Вторая семья. Неверный

Первое правило астматика: в сумке должен лежать аэрозольный ингалятор. Его не было, вернее, закончился, и я забыла поменять на новый.

Задыхаюсь от приступа перед дверьми реанимации, в которой лежит мой муж, и чувствую, как умираю.

Физически меня спасут, так бывало не раз. Но то, что узнала сейчас, душит ещё сильнее.

Черноволосая девушка откровенно пялится, а я молю, чтобы её увели отсюда, как можно быстрее. Да пошла уже! Пошла! Говорю глазами, только она делает вид, что меня не понимает.

- Что с ней? - слышу снова её голос. В первый раз, когда она открыла рот, мой мир рухнул.

- Дыши, - суёт мне в рот медсестра неизвестно откуда взявшийся баллончик, и я жадно обхватываю губами пластик и всасываю лекарство, смотря в глаза той, кого здесь быть не должно.

Ещё вчера у меня был просторный дом и любящий муж. Час назад я узнала, что дом ушёл за долги, и прилетела в больницу по первому звонку.

- Вы сестра? - задал вопрос врач, и я покачала головой. Он покосился в сторону женщины, стоящей у дверей, а она на меня.

- Инга Рубцова, жена Макса, - представилась, а к ноге прижимался ребёнок лет пяти.

Мой третьеклассник сейчас в школе. Только, если передо мной жена Рубцова, то кто тогда я?

Приступ не заставил себя ждать. Так бывало от стресса. Так бывало в любой другой момент. Я жила в страхе от приступа до приступа, который приходил даже во сне, и от этого не было спасения. Лишь аэрозоль, про который я совершенно забыла, вылетев из дома, когда мне сказали, что только что моего мужа увезли на скорой в седьмую больницу.

Слово "ножевое" окропило холодным потом. Что? Кто-то хотел его убить? Или это случайность? Звонящий не был в курсе, он просто нашёл телефон,смотря, как уезжает скорая. Понимая, что мне следует знать. И вот я знаю. Только это не всё. Будто мало того, что наш дом недалеко от города теперь принадлежит кому-то другому. Об этом узнала буквально за двадцать минут до звонка от незнакомца. Он сказал, что в запасе 24 часа, за которые следует съехать.

А теперь ещё и какая-то девушка с ребёнком утверждает, что она - жена моего мужа. Моего, мать его, мужа!

Задерживаю дыхание, отсчитывая секунды. 10,9,8.

Врач отводит в сторону черноволосую, что-то негромко ей говоря. 7, 6, 5.

Неимоверно хочется вдохнуть, но продолжаю считать. Нужно, чтобы лекарство осталось по максимуму. Со стороны кажется, что я невростеничка, которая не умеет держать себя в руках, а она благородная леди. Откуда вообще взялась?

Из дверей выходит ещё какой-то мужчина в халате, и я вспоминаю, почему вообще здесь.

Человек невиновен, пока не доказано обратное. Может, девушка не в себе или подставная. Для чего? Я не знаю. Но в нашей жизни какой-то кризис. Проверка на вшивость? Макс решил разыграть меня, и на самом деле с ним всё нормально? Предположение дикое, но уж куда адекватнее происходящего.

- Как он? - спрашиваю спокойно у медсестры, которая, понимая, что я прихожу в себя, расслабляется и выдыхает, качая головой. А я делаю вид, что забыла о существовании "жены".

Как она представилась?

Инга?

- Критический, - тут же прилетает ответ.

- В сознании?

Ответ "нет".

- Доктор, вы сделайте всё, что в ваших силах. Деньги есть, - слышу снова ставший ненавистным голос. - Макс не последний человек в городе, у него своя фирма. Мы заплатим.

Мы. Надо же. Они с Рубцовым или вся наша дружная семья?

- Мам, а что с папочкой? - тянет Ингу за платье девочка. Про неё я вообще забыла, и это "папочка" режет слух.

- Он поправится, - обещает она ребенку, а я только сейчас понимаю, что передо мной копия Макса.

Приветствую вас в новой истории, которая очень нуждается в поддержке. Добавляйте в библиотеку, высказывайте свои мысли, дарите звёздочки, и будем разбираться в ситуации вместе, потому что Карина одна не справится.

Дорогие читатели. Хочу представить вам героев, которые расскажут свою историю

Семья №1

Карина Михайловна Рубцова ( Высоцкая) - 29 лет. Имеет проблемы со здоровьем, но старается побороть свой страх все эти годы. Художник-иллюстратор, работает на дому. В муже видела опору, на которую всегда можно облокотиться.

Тем сложнее принять реальность, которая перед ней сейчас

Максим Романович Рубцов - 32 года. Владелец сети турфирм “МАКСимальный комфорт”. Имеет филиалы в нескольких городах. Начинал, как частный оператор. Открытие первой организации состоялось на деньги семьи Высоцких. В последствии умножил капитал и расширил бизнес. Сейчас попал не в очень хорошую историю

Кирилл Рубцов - 9 лет. Ученик третьего класса частной школы. Увлекается лепкой, рисованием и скалолазанием. Не бьёт первым, до некоторых пор…

Похож внешностью и характером на мать. Не любит математику, хочет стать художником.

Согласитесь. Видеть рядом с собой любовницу Карине было бы неприятно, потому я решила разделить главы. Тем более, что нейросеть постаралась, и предложила много хороших вариантов. А какой выберете вы? Жду ответы в комментариях

Вторая семья

Инга Рубцова (Гиле) - 26 лет. Носит девичью фамилию, но считает себя законной женой Максима. Амбициозна, знает, чего хочет мужчина, добилась Рубцова сама. Имеет квартиру, купленную ей и дочери, в Санкт-Петербурге. не имеет совести и такта. Во время нападения была неподалёку.

Дарина Рубцова - 5 лет. Дочь Инги и Максима. Считает своего папу самым лучшим. Даже не догадывается, что у неё есть брат от другой матери. Грустит, когда папы долго нет.

Нас развели по разным углам, будто бойцов на ринге, пока я ожидала, что выполнят мою просьбу: выгнать отсюда эту нахалку.

- Это его ребёнок? - сглотнув, я спросила у черноволосой, когда разглядела сходство, надеясь, что она ответит "нет". Только она лишь кивнула.

Снова всматриваюсь в лицо девочки, которая принимается прятаться от такого внимания за юбкой матери.

Скольжу взглядом по недешевому платью любовницы, сидящему по фигуре, поднимаясь к высокой груди, представляя, как её лапает мой муж.

Мерзко. Тут же отворачиваюсь. Как бы то ни было, делить с кем-то территорию не намерена. И пока я всё ещё жена, нарочно украдкой открыла паспорт на нужной странице, чтобы удостовериться в этом, имею право попросить, чтобы любовницу вывели отсюда к чёртовой матери.

Не знаю, к чему ей скандалы, но она демонстративно отказывается и садится в кресло, а на пальце правой руки блестит кольцо.

Машинально трогаю своё, которое ношу постоянно, когда Макс ссылается на аллергию. Я даже видела раздражение на коже, потому не настаивала, чтобы носил. Теперь выходит, ему следует надевать сразу два. Одно рядом с другим, двоеженец хренов.

Ясно, что официально иметь двух жён на территории страны нельзя, но остальное не запрещено на государственном уровне.

- Глеб, - смотрит на медбрата, спасшая меня медсестра, кивая на выход. Она явно принимает мою позицию. Потому что я - настоящая жена, или потому что только что задыхалась?

- Предлагаешь мне её на руках вынести? - парень не понимает, что нам вообще надо. - Устроили тут, - цедит между зубов. - Девушка, - обращается к ней. - Тут можно находиться только родственникам.

Объясняет прописные истины, и стерва закидывает ногу на ногу, показывая, что не двинется с места.

- У меня тут муж, - заявляет ему с вызовом.

Прекрасно. Тогда уйду я! Тем более ещё невыясненный вопрос с домом, и я хочу увидеть собственными глазами документ, в котором такое прописано.

- Кстати, - застываю в дверях, решая поделиться информацией. - У Рубцова ничего не осталось.

- В смысле? - она хмурит брови. Между нами около семи шагов, но друг друга прекрасно слышим.

Конечно, я не в курсе истинного положения вещей, но хочется посмотреть на реакцию. Это любовь, что без денег делает её богаче? Или дамочку интересует только материальная составляющая?

- Ни дома, - отвечаю, а потом добавляю, - ни совести.

Дёргаю ручку на себя, не в силах оставаться здесь, и вылетаю из фойе, быстрыми шагами преодолевая больничный коридор. Надо было узнать, где он подцепил такую наглую девицу. Или не надо?

Около аптеки торможу, следует купить баллончик. Роюсь в сумке, пытаясь найти карточку, и чертыхаюсь, потому что сразу не выходит. Телефон снова вибрирует, и я напрягаюсь. Сегодня отвратительный день, и всё началось именно со звонков. Бог любит троицу?

Всё же смотрю на экран, задумчиво сдвигая брови на переносице. Учительница Кирюхи.

- Да, Ольга Анатольевна, - отвечаю.

- Здравствуйте.

Представляю молоденькую светлую девчонку, у которой первый набор наш, и как она поправляет очки. Мы пошли к ней на свой страх и риск, и нареканий не было. Класс дружный, постоянно какие-то мероприятия, дети с неплохими результатами.

- Дело в том, что Кирилл подрался с мальчиком постарше.

- Постойте, - не могу понять. - Мой Кирилл? Вы ничего не путаете?

Кир занимался лепкой, рисованием и скалолазанием. Заставить его пойти на любой вид единоборств было невозможно. Боялся он боли, не хотел бить или же просто такой формат был не интересен, не выясняла. Просто приняла тот факт, что у меня творческий, любознательный ребёнок.

Он всегда старался уйти от конфликта, даже в песочнице, когда у него отнимали вёдра и совки, он забирал их спокойно, без толканий и ударов, лишь погрозив обидчику пальцем. Максу такой подход не нравился. Он видел в нём мужика, который продолжит начатое им дело. Мы ругались, каждый отстаивая свою позицию, и моя состояла в том, что каждый в праве выбирать сам, что делать в жизни. Рубцову был нужен сын, которым можно гордиться. Но не идиотскими фигурками из глины, как он любил повторять, качаясь на этой теме.

- Мужик - этот тот, кто не боится первым ударить, поняла? - доносил до моего сведения муж.

- Первым бьёт человек, у кого доводы закончились! - не соглашалась.

- Карин, по .х.., что там у кого закончилось. Мой сын должен быть мужиком! А не ныть по любому поводу.

Не знаю, какие наставления были выданы Киру от отца, но сейчас я слушала про инцидент, широко распахнув глаза.

- Он никогда не дрался, - напоминаю Ольге Анатольевне. - С ним всё в порядке?

- Мальчик в мед. кабинете

- Вам следует приехать, - говорит на это. - И лучше с Максимом Романовичем.

Меня теснит какой-то парень, пытаясь пробраться к окошку, и я чуть не падаю, с недовольством смотря на того, кто только что и удержал.

Брюнет отпускает меня и поднимает руки, извиняясь, а я слышу снова голос в трубке.

- Карина Михайловна.

- Да-да, я здесь, - ныряю в разговор, отходя в самый угол. - Приеду одна, - вспоминаю свой ужасный день. У Рубцова другие дела, но не стану же я вдаваться в подробности. - Буду минут через сорок, - прикидываю время, смотря на часы. - Причину знаете?

Она молчит, а потом нехотя отвечает.

- Это касается вашего мужа.

Беда не приходит одна, будто ей скучно, потому тянет за собой подружек.

Веду машину нервно, размышляя о сыне. Что могло толкнуть его на драку? Не хватало ещё проблем со школой, будто мало мне того, что я уже знаю. Почему учительница говорила про Макса? Вопросов за последний день сотня, кто ответит на все?

"Ты же меня встретишь?" - приходит следующий от сестры, и я матерюсь, потому что совершенно забыла, что она сегодня прилетает. Вот так радостный день превратился в ужас и кошмар, где одно наслоилось на другое.

"Да, конечно", - пишу ответ. И где теперь разместить её, если стоит вопрос с домом? Мысли бегают по кругу я но заставляю себя остановиться и решать вопросы по мере поступления.

Сперва разберёмся с Киром, потом позвоню в больницу. Конечно, там есть кому позаботиться о Рублёве, но так просто вычеркнуть его в одночасье из жизни - не про меня.

- А я так и знала, что вы плохо воспитываете ребёнка, - накидывается на меня мать пострадавшего, как только я переступаю порог переговорной. Стол во главе, за ним белый экран для проектора, и несколько столов вдоль параллельно.

Школа частная. Детей с улицы сюда не берут, всё решается при помощи имени и денег. И вот сын владельца одной из крупных турфирм города "сломал" руку сыну владельца автосалона.

- Успокойтесь, Вера Павловна, у Германа ничего не сломано, - пытается урезонить истеричку учительница. В том, что передо мной именно истеричка сомневаться не приходится. Да, в дорогом брючном костюме, со стильной причёской и макияжем, но та, что кинется в бой при любом раскладе, даже если не права. Такие любят кричать и ставить всех на свои места, занимая при этом чужое.

Ещё имечко сыну выдали: Герман. Аристократы, не меньше.

- Если вы не против, - опускаюсь с невозмутимым лицом за стол рядом с сыном, - я бы послушала Ольгу Анатольевну. Так сказать: из первых уст.

Кир ёжится и не желает смотреть в глаза, будто чувствует себя виноватым, а я просто укладываю руку ему на колено, давая тем самым понять, что на его стороне, что бы ни случилось.

Дамочка зыркает, но молчит.

Спустя пять минут, когда уже понимаю расклад, стараюсь держать себя в руках, уверяя, что всё хорошо.

- Я понимаю, что это личное, - понижает голос учительница, видно, как ей неловко, потому что переходит к главному. После описания самого инцидента планирует назвать причину, а потом косится в сторону истерички, но тут же возвращает взгляд мне.

- Давайте мы оставим вас на пару минут, чтобы вы поговорили с сыном, - пытается быть тактичной Ольга Анатольевна, только пострадавшая сторона против.

- Почему он тебя ударил? - допытывается у Германа, и тот , бросив на меня мимолётный взгляд, отчего-то краснеет. - Говори! - приказывает мать.

- Я просто сказал о том, что вы обсуждали с отцом! - шипит в её сторону, и повисает пауза. Красные пятна стада заливают надменное лицо, если истеричке вообще известно такое состояние, как стыд, и она гипнотизирует своего ребенка.

- Может, поделитесь? - решаю вступить в беседу. - Только что так рьяно ратовали за справедливость, а теперь молчите.

- Мы разберемся с Германом дома, - она пытается вытащить его из-за стола, и стул неприятно царапает пол, издавая скрежет. Отчего невольным морщусь.

О чём эта женщина могла говорить со своим мужем? Что-то связанное с работой Рублёва? Чувствую себя неуютно, потому что она не намерена приоткрывать завесу тайны. К тому же молоденькая учительница смотрит на неё как-то укоризненно, а, может, мне просто кажется.

- Мы уходим, всего доброго, - хватает истеричка за шкирку сына, намереваясь ретироваться.

Я не знаю её, а вот она, кажется, отлично осведомлена о нашей семье.

- А как же сломанная рука? - задаю вопрос в догонку, но она уже закрывает дверь с другой стороны, и мы остаёмся втроём.

- Я должна была вас вызвать, Каролина Михайловна, - будто извиняется учительница. - Наумова бы подняла всю школу на уши, потому я решила, что лучше вам встретиться.

- Да, всё нормально, - пытаюсь улыбаться непринуждённо. - Можем идти?

Она кивает, и наша очередь покидать переговорную.

Всю дорогу до машины Кирилл молчит, и внутри тоже. Молча пристёгивается, пока ставлю зеркало заднего вида так, чтобы видеть его лицо.

- Расскажешь? - интересуются а он устремляет глаза в пол.

- Ладно - решаю не давить, массируя шею. Кажется, начинает болеть голова. Завожу мотор, выруливая в общий поток, и спустя несколько минут Кир задаёт вопрос.

- Правда, что у папы есть другая жена и другой сын?

- Правда, что у папы есть другая жена и другой сын? - звучит вопрос от Кира, и я напрягаюсь. Откуда ему вообще знать такие подробности?

- Это тебе Герман сказал? - снова поправляю зеркало, потому что сейчас важно видеть его лицо. И Кир кивает. Откуда вообще истеричка взяла такую информацию?

- Ты не ответила, - напоминает сын. Только я не хотела его впутывать в это, а теперь, выходит, что круг замкнулся, и я в кольце проблем. Взять и ребёнка туда?

- Нет, неправда.

У него не сын, а дочка, - добавляю мысленно, вспоминая про маленькую девочку.

Пока не удостоверюсь, ничего не скажу. Всё же ребенку девять, и втягивать его в интриги не стану. Если уж новости пришли со стороны, получается, я была слишком слепа, что не замечала очевидного. У моего мужа есть вторая семья!

Кажется, до этого момента Кир не дышал, и только теперь начал. Будто на маленьких детских плечах лежала гора взрослой лжи.

- Что он тебе сказал? - делаю вид, что всё в порядке. Ну да, в полном! Всё вообще лучше не придумаешь, только детство должно быть детством. Отодвинуть подальше детей и разбираться самим. Но, если по школе пошли сплетни, его в покое не оставят.

- Что папа меня не любит, потому завёл на стороне другую семью, отвечает на заданный вопрос.

- Это его папа не любит, раз такие вещи при ребенке обсуждает, - выпаливаю первое, что приходит в голову. Но язык не поворачивается нахваливать Макса. Не теперь.

- Я звонил ему, - говорит Кир, - там дядька сказал, что папа телефон потерял.

Дядька. Там этому дядьке двадцать два от силы. Рустам, друг мужа, забирал у него телефон. Вот так мы становимся по молодости стариками для тех, кто куда моложе.

Надо было самой забрать, так я бы посмотрела, что от меня Рубцов ещё скрывает. Только не могла я быть во всех местах одномоментно. А теперь, если Рустам в курсе событий, он не отдаст компромат.

- Где папа? - допытывается сын. - С другим мальчиком?

А это, на минуточку, ревность в нём играет. Я не даю своей поднимать голову, ещё чего. Стиснув зубы, буду делать вид, что я ничерта не чувствую. На самом деле внутри будто разорвался снаряд, настолько всё саднит и ноет. "У него другая", - нашёптывают голоса. Причем, судя по ребенку, уже лет как шесть. Значит, все эти годы мы жили во лжи...

- В больнице, несчастный случай, - пытаюсь говорить спокойно. Оттого, что я в красках опишу девятилетке реальное положение дел, ничего не изменится.

- Что случилось? – Кир хочет податься вперёд, но бустер держит.

- Не отстёгивайся, - прощу, пытаясь сохранять спокойствие, - пока мало информации, что и как, нужно подождать.

Говорю, сама вспоминая встречу у дверей реанимации. Меня не пустили, интересно, а та, вторая, добилась аудиенции? Отчего-то приходит стыдливость за то, что сбежала, оставив его там одного. Да, под наблюдением врачей, но по факту одного, если не считать женщины, которая может с таким же апломбом утверждать, что она королева Виктория. Почему я вообще поверила человеку с улицы, что она имеет отношение к Максу?

Столько лет жить с мужчиной, а принять на веру слова незнакомого человека.

Внезапно приходит мысль, что это подстроено. И на самом деле произошедшее с Рубцовым – не случайность. Что, если он перешёл кому-то дорогу, и его решили уничтожить по всем фронтам? Кто я после такого? Какая жена так просто откажется от супруга, поверив первой встречной? Я же ничего про неё не знаю. Ни кто такая, ни действительно ли она любовница Макса.

- Слушай, закинул тебя домой и съезжу в одно место, ладно? – прошу у сына разрешения. Дома никого. Несмотря на то, что он довольно большой, штата прислуги не имею. Коробит от того, что кто-то будет суетиться. Два раза в неделю приходят две девочки, наводящие порядок, потому что, во-первых, мне ни за что не справиться с таким количеством уборки, во-вторых, я её терпеть не могу. Что касается готовки, её полностью веду сама. Это несложно и даже приятно, потому что люблю заниматься этим делом.

Тут же вспоминаю о звонке с темой «конфискация дома» и понимаю, что оставлять Кира там одного нельзя. Чёрт! Придётся взять с собой.

- А впрочем, со мной лучше, - довожу до сведения. Оставлю его в машине, пока буду говорить с Рустамом. Можно и по телефону, но хочу забрать гаджет и спросить его обо всём, глядя в глаза. Он плохо умеет врать, сразу краснеет и начинает заикаться. Надеюсь, в ближайшее время не оканчивал курсы по маскировке лжи.

- Привет, - набираю ему по громкой.

- Ну что там? – выдыхает в трубку после шестого гудка.

- Меня не пустили, пока сложно говорить. В реанимации.

- Парень сказал, там была просто река крови.

- Наверное, ещё и снял ролик, - понимаю, что в нашем мире всё стремится к оцифровке. – Слушай, надо по камерам посмотреть, кто это был! – внезапно, мозги встают на место, и я начинаю здраво мыслить. Это же покушение на убийство!

Холодок пробегает по телу, и я смотрю на Кира, который ковыряется в телефоне. Что если теперь и мы под угрозой? От этой мысли становится не по себе, и тяжесть наваливается на грудь. Нет, только не опять! Перемещаю руку на сумку, чтобы найти аэрозоль, вдруг сильно накроет, пока перестраиваюсь правее, чтобы остановиться, если потребуется.

В этот раз проносит, и я понимаю, что сейчас следует найти кого-то, кто поможет мне хотя бы понять, с чем я имею дело.

- Мам, - тянет протяжно Кир, касаясь моего плеча.

- Что?

- Дядя Рустам зовёт, ты не слышишь?

- Прости, - обращаюсь к собеседнику. – Будет на меня пару минут? Хочу телефон забрать.

Он молчит дольше положенного.

- Да я потом Максу отдам, чего ты кататься будешь? Сам заеду на днях, больному магнитные волны опасны.

Несёт околесицу, потому прихожу к выводу, что Инга Рубцова не пустой звук.

- Ты на работе? – интересуюсь, хотя вижу его машину и паркуюсь около неё.

- Нет, - нагло врёт, - уехал.

- На машине?

- Да, конечно.

- Ну тогда выходи, - хлопаю дверцей, смотря на окна его конторы, и вижу, как дёргаются жалюзи.

Чувствую себя матерью, которая будет отчитывать нерадивого сына. И, когда Рустам выбирается из своей коморки, где страхует народ по любому поводу, покидаю салон, отправляясь ему навстречу, чтобы Кир не грел уши.

- Привет, - держу руки в карманах куртки, смотря на него в упор. – Хотела спросить по страховке, - начинаю издалека, и он отчего-то оживляется и даже начинает улыбаться. – Вот если застраховать семейную жизнь от измен. Сколько дадут в случае обнаружения второй семьи, в которой ребёнку уже пять лет?

Он переваривает информацию и гасит улыбку, опуская голову.

- Откуда узнала? – задаёт вопрос.

Внутренности ухают с высокой горы. Ненавижу это чувство, а вместе с ним и аттракционы. Всё-таки не наврала стерва.

- Так ты не ответил? Я много получу? – за спиной Рустама витрина, в которой вижу болезненное выражение своего лица, и тут же меняю его на более отстранённое.

- Я от такого не страхую, - отвечает на полном серьёзе.

Как, скажите на милость, у такого, как Рубцов: мастера лжи, есть такой друг, как Рустам? Простой, как три копейки. И мне становится его даже жаль. Он не мой муж, чтобы стоять на ковре, потупив взор, только я ощущаю его стыд.

- Расскажешь, кто она? – спрашиваю спокойно, пытаясь расположить, и он пожимает плечами.

- У Макса лучше выйдет.

- Бесспорно, - хмыкаю, качая головой. – Он чудесно все эти годы рассказывал о своей второй семье. Прямо все уши прожужжал. Рустам, - зову, и он, наконец, поднимает на меня глаза. – Рубцов в больнице с ножевым. Какая-то девица утверждает, что у них любовь, и кто знает, что на самом деле там произошло! Может, она причастна ко всему. У меня сын в машине, - киваю на авто в десятке шагов, - и знаешь, откуда я его везу? – изгибаю брови, но тут же сама отвечаю. – Из школы, где он подрался с мальчиком, который рассказал, что у его замечательного отца другая жена.

- Слышишь, Рустам?! Моему ребёнку уже в школе другие дети говорят об этом! Так что тебе грех молчать. Прикрывать задницу Рубцова не обязательно. И без него известно, что дело дрянь.

- Я сам узнал недавно, - пытается он заработать себе очки в моих глазах. Будто это что-то изменит. Но я его понимаю: Рустам не мой друг, а мужа. Потому и молчал. – Она из Питера, работала в одном из филиалов.

- Ясно, - понимаю, что девочка просто решила прибрать к рукам удачливого бизнесмена.

Макс так радовался, что появилась возможность открыть офис в культурной столице, что пребывал в какой-то эйфории. Я даже ездила с ним на открытие, только хоть убей не помню там никого. Выходит, если бы дела не пошли в гору, мой муж принадлежал бы только мне?

Свинья везде грязь найдёт. Не было бы Инги, была бы другая.

- Теперь, как понимаю, не работает, - размышляю вслух, слыша обиду в своём голосе. – И у них там даже «свадьба» была? – продолжаю интересоваться. – Гости, - перечисляю, - фотографии. Оказывается, у Рубцова есть тёща с тестем?!

Мать с отцом успели выдать меня замуж и подержать на руках Кира. Потом авария, и мы с Лизой остались вдвоём. Ей было семнадцать, и мне пришлось оформить бумаги, чтобы заткнуть рот бюрократической машине.

Была ещё бабушка с материнской стороны, которой не стало пару лет назад. В остальном мы с Лизкой лишь есть друг у друга.

- Что ещё? – интересуюсь у Рустама.

- Да не знаю я подробностей! Он и сказал мне про это только тогда, когда прижало!

- О чём ты?

Он вздыхает, запрокидывая голову вверх, будто собираясь с духом.

- Макс в реанимации, если что, - напоминаю. - Может потому, что не хотел просто поделиться со мной.

А я, на минуточку, - законная жена! Только Рубцов из разряда тех, кто не будет ныть, кто не станет втягивать женщину в проблемы. Только надо понимать, что они разные бывают. И, возможно, своей глупой привычкой он поставил под угрозу и нас с Киром.

- У него проблемы с фирмой, потому залез в кредиты, которые не смог отдать. Брал под залог бизнеса, как я понял. Месяц назад говорил, если не произойдёт чуда, то будет хреново.

- Так понимаю, не произошло, - подвожу итог.

- Я давал ему деньги, только у меня же много нет. Предлагал узнать у других, с кем общаемся, только всё равно капля в море.

Учитывая, что Рубцов за эти годы успел открыть 6 филиалов, представляю, какая должна быть сумма залога. Хотя нет, вру, я совершенно не представляю, о какой сумме речь.

Для меня организация складывалась в первую очередь из пакетов для желающих отдыхать, а что скрывалось за этим, остаётся загадкой. Выходит, что дом тоже был в залоге. Только у кого?

- Знаешь, с кем он заключал сделку? – интересуюсь.

- А вот в это не лезь, Карина, - быстро отвечает, качая головой. – Я себе не прощу, если скажу. Это серьёзные люди! Ты же не собираешься идти к нему и пробовать решать вопросы?

- Круг сужается, уже выяснили, что это ОН.

Хотя и без Рустама ясно, что, скорее всего, мужчина.

- Я не буду говорить – идёт в отказ, только не думаю, что узнать это будет сложно.

- Хорошо, - соглашаюсь. – Можешь мне отдать телефон Макса?

- Нет!

- Я знаю о второй жене, Рустам. Но теперь я ещё хочу знать, куда мне идти, и от кого скрываться, потому что мне позвонили и потребовали съехать из дома!

Он округляет глаза, но тут же становится собой.

- Поживёте у меня, - решает.

Вспоминаю его трёхкомнатную квартиру, и прищуриваюсь. Помнится, Аня, его жена, не любит гостей. Представляю, что с ней будет, если объяви’ться на пороге с вещами и новостями, что мы поживём здесь до выяснения подробностей.

- У тебя жена, - напоминаю.

- Нет.

- В смысле нет? Уехала?

- Ну да, - пожимает плечами. – Сказала, что беременна от другого, и ушла.

Теряю дар речи, смотря на Рустама. Да, он не предел женских мечтаний, но, как муж, комфортный. Конечно, я с ним не жила, но по общению и поведению видно. А про его Аню даже не знала.

Макс рассказывал, что у Рустама проблемы по мужской линии, потому никак не выходит с детьми, но я даже подумать не могла, что Аня найдёт такое неординарное решение.

Что на это сказать? «Мне жаль?»

- Я не знала, - смотрю на него, и становится неимоверно жалко добродушного полноватого Рустама, который промокает шею носовым платком.

- Я съеду к матери, чтобы не мешать, - тут же пытается он создать для меня уют, и мне становится неловко.

- Да не надо…

Только, если честно, вечером приезжает Лиза, которая должна остановиться у меня, и я не знаю, что будет завтра. Но сегодня есть время.

Точно. Лиза!

Выхватываю телефон, понимая, что через три часа должна стоять в аэропорту. А мне ещё надо успеть накормить Кира и отвезти на лепку.

- Давай телефон, - снова требую, зная, что в состоянии продавить, и в мою руку ложится тёмный прямоугольник Макса.

Если не знать пароля, гаджет превращается в бесполезную вещь. Даже у Кира стоит графический ключ, хотя что там может скрывать девятилетний ребёнок? Только он объяснил: чтобы одноклассники не лазали, где не надо.

Одна я без защиты, по старинке. Без всяких этих новомодных сканирований глаз и пальцев, а всё потому, что мне нечего скрывать.

- О чём говорили? – интересуется Кир, пока пристёгиваюсь, и я размышляю, слышал он что-то или нет. Дверь не открывалась, но окно точно.

- Рустам предложил пожить у него, - поворачиваю ключ в зажигании, и тут же панель вспыхивает оранжевым.

- Как это пожить у него? – не понимает ребёнок. Да я и сама ничерта не понимаю. Переехать к другу мужа, пока тот в реанимации…

- Давай так: я узнаю точно, как обстоят наши дела, а потом тебе всё расскажу. Идёт?

- Мааам, - тянет Кир, и я встречаюсь с ним взглядом через зеркало заднего вида. – Что за дела? – вижу, как напряглось лицо. Ну куда же ты суешь свой маленький нос, пончик? Нет, он ребёнок не упитанный, просто мне нравится его так называть.

Не знаю, какие дети у других в этом возрасте, а мой очень рассудительный и дотошный. Душу вынет, требуя рассказать о том, что его интересует. Это можно принимать за любопытство, но сейчас оно ни к месту.

- Лиза прилетает, подготовил подарок? – перевожу на другую тему. После института Лиза решила переехать: потому что не чувствовала себя в этом городе целой. Не знаю, что она имела ввиду, произнося эти слова. А какой она себя чувствовала? Половинчатой? Но гибель родителей на неё повлияла в большей степени. Возможно, потому что у меня была семья, оплот, а ей только предстояло найти своё место в жизни.

- Сегодня заберу из студии, - отзывается Кир. - Мы же поедем?

- Почему что-то должно измениться? Конечно! Заскочим домой, перекусим и отвезу. После в аэропорт.

- А папа?

Вопрос очевидный.

- К нему всё равно не пустят, но я позвоню и узнаю, есть ли новости. Хорошо?

Отказываться от Рубцова окончательно и бесповоротно странно и не по-людски. Могу затаить вселенскую обиду, не показывая носа в больнице. Но он не только мой муж, но ещё отец Кира. Не хочу себя винить, что не осталась человеком до самого конца, если с Максом что-то случится. Гоню от себя эти мысли. Я никогда не желала никому зла, пусть поправляется. Но оставаться с тем, кто топил во лжи, не смогу. Жаль, что не у всех такие же принципы, как у меня, а потому не удивлюсь, что «жена» всё ещё в больнице.

Дома тихо. Быстро разогреваю обед, постоянно косясь по сторонам, будто кто-то мог проникнуть в дом до нас и теперь выжидает. Не хватало в добавок к приступам удушья паранойи. Гоню от себя навязчивые мысли, отыскивая в телефоне нужный номер. Звоню на пост, и через какое-то время отвечают, что Макс всё ещё критичен. Прошло не так много времени, потому говорить рано, и я прошу себя не нервничать, потому что это может быть чревато для Кира: если ещё и со мной что-то случится.

Негатив прочь, и вычеркнуть мысли, в которых считаю, что лучшее наказание: пристрелить Макса из ружья. Пусть он тонет в грязи, куда сам и забрался, я выберусь из мутной воды, отмоюсь и пойду дальше. И во мне говорит не только обида. Это здравый смысл.

Есть несколько проектов, которые надо закончить. Возможно, первое время будет тяжело, и придётся искать подработку, но Москва не сразу строилась. Главное, убедить себя в том, что я делаю всё правильно, и назад дороги нет. Что-то решать с жильём, школой Кира. Хотя нет, уж пусть и Рубцов напрягается и платит за обучение. Если, конечно, не будет второй попытки его убрать.

Интересно, полиция приходила? Наверное, любимая жена рассказала, как было дело. Откуда она вообще узнала, что Макс в больнице? Ей тоже позвонили? Или же она была рядом!

Отчего-то становится не по себе, и я представляю, как Инга добирается до беззащитного Рубцова, отключая его от приборов.

Трясу головой, отгоняя идиотские картинки.

Как назло, нет никаких знакомых в органах, кто может запросить видео с камер. Раньше даже не задумывалась о необходимости таких связей, потому что у меня был муж. Надо признать, что Рубцов сам решал подобные вопросы. Например, когда меня подрезала какая-то девушка и уехала с места. Он нашёл её, потому что ущерб был приличный. Или разобрался с банковской картой, которую украли в торговом центре. Мне стоило просто сказать ему об этом, как вопрос тут же решался.

Теперь мне предстоит выяснить самостоятельно: кто отправил его в больницу, а главное – зачем.

Звонит незнакомый номер, и я сбрасываю, потому что устала от спама. Но тут же всматриваюсь в цифры. Может, снова по поводу дома? Если стану игнорировать – вопрос сам по себе не отпадёт. Я не буду бросаться на амбразуру хотя бы потому, что у меня сын. И в данный момент я единственная, кто может о нём позаботиться.

После первого гудка звучит женский голос.

- Да.

Точно не автоответчик. Тогда кто? Заказчик? Истеричка из школы? Ошиблись номером?

- Вы мне только что звонили, - отвечаю на её «да».

- Нам надо поговорить.

- Кто это? – сдвигаю брови на переносице, но, кажется, уже знаю ответ.

А вы знаете ответ?

Меня колотит озноб, но не потому, что на улице прохладно. Осень в этом году тёплая, надо отдать должное, будто второе лето. Терпеть не могу ругаться и выяснять отношения, это не про меня. Потому что не желаю отвечать агрессией на агрессию.

- Что тебе нужно? – задаю спокойно вопрос, только внутри будто кто-то ухватился за внутренности и трясёт. Это не страх, а ощущение неопределённости, потому что эта женщина выбивает почву из-под ног.

- Встретиться!

- Я не встречаюсь с любовницами мужа.

- Этот рубеж давно пройден. Я – жена.

- С каких пор в России двоежёнство? – поражаюсь её наглости.

- У нас общий ребёнок.

- Вышлю открытку.

- Макса хотели убить! – говорит каким-то замогильным голосом, перескакивая на другую тему.

- Не понимаю, как я могу с этим помочь? Кажется, у тебя больше сведений по этому поводу, так что удачи.

Намерена отключить телефон, но она говорит.

-Ты же понимаешь, что мы тоже под угрозой?

- Мы? – хмыкаю, удивляясь её назойливости и высокомерию. – Какое мне дело до тебя и твоего ребёнка?

- Я о нас с тобой! – не отстаёт, и я вспоминаю её лицо. Красивое. Но ненавистное, потому что за внешностью скрывается отвратительный человек. Даже не могу представить, чтобы была способна поступить так же.

- О нас?! – удивлённо выдыхаю в трубку. – Я с тобой никак не связана!

- Макс перешёл дорогу, кому-то серьёзному. Мне звонили и…

- Ну так выясни, спаси. Не знаю, чего ты хочешь от меня.

Теряю терпение. Ей звонили? По какому вопросу? Только интересоваться не хочу. Каждый сам по себе.

Могу кричать в трубку, какая она тварь, могу проклинать. Только никогда не позволю себе. Это всё есть гипотетически, а я останусь человеком, с гордо поднятой головой.

- Ты мне казалась адекватной.

Теряю дар речи, переваривая её слова. Я казалась ей нормальной, будто она меня знает.

- Ты не помнишь, да? – звучит, как упрёк. – Но мы виделись.

Чувствую себя полной дурой, которая совершенно ничего не знает. Оказывается, мы виделись, но её лицо мне совершенно ничего не напомнило.

- Я приезжала пару лет назад, когда на Лыжникова открывали филиал. Ты ещё там что-то шаманила.

Ну да, было такое. Решила оформить несколько стендов, Макс просил. Говорил, что прилетает жена какого-то знакомого, надо встретить.

Окатывает холодным потом, потому что только сейчас понимаю, что он не просто прятал её за моей спиной, она в открытую пришла на чёртову презентацию. Стояла рядом с ним, улыбаясь, и что-то шептала на ухо, пока я носилась, как угорелая, потому что там что-то отклеилось. Кажется, я даже подарила шарик её дочке. ИХ дочке.

Подкатывает тошнота, и становится дурно.

Я улыбалась любовнице, рядом с которой стоял ребёнок, даже не догадываясь, что это она. Кажется, она была рыжей, но утверждать не берусь. В тот момент женщина для меня как серая масса, которая забудется. Я слишком доверяла своему мужу. Только, если нет доверия, для чего такая семья?

Перехватывает горло от ощущения того, что они смеялись за моей спиной, что я ничего не вижу. Прилетала… Наверное, не один раз.

Опять стискивает грудь, но продышусь, ничего. Такое тоже бывает, не всегда заканчивается удушьем. Бежать без оглядки, как можно дальше. Мне не нужны подробности, от них лишь больнее.

Хочется бросить трубку, чтобы не слышать её больше никогда. Только это слабость, отсутствие доводов. Я не импульсивный человек, а рациональный.

- Что сделать, чтобы ты исчезла из моей жизни? – интересуюсь.

Не стану сражаться за того, кто этого не заслуживает этого. Ни один мужчина не достоин, если втаптывает в грязь святое имя семьи. Для меня это всегда было чем-то сокровенным, потому что, смотря на родителей, которые почти не ссорились, я понимала истинную ценность домашнего очага. Но хранить его должны двое.

– Хочешь мужа – он твой, - добавляю. – Вы друг друга стоите.

- Всегда был моим! – заявляет с апломбом. – И ты не будешь мстить?!

- Мстить? – переспрашиваю, хмыкая. – Грязи не мстят, её просто счищают с сапога, чтобы идти дальше.

Наконец, нажимаю отбой, зарываясь лицом в ладони. Последнее слово сказано. Как же гадко. Как невыносимо больно, когда предаёт тот, кого ты считаешь самым близким и дорогим человеком.

- Мам, - появляется в дверях Кир, и мне приходится натянуть подобающую маску. Дети не должны этого видеть. Но он чувствует, как я в нём нуждаюсь. Подходит и садится рядом, обнимая. И я ощущаю его негласную поддержку и желание быть сильной.

А что бы вы сказали любовнице?

Не всё задуманное исполняется.

Я не могу врать собственному ребёнку, особенно, когда он так серьёзно спрашивает, что со мной.

- Это из-за папы?

Киваю несколько раз, уводя взгляд. Будто мне стыдно за то, что сделал Макс. Словно я в ответе за его предательство по отношению к родному сыну. Мало того, что у него была связь с другой, он делил свою отцовскую любовь на двоих, и её катастрофически не доставало. Все эти школьные выступления, концерты, утренники, на которых Рубцова просто не было, потому что Питер требовал контроля. Да, теперь я понимаю, что за контроль, и что зря защищала его перед Киром, уверяя, что папа его очень любит, просто работу вычеркнуть из жизни не выйдет.

- Тот мальчик сказал правду, - больше утверждает, нежели спрашивает, и я отвечаю.

- Да, - так тихо, что не слышно, а потом откашливаюсь и повторяю громче.

Вижу, как раздуваются крылья носа, и зубы вжимаются друг в друга. Губы подрагивают, а у меня щемит сердце. Мой маленький, да за что же с тобой так?

На этот раз прижимаю Кира к себе, только называть его маленьким вслух нельзя. Он давно вырос, как было мне сказано, и отвечал за эти слова. Он хотел походить на отца и даже пытался угодить ему, отправившись на тхэквондо. Только работу любить надо, иначе она выпьет все соки, ничего не отдавая взамен. Раздавит, высушит и обессилит. По себе знаю, потому что отдала несколько лет подобной. Ты будешь делать то, что не приносит тебе никакого удовольствия в угоду кому-то, теряя себя. Я видела, как Киру было плохо, а потому просто перестала его водить, хотя он никогда не жаловался. Только я - мать и чувствую своего ребёнка.

А вот что с мужем? Тут, вышло, что бесчувственная…

Маленькая ладошка берёт в зажим часть рубашки, и ткань стискивается на спине, облепляя кожу. Провожу по непослушным волосам, совсем, как у меня. Кто-то даже называет Кира Пушкиным, но для меня он – солнце, которое всегда светит. Даже сейчас в пасмурный день, когда, казалось, по прогнозу долгосрочные ливни и грозы.

Угрозы.

Вспоминаю про злополучный звонок по поводу дома. Почему не взять и перезвонить? Уточнить, попросить показать документы? Я растерялась, когда мне официальным поставленным тоном, пробежавшись по ФИО Рубцова и моему, по датам рождения и каким-то документам, сказали покинуть дом до полудня завтрашнего дня. Это был тот случай, когда в моменте ничего сказать не в силах, а потом, когда всё закончилось, продумываешь ответ за ответом, который следовало вставить.

- Хочешь, не поедем на лепку? – предлагаю Киру, распределяя себе задачи на ближайшее время: позвонить по дому, забрать Лизу.

Он качает головой, потому что именно это и приносит ему радость. Не битьё других, а созидание. И я горжусь своим сыном, потому что он идёт по своему пути, а не тому, что хотел для него Макс.

Интересно, второго ребёнка он тоже к чему-то подталкивает? Хотя нет, там же девочка. Рубцов много раз говорил, что дочка должна быть красивая и слушать отца. А сын уметь постоять за себя и будущую жену. Ну и про образование была вставка.

Отчего-то Рубцов не уточнил, что в планы входит завести вторую семью и продолжать врать в лицо законной супруге.

Кто-то говорил, что у нас брак по расчёту. Только мои родители никогда не были богаты. Да, жили в достатке и помогли со стартом для фирмы, которая пошла в гору, но тут во многом заслуга самого Макса. Он рыл землю носом, и мы постоянно креативили, пытаясь подобрать лучший слоган для компании. «МАКСимальный комфорт» - игра слов. Предложила я, вырвалось совершенно случайно, когда звала его по имени, придумывая название. Тогда ещё не было достаточно средств на рекламщиков. Сейчас, выходит, тоже. Ведь, если судить по словам Рустама, Макс изрядно задолжал.

За первым офисом пошёл второй, потом третий. Только уже тогда меня покоробило, как на открытии, когда ему задали вопрос, кто предложил назвать так оригинально фирму, он приписал авторство себе. Нет, мне не нужны были лавры, просто глупая улыбка застыла на лице, когда смотрела, как муж рассказывает всё так, будто это было на самом деле.

Чуть позже Макс просил оставить, как есть, потому что он – лицо компании, потому что так было проще объяснить. Потому что уже тогда мне надо было понять, насколько искусно он умеет лгать.

Звонить при Кире не хочу, потому загружаемся в машину и мчим на адрес. А, оставшись одна, открываю телефон, намереваясь набрать номер. Ладони ужасно потеют, гаджет выскакивает из рук. Вытираю бумажными полотенцами, восстанавливая дыхание и уверенность в том, что мне стоит лезть в это дело. И, когда набираю номер, долго жду ответа. После пятого гудка намереваюсь отключиться, когда отвечают.

- Слушаю, - и голос такой, что совсем не хочется встречаться с его обладателем.

Времени в обрез. Только у меня нет выбора. Еду на встречу с неизвестным мужчиной, чтобы всё узнать из первых уст. Если успею за полтора часа, захвачу Кира, потом к Лизе. Если нет… Тогда вызову сестре такси, а Кира попрошу забрать Лену. Дети ходят на одну секцию.

В ресторане малолюдно, и я чувствую себя неуютно ещё потому, что место незнакомое.

- Вы одна? – интересуется девушка, быстро оценивая мою внешность. Да, не ко двору. Джинсы и белая рубашка с бежевыми балетками. На плече тонкий ремешок кожаной сумки. Не богато, но стильно. Только судя по дорогим костюмам сидящих и её платью – следовало прийти в веере павлиньих перьев.

- Логинов Алексей Павлович, - называю пароль, и она тут же протягивает руку в сторону, приглашая отправиться за ней. На меня бросают взгляды несколько мужчин, но тут же возвращаются к разговору.

Хостес толкает дверь, подбадривая меня кивком войти внутрь, и я, сглотнув избыток влаги, шагаю. Стоит ли мне быть здесь и привлекать ненужное внимание? Тварь ли я дрожащая, или право имею? Вспоминается девятый класс и Достоевский. Только там вопрос стоял немного иначе.

За столом вижу мужчину, и как-то отпускает. Не похож на бандита, или кого я там думала увидеть. Обычный пиджак, рубашка, плюгавый. Рядом кожаный портфель, на столе, помимо ужина, очки с узкими стёклами. Прищуривается, смотря в мою сторону, и перестаёт жевать, тут же протягивая руку к салфетке, чтобы вытереть жир.

- Приглашу официанта, - оповещает девушка, но уверяю, что это лишнее.

- Я угощаю, - звучит мужской голос, только мне этого совершенно не нужно. Когда дверь закрыта, он говорит снова.

- Карина Рубцова? – и я киваю. Тут же хватает очки, натягивая на нос, и внимательно смотрит, а я чувствую себя товаром. – Чудесно-чудесно, - неприятная улыбка скользит по лицу. Острый нос, больше похожий на птичий, но не кавказский, немного загнутый. Маленькие глазки, близко посаженные друг к другу, будто желающие поцеловать переносицу. Тонкая линия губ, которые он то и дело облизывает. Надеюсь, для того, чтобы убрать еду с них, а не от мыслей, которые его посещают.

Сразу становится неуютно, но назад дороги нет.

- С вами мой муж заключал договор? – поправляю ручку сумки на плече, обхватывая себя второй рукой за талию. Здесь душно, дышу на максимуме, но окон нет. Лишь спрятавшийся вверху кондиционер, который молчит.

- Пожалуйста, - указывает на место напротив, и я не могу проигнорировать просьбу. Сажусь на край, чтобы в любой момент сбежать.

- Вы торопитесь? – складывает руки в замок, упираясь локтями в стол.

- Да.

- Насколько сильно?

- Сильно.

- Тогда как же мы с вами будем говорить? – разводит руки в стороны.

- Я хочу увидеть договор, который подписывал мой муж.

Намеренно не говорю, где он, и что кто-то покушался на его жизнь. Конечно, сначала буду думать на таких, как этот тип, но что, если причина в его второй семье? Кто знает, может у Инги тоже есть муж, который что-то узнал, и вот пришёл мстить?

- Это конфиденциальная информация, - склоняет голову вбок мужчина, и я только сейчас понимаю, кого он мне напоминает. Крота из сказки «Дюймовочка».

- Я жена, если надо, могу показать документы.

Смотрю на него, но не тороплюсь вытаскивать паспорт, который на всякий вожу с собой. Мало ли, что он с ним сделает.

- Тем не менее, договор заключался между вашим мужем и организацией.

- Вы владелец?

Он кривится, будто раздумывая, что именно можно мне сказать, а потом всё же говорит.

- Нет.

- Значит, вы сотрудник?

- Да, - нехотя кивает. – Правая рука, которая много чего решает, - скользит его взгляд по мелким пуговицам от моего ворота к груди. Намёк ясен, но это надо было сюда Ингу. Я не по теме секса с чужими мужиками. У меня есть свой. Был, поправляю себя. Я считала его своим.

К тому же этот Логинов совершенно не вызывает симпатии.

- И как я должна вам поверить, что теперь у моей семьи ничего нет?

- Юридически, Рубцов Максим Романович взял у ООО «Капитал-Трест» N-ную сумму и не расплатился в положенный срок.

- Для чего ему эта сумма не указал?

- Нееет, - намеренно тянет, будто я муха, попавшая в его паутину. – Полагаю, вы пребывали в неведении.

- И вы продолжаете меня там оставлять.

Он поднимается с места, и я тут же вскакиваю, а крот лишь вытаскивает из-за своей спины портфель.

- Я не кусаюсь, - тянет губы так, что они превращаются в тонкую еле заметную линию, пока я стою, слушая своё трепыхающееся сердце. Он же не изнасилует меня здесь, - пытаюсь убедить себя, и делаю вид, что поднимаю что-то с пола. Будто именно за тем и поднялась.

- Не имею права показывать вам бумаги, но вижу, в каком вы положении.

На моей половине стола оказываются несколько скреплённых вместе листов А-4. Уверена, что набивает себе цену, пытается показаться в моих глазах этаким добрым самаритянином. Усаживаюсь на место, пробегаясь глазами по бумагам. О фирме слышу впервые. Да и к чему мне была такая организация, ума не приложу. Выходит, это кредитная фирма, которая выдаёт приличные суммы под залог недвижимости.

Он лукавит. Рано или поздно я бы добралась до этих бумаг, например, наняв адвоката, потому что просто взять и потерять всё без оснований – глупо.

Забираюсь в самый конец, чтобы увидеть подпись Макса. Да, этот она. Или очень похожая. Рядом штампы, росчерк какого-то Горячева Александра. Видимо, он и есть руководитель организации. Возвращаюсь в начало, внимательно вчитываясь в буквы, пока Логинов бубнит, что ничего поделать нельзя, но, если я буду благосклонна, он может попробовать договориться.

Не вникаю в его слова, потому что поглощена написанным. Сглатываю, читая перечисления филиалов. Один, второй, третий, четвёртый. Глаза округляются. Как можно было пустить под откос, создаваемое годами? Тут же прописан адрес дома, и я чувствую, что мир рушится. Если это оригинальная бумага…

- Вы же меня понимаете? – чувствую чужое тепло на своей руке, и тут же поднимаю глаза на собеседника, который позволяет себе больше, нежели официальное общение. Выдёргиваю руку, пытаясь осознать, что теперь вообще мне делать? Счёт был общим. Да, у меня есть некоторые сбережения, потому что по заветам родителей яйца нельзя хранить в одной корзине. Но основная всё же была у Рубцова.

Он – делец. Бизнесмен, который сделал себе имя. А я лишь была при нём, радуясь успехам мужа. Что теперь? Золотая рыбка в больнице, я у разбитого корыта.

- Ну так что? – требует ответа крот, а я понимаю, что не слышала вопроса.

- Что? – интересуюсь, а по голове будто веслом саданули. Нет, не болит, она просто в тумане.

- Идём?

- Да, я иду, - не понимаю, что он предлагает отправиться нам куда-то обоим, а не просто разойтись. Говорю лишь за себя, потому что ещё успеваю за Киром и к Лере.

- Отлично, - потирает руки, тут же вытаскивая из бумажника купюры и оставляя на столе. Забирает бумаги и протягивает мне свою руку.

- Не надо, - поднимаюсь, проходя мимо, потому что намерена сбежать отсюда, как можно быстрее. Только он догоняет и тянет куда-то.

- Это здесь, - толкает в сторону неприметных ступеней, ведущих вниз, и я машинально делаю несколько шагов, чувствуя, что попала в ловушку.

Ещё одна интересная книга от меня

ИЗМЕНА. ПОДРУГА ДОЧЕРИ

- Это же Катя?! – смотрю испуганно на обнажённую девушку в объятьях моего мужа. Узнать подругу дочери в таком виде удаётся с трудом. Я же помню её ребёнком. Маленькую с тонкими мышиными косичками. - Лёля, выйди! – пытается муж прикрыть свою наготу. – Или хотя бы отвернись! Хотя бы отвернуться… А между тем гости в соседней комнате открыли шампанское, чтобы праздновать два юбилея: мой и дату нашей свадьбы. ⚡⚡⚡⚡⚡ Пока я два года силилась принять утрату дочери, переживала о сыне в горячей точке, поправившись на пару размеров, муж лечил свои раны молодой любовницей. Он обещал, что мы всё пройдём вместе. И я верила тому, кто тридцать лет был рядом. Вот и прошли, каждый по своей полосе. Он умоляет его простить, только нужно ли мне это? Иногда, чтобы начать новую жизнь, нужно отпустить прошлое

История будет тяжёлой, эмоциональной. Расскажет не только о предательстве со стороны супруга, но и откроет глаза на окружение. Друзья станут врагами, враги - друзьями.

Буду рада видеть вас в книге

Недоразумение пора прекращать. Резко оборачиваюсь, чувствуя несвежее дыхание жареного мяса и чеснока, и в сочетании с внешностью оно вызывает во мне приступ дурноты.

- Нужен воздух, - пытаюсь оттолкнуть Крота с прохода, но он осторожно берёт за плечи.

- Там кондиционер, всё нормально.

- Да нет же, - намерена вырваться, но, кажется, он ухватился за возможность, на которую я согласилась, сама того не понимая, о чём речь. – Вы меня неправильно поняли.

- Тише-тише, я буду молчать. Мне тоже ни к чему огласка, - делает ещё один шаг.

Вижу, как кто-то поправляет шторы, закрывающие вход, и кричу.

- Помогите.

Маленькие глазки становятся шире, и Крот принимается озираться. Просвет увеличивается, и на меня смотрит какая-то молоденькая официантка. Отталкиваю надоедливого Логинова, протискивает между ним и лестницей, и выскакиваю прямо в объятия девчонки.

- Выход? – сдвигаю брови, не продолжая.

- Там, - немного удивлённо смотрит на меня.

Сдуваю невидимую прядь, собираясь отправиться на воздух, потому что здесь неимоверно душно и ужасно воняет похотью.

Хватаюсь за дверную ручку, не оборачиваясь назад, потому что не хочу видеть больше этого человека. Не стану запоминать каждую его чёрточку. Дёргаю на себя дверь и впечатываюсь в какого-то мужчину. Кажется, он настолько твёрдый, что слышу хруст рёбер и тут же отшатываюсь назад.

Серо-голубые глаза внимательные и оценивающие. Поросль чёрной бороды и широченные плечи. Поверх рубашки шею оплетает татуировка, и я понимаю, что он - не офисный клерк.

Незнакомец смотрит с пренебрежением и как-то зло. Не ресторан, а рассадник отвратных личностей. Пропускать не намерен, этикету не обучен, потому, вместо того чтобы отойти и извиниться вслед за мной, потому что так принято, заходит внутрь вместе с ещё одним мордоворотом. Ну и кто из них кого охраняет?

- Смотри, куда прёшь, - рычит тот, что шёл позади мне в лицо, проходя мимо, и я понимаю, что извинений не будет. Ладно, Бог с ними. Главное – уйти отсюда как можно быстрее.

- Логинов тут? – слышу мужской голос за своей спиной и застываю в дверях. Еле заметный поворот головы в надежде, что внимание уже переключилось на «дорогих» гостей.

Чуть заметно колышется шторка, за которой прячется Крот. Кажется, догадываюсь, что это за человек.

- Где-то здесь, Александр Леонидович, - тут же отзывается хостес, смотря в мою сторону, - у него встреча.

Поправляю машинально немного растрепавшиеся волосы. Видела я в одном месте такие встречи!

У меня лишь одна секунда решить: сбежать или остаться. Два плюс два складываю быстро. Это и есть хозяин компании, и он – явно не подставное лицо. Такой нагнёт кого угодно, например, Рубцова.

- Извините, - звучит прежде, чем я понимаю, что говорю именно я, и хозяин жизни вновь окидывает меня взглядом. – Могу с вами поговорить наедине?

Охранник давится смехом. Наверное, я похожа на мелкую птицу, протискивающую бренное тело через прутья клетки стервятника. Чёрт, Карина, тебе надо за Киром, и Лиза уже где-то на подлёте, беги отсюда. Но какой-то внутренний стержень, будто сложенный, пока в семье было всё хорошо, пружинит и не даёт согнуться.

Да, я мать, и должна быть осторожна, потому что дорога для своего ребёнка. Но именно поэтому я и стараюсь защитить его от возможного скитания, только что мне на это ответит человек с лицом быка?

- Ты уверена? – пытается запугать охранник, но я, вцепившись в ремешок сумки, смотрю на того, кто мне интересен.

- Идём, - кивает куда-то Горячев, и я бросаю взгляд на хостес, у которой на лице написано, что я немного идиотка. Она поправляет платье, одёргивая его вниз, а потом профессиональная улыбка опять сияет на красивом лице.

Снова отдельная комната, только уже больше. Здесь телевизор на половину стены и диваны полукругом на два стола.

- Кто такая? – Горячев опускается на сиденье, укладывая левую руку на спинку дивана, а охранник занимает позицию у двери. Он тут швейцаром планирует быть? Кошусь в его сторону, потому что стоит чуть позади меня. Ещё недавно чувствовала себя неуютно рядом с плюгавым Кротом, а теперь стою между двух медведей. Но расчёт на то, что они не трогают таких, как я. Слишком простая и неинтересная. У такого мужчины должна быть яркая грудастая брюнетка.

- Мой муж Максим Рубцов, - не называю своего имени. – Сегодня ваш сотрудник сказал, что с завтрашнего дня я не буду иметь доступа в свой дом.

- А я при чём? – пожимает плечами, будто от него ничего не зависит.

- Вы подписывали бумаги.

- Вопрос тот же. Дальше что?

- У меня несовершеннолетний ребёнок.

- Ой, ладно, - отмахивается от меня, как от надоедливой мухи. – Не я тебе его строгал. И не я последние трусы заложил. Если тебе сказали съехать, значит делай. Что непонятного? И вообще, какого хрена ты сюда притащилась? Мужика нормального выбирай, чтобы за него не впрягаться.

- Он в больнице, - решаю посмотреть на реакцию. Знает этот козёл, который говорит со мной, как с отбросами, что произошло, или нет?

- Ну так апельсинов отнеси.

- Так он есть не может, в коме после ножевого.

Пару секунд он оценивает моё лицо на предмет вранья, а потом переводит взгляд на сопровождающего.

- Не в курсе, - пожимает тот плечами.

- Логинова найди, - говорит спокойно Горячев, и охранник тут же испаряется, а я чувствую, как комната сокращается в метрах.

- Как зовут? – звучит более доброжелательно.

- Карина.

- Думаешь, одна такая?

- Не думаю, - пожимаю плечами, понимая, что уже опоздала, как минимум, за Киром. Но за сестрой успеваю.

- Чего хочешь от меня?

Вопрос очевидный, но очень сложный. А что я действительно хочу? Дом обратно? Но кто такая, чтобы просить аннулировать договор. По поводу фирмы даже говорить не стану. Что можно просить у того, кто сидит напротив?

А как вы думаете, что следует попросить у Горячева?

Горячев Александр - Змей, Ксан, Гор. У него много имён, но за всеми ними скрывается властный. жесткий, надменный человек, который считает, что “Мир зиждется на деньгах и власти”.

32 года. Владелец крупной финансовой организации займов под залог имущества. Начинал с микрокредитных организаций, быстро поднялся на “мусоре”, которым окрестил людей. Кстати, о мусоре. Ему так же принадлежит большой мусороперерабатывающий завод. Поговаривают, что он приглашает сюда на переговоры, и порой неугодные люди просто исчезают. Байки? Кто знает, но глядеть ему в глаза не каждый сможет.

О данном персонаже есть целая история. Если хотите познакомиться с ним поближе, добро пожаловать в книгу

Во власти Змея

В каждой семье свои традиции. В нашей - продавать женщин. - Адиль, пожалуйста, - впервые мать стоит на коленях по своему желанию, а не по его прихоти, - она ещё ребёнок! - Не лезь, куда не следует! - Продашь её так же, как меня отец? Мне 19, и прежде отец пёкся о моей невинности. Сейчас же отдаёт самому страшному человеку в городе для того, чтобы спасти свою жизнь.