Вторая жизнь доктора Лейлы

«Снова сон, — подумала я, открывая глаза. Во сне я вскакивала с кровати и бежала в больницу, глаза мои видели всё даже без очков, ноги переставлялись быстро, руки были твёрдыми.»

              Но реальность была безжалостна, на самом деле я уже «старая развалина». Спасибо всевышним силам, итак, прожила столько, что некоторым и не снилось и работать перестала только год назад, когда уже даже через лупу не смогла разглядеть глазки своего маленького пациента.

              Сегодня у меня очередной сто четвёртый день рождения. Сколько всего сделано. Есть чем гордиться. Но сколько всего ещё можно было сделать, столько малышей ещё нуждаются в моей помощи. Так жалко, что уже нет сил…

              Сухая старушка, которую все в мире знали под именем доктор Лейла, вздохнула, и словно бы обращаясь к кому-то прошептала: «Вот бы ещё…»

              И в этом мире это были её последние слова и последний вздох.
__________________________________________
Дорогие мои!
Книга участвует в литмобе "Доктор попаданка"
https://litgorod.ru/books/list?tag=12812

Снова сон, — подумала я, открывая глаза и не узнавая собственную комнату.

              В моей комнате было большое окно и всегда было светло. На потолке висела большая люстра, сделанная из разноцветного стекла. А здесь темно, какой-то серый потолок, на котором висит лампа на проводе, испуская тусклый свет.

              Я решила встать и неожиданно мне это удалось очень легко, как будто бы все мои мышцы снова стали сильными и упругими. С удивлением посмотрела на свои ноги, обтянутые длинной серой рубашкой. Вот ещё странность, давно такой грубой ткани рубашки не носила, может только в юности.

Приподняла рубашку, ноги под ней были гладкие, с молодой кожей, а не дряблые, с синими следами вен.

Посмотрела на руки. Руки тоже были не мои. Нет, управляла ими совершенно точно я, но откуда у меня, у древней старушенции старше века, такая молодая и упругая кожа. Пощупала лицо. Это совершенно точно не я.

Накатила паника. «А вдруг я утратила разум и теперь мне кажется, что я молоденькая девушка». Это был мой самый большой страх, лишиться ума. Сколько моих подружек, переставали узнавать своих родных, начиная жить в каком-то своём мире.

Вдруг за дверью раздались шаги.

Дверь без стука отворилась, и я легла, притворившись, что сплю. Судя по шагам, вошла женщина. Подошла к кровати и склонилась надо мной. Я слегка приоткрыла глаза, надеясь, что в полумраке комнаты это будет незаметно.

Женщина положила мне руку на лоб. И я решилась. Открыла глаза и в упор на неё посмотрела. Женщина от неожиданности отпрянула, но быстро пришла в себя и спросила:

— Лейла, как ты себя чувствуешь?

Я попыталась ответить, но горло было словно бы склеенное. Мой врачебный мозг сразу начал «исследовать» симптомы: «Такое впечатление, что был отёк гортани, аллергическая реакция»

В конце-концов откашлявшись, мне удалось прохрипеть:

— Не очень, а что произошло? Я не помню, что было вчера.

Женщина всё таким же участливо-фальшивым голосом произнесла:

— Ну как же, Лейла, сегодня тебе исполняется восемнадцать лет и теперь ты уже не можешь оставаться в приюте. Тебе придётся уйти. Но ты же помнишь, что вчера приходила мадам Лестар и предлагала тебе работу.

«Что-то мне всё это не нравится, — подумала я. Приют, судя по всему сиротский, какая-то мадам Лестар, и работа»

А вслух спросила:

— А что за работа?

— Ну как же, работа в её доме. Там и платья тебе пошьют красивые и жильём обеспечат, скоро зима, на учёбу в санитарки уже не принимают, только весной сможешь пойти. А до весны же надо ещё дожить, — продолжала расписывать мои плачевные перспективы женщина.

Мне показалось, что она не уйдёт пока я не соглашусь.

— Я подумаю, мадам, дайте мне немного времени я соберусь.

Лицо женщины из сочувственного стало жёстким, и она уже совсем другим тоном произнесла:

— Ну-ну, думай, думаешь мадам Лестар каждой такое предложение делает? Как бы не так! Вон Стелла слишком много себе позволяла, и её мадам Лестар к себе не взяла, как бы та ни просила.  В общем, Лейла, собирайся, после обеда тебя здесь уже не должно быть.

Мадам вышла, оставив меня одну. И почти сразу же дверь снова приоткрылась, но на сей раз словно бы пришедший старался очень осторожно «просочиться» так, чтобы его или её не заметили.

Это была худенькая девушка. Увидев, что я не сплю, а сижу на кровати, свесив ноги, она быстро дошагала до меня и запрыгнула рядом, обнимая.

— Ах, Лейла, ну почему мне только семнадцать, я хотела бы уйти отсюда вместе с тобой. Поклянись, что через год ты заберёшь меня.

Потом девушка взглянула на меня и испуганно спросила:

— Ты чего Лейла? Что сказала тебе эта старая жаба, мадам Вонючка

Я улыбнулась, настолько непосредственной и милой была эта девочка:

— Почему мадам Вонючка?

— Ну вот, опять ты всех защищаешь, Лейла! Нельзя быть такой доброй! А не то все вонючки будут на тебе «ездить», — тоже улыбнулась девочка, потом посерьёзнела и уже совсем другим тоном спросила:

— Лейла, с тобой что-то не так и голос хрипит, ты не заболела?

Я подумала, что было бы неплохо расспросить девочку, а то мне пока много непонятно и вслух сказала:

— Я не пойму, что со мной, еле проснулась, ничего толком не помню, что вчера было, мадам…, —здесь у меня был только один вариант, — Вонючка говорит, что вчера я разговаривала с какой-то мадам Лестар, а я вообще не помню, мысли путаются и голова какая-то тяжёлая

Девочка испуганно на меня посмотрела, глаза её наполнились слезами она снова меня обняла и зашептала:

— Лейлочка, только не иди к мадам Лестар, помнишь, мы же мечтали, что ты станешь доктором, заберешь меня и мы вместе будем работать в больнице, накопим денег, купим себе дом. Ты же обещала, что Лейла и Тина, мы навсегда как сёстры, пусть даже и не родные.

Она посмотрела на меня и с отчаянием в голосе произнесла:

—  Ты же ничего не подписала вчера?

Мне стало не по себе, но по крайней мере теперь я знала имя «своей» подруги:

— Я не помню, Тина

— Я уверена, — сказала Тина, — что мадам Вонючка тебе что-то подлила. Так уже было с Настой, помнишь? Мы с тобой ещё удивились, почему она вдруг поменяла решение и вместо того, чтобы пойти вышивальщицей в Модный дом, где её уже ждали, подписала контракт с мадам Лестар.

Вдруг Тина подпрыгнула и почти вскричала, но вовремя прикрыла рот ладонями:

— У…ра!

Я с удивлением посмотрела на неё

— Ты не могла ничего подписать! — заявила Тина, пританцовывая от переполняющих её эмоций.

— Почему ты так думаешь? — спросила я, улыбаясь, потому что как бы мне сейчас ни было страшно, или непонятно, или непривычно, но глядя на эту девочку, со светлыми пушистыми волосами, которые словно одуванчик окружали немного бледное личико, просто невозможно было не улыбаться.

— Потому что, такие бумаги пописывают в присутствии нотариуса, а ты не могла ничего пописать пока тебе не стукнуло восемнадцать, а восемнадцать тебе только сегодня, — подробно и деловито объяснила мне Тина

Потом снова подпрыгнула:

— Ой! Я же забыла, у меня для тебя подарок!

И Тина вытащила из кармана маленькую коробочку, явно склеенную вручную из плотной бумаги, и протянула мне со словами:

— С Днём рождения, Лейла

Я взяла коробочку, потрясла, внутри что-то постукивало

— Открывай! — Тина не отличалась большим терпением

Я открыла. В коробочке лежала… монета

— Это тебе — торжественно произнесла Тина

Я не знала достоинство этой монеты, но мне вдруг стало так приятно, что теперь у меня глаза увлажнились и я от души обняла подругу.

— Спасибо тебе, Тина, обещаю через год я обязательно тебя заберу, только ты тоже ничего не подписывай, пожалуйста.

Вдруг дверь распахнулась и в комнату снова вошла мадам…Вонючка.

Увидев Тину, зашипела:

— Что ты здесь делаешь? Почему не на построении, Тина Лавель?

Тина сразу вытянулась, сделала книксен, склонила голову, не забыв при этом стрельнуть в меня заговорщицким взглядом:

— Простите меня, мадам…Стинк, уже бегу, просто зашла поздравить Лейлу

«Ага, — подумала я, — значит мадам Стинк»

Тина выскочила за дверь, а мадам Стинк уставилась на меня.

— Ну? Что ты решила? — спросила она и мне показалось, что делает мадам Стинг это с нажимом, будто бы пытаясь запрограммировать меня на ответ.

«Вот же гадина какая! — подумала я, — удивишься теперь, когда в теле девочки старая опытная циничная бабка.»

А вслух сказала, поразившись как тяжело мне пока говорить:

— Конечно, мадам Стинк, я решила.

Мадам тут же поджала губы, а я немного откашлялась и, «округлив» глаза спросила:

— А нотариус уже прибыл?

Теперь настало время откашливаться мадаме.

— Нет, он после обеда приедет, — как будто нехотя произнесла мадам Стинк и развернулась, чтобы выйти из моей комнаты. Но притормозила возле двери и как-то мстительно произнесла:

— Так что к обеду освободи комнату, на неё уже очередь, и сразу после обеда я жду тебя у себя в кабинете.

И вышла.

А я осталась думать, что же мне делать.

Конечно, никакой договор ни с какой мадам я подписывать не собиралась. Но догадывалась, что мне положены какие-то «выходные» деньги. И я намеревалась задать этот вопрос нотариусу. Который скорее всего приезжает оформлять документы для «выпускника» приюта.

А девочку, скорее всего, вчера опоили, и у неё, судя по отёку гортани, случилась аллергическая реакция. Слова до сих пор давались мне с трудом. Надо бы, конечно, по выходу из этой богадельни определить на что у меня аллергия.

После ухода мадам Вонючки я встала, осмотрелась. Пожалела, что мадам отослала Тину. Кто мне расскажет, где здесь что находится? Но жизненный опыт самая ценная вещь после здоровья, и я довольно быстро со всем разобралась.

Вещей у меня было немного, всё уместилось в небольшой потёртый чемоданчик. Я подумала о том, что у девочки обязательно должен был какой-нибудь тайник. И стала искать.

Простучала все стены, со всех сторон осмотрела небольшой деревянный столик, проверила несколько книжек, которые рядком стояли на здесь же на столе. Всё безуспешно. Потом вспомнила, что наиболее часто для тайников используются различные углубления в полу. Стала простукивать и…нашла.

Пол был выложен короткой паркетной доской и под одной из дощечек явно слышалась пустота.

Поискала, чем бы подковырнуть, нашла старые полностью металлические ножницы, вспомнила, что когда-то давно у меня тоже такие были.

Под дощечкой обнаружилась небольшая, вручную сшитая из листов, тетрадь, в которую была вложена потрёпанная карта, и маленький кошелёк. В кошельке было около пяти монет. Такую же монетку мне подарила Тина. Её я тоже положила в кошелёк.

Убрала тетрадку и кошелёк во внутренний карман серого из грубой шерстяной ткани платья, которое надела, обнаружив его в шкафу.

Нашла маленькое зеркальце, попробовала себя рассмотреть. Показалось, что похожа на себя в молодости. Вроде бы светлые волосы, светлая кожа, голубые глаза. В маленькое зеркальце было сложно увидеть весь образ. Но я порадовалась, а ведь могла бы вот так вот очнуться кем-то ещё.

И самой стало весело. Вдруг поняла, что снова живу, снова молода, а то, что снова впереди трудности, так теперь у меня есть преимущество в виде знаний и опыта.

Пока время было решила почитать найденную тетрадку и карту. Порадовало то, что и читать я тоже могла. Было полное ощущение, что это тот же самый язык, на котором я разговаривала всю свою жизнь.

Это, как я и предполагала, был дневник. В нём девочка записывала свои мечты и мысли. Девочка хотела стать врачом. И мечтала лечить детей. На карте были отмечены точки. Я сопоставила с теми адресами, что были на карте и поняла, что это были больницы.

«Спасибо, Лейла, — мысленно поблагодарила я несчастную девочку»

Я подумала, что я обязательно исполню её мечту, потому что лечить детей, это именно то, что я умею делать лучше всего. Там же были написаны адреса больниц и напротив каждой стоял либо плюс, либо минус.

Я предположила, что Лейла готовилась покинуть приют и уже начала подбирать себе работу.

На последней странице был адрес, напротив которого было написано, что одна ночь стоит две кроны.

«Кроны? Неужели так здесь называются деньги? — подумала я, — хорошо бы, если бы так, в этом случае я быстро разберусь достоинстве монет. А по поводу адреса я решила, что это вероятно какой-то пансион, в котором Лейла планировала жить.»

Часов у меня не было и поэтому я, захватив с собой чемоданчик, пошла искать место, где здесь обедают. Есть мне совершенно не хотелось, да и горло ещё немного болело, но я знала, что неизвестно когда мне в следующий раз удастся поесть и поэтому решила использовать свой шанс на последний обед в приюте.

Пока шла навстречу попадались девочки разных возрастов в таких же серых платьях, что было на мне. Многие улыбались и поздравляли. Откуда-то выскочила Тина:

— Лейла, куда ты идёшь? Я думала, что ты будешь на обеде.

— Я и хочу на обед, просто мадам Стинк попросила освободить комнату, вот я и собралась, — ответила Тине

— Тогда пошли — улыбнулась Тина

Обед проходил в большом светлом зале, в котором были большие прямоугольные окна, и я увидела, что сейчас лето, потому что деревья стояли зеленые, но было пасмурно, хотя дождя не было.

В зале стояло несколько длинных столов, за которыми рассаживались девушки, с подносами в руках.

Тина подтащила меня к одному из столов, под который я поставила чемоданчик, и мы пошли к раздаче.

На обед полагалась тарелка похлёбки, какая-то запеканка и стакан с напитком.

Всё было съедобно, хотя белка, конечно, было маловато.

Девушки были разных возрастов, некоторые смотрели на меня так, словно мы никогда не общались, но три девушки подошли и присели к нам с Тиной.

— После обеда уходишь? — спросила одна из них

Я кивнула.

— Всё-таки решила попытать счастья в больницах? Смелая ты, а если заболеешь? Говорят, что там иногда бывают заразные больные, — спросила невысокая рыженькая девушка со смешными веснушками на лице.

А третья, которая всё это время молчала, вдруг как-то с отчаяньем в голосе сказала:

— Ага, так тебе и дали дойти до больницы, мадам Лестар свою добычу не выпускает.

Тина тут же ей ответила:

— Зачем ты так, Дана, всё у Лейлы будет нормально.

— Тогда пусть поторопится, чтобы до темна успеть устроиться в свою больницу, — зло сказала девица, которую Тина назвала Даной, встала и не прощаясь ушла.

— Что с ней? — спросила я у оставшихся девушек

— Она боится, — ответила рыженькая.

И вдруг раздалось:

— Лейла Кроули, тебя ждёт директриса, поторопись

Тина встала вместе со мной:

— Я тебя провожу и подожду, чтобы проводить тебя до ворот

В голосе у неё звучали слёзы.

— Верь мне Тина я вернусь за тобой, — ещё раз повторила я

— Да я буду ждать тебя двадцать первого мая, — проговорила Тина, и добавила, — ведь ты же не забудешь, что мой день рождения двадцать первого мая?

— Конечно нет, — успокоила я девушку, и встала чтобы взять чемодан, и вдруг вспомнила про зеркальце. Достала его из кармана и протянула Тине.

—Вот, смотрись в зеркальце и говори всё, что ты хочешь сказать мне, и я услышу, — сказала ей улыбнувшись

Тина посмотрела на меня вытаращенными глазами, но потом облегчённо выдохнула и улыбнулась:

— Шутишь

— Конечно…шучу, — ответила я, и мы пошли.
__________________________________________________
Дорогие мои!
Хочу вам порекомендовать книгу из нашего литмоба Доктор попаданка

А вы верите в сказки? Я вот не верила. А еще не верила в суженого, истинность и судьбу, потому что я врач и материалист. Верю только в то, что можно потрогать. Но когда мне пришлось соприкоснуться со всем вышеперечисленным, то захотела сбежать. А все потому, что за мной гонятся два дракона и утверждают, что я их истинная, которая должна их исцелить, а вместе с этим спасти и объединить два королевства. И что мне делать?..

В кабинет директрисы я вошла, как и была с чемоданом в руке, хотя Тина и предлагала его посторожить.

              Помимо директрисы там находилась богато одетая женщина в зелёном костюме с приталенным жакетом и удлинённой юбке. Я бы назвала это «макси». Под пиджаком была светло-розовая блуза с довольно большим треугольным вырезом. На голове женщины была маленькая шляпка с вуалью. Если это мадам Лестар, то она не смотрелась вульгарно, я бы даже сказала, что наоборот. Женщина смотрелась стильно. Туфли были на небольшом каблучке, а на руках были кружевные перчатки под цвет блузки.

              Женщина стояла, директриса тоже стояла рядом со своим столом, за которым сидел немолодой лысоватый мужчина в очках.

              «А это, наверное, нотариус, — подумала я»

              Увидев, что я вошла, директриса нарочито ласково спросила:

              — Лейла, как ты вовремя, а мы только что собрались, чтобы подписать все необходимые документы.

              Мужчина, сидящий за столом, поднял голову и довольно жёстко проговорил:

              — Мадам Стинк, я должен попросить вас оставить нас с мисс Кроули одних, этого требует нотариальная процедура

              У меня внутри даже радостно задрожало: «Неужели я смогу всё выяснить без свидетелей в лице мадам Вонючки и мадам Лестар, которая в этот момент вдруг сделала вид, что она просто один из предметов мебели»

              Мадам Стинк поджала губы, но направилась к двери.

              А мужчина между тем продолжил:

              — Я бы попросил выйти всех, кроме мисс Кроули

              — Николас, я что тоже должна выйти? — грудным с лёгкой хрипотцой голосом произнесла мадам в шляпке.

              — Да, мадам Лестар, вы тоже, и прошу вас не фамильярничать, — всё так же жёстко произнёс нотариус.

              Когда все «лишние» вышли я присела к столу напротив мужчины.

              — Николас Петифо, — представился нотариус и вытащив бумаги из тонкой серой папки, сообщил:

              — Начнём, пожалуй

              — Итак, мисс Кроули, вы ознакомились с договором? — задал мне вопрос господин Петифо.

              — Нет, — чётко ответила я, и господин Петифо вздрогнул, потому как он уже вытягивал из папки бумаги, видимо, намереваясь передать мне их на подпись.

              Он взглянул на меня более пристально, будто бы пытаясь что-то разглядеть. Я решила не давать ему повода усомниться в моём ментальном здоровье и произнесла:

              — Прошу вас разъяснить о каком договоре идёт речь, а также рассказать мне обо всех вариантах моего выпуска из приюта.

              Глаза нотариуса буквально «вылезли» над очками. Ну или это очки съехали на нос.

              Но надо отдать ему должное, господин Петифо довольно быстро совладал с собой, положил бумаги обратно в папку и, сложив руки под подбородком, посмотрел на меня, но совсем другим взглядом. Уже не было во взгляде нотариуса такого выражения, которое я бы описала, как «давайте уже всё подпишем, и я побежал».

              Теперь в его взгляде была некая заинтересованность.

              — С чего хотели бы начать?

              «Какой, однако, хитрый крючкотвор, — подумала я, — но не на ту напал.»

И вслух сказала:

               — Договор с заведением мадам Лестар мне не интересен, прошу вас озвучить только то, что мне полагается при выпуске из приюта.

              И тоже посмотрела на нотариуса взглядом: «Ну, что теперь скажешь?»

              Нотариус хмыкнул, чему-то улыбнулся, и я не поняла, хорошо это или плохо, и достал из большого коричневого портфеля другую папку, чёрного цвета.

              Вытащил лист бумаги и передал мне.

              Это была… опись, очень похожая на «обходной лист». Только на ней на печатной машинке было напечатано:

              «Настоящим мисс, далее шёл длинный прочерк, его, надо было заполнить вручную, удостоверяет, что ею получено. И далее шёл список того, что выдавалось выпускнице приюта.»

              Я внимательно прочитала и оказалось, что мне полагалось практически приданное: постельное бельё, гигиенический набор, который включал в себя два куска мыла, мочалку, расчёску, швейный набор и набор для вязания, и самое главное, что мне полагалась выплата в размере десяти крон.

              Я перечитала два раза, опасаясь подвоха, но не нашла ничего, что было бы написано «мелким шрифтом». Посмотрела на нотариуса, который всё то время, что я изучала документ, видимо, наблюдал за мной.

              — Я согласна подписать этот документ и получить всё мне причитающееся, — сказала нотариусу.

              — Мисс Кроули, — начал мужчина

«Ну вот, как всегда есть но, — пришла в голову невесёлая мысль»

— Повелением королевы, которая курирует все приюты государства, приют не может вас выпустить без договора о работе или о жилье. У вас же есть вариант работы или жилья?

Мне стало нехорошо, но я не показала виду что меня сильно расстроило это странное условие, наоборот, я решила уточнить:

— Но мадам Стинк сказала, что я не могу остаться в приюте

Нотариус развёл руками:

— Вот такая вот коллизия, уж простите несовершенство законов. С наступлением возраста восемнадцати лет вы не можете более считаться воспитанницей приюта, но и выпустить вас без договора о найме или о жилье, приют тоже не может.

Я про себя подумала: — «Выпустить не может, выдав все причитающиеся вещи и выплаты, а на улицу выставить без копейки очень даже может. Интересно, а королева знает?»

Нотариус вздохнул и мне показалось, что он вздохнул искренне переживая, ну или он очень хороший артист.

— Тогда не будем терять время, — произнесла я как можно более оптимистично, — побегу за договором

— Он у вас здесь? — удивился нотариус

— Нет, конечно, я же не знала, что его надо взять заранее, я договорилась и о жилье, и о работе, но не взяла никаких бумаг. Поэтому прошу выдайте мне документы, и я пойду оформлю необходимые бумаги и…— здесь я сделала паузу и почему-то мстительным тоном сказала, — вернусь за причитающимся мне…приданным.

Снова пристально взглянула на нотариуса:

— Документы же вы мне выдать можете?

Нотариус снова вздохнул и вытащил из чёрной папки мой…паспорт.

Я взглянула на документ, это было скорее свидетельство о о рождении, а внутри него был вкладыш, с указанием моего нынешнего статуса.

Нотариус мне пояснил:

— Как только вы обустроитесь, вам будет необходимо сходить в мэрию и там вам обменяют эту справку на гражданское удостоверение.

— Если это всё, господин Петифо, могу ли я идти? — я встала и спросила нотариуса

— Да-да, идите, — рассеянно произнёс мужчина

И я решила не испытывать судьбу, подхватила чемоданчик и выскочила за дверь.

Там в приёмной перед входом в кабинет сидела директриса и мадам Лестар.

— Прощайте мадам Стинк, — сказала я, проходя мимо, и не останавливаясь

— А ты куда, Кроули? — мадам Стинк явно не ожидала такого поворота

— В больницу, — ответила я и прикрыла за собой дверь.

В коридоре у стены стояла Тина.

—Бежим, — сказала я и Тина без вопросов понеслась вслед за мной по коридорам приюта.

Только оказавшись около ворот я остановилась и рассказала Тине всю ситуацию.

— Будь осторожна, — сказала Тина и обняла меня, — я в тебя верю.

Я вышла за ворота, а Тина осталась внутри приютской территории.

Я решила сначала пойти по адресу, который я определила как пансион для ночлега, но заметила, что на пути к нему расположены две больницы, как раз те, напротив которых стояли плюсы.

              «Зайду, вдруг сразу удастся и на работу устроиться и потом договорится о ночлеге,» — решила я и решительно двинулась по направлению к больнице.

              В шерстяном платье скоро стало жарко, потому что шла я быстро, наслаждаясь возможностью молодого тела. Как же это прекрасно просто иметь возможность быстро идти и вдыхать воздух, чувствуя, как молодое здоровое сердце гонит кровь насыщенную кислородом по венам, наполняя мышцы силой.

              Больница была большая. Вход в неё находился на возвышении, к нему вели пологие ступени, по которым спускались и поднимались люди. К сожалению, в записях Лейлы не было указано говорила ли она с кем-нибудь или просто поставила плюс, потому что ей понравилось здание.

              Но из прошлой жизни я знала, как устроены больницы и в начале двадцатого века и в начале двадцать первого. Время здесь мне казалось более похожим на начало двадцатого века, по дороге неспешно ехали автомобили, которые в моём времени называли «ретро», иногда попадались экипажи, запряжённые лошадьми, женщины носили удлинённые, но не длинные юбки или платья, мужчины котелки или цилиндры.

              Я поднялась по ступеням и, потянув на себя тяжёлую дверь, смело зашла в больницу.

              Внутри меня встретил большой круглый холл, полный людей, некоторые сидели, те, кому не хватило лавок, стояли. Как я поняла, это была своеобразная очередь, которая упиралась в два стола, за каждым из которых сидели мужчины, одетые во врачебные рубашки. Рубашки были серые, похожие на моё платье, с длинными рукавами, обычно такие рубахи надевали на одежду и завязывали на поясе.

              Присмотревшись, я поняла, что мужчины занимались тем, что определяли нуждается человек в лечении или нет и какого рода лечение нужно. Некоторых уводили в проход, расположенный за столами «приёмной», а некоторых отправляли в другую сторону, где был расположен коридор с несколькими дверями. Я подумала, что там, наверное, сидят врачи.

              «Куда же мне идти?» — размышляла я, осматриваясь по сторонам, как вдруг заметила, что в дверь зашёл человек с саквояжем и пробираясь сквозь очередь направился в сторону коридора с дверями, я пошла в ту же сторону.

              — Простите, пожалуйста, — обратилась я к нему, — не могли бы вы мне помочь.

              Мужчина удивлённо посмотрел на меня, и указал на столы, сухо сказал:

              —Вам туда

              — Я не больна, я по поводу работы, — поспешила объяснить, понимая, что ещё миг и он от меня «убежит» в коридор, в который мне просто так уже не пробраться.

              — Тогда вам надо не сюда, — неожиданно расщедрился мужчина на слова и добавил, — вам надо пройти с другой стороны здания и найти там господина Персонира, он занимается наймом. Простите, мне пора

              Вышла из больницы и пошла искать заветный вход и господина Персонира.

              За зданием больницы располагалось ещё два здания, одно из них, судя по всему, было каким-то обособленным отделением, а вот другой было похоже на… крематорий.

              Господина Персонира я нашла за неприметной, выкрашенной в зелёный цвет дверью. Он сидел в небольшом кабинете и что-то писал. Это был невысокий плотный лысоватый мужчина, больше похожий на бухгалтера, в моём представлении, чем на доктора. Но как оказалось он и не был доктором и для меня это стало критически неудачным моментом. Господин Персонир не мог оценить мои знания, ему требовались только мои бумаги об образовании. А вот бумаг как раз у меня и не было. Ещё он сказал, что мог бы взять меня без документов на должность санитара, будь я мужчиной, потому что в скорбный дом, который располагался в отдельно стоящем здании, требовались сильные мужчины.

              И как бы я ни пыталась господину Персониру доказать, что могу претендовать хотя бы на должность санитарки, всё, что он мне предложил это должность уборщицы…

              Нет, я не была против, мне нужна была любая работа, но должность уборщицы освобождалась только через неделю. И я, попросив господина Персонира записать меня в качестве претендента, решила попытать счастья в другой больнице.

              — Буду ждать вас до десяти утра через неделю, опоздаете хотя бы на пять минут, и я отдам эту должность другой девушке.

              «Однако, — думала я по пути в другую больницу, — явно же людей не хватает, это видно по большой очереди на приёме, а свободной вакансии нет, так почему же Лейла поставила плюс напротив этой больницы?»

Больница носила имя какого-то святого и действительно была большой. Следующая больница, в которую я зашла, была гораздо меньше и состояла всего из одного корпуса. Располагалась она не так близко к центру, но и не на окраине.

Но и в этой больнице мне не повезло. Хотя здесь мне удалось попасть на «интервью» к дежурному врачу. Он признал, что знания у меня есть, но он оказался шовинистом, и не мог себе представить, как «можно взять на работу в медицинское учреждение женщину»

Когда я вышла на улицу уже было около пяти часов вечера, ещё достаточно светло, но моим расчётам мне надо было пройти около двух километров, пансион, если это, конечно, был он, располагался на окраине города. Но когда я пошла по улице, то мне показалось, что за мной кто-то идёт.
_______________________________________
Дорогие мои!
Для вас ещё одна рекомендация истории из нашего литмоба Доктор попаданка

– Я собирался отослать вас к отцу, баронесса, – рокочущим голосом сообщил король, – но теперь планирую наказать. У вас ведь целительский дар?
Засада! Откуда я знаю? Хотя, медицина – это, пожалуй, то в чём я разбираюсь лучше всего, не зря же восемь лет отучилась.
– Да, – не поднимая глаза, пролепетала я.
– Прекрасно. Отправитесь на Солёные острова, – громко, во всеуслышание объявил он. – Мой брат-затворник – теперь ваш сюзерен, а вы – официальный целитель его герцогства.
По зале прокатились ахи-вздохи, похоже, мне опять повезло в кавычках.
***
Мало того, что из любимицы судьбы я превратилась в магнит для неприятностей, так ещё и оказалась в другом мире в теле опальной фаворитки местного величества.
Король отсылает меня с глаз долой к своему нелюдимому братцу, а чтобы вернуть везение я должна вспомнить клятву Гиппократа и помогать тут всем от души?
Так себе перспективы, но я – девушка со стержнем и наведу тут свои порядки!

Я сразу вспомнила предупреждение Даны, что «мадам Лестар не отказывается от своей добычи» и мне, по сути, столетней бабке, стало страшно.

              Я не знала, как здесь соблюдаются права человека, но мне подумалось что, если приютская девушка неожиданно пропадёт, то никто не будет её искать.

              Даже Тина начнёт волноваться только через год, когда я не приду за ней в её день рождения. И почему-то мне стало обидно за Лейлу, которая в отличие Стеллы, себе «не позволяла».

              «Ладно, — решила, — так просто не дамся, я такие болевые точки знаю, что в случае, если нападут, особенно если будет только кто-то один, отключу так, что человек и не вспомнит что с ним случилось, а чемоданом ещё и по голове настучу.»

              Эти мысли меня успокоили, и я почти что вприпрыжку, насколько позволяла неудобная обувь пошла выяснять будет мне, где переночевать или нет.

              Когда до «пансиона» оставалось около четверти пути я сначала услышала, а потом и увидела, что много людей, идут в одном направлении, кто-то весь в саже, у кого-то лицо или одежда были в крови, несколько человек несли кого-то на носилках, ехало несколько повозок, на которых лежали люди.

Я догнала одну из повозок, чтобы посмотреть. Люди, лежавшие в повозках, либо были без сознания, либо стонали, одежда на многих была обгоревшей. Я обратилась к женщине, которая шла, держась за повозку:

              — Что случилось, мадам?

              — Взрыв, — неживым голосом ответила она и я поняла, что у неё шок.

— А куда вы идёте? — спросила я женщину ещё раз

              Та, будто бы мои слова её разбудили, взглянула на меня с удивлением, и ответила:

              — В больницу идём

              Этой больницы не было в списке Лейлы и на карте она тоже не была обозначена, и я пошла вместе с людьми в больницу, понимая, что людей слишком много и возможно понадобится моя помощь, о том, что мне надо бежать договариваться о ночлеге я в тот момент не думала.

              Больница располагалась в переулке и была ещё меньше, чем та, в которой женщин на санитаров не принимали. Здесь же я, к своему удивлению, увидела двух женщин, одетых в привычные мне, ну почти белые, хирургические халаты, которые без пуговиц, завязывались поясом. На головах у них были белые платки. Выглядели женщины растерянно. Мне даже показалось, что они с ужасом глядели, а приближающуюся толпу и на те несколько телег, которые уже стояли возле больницы.

              Я пошла к женщинам, собираясь предложить помощь, хотя бы в сортировке пострадавших*, чтобы отметить, кто тяжёлый, кто лёгкий, как меня учили на медицине катастроф.

(*Медицинская сортировка является одним из основных принципов медицины катастроф, основанном на необходимости оказания медицинской помощи в максимально короткие сроки возможно большему количеству пострадавших, имеющих шанс выжить. Впервые была внедрена русским хирургом Н.И.Пироговым)

              Но в этом время из дверей больницы вышел пожилой мужчина, тоже в белом хирургическом халате. Увидел женщин, стоявших и меня почти рядом с ними и прикрикнув на нас всех, а особенно на меня:

              — Почему ещё не в форме?

              — Вы мне? — удивилась я и оглянулась, больше никого рядом не увидев, посмотрела на женщин. Те будто бы даже не удивились.

              — Ну а кому? — нетерпеливо крикнул доктор, — быстро переодеваться и на сортировку.

              Одна из женщин вздрогнула и сказала:

              — Пойдём провожу, покажу, где взять форму

              По пути женщина сказала:

              —Ты не бойся, наш главный-то строгий, конечно, но не дурной. Это он просто переживает, видишь, какая ситуация-то, как людей много пострадало, а места-то у нас мало.

              — А как зовут главного? — решилась я спросить

              — Доктор Джозеф Листер, — немного удивилась женщина, — а меня, если что Надин зовут.

              Я не стала больше удивляться, хотя, конечно, поняла, что меня с кем-то перепутали. Но я знала, что могу помочь людям и это было главным.

              Поэтому пошла, переоделась, оставила чемоданчик и пошла работать.

              В процессе выяснилось, что взрыв произошёл на фабрике. Взорвался котёл, в результате произошла утечка газа и загорелись складские помещения. Часть людей были очень тяжёлыми с большим количеством ожогов.

              Я организовала женщин и ещё одного мужчину, который прибежал чуть позже, по-быстрому объяснив им систему. Надо было на первом этапе разделять носилочных и ходячих, ходячих договорились оставлять пока на улице. Носилочных необходимо было быстро осматривать. Я обратила внимание, что было всего три доктора, и они метались между стонущими и кричавшими пострадавшими.

Я подошла к доктору Джозефу и рассказала ему про систему сортировки. Тот удивлённо посмотрел на меня, но крикнул другим докторам, чтобы те подошли.

— Расскажи ещё раз, — попросил он

Я быстро объяснила, что мы с санитарками будем делать первичную сортировку, всех носилочных будем отвозить или относить в одну сторону, детей, беременных женщин, если таковые есть тоже, остальных пока отставляем. А задача докторов быстро, желательно в течение сорока секунд на пациента, определить степень тяжести тех, кого мы отсортировали по срочности оказания помощи.

Один из мужчин сперва сделал лицо, которое я «перевела» как: «Ну вот, ещё одна выскочка»

А другой слегка нахмурившись кивнул и сказал:

— А ведь девушка дело говорит, а то так мы в этом хаосе всех не посмотрим.

После этих слов доктор Джозеф тоже кивнул и сказал:

— Э, как вас…

— Лейла, — сказала я

Доктор удивлённо приподнял брови, но сказал только:

— Лейла, давайте берите на себя первичную…

— Сортировку, — подсказала я

— Да, сортировку, — качнул головой доктор и обратился к так и стоявшим рядом с ним мужчинам:

— Коллеги, пойдёмте, и помните, на больного сорок секунд.

Как только удалось договориться о сортировке, дело пошло. Сначала я работала вместе с санитарками, но вскоре меня позвал доктор Джозеф и сначала мы с ним вместе осматривали пострадавших, но потом, он увидел, что я вполне в состоянии определить степень тяжести сама и сказав только:

              — Вы здесь, я пошёл в операционную

Затем крикнул:

— Николас

И вслед за ним ушёл тот самый доктор, который сказал, что я «дело говорю»

На вторичной сортировке осталась я и молодой доктор, имени которого я не знала, но тот, что был настроен скептически.

Вскоре и его позвали внутрь больницы, а я осталась на улице, понимая, что ещё довольно много пострадавших, хотя лежачих почти всех увезли или унесли внутрь. Но те, кого отсортировали как ходячие, всё равно нуждались в помощи.

Я пошла в больницу, усталого доктора Джозефа обнаружила в операционной. Мне повезло он как раз входил туда. И я его спросила:

—  Господин Листер, там ещё много людей с лёгкими ранами, кто-то может им оказать помощь

Он устало ответил:

—  У нас всё забито мисс, отправляйте их в другие больницы.

Тогда я решилась:

—  Если вы выделите мне процедурную, я бы могла обработать раны.

Доктор снова удивлённо поднял брови, но кивнул в сторону Надин, которая притопала вслед за мной:

—  Надин, покажи Лейле перевязочную, думаю, что вы без докторов с такими ранами справитесь.

Мы закончили, когда на улице уже совсем стемнело. Надин откуда-то притащила две кружки с горячим травяным напитком, и мы сидели в перевязочной уставшие, но довольные тем, что почти всем удалось помочь и даже материала хватило.

Надин ещё радовалась, что пока я оказывала помощь, ей удалось почти всех зарегистрировать.

— Теперь больница получит за каждого по пять крон, плюс расходы на материал, а это значит, что нам может и премию выдадут, — радостно говорила она

А я сидела и думала: «Где же мне ночевать и как сообщить доктору Джозефу что я просто мимо проходила, но очень хочу у них работать».

Потом Надин вскочила и засобиралась:

— Ой поздно уже смена-то моя уже час как закончилась, а ты, наверное, на ночную сестру-то пришла, а как же теперь будешь ночью-то? Вот смотри

И Надин показала мне маленькую каморку, рядом с перевозочной, там стоял большой сундук, на котором лежало что-то типа матраса.

— Вот здесь запирается и можно немного поспать, — заговорщицки сказала Надин.

Надин ушла, а я пошла к операционной, из которой выходил доктор Джозеф и с ним второй, тот который скептик.

— Доктор Листер, мне надо с вами поговорить, — сказала я

— Голубушка, вы наверняка тоже устали, — вздохнув произнёс доктор Джозеф, — идите домой, сегодня я вас отпускаю

— Но… — попыталась возразить я

— Никаких, но, — придёте завтра и всё оформим

— Можно мне остаться на дежурстве, — сделала я ещё одну попытку

Доктор Джозеф повернулся к молодому:

— Посмотри, Пьер, какие нынче девицы пошли, готовы круглые сутки работать

Потом снова повернулся ко мне:

— Идите домой, завтра придёте утром, работы будет много, больница переполнена, а на ночь я оставлю кого-нибудь из мужчин

— Но мне некуда идти — выпалила я, — я не успела снять комнату

— Постойте, какую комнату? — удивился доктор Джозеф, — вы же мисс Тусен?

— Нет, меня зовут Лейла Кроули и я ищу работу в больнице, потому что хочу стать доктором.

Пьер хмыкнул, а вот доктор Джозеф внимательно на меня посмотрел. Пойдёмте мисс Кроули всё мне расскажете.

Доктор Джозеф попрощался с Пьером, и мы пошли с ним в кабинет. По пути я ещё раз обратила внимание на то, что по сравнению с теми больницами, куда я уже заходила, здесь даже после того хаоса, который случился сегодня, полы, стены, бельё, на срочно откуда-то вытащенных кроватях, которые стояли в коридоре из-за невозможности всех разместить в палатах, всё выглядит гораздо чище. И даже запах в этой больнице был именно больничным, пахло лекарствами, и… карболкой*.

(*Точнее, карболовая, или угольно-масляная, кислота. Это фенол, изначально добытый из каменноугольной смолы (современное название этого вещества — гидроксибензол). Карболкой называли пятипроцентный водный раствор фенола, который широко применялся в качестве дезинфицирующего средства)

«Если здесь есть карболка, — радостно подумала я, — значит живём! Вот только почему в других больницах я не заметила этого запаха»

Кабинет главного врача был небольшим и очень аскетичным. В целом вся больница не отличалась роскошью, как те больницы, расположенные ближе к центру города.

— Итак, мисс Кроули, — произнёс доктор Джозеф, усаживаясь за небольшой стол и показывая мне на стул для посетителей.

— Вы уже поняли, что я перепутал вас с мисс Тусен, которую мы ждали как раз сегодня. Мисс Тусен собиралась приехать к нам, она закончила школу сестёр милосердия в Лихтенштейне, и я, признаться, увидев вас с чемоданом, решил, что вы и есть она, — продолжил доктор.

Я молчала и доктор, увидев, что я пока не собираюсь ничего говорить, спросил:

— Так кто же вы и откуда, мисс? Признаться я поражён вашим подходом, ещё никогда не слышал про…мм… «сортировку». Но должен признать, что благодаря вам мы справились и многие люди выжили, получив своевременную помощь.

Настала моя очередь, и я поняла, что доктор Джозеф и его маленькая больница — это мой шанс.

— Я сегодня выпустилась из приюта, доктор Джозеф и шла договариваться о ночлеге, но увидела раненых, испуганных людей, идущих в сторону вашей больницы, и не смогла пройти мимо. И я очень хочу работать в больнице, мечтаю стать доктором, — выпалила я

Доктор Джозеф внимательно посмотрел на меня, видимо, именно сейчас решалась моя судьба.

Спустя несколько бесконечно долгих секунд он ответил:

— Вы поступили так, как должен поступать каждый доктор, который давал клятву доктора*, а это значит, что у вас есть на то призвание и вы подходите на эту профессию.

(*Здесь в авторской версии реальности клятва Гиппократа заменена на клятву доктора)

Доктор снова замолчал, на этот раз молчание длилось несколько дольше, наконец он сказал:

— Но, чтобы стать доктором надо долго учиться, одного призвания недостаточно.

«Если бы вы знали, доктор Джозеф, сколько я училась, чтобы стать врачом? — горько подумала я про себя, понимая, что в этом мире мне нужно снова получать диплом.»

Вслух же сказала:

— Да, доктор Джозеф, я знаю и готова, но мне надо с чего-то начинать, и я была бы вам благодарна за работу санитаркой, насколько я знаю для того, чтобы убирать помещения больницы и следить за чистотой не нужно иметь диплома об образовании, а у меня к тому же имеются ещё и знания. Я много читала.

— Мисс Кроули, к сожалению, у меня нет свободного места, — нахмурившись, как будто бы ему было неприятно об этом говорить, произнёс доктор Джозеф

— А если мисс Тусен не приедет, — спросила я, — то место появится?

— Вряд ли она не приедет, — ответил мне доктор, — всё же девушке в медицине сложно найти работу, особенно в нашем королевстве, но сегодня я буду рад, если вы останетесь, потому как больных много, есть тяжёлые, а кроме меня и доктора Вильямса, больше никого нет. Я отпустил другую сестру, потому что ожидал приезда мисс Тусен. Она как раз должна была занять место ночной сестры милосердия*.

(*В 1617 году во Франции священник Викентий Поль организовал первую общину сестер милосердия. Он впервые предложил это название –"сестра милосердия", "старшая сестра".)

И здесь мне пришла в голову мысль, и я сразу её озвучила:

— А вы, доктор Джозеф, могли бы принять у меня экзамен на сестру милосердия?

— К сожалению, нет, мисс Кроули. Экзамен принимает специальная комиссия и, там есть два момента: первый, экзамен можно сдать без обучения.

Услышав это, я уже обрадованно набрала воздуха, чтобы сказать, что я прямо завтра пойду и сдам экзамен, но доктор Джозеф продолжил, «опуская меня с небес на землю»:

— И второй момент: чтобы сдать экзамен вы должны заплатить тысячу крон.

Я буквально услышала, как со звоном бьющегося стекла, разбились мои надежды на быстрый успех.

Видимо, увидев мои округлившиеся от озвученное суммы глаза, доктор пояснил:

— Собирается комиссия, а каждый из комиссии занятой человек и поэтому такая цена. Но, обучение стоит дороже, поэтому многие стараются выучиться сами и сдать экзамен.

— Да, доктор Джозеф, вы же понимаете, что у меня, девочки из приюта, нет таких денег, — сказала я, не замечая, как глаза уже округляются у доктора Джозефа, я продолжила, — но мне нужна работа и я была бы благодарна за любую. Возможно, мне удастся накопить на экзамен.

Доктор Джозеф Листер обещал подумать, а я пока осталась в больнице. Пусть и на одну ночь, но мне не надо идти на улицу, где меня наверняка поджидают люди мадам Лестар.

Ночь выдалась беспокойная, у многих, особенно после хирургического вмешательства, поднялась температура. Пенициллина здесь пока не было. Но доктор Джозеф уверенно использовал карболку в качестве антисептика.

Я восхитилась, но посоветовала немного снизить концентрацию чтобы исключить возникновения раздражений. И у нас состоялся научный спор, в результате которого мне было предложено доказать опытным или лабораторным путём.

Так я «подписалась» на создание фукорцина*.

(*Фукорци́н — лекарственное средство с антисептическим и противогрибковым действием. Фукорцин обладает характерным ярко-малиновым цветом.)

И вообще доктор Джозеф много говорил о санитарии и обеззараживании. И я понимала, что, либо это мне повезло познакомиться именно с доктором Джозефом, который, возможно, первым понял, как важно обеззараживание и чистота, либо здесь уровень медицины повыше, чем был в моём мире в это же время.

Полного понимания, где я оказалась у меня пока не было, но я уже знала, что королевство называется Британия, что это не остров, как в моём мире, а расположено королевство на материке.

Под утро доктор Джозеф отправил меня и практически падающего от усталости доктора Вильямса, это тот адекватный мужчина, который первым поддержал идею о сортировке, поспать хотя бы пару часов перед тем, как придут остальные.

— А как же вы? — спросила взволнованно. По старой привычке, я могла не переживать за своих. А доктор Джозеф за эту ночь, когда мы плечом к плечу боролись вместе, отвоёвывая людей у «костлявой старухи», он стал «своим». Даже, если он и доктор Вильямс пока этого не знали.

Но Джозеф Листер не просто так занимал должность главного доктора, тон у него стал жёстким, и я больше ни о чём не спрашивая пошла в каморку, которую мне показала сердобольная Надин.

А когда я проснулась меня ждал сюрприз.
_______________________________________________
Дорогие мои!
Сегодня хочу порекомендовать ещё одну книгу нашего литмоба Доктор Попаданка

Успешный ветеринарный врач столичной клиники Рина Павлова попадает в другой мир и становится хозяйкой фермы с необычными обитателями – драконами.
Природная дерзость и любовь к домашним животным помогают ей справиться с трудностями в новом магическом мире.
Она уже не мечтала о семье и детях, но встреча с генералом драконьей эскадрильи пробуждает чувства и дарит надежду на личное счастье.
Что выберет героиня? Вернуться в свой мир или остаться с любимым? Гадать не будем, просто напишем историю.

Во-первых, я проспала и проснулась я только потому, что Надин, зашла за мной в каморку с кружкой горячего напитка, очень напоминающего кофе. Я вспомнила, это был цикорий. Я, если честно, его ненавидела, потому как пила его вместо кофе последние тридцать лет, но сейчас аромат и вкус напитка показались мне божественными, после тяжёлого дня и бессонной ночи.

А во-вторых, Надин, которая уже была в курсе про путаницу со мной, сообщила, что в больницу пришла мисс Тусен и сейчас она в кабинете доктора Джозефа.

Казалось я бы должна расстроиться, но вот свойство человека, утром, особенно когда в маленькое окошко светит солнце, а с улицы слышен щебет птиц, а в руках у тебя чашка с горячим напитком, ты всё равно наполнен радостью и верой в лучшее. И меня куда больше волновало почему доктор Джозеф ещё не ушёл домой.

— Неужели доктор Джозеф ещё здесь? — спросила я Надин, — и как он ещё держится?

Надин махнула рукой:

— Таков он, однажды двое суток провёл в больнице, много тяжёлых больных было, детишек.

Потом посмотрела на меня и улыбнулась:

— Да ты сама вон сколько поспала?

А я прислушалась к себе и поняла, что выспалась. Вот, что значит восемнадцать лет. Ну и ладно, если меня не смогут взять, сейчас пойду, найду себе место. Главное я молода, здорова и теперь знаю такого замечательного человека, как доктор Джозеф Листер.

Я потихоньку стала собираться, Надин отвела меня в помывочную и подежурила возле двери, пока я совершала утренний туалет, потому что дверь не закрывалась.

Потом я взяла свой чемодан и пошла попрощаться с доктором Джозефом.

Постучала в кабинет, услышала разрешение войти. Зашла и увидела, за столом сидел доктор Джозеф, а на стуле, там, где ночью сидела я, расположилась красивая хорошо одета девушка с серьёзным лицом.

«Мисс Тусен, — подумала я»

— О Лейла, хорошо, что вы зашли, а я уже хотел послать кого-нибудь вас найти, — хоть и усталым голосом, но обрадованно заявил доктор Джозеф.

Потом встал, откуда-то из-за шкафа достал ещё один стул, поставил перед столом и попросил меня присесть.

Мисс Тусен, если это конечно была она, с интересом смотрела на меня. Но как только увидела, что я заметила её интерес, сразу же отвела взгляд.

«Ну надо же, какая деликатная девочка, — подумала я, всё время забывая, что мне теперь восемнадцать и, если присмотреться, то мисс Тусен выглядела старше меня, вероятно, ей было около двадцати двух или двадцати трёх лет.»

— Итак, мисс Тусен, знакомьтесь, эту девушку зовут мисс Лейла Кроули и вчера она случайно, отработала за вас, и когда выяснилось, что она это не вы, то смена практически закончилась, — представил меня и кратко описал ситуацию доктор Джозеф.

Я пока не понимала к чему он всё это говорит.

Доктор Джозеф встал и сказал:

— Я вас оставлю на несколько минут, скоро вернусь

Доктор вышел, а мисс Тусен сразу же обратилась ко мне:

— Мисс Лейла, можно же я буду вас так назвать?

Я кивнула.

— Тогда вы тоже называйте меня по имени, Роза

— Мисс Лейла, у меня сложилась такая ситуация, что я не могу работать в больнице, — начала мисс Роза, немного помолчав, добавила, улыбнувшись, —я выхожу замуж.

Потом посерьёзнела и сказала, вздохнув:

— И, конечно же я не смогу работать ночами, как изначально предполагалось, но другой вакансии в больнице нет, да я думаю, что мой муж скорее всего вообще будет против, чтобы я работала

Я слушала, уже понимая, что мне сейчас что-то будет предложено и, возможно, что не совсем законное, не просто же так доктор Джозеф оставил нас вдвоём.

—Но мне так обидно, — воскликнула мисс Роза, — я училась три года, я поссорилась с отцом, но, если я не пройду практику, то мой диплом аннулируют. И в глазах девушки появились слёзы.

Я хотела сказать: «И правильно сделают». Но сдержала себя.

Мисс Роза тем временем, всхлипывая продолжала:

— Но замуж я тоже хочу, и понимаю, что скорее всего я никогда уже не буду работать сестрой милосердия, но диплом хотела бы сохранить, а для этого мне надо отработать полгода в больнице.

              Мисс Роза замолчала и посмотрела на меня:

              — Я хочу вам сделать предложение, мисс Лейла. Доктор Джозеф вас очень хвалил, и он сказал, что вам нужна работа, но он не может вас взять на должность сестры милосердия, потому как официально бумаги у вас нет. И я думаю, что здесь мы с вами можем помочь друг другу.

Мисс Роза снова замолчала на несколько секунд, будто бы пытаясь подобрать слова, а потом выпалила, словно с «вышки прыгнула»:

— Я предлагаю вам устроиться на работу по моим документам.

Взглянув на моё лицо, она добавила:

— Не думайте, я не буду претендовать на вашу оплату, мне нужно только, чтобы часы отработки, вписали в мои метрики.

Для меня это бы идеальный вариант, но… мне нужно было отнести рабочий договор нотариусу Петифо. Хотя…

— А какая оплата у сестры милосердия? — спросила я

Мисс Роза сразу ответила:

— Шестнадцать крон в неделю.

Я подумала и… согласилась.

              Мисс Тусен сразу побежала за доктором Джозефом. Доктор вошёл и смущаясь спросил нас обеих:

              — Оформляем?

              Мисс Тусен с радостным лицом побежала куда то, а меня доктор попросил задержаться.

              — Мисс Кроули, — это, конечно не лучший выход, но хотя бы несколько месяцев у вас будет работа, которую вы хотели и оплата. Правда это тяжело всё время работать в ночную. И … вам всё равно придётся решать вопрос с обучением.

              — Спасибо вам большое, — ответила я, — я тоже считаю, что это оптимальное решение.

              Доктор вздрогнул и снова странно на меня взглянул.

              А я себя мысленно отругала: — «Ну не говорят девочки из приюта так, как старые умудрённые бабки. Пора перестраиваться»

              Эх, жаль, что нельзя в больнице и жить пристроиться. Но делать нечего попрощалась с доктором, который тоже стал собираться, до вечера и пошла по адресу, напротив которого Лейла написана две кроны.

              Здание, расположенное по адресу, указанному Лейлой, было в десяти минутах ходьбы от больницы, и это был несомненный плюс, а вот несомненный минус состоял в том, что это была ночлежка, принадлежащая работному дому*.

(*Работные дома в Англии разделялись на принудительные и добровольные. Принудительные работные дома зачастую совмещались с тюрьмами, а добровольные — с богадельнями, приютами. Дома создавались как государственной властью, так и частными лицами.)

              В работном доме были общие спальни, а я была не готова спать в одной комнате с ещё двадцатью соседками. Скорее всего Лейле было не привыкать и для неё такой способ проживания был приемлем. И ещё, я не могла подтвердить, что я работаю и это могло привести к тому, что меня бы заставили работать на работный дом.

              Мне надо было искать жильё. Я вспомнила, что Тина рассказывала про Стеллу, девочку, которая выпустилась на год раньше, и которую не взяла мадам Лестар. Помнится Тина говорила, что Стелла где-то недорого снимает комнату. Я отошла в сторону и присела на свой потрёпанный, но ещё крепкий чемодан и достала тетрадку, куда записала примерный адрес.

              Место, где проживала Стелла, располагалось на другом конце города, но с моим шагом я могла дойти туда примерно за полчаса, может за сорок минут. И я пошла, периодически посматривая на карту. Сперва я шла по довольно широким оживлённым улицам. Пару раз оглянулась, всё-таки меня не оставляла мысль о том, что говорили девочки в приюте. И когда по моим расчётам мне оставалось около десяти минут и мне нужно было свернуть в переулок, в конце которого располагался нужный мне дом, дорогу мне перегородили двое мужчин.

Мужчины были одеты в добротную, но небогатую одежду. Выглядели этакими работягами в выходной день. Я отступила на шаг назад и спросила:

              — Кто вы и что вам нужно?

              Один из мужчин сделал шаг по направлению ко мне, и я приготовилась огреть его чемоданом и бежать обратно к оживлённым улицам.

              Вдруг неожиданно он произнёс:

              — Миса, мы это, нас это, папка послал…а вы, это…такая, это…шустрая…еле, это… мы вас, это… догнали

              Увидев, что никто не собирается проявлять агрессии, я немного успокоилась, однако свой план с «чемоданом» решила не менять.

              Заметив, что я готова его выслушать, мужчина продолжил:

              — Вы, миса, это…вчерась, папку нашего, это… спасли, значить. Он нас, это… послал за вами, это… отблагодарить, значить. Может, это…вам чего нужно?

              Мужчина, выговорив, наверное, самую длинную фразу в своей жизни, облегчённо вздохнул.

              Я, надо отметить, тоже облегчённо вздохнула. И решила спросить про жильё, а что, видно, что люди рабочие, наверняка и отец, и эти двое работают на фабрике, где произошёл взрыв, возможно у них есть дом или жильё, и лишние деньги им тоже не помешают.

              — Я ищу жильё, — сказала и внимательно посмотрела на мужчин

              Мне показалось, что они обрадовались. Вероятно, думали, что я попрошу деньги или что-то сложное.

              Тот из братьев, который говорил, улыбнулся, обнажив щербатый рот. Не хватало одного зуба и проговорил:

              — Так, это…если не побрезгуете, у нас, это… есть комнатка. Раньше-то сеструха там, это… жила, а теперь, это…к мужу съехала и, это… комнатка свободна.

              Вдруг, словно бы вспомнив, что-то, вдохнул и даже хлопнул себя по лбу рукой:

              — Меня Томом зовут, а это брат мой, Барни, только он, это… не очень хорошо говорит.

              Мужчины больше не выглядели опасными, и я решила посмотреть, что там и где, спросила:

              — А где ваш дом?

              Снова ответил Том:

              — Так, это… туда стало быть

              И махнул рукой в сторону больницы. Я же на всякий случай решила уточнить:

              — Далеко ли до больницы от вашего дома и сколько будет стоить?

              Здесь замотал головой Барни, а Том улыбнувшись ответил, игнорируя вопрос о цене:

              — Не-а, это… совсем близко

              — Так получается, что вы шли за мной через весь город, — спросила я

              Том почесал затылок и ответил:

              — Так, это…получается, что так

              Потом по-мальчишески шмыгнул носом и добавил:

              — А уже, это…увидели, что вы сворачиваете в Уайтчепел и, это… решили уже вас остановить, это… нехорошее место

              А я взглянула внутрь переулка, в начале, которого мы стояли с Томом и Барни, и поняла, что и запах оттуда идёт странный, и мусор, и вообще он какой-то весь тёмный.

              Том потянула у меня из руки чемодан:

              — Миса, это… пойдёмте уже

              И мы пошли обратно. К тому моменту, когда мы дошли, наконец, до дома семейства Белтон, время подошло к обеду.

              Домик у семейства был небольшой, но кирпичный и даже с палисадником. В доме вкусно пахло едой. А главу семейства, который и послал за мной сыновей, я вспомнила.

              Хотя то, что я его «спасла» это было громко сказано. У него осколок чего-то металлического попал в ногу, и если бы мы его сразу не отсортировали, то могло начаться заражение, а так он попал в первые ряды и доктор Джозеф со своей карболовой терапией, остановил процесс и зашил ему рану.

              А сегодня с утра, как оказалось, мистера Оскара Белтона выпустили из больницы, и он слышал, что я говорила с Надин, что пойду искать жильё и послал за мной своих сыновей.

              Мать Тома и Барни, супругу мистера Оскара, звали Элис. Элис и Оскар были совершенно друг на друга непохожи. Если Оскар был высокий крепкий мужчина с рыжими волосами, в которых уже щедро рассыпалась седина, и хмурым лицом, прорезанным глубокими морщинами, то Элис была вся маленькая и кругленькая, светловолосая и улыбчивая. Морщин у неё будто бы не было вовсе.

              Сыновья тоже были высокими и рыжими в отца.

              Бывшая комната дочери, оказалась не такой уж и маленькой, почти такой же в какой я пришла в себя в приюте. Комната была чистая и уютная, окно было небольшое, но это и понятно, большие окна не делали, потому что важно было сохранить в домах тепло.

              Я решила сразу договориться об оплате. И хотя мистер Оскар делал обиженный вид, но, когда мы решили, что платить я буду четыре кроны в неделю, то он поставил условие, что питаться я буду с ними и на этом успокоился.

              Было видно, что поскольку трое мужчин в семье работают, нищеты в доме нет, но и живут не сильно богато.

              Так я устроилась и на работу и решила вопрос с жильём.

              Постепенно и осторожно выяснила куда попала. Из разрозненных кусков собиралась следующая картина.

Я оказалась в королевстве Британия, но располагалось оно не на острове, как в моём мире, а на материке и граничило с княжеством Лихтенштейн, Франкией и Германской империей. Столицей Британии был город Лондиниум, где я и оказалась.

              Больница, в которой я теперь работала под именем мисс Тусен, и дом семьи Белтон, располагались в Ист-енде, и это был один из бедных районов столицы.

              Доктор Джозеф Листер действительно оказался человеком, опередившим своё время и тем, кто одним из первых начал применять методы обеззараживания. За пропаганду этого и, видимо, и даже, скорее всего, из-за зависти коллег, был смещён с поста главного врача центральной больницы имени Святого Георга, и перемещён в эту больницу, которая носила название Харли Стрит, просто по имени улицы, на которой находилась, была дотационной и располагалась в бедном районе.

              Королева курировала все бедные больницы Лондиниума и поэтому более-менее персонал получал оплату вовремя, но ставок было мало, а работы много.

              Первые две недели я «летала» на работу. С утра сдавая свою смену, я иногда задерживалась и пересекалась с доктором Джозефом, с которым удавалось переговорить. Я указывала ему на тех больных на кого надо обратить внимание. Сперва доктор удивлялся и даже пытался отмахнуться, но после двух раз, когда мои замечания действительно были критическими для спасения пациентов, даже сам начал меня вызывать, что невероятно раздражало самого молодого доктора, который был не совсем доктором, а что-то вроде интерна. Звали его Пьер Шушель.

              Чего мне стоило удержаться, впервые услышав его фамилию, сама не знаю, но что-то, видимо, отразилось на моём лице и он, похоже, мне это не простил.

              И это привело к непредвиденным сложностям.

Пьер Шушель отучился четыре года в университете на медицинском факультете и как раз недавно сдал экзамен и теперь ему надо было отработать интерном два года, чтобы получить практику и сдать экзамен на доктора. Денег в его семье было немного, поэтому варианты отработки практики после экзамена особо выбирать было не из чего.

              Пьер сначала было сунулся в крупные центральные больницы, но в одной уже было два интерна, которые приходились кому-то роднёй, а в другой с него вообще попросили денег.  И тогда Пьер пошёл туда, куда никто с его курса идти не хотел. В небольшую бедную больницу на окраине столицы.

              И уже здесь он понял, как ему повезло. Пьер знал про Джозефа Листера и втайне поддерживал его начинания. После того, как доктора Листера подвергли обструкции и осудили его «карболовые методы» Пьер «стеснялся» поддерживать доктора Листера вслух. Но был рад, что его не взяли в богатые больницы и он имеет возможность учиться у Джозефа Листера.

              Пьер не был самым умным, но он был хитёр. И видел, что у Джозефа Листера, благодаря его методам, смертность гораздо ниже, и каким-то житейским умом понимал, что пройдёт совсем немного времени и все будут возносить доктора Листера за его инновации. Тем более, что доктор с радостью делился своим опытом, да и работы в бесплатной клинике всегда было много, что способствовало практике.

              Но вот с появлением выскочки. Так про себя Пьер называл Лейлу, которая взялась совершенно, ниоткуда и сразу заполнила собой почти всё время, которое оставалось от лечения больных у доктора Джозефа.

              Утром он первым делом шёл и говорил с ней, даже днём он всё время её приводил в пример и хвалил.

              «Ах, в каком порядке у нас стали лежать лекарства!» или «Ах, как шикарно сделаны перевязки в травме» «Ах в детском отделении стало гораздо чище»

              Пьер мог бы привести ещё много таких. Ах! В честь выскочки. У которой не было ни диплома, ни образования. И вот интересно, откуда это у неё такие знания.

              Если бы он не знал точно, что доктор Листер имеет принципиальную позицию в делах протекции, то подумал бы, что выскочка чья-то протеже.

              А она ещё и вздумала улыбаться, когда называли его фамилию.

              У Пьера Шушеля фамилия была «больным местом». Его дразнили в школе, в университете и вот теперь, какая-то выскочка ещё и здесь будет над ним насмехаться.

              Но Пьеру же всегда везло… И сегодня он, случайно услышал, что оказывается выскочка работает не под своей ставкой. И он пошёл в канцелярию. Там работал сухонький старичок, которому по мнению Шушеля давно было пора на покой.

              Пьер не стал ему угрожать или ругаться, он просто принёс старику табачку. Цена тому табачку была копеечная, а новость, которую старик ему рассказал, стоила гораздо дороже.

              Оказалось, что Джозеф Листер принял на работу выскочку без документа о об обучении на сестру милосердия. Даже хуже, он принял её по поддельному документу.

              Шушель стал обладателем тайны, которая могла ему позволить распорядиться чьей-то судьбой и это вознесло Пьера Шушеля в собственных глазах почти до уровня бога.

              Но Пьер же был хитрый. Он решил пока не доносить, но не сказать о том, что он в курсе преступной махинации выскочке, Пьер не мог.

              Поэтому сегодня он задержался на работе, ожидая, когда выскочка придёт на свою смену.

              Лейла

              Я шла на работу, понимая, что долго так не протяну. Это было очень тяжело работать ночами. Да, днём мне удавалось поспать несколько часов, но организму нужен был именно ночной сон. А больница Харли стрит «не спала» по ночам. Больных было много и почти все они были «тяжёлые». Потому что рабочий люд с лёгкими травмами или простудой в больницу не шёл, им работу нельзя было пропускать.

              Сегодня даже Элис заметила, что я стала бледная и часто замираю, с отсутствующим выражением на лице.

              На самом деле я думала, как и где взять деньги, чтобы сдать этот экзамен. Мы уже говорили с доктором Джозефом, что если бы у меня был сертификат, то он бы пробил ставку медсестры, а не просто ночную сестру милосердия. Я ему, и сама предложила, что надо брать людей, которые будут работать сутки через двое, а лучше бы через трое. Потому, как только ночью работать не только тяжело, но и дневные часы упускаются и получается, что ты не видишь весь процесс с момента приёма, помощи докторам и уже потом ночная поддержка.

              И думала я об этом постоянно, но не находила решения. Продать мне было нечего, денег занять тоже не у кого, если только запатентовать какое-нибудь открытие, которого нет ещё, украв славу, например, у Флеминга*. Но на кухне у семьи Белтон пенициллин не получишь.

(Сэр Александр Флеминг— британский микробиолог. Открыл лизоцим и впервые выделил пенициллин)

              Поэтому и сегодня на работу шла, задумавшись и не заметила, как налетела на кого-то.

              Этим кем-то оказался Пьер Шушель, проходивший интернатуру в больнице. Я ему тихо завидовала. Пьер был вполне симпатичным молодым парнем, но как человек он почему-то вызывал у меня отторжение. И сегодня я поняла почему.

              — О чём задумались мисс Кроули? — каким-то странным тоном спросил меня Пьер

              — Добрый вечер, мистер Шушель, — и чёрт меня дёрнул назвать его по его дурацкой фамилии, которую он, судя по всему, не очень-то и любил.
     — Так о чём вы задумались, мисс Кроули или… может быть мисс Тусен?
__________________________________________
Дорогие мои!
В ожидании следующей проды, которая будет уже скоро, хочу представить вам ещё одну книгу нашего литмоба Доктор Попаданка

- Ты спасаешь моего ребенка, иначе… - муж скалится в гневе и сдавливает мне горло.
- Ребенка твоей любовницы? - хриплю я.
- Моей любимой. Лютеция - моя любимая, а ты - недоразумение.
Ну вот. На мне карма сломалась. В прошлой жизни мне изменял муж, и после смерти я попала в тело бедняжки, чей супруг кобелина еще больше моего.
И теперь я должна принять роды у его любовницы, иначе мне конец.
Вот только никто не знает, что теперь в теле бесправной жены я - врач, и со скальпелем отлично управляюсь.
Так что и роды приму, и от мужа-самодура сбегу, и свою аптеку открою. Попаданке из нашего мира ничего не страшно!
Вот только… только муженек вдруг решил разыскать меня и свою дочь. А хозяйка тела, в которое я попала, пытается навредить малышке.

«Ах ты какой прыткий выискался! — подумала я, — знавала я таких шустрых, значит где-то услышал или кто-то рассказал, а он значит решил девушку шантажировать.»

              —Мистер Шушель, — я уже намеренно выделила его фамилию, — у вас с глазами что-то? Или с памятью? Я же вам говорила, как меня зовут. Если проблемы с памятью, то это может помешать вам стать доктором.

              Я высказала, и попыталась его обойти, но не учла, что Шушель продукт своего времени. Он ловко ухватил меня, стыдно сказать, за шкирку, платье впилось в шею, притянул к себе и брызгая слюной, прошипел мне прямо в лицо:

              — Ты что, маленькая шлюха, не знаешь своего места? Ну так я тебе покажу

              И свободной рукой больно сжал мне грудь.

              «Ах, ты сволочь,» — подумала я, и изо всех сил ударила его коленом в пах.

              Коленка у меня была тощая и острая, платье тонкое, так что ничто не смягчило удар и Шушель, взвыв, выпустил меня и согнулся. И я вот никогда не занималась борьбой, но здесь не удержалась и сумочкой со всей силы треснула его по голове

              — Простите, мистер Шушель, но я больше не могу с вами разговаривать, мне пора, — специально «пропела» нежным голоском и пошла к углу улицы, где меня обычно встречал кто-нибудь из братьев Белтон.

              Встречать они меня стали после того, как мистер Белтон старший заметил, что за домом кто-то следит, а, узнав, что я из приюта, сразу простроил предположение, которое в общем-то было недалеко от правды. И собрав вечером всех за ужином, сказал:

              — В общем так, за нашей Лейлой кто-то следит, скорее всего с нехорошими намерениями, поэтому ты, он ткнул пальцем в Тома и ты, ткнул он в Барни, будете по очереди, как со смены она пойдёт, встречать её и провожать до дома.

              Так я стала ходить под присмотром. Но мне так было даже спокойнее.

              Сегодня меня встречал Том, но, видимо, подошёл несколько позже и не видел всю сцену с Шушелем, поэтому спросил:

              — Что за хлыщ? За что ты его так?

              — Руки распускал, — ответила я, не подумав, что сыновья мистера Белтона, несмотря на то что жили небогато и не могли похвастаться хорошим образованием, были воспитаны настоящими мужчинами. Они не могли пройти мимо, если кого-то обижали.

              А здесь ещё и я, практически младшая сестрёнка. Я чувствовала, что эти люди так ко мне и относятся, быстро и всем сердцем приняв меня в семью.

              В общем Том взглянул на мою шею, покрасневшую от того, что воротник на некоторое время впился, но ничего не сказал. И я забыла про это.

              И некоторое время всё было спокойно. Правда на следующий день утром я всё-таки рассказала о Шушеле доктору Джозефу. Но доктор сказал, чтобы я не волновалась, что он решит вопрос с Шушелем.

              — Пьер хороший мальчик, — сказал доктор Джозеф, которого такие же вот «хорошие» мальчики выкинули из центральной больницы на бедную окраину города.

              Но доктор знал Шушеля дольше, чем я, поэтому я подумала, что может я вправду зря переживаю, если Шушель до сих пор не донёс, может он только пугал.

              Может так бы оно и было, если бы Том и Барни не приняли решение втихаря проучить Шушеля.

              И однажды, придя утром домой со смены я обнаружила на кухне заплаканную Элис и нервно курящего мистера Белтона.

              — Что случилось? — спросила я, пытаясь унять охватившую меня тревогу

              — Мальчиков арестовали, — убитым голосом произнесла миссис Белтон

— Как арестовали? За что? — воскликнула я, не представляя себе, что могли натворить огромные добродушные и чуть туповатые парни

              Элис снова залилась слезами, достала из кармана юбки платок и приложила к глазам, сказала:

              — Говорят избили какого-то…, а он возьми, да и подай на них в полицию

              — Теперь, наверное, осудят и на каторгу отправят, — и Элис снова залилась слезами.

              А я поняла, кого могли избить Белтоны. Шушеля. Посмотрела на мистера Белтона и спросила:

              — А если избитый заберёт заявление из полиции? — спросила его

              — Отпустить должны, — глухо ответил мистер Белтон, казавшийся спокойным, но я видела, что и ему очень непросто.

              — А ты куда? — спросил он меня, увидев, что я снова начала одеваться

              — Да на работе кое-что забыла, — не стала я говорить, что собиралась к Шушелю, узнать, что с ним и попросить забрать заявление.

              Думала, что придётся идти к нему домой, но Шушель оказался на работе и выглядел живым и здоровым.  У него даже синяков не было.

              Увидев меня, Шушель мерзко улыбнулся. Я подошла и спросила:

— Поговорим?

              — Что? Как любовников твоих забрали сразу прибежала? — всё так же мерзко улыбаясь, спросил Шушель.

              — Что вы хотите? — не стала я ходить вокруг да около, да и доказывать что-то такому человеку, как Пьер Шушель мне не хотелось. Всё равно не поймёт.

              — Я хочу, чтобы ты ушла из больницы и не занимала чужое место, — тоже прямо заявил Шушель

              — Если я уйду вы заберёте заявление? — спросила я, совершенно не понимая, чем интерну Шушелю могла помешать ночная сестра милосердия.

              — Если ты заплатишь мне сто монет, то так и быть заберу заявление, — заявил этот «рылорождённый»», да простят меня славные хрюшки.

              — Хорошо, — сказала, я, тоже переходя на ты — будут тебе сто монет, забирай заявление

              — Э, нет, нашла дурачка! — сначала деньги, потом уходишь из больницы потом я иду в полицию.

              — Да ты видно думаешь, что я дурочка. Пока я деньги искать буду, парней уже осудят и отправят на каторгу. И увольняться мне уже будет незачем, — решила я надавить на нахального Шушеля.

              На лице будущего доктора, отчего мне уже стало страшно, отразился мыслительный процесс.

              — Ну ладно, — спустя некоторое время выдал он, — иди скажи доктору Листеру, что ты больше не будешь работать, что передумала становиться врачом, а потом я пойду в полицию, но если денег не принесёшь, то у меня есть три дня, чтобы вернуть твоих бандитов обратно. Не принесешь деньги на третий день, отнесу заявление обратно в полицию.

              — Если сегодня братья не вернутся домой, я тебя убью, — в ответ сказала я Шушелю

              — Бешеная, — сплюнул он в сторону, — вернутся, готовь монеты

              «Где же взять деньги? Я ведь пока нет образования не могу даже никакое изобретение продвинуть, не примут, да ещё и выкинут куда-нибудь, вон как Джозефа Листера.»

              Доктора Листера я нашла в палатах на обходе и … не смогла ему ничего сказать.  Он так обрадовался, увидев меня:

              — Лейла, как хорошо, что вы ещё не ушли, посмотрите какой интересный случай, что думаете, — спросила доктор Джозеф, — показывая мне на больного, у которого на ноге уже была наложена шина, причём именно такая, которую я посоветовала накладывать, используя гипс*. И сегодня доктор Листер впервые получил возможность применить эту практику. До этого, а рассказала я доктору об этом неделю назад, никаких сложных переломов не было. И вот сегодня как раз привезли мужчину со сложным переломом ноги и доктор Листер стразу же применил на нём новую методику.

(*Советско-российская историография считает изобретателем гипсовой повязки русского хирурга Николая Ивановича Пирогова. С 1852 года Николай Пирогов и его последователи успешно применяли гипсовую затвердевающую повязку для лечения переломов.)

              Мужчина лежал, испуганно вращая глазами, глядя то на доктора Листера, то на меня.

              А я подумала: — «Вот почему Шушель к мне прицепился. Зависть к человеку, который что-то знает, лучше, чем он»

              В общем, я ничего не сказала доктору Джозефу.  Попрощалась и пошла домой.

              Но не успела я выйти из больницы, как прямо передо мной остановилась большая крытая повозка, и пока я пыталась её обойти, из неё выскочили двое мужчин, один из которых приставил мне нож к боку и хриплым голосом сказал:

—  Пикнешь, убью

После чего они затолкали меня внутрь повозки.

Внутри повозки было темно, потому что в ней не было ни одного окна. Я решила не показывать вида, что мне ужас, как страшно и как можно более спокойным голосом произнесла:

              — Нож уберите, пожалуйста, нервирует

              И то ли от неожиданности, то ли оттого, что понял, что деваться мне некуда, мужчина, втащивший меня в повозку, убрал нож от моего бока, но произнёс:

              — Не шали

              Меня усадили на лавку, сами мужчины сели напротив друг друга, один на ту же сторону, где и я, а другой на противоположную, перекрыв мне пути к двери.

              Мужчины молчали, я тоже решила лишний раз не сотрясать воздух, понимая, что мне вряд ли что-то скажут.

              «Посмотрим, — думала я, —  вариантов не так уж и много. Наибольшая вероятность, что это мадам Лестар. Второй вариант, который пришёл мне в голову, что кому-то понадобилась медицинская помощь.»

              Был один случай пару дней назад в ночную смену, двое мужчин принесли мужчину, у него было ножевое ранение, из врачей был доктор Стен Вильямс. В отличие от интерна Шушеля, уже взрослый и состоявшийся врач. Он был последователем Джозефа Листера и, когда того отовсюду выгнали, то осознанно пошёл вслед за своим учителем.

              Так вот доктор Стен хотел оставить раненого до утра, когда появится кто-то из врачей, потому что один он не решился оперировать. И я предложила ему помощь, ассистировать в операции.

              Я же не всегда была педиатром, во время большой войны, меня, как и остальных врачей направили на работу в полевой госпиталь, там я и получила опыт работы с подобными ранами.

              Я уговорила доктора Стена, потому что видела, что раненый может и не дожить до утра. И в какой-то момент доктор Стен передал ведение операции мне, сам начав ассистировать. Уже после операции, когда мы сидели и пили горячий чай, он спросил меня о том, где я научилась так шить и вести операции.

              Я лишь пожала печами, и доктор не стал меня больше спрашивать, за что я была ему благодарна.

              А когда я пришла на следующую ночь на свою смену, то больного уже не было и на мой вопрос, куда он делся, Надин мне ответила, что за ним приехали и увезли.

              — Видно же, что состоятельный парень, а у нас же никаких условий для таких, — протирая тряпкой полы, сказала Надин

А я подумала, что у нас-то в больнице, во многом благодаря подходам Джозефа Листера, условия как раз намного лучше, чем предлагаю другие. Возможно палаты у нас и переполнены, зато чисто и инструменты обрабатываются, а доктора и персонал моют руки.

Я ещё тогда подумала, что вряд ли этот мужчина какой-то аристократ, скорее всего наоборот, он связан с криминальной средой и возможно, что, не последний человек в криминальной иерархии.

Вскоре повозка остановилась, но мы продόлжили сидеть.

«Скорее всего въезжаем во двор, — подумала я»

И судя по тому, что вскоре повозка снова поехала, въезжали мы куда-то не просто во двор, а в большой двор, потому что повозка проехала ещё какое-то расстояние пока остановилась. И только тогда один из мужчин встал и толкнул дверь. Вылез из повозки и грубовато сказал:

— Выходи

Я вышла, после темноты повозки глазам было неприятно от яркого света. Меня сразу провели в дом. Но то, что я успела увидеть говорило о том, что дом весьма богатый.

Внутри тоже было богато, но мне не дали всё рассмотреть, весьма невежливо ткнули в спину и мне пришлось поспешить вслед за тем, кто «тыкал» в меня ножом, и сейчас поднимался по широкой лестнице.

Меня провели по коридору, и вскоре мы остановились перед дубовой дверью с ручкой, сделанной в виде пасти льва, в которую было вставлено большое кольцо.

Тот, кто шёл впереди, взялся за кольцо и стукнул им о дверь. Спустя несколько секунд дверь открылась. Открыла дверь женщина с усталым лицом, одетая в сероватый хирургический халат.

— Проходите, — немного хриплым, видимо, тоже от усталости голосом сказала она.

Меня снова ткнули в спину. «Этак у меня там синяк скоро появится, — подумала я». Повернулась к тому, кто находился позади меня и сказала:

— Хватит уже толкать меня, можно просто сказать

              — Иди уже, принцесса, — хохотнув сказал это мужлан и снова ткнул меня в спину.

              В комнате было душно и пахло болезнью. Я прошла вперёд и остановилась перед большой кроватью, на которой на высоких полушках лежал тот, кого мы с доктором Стеном прооперировали несколько дней назад.

              «Не бордель, — облегчённо вздохнула я про себя»

              Выглядел наш пациент плохо. У него явно была высокая температура и не первый день, судя по горячечному блеску в глазах и кругами под глазами, отчего глаза казались ввалившимися.

              Я поняла, что началось воспаление и первое, что сделала, скомандовала проветрить помещение.

              Женщина, судя по всему, сиделка неуверенно посмотрела на того мужчину, который первым вошёл в дверь. Он кивнул, и она направилась к окну.

              — Майкл, смотри, кого мы тебе привезли, — неожиданно с заботой в голосе произнёс он.

              Я подошла ближе к кровати, потянулась откинуть одеяло с бедра, где, собственно, и была рана. Мужчина вцепился в одеяло и не дал мне этого сделать.

              — Йен, — глухим голосом произнёс тот, кого назвали Майклом, — зачем

              — Пусть она посмотрит, я видел, тогда в больнице, этот доктор слушал, что она говорила.

              Йен подошёл и осторожно убрав руку Майкла, откинул одеяло. На мужчине была длинная сорочка, примерно до колен, я отодвинула ткань и увидела, что нога не перевязана, а на ней лежит что-то типа компресса.

               — Что это? — спросила, убирая с раненой ноги это огромное количество тряпья.

              Ответила мне сиделка:

              — Так дохтур же велели, чтобы охлаждать.

              Я, холодея от ужаса спросила:

—  И чем же вы охлаждаете?

— Так водой, чем же ещё? — бесхитростно ответила сиделка

Я убрала тряпки и увидела, что рана, которая уже должна была начинать заживать, воспалилась, покраснела и я подозревала, что уже пошло нагноение.

Я могла бы начать спрашивать, почему они забрали своего Майкла из больницы и многое другое, но это никоим образом бы не помогло несчастному. Поэтому я просто начала говорить, что мне понадобится. Пока все убежали выполнять поручения, спросила сиделку:

— Где можно помыть руки?

Та удивлённо на меня посмотрела и… принесла таз с водой. Я помыла руки и заставила сиделку сделать то же самое.

Уже после того, как рана была прочищена, и сделана свежая повязка, а больной, напоенный маковым отваром, ещё спал, я посмотрела на своих «похитителей» и сказала, как можно жёстче:

—  Всё теперь везите меня обратно                                                                                                                                                                                                                                                                            — Э, нет, мисс не торопитесь, — пусть ваш пациент проснётся, а там видно будет.
_____________________________________________
Дорогие мои, я к вам с рекомендацией книги своей коллеги

Кто же знал, что невинная вечеринка обернется случайным замужеством. Да еще с кем! С родовитым драконом, который тоже не испытывает восторга по этому поводу. Развод, срочно! У нас куча времени – целых 48 часов. А иначе… Что будет иначе, я даже думать боюсь, ведь ведьмы никогда не выходят замуж! А тут еще мою родовую ценность хотят умыкнуть… Причем, вместе со мной в придачу. Муж, а муж, защищай свою жену!

«Эх, — подумала я, — забыла про основные правила, что договариваться надо на берегу. Но я врач, я не могу думать ни о чём другом пока не помогу больному.

              Я присела на кресло и…уснула. Всё-таки я была после рабочей ночи и организм затребовал отдыха.

              Проснулась сама, в комнате кроме меня и моего пациента, лежащего на кровати, никого больше не было. Встала с кресла, ещё раз удивившись как в молодости хорошо, даже, если поспал пару часов и в неудобном положении всё равно ничего не болит и даже выспался. Подошла к больному, он ещё спал, но дыхание у него уже было ровное, а не прерывистое. Взяла его за руку, чтобы измерить пульс и только приготовилась считать, как вдруг он неожиданно крепко ухватил меня за запястье и прошептал:

              — Не уходи, прошу

              Я сперва удивилась, но потом взглянула на него и поняла, что он всё ещё спит и ему, измученному болью и горячкой снится что-то.

              Но судя по пульсу температура если и была, то уже не высокая. Я задумалась, силя на краешке кровати и вдруг почувствовала взгляд, подняла глаза и увидела, что мой неожиданный пациент уже не спит, а пристально и даже настороженно смотрит на меня.

              — Я говорил что-то? — хриплым после сна голосом спросил он

— Вы просто просили меня не ухолить, — решила я сделать вид, что всё не так поняла

              — Да, — кивнул он, — только не просил, а приказал

              — Конечно, господин Майкл, я оговорилась, — сказала я, а про себя хмыкнула: «Ох уж эти мужские игры с постоянным «подсчётом баллов», у кого больше»

              — Как вы себя чувствуете? — спросила врачебным тоном

              — На удивление… хор…лучше, — спустя пару секунд ответил Майкл, видимо постаравшись оценить своё состояние.

              Вот теперь и пришла очередь для докторской нотации:

              — Зря вы перевелись из больницы доктора Джозефа, там бы не допустили возникновения воспаления. Это очень опасно, вам где-то занесли грязь и могло начаться заражение. Вам повезло, что ваш… э…товарищ, — наконец-то нашла я нужное слово, — догадался, что вам нужна медицинская помощь именно от нас. От персонала нашей больницы, — уточнила я.

              — Ну вот, я же говорил, что девку надо брать, — раздался голос из-за спины. И оглянувшись я увидела того, кого Майкл назвал Йеном.

              Меня покоробило то, как несколько развязно прозвучало, но я не стала за то цепляться, просто как можно более холодно произнесла:

              — Теперь, наконец, вы можете отправить меня домой.

              — Зачем тебе домой, лапуля? — всё так же развязно продолжил Йен, — оставайся здесь, у нас работы для тебя будет много. И мужа тебе кого-нибудь из наших подберём. Чего ты за копейки в больнице будешь горбатиться?

              — Спасибо за ваше предложение, — решила не говорить нет, а то неизвестно, как эти криминальные личности среагируют, — но я, пожалуй, откажусь.

              — Зря ты, лапуля, отказываешься, будешь под крылом С…

              Майкл предупреждающе кашлянул, перебивая, намеревавшегося произнести чьё-то имя Йена.

              — Ладно, не ценишь ты нашу доброту, лапуля, — немного сменил тон Йен, и перешёл с развязного на более нейтральный, продолжая, — а на тебя, между прочим, заказ поступил, говорят ты контракт подписала и сбежала.

              — Врут, — убеждённо заявила я, точно зная, что ничего не подписывала

              Йен расхохотался: — Майкл, посмотри, железная девчонка, другая бы начала оправдываться, а эта сразу вердикт.

              Потом обратился ко мне:

              — Смотрю на твои умения и верю тебе, что врут, поэтому живи, не бойся, больше тебя никто не побеспокоит и насильно делать ничего не заставит. Зря ты, конечно, отказалась на нас работать, но дело твоё. Ты нам честно помогла, неволить не будем. Сейчас тебя ребята обратно к больнице отвезут.

              Пришла сиделка, и я ей в присутствии Йена объяснила, что и как надо делать. Договорились, что через два дня я приеду и сменю повязку. Строго наказала раньше повязку не снимать и тем более грязной водой не промывать.

              — Лучше уж вИски используйте, чем воду, — сказала, взглянув на Йена, который тут же стал ухмыляться, снова переходя на развязный тон:

              — Гляди-ка маленькая, а разбирается, что виски лучше воды.

              Я строго поджала губы и сказала:

              — Господин Йен вы меня поняли, я говорю о повязке, если вдруг она по какой-то причине слетит, и вы меня не найдёте, то можно протереть вИски, но никак не грязной водой.

              Йен посерьёзнел и кивнул.

              Когда я уже направилась к выходу, он вдруг меня окликнул, спросил:

              — Может надо что-нибудь? Денег там или помощи?

              Сказала про братьев Белтон, Йен обещал разузнать. А вот про деньги на экзамен говорить не стала. Была уверена, что дадут, но потом я вместо того, чтобы лечить детей, буду зашивать колото-резаные раны и доставать пули из мужчин, а такой судьбы я не хотела.

              В той же крытой повозке меня доставили к больнице. Я вышла и остановилась, привыкая к яркому свету. И уже собиралась пойти в сторону дома, когда из-за спины раздался грудной женский голос:

              — Мисс Лейла, я бы хотела с вами поговорить

              Голос мне показался знакомым, я повернулась и увидела… мадам Лестар, собственной стильной персоной.

Сегодня мадам была в сером костюме, но ткань была не просто серой, а жемчужно-серой. Приталенный жилет, из-под него виднелась чёрная полупрозрачная кружевная блузка, длинная узкая юбка облегала стройные бёдра и длинные ноги мадам Лестар. Моё серое платье смотрелось словно старая застиранная мешковина, по сравнению с костюмом мадам. Ну и, конечно же, на голове мадам была маленькая шляпка в виде мини-цилиндра с небольшой чёрной вуалью.

              — У нас с вами нет общих тем для разговора, мадам Лестар, — я ответила жёстко, после обещания Йена уверенности в том, что никто меня насильно никуда не увезёт, у меня прибавилось.

              И снова развернулась, чтобы пойти в сторону дома. Но мадам Лестар была настроена поговорить и нагнала меня, что, вероятно, было не просто сделать, учитывая, что она была в туфлях на высоком каблуке, а дороги на Харли стрит не отличались гладкостью.

              — Подождите, мисс Лейла, я хочу просто поговорить, — мадам Лестар практически заступила мне дорогу. Я посмотрела ей за спину, там стоял автомобиль и за рулём никого не было, но возле автомобиля стояли двое крупных мужчин, я бы даже сказала «мордоворота». Они смотрели в нашу с мадам сторону, но никто из них не делал попытки нагнать или как-то вмешаться.
              «Значит действительно хочет поговорить, — подумала я». А вслух сказала:

              — Мадам Лестар, если ваш разговор касается басни о том, что я подписала контракт, то нам не о чем говорить

              — Нет-нет, прости, это не моя инициатива и, когда ко мне пришли, я сразу сказала, что ты не подписывала ничего, — улыбнулась мадам Лестар, и на лице её обозначились морщинки, и сразу показалось, что ей больше лет, чем кажется, и стало понятно зачем ей все эти шляпки с вуальками.

              Между тем, мадам продόлжила:

              — Я не заставляю девушек подписывать договоры и была уверена, что все делают это добровольно. Но после случая с тобой, я больше не доверяю мадам Стинк, которая меня уверяла, что всё исключительно по желанию девушек. Ты же видела всё происходит в присутствии нотариуса и по закону.

              Я слушала «исповедь» владелицы борделя или дома увеселений. Я ей скорее не верила, чем верила, хотя всё могло быть и мадам Стинк действительно могла «проявлять инициативу». Ведь Лейле кто-то с вечера подлил наркотик.

              — Ну допустим, что всё так, как вы говорите, при чём здесь я? — спросила, недоумённо подняв брови.

              Мадам Лестар, увидев, что лишние слова с её стороны вряд ли поспособствуют налаживанию контакта, перешла к делу:

              —Я поняла, что ты весьма продуманная девушка и всё решила насчёт своего будущего. Но также я знаю, что ты столкнулась с проблемой.

              — Нет у меня никаких проблем, — прямо глядя на мадам сказала я

              — Лейла, — вдруг перешла на ты мадам Лестар, — я рада, что ты так уверенно держишься, но как долго ты сможешь работать, имея в канцелярии чужие документы на экзамен? Эта больница курируется её величеством и проверки проходят минимум два раза в год. Что ты будешь делать, если зимой окажешься на улице?

              — Ничего, что-нибудь придумаю, — сказала я, всё ещё не понимая, куда клонит мадам.

— А доктор Джозеф? О нём ты подумала? Его тоже выгонят на улицу, — привела мадам «убийственный» аргумент. И, возможно на девочку восемнадцати лет он бы подействовал, но мне-то гораздо больше.

              — Он взрослый мужчина и вполне себе отдаёт отчёт в том, что он делает, — ответила я ей, и добавила, — если у вас всё, то я бы хотела пойти домой, очень хочется спасть, знаете ли, после ночи

              — И долго ты так продержишься? — не сдавалась мадам

              В чём-то она была права, но я не могла с ней соглашаться, тем более что она так и не озвучила мне, что за дело её ко мне привело.

              Об этом я ей и сказала:

              — Мадам Лестар, давайте уже о деле или я пойду

              Мадам Лестар вздохнула, как будто бы ей было некомфортно об этом говорить:

              — Ну ладно, ты девушка разумная, поймёшь, и если откажешься, то никому не скажешь об этом разговоре.

              Мадам Лестар огляделась по сторонам и, понизив голос продолжила:

              — Лейла, у меня есть предложение, и, прежде чем ты сразу откажешься я прошу тебя выслушать и подумать. Об этом будем знать только ты и я. Есть один очень высокопоставленный человек, у него проблема с внешностью, он очень редко позволяет себе встречаться с женщинами и сейчас такая ситуация. Девушка нужна чистая и, не настроенная продолжать «карьеру». Одна ночь, полторы тысячи крон и на этом всё. Он в маске, девушка тоже не показывает своего лица, полная анонимность. Я как гарант того, что девушка соответствует требованиям.

              Я вот честно такого не ожидала, думала, что мадам предложит лечить девушек из её дома, поэтому стояла и «круглыми» глазами смотрела на мадам, даже забыв о том, что подобные предложения не собиралась выслушивать.

              Мадам, видимо ободрённая тем, что я молчу, продолжила:

              Если ты согласишься, тебя привезут и отвезут. Деньги получишь сразу как дашь согласие.

              — У вас всё? — спросила я, когда мадам Лестар замолчала

              Мадам кивнула.

              — Прощайте, — проговорила я и направилась к дому.

              — Ты обещала подумать, — донеслось мне вслед, — я приду за ответом через два дня.

              Я шла к дому семьи Белтон совершенно потрясённая. Что это? Менталитет определённых слоёв населения? Или подсказка судьбы, как можно решить проблему.

              Бессонная ночь и практически полдня стресса, пока меня похищали и возили в дом к некоему Майклу, давали о себе знать. Голова «гудела», и я решила, что подумаю «об этом завтра», как делала одна из моих любимых героинь*.

              (*Скарлетт О’Хара – героиня романа Маргарет Митчелл «Унесённые ветром»)

              А в доме был приятный сюрприз. На лавочке перед домом сидели Том и Барни. Вид у них был несколько усталый, но в целом выглядели парни нормально. По крайней мере на видимых местах синяков не было.
__________________________________________________
Дорогие мои! Сегодня хотела вам порекомендовать ещё одну книгу нашего литмоба Локтор Попаданка

Из военного фельдшера в медсестру в другом мире? Так могло повезти только мне.
Но чувство долга не дает покоя и в новой жизни, а значит, вылечи‍м каждого! Даже если вместо антибиотиков у меня теперь магия. Вот только каждый раз при встрече с одним из пациентов сердце бьется быстрей… И угораздило же меня влюбиться во вражеского офицера!