Вторая жизнь барышни -крестьянки.

Мир Земля. 27 ноября 2020 года

Двигатель заполнил тёплым урчанием улицу, и черный блестящий автомобиль, поднимая клубы пыли, двинулся от дачи в сторону шоссе по проселочной дороге. За рулем находился глава семьи Игнат Колосов, на пассажирском сиденье сидела его жена Ирина, а позади расположился сын Сергей со своей семьей – женой Алисой и маленькой дочерью Сонечкой, мирно посапывающей на коленях матери. В этой поездке не присутствовала только их дочь Маргаритка или, как мама называла, Цветочек, которая осталась в Москве для сдачи сессии. На юбилей Алисы на даче собрались все близкие: родители, старшая сестра Илона, родная сестра Ирины с мужем и две её подруги. Всех проводили накануне, а семья выехала сегодня пораньше, чтобы не застрять в пробках на подъезде в столицу.

Ухабистая узкая дорога вилась через лес, за которым начинался асфальт. Если бы не стояли в последние дни морозы, то надеяться отметить день рождения на даче стало бы невозможным. Но погода стояла солнечная, только ночью температура опускалась до минус четырех. Колея промерзла так, что выехать можно было совершенно спокойно, не боясь застрять по дороге. Вроде до Москвы было всего несколько десятков километров, но, казалось, что ты находишься в каком-то заповеднике. Поселок со всех сторон окружал лес, а ближний город находился в пятидесяти километрах. Только выехав на трассу, глава семьи поддал газу.

— Игнат, может, не стоит набирать обороты? На улице гололед, как бы чего не случилось, — предупредила Ирина.

— Ох уж, эти женщины, всего-то вы боитесь, — улыбнулся глава семьи и влюбленными глазами посмотрел на супругу.

Они вместе уже 37 лет, а он по-прежнему любит свою девочку.

Трасса была свободна, и ничего не предвещало беды. Неожиданно из леса на дорогу выскочил лось, и под визг тормозов машина вильнула влево. Колеса заскользили по тонкому льду на асфальте… Не сдержав руль, Игнат выехал на встречную полосу и столкнулся с грузовиком. От удара легковую машину разорвало на две части, превращая в блестящую груду искорёженного металла, а фуру развернуло поперек дороги. Пять человек, находившиеся в черном легковом автомобиле, погибли.

Мир Акаш. Королевство Ангалия

Алиса

Сквозь сон прорывался шум реки, голоса людей, лай собаки и всхлипывающий плач ребенка.

— Я не хочу просыпаться, — прошептала, прислушиваясь к непонятным звукам, и вдруг в сердце кольнуло. — Сонька!

От этих мыслей по коже пробежали мурашки, и я застонала: воспоминания вихрем пронеслись в голове – юбилей, дорога, лось, выскочивший на дорогу, крутой поворот на ледяном асфальте, грузовик, несущийся на нас, и сильнейший удар. В последний момент успела прижать Сонечку к груди… Сдержав крик душевной боли, резко распахнула глаза.

Ребенок продолжал кричать в соседней комнате. В первую очередь, стоило бы задуматься, почему мы не в больнице? При таком ударе повреждения должны были быть сильными, а я в какой-то непонятной комнате, обставленной как купеческий дом. Но при этом меня совершено это не волновало – всё внимание было на детском плаче.

Поднявшись с постели, почувствовала, что должна быть там, рядом с плачущим дитем. Я всей душой стремилась в ту сторону, откуда слышала плач от страха и боли и чего-то еще непонятного. Внутри зарождался ураган эмоций, а сердце чувствовало своё, близкое и родное. Как добралась до двери, помню смутно, голова сильно кружилась, а перед глазами периодически темнело. Еле передвигая дрожащими ногами, я вышла в длинный коридор, освещённый маленьким светильником, и поплелась на звуки, приближавшиеся с каждой секундой. Пройдя комнату, потом еще одну, добрела до нужной и, зайдя, стала сползать по двери. Предел моих возможностей достиг максимума, и организм отказывался что-либо ещё делать. Через минуту я поняла, что что-то не так, и подняла голову. На меня смотрела темноволосая девочка с большими зелёными глазами, все лицо которой распухло от плача, а на щеках сверкала дорожка от слёз. Она продолжала всхлипывать. Рядом стоявшая с ней пожилая женщина в чепчике и старинном длинном платье, удивлённо всплеснула руками.

— Госпожа Алисандра, я уже не надеялась, что вы очнётесь. Видимо Всевышний услышал мои молитвы. Скоро приедут чиновники, чтобы описать имущество, а я не могу вашу сестру Камилу собрать в дорогу.

Девочка, поняв, что речь шла о ней, вновь разревелась, жалобно протянув:

— Я к маме хочу, к папе!

— Да что же это такое, госпожа? Хоть вы ей скажите, что мать давно умерла, а отец покончил с собой. Пусть Всевышний простит его за грехи и возьмёт его душу в свои чертоги, — быстро произнесла женщина и сделала перед собой знак, похожий на овал, несколько раз и заключила всё в круг. – Девочка два часа как ревёт, ничем не могу успокоить.

В голове мелькнула странная мысль, и я посмотрела ещё раз на девочку.

— Деточка, иди ко мне, а то ты словно сонька-засонька сидишь в постели.

Это был знак. Если передо мной моя дочь, которая во время аварии сидела на руках, то она сразу сообразит, лишь бы с криком «мама» не бросилась ко мне.

— Что? Она растеряно посмотрела на меня, видимо, хотела убедиться, что не ослышалась.

— Иди ко мне, сонька-засонька.

Я распахнула руки, чтобы обнять девочку. Ещё не веря всему, что происходит с ней, она медленно слезла с кровати и встала на колени рядом со мной.

Обняв, я тихонечко спросила:

— Сонечка, это ты?

— Да, — ответил мне ребёнок, но следующий вопрос ввёл меня в ступор, — А ты кто?

— Мама! — растерянно ответила я и только сейчас поняла, что наверняка выгляжу совсем по-другому, как и моя дочь. Все же книги о попаданках, прочитанные на ночь, оставили кое-какую информацию в голове. Сейчас мои эмоции были словно заморожены, и я чувствовала и видела себя как бы со стороны. У меня с детства была особенность, я никогда не паниковала, если что-либо случалось, но потом приходил откат с рыданиями, трясучкой и тому подобным….

— Ты не похожа на неё, — всхлипнула малышка.

— Сонечка, не плачь, родная. Я во всём разберусь и объясню тебе. Только ты слушайся меня и делай, что тебе говорят, а папа Сережа будет гордиться тобой!

Вот так, песец подкрался незаметно, и как объяснить дочери, что я это я. Ладно, об этом потом, надо узнать, где мы находимся, и что за чиновники должны пожаловать.

Я посмотрела на женщину, а она продолжала молчать и внимательно смотреть нам нас.

— Извините, я ничего не помню, кроме своего имени и имени сестры. Вы не представились и не объяснились, почему мы должны собираться в дорогу?

— Кто вы? — холодно спросила женщина, продолжая изучать меня.

— Если бы я только знала. Говорю же, не помню ничего, поэтому прошу вас о помощи, — я смотрела на женщину и видела, как её одолевали и мучили сомнения. Но в какой-то момент она сдалась, тяжело вздохнула и присела на стул.

— Меня зовут Лилиана, я ваша няня. Была сначала у вас, госпожа, потом стала нянчить Камилу. Вы Алисандра Брэдли, это ваша сестра Камила. Ваша матушка скончалась при родах, а отец, Хан Брэдли, покончил с собой три дня назад. На следующий день выяснилось — все, что имел барон, проиграл в карты. Вы нищие, баронесса. У вас был жених с соседнего поместья, Франк Адамс, но, когда всплыли причины смерти вашего батюшки, его родители отказались от помолвки. После этого у вас началась лихорадка, а через несколько часов Камила почувствовала себя плохо.

«Не может быть такого, чтобы две сестры погибли вместе, значит, настоящая хозяйка тела сделала нечто такое, что убило обеих», — подумала я, а служанка продолжила:

— Сегодня приезжают присяжные чиновники для описи всего имущества. Вам запретили забирать с собой даже свои вещи. Кроме этого, старший чиновник попросил встретить их на улице, вас обыщут и только после этого отпустят, — она опустила голову. — Извините, госпожа, я ничего не могу сделать для вашей защиты.

— А дом?

— Один из кредиторов забирает его себе. А от продажи вещей деньги получат те, кому должен ваш отец меньшую сумму.

Я кивнула, прокручивая в голове эту неприятную ситуацию. Для меня она была катастрофической. Остаться с дитем на руках на улице, без крыши над головой и без денег на руках. Да еще этот незнакомый мир.

— Лилиана, что вы можете предложить нам сделать? Ведь я совершенно ничего не помню, а Камила еще маленькая.

— Я уже голову сломала, придумывая вы ход. Ведь чувствую ответственность за вас, вы выросли на моих руках, — она смахнула появившуюся слезу. — Идите, собирайтесь и одевайтесь потеплее. Жар костей не ломит, а у вас будет теплая одежда.

— Сонечка, послушай, доча. Я все тебе объясню, но позже. Ты у меня девочка умная, папина красавица, поэтому сейчас я пойду в другую комнату собираться, а ты слушайся Лилиану и соберись. Мы покидаем этот негостеприимный дом.

— А мы где будем жить, э-э-э…, — девочка засомневалась, но все же выдавила, — …мама?

Это было отлично, хоть какое-то доверие появилось между нами. Я стала подниматься, но тело продолжало дрожать, что не позволило встать на ноги.

— Сидите, госпожа, я принесу отвар, вам станет легче.

Женщина вышла, а я привлекла к себе дочь и быстро зашептала:

— Доченька, слушай меня внимательно. Ты уже взрослая девочка и должна понять. Мы с тобой умерли при аварии и попали в другой мир, поэтому выглядим совсем по-другому.

— Это как бабушка Маша?

— Да, милая, как бабушка Маша.

— Но её закопали в землю и нас тоже?

— Это сложно объяснить. Когда станешь постарше, я тебе все расскажу, а пока прими то, что сказала.

— А папа?

— Все погибли милая, поэтому, я надеюсь, что рано или поздно мы встретимся.

Дверь открылась, и зашла Лилиана. Лицо женщины было бледным, а в глазах сквозила тревога и неуверенность.

— Присяжные чиновники прибыли, требуют вас.

Алиса

Я успела надеть на себя длинное платье, кофточку и накинула плащ, обитый изнутри мехом, а на Сонечке было теплое платье до щиколоток и меховая накидка с капюшоном. На ноги надели осенние туфли, хотя на улице было довольно тепло. Через окно среди яркой зелени были заметны первые предвестники осени: жёлтые, красные листья и даже синие. Это говорило о том, что наступил последний летний месяц или же первый осенний. 

Надеясь, что с нас не снимут одежду, так как все было довольно старое и потрёпанное, местами заштопанное. Я держала за руку дочь и смотрела на двух мужчин, которые, увидев нас, недовольно поморщились. Оба присяжных выглядели некими франтами в красивых сюртуках, на шее платки, с заколотыми на них золотыми брошами с крупными драгоценными камнями. На ногах дорогие сапоги, начищенные до зеркального блеска.

Один из них протянул мне бумагу.

— Леди, я присяжный чиновник Гектор Вилтон, который до этого времени вел дела вашего семейства. Но в связи с обстоятельствами и вашей неплатёжностью, снимаю с себя все обязательства перед вашей семьей. Рядом со мной находится присяжный чиновник Ломан Давиес, который является доверенным лицом покупателя вашего поместья. Он решил остаться неизвестным.

На его слова я лишь хмыкнула. Если размышлять логически, то зачем бояться нищенку? Получается покупатель – незнакомец с гнильцой.

— Ознакомьтесь с содержимым и поставьте подпись, — прервав мои раздумья, холодно произнес чиновник.

Взяв в руки документ, я посмотрела на текст и увидела лишь непонятные знаки, которые ни о чем мне не говорили.

— Извините, господа, у меня сильно кружится голова, я плохо себя чувствую. Не соизволите ли вы сами прочитать, что здесь написано?

Хмыкнув, чиновник забрал у меня документ.

— Я слышал о вашей болезни, леди. Мне очень жаль, но дело есть дело, поэтому приступим.

Ни о какой жалости, конечно, речи не шло, но лицо он старался держать.

Чиновник прочитал постановление, где всё имущество переходило нескольким лицам, которым должен был погибший барон. Так как я была уже совершеннолетней, мне требовалось по закону освободить помещение сразу после ознакомления с решением суда. Сонечку же, как несовершеннолетнюю, в сопровождении присяжных чиновников требовалось устроить в сиротский дом для детей аристократов.

— Я с вами никуда не пойду, останусь с мамой.

Дочь прижалась ко мне своим худым тельцем, и её начал бить нервный озноб.

— Ей нельзя в сиротский дом, она немного не в себе. Вряд ли там захотят брать больную на голову, — стараясь говорит как можно спокойнее, произнесла я. — Если не верите, то можете спросить о чем-нибудь, она живёт в другом мире.

Я готова была сейчас на всё, лишь бы дочь осталась со мной.

Мужчина кивнул и подошёл ближе к Сонечке.

— Как тебя звать, деточка?

— Соня, маму Алиса, а папу Серёжа, — ответила она.

— Давно это с ней? — переспросил второй чиновник.

— Как только узнала о смерти отца, — тихо ответила я.

— Папа жив, вы ничего не знаете! — закричала Соня. — Он скоро придёт за мной.

Детский горький плач разнёсся по комнате. Я, наклонившись, обняла дочь.

— Молодец, доча, просто плачь, — тихо прошептала в ушко.

Господин Вилтон развернулся ко второму, до сих пор молча сидевшему за столом.

— Ломан, думаю, не стоит забирать блаженную в сиротский дом. Пусть остаётся с сестрой.

— Да, вы правы. Я поддерживаю ваше решение, только нужно будет решение целителя о состоянии Камилы Брэдли.

— Не беспокойтесь, мой друг. Я все решу.

— Думаю, начнём. А девушку с сестрой можно отпустить. Пусть идут, Всевышний им в помощь, — тот, которого назвали Ломан, встал с места и сел за стол. Тем самым показывая, что разговор с нами закончен.

Мужчина отвернулся, словно речь шла не о людях, а о чем-то не особо важном, и не они выгнали двух детей из дома, бросив на произвол судьбы.

— Рональд, проводи этих к выходу, — приказал Гектор мужчине, молча стоявшему возле двери. Тот молча кивнул и подтолкнул дочь в спину.

Для хрупкой девочки этот толчок оказался сильным, и она чуть не пропахала носом пол, если бы я не удержала.

— Ты что творишь, гад? Это ребёнок, а ты с ней поступаешь как со скотиной, — прошипела я, готовая вцепиться в его глотку.

— Вали отсюда, нищебродка, — хмыкнул он.

— Рональд, это все же аристократка, хотя и неплатежеспособная, поэтому полегче, — спокойно произнес чиновник.

Боже. Куда мы попали? Видимо, замечание всё же подействовало, и рук своих лицедей больше не распускал. Молча довёл до выхода и закрыл за нами ворота.

— Если зайдёте вновь, отправитесь в темницу. Поэтому лучше идите подобру-поздорову, — напоследок бросил он, развернулся и, присвистывая, посеменил обратно в дом.

Я стояла возле забора и огляделась: куда идти, не знала. Паника начинала нарастать с каждой минутой, а ребёнок смотрел на меня, надеясь, что я что-нибудь придумаю.

Оглядевшись, увидела в стороне село, видимо принадлежавшее барону, отцу девушки этого тела. Надо бы дойти до деревни, но что-то останавливало меня. Я не знала, как барон относился к своим крестьянам, если плохо, то отношение и к нам будет соответствующее. Делать нечего, не стоит чего-то ждать, надо идти. Тут я услышала, что в сторонке заскрипела калитка, и из-за угла показалась Лилиана. Она, периодически оглядываясь, двигалась в нашу сторону.

— Девочки, я здесь собрала немного еды и сменной одежды, что успела вынести из комнат. Денег у меня нет, но я вам предлагаю остановиться в моём доме в Алуште, хотя бы на время. Дом остался от родителей, а я там совсем не бываю. Живите сколько хотите. Если поспешите, то доберётесь до наступления ночи. Пройдете Малую, это тутошняя деревня, что сейчас видна вдалеке, и, не сворачивая, идите все время прямо. Следующей будет Алушта. Там спросите, где дом семьи Лотт, ключи я положила в корзину вместе с вашими документами, вы и об этом забыли, — она тяжело вздохнула. — Идите, милые, больше ничем вам помочь мне могу, пусть Всевышний защитит вас.

Она сделала над нами какой-то знак, словно закрывала от всяких бед.

Мы вышли на дорогу и пошли в Алушту. Проходя через деревню, я видела, как вслед мне смотрят молча крестьяне. Чувствуя взгляды людей, я, не поднимая головы, прибавила шаг, желая скорее оказаться на другой её стороне.

Неожиданно сзади послышался храп лошади и скрип телеги. Отойдя в сторонку, чтобы пропустить транспорт, прижала к себе дочь. Телега остановилась возле нас, а сидевший в ней мужчина среднего возраста с серо-зелеными глазами сочувственно посмотрел на нас.

— Садитесь, госпожа. Негоже детям идти одним в дальнюю дорогу. Куда вас подвести?

— Няня отправила в Алушту, мы пока поживем там, — склонив голову, ответила мужчине.

— Меня Леном кличут. Тут бабы собрали кое-что из съестного, не побрезгуйте, госпожа. Барин был очень хорошим хозяйственником, а как ваша матушка умерла, не разродившись, как сошёл с ума. Было видно, что ему и жить-то не хотелось. Всё хотел забыться. Эх, жизнь! Кому-то несчастья помогают укрепить душу и вновь подняться, а кого-то губят, утаскивая в могилу, — тяжело вздохнул крестьянин.

Через четыре часа мы въехали в деревню. Я огляделась. Обычные добротные дома с черепичными крышами и ухоженными огородами. Жители занимались своими повседневными делами, а дети носились по широкой улице. Увидев незнакомцев, въезжающих в поселение, ребятня побежала к двухэтажному деревянному дому, что-то громко крича. Когда мы подъехали, нас встречал седовласый старец, опиравшийся на палку.

— Здравия вам, добрые люди, я староста деревни Вито. С чем пожаловали?

— Доброго здравия, Вито. Меня зовут Леон, я привез к вам барышню с сестрой. Отобрали у них дом, а детей выгнали.

— Извините за беспокойство, но няня отдала для проживания свой дом, а зовут её Лилиана. Её родители недавно умерли, дом сейчас пустует, — встряла я в разговор.

— Лилиана говоришь? — погладил подбородок староста. — Это видимо о семье Лотта идет речь. Их дочь всю жизнь проработала в особняке…

— Да, няня называла эту фамилию, — обрадовалась я.

— Что вы сказали, фамилию? Что это? — удивился старик и недоумённо посмотрел на Леона.

— Эээ, это имя рода, — вспомнила, как писали в книгах. — Незнакомое вам слово – иностранное, я иногда в разговоре дома его использовала.

Получив недоверчивый взгляд старосты, улыбнулась.

— Живик, — позвал кого-то староста.

Из толпы выскочил вихрастый светловолосый голубоглазый мальчуган.

— Отведёшь гостей к дому Лотта. Помоги устроиться, если понадобится помощь, скажешь…

— Понял, староста, — ответил мальчуган и сел в телегу. — Поехали, я покажу, где стоит дом.

Под завистливые взгляды толпы мальчишек, мы двинулись дальше по дороге.

Алиса

Домик оказался почти на краю посёлка и огородами выходил в густой лес.

— Барышня, ключи у вас с собой? — спросил Леон, отвлекая меня от созерцания деревянного сооружения с открытой верандой и высокой мансардой. Здание было похоже на дом богатого человека.

Спасибо Лилиане за это, хоть какая-то крыша над головой. Всё же не придется с ребенком нищенствовать и бомжевать.

— Ах да! — я всунула нос в корзину, переданную няней, и среди вещей нашла большой ключ, а под ним две бумажные корочки, видимо документы.

Взяв его, крестьянин открыл дверь и вошёл в темное помещение, за ним последовал Живик и я. Не успела посетовать, что так темно, как мальчишка чихнул от поднявшейся пыли и произнёс:

— Ставни нужно открыть, от них и темень.

Развернувшись, выскочил на улицу. Через минуту услышала шум, и в помещении стало намного светлее.

— Да, грязновато будет! — растерянно пробормотал мужчина.

— Это не страшно. Главное, есть крыша над головой, а пыль уберется.

Леон удивлённо взглянул на меня и хмыкнул. Он не ожидал, что я сама соберусь заняться уборкой в доме. Может, старая хозяйка тела и не поступила бы именно так, но я не она, и в грязи жить не намерена.

— Живик, а где можно взять воду? — поинтересовалась я у мальчугана.

— За домом колодец есть, а вообще все селяне берут из общего. Он находится за два дома отсюда, — ребенок показал рукой куда-то в сторону, откуда мы только что прибыли.

— Спасибо.

— Хозяйка, тут это…, — засмущавшись, начал говорить Леон, переминаясь с ноги на ногу. — Я все продукты выгрузил на лавку, а мне пора ехать. Хочется до темноты оказаться дома.

— Не переживайте, Леон, поезжайте, и спасибо вам за все, — я искренне была благодарна этому мужчине и женщинам села Малая.

Проводив крестьянина, посмотрела, как Живик с тоской смотрит на улицу. Ребята в это время играли в незнакомую подвижную игру.

— Ты тоже можешь идти, Живик, только покажи, где этот колодец.

— Пойдёмте, госпожа, он находится за домом.

Мы вышли во двор и завернули за угол к запущенному огороду. Я обратила внимание, что здесь есть плодоносящие деревья и кустарники, а это для нас большое подспорье.

Колодец с крышей, защищающей от пыли, осадков, листьев, находился немного в стороне. Я представляла, что по прошествии стольких лет он будет с прогнившими досками, но тут было все цело. Да и не чувствовалось, что за ним долгое время не следили. Увидев мое недоумение, Живик объяснил, что соседи порой берут воду отсюда, чтобы не ходить далеко.

— Скажи, Живик, а в лес можно ходить для сбора ягод и грибов?

— Это же ваш лес, госпожа, а ваш батюшка никогда не запрещал собирать, а вот для отстрела зверей нам требовалось разрешение.

— К сожаленью, он уже не принадлежит мне. А как дальше будут действовать новые хозяева, не знаю…

Мы немного помолчали. Затем все же решила дальше воспользоваться знаниями ребёнка и прояснить кое-какие моменты.

— А пруд или озеро какое-то есть поблизости?

Мальчик вновь странно оглядел меня.

— Ты извини, но после болезни я мало что помню. Когда падала, сильно ударилась головой, но себя и сестру вспомнила.

— Ааа, тогда ладно! А то уже подумал, что вы памяти лишились. Обычно так себя ведет нежить. Притворяется человеком, а по ночам людей загрызает, словно дикий зверь.

— Это где ты такой чепухи наслушался? — рассмеялась я.

— И не чепуха это вовсе! — возмутился ребенок. — В последнее время слухи разные ходят. То там путника загрызли, то здесь. Страшно-о-о!

— Не бойся, мы совершенно живые, не нежить, — улыбнулась я. — Помоги, пожалуйста, донести ведро до дома, а там можешь быть свободен.

— Есть за поселением речка. Там ребята и ловят рыбу. Сейчас новый хозяин придет, как мы будем жить дальше? Только Всевышнему известно! — как-то по-взрослому сокрушался мальчонка.

Он помог донести ведро до дома, еще два несла я сама. Мальчишка поставил воду на лавку.

— Живик, еще одна просьба: никогда не пользовалась печкой, ты сможешь её затопить? Кажется, я и дров-то не видела во дворе…

— А зачем дрова, госпожа? Можно и дровами, конечно, но все давно пользуются магическими камнями. Он лежит вот здесь.

Мальчик открыл маленькую дверцу, и я увидела большой чёрный камень, чем-то похожий на обычный кусок угля размером с кулак.

— Когда у него магия закончится, вы можете его подзарядить. Это будет не так дорого, как закупать дрова. Можно собирать ветки в лесу, но сколько их надо-то? О-го-го!

— Магия? Магический камень? — ноги ослабли, и я присела на лавку.

— Ну да, магия! Вы так удивлены, госпожа, словно впервые слышите о ней? Хотя, — он махнул рукой, — вы, вероятнее всего, и о ней забыли, когда ударились.

Живик с полки взял предмет, похожий на обычный карандаш, и ткнул им в камень. Тот тут же загорелся, и с каждой секундой жар становился сильнее.

— Если хотите отключить, просто так и скажите обратно – «включить». Сейчас ночи прохладные, поэтому просто говорите: «ярче» или «слабее». Разберётесь, это несложно.

— Беги, спасибо тебе большое.

Мальчишка лишь отмахнулся и побежал к друзьям. Ребята окружили его, видимо интересовались мной и Сонечкой, но он, оглянувшись на дом, увел ребят подальше.

Соня, как только мы зашли в дом, села на стул; так и сидела молча, пока все не разошлись.

— Мама, это действительно ты? — спросила она и с такой грустью посмотрела на меня, что сердце сжалось от боли. Пятилетнему ребенку пришлось перенести то, что и взрослому не пожелаешь…

— Да, Сонечка. Мы попали в аварию, я помню, что закрыла тебя своим телом, а потом очнулась уже в комнате и вышла искать плачущего ребенка.

— Меня?

— Конечно, милая, тебя. Отчего-то я сразу была уверена, что это ты плачешь в другой комнате.

— А я заснула у тебя на коленях и проснулась уже в комнате. Меня разбудила няня. Я даже не поняла, что случилось.

— Хочешь, открою секрет?

Глаза Сонечки загорелись любопытством, и она кивнула.

— Представляешь, я даже не имею представления, как выгляжу. Зеркала не нашла и мельком взглянула на свое отражение в воде, но толком не разглядела.

— Ты у меня красивая была, мама. А сейчас тоже красивая, только как-то немножко по-другому, — ответила Сонечка, видимо, пытаясь по-своему смириться с моей новой внешностью.

— Главное, доченька, то, что мы можем прожить еще одну жизнь и вместе… И совсем не важно, как я выглядела и выгляжу сейчас, — улыбнулась ей

— Да, еще бы папу найти. Представляешь, мамочка, каково ему где-то там в неизвестности? Вот, мы вдвоем, а он совершенно один, — взгрустнула доченька.

— А может быть, он с бабушкой и дедушкой оказался здесь? — решила немного успокоить Соню.

— Нет, мамочка, я чувствую, что он один, и ему тяжело без нас, — ответила дочка.

После этих событий она стала чуть старше, чем была, и это ощущалось по изменившимся взглядам на мир и на смерть.

— Давай не будем о грустном! Главное, мы с тобой рядом. Сейчас перекусим тем, что нам положили добрые тёти, а потом я уберусь в комнате, чтобы мы могли с тобой спать в чистоте.

Я поставила ведро воды на огонь. Пока она согреется, мы успеем перекусить. Достала из корзины два куска пирога и молоко в кувшине. Сполоснула два бокала и, усадив дочь за стол, налила себе и ей.

— Перед сном чайку попьём, я на улице видела кустарники калины, боярышника и яблоню с осенними яблоками.

Сонечка кивнула, откусывая кусок яблочного пирога.

Закончив ужин, я сняла ведро с огня и поставила другое. После уборки следовало ополоснуться, тем более дочь я приучила каждый вечер мыться под душем.

Итак, что мы имеем. Маленькая кухня, в которой печка занимала чуть ли не половину помещения. Сбоку от печи на стене расположился навесной шкаф, прикрытый занавеской, так делала моя бабушка в деревне, а под ним стояла широкая лавка, на которой стояли ведра с водой. За печкой имелся небольшой закуток, где к стене был прикреплен умывальник. Под окном расположился большой стол и длинная лавка. Во второй комнате имелся большой шкаф для белья, рядом стоял сундук, двуспальная кровать, покрытая старым одеялом, а сбоку висело зеркало, размером с футбольный мяч. На полу лежала разноцветная половица, сотканная из полосок старого тряпья. Если сделать все по-умному, то нужно было бы выстирать половицу и все белье, которое лежит на кровати, но время вечернее. Я бы не успела это сделать при всем желании, поэтому вынесла на улицу, чтобы стряхнуть. Собрала все тряпки, лежащие на кровати, и отнесла на кухню, затем прошлась влажной тряпкой по всем поверхностям. Мытье окон оставила на завтра. Помыла полы в комнате, а затем перебралась на кухню.

Уборка продолжалась до позднего вечера. Хорошо, что я невзначай хлопнула в ладоши, иначе бы не поняла, как включается свет, а у ребенка забыла спросить об этом. Все же еще не привыкла, что нахожусь в магическом мире, как мне объяснил Живик. Для одного дня информации было более, чем достаточно. Сонечка, пока я убиралась, не отходила от меня ни на шаг. Видимо, страх потерять вновь маму въелся на подсознательном уровне в голову, отсюда такая реакция.

Матрас, который был набит соломой, неприятно пах сыростью и затхлостью. Желательно бы поменять, но силы уже исчерпали себя. Я сегодня решила переспать на нем, а завтра заменить свежим сеном.

Посадив дочь перекусить, сама забралась с головой в сундук. Ничего необычного я тут не нашла, но постельное белье все же было чистое и пахло свежей луговой травой. Его я вынула и постелила на матрас. Жаль было свежее белье, но спать на затхлом матрасе не хотелось. А сундук надо будет еще раз пересмотреть, до дна я так и не добралась.

Уложив Сонечку спать, решила перебрать продукты, которые дали крестьянки. Молоко было уже выпито и пирог тоже доеден. Кроме этого, из корзинки извлекла два небольших мешка с крупой, маленький мешочек с мукой, небольшой кусок масла, вяленое мясо, горшочек меда, размером с полулитровую банку и два каравая хлеба. Не густо, но и на том спасибо. Все это добро отправила в погреб и легла спать рядом с сопящей дочерью.

Алиса

Я открыла глаза на рассвете от знакомых с детства звуков. Деревня просыпалась: к утреннему щебетанию птиц присоединились недовольное мычание голодных коров, кудахтанье куриц, скрип дверей сарая, заливистый лай и другие разноголосья. Эти звуки были для меня родными и близкими. Как часто я слышала их, приезжая в деревню на каникулы к бабушке. Деда я своего не знала, он погиб, упав зимой в прорубь. Это случилось через два года после рождения мамы. А бабушка для меня была таким же родным и близким человеком, как и мама. Именно о ней упомянула Сонечка при разговоре.

Повернув голову, посмотрела на свою черноволосую красавицу. Безмятежное лицо ребенка во сне заставляло сердце чаще биться и наполнялось нежностью и любовью к этому маленькому ангелочку.

Поцеловав дочь в пухленькую щечку, я поднялась и вышла во двор. К сожаленью, нужное сейчас мне помещение находилось на улице. Поежившись от утренней прохлады, отправилась к стоявшей недалеко будке. Сделав свои дела, я огляделась – сад был заброшенный, но вдоль забора росли кусты смородины, малины, а также большой куст незнакомого мне растения. Как я раньше заметила, этот мир был чем-то похож на наш, но имел и свои особенности. В частности, магии как таковой на Земле не существовало, по крайней мере, все так думали, а что скрывало правительство – это только Богу известно.

Я прикинула фронт работы и зашла в дом. Сонечка сидела на кровати и растерянно оглядывалась по сторонам.

— О чем задумалась, егоза? — рассмеялась я.

— Думала, мне все приснилось, — растерянно произнесла девочка. — А еще, я видела во сне папу. Только он был немного другой, но я точно знала, что это он.

— Интересно, а ты видела, где он находится?

Сонечка кивнула.

— У него большая красивая комната, но папулечка лежит на большой кровати больной. К нему заходит дяденька с бородой и почему-то делает вот так.

Доченька вытянута руки перед собой и, сделав серьезное лицо, поводила руками перед собой, словно погладила воздух. Смотрелось это до того комично, что я фыркнула, сдерживая смех.

— Мама! — укоризненно произнесла дочка. — Вот ты смеёшься, а ему очень плохо. — Как думаешь, когда он поправится, сможет нас найти?

— Думаю, папа будет сильно стараться, — ответила я, а сама задумалась.

Если рассуждать логически, то мы сидели во время аварии рядом, поэтому есть предположение, что Сережка тоже мог попасть сюда. Тем более Сонечка на каком-то подсознательном уровне всегда чувствовала его, чуть ли не с рождения. На ум пришли воспоминания из детства дочери, на тот момент ей было два года. Когда муж сломал на работе руку, дочь горько расплакалась. Пока отец не вернулся, она продолжала хныкать и всё время смотрела на дверь. Вот так, не захочешь, но поверишь в связь ребенка с отцом.

— Сходи в туалет, потом пойдешь умываться. Только не забудь накинуть на себя платок.

На полке над вешалкой я нашла старую порванную шаль, видимо, предназначенную именно для выхода во двор.

Пока Сонечка занималась своими делами, я самостоятельно зажгла магический камень. На печке имелись три конфорки. На одну поставила ведро с водой для продолжения уборки, на вторую – глиняный горшочек для чая, а во второй горшочек положила четыре яйца на завтрак. Достала из погреба крупы, сливочного масла, немного вяленого мяса. К обеду хотела сварить похлебку.

— Мама, смотри, что я нашла!

Малышка протянула руки, в одной у нее было яблоко, а в другой горсть ягод облепихи.

— Яблоки я видела, а где ты нашла облепиху? — удивилась её находчивости.

— Чуть дальше, возле забора, где высокая трава, я нашла кустарник с жёлтыми ягодками. Вспомнила, как ты мне однажды показывала и говорила, что они вкусные в чае, но пить их долго нельзя.

— Да, маленькая моя помощница, ты права. Мы с тобой сейчас порежем яблочко в горшочек и положим твои ягодки, а еще я добавлю шиповника для витаминов.

Все было готово через десять минут. Отвар получился не сладким, но мы воспользовались для сладости медом. Кроме этого, на хлеб намазала тонким слоем сливочное масло, почистила отварные яйца и положила перед дочерью на тарелку. Это был наш завтрак.

— Мам, а чем мы будем заниматься? — подняв на меня свои зеленые глазки, поинтересовалась малышка.

— Сегодня продолжим уборку, — ответила я и, увидев, как дочь наморщила носик, рассмеялась. — Ты хочешь что-то предложить?

— Нет, но очень хочется погулять по лесу.

— Обещаю, как мы приведем здесь все в порядок, обязательно отправимся в лес.

Выйдя из-за стола, я продолжила заниматься уборкой на кухне, отмывая столы и полы от грязи и застаревшего жира. Когда, обессилев, села на лавку и огляделась, то заметила, что дочери в доме нет.

— Соня! — позвала я, и смутное чувство тревоги охватило меня. Бросив все, выбежала на улицу и услышала голос дочери за домом. Я ринулась туда и увидела, что на высоком дереве, стоявшем почти вплотную к нашему огороду, сидела моя маленькая красавица.

Увидев меня, она растерялась.

— Мамочка, ты только не ругайся, я не могу добраться до Пушка, а он зовет и зовет. Чувствую его страх, но добраться не могу, слишком далеко взобрался на дерево.

Я видела, как далеко забралась малышка, и одно неверное движение могло закончиться падением. Засунула панику куда подальше, а это я умела делать, стала командовать.

— Слушайся меня, Соня. Сейчас ты начнешь спускаться. Не бойся, наступаешь на ту ветку, которую я скажу.

— А как же Пушок? — растерялась девочка.

— Сейчас снимем тебя, потом займемся им, — твердо произнесла я, чтобы не было пререканий.

— Хорошо, мамочка, — ответила дочь.

— Держись крепко руками за ветки, каждую немного дергая, чтобы понять, что она держится крепко. Если не почувствуешь под ногами опоры, не беспокойся, просто крепко сжимай руками ветки… Начали… Правой ногой нащупай соседнюю справа ветку… Так, хорошо! Теперь поставь туда ножку, затем вторую… Отпускаешь правой рукой ветку и берёшься за следующую… теперь отпускаешь левой рукой…

Вот таким образом, мы потихоньку преодолевали расстояние в шесть метров. Я выдохнула только тогда, когда дочь оказалась в моих объятиях, даже не думала, что все это время была в таком напряжении. Долго не могла выпустить её из рук.

— Мама, а как же Пушок? — спросила она, посмотрев наверх.

— А он сейчас сам спустится к нам, правда, Пушок? — ответила я дочери и посмотрела на цепляющегося лапками за ветку зверька, который походил на маленького котёнка, но я была уверена, что у него имеются крылья. Только, вот откуда эти знания в моей голове, осталось тайной.

— Котики не умеют летать! — рассмеялась девочка. — Ты такая странная, мамочка, словно темные лучики бегают по тебе, а ты их совсем не боишься.

— Не поняла, какие лучики? — растерялась я, оглядывая себя, при этом никаких лучиков на мне не было.

— А теперь пропали, — Сонечка оглядела меня с головы до ног. — Жаль!

В этот момент сверху спланировал на руки дочери зверек, которого она пыталась снять. Он был сильно похож на белого пушистого котенка, если бы не белые крылья, словно у ангела, расположенные на спине.

— Мамочка, а ты права, ведь Пушок имеет крылья, — она вытаращила от природы большие глаза и взирала с удивлением и растерянностью. — А откуда ты узнала?

Если бы я могла ответить на этот вопрос.

— Думаю, доченька, со временем мы во всем разберемся. А сейчас позволь мне закончить работу, а то я грязную воду оставила на кухне. Затем мы с тобой сходим в лес.

Я справилась с уборкой очень быстро, затем поставила на медленный огонь крупу, залила водой и отправилась с дочерью обследовать лес. Среди знакомых деревьев можно было увидеть совершенно неизвестные мне. Тут стояли великаны с фиолетовыми листьями, при этом сама форма листика больше походила на геометрическую фигуру, а точнее на трапецию. Прошли чуть глубже и вышли на полянку, где повстречались с целой колонией опят.

Мысленно поблагодарив себя, что додумалась захватить с собой ножик, стала аккуратно срезать грибочки. Пушок не сходил с рук малышки, а сейчас, перебравшись на плечо, с любопытством осматривал лес. Пройдя еще чуть-чуть, вновь наткнулись на колонию опят. Девочка бегала рядом, заглядывая под кустики. Ей больше нравились белые грибы, на них она и нацелилась.

С большим уловом и полными корзинками, мы направились к дому, когда зверек стал что-то верещать писклявым голосом. По моему мнению, он был еще маленький и только учился летать, поэтому и оказался высоко на дереве. Боясь свалиться на землю, каким-то образом попросил дочь о помощи. Для меня это звучит нелепо, но я уже готова поверить всему после переноса в этот мир.

А тут его словно кто-то подтолкнул. Он вился над нами и верещал во весь писклявый звонкий голос. Из-за деревьев уже были видны жилые постройки, когда сбоку мы услышали непонятное фырканье, затем хруст валежника, и из чащи вылез медведь. Он принюхался и остановился в десяти метрах от нас, плюхнувшись на пятую точку посередине тропинки.

Хищник, который предстал перед нами, был сильно похож на медведя, но все же имел свои особенности. С большим грузным, покрытым густой шерстью телом, короткими ногами и мордой напоминал нашего знакомого мишку косолапого. Но, кроме этого, на голове животного имелись рога, а на лапах когти были больше обычного и напоминали лапы кротов. Не знаю, как его называли в этом мире, но для удобства я продолжала называть медведем. 

Рукой задвинула дочу за спину и мысленно просила медведя скрыться, но он словно не слышал меня, периодически оглядываясь в сторону деревни, делал вид, как будто нас здесь нет. Не знаю, почему, но он показался мне слишком разумным и просто ждал, что со стороны поселения покажется кто-то из людей. Поняв, что никого не будет, он посмотрел на меня и трусцой направился в нашу сторону.

— Стоять, — крикнула я и вытянула левую руку вперед. Неожиданно медведь остановился, видимо, больше испугавшись крика, чем меня.

В тот момент, когда я выбросила руку вперёд, из ладошки вышла чернота и, сформировавшись в черный шарик, подлетела и врезалась в грудь зверя. Лес озарился диким ревом хищника, в котором звучали обида, боль и разочарование. Он бросился обратно в лес, сломя голову и не разбирая дороги.

Схватив дочь за руку, мы ринулась к просвету, откуда была видна деревня, и вышли недалеко от собственного дома. Пушок, вцепившийся острыми когтями в одежду, чтобы не слететь с моего плеча, заметно расслабился.

Алиса

От пережитого волнения меня потряхивало, но и Сонечка чувствовала себя также. Мы задами прошли до нашего дома по краю леса и, пройдя через огород, оказались в своем дворе. Я успела ключом открыть дверь, когда отворилась калитка, и вошёл староста.

— Госпожа, доброго дня! — поздоровался и не стал ждать ответа, сразу засыпал вопросами. — Как вам дом, устроились? Никто ночью не приходил, не тревожил?

Он зашел за нами в дом и, задавая вопросы, все время оглядывался.

— А кто из женщин приходил помочь? — неожиданно спросил он и замер.

— Никто, как Живик ушел, мы с до… с сестрой одни. Прибрались немного, кушать приготовили, — ответила я.

— Я правильно понял, вы сами убирались? — с неподдельным удивлением старик рассматривал меня.

— Конечно, кто же за меня это будет делать? — усмехнулась в ответ, уж слишком комичным в своей растерянности выглядел староста. — Вы мне лучше скажите, Вито, медведь часто кидается на жителей деревни?

— Неужели опять появился окаянный? Да как вам удалось убежать от него? — на лице старосты читался испуг и какая-то обреченность.

— Да, мы уже на краю деревни были, увидели и побежали, а он не стал догонять, видимо, испугался.

Я посмотрела на Сонечку, боясь, что девочка проговорится, но она молчала.

— Может, это другой медведь был? Этот душегуб перед нападением садится, начинает крутить головой, а потом резко встает и бежит на вас. А в последний момент встает на задние лапы и подминает под себя… Из-под такой туши редко кому удаётся вылезти. Хотя лесорубу удалось, он его как-то успел задеть топором, и тот долго не появлялся. Ванок жив остался, только покалечил его зверь сильно, еле передвигается по дому, дышать ему тяжко.

— Нет, Вито, это тот самый. Он вел себя так же, как вы описали сейчас.

— Ох-ох-ошки, горе-то какое, опять в лес страшно будет ходить поодиночке, а артефакты защиты дорого стоят, — запричитал старик. — Госпожа, вы же аристократка, а у них чаще всего магия всегда есть, может, поможете зарядить артефакты для защиты. Раньше этим ваш батюшка занимался, а сейчас и не знаю, к кому обратиться?!

Я с сомнением посмотрела на старика, а он воспринял мой взгляд по-другому.

— Вы не переживайте, я заплачу вам за каждый артефакт.

— Хорошо, — скрепя сердцем произнесла я. — Принесите их сюда. Я дома наполню, а потом кого-нибудь из ребят предупрежу. Только учтите, память у меня отшибло после удара, и мне придется вспоминать, как это делается.

Старик расплылся в довольной улыбке.

— Сегодня же Живик занесет, — ответил он. — А насчет вспомнить – не беспокойтесь. Мышечная память помнит все. Как возьмете в руки артефакт, так и вспомнится.

— Интересное имя у мальчика, — сказала я. И что оно обозначает?

— А это не имя, это прозвище. На самом деле его зовут Джеймс, но с детства мы его звали живчик, он был очень неспокойным ребенком и всегда попадал в неприятности. Потом это прозвище прикрепилось за ним, и мало кто уже называет Джеймсом. Когда его спрашивали, как зовут, он с гордо поднятой головой отвечал: «Живик», не мог выговорить одну букву, так и повелось Живик, да Живик, — рассмеялся он.

— Видимо, мальчик вам слишком дорог, вы с таким теплом говорите о нём, с такой любовью, — улыбнулась я.

— Да, это мой старший внук, — с гордостью ответил старик. — Я пойду, госпожа, сейчас пришлю внука с артефактами.

Он поклонился.

— Какая я госпожа? — отмахнулась рукой от старика. — Забудьте, называйте Алисой. Так будет лучше.

— Нет, госпожа, вы родились аристократкой, такой и останетесь, независимо от того, богаты вы или бедны.

Вновь поклонившись, он ушел.

За разговором со старостой мы немного успокоились от встречи с хищником.

— Мам, а как ты смогла отогнать медведя, ведь он не просто так нам перекрыл дорогу? — поинтересовалась малышка, а голос все же дрогнул. Испугались мы с ней изрядно.

— Не знаю, милая. Я сильно испугалась, и в этот момент из рук вылетело темное облачко и полетело на медведя, а что дальше произошло, ты сама видела.

— Я почувствовала его страх, — закивала Сонечка.

— Давай перекусим кашей, а потом начнем обрабатывать грибы, иначе они не доживут до завтра.

Девочка помыла руки и села за стол, а я наложила теплой протомившейся рассыпчатой кашицы в две тарелки и поставила на стол. Потом кинула в нее немного маслица для вкуса. Каша была пресная, но есть хотелось сильно, поэтому мы доели все, что было в тарелках. На ужин каши еще осталось, на завтра нужно будет подумать, что приготовить. Выбор продуктов, к сожаленью, небольшой. Успела убрать со стола, когда в дверь постучались и, открыв, в неё заглянула вихрастая светловолосая голова Живика.

— Чего встал? Проходи, — рассмеялась я.

— Дед сказал, чтобы я занес артефакты для подпитки.

— Клади тогда на стол, — ответила ребенку

Мальчик из-за пазухи вынул артефакты и остался стоять. Вроде что-то хотел сказать, но стеснялся, а может что-то другое мешало…

— Что-то еще, Живик?

— Я вот тут подумал, раз вы не помните, что такое магия, как же будете заполнять своей силой? — он поднял свои синие глазенки и с любопытством посмотрел на меня.

— Думаю, справлюсь, а ты хочешь помочь?

— Нет! — замотал головой ребенок. — Я не умею! Просто как-то раз видел, как их заполняли маги, приехавшие в деревню на практику.

— Подскажешь? — улыбнулась я, видя, что мальчик не ради любопытства интересуется. Ему действительно хочется помочь, да и взгляды, бросаемые на Сонечку, говорили сами за себя.

— Я всегда готов помочь женщинам. Особенно тем, у кого в доме нет твёрдого мужского плеча, на которое она бы смогла опереться, — ответил гордо, подняв голову, мальчик.

Чем-то он мне напомнил мужа Сережку. Мы тоже познакомились с ним в детстве и дружили, пока эта дружба не переросла в любовь. Эх, где сейчас он? Может, и права Сонечка, и лежит он на кровати больной. Я уже и не надеюсь на встречу с мужем, да и неизвестно, в чье тело он мог попасть. Может, в женатого мужчину или ребенка. Всякое в жизни случается.

— Спасибо заранее за помощь, Живик. Тогда начнем?

— Они брали в руки предмет и держали вот так.

Мальчик взял ближайший артефакт, больше похожий на металлический овал, и положил на ладонь, а второй рукой прикрыл. Чрезмерное детское любопытство порой делает чудеса.

— Потом они сказали, что пускают немного магии через свои руки в этот предмет. У меня нет магии, поэтому не понял, как это делается.

Я пробовала и так, и так, но у меня ничего не получалось. Вспоминала из книг, как попаданки находили в себе магию. Разочаровавшись, плюнула и представила, что от сердца идет тонкий лучик солнца, и через руки передаётся в предмет. Тут я почувствовала, как тепло потекло из рук, а сам предмет стал неожиданно теплым. Я подняла глаза и увидела, что сам артефакт засветился нежно-голубым цветом.

— Здорово! У вас получилось, госпожа, — восхищенно произнес ребенок, расплываясь в довольной улыбке, а в моей душе засветился огонёк надежды. Ведь это какой-никакой, но заработок. По крайней мере, можно купить продукты на деньги или же взять на обмен.

— А магические камни так же заряжаются? — поинтересовалась я.

Если это так, то с уверенностью можно сказать, что удача повернулась ко мне лицом. Можно самой заняться зарядкой магических камней жителей деревни.

После третьего артефакта у меня слегка закружилась голова.

— Живик, мне нужно за один раз подзарядить все артефакты? — отчего-то во мне крепла уверенность, что моё головокружение напрямую связано с подзарядкой.

— Нет, дед сказал по возможности, но есть те, которые бы желательно зарядить быстрее. Тут имеются артефакты, защищающие деревню от нежити. Они самые главные.

— Я отдохну и примусь за остальные, а ты пока отдели защитные, ими займусь в первую очередь.

— А их не придется откладывать, все те артефакты, на которых имеется красный камень – защитные, с темно-зелёным – для хорошего урожая, но мы его собрали, поэтому их можно вообще оставить напоследок, со светло-зеленым камнем – для помощи по дому, все, что с голубым камнем – связаны с водой.

— Так для чего тогда колодцы, если у вас есть такой артефакт? — удивилась я, а мальчик посмотрел на меня как на неразумную.

— Я имею в виду, водоемы, реки, озера, пруды, где водятся много нечисти, вот от них и защищают эти камни. Но мы пользуемся ими только во время праздников, которые проходят возле воды. Русалки и тритоны могут завлечь людей в свои сети и утащить в воду. Эти артефакты располагаются по всему побережью, где проводится праздник, и нечисть на это время не показывается из воды.

— Как же много я не знаю, э-э-э, вернее сказать, забыла, — исправилась я.

— Ничего, — заботливо погладил меня по руке Живик, — скоро вспомните, а я помогу. Кстати, у нас дома есть книга о магии, могу принести, — предложил мальчик.

Живик старался быть полезными, и это у него получалось. Он надеялся втянуть в разговор Сонечку, но она отмалчивалась, исподтишка поглядывая на мальчика.

— Хороший он мальчик, правда? — поинтересовалась у дочери, когда Живик убежал домой.

Она пожала плечами и отвернулась.

— Ты чего? Может, он тебе не нравится, поэтому ты так среагировала на внука старосты?

Мне очень хотелось, чтобы они подружились. Ведь не будет Сонечка караулить меня каждый день, у нее должно быть детство в совместных играх с ребятами на воздухе, ссорах, примирениях и в дружбе. А я уверена, Живик был командиром в маленькой группе сорванцов и мог ввести туда новенькую.

— Не знаю, странный он какой-то, — ответила она.

— В чем же проявляется странность? — заинтересовалась я.

— Он вроде маленький, но в то же время я чувствую его взрослым. А это неправильно, — ответила она. И тут до меня дошло, что она хотела этим сказать.

— Я поняла, о чем ты, доченька, и отвечу тебе так. Деревенские дети взрослеют быстрее городских, потому что их рано привлекают к выполнению домашних работ. В зависимости от возраста и сил их просят подмести полы, убрать посуду, помыть пол, принести дров и много другое. Кроме этого, ребята уже в десять лет нянчатся с младшими братьями и сестрами, когда взрослые на посеве или уборке зерновых культур.

— Мама, ты хочешь сказать, что Живик уже работает?

— Ты ведь видишь, что его отправили показать дорогу, помочь нам освоиться в новом доме. Да и принести артефакты – это тоже своеобразная работа, — ответила я и рассмеялась, посмотрев на шокированную дочь.

— Это, получается, я тоже работаю, раз помогаю тебе?

— Конечно, поэтому я и называю тебя своей помощницей, ты помогаешь по мере своих сил.

Мне нравилось, как Сонечка воспринимает мои слова. Не просто прислушивается, а делает для себя выводы.

Пока мы с ней разговаривали, руки продолжали заниматься лесными дарами. Я пересортировала белые грибы и почистила их ножиком от грязи, а затем протёрла влажной тряпкой – так меня научила мама. Их не желательно мыть, так как при варке у грибного супа получается более насыщенный вкус и аромат. Я имею в виду грибы, которые идут на засушку. Нарезав, ножом разложила на чистой тряпочке на веранде. Погода стояла еще солнечная, поэтому надеялась, что в течение недели они хорошо подсохнут. А вот опята собралась варить. Жаль, что не было жира или растительного масла, желательно было бы пожарить и отправить в погреб. Можно сказать, заготовка на зиму есть.

С грибами я закончила уже поздно вечером и сразу отправилась спать. Все же головокружение не прекратилось. Думала, от усталости засну быстро, но сон не шёл, а в голове возникали мысли одна за другой. Почему после перемещения мы умеем разговаривать на языке этого мира? Как справиться с магией, которая начала проявляться во мне? А то, что она темная, мне совсем не нравилось. Где гарантия, что дочь не получила магический дар? От вопросов о магии я перешла к более насущным, как выжить без денег? Если я первое время выкручусь за счет зарядки артефактов, то в последующем, когда ко мне перестанут обращаться, что делать?

В итоге я заснула уже поздно ночью.

Алиса

Утренний подъем был сложным, если головная боль за ночь успокоилась, то тело сильно ломило. Сначала не сообразила отчего. Только потом до меня дошло, что это тело не было приспособлено к таким физическим нагрузкам. А смерть девушки сыграла большую роль, поэтому чувствовала себя «скорее мёртвой, чем живой». Поднявшись с лавки, я собирала себя по частям. Еще лежа в постели, еле разомкнула веки, затем, встав на ноги, в полусогнутом состоянии медленно распрямилась, спина болела ужасно. Поставила руки на пояс и сделала тазом круговые движения, вроде стало легче. Обычно такие упражнения делала свекровь, чтобы после сна размять кости. После я вышла на кухню, чтобы поставить ведро воды на печку.

Накинув старую шаль, побежала на улицу и поежилась от пронзительного холода раннего осеннего утра. Из-за пелены серых тяжелых туч невозможно было разглядеть солнце. Дождя не было, но казалось, что всё пространство пропиталось влагой. Я сбегала по нужде и возвращалась в тепло дома, когда замерла недалеко от входной двери. Раньше не обращала ни на что внимание, да и не до этого было, а сейчас заметила одну странность. Если ветер гнал листья по земле, то возле забора его не было. Развернувшись, пригляделась к странному месту. На этом пятачке, занимавший около девяти квадратных метров, стояла полная идиллия — ничего не шелохнулось, опавшие листья спокойно лежали на земле, да и земля в этом месте была сухая, а не мокрая, как везде. Мной двигало нескрываемое любопытство, и я подошла ближе, при этом задев небольшой камень, лежавший на дороге. В этот момент передо мной из ниоткуда вырос сарай.

Я уставилась на деревянное строение широко распахнутыми глазами и с повисшей до неприличия челюстью от удивления.

— Что это? — услышала позади себя.

— Быстро в дом, а то простудишься, сегодня невероятно холодно, — громко произнесла я. — Сходи пока в ведёрочко, стоявшее в закутке, если хочешь по нужде. Сейчас вернусь.

Соня вернулась в дом, а я, не выдержав, открыла дверь сарая. Видимо когда-то его использовали как курятник, везде валялся куриный помет, но сейчас я видела лишь хозяйственные инструменты, находившиеся с правой стороны от двери. На нижней полке этажерки стоял деревянный ящик, в котором нашла молоток, гвозди, рубанок и многое другое. Дальше смотреть не стала, еще успею! На средней полке лежала верша (ловушка для рыб), сплетенная из ивовых прутьев. Удивительно, как за это время с ней ничего не случилось?! А если учитывать, каким образом я его нашла, наверняка, родители няни позаботились о сохранности вещей. Меня устраивало то, что я видела, в том числе лопаты, грабли, тяпки — всё, что нужно для приведения в порядок огорода, стояло в углу.

Огородом стоило бы заняться как можно быстрее, иначе надеяться что-то посадить весной будет весьма сложно, слишком много сорняка. Все дико заросло! Но больше всего обрадовалась, когда на чердаке увидела хорошее сено. Запах из старого матраса даже после просушки не исчез, поэтому эта находка была, как никогда, кстати.

Зайдя в дом, ринулась поскорее к печке согреть руки. Вчера температура на улице была намного выше, сегодня же было страсть как холодно.

В первую очередь решила заняться подзарядкой артефактов, затем из ткани, лежавшей в сундуке, сделать новый матрас и забить свежим сеном.

Тут на лавке увидела корзину, переданную няней. Я вынула оттуда продукты, вещи и, честно сказать, со всеми делами про него забыла. Помню, что она стояла у входа, а сейчас находилась на лавке. Заглянув в корзину, увидела платок, в который были завёрнуты документы. Стоило посмотреть, и я развязала узелок и откинула оба угла ткани. На плотной бумаге с гербовой печатью стояла моё нынешнее имя и фамилия, то есть имя рода, а также был указан титул: баронесса Алисандра Брэдли Апелинская. Второй документ был на имя Камилы, но я продолжала называть её Соней. Ей это было привычнее, а мне – тем более. Называя её именем, данным при рождении, чувствовала связь матери и дочери намного сильнее. Не стоило документы держать на виду и, собрав все заново, положила сверток в сундук, в котором еще до конца не разобралась.

Пока на улице было холодно, решила после завтрака никуда не ходить и, согрев, оставшуюся от ужина кашу, поставила на стол. На печке уже томилась каша на обед и ужин. Эх, где бы кусочек мяса взять, однообразная еда начинает приедаться, и надолго нас не хватит.

После завтрака Сонечка пошла убирать постель, я же занялась зарядкой оставшихся артефактов. Когда закончила, поняла, что головная боль вернулась. Если вчера я не связала между собой эти два факта – подзарядку артефактов и головную боль, то сегодня с твердостью могла утверждать это. Я неумейка и в магии совсем ничего не смыслю, поэтому, наверняка, что-то делаю неправильно, отсюда слабость и головные боли.

Пока я работала, Сонечка занималась Пушком. Она разговаривала с ним, и при этом было заметно, что у них происходит полноценный диалог. Надо бы узнать у дочери, о чем они беседуют?

Сидя на лавке, я откинулась на стенку и прикрыла глаза. Есть захотелось очень сильно, и надо было встать и наложить еды, но сил совершенно не было. Я чувствовала себя, как выжитый лимон. Еле открыв отяжелевшие веки, встала и прошла к горшку, где уже томилась каша. Наложив в тарелки еду и бросив остатки сливочного масла, выставила на стол. Аромат свежеприготовленной еды развеялся по комнате, и желудок скрутило спазмом. Хотелось не просто есть, а жрать, извините за тавтологию.

— Сонечка, садись кушать и возьми своего питомца, — позвала дочь на завтрак.

— Мамочка, он не ест обычную пишу, если только изредка, а питается твоей магией, — ответила спокойно дочь и пошла мыть руки.

— Откуда ты это знаешь? — поинтересовалась я, буквально проглотив сразу почти половину тарелки каши, даже не почувствовав её вкуса.

Посмотрев на остатки еды, я с удивлением произнесла:

— Вот это я дала, даже не заметила! — мое удивление привлекло внимание девочки.

— Пушок сказал, что ты потратила магию, и тело просит её восполнить, поэтому тебя так сильно потянуло есть, — ответила дочь, спокойно доедая свою порцию.

— Сонечка, а как вы беседуете друг с другом? — все же полюбопытствовала, хотя уже догадывалась, что скажет дочь.

— Все, что говорит Пушок, я слышу в голове и отвечаю ему только словами. Но это будет недолго, просто он недавно родился, поэтому ему еще тяжело общаться. Он сказал, что как только немного подрастёт, и его крылышки окрепнут, он сможет разговаривать с нами не мысленно, — разъяснила девочка.

Что-то мне показалось странным в её словах, но я не могла определиться. Надо успокоиться, а не напрягать мозг, ответ сам должен прийти, если не буду зацикливаться на этом.

— А ты можешь сказать, что такого он кричал, когда мы встретились с медведем?

Малышка звонко рассмеялась, вспоминая момент перед тем, как медведь появился из чащи леса.

— Он сначала просто кричал от страха, и только позже я поняла, что он все время говорил слово: «Опасность».

Все это время, пока мы обедали, Пушок, лежа на лавке, довольно мурлыкал. Вроде сам котик не подрос, но крылья увеличились и стали на первый взгляд крепче. Они уже не светились той прозрачностью, как когда он слетел к нам с дерева.

Неожиданно Пушок поднял голову и, спрыгнув на пол, сбежал в другую комнату. В этот момент открылась дверь, и в дом вошла женщина в добротной верхней одежде и в красных полусапожках. На ярко-рыжие волосы был накинут разноцветный платок, а серые глаза оглядели меня с ног до головы.

— Добрый день! — ответила она и осмотрелась.

При взгляде на тарелки, которые не успели убрать, она недовольно сморщила нос, больше, как я поняла от брезгливости, но она быстро взяла себя в руки.

— Внук старосты говорил, что вы можете подзарядить магический камень? — спросила она.

— Могу! — ответила я. — Что дадите за работу?

— А разве за эти камни вы берете деньги? Живик сказал, что вы подзарядили артефакты, переданные дедом, и на этом всё.

— Извините, не знаю, как вас величать, но я не мать Тереза, чтобы облагоденствовать всех. Мне ребёнка поднимать на ноги, а еще дитё есть хочет и одеться хорошо, чтобы зимой не мёрзнуть.

Не знаю, почему так сорвалась на женщине, но она своим недовольным видом вывела из себя. Я чувствовала, что из груди должно вырваться нечто нехорошее, которое вряд ли мне понравится, но ко мне подскочила Сонечка и обняла за талию. Вздохнув, я понемногу стала приходить в себя. Никогда не была конфликтной женщиной, а тут только от одного вида избалованной жизнью барышни, чуть не прибила на месте. Уже более спокойно я объяснила:

— Я заряжаю артефакты по просьбе старосты, он за это выплачивает деньги за работу. Чуть меньше, чем магам, но это на добровольной основе. Кому нужно подзарядить артефакты, то я не против, но за определённую плату: или за деньги, или же за продукты…

— Я поняла, — пробормотала женщина и выскочила на улицу.

— Чего это она, так резко потеряв лоск, выскочила из дома? — удивилась я.

— Мама, от тебя опять полетели черные лучики, только сейчас они были похожи на бинты, — ответила дочь. — Пушок сказал, что, если бы ты вовремя не взяла себя в руки, от дома бы ничего не осталось. Твоя магия чуть не вырвалась наружу.

— Такой маленький, а удаленький, все знает, — нервно хохотнула я.

— Это магическое животное. А они после перерождения восстанавливают всю информацию, что знали в прошлом. Скоро все воспоминания вернутся к нему, — ответила дочь, а в голосе чувствовалась гордость за своего питомца.

— Что-то я слишком сегодня перенервничала, может, нам сходить на озеро? — спросила у дочери.

— И что мы там будем делать? — настороженно спросила Сонечка. — По словам Пушка, там водятся водяные жители, которые очень опасны.

— Рыбки половим. Вряд ли магические существа днем покажутся на берегу. Тем более, Живик говорил, что деревенские ребята часто ловят рыбу.

— А где мы возьмём удочки? Они же не будут просто бросаться к нам под ноги? — видимо дочь представила, как большие рыбьи тушки будут, выскакивая из водоема, бросаться к нам в руки, и громко расхохоталась.

— А мы будем ловить сеткой, видела в сарае, — улыбнувшись, ответила я.

— Мама, а что это было утром, ведь раньше там ничего не стояло?

— Стояло и стоит, только было скрыто. Почему так сделали, не знаю, хотя предположения есть.

Алиса

Взяв в руки ловушку для рыбы, мы отправились в ту сторону, куда показал в прошлый раз Живик. По его словам, озеро находилось недалеко от деревни, идти пришлось около пятнадцати минут. Мы прошли по краю леса и оказались на невысоком холме, когда увидели сверкающую под солнцем яркими бликами водную гладь, больше напоминающую зеркало.

С одной стороны озеро заросло камышом, а перед нами раскинулся пологий песчаный берег. Уверена, что это любимое место детворы для купания летом. Кто-то невдалеке пас скотину, а мы пошли направо, где в это время сидел малец лет семи и на самодельную удочку ловил рыбу. Сонечка толкнула меня и кивком указала на мальчика. Он, подставив ладонь козырьком, приглядывался к стаду, маячившемуся вдалеке. В этот момент удочку дернуло, и Сонечка, поняла, что незнакомец сейчас упустит рыбу.

— Бестолочь, у тебя клюёт, — успела она крикнуть, но малец и сам, увидев, что пошла поклевка, сосредоточится на процессе. Сонечка, оставив меня, ринулась к рыбаку. Она что-то говорила ему, а юный рыбак, как ни странно, прислушивался к ней. Когда большая рыбина была вытянута на берег и уже не трепыхалась, оба довольно выдохнули. Соня была еще та рыбачка, не капризничая, поднималась и с отцом, но чаще всего с дедом, шла спозаранку на рыбалку. По мне так, я бы лишний раз понежилась в постели, а не вскакивала ни свет ни заря.

— А вы та самая госпожа, которая сейчас живет в деревне? — полюбопытствовал малец.

— Да, мы те самые. Вот пришли ставить вершу для рыбы.

— Пойдемте, я вам одно место покажу, там улов должен быть хороший. Про него никто не знает, кроме батьки.

— А батька-то не будет ругаться? — сдерживая смех, спросила я.

Уж стишком мальчонка старался казаться взрослым и деловым.

— А он не будет знать, что это я вам показал, — подмигнув, ответил ребенок. — Рыбы тут много, всем хватит.

Поставив ловушку, мы сели рядышком на берегу, а Сонечка побежала на полянку, где росли осенние цветы, похожие на ромашки, но фиолетового цвета. Я уставилась на воду, и тут в голове созрела та самая мысль, которая никак не могла сформироваться.

— Сонечка, ты помнишь, как рассказала мне о Пушке, питающимся моей магией?

Девочка, подбежав, кинула.

— Тебе что-то не понравилось? — поинтересовалась девочка и склонила вбок голову.

— Почему же? Я рада, что у тебе появился питомец, с которым ты можешь общаться, но меня удивляет другое. Почему магию он тянет с меня, а мысленно разговаривает с тобой? Тебе не кажется это странным?

— Нет, Пушок сказал, что моя магия еще не проснулась, поэтому ему приходится брать магию у тебя. Когда у меня тоже будет магия, он начнет со мной разговаривать голосом.

— Я правильно поняла, он уверен, что она у тебя будет?

Девочка вновь кивнула. Жаль, спросить было не у кого, Пушок отказался идти с нами, отбрыкавшись тем, что он не любит как воду, так и все поблизости, связанное с ней.

Ничего, скоро мы отправимся домой, и я устрою питомцу допрос с пристрастием. Мне же надо знать, что у меня за магия, и чем это грозит, а также Пушок должен рассказать о магии дочери.

Вскоре солнечный закат разлился по голубому небу, окрашивая его в красно-оранжевый цвет.

За спиной я услышала чьи-то шаги и повернулась.

— Добрый вечер, госпожа! — поклонился парнишка лет тринадцати с карими, словно янтарь, глазами.

— Добрый вечер! — удивленно ответила я.

— Я бы не советовал после захода солнца сидеть на берегу озера. Хотя водная нечисть и готовится к зимней спячке, но еще активна, и неизвестно, как может закончиться встреча с ними.

Тут вспомнила, как Живик рассказывал, что без защиты артефакта русалки и тритоны приманивают людей и топят.

— Ты поможешь вытащить вершу? — поинтересовалась у мальчика-пастушка. Помявшись, ребенок ступил в воду и вытащил нашу ловушку. Внутри нее плескались три крупные рыбы.

Поблагодарив мальчика и отдав ему одну из рыбешек, мы собрались домой. Уже отходя от озера, я услышала сильный всплеск и резко обернулась. Посередине озера над поверхностью воды мелькнул большой рыбий хвост с чёрно-синей чешуёй, который никак не мог принадлежать рыбе, слишком большой. Вздрогнув, я схватила дочь за руку и быстрым шагом стала удаляться от озера.

Придя домой, решила запечь рыбу, пока она свежая. В огороде, в одном из углов, я видела глину. Если копнуть, наверняка, найдем больше, чтобы хватило на весь улов. Каждая из рыбин со всех сторон должна помазаться слоем в три с половиной сантиметра. Не стала разводить костер, а решила приготовить ужин на магическом камне, все равно по внешнему виду он напоминает каменный уголь. Все приготовила очень быстро, рука уже набитая, и всунула в топку, где лежал камень, снизив его жар. Через час все было готово. Кашу, которую я ставила на плиту, убрала в погреб, а вместо нее мы поужинали рыбой. Все же, где-то надо купить соль, еда без нее казалась уже не просто пресной, её совершенно не хотелось употреблять в пищу.

Мы только успели поесть, как дверь распахнулась, и на пороге появился староста.

— Мир вашему дому, хозяюшки, — произнёс он, поклонившись. — Пришел забрать остатки артефактов. Или я рановато? — хитровато прищурился старик.

— Добрый вечер! Все уже готово! Думала, Живик прибежит, а он сегодня отчего-то не пришёл.

— С отцом в город на ярмарку уехали, до сих пор не появились.

— Думаете, по дороге разбойники напали? — предположила я.

— Нет, госпожа, — замахал мужчина руками. — Их еще при вашем батюшке всех истребили, и караульные утром и вечером ходят дозором, не дадут случиться беде. Я больше переживаю за другое. Сын –любитель после ярмарки заглянуть в трактир и спустить деньги. Боюсь, что на этот раз так и произойдет.

Мужчина замолчал, задумавшись о своем. Потом, словно очнувшись, мотнул головой.

— Простите, госпожа, не стоило вас загружать разговорами.

Он сложил артефакты в мешочек, а из-за пазухи вынул кошель и отдал в руки.

— Это за работу. Тут меньше, чем мы даем магам, но прожить месяц, не голодая, возможно.

— Спасибо, Вито. Я хотела купить кое-что из продуктов, где это можно сделать?

— Так у меня можете взять. Что же вы сразу-то не сказали, я бы часть продуктами, а часть монетами отдал. Что вам конкретно нужно?

— Соль и муку – это самое главное. А остального всего понемногу. В доме совершенно ничего нет.

— Сейчас принесу, госпожа, — ответил мне старик и поспешил к выходу.

Я думала, он вернется быстро, но его не было около часа. В дом он уже зашел более спокойным, чем был вначале.

— Задержался, госпожа. Вернулись мои, хвала Всевышнему. Живик-то, увидев, что отец потащил его в таверну, каким-то образом вытащил из кармана кошель с монетами, оставив только небольшую сумму. Все, что было в кармане, Гармат пропил и только после этого, послушав сына, отправился домой. Так и спал всю дорогу, пока ребенок правил лошадью, а малец-то плохо знает дорогу, оттого поздно вернулись. Вот дома человек-человеком, работяга, семью любит. Как только попадет в город, словно тьма в него вселяется, сам не свой, — сокрушался староста, затем тяжело вздохнул.

— Забирайте, все у меня в телеге лежит.

Мы вышли во двор. Все, что привез в дом Вито, было в мешках и корзинах. Спросив, сколько стоит, расплатилась, и легкие вещи занесла сама, а что потяжелее – старик.

Распределив продукты после его ухода, я осталась довольна. Кроме круп, он привез мешок ржаной муки, овощи, большинство из них я знала, но были и такие, что не видела никогда; кусок мяса около двух килограммов, соль, как я просила, которой мне хватит и на засолку рыбы, и на всё остальное; немного сахара, масло, молоко и многое другое. Среди овощей я нашла сладкий картофель, который в нашем мире называли батат. Как-то для интереса я покупала его в магазине, и сам вкус мне очень понравился. Даже без приправ, отваренный на воде, он имел своеобразный богатый вкус и считался деликатесом. Я знала, как выглядят листья батата и почему-то была полностью уверена, что где-то их видела. Если кто не знает, то листья сладкого картофеля сердцевидной формы зеленого цвета, когда молодые — имеют фиолетовый оттенок. В свое время я порылась в интернете и знала, что батат, который в народе принято называть «сладким картофелем», к паслёночным не имеет никакого отношения. Он относится к семейству вьюнков, а в пищу можно употреблять не только клубни, но и листья, а также стебли. Живем!

Еще бы знать, как их выращивать. Раз в этом мире они в ходу, то наверняка узнаю это.

Алиса

Незаметно пролетели две недели. Мы с Сонечкой ходили в лес за грибами и ягодами. Я набрала облепихи, рябины, а также собрала яблоки со своего сада. Хотя деревья и стояли долгое время неухоженными, но плоды не потеряли сладости и аромата. Еще три раза сходили на рыбалку, но остереглись и не сидели возле озера, а поставив ловушку, шли гулять. Все же в голове до сих стоял огромный сине-чёрный чешуйчатый хвост. Нам удалось поймать много рыбы и засолить в маленькой бочке, которую я специально заказала у бондаря. Листья батата, которые не оставляли меня в покое, я все же нашла. Клубни, посаженные старыми хозяевами по периметру огорода, разрослись, только за сорняками их было совершенно не видно. Я словно собирала картофель, ползая на коленках в огороде, выбирая из земли клубни. Странным было лишь одно, в нашем мире батат сажали в виде рассады, вначале выращивая их из клубня. Их проращивают до появления ростков и корней, затем нарезают черенки и укореняют. В принципе от посадки картофеля ничем не отличается, просто период созревания батата в два раза больше. Но, как я убедилась уже не в первый раз, в каждом мире свои особенности.

Я же за короткую жизнь мало чему научилась, если не считать поверхностного знакомства с сельским хозяйством, как обычный дачник: картошку посадить и окучить, за помидорами смотреть и вовремя подвязать, у клубники вовремя убрать усы, чтобы не мешали росту – всё, что знала. В хозяйстве умела все, но вот начинать жизнь практически с нуля – это было тяжело. Заряжать артефакты – это неплохой доход, но не постоянный, а мне нужно было нечто такое, чтобы я была уверена, что заработаю хорошие деньги. Может, потом удастся накопить на дом и на житье хотя бы на год и уехать подальше отсюда. Чувствовала, что новый хозяин земель баронства не оставит меня в покое.

Вчера забежал Живик и предупредил, что завтра они с дедом выезжают за покупками, а я после последнего их посещения города напросилась съездить вместе с ними. Все же предпочитала своими глазами увидеть, что продаётся в городских лавках и на что делать упор. Кроме этого, староста сообщил, что одежда на нас легкая, а зима в этой местности холодная и снежная. Бывают сильные морозы, но длятся недолго, всего месяца два, остальное время — слякоть и идут дожди.

Не забыл мальчонка принести книгу по магии, которую давно обещал, но не мог найти, пока дед не вспомнил, что все ненужное убрал на чердак. Кстати, мне тоже нужно слазить в чердачное помещение и посмотреть, что можно использовать в хозяйстве. Помню, у бабушки как-то нашла книги, еще дореволюционного года выпуска. Среди них была поварская книга. Было интересно и познавательно читать текст с давно позабытыми и упраздненными буквами: ятями, ижицей и другими, давно не используемыми в русском алфавите. Например, я считала, если мясо не пахнет, значит, оно хорошее, оказывается, это не совсем так. Все очень просто, если мясо свинины нежно-розового цвета и жировая прослойка белая, то оно хорошее. И, наоборот, если имеет красноватый цвет, а прослойка желтого или сероватого цвета, то лучше его не брать. Ох, не зря говорят: «Век живи, век учись, дураком помрешь».

Пока мы выходили из положения за счет подзарядки мной артефактов, и Пушок помогал добывать зайцев, которых расплодилось в лесу немерено, благодаря своим уже окрепшим крыльям. Хотя летать долго до сих пор боялся. Благодаря питомцу в доме всегда имелось мясо.

— Сонечка, ты завтра со мной поедешь или останешься дома? Дед прав, холодно тебе ходить в этом плаще, хотя он и подбит изнутри шкурой, но эта одежда больше подходит для осеннего времени года, а ведь морозы не за горами.

— С тобой, мамочка.

— Хорошо, милая, тогда умывайся и ложись спать, завтра вставать спозаранку. Зубы не забудь почистить.

К слову, чистить зубы было нечем, но я обратила внимание, что у всех жителей деревни зубы здоровые и белые. Когда я поинтересовалась, как они чистят зубы, староста усмехнулся по-доброму и рассказал, что деревенские пользуются палочками для зубов, которые применяют вместо чистки. А палочки делаются из обычных веток аракаи – хвойного растения, растущего в мире Акаш. Они не только вычищают полость рта и убивают микробы, но и освежают дыхание.

Отправив дочь спать, я разложила на столе все свое добро. На руках у меня было пятьдесят серебряных монет, в этом мире их называли суронами и с десяток медных, то есть лиран. Как мне рассказал староста, для покупки одной козы нужно десять суронов, одна курица стоит два сурона, если покупаешь корову, то пятьдесят суронов.

Немного поразмыслив, я пришла к выводу, что все же лучше купить козу, преимуществ больше. Корм есть, и по одному взгляду старосты на сеновал, его хватит до весны, а там переведем на подножный корм. А для курицы нужно зерно, взять же мне его будет неоткуда. Решено. Покупаю теплую одежду и беру козу.

Проснувшись словно от толчка, я открыла веки и взглянула в окно: на меня смотрели серые сумерки рассвета. Поежившись от холода, встала с постели и, накинув старую шаль, отправилась к печке, чтобы увеличить жар камня. Через несколько минут в комнате стало намного теплее, и я, умывшись, вышла в коридор и принесла глиняный горшок, в котором у меня была похлебка. Отлив немного, остальное вынесла, а горшочек поставила на плиту. Пока все это грелось, взяла корзину и загрузила туда два пирога, один с грибами, а другой с яблоками в дорогу, положила отваренные накануне яйца и несколько кусочков сыра. Налила в стеклянную бутыль воды и закрыла крышкой. Хорошо, что стекло уже придумали в этом мире, и не было промасленных тканей, бычьих пузырей на окнах. Хотя, качество стекла желало быть лучше.

— Солнышко, вставай, скоро Живик с дедом подъедут! — крикнула я.

Из комнаты через пять минуть вышла заспанная дочь – с замутненным взглядом, взлохмаченными волосами и припухшими щёчками.

— Разве не отец Живика поедет с нами? — удивилась она, зная, что староста никогда не покидает деревню.

— Живик сказал, что после последней пьянки его никуда дальше деревни не отпускают, — рассмеялась. — Сходи в ведерочко, потом умойся и садись кушать. Думаю, что скоро подъедут.

Я была права, не успели мы доесть кашу и сполоснуть тарелки, как услышали стук в дверь.

— Заходи, Живик, — крикнула Сонечка, уже одевая обувь.

Дверь открылась, и вошел Живик. Настроение у него было приподнятое, видимо, давно хотел в город.

— Доброго утра, госпожа. Думал, будить придется, а, оказывается, вы уже давно на ногах, — растерялся мальчик.

— Привыкла уже так вставать, — ответила ему. — Не удивляйся, это привычка с детства. Держи корзину, там пироги и ягодный морс для перекуса. Сколько до города ехать не знаешь?

— Знаю, госпожа, три часа туда и обратно столько же, поэтому рано выезжаем.

Мы вышли на улицу, провожаемые сонным взглядом Пушка. Холодный сырой воздух ударил в лицо, пронизывал, заставлял прятать руки в карманах и втягивать шею.

— Скорее садитесь в телегу и прикройтесь сеном. Все лучше будет.

Действительно, через какое-то время мы согрелись и уже с любопытством осматривались, ведь это была наша первая поездка в город.

— А как называется город, в который мы едем? — полюбопытствовала я.

— Этот город принадлежит вашему баронству, который носит название Апелия, а сам город называется Гластон, и живет там чуть больше восьми тысяч человек… Вы так и не вспомнили, госпожа Брэдли?

— Что-то в голове порой появляется, но все так смутно, неопределенно, — ответила я.

Лучше совру, чем подумают, что я нежить.

— Мэр города – господин Ричард Ловик, коренной житель города. Его дед из бывших ремесленников поднялся, стал зарабатывать хорошие деньги. Отцу господина Ловика присвоили за заслуги титул барона, но безземельного. У него, кроме двухэтажного особняка, ничего нет. Поговаривают, что вскоре новый хозяин должен появиться на этих землях.

— Хорошо было бы, — тяжело вздохнула я. — Негоже, когда нет хозяина, кто-то же должен взять ответственность за людей и земли.

Старик удивленно посмотрел на меня и о чем-то задумался. Не мог дед Вито ехать молча, поэтому перешёл сразу к следующему вопросу.

— Госпожа, не засчитайте за наглость, но я подумал, что вещи, лежащие в охотничьем домике вашего отца, вы могли бы забрать себе. Я был на днях там, и по внешнему виду могу утверждать, туда никто не приходил. Новый хозяин вряд ли о нем знает, если не скажут слуги. Даже если вы не найдете ничего полезного для себя, в крайнем случае сможете продать. А лишними деньги не бывают.

— Спасибо, дедушка, — после слов старосты чуть не прослезилась. — Когда мы сможем поехать туда?

— Как приедем из города, на следующий день можно отправиться, только придётся с собой ружьё брать. Народ медведя недавно вновь приметил, не нравится мне это, ох, не нравится. Как бы чего не случилось.

Так и ехали мы, переходя от одной темы на другую, пока не подъехали к большим городским воротам. На воротах стоял стражник, пропускавший всех путников и зорко следивший, чтобы не было затора.

Первое впечатление от города можно описать только эмоциями — яркий, привлекающий, прекрасный. Чувствовалась нехватка денег на обустройство, и все же горожане любили Гластон и по возможности ухаживали за ним. Чем дальше мы ехали, тем больше я утверждалась во мнении, что улицы города напоминали мне старую Англию: те же мощенные камнем улицы, те же разномастные дома, словно приклеенные друг к другу, вход через арку на закрытый маленький дворик. Стереотипы о грязных улицах и выливаемых помоях на головы людей, которые были описаны в учебниках истории, были далеки от действительности. Хотя городок был маленький, но водопровод имелся. Сама не видела, но дед подтвердил.

Вскоре мы услышали далекий шум рынка, приближавшийся с каждой минутой: мычание скота, кудахтанье кур, гомон толпы и крики продавцов, рекламирующих свой товар.

Когда мы подъехали, я словно угодила в разворошённый пчелиный улей. Если прислушаться, можно было выделить отдельные голоса из многочисленной толпы: кто-то спорил, с другой стороны – заключали сделку, с третьей – ругались. Я схватилась за голову, чтобы не слышать всего этого. Если раньше считала, что народу на столичном рынке в Черкизово много, то, поверьте, здесь его было намного больше.

Наконец, мы подъехали к своеобразному месту, где стояли телеги, кареты любых разновидностей и большие тачки, в которые простой люд запрягался сам и тащил добро до дому.

Вито, оставив телегу и дав смотрящему поллирона (половину медной монеты), чтобы приглядывал за вещами, оглянулся на меня.

—Я сейчас приведу вас туда, где вы сможете присмотреть себе одежду, держитесь за мной и не заплутайте в толпе.

Старик неудержимо, словно танк, попёр сквозь толпу, а мы старались не отставать от впереди мелькавшего полушубка черного цвета.