Второе дыхание

Летела в пропасть, ломая крылья,

Холодный воздух, хватая рвано.

Душа охрипла от слез бессильно,

И память солью терзала раны.

Любуясь в отражении своим нарядом, прохожу крутящиеся, стеклянные двери. Вливаюсь в поток, спешащих по своим офисам работников, после обеденного перерыва. К двенадцати мне нужно было появиться в колледже, поэтому в офис попадаю во второй половине дня.

Сегодня третий день моей производственной практики. Самое крупное рекламное агентство в городе, куда меня пристроила моя покровительница, находится на четвертом этаже большого, современного офисного здания в центре города. Жизнь кипит здесь и снаружи, и внутри. Прохожу к лифту, со мной заходят две молодые женщины. Одна, не поднимая глаз, копошится в своем айфоне, а другая снисходительно рассматривает мой наряд.

Да - хочется сказать ей, далеко до ваших брендов. Но я и этому рада. Мне с детства навязывали в одежде все неброское и максимально скромное, даже старомодное. Только благодаря тому, что я стала работать в этом офисе, мне удалось отвоевать право на короткую до колена юбку-карандаш и белую, модную рубашку. А еще, на свой страх и риск, я купила туфли на каблуках, и теперь похожа на нормального офисного работника. Хотя из дома я все равно стараюсь выходить после того, как папа уедет на работу, уж очень его напрягает такой стиль моей одежды.

- Здравствуйте, - прохожу в кабинет.

- Привет, - в один голос отвечают Егор и Валентина Андреевна, наша директор.

- Привет, Сабина, - не отрываясь от компьютера, говорит Света, с которой я, собственно, и делю этот кабинет, пока ее сотрудница в отпуске.

Странно видеть всех сразу в нашем кабинете. Все трое склонились, с озабоченным видом, над монитором. Валентина Андреевна недовольно машет головой.

- И что с этим делать?

- Вызывать специалиста, - отвечает Егор.

- Нам сегодня Мегастрою нужно эскизы показать! Ты уверен, что данные восстановят?

- Не знаю, но других вариантов нет.

- А что случилось? – решаюсь спросить.

- Вирус какой-то сожрал часть информации. Просто караул, - сокрушается Света.

- Давайте позвоним компьютерщику, объясним ситуацию, может, все исправимо, а мы уже кипишь устроили, - потирает подбородок Егор.

- Кстати, секретарь Мегастроя уже звонила по этому вопросу, руководство требует информацию. Я должна была еще час назад на электронку отправить, - сокрушается Света, обращаясь к начальнице.

- У меня на флешке есть информация, - говорю я. - Последние три заказа. Я их перекинула, для отчета, чтобы дома можно было работать. Там и по ним всё.

Немая сцена. Три пары глаз впиваются в меня в безмолвном вопросе – а почему ты до сих пор молчишь?

- Ты ж моя золотая! – выдыхает Валентина Андреевна. – Значит так, Сабина, поднимайся в Мегастрой, это двумя этажами выше, отнеси информацию на флешке. И объясни там, что у нас форс-мажор. Думаю, практикантке не станут предъявлять претензии. Улыбнись, скажи тебе поручили донести информацию, короче, сориентируешься.

- Хорошо, - зажимаю носитель в руке и выхожу.

Меня не очень радует перспектива принимать на себя огонь, но я с первого дня из кожи вон лезу, чтобы хорошо себя зарекомендовать. Очень хочется попасть сюда на работу после окончания учебы.

Выйдя из лифта на этаж, осматриваюсь – дорогущий ремонт бросается в глаза уже здесь. А когда захожу в приемную, обстановка просто потрясает.

Это Олимп Вадима Никольского, владельца крупной строительной компании. А около двух лет назад я умудрилась закрутить отношения с его племянником, Матвеем Титовым - мажором, баловнем судьбы, который внезапно появился в моей жизни, пронесся по ней мощной стихией и, так же внезапно, исчез. Сейчас он работает в Москве руководителем филиала этой самой компании. Уже полтора года я не знаю о нем ничего, и стараюсь не вспоминать.

- Здравствуйте, я из рекламного агентства - прохожу к столу приятной на внешность блондинки, лет тридцати.

- Добрый день.

Объясняю ситуацию, отдаю флешку. Мне сложно держаться непринужденно, я всегда была застенчивой и неуверенной. В последнее время много работала над собой, ломая и строя заново. Многое преодолела, но в новой обстановке временами все еще робею.

Дверь с табличкой «Генеральный директор» открывается за моей спиной.

- Лада, от рекламщиков так ничего и не слышно? – слышу до боли знакомый голос.

Нет! Мне послышалось, этого не может быть!

Поворачиваюсь и замираю... Титов. Что он здесь делает?

- Вот, практикантка принесла на флешке, у них там какой-то сбой в системе, почтой не смогли прислать.

Она умолкает, видя наши скрещенные в ошеломлении взгляды. Титов сканирует меня с ног до головы.

- Привет.

- Привет, - выдавливаю я.

Он изменился. Брюки, черная рубашка, часы – полный комплект делового человека. Раньше ходил в потертых и рваных джинсах, косухе и кроссовках. И мне безумно нравился его хулиганский стиль.

Изменилась даже стрижка, стала короче. Уравновешен и сосредоточен, всем видом дает понять, кто тут решает вопросы. А еще, он стал больше, хоть и до этого был не маленький. Сейчас рубашка обтягивает широкий, накачанный торс, стальные бицепсы и идеально плоский живот. Он просто груда мышц, такое ощущение, что только и сидит в тренажерке. Красивый, глаз не отвести. Впрочем, всегда такой был. И очень умело этим пользовался.

Титов подходит к секретарю, забирает флешку.

- Пошли смотреть, - говорит мне.

О, нет! Я планировала только отдать и уйти. Но он уже открывает двери, показывая кивком заходить.

- Матвей Сергеевич, я могу теперь на обед отлучиться? – спрашивает женщина.

- Да, идите.

Кабинет Никольского шикарен настолько, что дух захватывает с порога. А в совокупности с его нынешним хозяином, вообще вводит в ступор. Ноги не слушаются, а тело горит лихорадочным жаром. Не понять – обжигает или знобит. Смотрю в спину, впереди идущего Титова и чувствую себя, как почти два года назад, в день нашего первого, случайного столкновения – дрожь, страх и стучащее невпопад сердце.

Он показывает на кресло напротив своего, через стол.

- Присаживайся.

Вставляет флешку, находит нужную папку, щелкает мышкой, смотрит. А потом поднимает на меня глаза. Карие, глубокие, жгучие. Все изменилось, а этот огонь никуда не делся, сжигает в пепел.

- Вот эта телка с сиськами навыкат, будет рекламировать наш ЖК? Чей воспаленный мозг придумал этот баннер?

- Это Егор, наш сотрудник. Сказал, что это будет клубничка.

- Этой клубничке место над входом в сексшоп. Мы строим спальный район, в каких обычно покупают жилье семейные люди. Какая на хр*н, полуголая баба? - выдвигает с претензией.

Сглатываю. Такого Титова я не знаю, это другой человек. Раньше с ним было легко, без напряга. Пожалуй, не было человека, с которым мне было комфортнее.

- Там еще вариант Светланы, дальше пролистай, - мне некомфортно, почему-то чувствую неловкость, словно принесла ему свою работу, а он неодобрительно отозвался.

Он щелкает мышью и задерживается на втором варианте. Света сделала более классический баннер. Молодая семейная пара с ребенком на руках, на фоне красивой многоэтажки. Мне тоже этот вариант кажется более подходящим.

- Это другое дело. Название ЖК нужно сделать поярче, а так нормально.

Он закрывает папку, вынимает и кладет передо мной флешку.

- Передай, что второй вариант одобрен с правками, пусть запускают в работу.

- Матвей, почему ты здесь?

Стараюсь не отводить взгляд, чего мне только это стоит.

- Я уж думал и не спросишь. Решил, что вообще похр*н. Вадим с семьей на отдыхе, а здесь возникли проблемы. Придется на время его отпуска поработать отсюда.

Я не знаю, что отвечать. Мне кажется, все реакции моего организма написаны сейчас у меня на лице. Единственное желание сбежать и отдышаться.

- Я могу идти?

- Иди, - все так же сверля меня взглядом, отвечает он.

Встаю и, перебирая деревянными ногами, покидаю кабинет.

До конца дня я, словно прибитая. Не могу не думать о нем, все время вспоминаю, как изменился. Перед глазами стоят черные омуты, прожигающие душу, как и раньше.

К концу рабочего дня, собираю свои вещи со стола в сумку, хочу побыстрее уйти. Ощущение, что за пределами здания станет легче.

У Светы звонит телефон, она смотрит на экран и закатывает глаза.

- Алло! Да. Хорошо, поняла.

- Сабина, отнести перед уходом, бумаги Валентине Андреевне. А то мне сына из сада нужно забрать, и так еле успеваю. Она в ресторане ждет.

- Хорошо, давай.

Света находит и распечатывает нужные документы. Беру еще теплые листы прямо из принтера, складываю в файл.

- Все, пока, до завтра, - Света выбегает из кабинета.

- Пока.

Поднимаюсь на последний этаж здания, там находится ресторан бизнес-центра. У начальницы там встреча с клиентом. Отдаю бумаги и спешу к лифту. Сегодняшний рабочий день, всего за полдня, по ощущениям самый длинный.

Захожу в лифт, но следом за мной в последний момент втискивается мужчина. Солидный, в костюме, наверное, тоже работает в этом здании.

Нажимаю первый, он третий этаж, едем вниз.

- Новая сотрудница? – улыбается он. – Не видел тебя раньше.

Осматривает меня сверху донизу таким липким, неприятным взглядом, что мне становится не по себе.

- На практике.

- Мм! – улыбается и нажимает кнопку остановки лифта.

В голове мгновенно простреливает паника. Он наступает, сердце заходится в скачке.

- Ты такая симпатюля. Может, прокатимся после рабочего дня, расслабимся?

- Я… не буду с вами кататься. Мне нужно домой, пожалуйста, отойдите.

- Да не бойся, я не кусаюсь. Я очень ласковый, - проводит тыльной стороной ладони по щеке.

- Я сейчас закричу, - чуть не плачу я. Сердце скачет в турборежиме.

Он ухмыляется, делает шаг назад и, нажав на кнопку, приводит лифт в движение. Меня потряхивает, а он не сводит с меня глаз даже отойдя.

Но на седьмом кабина останавливается. Я выдыхаю, сейчас кто-то войдет, и мы будем не одни. Но выдыхаю ненадолго. В лифт заходит Титов, похоже, и его рабочий день закончен.

Смотрит на меня озадаченно. Я красная, перепуганная, хоть очень стараюсь этого не показывать.

- Что случилось? – гремит он и переводит взгляд на мужика. Потом снова на меня.

- Все нормально.

Мужчина принимает абсолютно отстраненное выражение лица. Уверена, если бы сейчас сказала, что он ко мне приставал, отказался бы наотрез и выставил меня идиоткой.

- Точно?

- Да.

Створки лифта на втором этаже разъезжается, наш попутчик выходит, и мы остаемся одни.

Матвей рассматривает мое лицо, все-таки, понимает, что что-то не так. Проходим холл, а выйдя на улицу, он задерживает меня за локоть.

- Он клеился к тебе?

Вдыхаю свежий воздух. Становится чуть полегче, сентябрьский ветерок обдувает лицо, и жар немного сходит.

- Да.

- А почему сразу не сказала? – повышает голос.

- Я здесь третий день на практике, мне не нужны скандалы.

- По ходу, ничего за полтора года не изменилось, - зло выдает он. – На тебе всё также ездят все, кому не лень?

- Никто на мне не ездит. Я просто очень хочу попасть в эту компанию на работу. Вера обещала помочь, если хорошо себя зарекомендую. И все последующие практики тоже здесь буду проходить, вплоть до диплома.

- Так тебя Вера сюда определила?

- Да.

- Понятно, - недовольно улыбается он. Не понимаю такую реакцию.

- Поехали, подвезу, - открывает он пультом черный, стоящий на парковке, Порше.

А меня триггерит. Он и его прошлый спорткар, на котором мы катались раньше, всплывает в памяти неприятным осадком. Но он уже открыл дверь и ждет пока я сяду.

И я сажусь. Зачем я это делаю? Самым правильным было бы сейчас отказаться, и бежать. Подальше от Титова, от его ауры, от его запаха, просто больше никогда не влипать в его сети, которые не принесли мне ничего, кроме как полтора года разочарования, невыносимой боли и собирания себя по кускам.

От офиса до моего дома его телефон, несмотря на нерабочее время, разрывается бесконечными звонками. Сначала звонит Никольский, потом его юрист, какие-то подчиненные. И он всю дорогу решает какие-то вопросы.

- Всё, остальное завтра, - говорит он кому-то. И, наконец, отключается, когда мы доезжаем до арки, ведущей в соседний двор.

Раньше он всегда меня здесь высаживал, чтобы мои родные не видели, с кем я приехала.

Но, минуя арку, мы едем дальше, и я понимаю куда. Матвей заезжает за ряд гаражей, там практически слепая зона. Это место наших давних, самых жарких прощаний. Именно здесь, в нашем прошлом, пред тем, как он отпускал меня домой, мы целовались, разговаривали, потом снова целовались. Здесь уголок моих самых приятных эмоций, но теперь эти воспоминания, не греют, а тяготят.

Титов глушит машину и поворачивается ко мне. Несколько секунд просто смотрим друг на друга.

- Зачем ты меня сюда привез?

- Закрыть гештальт. Всегда хотел тебя трахнуть за этими гаражами, прямо в машине. Усадить сверху и трахать до умопомрачения. Хочу убедиться, что прошло.

Все эмоции сносит волной возмущения. Вспыхиваю жаром, еще похлеще, чем недавно в лифте. Матвей никогда раньше так со мной не разговаривал, выбирал выражения, не выводил из зоны комфорта.

- Ты же теперь не маленькая, можем говорить, как взрослые люди?

Дрожь начинается с конечностей и быстрыми темпами разрастается по всему телу. Он смотрит на мои губы. Как раньше смотрит.

«Пизд*ц, твои губы меня вставляют» - всплывает в памяти.

Когда-то у нас было так… Как же я его любила, безумно, до фанатизма. Хотя… Зачем врать себе? И сейчас люблю, только теперь есть еще боль от разрезавшего нас, меча объективной реальности. Все было слишком красиво, чтобы быть правдой.

- Давай, как взрослые. Я сейчас уйду, а ты закрывай свой гештальт. И давай попробуем не пересекаться, так будет лучше.

Выхожу из машины, поворачиваю во двор, а зайдя в свой подъезд, прорываются слезы. Хорошо, что дома только брат. Забегаю в ванную, встаю под душ и плачу навзрыд. Ну зачем он приехал?

Приветствую Вас на страница нового романа. Книгу можно читать, как самостоятельную. Но история героев начинается в книге "Исключительно моя".

Кто не читал, советую сначала прочесть ее. Главный герой романа является также одним из главных героев в той книге, уверяю, чтение будет намного интереснее.

Ну, а кто знаком с предыдушей книгой, помчали дальше).

Около двух лет назад

Сабина

- Ты английский сделала? – спрашивает Надя, когда подходим к корпусу колледжа. Мы встретились с ней у ворот, и за пару минут она успела поделиться своей вчерашней поездкой с родителями за город, на страусиную ферму.

- Сделала.

- Дашь списать, а то у меня ни на что времени не хватило? На первой паре начитка, я как раз напишу.

- Конечно, - лезу в сумку за тетрадью, не замечаю под ногами, выбившуюся плитку брусчатки, спотыкаюсь об нее и лечу на землю.

Буквально в сантиметрах от приземления, меня подхватывают чьи-то руки. Поднимают и ставят на ноги.

- Оп! Мне, конечно, приятно, что девушки падают к ногам. Но не так же отчаянно, детка, лоб разобьешь, - слышу насмешливый голос.

Поднимаю глаза – о, Боже! Матвей Титов, среди своих Мэт, мажор с четвертого курса. Парень с ужасающей репутацией, дерзкий, отвязный и безбашенный.

Моя сумка слетела с плеча, я стою и не знаю, что сказать. Прямо заклинило. Он держит меня за плечи, а у меня от его рук по коже озноб прокатывается. Меня никто и никогда так не касался.

- Не бери на свой счет, она просто споткнулась, - говорит ему Надя, подняв сумку и оказавшись рядом с нами.

Я даже не замечаю, что происходит вокруг. Его горящие весельем, карие глаза, словно пришитые, смотрят в мои, и я не могу отвести взгляд. Как кролик перед удавом.

Он убирает руки и поворачивается к подруге.

- Я не к тебе обращался, пирожок. Или ты ее пресс-секретарь?

Савицкая мгновенно краснеет, но так и не находится, что ответить на это хамство. У нее слегка лишний вес, широкие бедра и немаленькая грудь. Она и так от этого страдает, а он так бесцеремонно ее осадил.

- Спасибо, - мямлю я так тихо, что и не знаю, слышно ему или нет.

Тяну за собой Надю, и мы спешим в корпус. По пути замечаю, что сбила носок сапога. Кошмар, придется закрасить.

- Придурок! - возмущается Савицкая. – Как только за ними девчонки бегают? Чем думают? Переспать с таким, а потом еще и посмеется в подобном тоне. Боги, блин, местного разлива!

- Надь, не обращай внимания, он того не стоит, - пытаюсь ее успокоить, но у самой странные ощущения от происшествия остались, муторные, тягучие.

Поднимаемся на третий этаж, заходим в аудиторию и меня бросает в новый стресс. Антипов вышел с больничного. Как было хорошо всю прошлую неделю.

Он перевелся к нам два месяца назад с другого колледжа, и с тех пор житья не дает. Мама у него бизнесвумен, известная на весь город, хозяйка сети бутиков брендовой одежды. Он и сам ходит, как павлин, разодетый. А надо мной постоянно потешается.

Мы не живем бедно, у папы небольшой бизнес. В принципе, на необходимое хватает. Просто у моих родителей свои понятия о воспитании девушки. Даже не у родителей, а у папы. Он родился и много лет жил в Дагестане, сюда переехал только, когда на маме женился. И мама его во всем поддерживает.

Мне просто не разрешают носить вызывающие наряды, короткие юбки, сильно обтягивающие фигуру, вещи. Я с детства привыкла собирать волосы, выглядеть скромно, никогда не красилась. В общем, соответствую отцовским требованиям и веду себя как истинная кавказская женщина. Хотя мне самой это не нравится, чем взрослее я становлюсь, тем больше претит. Но выбора у меня нет. А этот недоносок, на каждом шагу меня пытается выставить на посмешище. Даже те из одногруппников, кто относился ко мне нормально, стали на это обращать внимание.

Особенно обидно, за девчонок. Наша, так называемая, элита – компания из четырех избалованных девочек из богатых семей, посещающих колледж не для учебы, а покрасоваться и сверкнуть новыми луками. Раньше они просто с нами не общались, поглядывая свысока, а теперь в открытую хихикают над шутками Антипова в моем присутствии.

- О, монашка наша явилась, - улыбается он. Жертва на горизонте замаячила.

Прохожу молча мимо и занимаю свое место рядом со второй моей подругой Катей Жуковой.

- Антипов, у тебя дерьмо и антибиотиками не вывели, сколько у тебя его там в залежах? – кидается на мою защиту Катя.

- На вас хватит, не беспокойся, - отвечает он.

- Привет, - шепчу Жуковой. Настроение падает вообще на ноль.

Раскладываю на парте принадлежности, но Антипов не унимается. Подходит, садится на соседнюю парту, прямо поверх чей-то тетради.

- Ты, наверное, на выходных на блошиный рынок ездила отовариваться? Ниче так костюмчик приобрела.

И половина группы начинает смеяться. Мне со стыда сгореть хочется. На мне серый брючный костюм. Простой, классический костюм! Что ему опять от меня надо?

- Хватит самоутверждаться за счет других, Гера! – слышу с предпоследней парты от Юли Резниковой.

Она спортсменка-баскетболистка, постоянно пропадает на сборах и тренировках, редко бывает на занятиях, а когда приходит, эта ситуация ее коробит. Как-то она даже предлагала навешать ему люлей. Она может, рост под два метра, крепкая и бойкая. Но я отказалась. Она бывает редко, а он меня вообще потом съест с потрохами.

- А тебе что, больше всех надо? Если так жалко, проведи ей лучше ликбез, как современные телки одеваются.

Диалог прерывает преподаватель, вошедший со звонком. Я выдыхаю. Сколько так будет продолжаться? В этот момент ужасно злюсь. Причем обнаруживаю, что злюсь не на Антипова, а на родителей.

Пыталась как-то маме объяснить, что меня травят за мою манеру одеваться, за не накрашенные ногти. Но она и слушать не захотела.

- Сабина, вот что бы твои одногруппники понимали. Ты посмотри на себя – красавица! Тебе природа дала все и даже больше. Не нужна тебе никакая косметика и привлекающие к себе внимание, наряды. Они тебе просто завидуют.

Вот как ей объяснить? А с папой вообще не стоит заикаться на эту тему. Главное, братьям с рождения можно все, они ведь, мужчины. Азамат с восемнадцати лет в клубы ходит, гуляет, где хочет. Даже пятнадцатилетний Рустам может спокойно остаться у друга с ночевкой. А я, как проклятая.

Раньше хоть танцы спасали. Меня сдали на народные, но потом преподаватель уехала, группу стала тренировать приезжая хореограф. Потихоньку мы перешли на современный танец. Как же мне нравилось! Два года я бежала на репетиции, как на праздник. Пока не узнал папа. Несколько месяцев шла война с уговорами и слезами, а потом он пришел на один из концертов, увидел меня в короткой юбке и запретил вообще заниматься танцами. Сказал, что я уже выросла с танцулек и вообще, это не для приличной девушки – голыми ногами махать.

Когда пара заканчивается, кто-то звонит Антипову, он принимает звонок и пулей вылетает из кабинета. На остальных занятиях его тоже нет. Вот и отлично, спокойно доживу до конца учебного дня.