я старался найти людей, которые это писали. 

— И как?

— Да никак, – пожал плечами Максим. — Или начинали говорить, но потом переставали откликаться, или же просто тишина. 

— А… – я прикусила губу, — ты говорил про книги, там.

— Да. И прости, что обидел тебя, назвав Киту тупой. 

Я глянула на него. Мне было удивительно, что он просил прощения. Ни Максим Корнев, ни Тэль, не показались мне людьми способными на извинения. Но я могла ошибиться.

— Это… – начала я, но он меня перебил.

— Раз ты обиделась, то вероятно не очень понимаешь, как это работает. Поэтому давай я объясню сначала, – предложил Максим и я согласно кивнула. Мы продолжили идти. — Дело в том, что то тело и это по закону, даже не знаю какому, но должны находиться в равновесии. Равновесии всего – физического, ментального, даже разумного. Или знаний. Сложно, но если примитивно – то вот тут у тебя отлично получается справляться с языками, чтением, ты умна и учение грамоте давалось скорее всего легко, – и он посмотрел на меня с вопросом.

— Да, – подтвердила я. И он был прав – я обожала литературу, изучение языков. Мне было с этим легко и просто. 

— Но там тебе это сложно. И вероятно ты очень раздражаешься из-за этого, – и он снова попал в десятку. — И так же с телом. Там натренированное, а тут скорее всего нет. У меня вот, например, со зрением беда – там идеальное, а тут я слеп, как крот. И началось это как раз, как головой с качелями поздоровался. 

Я всмотрелась в него и увидела ободок линзы в глазу. И я сама была очкариком, но пользовалась только когда работала за монитором или читала. Вот это номер. 

— Блин, – выдала я, а Корнев улыбнулся.

— Но это можно регулировать, – добавил он. — Надо просто держать себя в рамках, точнее то, что возможно. Например, тело. 

— Там с тобой всё хорошо, но по твоим словам здесь должно быть всё плохо. 

Я заметила для себя, что с Корневым ничего не понятно – толстовка с капюшоном, пальто короткое нараспашку, штаны под военные, ботинки. Может сними всё это, а там дрищ…

И… Но у Киты было отличное тело, а у меня так себе грушка, не совсем всё плохо, но меньше сорок восьмого размера сроду не была. И ещё у моей равы была отличная такая грудь третьего размера, упругая, шикарная даже, а у меня до первого тянула с трудом.

Я невольно покосилась на Максима, пытаясь понять, что там у него под армейского кроя штанами.  

Вика, твою мать! Ты о чём вообще думаешь? 

— Могу раздеться, хочешь? – рассмеялся мужчина-кошмар, вполне возможно заметив метания моего взгляда. Неоднозначные, блин, метания. 

Я кажется покраснела. 

— Не надо, – буркнула я. 

— Я просто слежу за тем, что там и тут. Понятно, что из-за того, что происходит со мной там, я вынужден вдвойне усердствовать здесь, – всё ещё посмеиваясь сообщил Корнев. — На деле я тут просто сухой, мышечная масса сверх нормы мне недоступна, хоть сдохни с гантелями в зале. Я просто нашёл баланс для своих нужд там – ловкость, выносливость, сила. Для этого мне хватает того, что ты в принципе видела.

И вот теперь я точно покраснела.

— Постой, – я напряглась. — А чем ты занимаешься там?

И я видела, как он мгновение сражался с собой, видимо думая говорить мне правду или соврать. И я ждала ложь… но Максим выдал:

— Я грант.

Мои глаза расширились от шока.

— Наёмный убийца? – уточнила я. — И… что ты… 

Внутри меня было какое-то мерзкое, неестественное напряжение. 

— Моя цель – Рангас.

Это дико быть одновременно одним человеком и вроде разными. Мне, как Вике, если подумать, должно было бы плевать на принца крови династии Латаан, наследника трона и бла-бла-бла. Кто он мне? Человек, которому часть меня не может противится? А часть ли меня Кита? Или, если то, что сейчас мне рассказал Максим правда, то значит точно часть. При этом часть, которая отнимает у меня некоторые вполне нужные качества. Я должна быть зла. Я и злилась на самом деле. Или всё же… 

Но вот это – то, что Корнев мне сказал…

— Что? – выдохнула я, застывая на дороге, в меня кто-то видимо почти врезался, потому что Максим мягко отодвинул меня в сторону, даже кажется извинился перед человеком, которому я стала препятствием на пути. 

— Вика, – вздохнул мужчина-кошмар. И ведь действительно кошмар, ещё какой!

— Нет, нет, зачем ты мне это сказал? Что? Какого чёрта, прости?

Он ещё раз вздохнул и, оглядевшись, увлёк меня на свободную лавочку, что была где-то за моей спиной. 

— Не хочу врать тебе, – ответил он разом на все мои возгласы. 

А мне хотелось бы, чтобы соврал. Твою ж налево!

— А ты не боишься, что когда Кита очнётся, она доложит о тебе? О Тэле? Или, убьёт тебя, когда ты попытаешься, Тэль попытается убить Рангаса? – и я шептала, потому что вокруг были люди и я впервые озвучивала вслух свою ту, другую жизнь. С ума сойти!

— Нет, – ответил Максим, совершенно спокойно. Вообще пофигист проклятый! — Не боюсь. Если доложит, будет веселее даже, а вообще я точно знаю, когда у Киты дозор, так что – не думала, что могу убрать его, когда ты будешь здесь?

— Ты уже сделал это? Позавчера… ты завис! – обомлела я.

— Жив твой принц, – улыбнулся Корнев. — Но, проиграл тебя, точнее Киту, ещё раз. 

— Что? – и кажется это слишком, чёрт побери, частый вопрос. Единственный в моей голове? 

Максим развёл руками, ухмыльнулся этой своей улыбочкой. Я психанула и встала.

— Да пошёл ты! – прошипела я.

— Вика, – он схватил меня за руку, за пальцы и меня снова словно током ударило. Я невольно нахмурился и поняла, что он это заметил и, сволочь такая, очень даже рад этому. — Сядь, пожалуйста, – тем не менее попросил он весьма деликатно.

— Нет.

— Перестань. Ты наверняка много времени провела в попытках понять, что с тобой происходит, наверняка бессчётное количество раз пыталась сопротивляться, пыталась осознать себя здесь и там, пыталась узнать, где настоящее, а где нет, а если и то настоящее, то много ли людей вокруг тебя такие же. И ведь не спросишь ни у кого, и не расскажешь – неужели было легко жить с этим? Или быть может внутри не было вопроса о жизни и смерти здесь и там? Или – а там единственный мир, а может нет? Вдруг те, кто впадают здесь в “сумерки” странствуют не в одном мире, а во многих? А если да, то сколько можно посетить – два, три, десять или бесконечное количество? И чем ты можешь заплатить, уходя всё дальше?

И конечно он говорил всё это, выворачивая меня наизнанку. Потому что все эти вопросы мучили меня, они и другие. Я зажмурилась.

— Пока Тэль только наблюдает, – проговорил Максим. — Первый раз играл с принцем, потому что изучал. Второй раз играл, потому что боялся, что иначе мы не сможем с тобой поговорить. Прости.

— Стой, – и я поверить не могла в то, что он сейчас сказал. Точнее нет. Сама суть меня сразила. — Ты умеешь зависать сам?

— Да, умею, – и он потянул меня обратно на скамейку, а у меня не было сил сопротивляться, я была в таком ужасе, меня снесло лавиной. 

— Как? – спросила я одними губами, но была услышана.

— Ты тоже так можешь, – проговорил Корнев, нагнувшись ко мне. Руку он положил на спинку скамейки, вторая всё ещё держала мои пальцы и прикосновение стрекалось, теплом разливалось по телу, словно я держала руку в горячей воде. И это озадачивало меня сильнее, чем кажется вероятность того, что я оказывается могу попадать в тело Киты, когда захочу.

Я освободила пальцы.

— Объясни, – силясь не зарыдать, попросила я. 

— У тебя пальцы ледяные, – заметил Максим. — Давай, зайдём куда-нибудь, погреться. 

Я глянула на него с угрозой, но на деле затравленно. Не знаю почему, но я чувствовала себя с ним рядом совершенно… необъяснимо? Нет, меня тянуло к нему нещадно, у меня в голове было какое-то ненормальное понимание, что если бы мы с ним оказались одни в комнате, то притянуло бы друг к другу, словно магнитами. 

И мне было не по себе от этого – там Кита не могла сопротивляться из-за своего предназначения, из-за магии, которой была связана, или не знаю… но Киту никогда не било током от прикосновения к мужчине. Как и меня. Я зажмурилась – я не хотела никуда с ним идти, потому что безумно хотела. 

— Надо сосредоточится, – проговорил мне на ухо Максим, отчего меня снова тряхнуло, кожа пошла мурашками, я замерла, вслушиваясь в его низкий, очень приятный голос. — Надо найти внутри себя ту часть, которая принадлежит Ките. И… у меня эта связь очень прочная, а тебе надо пытаться нащупать. Но она есть, ты найдёшь её, обязательно. Я просто иду туда, где Тэль. Но на деле это может быть совсем иначе для тебя. 

— А если ты меня убьёшь? – спросила я, совсем потеряно, не знаю зачем. Но у меня в голове возникло противостояние Киты и Тэля. И я была уверена, что он меня снесёт. Рава против гранта… и я почему-то точно знала, что Тэль невероятно хорош в своём деле.

— Что? – теперь была его очередь задавать это дебильное “что”.

— Не думаю, что Кита сможет сопротивляться, – ответила я, не глядя на него. 

— Вика, – позвал Максим, но я не отреагировала. И зря. Потому что он провёл пальцем по моей щеке. — Посмотри на меня, – шёпотом попросил он.

И я не смогла сопротивляться. 

— Тебе не придётся со мной сражаться, – проговорил он, глядя мне в глаза.

— Ты не можешь быть в этом уверен…

— Я сделаю для этого всё, что могу, и даже больше.

Я приехала домой почти перед приходом Влада. 

Как ни удивительно, но у меня получилось задать ещё некоторое количество вопросов Максиму про Тэля, про ощущения – оказалось, что они схожи, есть некоторые различия, но в основном всё одинаково. 

Попрощавшись с Корневым, я ещё долго бродила по городу. Не видя ничего вокруг, не понимая себя, внутренней тревоги и какой-то неестественной печали, что разрослась у меня внутри, когда я рассталась с мужчиной, который проживал такую же жизни, что и я. 

Я боялась встречаться взглядами с другими людьми, боясь, что узнаю кого-то их них. Очень неприятное чувство, сродни какой-то паранойе. Внутри у меня теперь было ещё больше вопросов, чем было до того, как я решилась на разговор с Максимом. 

Я пыталась осознать себя в этом безумие и почему-то именно сейчас оно казалось мне особенно реальным, словно я наконец, спустя столько лет поняла, что действительно больна на всю голову. 

— Пройдёмся? – примирительно предложил мне Влад, потому что дулся на меня из-за вкусняшек. И я хотела отказать, но посмотрела в его глаза и поняла, что не могу. 

Во мне выросло невообразимых размеров чувство вины перед ним. Я казалась себе фальшивой, ужасной, даже грязной… недостойной этого полного заботы и любви ко мне человека. 

— Давай, – согласилась я и, быстро одевшись, вышла за ним из дома. 

Он что-то говорил, шутил, но я не слушала, была рассеянной и отвечала невпопад.

— Вика? – нахмурился Влад, когда мы сидели в нашей любимой кафешке, что была недалеко от дома. 

— Да? – отозвалась я, поднимая на него взгляд.

— Ты странная, – заметил муж. — Очень.

— Не знаю, прости. Как-то устала за день, – ответила я и прикусила губу, потому что он же думает, что я дома сидела, работала, а не обошла полгорода. 

Но Влад ничего не сказал, только хмыкнул. Однако и этого хмыканья было достаточно, чтобы я стала мелкой и ничтожной врунишкой. 

И почему раньше меня это не задевало? Может потому что эта моя ложь, эта вторая жизнь, никак не соприкасалась с жизнью реальной и можно было спокойно сказать, что это всего лишь фантазии, дурные сны, не больше.

Уже когда мы собирались выходить и мой муж подал мне куртку, потом помог мне её надеть, дотронулся до шеи.

— Вика, – воскликнул Влад. — Ты горячая. У тебя температура?

— Не знаю, – честно ответила я, хмурясь и начиная паниковать.

— Ну, что же ты, Вика! 

И это осуждение было таким привычным – я стала бременем этого мужчины, а он тащил меня, тащил, бредя по раскалённых углям…

Влад вызвал такси, через минут десять я уже была уложена им в постель, а подмышку мне засунули градусник.

— Да, что ж такое, – сокрушался он, изучая показания температуры моего тела. — Ты же дома сидишь, Вика, как тебя угораздило заболеть? 

Я вздохнула виновато. 

— Оу, я же не сижу, да и в бюро ты ездила, ладно, сейчас, – муж сходил на кухню и принёс мне стакан с водой и таблетки.

— Прости, – извинилась я.

— За что? – вздохнул он и сел рядом со мной. — Ох, Вика, что ж с тобой делать, – он ласково убрал мне локон за ухо. — Поспи.

Утро навалилось на меня настоящей болезнью. Если вчера вечером была только высокая температура, то сейчас заболело горло, голова трещала, как и все кости в теле. 

Влад вечером лёг спать во второй комнате, которую мы использовали, так сказать, для работы и отдыха. Разбудил уже перед самым уходом:

— Я ушёл, – попрощался со мной муж, поцеловав в лоб и нахмурившись, потому что я всё ещё была горячей, несмотря на то, что он впихнул в меня жаропонижающее. — Вода с лимоном вот тут, старайся не сильно скакать. Отлежись, пожалуйста. И я Диму предупрежу.

— Не переживай, а скакать у меня навряд ли получится, – прохрипела я, потому что не могла говорить из-за больного горла.

— И не говори, – отрезал он. — Люблю тебя. Вечером постараюсь не задерживаться. Если что – звони обязательно!

— Хорошо. 

— Вика!

— Да, да, я обещаю, Влад, беги, а то опоздаешь, – я вымученно улыбнулась.

Болезни были для меня обычным делом. Сколько себя помнила – я постоянно болела. И ладно бы это были просто простуды, ладно бы сопли и кашель… но нет, это всегда перерастало в катастрофу. 

Мама мучилась со мной, постоянно сидела на больничных, порой ей приходилось закрывать их раньше времени, потому что на работе считали, что это уже перебор, а я, всё ещё болеющая, переходила в заботливые руки бабушки. 

Теперь со мной мучился Влад. Почти с самого нашего знакомства. Тогда я работала с ним, делая переводы для его финансистов, проверяла договора какие-то, и прочую документацию. А потом заболела – простудой, которая очень живо переквалифицировалась в какую-то хрень и благодаря ей я загремела в больницу. 

Влад мне звонил, интересовался здоровьем и как-то так вышло, что это наше общение стало отправной точкой романтических отношений. 

Я с грустью взглянула на кружку и термос с литром тёплой воды, в которую мой муж заботливо выдавил сок лимона. Почему-то подумалось, что он бы и утку под меня пихнул, лишь бы я лишний раз не поднималась с кровати. 

Нда, Вика, – о тебе заботятся, а тебе…

Тёмный прохладный зал королевского дворца в Са-Гаар заставил оставить позади мысли Вики, и конечно её болезни. 

Может в Ките причина болезней Вики? Я, Кита, никогда не болела. Вообще ни разу, кажется. Несмотря на все эти жестокие тренировки, несмотря на лишения и закаливания плоти и духа – всегда идеальное здоровье. Слишком идеальное? Чёрт!

— Добро пожаловать, шестая рава, – поприветствовал меня прислужник сфер, подал руку, чтобы я могла спуститься. Впервые я зацепилась за его прикосновение, но нет – ничего особенного, тем более тока. 

Я невольно выдохнула, вспоминая то, что мне сказал Максим – Тэль снова выиграл меня у принца. А ещё… ещё… я должна сказать об угрозе жизни наследника трона. 

Я встретилась взглядами с главным жрецом и магом зала рав. 

Мастер  Эришда был неприятным, отталкивающим человеком, который всегда меня невообразимым образом напрягал, так что словно у собаки или кошки, шерсть дыбом вставала, когда приходилось с ним общаться. 

Рядом с ним стоял привлекательный и достаточно приятный, мягкий в общении молодой мужчина – Сэнгол. Маг, что был заместителем мастера сфер, а ещё лекарем, который должен был следить за здоровьем рав. Он улыбнулся мне и почтительно склонил голову в приветствии.

Я могла прямо сейчас рассказать им о готовящемся покушении, но, сама не поняла, как… я просто повела головой в ответном приветствии и вышла вон.

Рангас был более, чем хмур, когда увидел меня и седьмую раву, стал совсем тёмным и жёстким. 

— Кита? – позвал он меня, жестом приказывая Вае покинуть нас.

— Мой принц? – я склонила голову, понимая, что он мне сейчас скажет.

— Мне жаль, мой любимый клинок, – произнёс наследник, подходя ко мне вплотную. — Но тебе придётся вернуться на Похотливую площадь. Я пытался отыграться, но не смог. Этот проклятый ирнок снова переиграл меня. И хотя я был готов к любой ставке, но он играл со мной только на тебя. 

И он сжал мою руку, до боли, с яростной страстью, которая так была ему присуща.

— Мой принц, это…

— Чем ты зацепила его? – прошипел он мне в шею, целуя участок обнажённой кожи, где не было одежды и брони. Я не понимала, что Рангас чувствует, не считывала его. Он прислонился носом к участку за моим ухом и втянул запах моих волос. — Впрочем, не отвечай. 

— Простите, мой принц, – с трудом прошептала я.

— Нет, это ты прости, – проговорил он, целуя, а потом больно кусая меня за скулу. — Я не сдержал обещания.

— Я сделаю для вас всё, мой принц.

— Не надо всё, – раздражённо шепнул наследник, взгляд был полон тьмы. — Только это. Иди, Кита. 

И он отпустил меня, отворачиваясь. Словно вышвырнул. Я склонилась в поклоне, потом выпрямилась и вышла из покоев. 

Киту сложно было задеть – жестокие тренировки в храме Тьмы и огня научили хладнокровию и некоторому бесчувствию. Вика была другой – сомнения, переживания, обиды… в детстве – вздорная девчонка легко поддавалась эмоциям, когда что-то не получалась, расстраивалась до слёз из-за неудач. С ней тяжело было ужиться, особенно в подростковом возрасте, а вот Киту было не прошибить. 

Но сейчас…

Я шла в сторону Похотливой площади и глаза щипали обидные слёзы. Равы не плачут, нам нельзя, нас учили, но я была готова рыдать как маленькая девочка и это было непривычно, неприятно, озадачивало.

И это тоже ещё одна странность двух моих личин - вроде Вика, привыкшая плакать, уж никак не могла бы удивиться этой реакции Киты на происходящее, но тем не менее Кита была поражена. 

Вот поэтому я ничего и не анализировала никогда – зачем только начала. 

Придя на площадь, я почти сразу столкнулась взглядом с тем, кто на деле был виноват во всем этом кавардаке в моей голове. 

Пока шла, я не теряла надежды, что его здесь нет, что он там, в том мире, где я только что зависла, но понятно, что при учёте того, что он умеет сам сюда перемещаться, точно знает когда у меня дозор… стоп! А как у него это получается? Как вообще работает эта синхронизация? 

Тэль повёл головой в сторону того дома порока, в котором мы уже были. Я пошла туда – та же комната на третьем этаже. Он что тут живёт?

Зашла за ним, закрыла дверь.

— Рад тебя видеть, Кита, – ухмыльнулся Тэль. 

Я повела головой и обнажила свой короткий клинок.

— Кита? – он приподнял бровь.

И я напала. 

Кого я обманывала? Кому хотела доказать? Да и что? Конечно, я точно знала, что с Тэлем мне не тягаться. 

Почему я напала? Потому что мне нужно было узнать, просто позарез, что я могу что-то сделать, что вообще себе принадлежу. 

Меня впервые в этом мире так сильно душило обидой. Такой невыносимо сокрушающей – на всё. На свою участь равы; на принца, который говорил, что обожает, но ставил меня на кон в игре, словно я монета; на Тэля за то, что вообще всё это со мной сейчас происходит… на Вику и Максима… я, которая Кита, на них до зубного скрежета злилась.

Первый выпад Тэль с лёгкостью заблокировал, на его лице сначала была эта его безупречная ухмылка победителя, но потом он встретился со мной взглядом и понял, что я абсолютно серьёзна. И он тоже, вроде как, стал серьёзен. Однако оружие так и не достал, хотя я была уверена, что это не было для него проблемой – гранты всегда при оружии, впрочем они сами оружие. 

Не знаю, насколько его тренировки были беспощаднее моих, скорее всего в сотни раз бесчеловечнее и жёстче. И это тоже меня страшно злило. 

А ещё магия – у него в арсенале была магия, а я была абсолютно пуста. Если бы Тэль сражался в полную силу, то смёл бы меня к чёртовой матери, и это тоже душило яростью. Твою мать!

Второй, третий, слева, справа, снизу… всего один удар с ноги и я бы улетела на другую сторону комнаты, но Тэль всего лишь принимал мои удары и блокировал их, уходил – давал мне возможность выпустить пар. 

Я ощутила себя ребёнком, который пытается достать взрослого или вот эти картинки-сценки – когда в голову рукой упираются, а агрессор просто в силу своего роста и длины рук не может достать до цели. Смешно и горько. 

Я сделала обманный выпад, умудрилась обойти гранта и даже сделать подсечку, на которую он, конечно, не купился, но тут в дело пошло моё тело, которое было гибче и меньше чем его – я оттолкнулась от его выставленной в блоке ноги и… и… да хорош, да… 

Мой маневр удался только наполовину – Тэль просто словил меня на излёте и взял в блок, чтобы я не могла уже нападать. А мог схватить за шею и приложить со всей дури в пол – пожалел.

— Всё? – спросил грант, тяжело дыша, и это всё, что я смогла сделать – заставить его тяжело дышать.

Я попыталась вывернуться.

— Кита! – как-то совершенно вымученно простонал грант и сделал подсечку, я потеряла равновесие и в конечном итоге была, как девчонка малолетняя перенесена на кровать.

— Пусти, – не то прошипела, ни то прохрипела я.

— Перестань, – попросил Тэль. — Я понимаю, правда. Просто перестань. Ты не справишься со мной, а я обещал тебе, что вреда не причиню. То что ты делаешь – бессмысленно.

Я хотела что-то ответить, но на этот раз Киту прорвало на слёзы. Реальный плач. Рава и рыдания – это нонсенс! 

Я перестала сопротивляться. Слабость и ненависть к себе были колоссальными, такими чудовищными, словно беспощадный ледяной дождь лились на мою голову, отрезвляя и одновременно уничтожая.

— Тихо, – Тэль перехватил меня, забрал у меня клинок и прижал к груди. — Всё, малышка, всё. Мне жаль, что так получилось, прости. 

— Хочешь погулять? – спросил у меня грант, когда я перестала рыдать, лежала на кровати, а он просто сидел на полу, поглаживая меня по голове пальцами.

— Что? – не поняла я. 

— Погулять по городу, – пояснил он. — Ты когда-нибудь просто гуляла по Са-Гаар?

Я нахмурилась. И нет, я никогда не гуляла по городу – гулять это же праздно слоняться. Без цели, без вектора, просто наслаждаться самим фактом прогулки.

— Пойдём? Я покажу тебе Лихой угол, покажу Верхний город. Скоро вечер – в порту красиво, и на Пустой улице наверняка будет представление. 

— Я…

— Сегодня ты свободна, – заметил грант. 

И рава Кита никогда не была свободна. Неужели? Правда?

— Хочешь? – спросил Тэль, заглядывая мне в лицо. — Сделаем, что ты хочешь. Подумай. 

— Но я, – и снова не нашлась, что ответить. Опешила.

Это было так странно. Его прикосновения были ласковыми, нежными, но так же стрекались, так же будили во мне желание, но неужели Тэль не чувствовал того же? Почему… я потерялась. Или это потому что я напала? Он перестал мне доверять и теперь не хочет оставаться со мной наедине. 

Тэль улыбнулся, не вот той своей кривой усмешкой, а просто улыбнулся. Открыто и очень по-мальчишески. 

— Прости, что напала, – я будто попробовала исправить то, что натворила.

— Кита, – грант мотнул головой и так забавно сложил брови домиком. — Не надо. Всё хорошо. Если ты хочешь остаться, то я не против. Но…

— Да, я хочу посмотреть город, – услышала я свой ответ. Не знаю, правда очень хотела.

Мы прошли по Нижнему городу, побродили по Рыночной площади, где всегда была бойкая торговля. Перекусили. Никуда не торопясь вышли в сторону порта, где стояли корабли и было множество лодок. Несмотря на жуткий запах рыбы, застоялой воды и мочи, которой воняли здесь кажется все проулки, но всё равно было невероятно потрясающе. Я ни разу не видела так близко корабли. Ни здесь, ни вот в том мире, где была Викой. 

Позднее, уже когда стало вечереть, проулками и лесенками, которые были в нищих кварталах, где была самая плотная застройка, мы поднялись в Верхний город. Там Тэль потянул меня ещё выше, на крыши городских зданий, и в итоге мы оказались на огромной площадке, что была крышей здания, где заседал городской совет. 

— Почему мы здесь? – спросила я. 

Но ответом мне был лишь два его пальца, указывающие в небо за моей спиной. Я обернулась – огромная, полная, потрясающе яркая луна выползала из-за дальних гор, что на горизонте словно вырастали из моря. Так же на самой границе острых камней и тёмной воды был маяк, который в миг, когда я потрясённо уставилась на ночное светило, озарил всё вокруг себя своим светом. 

Но стоять долго мне не дали – Тэль схватил меня за руку и потащил дальше. 

Узкие улицы низины жили всегда. 

В противовес Верхнему городу, который словно вымирал с наступлением темноты и даже собаки здесь не подавали своего голоса. Пробирало до мурашек. Нет, не страхом, – я, Кита, мало чего боялась, – а каким-то зловещим таинством. В этих зданиях вершились судьбы людей. 

Здесь невыносимо чёткой была грань между теми, кто был наверху и теми, кто был внизу. 

Пустая улица называлась так, потому что днём на ней было, па-рам-пам-пам, пусто, но с заходом солнца она оживала и становилась невероятно шумной, многолюдной и полной безумия. Словно попадаешь в, не знаю, цирк изнутри, только надо за кошельком следить – обуть здесь могут и глазом не успеешь моргнуть. 

Правда у окружающего нас сейчас контингента обычно есть и чёткое понимание того, кто перед ними, и лезть к гранту или раве – самоубийство. 

На Лихом углу сегодня ночью были бои. 

Кого только тут не было – все родовые масти, как в этом мире назывались люди разных рас, и конечно ирноки, то есть свободные люди, не подчиняющиеся никаким законам. Таких сложно было поймать и уж тем более судить, они были словно неприкосновенны и называя так кого-то обычно предполагалось, что это ругательство. И да, именно так Рангас назвал Тэля.

— На кого ставишь? – спросил он у моей макушки, когда я зачарованно смотрела за боем двух молодцов. 

— А? – удивленно обернулась на своего спутника.

— Правый? – выдвинул версию Тэль.

Я нахмурилась, посмотрела на бойцов. Определённо тот, что в тот момент, когда грант его обозначил был справа, был хорош – мастерски отточенная техника. Но второй, тот, получается который оказался “левым”, был моложе, выносливее, правда меньше, но тут же дело было не в размерах – да и тот, что больше явно начал уставать. А левый был упёртый, как баран.

— Нет, – заключила я, довольно улыбнувшись.

Тэль хмыкнул, ухмыльнулся. Я перевела взгляд на бой – “левый” сдал. Чёрт! Прям захотелось влиться в толпу поддержки, а чего бы и нет на деле? Но расстроится я не успела, потому что он провёл весьма удачный приём и “правый” немного нелепо открылся. “Мой” боец со всей, сам не поверил кажется, дури вломил ему в ухо и боец Тэля рухнул наземь, потеряв сознание. 

— Неплохо, – похвалил меня грант. 

— Я выиграла, – заметила я, довольно. 

— Что пожелаешь? 

— Я подумаю, – лукаво поведя бровью ответила я, а Тэль рассмеялся. 

Мы пробыли здесь почти всю ночь – борцы, танцовщицы с Похотливой площади, ведьмы с зельями и порошками, шуты и фокусники. Пламя, искры, дым… и чёрта лысого можно было найти, чесслово!

— Что ты любишь есть? – спросил Тэль, когда мы тихо прогуливались по параллельной Пустой улице улочке.

— Что дают? – нахмурилась я, удивляясь вопросу. 

Меня потряхивало. Я была возбуждена от происходящего – столько невероятных эмоций, просто голова шла кругом. И это всего лишь прогулка. 

Я и вправду никогда не видела город, точнее никогда не погружалась в него, так будет правильнее. Я всегда выходила из дворца, как сопровождающий принца, и всегда была сосредоточена, натянута как струна. И уж конечно не зависела от своих желаний. 

А сейчас – Тэль просто давал мне направление, а дальше я шла, куда хотела, и смотрела, что хотела. Иногда он ловил меня, когда я слишком увлекалась или забывалась, даже пару раз обнимал, но не более того. 

Прикосновения кожа к коже всё ещё били меня током, я тонула в его руках и на самом деле мне было мало только их, хотелось большего. Возбуждение меня пьянило, эмоции переполняли меня, казалось, что дальше просто некуда. 

Он спрашивал – про музыку, про книги, про кино. И это было странно… в мире Вики и Максима мы говорили о мире Киты и Тэля, а находясь здесь наоборот? 

— Я не про здесь, я про там, – пояснил свой вопрос о любимой еде грант. — Про Вику. 

— О, знаешь, – я прикусила губу. — Так же. 

— Что? – нахмурился Тэль и мягко утянул меня в очередной проулок, потом на лестницу.

— Ну, – я стушевалась. Как сказать, что Влад строго контролировал почти весь рацион Вики? Он был помешан на домашней, а главное здоровой еде. Вот та, приготовленная им карбонара была прям праздником в нашем доме, но – минимум соли, специй, сливок. Я вздохнула. — Вике нравятся всякие супы в японских ресторанах, а ещё фо бо, обожает. И картошка фри с гамбургером. В общем вредная еда. 

— Если у Вики нет аллергии или болезни какой – еда не может быть вредной,– возразил грант. — Это просто еда – вкусная или не вкусная. Других критериев нет. И даже они относительны – вкусно для тебя, для Вики, для меня или Максима может быть невкусным для кого-то другого. 

Я замялась, мне стало не по себе, но потом я поняла, что мы снова попали в Верхний город.

— Почему мы снова здесь? – поинтересовалась я шёпотом, потому что казалось, что говорить громко здесь нельзя, да и вообще нельзя говорить. 

Тэль улыбнулся и потянул меня за собой. 

Где-то между домами были слышны характерные звуки – кто-то предавался страсти. И мне даже показалось, что мы с грантом здесь за тем же, но мы снова оказались на той огромной крыше, с которой я видела восход луны. 

— Тэль? 

Он лишь кивнул указывая направление, куда смотреть. Я обернулась. Это был рассвет – солнце тянулось из воды залива, потрясающе ослепляя и пробуждая город. Неспешно полз свет восходящего светила, разгоняя тень от пристаней порта, перебираясь на городские дома нижнего города, потом на среднюю его часть. Вспыхивали начищенные до блеска знаки рун, что красовались на крышах храмов, в том числе и Храма тьмы и огня. Руны на нём были такими же как на запястье моей правой руки. На небе сегодня было много облаков, поэтому солнце, словно стыдливо прикрываясь ими лучами доставало не везде, правда это было мимолётно – облака двигались и двигались лучи. 

Потрясающе красиво. 

Я заметила на паре крыш людей, что тоже пришли встретить восход солнца. 

Я стояла словно меня заворожили и смотрела, глаза болели, но я дождалась пока диск солнца выйдет полностью. 

Обернулась на Тэля – грант устроился на выступе стены, облокотился спиной на одну из угловых колонн дома, которая уходила вверх на добрых метров пять. Внимательно смотрел на меня и я… здрасьте – засмущалась!

Это было что-то максимально непонятное! Я, рава – была за время проведённое здесь, была обижена, необоснованно агрессивна, не выполнила свои обязанности ублажительницы, рыдала, была свободной в своих решениях и вот те на… засмущалась!

— Сходи со мной погулять ещё? – попросил он, провожая до самых стен дворца. 

— В смысле? – не поняла я. — Думаю, что его высочество больше не сядет с тобой играть, – я улыбнулась.

— Я про Вику, – ответил Тэль и мне показалось, что стал каким-то грустным. 

— Это надо спросить у неё, – заметила я. — Я за неё не отвечаю. Да как и за себя.

— Кита, – и ему было жаль, правда. Я отчётливо видела, но не жалость, а сожаление.

Стало даже удивительно, что Кита и Тэль находят общий язык, а Вика и Максим нет. Или… не знаю. Но ведь и там и здесь всё так не просто. 

Мы не дошли до основного кольца стражи всего одного поворота, он потянул меня к себе и впервые за этот день поцеловал. И невероятно, но я действительно этого безумно хотела. 

— Увидимся, – шепнул он, отстраняясь. 

Я улыбнулась и кивнула. Тэль отпустил меня. Я завернула за угол, выныривая на основную лестницу, что вела ко дворцу, обернулась. Грант совершенно спокойно стоял на углу и провожал меня взглядом.

— А знаешь, – проговорила я, переходя на родной язык Вики и Максима – русский, чтобы понял меня только один Тэль, — что случится с хранительницами принца, если он умрёт?

Грант замер, нахмурился, уставившись на меня.

— Нас всех убьют и похоронят вместе с ним. 

Телефон зазвонил ещё раньше, чем я пришла в себя.

— То, что ты сказала не может быть правдой. Такого правила нет, – проговорил мне в трубку Корнев и кажется Кита задела Тэля.

Нет, мне не было приятно. Точнее, его беспокойство, оно… оно грело, чёрт, оно грело меня. 

— Но это так, – прохрипела я в трубку своим жутковатым загробным голосом.

— Что у тебя с голосом? – опешил Максим.

— Я заболела.

— Почему не сказала? – он словно обиделся на меня.

— А надо было? – ответила я вопросом на вопрос, словно действительно хотела его обидеть, при чём на деле это было очень несправедливо.

— Это из-за меня? 

— В смысле? – не поняла я.

— Ну, это я виноват? – пояснил Корнев свой вопрос. — Вытащил тебя на улицу, ты была холодной, замёрзла, а греться идти я не настоял, – и это было так – мило…

— Нет, – успокоила его я. Да и он не виноват, что я упрямая и вздорная, да ещё и потом бродила по городу без смысла. — Думаю, что виновата Кита. Она не болеет, а меня может сразить, что угодно. Удивительно, как не умудрилась переболеть в своей жизни всеми известными болезнями, включая эболу.

— Эбола? – рассмеялся Максим. — Это слишком, Вика, серьёзно. Но… Кита вообще не болеет?

— Нет. Ни разу не болела. А иногда так хотелось, – заметила я. — А Тэль болеет?

Мне почему-то казалось, что ну, вот, если моя рава не болеет, то уж его грант и подавно. Просто не могла бы представить себе этого молодца сражающегося с насморком.

— Бывает, – тем не менее ответим мне Корнев. — Но это скорее связано с деятельностью гранта. Ранения, воспаления из-за них, столбняк даже был. 

— Оу, – об этом я не подумала.

— Вот так. 

— И здесь у тебя равновесие, – грустно отозвалась я. И наверное при моём голосе прозвучало совсем скорбно, если не могильно. 

— Да, – подтвердил он. — Ты одна там болеешь?

— Конечно, – удивилась я. — Я ж не маленькая, чтобы со мной сидели, взяв больничный.

— Муж мог бы работать из дома, – заметил Максим и меня задел его комментарий. Я разозлилась? Или… — Прости, – перебил он мои мысленные разборки в эмоциях. — Объясни, пожалуйста, про рав и смерть принца. В смысле – напиши, пожалуйста. 

— Я могу голосом, – улыбнулась я его заботе. Просто невероятный маятник – эмоции от “убить готова” до “невыносимо милый, славный и…” далее по списку.  

— Я впервые о таком слышу, – отозвался Корнев. — Рав могут наказать, насколько мне известно, вернуть в храм и да, казнить, если окажется, что смерть того, кого они хранили, случилась вследствие их бездействия. Однако, как правило, они умирают при нападении. Но это касается только тех, кто был в дозоре в это время. Остальные не при чём.

— Ты прав, – ответила я, подтверждая его слова. — Это желание принца.

— Что? – вырвалось у Максима и получилось весьма эмоционально.

— Он захотел так. Это его указание, – я говорила с расстановкой, но Максим слушал и не перебивал. — Не важно, как он умрёт – все равы будут убиты и погребены вместе с ним. Даже есть схема, которая претерпела… – я перевела дух, хмыкнула, пытаясь вернуть подобие голоса, — некоторые изменения, но есть схема кто из нас, где будет находиться в его усыпальнице. Точнее наши тела.

— Какого… – и он конечно замолчал, но я прям услышала в своей голове трехэтажный отборный. 

Я усмехнулась и это было зря, потому что закашлялась.

— Всё, прости, отдыхай, – проговорил он.

— Ничего. Нормально, – успокоила я его и мне было приятно, действительно приятно. И забота, и внимание, я слышала искренность. По идее я ему никто, не важно, что там творят Тэль и Кита, здесь мы просто коллеги и, ну может, немного больше, чем просто коллеги. 

— Может… – Максим запнулся, потом вздохнул. — Может хочешь чего-нибудь?

Я рассмеялась. 

— Спасибо, нет. Вода с лимоном ждёт, чтобы я уже обратила на неё своё внимание, – ответила я.

— Очень радужно, – фыркнул Корнев.

В двери повернулся замок и я замерла, потому что никто не мог прийти, ну, разве что Влад – правда вернулся, чтобы поработать из дома и побыть со мной?

— Привет, – прокричала своим низким и хриплым голосом Джулс. — Это я, детка!

— Привет, – отозвалась я, не очень уверенная, что она меня услышала. 

— Кто-то пришёл? – спросил Максим. — Муж?

— Тётя, – ответила я. 

— Тётя? – переспросил он и мне показалось, что сказано это было с облегчением. Но, Вик, что за бред?

— Ща, Тори, руки помою и приду, – возвестила она.

— Да, сестра моей мамы, она мировая. Война, – сказала я и Максим рассмеялся. — На семь лет меня старше. Стихийное бедствие, ураган по имени Джулия.

— Джулия? 

— Ну, она Юля, но я зову её Джулс, – пожала я плечами, улыбаясь. — Юлей только бабушка с дедушкой называют и моя мама.  

— А ты, как она крикнула?

— Тори, – поморщив нос ответила я, хотя мне нравилось, как она меня называла. 

— Логично, – согласился Максим. — Тогда хорошо. Присмотрит за тобой и поднимет настроение. 

— Ага. 

— Выздоравливай. 

— Спасибо.

Корнев сбросил вызов, а в комнату ворвалась Юлька.

— Эгей, привет, – она плюхнулась на кровать. Я и забыла, что у неё есть ключи от нашей квартиры – когда-то давали, чтобы цветы поливала, пока мы с Владом были в отпуске. И он безумно раздражался, что она до сих пор их не отдала, а я всё обещала забрать, но так и не сделала этого.

— Привет, Джулс, – улыбнулась я.

— Ого, ты меня переплюнула, – ответила она, подразумевая мои хрипы, потому что у самой был очень хриплый низкий голос, она всегда шутила, что курильщика, хотя на самом деле Юлька толком никогда не курила. Это она как-то подростком так сильно наоралась на концерте, что голос пропал, а потом сразу как-то жутко простудилась и всё – голос просел и стал почти мужским. 

— Лучше бы при этом у меня не было температуры под сорок, – заметила я. — Что ты тут делаешь?

— Так сестрица моя с твоим Владиком говорила и он сказал, что ты заболела. Ну, я и решила, Мотю отвести в школу, а сама к тебе приехать. Только в четыре, максимум пять, я свалю. Конечно Вареник, если надо заберёт Мотю, но на деле не хочу встречаться с твоим любимым мужем. 

Я ухмыльнулась, спросила, как у неё дела. Моя тётка с радостью начала рассказывать о новостях, с шутками, приколами и так артистично – я уже смеяться не могла. 

— Что есть поесть? – спросила Джулс, когда всё кажется уже рассказала.

— Не знаю, если честно, – призналась я. — У меня вот вода с лимоном.

— Как же это похоже на Владика, – скривилась Джулс.

— И чего ты его так не любишь? – покачала головой я. 

— Имею полное право, – заметила моя прекрасная тётя. — Это раз. А два… а там много ещё пунктов, могу конечно огласить весь список, но оно тебе надо?

— Нет, я знаю, что там, – ответила я. 

И да, знала. Влад правда тоже не любил Юльку. 

Но тут такое – Джулс была вообще совершенно неформальной. 

Она красила волосы в странные цвета, сейчас была брюнеткой сверху, а внутри ярко-малиновой. В ушах дырок десять, вся правая рука в татушках, от запястья до плеча вились рисунки, но основой был какой-то робот из известного аниме в стиле меха. Да, Джул обожала аниме и тяжёлый рок. 

По образованию она была дизайнером, поступила после школы на архитектурный в престижном университете, но в итоге забросила учёбу, а потом так и не вернулась. 

Жизнь била Юльку по полной, но она никогда не унывала – одна воспитывала двух детей, свою дочь Варвару и сына мужа от второго брака восьмилетнего Матвея, фрилансила на дизайнерских проектах и много рисовала. Занималась йогой. Обожала, как она сама про себя говорила всегда и везде – вкусную еду и отменный секс. 

И была страшно колкой и едкой на слова. Никогда не стеснялась в выражениях, всегда прикладывала по полной и с ней было действительно очень тяжело общаться. 

Владу часто доставалось, он ненавидел конфликтовать в принципе, а тут ещё семья жены, поэтому на всяких семейных сборищах Джулс терпел, но с таким скрипом, что кажется этот звук было слышно на другом конце нашего земного шарика. 

Ну, и сама жизнь моей тётки ему претила, а уж то, что я с ней общалась раздражало неимоверно – мне всегда казалось, что я дитя неразумное, а он мой родитель, который говорит мне “не общайся с этой девочкой, потому что она тебя плохому научит”. 

Но на деле Джулс учила вообще всему, что знала, плохому конечно тоже – она была моей бессменной нянькой, когда не с кем было оставить и я обожала с ней сидеть. Это было всегда максимально весело, и конечно, максимально разрушительно. 

Она меня научила ругаться матом, она дала мне попробовать алкоголь, она же дала попробовать выкурить сигарету и мне это безумно не понравилось, а Джулс в очередной раз уверилась в теории, которую всем всегда пыталась донести, словно аксиому – лучше творить жесть под присмотром, чем самому наедине с собой.

И я была счастлива, что она пришла. Только после слов Максима я поняла, что мне безумно тоскливо быть одной, болеть, смотреть на воду в термосе и вообще… и почему в меня так въелись слова, что Влад мог бы поработать из дома?..

— Вот я тебе штуку подарила волшебную, оргазм приносящую, – заметила тем временем Джулс, всё же решив указать на одну из галочек в списке “почему я не люблю твоего мужа Влада”. — И? Я даже не буду спрашивать показывала ты ему её или нет, знаю, что нет. Где ты её прячешь? Хотя, боже, можно где угодно в шкафу, потому что он не знает, где этот шкаф находится. За-нууу-да!

— Перестань, ему это чуждо.

Она зафырчала и скорчила недовольную рожицу.

— Блиииин, Владик в попе садик… Мог бы и остаться, он же начальник, разве не может люлей всем из дома по телефону раздавать? – возмутилась Джул. — Но с другой стороны, ну его нафиг, у меня вот появился повод приехать. Тоже классно. Давно не виделись. А с ним уныние одно – хрен выздоровеешь. Кто звонил, кстати, когда я пришла?

Ещё Юлька была страшно проницательной и внимательной. 

— Знакомый, – уклончиво ответила я, но от моей обожаемой тётки нельзя было ничего скрыть. Ей дознавателем надо было бы работать.

— А мне знакомый? – ухватилась она за слово.

— Нет.

— А почему?

— Джулс, я недавно с ним знакома.

— Красивый?

— Какое это имеет значение? – возмутилась я, но видя её движение бровями не смогла сдержаться и улыбнулась.

— Никакого, – заметила на это Джул, — но приятно, когда знакомый красив! Бонус.

— Супер…

В дверь позвонили.

— Кто это? – спросила у меня тётя. 

— Не знаю, я никого не ждала, – ответила я, хмурясь и напрягаясь.

Джулс хмыкнула и пошла открывать. 

— Едрить-колотить, – воскликнула она, когда вернулась в комнату и по ней разнёсся запах еды.

— Ого, – удивилась я, глядя на доставку из ресторана.

— То есть ты не заказывала себе еду, пока твой зожник Влад не видит? – уточнила Джулс.

— Нет, – ответила я. — Может перепутали?

— Нет, я уточнила. Адрес твой, – ответила моя тётка, потом повела бровью. — Пошли на кухню или совсем обнаглеем и тут есть будем? 

— Кухня, – покачала я головой с осуждением.

— Занудство заразно, – закатила глаза Юлька, но помогла мне встать. 

Мы дошли до кухни и я с нескрываемым удивлением обнаружила, что во-первых, еды было на двоих. Во-вторых, эти были мои обожаемые супы-рамен. 

— Не плохо, – заключила Джулс расставив на столе наш обед. Не много, но прям в самый раз. — Колись, Тори! – прищурилась она. 

— Что? – я уставилась на неё непонимающим взглядом, но на самом-то деле я догадывалась, что это был, чёрт побери, Корнев.

— Не пудри мне мозги, – нависла надо мной моя обожаемая тётя.

— Скорее всего знакомый, с которым говорила, – нехотя ответила я.

— Ого. Он внимательный – двойной бонус! – очень однозначно ухмыльнулась она. — И тут на двоих.

— Ну, я сказала, что ты пришла. 

— Кажется я влюбилась!

— Джулс, – вздохнула я.

— Что? Нормальная еда! А то сидела бы тут голодной весь день.

— Влад не виноват, что работает, – попыталась я оправдать своего мужа, в которого сейчас полетят все виртуальные острые штуковины из арсенала сестры моей матери.

— Конечно, а так придёт вечером, купит филе грудки без кожи и кости и наварит тебе бульон без соли, при этом ещё дважды умудриться бульончики слить, чтобы даже вкуса курицы не осталось. Проще из брокколи и цветной капусты бульон наварить, ей богу!

И я поморщилась, потому что не любила цветную капусту, а тётка моя конечно это прекрасно знала.

— Итадекимаас, – пропела Джулс привычное от неё японское “приятного аппетита” и приступила к поеданию своей порции лапши. 

Она провела со мной почти весь день, болтала без умолку и мне было невероятно хорошо, приятно быть с ней рядом. Она была такая яркая, такая солнечная. 

Пакеты из под доставки она забрала с собой, чтобы не палить меня перед мужем, проворчала что-то очередное недовольное в его сторону и убежала. Нереальная буря. 

— Держи, – протянул мне кружку со сваренным куриным бульоном Влад.

— Не надо было, – возразила я, потому что внутри было неуютно, что ли, стыдно – он вот старался, сварил бульон, а я…

— Надо, Вика, надо! 

Я отпила и… вкус курицы был едва уловим, и соль – её кажется вообще не было.

— Что не так? – нахмурился Влад, потому что я не смогла скрыть свою реакцию на странного вкуса живительную, по идее, жидкость.

— Ты немного недосолил, – как можно тактичнее ответила я.

— Я не солил, – ответил муж как ни в чём не бывало. Я глянула на него с вопросом, прикрывая рот кружкой, а то увидел бы, как меня перекосило всю от этого признания. И конечно того, что предсказала Джулс, о визите которой я ничего ему не рассказала. — Соль сейчас тебе ни к чему, она будет задерживать влагу в организме, а нам надо, чтобы ты потела. 

И я могла возразить на это, могла, но не стала. 

— Прости, – я сделала ещё один мучительный глоток и отдала ему кружку. — Но что-то тошнит. Я видимо много жидкости сегодня выпила – не лезет. 

— Там много получилось, – расстроился Влад.

— Завтра же навряд ли буду здоровее, – улыбнулась я, но шутку он не оценил. Кивнул, хмурясь, впихнул в меня градусник, цыкнул на результат и в итоге оставил меня одну, отправившись, как накануне, спать в другой комнате. 

А я лежала и думала о том, что случилось – этот день был невообразимо долгим из-за моего зависания. Меня это вымотало. Но всё равно воспоминания были тёплыми, приятно разливались по телу. 

Ещё когда Джулс ушла, я написала Максиму с благодарностью за обед, но заметила, конечно, что это было лишним. Он хмыкнул мне в сообщении и заявил, что не понимает о чём я. И это в очередной раз меня так растрогало… он очаровывал меня, хотя я безумно боялась этого очарования. 

Всё время, пока болела, я пыталась сама собой зависнуть. Но не получалось. Ничего у меня не получалось. Чёрт!

— Вика? Привет, – это была мама, которая звонила почти каждый день, спрашивала меня, как я, но потом уходила в рассказы важного для неё, и мне неотвратимо казалось, что звонок с вопросом о моём самочувствии всего лишь для галочки, или чтобы был предлог позвонить. 

— Привет, мам. Как дела? – спросила я и на меня свалился рассказ о проблемах в жизни мамы, которые валились на её голову, а папа, такой вот он ужасный, не хотел их решать. 

Я порой не могла избавиться от мысли, что, если бы папы не было, то мама замучила меня, вот правда, до смерти замучила, проблемами цветов, необходимости ремонта, ценами в магазинах, жутким новостям о происходящем в стране и мире, проблемами родственников, таких от меня далёких, некоторых я и не знала вовсе.

Иногда я думала, что вот было бы круто зависнуть и не слышать ничего этого. Нет, я очень любила маму, но она была всегда такой категоричной, такой осуждающей всё и вся. 

Джулс частенько язвила по поводу того, что Влад и мама так идеально находят общий язык – они оба были такими консервативными и негибкими. 

Я слушала маму и вдруг…

— Шестая рава? – удивлённо воскликнул прислужник сфер. — Что случилось, что вы нарушили свой сон?

Я хотела воскликнуть что-то вроде удивлённого “а?” или “вау!”, потому что действительно обалдела от того, что у меня получилось переместиться самой. Но вовремя осознала, что это будет очень неестественно и потому, опершись на его руку, которую он мне услужливо подал, чтобы я могла выйти из сферы, сделала максимально банальное лицо – мол, ничего такого не происходит. 

— Мне нужно в город, – возвестила я первое, что пришло мне в голову.

И я как-то понятия не имела, могла ли вообще выходить из дворца, имела ли право на хоть какие-то передвижения вне своего дозора, но было бы невероятно тупо сейчас сказать, что всё нормально, попрощаться и зайти обратно в сферу.

Однако прислужник воспринял моё сообщение спокойно. Я вышла из залы, заметив по пустым сферам, что сегодня в дозоре десятая и первая равы. 

Похотливая площадь никогда не была пустынной – в любое время дня там было полно людей охотливых до предлагаемого здесь вида развлечений. 

Не знаю, какого чёрта, я пришла именно сюда, но… да кого я обманываю? 

Я искренне надеялась, что Тэль здесь. Точнее… как объяснить? 

Вику, полагаю смутил бы и озадачил факт того, что грант тоже здесь, что Максим “завис” вместе со ней, одновременно. Жутковатое получилось бы совпадение. 

Мои мысли сейчас, как никогда, были перепутаны с мыслями Вики – я не могла разобраться, что происходит. А тут ещё думать о синхронизации зависания с Максимом, нахождение в этом мире Тэля? Я мотнула головой… 

Вышла на площадь.

Но грант был здесь. 

Я застыла на углу, вглядываясь в его сосредоточенный на входе в один из борделей взгляде. Он хмурился и… Тэль был действительно красивым мужчиной, чего уж говорить? А Максим? 

Вика наверное нахмурилась бы этой мысли, но Кита – её тянуло к Тэлю. И не важно, что он был грантом и на деле она, точнее я, или мы вместе, совершали преступление, не сообщая об этом, как положено. 

Подозрения, что в этом влечении была виновата магия, были очень осязаемыми и прямо скажет неприятными термитами подъедали воображаемый пол подо мной. Я слышала, как он трещал при каждом моём шаге по направлению к этому проклятому мужчине, но поделать ничего не могла. 

Вот это потрясающее ощущение, этот разряд тока, что пронизывал, будоражил и заставлял быть мягкой, нежной и ещё забывать о том, что на деле моё тело, вашу мать, прокачено для любовных утех. 

Я застыла в нерешительности. А что если и вправду магия? Что если меня используют, чтобы подобраться к принцу? И это во мне Ките говорила рациональность Вики, потому что, говоря на чистоту, – прекрасная рава, как и было подмечено Корневым, тупая. Ну, ладно, не тупая, но очень…

Тэль меня заметил, нахмурился на мгновение, потом явно с одобрением кивнул и очень открыто улыбнулся. 

Ноги сами потянули меня к нему, прям хотелось обнимашек, целовашек и секса. И он же в прошлый раз даже не пытался ничего такого сделать, когда выиграл у принца целый день со мной? И ещё… да, дура-дура, что напала на него – я переживала, что его некая отстранённость и нежелание близости было связано именно с моей выходкой. 

На мгновение, пока шла к нему, я успела по-настоящему испугаться, потому что… Кита его хотела и это кажется был первый раз, когда внутри равы билось желание. 

Магия, чтоб тебе, наверняка магия!

Я дошла до него, замерла в полушаге:

— Ты смогла? – спросил Тэль, всё ещё улыбаясь.

— Да, – кивнула я.

— Что планируешь делать? – поинтересовался грант.

— А ты? Ты следишь за принцем? – отсюда я точно видела, что бордель, за которым он наблюдает, это тот, в котором любил бывать Рангас.

Он на мгновение задумался, потом перевёл взгляд на вход дома утех и снова на меня. 

— Да, но, – грант протянул мне руку, — могу и не следить.

Я дала ему свою руку и меня прошибло током.

— Странное, чертовски странное ощущение, – нахмурился Тэль, поглаживая мои пальцы. — Гулять по городу или… – и он таааак на меня посмотрел, словно поджёг.

— Или? – переспросила я, а грант потянул меня к себе и поцеловал.

— И как ощущения, когда ты вообще абсолютно полностью свободна? – поинтересовался он в мои губы, всматриваясь в глаза.

— Не знаю, насколько это вообще… а вдруг это не нормально? А вдруг я просто грохнусь в обморок и вернусь назад? Что станет в Китой? – и я отругала себя за высказывание этих мыслей, но почему-то с ним хотелось говорить и не было страха за свои слова, который, как теперь я для себя открыла, испытывала всю жизнь.

Тэль рассмеялся

— Не переживай, – прошептал он, склонившись к моей шее. — Если грохнешься, то я отнесу тебя во дворец или отдам охране. Без плаща прекрасно ясно кто ты.

— У меня нет другой одежды, – стушевались я. 

— Да и… – Тэль хмыкнул, потом снова меня поцеловал. А потом…

Грант подхватил меня под задницу, я обвила его ногами и он совершенно спокойно, кажется не напрягаясь, отнёс меня в ту комнату, в которой мы уже были дважды.

— Ты тут живёшь? – спросила я, потому что было интересно. 

И вообще почему грант на задании ошивается в борделе? Хотя… тут уж точно никто не будет в него всматриваться. Небось думают, что он богатенький торговец, который ждёт отправки с судном. Почему бы такому не устроиться в доме утех?

— Такое себе, – ответил Тэль немного поморщившись. — Или ты думаешь, что я тут с девицами жгу? Нет. Просто тут безопаснее. Менее подозрительно, – подтвердил грант мои догадки. 

— А не подозрительно, что ты тут живёшь, а девиц к себе не зовёшь? 

— Эй, – и он так ухмыльнулся, заглядывая мне в глаза, прям по-мальчишески озорно. Я ждала шутку, но нет – Тэль меня поцеловал и всё…

Столько времени я училась быть правильной в постели… как сказать? Меня учили быть послушной и идти за желаниями партнёра, но по сути я должна была делать так, как хотели, не я, а вот тот с кем у меня была близость. Я угадывала желания, шла на поводу, магия не давала мне хотеть чего-то иного, чего-то для себя. Даже больше – я понятия не имела, что такое возможно для меня. 

И вот Тэль мне это дал. Он делал так, что я не могла его считать, у меня нет ни малейшего понимания, как так получалось – может виноваты были эти удары током, это невыносимое чувство обжигающего тепла от каждого прикосновения – пальцев, губ и невероятные ощущения от соприкосновения тел. Я теряла связь с собой и своими умениями, это как выход в космическое пространство, познание нирваны… пафосно до тошноты, но я не могу объяснить иначе. Это была нестерпимая мука, отчаянная и до содрогания желанная. 

Я встретилась со взглядом Тэля и никак не могла понять – он чувствует так же? Его тоже так пробирает? Неужели… но если это его магия на меня так воздействует, то… 

И мысли устремлялись в пустоту, которая наполнялась светом и я терялась в новых для себя ощущениях. Боялась глаза закрыть, потому что искрило до невыносимой сладостной боли внутри сознания и тела. 

Ошеломляющая своей остротой ощущений близость. 

— Я всё думаю, – я внимательно изучала свою руку.

— Ммм? – Тэль лежал рядом со мной, крепко прижимая меня к себе, спрятав лицо в моих волосах.

— Только сейчас поняла, что у меня идеальная кожа, вообще ни разу не было с ней проблем, – озвучила я свою мысль. — Это ненормально.

— Это магия, – ответил Тэль, проведя рукой по моему бедру. — Идеальная мягкость, под которой не менее идеальные мышцы, ну и кожа, безусловно тоже идеальна. Волосы… всё…

Я нахмурилась.

— И что ты хочешь, – грант улыбнулся и поцеловал меня в шею, — прыщ на заднице не будет способствовать возбуждению принца крови. 

— О, ну да… точно… – и я повернулась к нему спиной, Тэль посчитал, что я собираюсь продолжить наши постельные нежности с мягким или может не очень переходом в более жёсткое удовольствие, но я воспользовалась его ожиданием и выпуталась из объятий, вставая и собирая одежду.

— Ты куда? – спросил он в недоумении, садясь и хмурясь, наблюдая за мной.

— Ухожу.

— Что я такого сказал? – спросил грант с какой-то надломленность. Я зацепила его? Быть не может. Хотя, ну, его же задело то, что рав должны убить вместе с принцем, правда больше мы к этому вопросу не возвращались. 

— Ничего такого не сказал, – ответила я.

— Кита…

— Это магия? 

— Что? – он не понял меня.

— Между нами? Это тоже магия, да? – пояснила я, накидывая сверху верхнюю часть лёгкой брони, не зафиксировав её, подобрала оружие.

— Ты так думаешь? – и мне показалось, что Тэль был расстроен слышать это. Но может просто показалось.

— Ну, что тут скажешь – хорошо, что хоть где-то идеальная для того, чтобы меня все хотели, – выдала я и вышла, хлопнув дверью.

И что за выпад такой? 

Я шла, приводя в порядок шнуры, что фиксировали броню. 

Я могла бы поклясться, что когда выходила, Тэль сказал что-то вроде “я хочу любую”, но я гнала от себя эту мысль, потому что понятия не имела, что это значило, точнее, что это значило для меня. 

Если понимать то, что говорил Максим про равновесие между Китой и Викой, совсем буквально, но определённо Кита была лишена каких-либо эмоциональных переживаний, она была холодна и расчётлива, точнее я всегда так ощущала – тяга была лишь магическим воздействием, не более того. 

Не удивительно, что я понимала происходящее между равой и грантом, как всего лишь колдовство, просто так случилось. 

Принц был виноват – по сути он меня отдал гранту, а значит теперь я не могла противостоять ему, меня одолевала эта невыносимая физическая тяга, тело ныло, голова шла кругом – одного слова шёпотом было достаточно, чтобы внутри разливалось тепло, а уж чего говорить о прикосновения, поцелуях или самом слиянии? 

Я запуталась, совершенно потерялась, и со мной, рациональной и чётко отдающей себе отчёт в происходящем, происходили странные метаморфозы – если есть возможность поддерживать равновесие, то есть не передёргивая в какую-то одну сторону, то может это состояние не статичное? Можно ли измениться в тридцать? Но ведь – Вика и Кита, с какой стороны не посмотри, один человек. 

Две стороны одного человека…

Я вернулась в зал, привычно подошла к сфере. Прислужик ничего мне не сказал, принял моё пробуждение, как должное? Очень хотелось в это верить.

Я зашла и…

— У Аллочки уже очень приличный срок, знаешь ли, – вещала мама в трубку, а я была счастлива, что она не видела как я вновь зависла, потому что она всегда очень болезненно реагировала. 

— Мам, – я вздохнула, потому что она снова полезла в эту тяжёлую тему ожидания внуков. 

— Что “мам”? – возмутилась она. — Что? Я хочу внуков, Вика! Дети это же такое счастье! И Владик хочет, а ты… Вика, в самом деле, пора уже как-то озаботиться этим. Вот обернутся не успеешь, как будешь сидеть одна, сорокалетняя, и вокруг никого! 

— Мама, перестань!

— Нет, Вика, что “перестань”? Владик тебя бросит, Вика. Он очень сильно любит тебя, но ему нужны дети!

— С чего ты взяла? – это задевало меня, очень сильно задевало.

— Он спрашивал у меня, вот с чего взяла, – проговорила мама и я прям видела, как у неё на лице расцвело это такое обычное выражение превосходства “я же говорила” и тысячи его вариантов. — И даже спрашивал не болела ли ты чем-то в детстве.

— Чем? – и мне снова захотелось вспомнить боженьку.

— Свинкой, например, – возвестила моя любимая родительница.

— Это же влияет на мальчиков, – парировала я.

— Вика! – прикрикнула мама, при чём было слышно, что она на грани истерии. Хорошо ещё, что у меня всё ещё было плохо с голосом после болезни, потому что я просто вздохнула и приготовилась к тому, что мама бросит трубку. 

Собственно это и последовало после того, как она с придыханием сообщила:

— Ну что ты вздыхаешь? Что? Довздыхаешься, Виктория! Помяни меня!

И тишина.

Я ещё раз вздохнула и посмотрела на часы в телефоне. Было одиннадцать. 

И я сама не знаю… Я написала Максиму. 

“Тэль просил у Киты, чтобы Вика с Максимом погуляла”

И я не думала, что он ответит, у меня было какое-то непоколебимое убеждение, что он сейчас в Са-Гаар… словно уехал и приедет завтра.

Макс Корнев: “Просил”

И я вздрогнула от быстроты его ответа, словно он сидел и ждал, что я напишу, вот прям в телефон смотрел и я написала, а он моментально отреагировал.

Я: “Поехала в парк, на набережную”

Макс Корнев: “Стой. Сейчас? Ты же болеешь?”

Я: “Буду там до пяти”

И я вышла из сети.