Встретимся в ЗАГСе?

Со стороны это наверняка выглядело как гонка мародеров по главной торговой улице города, на пару часов отданного на разграбление. Солнце заглядывало в окно и хохотало, призывая в свидетели легкие облака. Мы с бывшим мужем суматошно метались по квартире. Хватали вещи, сортировали вещи, отбрасывали вещи, совали вещи в черные мешки для мусора.

Вещей было много, накопились за десять лет. Ровно столько мы были женаты с Максимом. Не случилось Полина и Максим любовь навеки. Пять лет мы были безумно счастливы и практически не расставались, еще три года – счастливы периодами, последние два – редко счастливы. Последний месяц – очень несчастливы. Пора было признать очевидное, мы скатились к разводу.

С недавнего времени мы жили отдельно, каждый на своей территории, и договорились приехать вместе в нашу, почти бывшую, квартиру, чтобы разобрать имущество. Решили без обид разделить книги и фото, сувениры и посуду, мебель и технику. Пожалуй, самое сложное было именно это – расставаться не с вещами, а расставаться вещами, определяя, кому и что дороже и нужнее.

Мне досталось большинство книг, посуда, за исключением немецких ножей и великолепного, купленного в Италии в наш медовый месяц, набора изящных бокалов для красного и белого вина. Максиму – диски Высоцкого и Галича, обстановка кабинета, за исключением компьютера и домашнего кинотеатра. Когда-то я была отчаянно против этого кинотеатра, но насмешливая судьба мне его и подсунула во владение.

Вопрос, почему люди расстаются, такой же глупый как вопрос, почему люди не летают как птицы. Потому что не летают. Точка. Потому что расстаются. Восклицательный знак. Мы, правда, рассчитывали все преодолеть, любые трудности, у нас же любовь, и многое мы преодолели. Нам было в радость и работать, и отдыхать вместе. Но это не спасло нас от развода. Я зажмурилась, не давая слезинкам выкатиться из глаз.

– Макс, смотри, что я нашла. Это твой предвыборный плакат. Он был приклеен к бетонному забору, а я шла по улице, увидела и влюбилась в красивого мужика с плаката. Чернявые тогда были моей слабостью.

– Ты всегда умела добиваться своего, Полли-молли. Через два года я тебе женился.

– Да. Ты мой герой. Чтобы жениться на мне, тебе пришлось развестись с своей женой, развести меня с моим мужем, купить квартиру для нас, – я взяла в руки мягкую игрушку, милый львенок, таких называют молли. Игрушку муж привез из командировки, первый его подарок мне.

– Ерунда. Вспомни лучше, что я научил тебя плавать. Парочка твоих предыдущих ухажеров не сумела это сделать.

– О, это было гениально – подарить мне ласты. А помнишь, мы убежали с важного совещания, шел плотный снег, и мы, как два снеговика, буровили сугробы, целовались на ходу и были безумно счастливы.

– Тогда я и решил на тебе жениться. И даже начал кататься на лыжах вместе с тобой. Лыжи заберу, пожалуй. И картину.

– И картину, – вторила я. – Вот твоя первая книга. Не забудь. Подаришь новым друзьям. Тут штук пять осталось. Такая умная получилась.

– Ну еще бы, в ней много и твоих мыслей. Ты меня вдохновляла, поддерживала. Все мне завидовали.

– Теперь я напишу свои книги. Заделаюсь писателем. Но всегда готова тебе помочь в делах.

– Кто теперь меня будет защищать перед моей мамой, требуя готовить то, что я люблю. Благодаря тебе я мог иногда обедать в родительском доме. Ты замечательно умеешь договариваться.

– А ты, а ты, – я набрала побольше воздуха в легкие, не так уж весело было вспоминать прошлое, мы просто кривлялись. – Ты купил мне машину. Восьмерку. Странного, зелено-серо-голубого цвета. И даже разрешал мне отвезти-привезти тебя, хоть и сидел с закрытыми глазами.

– Это было настоящее испытание. Для воина. Седины точно прибавилось.

– Тебе очень идет седина. Ты вообще видный мужчина. Всегда помни об этом.

– Ты тоже очень красивая и талантливая. Обещаю, что буду смотреть все фильмы, снятые по твоим сценариям.

– А я буду носить все украшения, которые ты мне подарил.

Нам надоело пикироваться и нахваливать друг друга. Мы одновременно рухнули на диван. В одном Максим был не прав. Завидовали мне, а не ему. Мы были контрастной парой. Он высокий, породистый еврей, известный в области политик, а я хрупкая блондиночка, специалист в pr-отделе. У нас был служебный роман. Обычное дело. Но мы поженились и вызвали шквал осуждения.

За десять лет возмущенные и презрительные женские взгляды из серии "да что он в ней нашел" упаковали меня в непробиваемый скафандр. Всем хотелось моего мужа. Для разговоров, сделок, кому-то и для постели. Но не это стало причиной расставания. Не это. Будто отвечая на мои мысли, муж сказал, качая головой.

– Только одно мы не решились преодолеть, только одно.

– Давай не будем об этом. Ты иди. Я завтра сама тут все разберу.

– Что я хотел, что мне нравится, я возьму сейчас. Остальное твое. Встретимся в ЗАГСе?

– Да, через две недели.

– Пошел. Удачи, Полли-молли.

– Пока, Макс.

Оставшись одна, я медленно прошлась по квартире, такой пронзительно родной и в тоже время полной горестных воспоминаний. Вот тут на ковре в гостиной я чуть не умерла от внематочной беременности. Спасла меня кошка. Когда я упала в обморок и не было сил позвать на помощь, кошка стала ходить вокруг моей головы и орать так дико, что проснулся муж.

Довольно быстро я оказалась на операционном столе, что, собственно, и сохранило мне жизнь. После этого случая я сдалась. Я не хотела больше наивных надежд и душевной боли. Не хотела очередей в женских консультациях, вопросов с подковыркой, операций, лечения, эко. Не хотела безнадеги. Муж согласился.

Максу было жаль меня, он шел мне навстречу в моих попытках забеременеть и родить, но у него-то были два сына в первом браке. Хорошие ребята, мы дружили. Вот еще одна монетка в копилочку "как много мы преодолели, чтобы быть вместе". Надо ли сейчас пересчитывать? Много, но не все.

Я привыкала жить без мечты о материнстве целый год, год уныния и беспамятства. И когда привыкла, мне стал не нужен тот, кого я мечтала видеть отцом своих детей. Нет детей, нет отца. Мы охладели к тому, что нас когда-то соединило, и стали искать приятное на стороне, а не внутри семьи. Все логично.

Квартира, как большой зверь, грустно вздохнула. Я физически почувствовала, что меня просят не уходить. А я и сама не хочу уходить отсюда, поняла вдруг я. Все страшное позади, я останусь, преодолею воспоминания и начну новую жизнь. Прямо сейчас и начну. Легко.

Вымою полы, спрячу в кладовку фотографии, ласты и все лишнее, и сяду сочинять сценарий своей новой жизни. Непременно комедию со счастливым концом. И единственной главной героиней, которая идет по жизни смеясь. Второстепенные герои не обязательны. От них только проблемы.

Как там? Еще не вечер. И на моей улице скоро перевернется грузовик с пряниками. На моей тропинке встретятся грибы с глазами. Даже если мне много за тридцать, есть надежда на песни и пляски. Тараканы шустрее разбегайтесь. Сейчас я вытащу связку гранат. Кто не спрятался, я не виновата.

Кто не спрятался, я не виновата? Ага. С чего начинается новая жизнь? Кто бы знал. С решения ее начать, наверно. Решение есть. Первым делом я купила толстую тетрадь. Собралась записывать свои удачи и неудачи на новом пути. Вернее, я переобулась в воздухе, я буду записывать прирост комедийности в моей жизни. Веселого должно быть больше.

Что толку записывать просто факты, они не показывают изменений. А вот если сегодня пять минут смеха зафиксировано, а завтра двадцать пять, то приход комедии в мою жизнь налицо, на лице. Не сказать, что у меня получалось смешно шутить, но это же начало песни. Потом будет легче. Надо брать пример с рыбаков.

Вера в мечту, что они поймают большую рыбу, удерживает их на речке днями и ночами. Моя вера в легкую жизнь одиночки, предоставленной только своим желаниям, была стальной. В ЗАГСы я больше не ходок. Запретное слово и место. Плавала, знаю. Заканчивается всегда одинаково, в том же самом месте, слово из четырех букв.

Только физиономии обычно злые, когда прощаться в ЗАГС бегут. И белого платья ни одна еще разведенка не напялила. Развод получу и свобода. Я старательно раздувала внутренний огонь, чтобы ни малейшей вредной мыслишки не просочилось. А то начнется. Надо мужика. Где бы взять? Надо за него замуж. Будем жить долго и счастливо.

Надо детей, а то родственники задают неудобные вопросы. Надо квартиру побольше, надо дом. Бесконечный бег. Я честно жила по правилам. Искала любовь, выходила замуж, строила светлое будущее, оставалась у разбитого корыта… Не хочу больше всего этого. Себя я прокормлю. И никаких больше нахлебников на мою заботу.

Кажется, я начала повторяться. В конце концов, я не мальчик-сирота с молнией на лбу, живущий под лестницей. У меня хоромы, раз. Машина, ласты, горные лыжи, два. Деньги на беззаботное проживание, три. Горячее желание порхать легкомысленной бабочкой, четыре. Кошка Сара, поддерживающая меня во всем, пять.

Настроение пока не на высшей отметке, запаздывало за мной, но порхание я перед зеркалом изобразила. Чтобы было, что записать в заветную тетрадку. Вчера не порхала, а сегодня – пожалуйста. Я огляделась в поисках смешного и вынужденно признала, глазу не за что зацепиться. Обычная мебель. Дорогая. Но традиционная.

Требовался повод для смеха. Желательно такой, чтобы смешно было без перерыва на обед. Я повспоминала подруг. Многих приятельниц я подрастеряла за последний нервный год, но Лилька осталась при мне. Она звонила всегда в самый неподходящий момент, чтобы похохотать над какой-нибудь ерундой. Собственно, с Лильки я хотела взять пример беззаботности.

– Полька, хочешь поржать? – Лилька не подвела. Позвонила, пока я грызла ручку в бестолковых размышлениях о смешном.

– Хочу.

– Иду я по улице, а навстречу мне две тетки, – Лилька залилась хохотом.

– Очень смешно, – фыркнула я.

– Одна другой говорит, представляешь, у нее сверху отпало, и снизу отпало.

– Что отпало? – попыталась я продраться сквозь Лилькино хрюканье.

– Откуда я знаю. Просто смешно. Сверху отпало и снизу отпало. Смешно же?

– Очень.

– Еще я мамбу изучаю. Потом тебя научу.

– Это танец такой?

– Ну, лосиха. Это сайт знакомств.

– Так, стоп. Не хочу я ни с кем знакомиться.

– Вот ты чего сейчас делаешь? – с подковыркой спросила Лилька, знала меня как облупленную. – Хочешь, с ходу угадаю? Ты пишешь дневник. Все разведенные бабы пишут дневники.

– Не дневник вовсе.

– Но пишешь же?

– Пишу. Заметки.

– Вот, а на мамбе можно вести дневник. И сообщениями обмениваться.

– Мне нужен повод для смеха, а не сообщения дурацкие.

– Лучше мамбы тебе повода не найти. Давай вместе, а.

– И зачем я тебе на мамбе?

– Обсуждать будем. Всякое. По пятницам.

– Лилька, признайся честно, зачем позвонила?

– Так поржать.

– Ага, – не только Лилька меня отлично знала, я тоже ее видела насквозь. Обычно да, Лилька звонила с ерундой и хохотала во все горло над собственными, часто вовсе несмешными, шутками. Но в этот раз, я чувствовала, что-то было еще. – Говори всю правду, а то одна будешь мамбу плясать.

– Если расстроишься, не буду говорить.

– Не расстроюсь. Сама знаешь, чего я пережила. Теперь у меня поводов для расстройства быть не может.

– Точно?

– Лилька, убью.

– Я видела твоего.

– Кого моего ты видела?

– Ну, Макса, кого еще.

– Подумаешь, новость. В одном городе живем, по одним улицам ходим.

– Он был не один. Прости, – Лилька шмыгнула носом. – С девицей шел под ручку. В парке. С собачкой еще. Наверно, девицы этой собачка.

– Ты-то тут при чем. Мы разведены. Пусть ходит, с кем хочет. С собачками, девицами, один.

– С коляской. Он катил коляску. С ребенком.

– Думаешь, его ребенок? – мысль о ребенке задела. Я не смогла, а другая смогла.

– Не знаю я, на нем не написано. Его ребенок или нет. Просто… – Лилька замялась. – Вдруг ты их увидишь и опять у тебя депрессняк начнется. Подготовься морально.

– Я готова. Мне плевать, – я соврала. Мы обе с Лилькой понимали, что я занервничала.

– Я за ними пошла.

– Зачем?

– Ну, просто так. Подслушать, чего говорят.

– Ага, – я не знала, как реагировать. Вроде и собиралась каждый факт выворачивать в смешное, но не очень-то получалось. – И ты придумала, что мне нужна мамба. У него коляска, у меня мамба. Супер!

– Они его ждать будут. После ЗАГСа. Типа он разведется, они его встретят и куда-то там пойдут.

– Лилька, отстань, а.

– Не отстану. Ты тоже должна.

– Чего я должна?

– Пусть увидит тебя с мужиком. Ну, сама прикинь. Выходите вы оба, он в паре, а ты одна. Изобрази тоже счастье.

– Не собираюсь я изображать ничего. Мы по-хорошему расстались, барахло поделили. А то, что он не хочет быть один, это его право. И даже если он завел интрижку, пока я на луну выла от тоски, меня это не касается.

– Так и я об этом. Найдешь себе мужика в мамбе на вечерок и покажешь, что не касается.

– Я могу попросить кого-нибудь. Встретить меня после развода.

– Как знаешь, – Лилька явно обиделась на мою черствость.

– Тебе приплачивают, что ли? Чего ты меня пихаешь на сайты знакомств?

– Если бы приплачивали, ты бы уже там была.

– Так. Лилька признавайся. Ты меня уже зарегистрировала? Да? То-то распинаешься тут, бывшего мужа приплела, коляску, собачку.

– Зарегистрировала, – покаялась Лилька. – От негодования. Увидела этих и пальцы сами в пляс по клавишам.

– Ясно. Дай мне подумать. Слишком все…

– Быстро?

– Комедийно. Как бы не лопнуть от смеха.

Я отключилась от участливой Лильки и опять прошлась по квартире. Может, зря я решила остаться на пепелище? Никто ведь не заставляет переживать негатив заново. А с другой стороны, так и бегать всю жизнь от воспоминаний? Лилька права. Однажды я встречу в парке Макса с коляской и буду думать, что он ничего не потерял, только приобрел, а я все потеряла.

Сама выбрала осознанное одиночество, нечего вилять. В то же время мне хотелось создать вокруг себя оболочку безопасности. Как пальто. Стало прохладно, надела. Стало жарко, сняла. Этакий клуб взаимопомощи. Могу же я найти чудака, которому тоже нужны не настоящие отношения, а заслонка от социума? Определенно могу.

Определенно могу? Моя уверенность, что мне нужно согласиться на Лилькины игры и кого-то там искать себе, чтобы утереть нос бывшему мужу, к утру растаяла. Я проснулась без будильника, неспешно умылась, сварила себе кофе. Столько прекрасных вещей в мире, которые прекрасны и в одиночку, зачем люди с упорством носорога портят приятные моменты неподходящей компанией.

– Все для тебя, рассветы и туманы, – Лилька позвонила и снесла мое лирическое настроение к чертям. Тонким слухом она не страдала, вопила мимо нот и, естественно, хохотала при этом.

– Сгинь, нечистая сила, – у меня слух был получше, но, в отличие от Лильки, я стеснялась петь на публике. Стыдно было сфальшивить.

– Эй, але, царевна-несмеяна. Мы идем на мастер-класс.

– Какой еще… – я еле сдержалась. – Я пока мамбу не переварила, а ты уже поскакала галопом.

– Так этот мастер-класс я на мамбе и нашла. Один мужик пригласил, он тренер.

– Лилька, отстань, а.

– Всегда ты так говоришь, а потом радуешься.

– Не ври.

– В общем, будем учиться начинать новую жизнь. Я за тобой вечером зайду.

– Иди одна.

– Не могу. Это условие.

– Какое, не расскажешь?

– Расскажу вечером.

– Цена вопроса? Этот твой тренер, сколько берет с лохушек?

– Недорого, – Лилька отключилась.

Я сделала полезные дыхательные упражнения, но утренняя безмятежность не вернулась. Да и записать в мою тетрадку я не знала что. На комедию моя жизнь как не тянула, так и не обещала потянуть. Лилька вцепилась в меня как бульдог, потому что сама болталась уже лет восемь разведенкой. Постоянно кого-то себе находила, но не срасталось, отношения быстро заканчивались.

Может, я не верила, что после всех испытаний я смогу быть не унылой затворницей, а хохотушкой как раньше? Макс ведь меня за это полюбил, за легкий характер. Не хотелось бы превратиться в вечно ворчащую мымру. Но если посмотреть на меня со стороны, то я уже в нее превратилась.

Пока я выгляжу гораздо моложе своих лет. Красивая, с роскошными русыми волосами, которые не доставляли особых хлопот, падая естественной, красивой волной на плечи и спину. Но где-то я читала, что ничья женщина никому не нужна. Скоро у меня на лбу проявится печать ненужности. Буду как Лилька преувеличенно громко веселиться и искать приключений.

Мои размышления опять ничем не закончились и вечером я как баран на веревочке потащилась на мастер-класс. Лилькина выгода стала понятной на входе в аудиторию: тех, кто приводил с собой подругу, пускали бесплатно. Погрозив Лильке кулаком, я заплатила за себя и села за парту у окна.

Мастер-класс проходил в бизнес-центре, в комнате для совещаний. Тренер смешно поклонился, очевидно, что раньше этого не делал, и устроил общее знакомство. Как ни странно, собрались не только одинокие женщины. Человек пять вполне приличных мужчин сидели за партами и серьезно смотрели на тренера.

– Странный какой-то тренер, – прошептала я в спину Лильке, устроившейся за партой впереди меня.

– Симпатичный, – запротестовала Лилька. Ну еще бы, кинулась защищать свою авантюру.

– Нормальные тренеры не ходят в джинсовых рубашках и белых брюках на семинары.

– Ты придираешься. Летом все ходят по-летнему. То есть не наряжаются в деловые костюмы.

– Начать новую жизнь легко, – с пафосом воскликнул тренер, простирая к нам руки, выглядело откровенно смешно. Будет, что записать завтра в тетрадку. – Надо лишь превратить свои недостатки в достоинства. Возьмите свой недостаток, не любой, а тот, который портит вам жизнь прямо сейчас, и начните с ним работать. Это ваше первое задание.

– Придурок, – я, непонятно почему, расстроилась. Я и без тренера знала, что начать новую жизнь легко. Я ее даже начала. Связку гранат приготовила для своих тараканов. И вот мне говорят, что надо самого жирного и наглого таракана прихлопнуть, а я едва не расплакалась. Комедия, одно слово.

– Первое задание очень легкое, – продолжал разглагольствовать тренер. – А второе еще легче. Откажитесь от того, что вас бесит. Топором отрубите. И дайте себе клятву. Можно наказание придумать за нарушение клятвы. Сейчас даю время, поработайте. Запишите, что вам пришло в голову. Через полчаса мы обсудим то, что у вас получилось. И примем взаимные обязательства.

– С какой стати мы должны ему свои недостатки предъявлять? И клятвы еще. У меня вообще нет недостатков, – забухтела я. Тренер вышел из аудитории, чтобы не мешать нам выискивать недостатки, и все загалдели.

– Ой, ли, – Лилька засмеялась и погрозила мне пальцем. – Да ты сплошной недостаток. От ушей до пяток.

– Я? – вот же нахалка. Я уставилась на Лильку, она была полной моей противоположностью, невысокого роста, темненькая, с короткой стрижкой. – И чего ты тогда с моими недостатками связалась?

– На их фоне я идеальная, – Лилька показала мне язык. – Давай со второго задания начнем, что тебя бесит?

– Меня бесит все, начиная с тренера и его дурацких заданий.

– Неоригинально.

– Плевать.

– А я вот написала. Недостаток – много смеюсь. Бесит – много смеюсь

– Ловкачка. Единой пулей убила обоих. И как ты отрубишь свою привычку смеяться? По мне так хорошая привычка. Не унывать, держать голову высоко.

– Плохая привычка, Полька! Я на свидания ходила, в мамбе полно партнеров для свиданий можно найти, даже приличные парни попадаются, и ноль личной жизни.

– Чем же плохая?

– Чем? Показывала свой неуемный позитив и меня бросали. После первого же свидания. Типа недалекая баба, все ей хаханьки.

– Ты, наверно, над своими ухажерами смеялась, дурочка, а мужики этого терпеть не могут. Они лесть любят.

– Вот! Правильно! Смешочки отсекаем. Лесть включаем, – Лилька воодушевилась, засверкала глазами. – Смотри, народ уже сдает листочки и сматывается. Пошла я сдаваться.

– Ну, шикарный мастер-класс. Два глупых совета и пошли вон.

– Сейчас я узнаю, – Лилька не поленилась, сбегала к тренеру и вернулась ко мне. – В общем, было оценочное занятие. Дальше индивидуально. Можно в течение месяца докладывать как идут дела с недостатком и прочим. Получать поддержку от тренера. Он телефон дает.

– Все равно разводилово.

– Не пыхти, жду тебя за дверями.

Лилька полюбезничала с тренером и смылась, а я из вредности ждала, пока все отчитаются и уйдут. Недостойно, конечно, так мелко мстить, но подруга сама виновата. Заманила не пойми куда. Одно дело самой отвечать за свою новую жизнь и совсем другое докладывать постороннему человеку о своих попытках и промахах.

– Вот моя клятва, – я положила листок на стол перед тренером. – В ЗАГС я больше ни ногой. Бесит меня это фальшивое заведение.

– Хорошо, – тренер не улыбнулся на мой пафос, положил листок в общую стопку. – А недостаток? Что вам мешает жить лучше прямо сейчас?

– Те, кто быстро отказываются от многолетних привычек, болеют трахомой, сифилисом, у них выпадают волосы и зубы, – отрапортовала я нашу студенческую поговорку. – У меня нет недостатков.

– Похвально, – тренер кивнул. – Я Матвей. Звоните.

– Зачем? Звонить зачем?

– Похвастаться. Как у вас получается игнорировать ЗАГС.

– Ага. Спасибо. Всенепременно похвастаюсь.