Второй шанс для генерала драконов

— Ты кто? — резкий голос дракона отдается гулким эхом в огромном зале.

— Ваша жена, — отвечаю, охрипшая от волнения

— Шутишь?

Генерал Драгос Эвервин встает с кресла и направляется ко мне по дубовому паркету. За ним семенят два черных пса с ощеренной пастью. Черные глаза-пуговки враждебно блестят. Собаки крупные, размером с барашка.

С трудом отрываю от них взгляд и тайком, из-под ресниц рассматриваю мужа. Теперь он кажется еще выше и крепче, чем в день нашей помолвки.

Подойдя вплотную, он молчит, и я смущенно опускаю глаза. Моих пальцев касается что-то мокрое. Вздрогнув, отдергиваю руки от собачьей пасти и прячу их под плащ. Ежусь.

Ну и прием!

Хотя чего еще ожидать от дракона-вояки?

Пока собаки обнюхивают мою одежду, их хозяин бесцеремонно изучает мое лицо, шею, декольте, по моде открывающее грудную ложбинку. Паника сдавливает горло. Едва дышу.

Секунда, две, три, вечность...

Генерал берет меня двумя пальцами за подбородок и рычит:

— Моя жена страшна, как тьма Бездны. А ты… Цветочек, каких поискать. Кто ты, и что тебе надо?

Нависает надо мной, точно скала. Давит своей близостью.

— Я ваша жена. Леди Асмина де Торстен... Я приехала за разводом.

Он молчит, никак не реагирует на мои слова, и я осмеливаюсь, наконец, поднять голову, чтобы взглянуть ему в лицо.

Мужчина, к которому ехала два дня подряд за разводом, хмурится. Морщинка, залегшая между темных, густых бровей, не портит суровую красоту.

Ровный нос, острая линия скул, жесткая линия рта. Луч ускользающего солнца скользит по правому виску, освещая свежий багровый рубец.

Темный, почти черный мундир идеально подходит широкоплечей фигуре. Простой покрой, без знаков отличия, но власть и мощь дракона чувствуется в каждом движении, а главное — во взгляде.

Всю дорогу в карете я представляла, что ему скажу. Как проявлю настойчивость, убедительность, даже дерзость. А теперь, стою перед генералом и робею, как служанка, разбившая вазу.

Как объяснить ему свои чувства?

Прошли те времена, когда я была угловатой, прыщавой девчонкой, ужасно гордившейся выбором именитого генерала. Неуклюжий утенок вырос, набрался ума и трезво оценил ситуацию.

Жених находился в постоянных разъездах. После помолвки ни разу меня не навестил. Родители талдычили одно и то же:

«Потерпи! Это честь для тебя стать женой великого генерала!»

Все эти фразы потеряли с годами свою убедительность. Мне надоело быть вечной невестой, отвергнутой и забытой.

Мои сестры ездили на балы, получали приглашения в театр, принимали с визитами молодых людей. А я была для мужчин, словно музейный экспонат под стеклом, которым любуются, восхищаются, а подойти поближе не могут. Нельзя.

Никто из знакомых холостяков так и не дерзнул положить глаз на невесту генерала Драгоса Эвервина.

Даже, когда я была невестой...

Собравшись с духом, засовываю руку под плащ и тут же под грозное рычание псов оказываюсь в стальном кольце мужских рук. Генерал стискивает меня с такой силой, что не могу пошевельнуться. Его молниеносная реакция не позволяет достать бумагу, которую я приготовила специально для этой поездки.

Месяцами копила деньги, собирала на магов-юристов, которые сумели бы грамотно составить этот документ.

А когда накопила на консультацию — ужаснулась.

Профессионалы заглянули в документы, что до сих пор были доступны лишь родителям. Оказалось, условия моей помолвки включали в себя небольшой, но значимый подпункт.

Как только я достигаю двадцати одного года, то из статуса невесты автоматически перехожу в статус жены генерала Эвервина.

И ведь как раз на подаренные к совершеннолетию деньги я сумела наскрести достаточно на консультацию у магов-юристов.

Узнать, что ты замужем, на следующий день после замужества — так себе событие!

В день разговора с юристами я выяснила, что всего в двух днях пути от нашего дома начались Разломы, и генерал со своим войском расположился неподалеку, в замке де Треви. Я собрала последние деньги, наняла карету и вместе с верной служанкой отправилась в замок.

За разводом.

Мы приехали к вечеру второго дня, когда многие воины уже готовились ко сну. Драконы сидели у костров, разведенных во внутреннем дворе, и точили оружие. Лязг металла раздавался в унисон с пением вечерних птиц и тихим говором.

Мужчины провожали меня взглядами, пока я шла мимо.

В каком-то смысле их взгляды сосредоточились сейчас в темных глазах моего мужа.

Удивление. И голодный интерес.

Интерес к чему?

Моему появлению здесь?

Удивление, что у девушки могут оказаться собственные желания?

Сопровождавший меня страж, громко пыхтит за моей спиной. Он, видимо, теряет терпение, а вместе с ним и здравый смысл, потому что в тишине вдруг подает голос:

— Отвести шпионку к магу дознавателю?

Генерал задумчиво качает головой и цедит сквозь зубы:

— Отведи за дверь себя со своим мнением! Я хочу говорить с ней наедине.

Затем в упор буравит его тяжелым взглядом:

— Почему еще здесь?

За моей спиной раздаются гулкие шаги.

Тихий хлопок двери, и я глубоко вздыхаю.

Остаюсь наедине с мужем, а кажется, что наедине с противником, во сто крат сильнее меня.

Совсем не так я представляла наш разговор.

Когда была дома, генерал казался гораздо более... разумным. Его стратегическая хитрость и хладнокровие во время битв с монстрами из Бездны не раз упоминалась в газетах, которые за завтраком любил цитировать отец.

При мысли об отце в грудь заползает холод. Вернусь домой, и никто не погладит меня за самовольный побег.

Не страшно.

Лишь бы стать свободной.

— Пожалуйста! — молю в отчаянии. — Для развода мне всего лишь нужна ваша подпись. Документ я подготовила. Больше мне от вас ничего не надо. Прошу вас, подпишите, и я вас больше никогда не потревожу. Клянусь!

— Ми-илый, кто это? — в зал осторожно заходит рыжеволосая девица с полной грудью, одетая в красивое, синее платье с огромным вырезом.

Такой вырез — уже дань не моде, а скорее мужской похоти.

Она выглядит приживалкой при важном, статусном драконе. И то, как осторожно она ступает по полу в его присутствии, как заискивающе заглядывает в его глаза, говорит о многом.

При виде девицы, у меня словно открывается второе дыхание. Лорд Драгос Эвервин живет полной жизнью, ни в чем себе не отказывая.

А меня с барского плеча обрек на жизнь монашки?!

Упрямо сжимаю рот.

Так не пойдет.

Я не покину это место без подписи.

— Уйди, Шаида, — сквозь зубы шипит ей муж, не отрывая от меня глаз. — Тебя сюда не звали.

Рыжая послушно устремляется к двери, успевая скользнуть по мне неприязненным взглядом.

— Пожалуйста, генерал, — повторяю, едва за ней захлопывается дверь. — Отпустите меня. У вас ведь есть уже, — взглядом указываю на боковую дверь, за которой скрылась рыжеволосая, — спутница. Я вам не нужна.

— С чего ты решила, Цветочек, — он вдруг проходит подушечкой большого пальца по моей щеке, — что такая красотка, как ты, мне не нужна?

*********

Дорогие читатели!

Если вам нравится книга, добавляйте ее в библиотеку, чтобы не потерялась!
Ваши комментарии, лайки, подписки очень помогут нам с Музом писать проды быстрее. Очень вас люблю и обнимаю!

— Просто… За много лет вы ни разу меня не навестили.

На мои слова он щерит зубы в усмешке:

— Был слегка занят.

Намекает на постоянные сражения. Я наелась этих намеков от родителей. Сыта ими по горло, но вынуждена соблюдать правила игры. Никаких упреков или истерик. Спокойный тон и немного лести — вот верный способ договориться с мужчиной.

— Нет, нет! Я не виню вас! — поспешно добавляю. — Вы занятой человек. У вас своя жизнь. Очень насыщенная и полная опасностей. В последние годы Разломы участились. Жители Империи чувствуют себя в безопасности, благодаря таким героям, как вы. Любому было бы понятно, почему вы забыли расторгнуть нашу помолвку.

— Забыл? — дракон в изумлении таращится на мое лицо. — Ты думаешь, я… ЗАБЫЛ?! — минутное молчание, и он добавляет: — Держишь за идиота?

Под взглядом умных, внимательных глаз это как раз себя я ощущаю идиоткой. Так сильно тереблю кромку дорожного плаща, что появляется бахрома.

Что я упускаю? Как еще объяснить годы его отсутствия?

Развожу руками.

— Я не понимаю… Если вы не забыли, то зачем вам жена на дальнем конце империи, которую вы годами не видите?

Дракон внезапно направляется к камину, около которого на небольшом изящном столике расставлены хрустальные графины с гранеными стаканами кубической формы. Там же, на ковре разлеглись черные псы. Они не сводят с меня глаз, пока муж наполняет два стакана. Из одного отпивает, другой несет мне.

Горло пересохло уже в самом начале разговора, поэтому с благодарностью принимаю бесцветную жидкость.

Принюхиваюсь. Ничем не пахнет.

Пригубляю стакан, и, успокоенная вкусом, жадно пью до дна чистую, прохладную воду.

— Спасибо, — запоздало благодарю, когда он забирает стакан.

— Твои родители в курсе, что ты поехала ко мне? — вопрос застает меня врасплох и снова заставляет почувствовать нервозность.

Он будто чует все мои раны, на которые можно сыпать соль.

Собираюсь с духом и отвечаю:

— Я совершеннолетняя. Имею право не докладывать родителям о каждом своем шаге.

— И правда. Теперь тебе придется докладывать мужу, — то ли издевается, то ли… что?

— Буду вам благодарна, если мы все-таки вернемся к делу.

— К какому? — он щурится и поднимает стакан повыше, будто желая произнести нечто важное. — К делу о трусливых родителях, которые не нашли в себе мужества честно поговорить с собственной дочерью?

— Я прошу вас обойтись без оскорблений! — требую, сжимая пальцы в кулак.

Меня накрывает ощущение, будто я стала частью какой-то постановки. Все актеры знают свои роли, одна я не читала сценарий. И с каждой новой репликой генерала это чувство лишь усиливается.

— Значит, правда тебя оскорбляет, Цветочек. Сколько новых фактов я узнал о своей жене! Как насчет магического дара? Одарена?

— Совсем немного… Базовые плетения. Целительство… Ничего особенного, — отвечаю из вежливости, лишь бы не разозлить и добиться заветной подписи. — А теперь, если это все, что вы хотели узнать…

— С чего ты решила, что это все, что я хотел?

Замолкаю, озадаченная вопросом, и отворачиваюсь.

Взгляд скользит по золоченой лепке над камином, по настенному барельефу.

С каждым словом понимаю его все меньше.

Напоминаю негромко:

— У меня есть бумага о разводе, которую я привезла для подписи.

Он молча протягивает мне открытую ладонь.

Вытаскиваю из-под плаща аккуратно сложенный бумажный лист, завернутый в специальную непромокаемую ткань. Достаю медленно — не помять бы!

Когда бумага извлечена на свет, осторожно ее разворачиваю. С замирающим сердцем вкладываю документ в широкую ладонь.

— У вас есть перо с чернильницей? — с тревогой оглядываюсь.

К счастью, на широком столе недалеко от камина замечаю пузатую чернильницу, вокруг которой разложены огромные листы бумаги, напоминающие карты местности.

Дракон неторопливо шагает к камину, на ходу рассматривая документ. Задумчиво произносит:

— Чернила есть. Самое время написать родителям.

— Вашим?

— Твоим.

— О чем им писать? — с недоумением спрашиваю.

— О том, Цветочек, что ты остаешься жить с мужем, — заявляет он и… рвет документ на мелкие части.

Затем поворачивается к камину, в котором беззаботно трещит огонь, и кидает туда клочки моей надежды.

Только и успеваю, что вскинуть ладонь и раскрыть рот.

Безмолвно, точно рыба, выкинутая на сушу, наблюдаю, как превращается в пепел документ, обещавший мне свободу.

Всплеснув руками, больше ничего не говорю.

Разворачиваюсь и иду на выход.

Безумец.

Генерал — настоящий, стопроцентный безумец!

Видимо, пока он сражался с монстрами Бездны, он потерял связь с реальностью. Отчасти и сам превратился в монстра.

Хотя почему отчасти?

Будем называть все своими именами.

Он монстр.

Безумный монстр, наделенный властью.

— Куда ты? — его голос догоняет меня у двери.

— Подальше от вас! — пылая негодованием, оборачиваюсь. — Я найду способ развестись. Поверьте! Даже, если придется изучить все юридические и магические тонкости! Или лично умолять императора. Даже, если… Неважно. Прощайте!

Разворачиваюсь, нажимаю ручку двери, открываю ее и с размаха врезаюсь в… воина, что довел меня сюда.

Тот стискивает мое плечо железной хваткой.

— Пустите! — вырываюсь изо всех сил. — Что вы себе позволяете?!

— Что прикажете, генерал? — спрашивает воин, стоя навытяжку и при этом легко удерживая меня на месте.

— Отведи мою жену в башню в левом крыле. Запри. Ключ и все его копии принеси мне. Лично в руки.

От слов генерала все внутри холодеет. А затем накатывает такая волна возмущения, что начинаю дергаться, как ненормальная, позабыв о всякой выдержке и манерах.

Громким, дрожащим от негодования голосом заявляю:

— Я еду домой, к родителям! Они меня ждут! Меня ждет карета! Там моя служанка! Ох-х! Пустите!

— Ах да. Еще служанка, — генерал задумчиво склоняет голову. — Когда принесешь ключи, позови сюда Скара. Избавимся от служанки, возницы, и на сегодня все.

Драгос

Складываю в конвертик лист с короткой запиской, которую и письмом-то сложно назвать. Всего две строчки:

«Ваша дочь остается у меня.

Даргос де Эвервин.»

Все сухо и по существу. Надеюсь, Торстены верно растолкуют мой тон.

На сложенный бумажный прямоугольник роняю несколько капель темно-красного воска. Сверху придавливаю золотым перстнем-печатью с гербом Эвервинов.

Записка — это максимум, который заслужили родители Асмины. Она по своей воле оставила их и приехала ко мне.

Теперь я, будучи мужем, имею право решать, где ей жить. Я решил и уведомил об этом родителей. При том, что хотелось дать им тот же минимум, которым они долгие годы кормили свою дочь. То есть ни-че-го не объяснять.

Поворачиваюсь к Скару и протягиваю собранному помощнику запечатанное письмо:

— Передашь конверт служанке. Пусть лично доставит в руки Торстенов. Деньги — вознице на дорожные расходы.

— Да, мой генерал, — сначала он зажимает в пальцах свернутый, запечатанный лист, а потом и увесистый кошель с серебром.

Склоняется с поклоном и идет к выходу, подавляя зевок.

Время позднее. Скар бы поспал, а вот мне не спится.

Когда за ним закрывается дверь, усаживаюсь на кресло возле камина и наливаю в стакан янтарную жидкость. Поигрывая стаканом, смотрю на танцующие языки пламени, глажу волкодава по шелковистой шерсти и размышляю, в какой момент я просчитался

Итак.

Мне нужен был титул.

Графам де Торстен нужны были деньги.

Мы обменялись на взаимовыгодных условиях.

Породистые лорды выдали за меня свою старшую девчонку.
Сразу после помолвки я перевел на счет Айдена де Торстен круглую сумму, а также обязался пожизненно выплачивать содержание своей жене.

Не всякая согласилась бы на роль фиктивной жены, но мне повезло. По заверениям родителей, Асмину интересовала лишь учеба. Она собиралась посвятить себя науке и готовилась принять обет безбрачия.

Почему им поверил?

Я увидел их дочь.

В момент нашей первой встречи я подумал, что для страшненькой девочки, на которую никогда не позарится ни один мужчина, обет безбрачия — наилучший выход.

В каком-то смысле, я дам этой девочке возможность с достоинством проиграть судьбе.

Замужем за достойным драконом, обеспеченная, она сможет заниматься тем, чем так страстно желает.

Наукой.

Отпиваю очередной глоток, как вдруг меня накрывает болезненное воспоминание. Один короткий миг во время помолвки заставил меня заподозрить неладное.

В огромных голубых глазах страшненькой, как лягушка, девчонки я вдруг разглядел в свою сторону обожание и какой-то щенячий восторг.

Родители тут же уверили меня, что это игра на публику. Дескать, Асмина лишь старательно изобразила влюбленную невесту.

И я снова поверил.

В целом, сделка прошла гладко. За звонкую монету я получил необходимую приставку к фамилии. Треклятую «де», которая позволит купить, наконец, остров Золотых Драконов.

Поднимаюсь с кресла и снова наполняю стакан. Отпиваю.

Чтобы стать владельцем захудалого замка или вшивого острова в пределах Империи, мало быть богатым. Надо иметь графский титул.

Титул я вчера получил, став мужем наследной графини.

А остров купить не успел.

Стало резко не до покупки острова, когда наметился крупнейший в истории Разлом. Недалеко от замка де Треви образовалась трещина в Бездну размером с город. Пришлось сорваться из столичной казармы и всем войском лететь сюда на постой.

Здесь с такой силой фонит темными тварями, что кажется они на волоске от прорыва. Судя по опыту, фонить может долго. Месяцами.

Все это время придется сидеть здесь и ждать, когда монстры из Бездны обнаглеют достаточно, чтобы вылезти из щелей и напасть.

Когда это случится, загоним тварей обратно, и магией их смерти запечатаем место прорыва.

После очередной победы куплю себе остров и посмотрю, что делать с женой.

Ничего.

Подождет, моя красавица.

Не растает.

Пристальнее вглядываюсь в огонь. На миг мне кажется, будто в язычках его пламени пляшет ее выразительное лицо с насмешливым, манящим взглядом.

А ведь она и правда красавица, каких поискать.

Воспоминание о голубых глазищах вдруг рикошетом бьет в пах. С удивлением прислушиваюсь к себе. В штанах все каменеет, будто у мальчишки в период полового созревания. Впервые за долгое время у тела такая бурная реакция на женские глаза.

Зверь некстати просыпается и довольно урчит при мысли о красивой самочке, что случайно забрела к нам в замок. Он хочет к ней. Хочет ею овладеть, насытиться, причем немедленно.

Образ жены настолько сильно впивается в сознание, что от него не избавиться.

Пью стакан за стаканом, но становится только хуже.

Бездна!

Похоже, без разрядки сегодня никак.

— Скар! — зло выкрикиваю в тишину.

— Да, мой генерал, — в приоткрытую дверь тут же засовывается его лысая голова.

— Приведи Шаиду в мою спальню, — когда мой помощник, кивнув, собирается уходить, напоминаю: — Назначь Ирию ей в служанки. И передай кухарке, чтобы та лично справилась о ее вкусах.

— Кому назначить Ирию в служанки? Шаиде? — помощник округляет глаза.

— Моей жене.

— О чьих вкусах справиться кухарке?

— О вкусах. Моей. Жены, — рычу этому тупице.

— Вас понял, генерал!

Поднимаюсь с кресла. Прежде, чем отправиться в спальню, отдаю приказ верным волкодавам. Те недовольно скулят, но, в итоге, лижут мне руки и подчиняются.

Выхожу на террасу. Свежий, ночной воздух и мирные звуки успокаивают. Стрекот цикад. Тихий говор стражи у ворот.

Отсюда, с террасы, видна большая часть замка, утыканная горящими красными маячками. — магическими сигнальными устройствами, способными ощутить усиление Разлома и оповестить о нем громким верещанием.

Красные маячки означают порядок.

Сегодня Бездна не застанет нас врасплох.

По широким серым ступеням поднимаюсь на второй этаж в спальню, где меня, наверняка, уже ждет Шаида. Она всегда бежит по моему первому щелчку.

Тем и удобна.

Открываю дверь. Так и есть.

Пышногрудая женская фигурка томно разлеглась на широкой кровати. Рыжие волосы разметались по обнаженным плечам и черным подушкам. Бретельки жемчужно-белой сорочки приспущены так, что виднеется кончик груди.

Красивая. Яркая. Манкая.

Но это не помогает.

Никак не могу прогнать образ той, которую сегодня разглядел впервые.

Стоит сомкнуть веки, как вижу ее голубые глаза.

Бескрайние, как небесная лазурь в солнечный день.

Глубокие, как впадина океана.

Белый шелк кожи.

Густой шоколад волос.

Сочные, спелые губы.

Она само совершенство.

Опускаюсь на кровать, застеленную черным атласом.

Закрываю глаза.

Ничего не могу с собой поделать.

Впервые в жизни прикасаясь к одной женщине, думаю о другой.

И впервые в жизни хочу свою жену.

Асмина

Три поворота направо, один налево и четыре пролета по ступенькам наверх. Пока страж тащит меня за собой, зачем-то отслеживаю дорогу. Наверно, это помогает сохранить иллюзию контроля. Хотя кому я вру? Я давно уже проиграла контроль над своей жизнью. Сначала родителям. Потом дракону.

Страшно.

Что будет с Луизой и бедным возницей?

Что сделает с ними безумный генерал?

Убьет? Выгонит? Подкупит?

Слово «избавиться» видится мне теперь в самых разных значениях, и ни одно из них меня не радует.

Щелчок замка — и передо мной распахивается дверь. Мой тюремщик вталкивает меня в комнату и с громким хлопком закрывает за мной дверь. Снова щелчок, и удаляющиеся тяжелые шаги.

Ну вот.

Теперь я пленница.

На лестнице был полумрак, но, стоит мне оказаться внутри комнаты, как в помещении разгораются магические светильники. Становится так ярко, что никакого солнца не надо!

Беглый осмотр успокаивает. Вторая дверь, легкая, ажурная, ведет в уборную, где есть ванна, раковина и даже вода течет из крана — от жажды, значит, не умру. Шкафчики заполнены вкусно пахнущими бутылочками — можно будет помыться.

Вся комната оборудована в воздушном стиле. Арочные окна, солнечного оттенка стены, изящная мебель. Дамские романы на полках, письменные принадлежности на столе.

А вот входная дверь особенная. Тяжелая, окованная железом. Пару раз толкаю ее плечом — будто скалу пытаюсь подвинуть. Такую не выбить даже крепкому мужчине.

Опускаюсь на колени перед замком, вглядываюсь в его отверстие.

Я слышала, что шпилькой можно открывать замки. Интересно, как? Вытаскиваю из волос шпильку и атакую ею металлическое отверстие.

Понятия не имею, как нужно ковыряться.

Вскоре шпилька гнется, а замок по-прежнему закрыт.

Пробую еще раз.

Боже, почему я годами изучала целительство вместо того, чтобы освоить ценный навык взлома замков?!

Я так фокусируюсь на замке, что не замечаю шагов за дверью.

Только когда мою шпильку выталкивает с другой стороны вставленный ключ, я понимаю, что ко мне пожаловали гости.

Хватаю первый попавшийся тяжелый предмет — томик стихов, и стою наготове.

Часто дышу.

Кто бы ко мне не зашел — план мой прост.

Долбануть его томиком по голове, и бежать!

Пока шла в замок, я видела, где конюшня.

Ездить без седла я умею. Угнать лошадь — и мчаться домой! Желательно лесами, чтобы драконы меня не засекли с неба на открытой местности.

Вот только, когда дверь открывается, все мои планы летят коту под хвост.

В дверном проеме появляется милая, взъерошенная девчушка лет шестнадцати. В тонких пальцах зажат тяжелый двухуровневый поднос с едой. Тяжелый. Личико порозовело от натуги. У нее русые, растрепанные волосы, большие серые глаза и щечки, с которых не сошла еще детская припухлость.

А за ней в двери стоит тот самый великан с каменными пальцами, от прикосновений которого у меня до сих пор ноют плечи.

Со вздохом прячу томик стихов за спину.

Похоже, план пора немного подкорректировать. Голодная и уставшая я далеко не убегу. Сейчас подкреплюсь, а для побега придется подгадать другой момент.

Стоит девушке переступить порог, как за ней закрывается дверь и в замке щелкает ключ.

— Добрый вечер, леди де Эвервин. — девушка внезапно садится в глубоком реверансе. — Я Ирия. Ваша личная служанка.

То ли она не привыкла к этикету, то ли у нее плохо с равновесием, но внезапно серебряный поднос в ее руках кренится набок и я едва успеваю подхватить его за край.

Девчушка виновато улыбается и торопливо шагает к овальному столу на изящных резных ножках. Начинает переставлять на полированную поверхность тарелки с подноса.

— Кухарка просила вам передать, — тараторит она, — что очень постарается вам угодить. И еще она нижайше просит прощения за столь простой ужин.

Стол потихоньку заполняется тарелками. Нарезка из дырчатого сыра. Пористая краюха хлеба и ветчина. Десять вареных яиц и несколько яблок. Яблочный пирог. Кувшин с вишневым компотом и какие-то штучки, напоминающие скукоженные сливы.

В желудке тут же начинает урчать от голода, а рот наполняется слюной.

И это называется «простой ужин»?

Да тут еды на целый пир, причем пир великанов!

И все же, вместо того, чтобы наброситься на еду, как того требует желудок, я медлю. Включаю в себе планировщицу, ведь у меня в приоритете побег и развод. Вкусным ужином или запертой дверью меня с цели не сбить.

Хлеб можно незаметно спрятать, высушить на шкафу, чтобы заготовить еду для побега. Еще хорошо бы отложить про запас пару яблок. Все остальное долго не хранится.

Обвожу взглядом заставленный стол и опустевший поднос и разочарованно вздыхаю.

Жаль, что служанка не принесла ножа.

Он бы точно пригодился для побега!

— Леди де Эвервин не голодна? — интересуется Ирия, обеспокоенная моим бездействием. — Передать кухарке, что еда не подошла?

Она постоянно теребит передник и мнется с ноги на ногу.

То смотрит на еду, то робко заглядывает в мои глаза.

Бедная девочка.

Мне сейчас не до общения и не до этикета.

Я злюсь на весь мир.

Злюсь и хочу сбежать — это все, о чем я могу думать.

Но мои взрывные эмоции предназначены мужу и родителям. А эта девочка не виновата, что меня держит в заточении безумный дракон, которому меня передали… нет, предали родители!

Бедняжка стоит и места себе не находит, желая мне угодить. Заставляю себя улыбнуться:

— Спасибо. Ужин прекрасный. Просто не хочу отвлекать тебя от дел. Наверняка, ты устала и не прочь отдохнуть.

Девушка широко раскрывает глаза и энергично трясет головой:

— Я ни капельки не устала! Вот ни капельки! Мне велели вам помогать и развлекать, и я с радостью... Но... Если я вас смущаю, то могу тихонько пересидеть в уборной, пока вы кушаете. Можем поболтать через щелочку. Или могу посидеть в полной тишине. Как вам угодно, миледи!

— Тогда садись за стол, — с улыбкой говорю. — С тобой и правда ужинать веселей.

— Спасибо, леди де Эвервин! — она расплывается в милой улыбке, но тут же боязливо распахивает глаза: — А я вам точно не помешаю?

— Нисколько, — с улыбкой отвечаю. — Я впервые в ваших краях. Расскажи-ка, ты местная?

Девчушка оказалась говорливая, поэтому к концу ужина выясняю помимо подробностей местного ландшафта некоторые любопытные детали.

Лишь небольшая часть войска остановились в замке де Треви. Остальные воины разбили шатры прямо вдоль трещины, в десяти минутах езды от замка.

Генерал каждые утро и вечер облетает всю трещину и, бывает, задерживается для принятия отчетов, что дает мне некую фору для побега.

Когда мы обе насытились, Ирия желает мне спокойной ночи и стучит в дверь. Щелкает замок, и тяжелая дверь отъезжает от косяка ровно настолько, чтобы в проем протиснулась тонкая фигурка с подносом.

А потом туда же, в эту дыру воин засовывает мою дорожную сумку, которую я взяла с собой из дома. Я собиралась по-быстрому, но все же радуюсь своим вещам. Там есть запасное белье и еще одно платье на смену.

Разбирать ли сумку? Или не стоит?

Если я собираюсь бежать на лошади, то сумку по-любому придется оставить. Если только узел с собой захватить.

Очередной щелчок замка заставляет меня вздрогнуть.

Я не жду гостей на ночь.

Прежде, чем открывается дверь, успеваю вспомнить, что формально я замужем! И что муж мой смотрел на меня, как на…

Прежде, чем успеваю додумать, дверь распахивается, и я ахаю от удивления. Отступаю.

Вот уж кого я точно не ждала!

В комнату заходит красивая девушка, которую я совсем недавно видела внизу. Шаида — кажется, так ее называл генерал. Она заискивающе вела себя с драконом, а сейчас держится уверенно.

В глаза бросается еще одно отличие.

В зале она была одета в синее платье, а теперь — в красное, блестящее, с черной отделкой. Будто специально ради меня облачилась в цвет войны и смерти.

Гостья заносит поднос с чайным сервизом. Горький запах сребролиста из чайника заглушен сильным запахом мяты. Какое счастье, что я изучала действие целебных растений!

Ароматы чая становятся первым доказательством, что рыжая пришла ко мне не с добром.

Сребролист прекрасно помогает при бессоннице, но в то же время расслабляет и делает внушаемым. Если, конечно, перед этим не напиться крепкого черного чая с корнем бежота. Щепотка бежота оставит на коже коричневый след — как раз такой я вижу у Шаиды, пока она длинными, узловатыми пальцами составляет лакомства на стол.

Уверенными движениями девица разливает чай, усаживается на стул и пододвигает ко мне дымящуюся керамическую чашку.

— Ешь, пей! Не бойся, — карие глаза под длинными черными ресницами с холодным интересом проходят по моему лицу. — Сегодня еда не отравлена.

Я растерянно моргаю.

Зачем сюда приползла эта гадюка?

Запугать меня, чтобы я сбежала?

Пфф.

Мотивация для побега мне не нужна — она уже есть.

С подозрением кошусь на чашку и угощения.

Из ее рук я точно ничего не буду ни есть, ни пить.

И главное, что за ирония?

Она смотрит на меня, как на врага, а ведь мы хотим одного и того же.

Чтобы меня здесь не было!

На долю секунды меня подмывает просить ее о помощи. Ведь ей выгодно, чтобы я исчезла — так пусть поможет сбежать!

Но тут ее взгляд оценивающе буравит мое лицо, будто выискивая слабые места, и я инстинктивно замыкаюсь.

С этой змеюкой лучше не связываться!

Она напоминает мою одноклассницу, от которой были одни беды. Договоришься с такой о невинной прогулке по городу, а тебя впутают в авантюру, из-за которой твоя репутация повиснет на волоске.

Рыжая подливает себе дымящуюся жидкость из чайника. Делает глоток и тут же растягивает пухлые, яркие губы в кривой улыбке. В глазах горит холодный расчет.

Она тихо цедит:

— Даю тебе сутки. Уберешься из замка до завтрашнего вечера — останешься целой и невредимой.

— Что? — от такой наглости теряю дар речи.

— А то, — зло усмехается и повторяет чуть медленнее: — Если исчезнешь отсюда в течение суток, то сохранишь и здоровье, и внешность.

Я складываю на груди руки.

Вот это уже никуда не годится.

Конечно, я хочу отсюда сбежать.

И сбегу.

Но, пока нахожусь здесь, никому не позволю себя запугивать. Ни мужу, ни… этой гадюке. Пусть ее не обманывает мой мягкий вид. Я выросла с тремя сестрами, и умею держать удар.

— Спасибо, что предупредила. Обязательно обсужу твое предложение с мужем.

— Ты еще и замужем! — она осуждающе щурит глаза. — При этом шляешься по чужим мужикам! Потаскуха!

— Потаскуха здесь не я, — пожимаю плечами. — Генерал де Эвервин мой муж.

— Мне плевать, врешь ты или говоришь правду, — шипит она. — Муж он тебе или нет, он мой! Ты приперлась сюда третьей лишней, и должна исчезнуть. Забейся обратно в свою дыру, чтобы тебя не было видно! Иначе тебя не спасет никакая охрана. Видишь, — она кивает на дверь, — мне ничего не стоило добиться, чтобы твой телохранитель пустил меня внутрь! Ты не спрячешься.

От очередной глупости невольно закатываю глаза.

Она и правда думает, что тот неотесанный мужлан — мой охранник? Я не собиралась с ней откровенничать, но ее слепота вынуждает меня высказаться. Закатываю рукава платья и показываю синеющие пятна:

— Телохранитель не поставит таких синяков! Неужели ты не видишь очевидного? Я пленница. Сама хочу отсюда уехать, да не могу!

— То жена, то пленница, — она морщится. — Ничтожная лгунья. Если хочешь остаться целой…

Внезапно дверь, громко скрипнув, открывается, заставляя злючку замолчать на полуслове.

В комнату заходит генерал де Эвервин, заполняя собой чуть ли не все пространство.

Попав в эту комнату, не думала, что когда-нибудь обрадуюсь при виде него, но, кажется, этот момент наступил. Я рада его появлению, несмотря на... сложные обстоятельства!

Темные волосы взъерошены — видно, он только что из кровати. Из мундира на нем только штаны, да белая мужская сорочка, натянутая на крепкие мышцы. Рот плотно сжат, а глаза — черные, как ночь, даже зрачков не видно. Шаги неторопливы, движения пружинисты, словно у тигра перед прыжком.

Мне казалось, он был зол, когда говорил со мной, но сейчас его ярость просто обжигает. Взгляд, будто лезвием проходит по коже. К счастью, злится не на меня.

Он не сводит глаз с любовницы.

— Почему остановилась? Продолжай, Шаида, — приказывает он негромко. — Что должна сделать моя жена, чтобы остаться целой?

— Мой генерал, — испуганно лепечет рыжая, вскочив на ноги и опустив глаза, — Простите, я не понимаю, о чем вы. Мы просто пили чай. Я увидела, что в замке появилась гостья, и решила оказать ей радушный прием.

Одним движением генерал приближается вплотную к девице и со злостью вглядывается в ее лицо. Он выше ее на голову, шире в три раза и сильнее раз... в миллион. Сейчас Шаида выглядит такой жалкой и напуганной, что становится ее жаль.

Он медленно произносит:

— Ты знаешь, что я делаю со лжецами?

Девушка едва дышит от страха, на лице — то ли гримаса боли, то ли отчаяния. Дрожащим голосом отвечает:

— Отрезаете язык.

— Будет жаль лишать тебя языка. Когда ты молчишь, он бывает полезен.

Шаида громко сглатывает.

Шепчет, едва дыша:

— Я предана вам душой и телом. И это святая правда, мой генерал.

— Если так, то почему ты покусилась на мое? — он едва заметно склоняет голову в мою сторону.

Я растерянно моргаю.

Он меня назвал «мое»?!

Будто я неодушевленный предмет? Будто я его сундук? Или лошадь?

Что за... Бездну он тут устроил?

— Простите, что рассердила вас. Просто… — Шаида бросает на меня затравленный взгляд. — Я пришла к вашей жене с добром, а она начала угрожать. Сказала, что заставит вас выпороть меня и голышом бегать по двору. А потом… Потом она заставит вас отдать меня всем солдатам на поругание. Я не сдержалась и… Простите меня. Умоляю, мой генерал, простите!

Глазам своим не верю. Пять минут назад она выглядела, как хладнокровная убийца, а сейчас — передо мной просто воплощение невинной, обиженной девочки.

Смотрю на ее беспомощное, нежное лицо, и с ужасом понимаю, что настолько виртуозной актерской игре просто невозможно не поверить.

От лица отливает вся кровь.

Вот же я влипла!

Генерал окидывает меня мрачным взглядом. В теплом, сухом помещении вдруг веет холодом, и по коже ползут мурашки. Я обхватываю себя руками и встаю, инстинктивно отхожу от него подальше. Жаль, здесь нет пледа, в который можно закутаться.

Мне бы объяснить про угрозы Шаиды, про сребролист, но никак не удается переступить через себя. Чувство такое, будто я попала в гнездо со змеями. Я хочу выжить, очень хочу, но шипеть и жалить нет никакого желания.

— Молчишь, — подытоживает генерал, и мне вдруг чудится в его голосе нотка одобрения. — Почему не оправдываешься?

— Ей просто нечего сказа…

Небрежным взмахом руки он затыкает выскочку на полуслове. И снова впивается в меня взглядом.

Пожимаю плечами:

— Уверена, вы в своей мудрости распознаете ложь без моей подсказки.

Глаза отвожу и принимаюсь разглядывать стеллаж с книгами и декоративными вазами. Надеюсь, моя ирония в этой фразе не слишком очевидна. Судя по спокойствию дракона, он принял мои слова за чистую монету. Наверно, это хорошо. Целее буду.

— М-м. Говоришь, уверена в моей мудрости... А если ее нет во мне, мудрости? — он пытливо вглядывается в мое лицо. — Вдруг накажу тебя ни за что?

— Вы уже наказали меня ни за что, — не выдерживаю. — Я посажена под замок, несмотря на мои попытки вас переубедить. Какой смысл мне вам что-то доказывать?

Когда дерзкие слова слетают с языка, хочется запихнуть их обратно. Кусаю губы, что не умеют вовремя остановиться. Похоже, каждым новым словом сама себе рою яму, и реакция рыжей это подтверждает.

— Мой генерал, — вкрадчиво вступает Шаида, прижимая к пышной груди изящные ручки. — Прошу, простите вашу несмышленую супругу за неслыханную дерзость! Уверена, она не хотела вас задеть!

Генерал вскидывает ладонь в сторону лгуньи и, даже не посмотрев на нее, снова заставляет замолчать.

Сам тоже молчит. Прислушивается к чему-то, будто хищник на охоте.

К чему? К своему звериному инстинкту? Логике? Мыслям?

Внезапно он засучивает рукав на мощном предплечье, и я вижу на левом запястье массивный серебряный браслет. Наверняка, давно не чищенный, потому что такого темного оттенка серебра я не встречала давным-давно.

Видимо, дракон тоже приходит к такому же выводу, потому что он, оторвав взгляд от украшения, вдруг хмурится и рявкает:

— Титас!

В комнату тут же заходит служака, что меня караулил. Стоит по стойке смирно, готовый броситься выполнить первый же приказ. А я недоумеваю. Зачем он позвал солдата? Потребует чистить браслет?

Меньше всего я оказываюсь готова к следующей фразе:

— Разыщи палача. Попроси его утром зайти ко мне. И вот еще что….

Зачем ему палач?

От ужаса меня прошибает испарина.

Испуганно всматриваюсь в бесстрастное лицо дракона, пытаюсь по мимике прочитать ответы, но его черты — будто непроницаемая маска.

Наконец, он бросает, кивком указывая на рыжую:

— Пусть пока сидит под замком в темнице.

Солдат хватает девушку за локоть, и та вдруг начинает верещать, как ненормальная. Так, что ушам делается больно. Машет руками, брыкается, вопит.

Так палач для нее?!

Вопреки всему становится ее жаль.

В памяти еще свежи собственные крики, когда меня вот так же схватили за руку и потащили в неизвестность.

Затыкаю уши.

Что за варварство творится в этих стенах?

Когда тяжелая дверь закрывается с громким хлопком и становится чуть тише, наконец, выпаливаю:

— Что вы хотите с ней сделать?

— Какое тебе дело? — пытливый взгляд умных глаз снова вчитывается в мое лицо.

— Нельзя же за ложь вот так… к палачу!

— Я разберусь без твоей подсказки, — говорит сухо.

— Прошу вас, — складываю руки, — отпустите ее!

— Если я прислушаюсь к твоему пожеланию, что за это получу?

— Э… — замолкаю под тяжелым взглядом, кусаю губы. — Чистую совесть?

От его холодной усмешки становится жутко.

Дракон медленно шагает ко мне.

В ужасе пячусь к стене. Оглядываюсь по сторонам. Судорожно ищу, чем можно отбиваться. Как назло, вокруг меня ни одной тяжелой вещи. Да и не помогла бы мне даже чугунная сковорода против дракона!

Со страхом всматриваюсь в его лицо. Что он задумал?!

Огромная мужская фигура все больше сокращает между нами расстояние. Дыхание перехватывает. В горле пустыня.

Осипшим голосом прошу:

— Позвольте мне уехать. Пожалуйста! Я… Я не хочу быть вашей женой!

Когда отступать больше некуда, в лопатки врезается холодная поверхность стен. В ту же секунду дракон обхватывает мое запястье горячими пальцами и моей кожи касается теплый металл.

Изумленно смотрю, как мужчина надевает на запястье свой браслет. Он незамкнутый, поэтому его пальцы сдавливают украшение на мне, подстраивая размер.

Мужские прикосновения, небрежные, но в то же время сильные и уверенные, прожигают насквозь, пропускают молнии сквозь тело. Запах вереска и костра бьет в нос, обостряя чувство опасности.

Страшно до дрожи.

Хочется отсюда поскорее исчезнуть.

Или чтобы он исчез из моей жизни.

Внезапно дракон отступает на два шага, словно уступая мне пространство. И я делаю жадный, глубокий вдох, осознав, что до сих пор почти не дышала. На лице мужчины обычное холодное равнодушие. Он приказывает:

— Будешь его носить, не снимая. Если браслет потемнел, ничего не ешь и не пей. Чем темнее он становится, тем опаснее отрава.

Перевожу растерянный взгляд с еды на браслет.

Так вот почему серебро потемнело!

— То есть... Она подсыпала мне яд?

— Не смертельный. Что-то вроде легкого слабительного, — и вдруг добавляет с усмешкой: — Ну что? По-прежнему хочешь, чтобы я ее отпустил?

Молча киваю, хотя этот кивок дается мне намного тяжелее предыдущего. Дракон склоняется к моей голове так близко, что почти касается моего лба подбородком.

Тихо произносит:

— Я привык подрезать лживые языки. Почему на сей раз мне сделать исключение?

— Ей тяжело дался мой приезд сюда. Из сострадания к ее чувствам, — говорю, с трудом выговаривая эти слова, — прошу вас ее пощадить!

Сама себе не верю. Я ли это?

Защищаю женщину, которая пыталась меня запугать и которая спит с моим мужем. Да, не настоящим, но все-таки мужем!

— Вижу, ты сильно хочешь ей помочь, — задумчиво заключает он.

— Да. Хочу, очень хочу! — признаю с облегчением, впервые чувствуя, что меня, наконец-то, услышали.

Но уже со следующими словами я понимаю, что ошиблась. Меня не услышали, а увидели возможность получить нечто особенное.

Дракон поднимает мое лицо за подбородок. Заставляет встретиться взглядом с его глазами, голодное выражение которых меня не на шутку пугает, и заявляет:

— Я исполню твое желание при одном условии.

— Каком? — напрягаюсь всем телом, уже предчувствуя подвох.

— Я отпущу Шаиду, если ты проведешь ночь в моей кровати.

Делаю глубокий, судорожный вдох.

Запах вереска и дыма снова бьет в ноздри, лишь усиливая смятение.

Судя по его потемневшим глазам, изучающим зону моего декольте, он сейчас не о совместном сне думает! И не о невинном поцелуе на ночь!

Его предложение гораздо вульгарнее, и оно настолько неожиданно, что теряю дар речи на несколько мгновений. Затем восклицаю:

— Я не собираюсь делить с вами кровать! Услышьте меня, пожалуйста! Мне от вас нужен только развод!

— Ты. Моя. Жена, — рычит он, вмиг нависая надо мной. — Приехала ко мне сама. По доброй воле. Забыла? Могу взять тебя силой в любой момент!

Его крупные ладони опускаются на стену справа и слева от моей головы, словно фиксируя на одном месте. Скулы заострены, рот плотно сжат, в темно-карих глазах мелькает бешенство — похоже, генерал не привык к отказам. Его реакция заставляет меня съежиться и затихнуть.

Я могла бы многое сказать. Что приехала сюда, чтобы по доброй воле развестись. И что нельзя злоупотреблять моей наивностью и неопытностью. А вместо этого, отвернувшись, молчу.

Снова рассматриваю вазы — синие и красные пятна на фоне светлой стены. Боюсь ляпнуть что-нибудь не то или спровоцировать взглядом. Под напором мужа мысли становятся все менее радужными.

Я здесь в его власти.

В отдаленном от цивилизации замке де Треви генерал де Эвервин представляет императора. Если он решит объявить меня шпионкой темных магов, вызывающих Разломы, то никто даже пикнуть не посмеет в мою защиту! А, если захочет держать в темнице, так и застряну здесь на долгие годы.

Я должна быть мудрее. Пока подготавливаю побег, надо стараться его избегать, а если встреча неизбежна, подбирать правильные слова. Спокойный тон и лесть — вот два верных союзника в общении с этим дикарем. Как я могла о них позабыть!

Похоже, мое молчание позволяют мужчине прийти в себя. Дыхание дракона выравнивается, он поправляет сорочку и медленно отходит к окну.

Боже, ну, почему не к двери?!

Тайком рассматриваю его силуэт, по-мужскому красивый и эффектный на фоне темного окна. Кажется, понемногу, совсем по чуть-чуть начинаю понимать Шаиду.

Под тонким, белым шелком при каждом движении бугрятся мышцы спины и рук. Сильные, уверенные движения матерого хищника, завораживают и притягивают взгляд. Очень хочется прикоснуться к его непредсказуемой мощи и даже… приручить.

Обжигаюсь об эту мысль и сама себя одергиваю.

Вот наивная! Я о том же мечтала во время нашей помолвки, а, в итоге, вон оно как обернулось! И поговорить-то нормально с драконом не могу, а уж приручить...

Его даже понять невозможно!

Вот, к примеру, почему он сейчас здесь стоит?

Почему не уходит? Чего ждёт?

Из-за того, что мы оба не двигаемся, магические светильники потихоньку гаснут, уступая место полумраку.

Так и стою, вжатая лопатками в стену. По щиколоткам веет сквозняком. Тонкие домашние туфли больше не спасают от холодного пола. Даже не знаю, от чего дрожу больше: от ночной прохлады, окутавшей округлую башенную комнату, или от нервов.

— Ты не получишь развод, — он резко поворачивается ко мне, при ярко вспыхнувшем свете смотрит, как на врага. — Поняла? Смирись уже! Веди себя, как нормальная жена!

Мне вдруг кажется, что в этой уютной, светлой комнате мы напоминаем пародию на семейную пару. Ругаемся и боремся — каждый за свое счастье. Не об этом я мечтала, когда в обнимку с подушкой ворочалась бессонными ночами в родительском доме.

— Но почему? — беспомощно развожу руками. — Я правда не понимаю, зачем вам сдалась!

— Я так решил, — рычит он. — И будет так, как я сказал.

— Но я тоже имею право на…

Он двумя шагами оказывается рядом, зажимает мне рот твердой горячей ладонью — так, что затылок болезненно впечатывается в стену. Испуганно ахнув, застываю.

Его темные глаза зло буравят мои, пока он шипит:

— Ты меня бесишь! Вечно споришь. Цапаешь за живое, поняла?

Хочется крикнуть, что это взаимно и предложить разойтись, но вместо этого прикусываю губу. Он и так весь, как натянутая пружина! Дерзить ему сейчас сродни прыжку в Бездну.

Генерал резко отстраняется и шагает к двери. На пороге оборачивается, чтобы небрежно бросить:

— К завтраку спустишься в столовую. То убожество, что на тебе, либо сожги, либо отдай слугам. Я прикажу принести тебе нормальные тряпки.

Что-о?

Теперь он приказывает мне, как рабыне?!

Моё голубое платье сшито по последней моде сестрой рукодельницей. Оно подходит к цвету глаз и напоминает о доме. Не собираюсь его никому отдавать! Со мной нельзя так говорить! Я ему не солдат и не псина, готовая по щелчку пальцев броситься выполнять приказ.

В душе еще сильнее разгорается возмущение. В который раз хочется вспылить, но слишком свежи воспоминания о горячих ладонях, пригвоздивших меня к стене.

Поэтому снова молчу. Пока ругаю себя за трусость, которую я пытаюсь оправдать осторожностью, генерал в очередной раз меня поддевает:

— И кстати. Браслет может снять только хозяин. Это особенная вещь. С ним я найду тебя даже под землей.

Окинув меня хмурым взглядом, дракон шагает к выходу. В дверном проеме мелькают ощеренные собачьи морды. Раздается нетерпеливый скулеж. Похоже, собаки рады возвращению хозяина, а я бесконечно рада, что он уходит.

Как только генерал исчезает за массивной дверью, откидываюсь на широкую кровать и лежу под бархатным, розовым балдахином. Бездумно таращусь на серебряный браслет, напоминающий капкан.

«Снять может только хозяин», — всплывает в памяти.

Хм. Вы как хотите, а украшение на мой руке.

Значит, теперь я его хозяйка.

Следуя этой логике, несколько минут пытаюсь содрать с запястья браслет, но он ведет себя, как непослушный кусок стали. Серебро не гнется, плотно обхватывая запястье. Подцепляю его за концы, но разогнуть никак не получается.

Неужели правду сказал дракон? Неужели браслет магический и его никак не снять? Ну и что теперь делать?

Чувствую себя, как человек терпящий крушение.

Меня бесконтрольно носит по волнам, хотя изо всех сил стараюсь вернуть контроль над своей жизнью. М-да. Лишь бы успеть это сделать до того, как разобьюсь об риф!

А может…

Меня внезапно пронзает мысль, от которой вспыхивает угасающая надежда на свободу.

— Ох, нет! — распахнув серые глаза и прикрыв узенькой ладошкой рот, Ирия взирает на мое голубое платье. — Может, все-таки миледи передумает? Хоть бы генерал не рассердился… Тетя Клара говорит, он не терпит ни малейшего непослушания.

С восходом солнца девчушка притащила в комнату целый ворох нарядов, но весь этот шелк и атлас с кружевами отправился в шкаф. Красивые, эффектные и, судя по отделке, безумно дорогие платья. Уж не знаю, где их достал фиктивный муж, но носить я их не собиралась, как и быть покладистой и удобной.

Мой новый план был предельно прост.

Стать ему настолько невыносимой женой, чтобы он собственноручно посадил меня в экипаж с подписанным документом о разводе и отправил к родителям.

— Позвольте вас расчесать, миледи? — служанка суетится вокруг меня с черепаховым гребнем.

На соседнем стуле она поместила малахитовую шкатулку. Откинутая крышка демонстрирует алмазные шпильки, сапфировые заколки и золотистые нити, что обычно вплетают в косы дочери жены богатых лордов. Девушка старается увлечь меня красивыми безделушками, предлагая одну за другой. Будь ее воля, она наверняка одела бы меня в самый красивый наряд, а из волос сплела солнечный нимб.

Вот только я не планирую примерять на себя роскошный образ. Я ему не кукла, которую можно одеть в то, что выбрал кто-то другой. К тому же, мне нужно выглядеть как можно невзрачнее.

Чтобы генерал посмотрел на меня за завтраком и подумал: «С этой бледной поганкой я не буду связывать свою жизнь!»

Стоя перед высоким зеркалом, рассматриваю свое отражение. Я специально оставила каштановые волосы распущенными, чтобы прикрыть плечи и зону декольте. Но самое главное — грудная ложбинка так и осталась неприкрытой.

Недолго думая, вымениваю у Ирии свою цепочку с серебряным кулоном на голубой шарфик, которым она подвязывала платье на талии. Закрепляю длинный шарф по типу крестьянок — теперь плечи и грудь целомудренно прикрыты. Одергиваю платье, слегка помятое, но все еще чистое. Длинные, волнистые волосы прячу в строгий пучок.

На лице — ни грамма косметики. Кожа бледная. Я выгляжу просто и бесхитростно. Не поганка, конечно. Но, если и цветочек, то полевой, наподобие ромашки или незабудки. Такой не захочется сорвать на поляне, чтобы поставить в роскошную вазу.

— Я готова, — говорю сама себе, да только Ирия воспринимает мои слова на свой счет.

Она растерянно указывает на мое отражение в зеркале и качает головой:

— Вы не готовы! Не для генерала… Ох, что он скажет…

Служанка со вздохом распахивает передо мной дверь, и я, шагнув на лестничную площадку, с любопытством верчу головой и прислушиваюсь. Почему-то кажется, пока я сидела взаперти весь вечер, мимо меня промчалась масса важных событий!

Хотя лестница пуста, где-то неподалеку кипит жизнь. В уши льются звуки шагов, мужских голосов, смех, лязг стали. Запоздало понимаю, что стража нигде не видно.

— Где Титас? — поворачиваюсь к служанке, закрывающей дверь на ключ.

— Кто?

— Солдат, что караулил меня за дверью.

— Так он… Наверно, ушел во временную казарму… Или справить нужду… Не знаю.

— Я свободна? — с удивлением восклицаю.

Но девчушка лишь пожимает плечами.

Нахмуренные бровки и поджатые губы говорят, что она совсем не в таком виде собиралась привести меня к завтраку, и теперь переживает, что плохо справилась с поручением.

Мы спускаемся на четыре пролета, вот только, вместо того, чтобы последовать за Ирией в столовую, я сворачиваю в сторону двора, откуда раздаются мужские голоса. Звон стали говорит о том, что вовсю идут тренировки. А еще… Оттуда слышится ржание лошадей.

Лошадь. Побег домой. Очередная консультация с юристами. Развод.

Эта цепочка сама собой выстраивается в голове и вынуждает пойти на звуки лошадиного ржания. Тем более, моя провожатая, похоже, даже не заметила моего отсутствия.

Оказавшись во дворе, жадно втягиваю в себя воздух, заполненный приятным ароматом костров из можжевельника.

Последние двое суток я провела в закрытой карете и в комнате под замком, поэтому наслаждаюсь каждым шагом. Здесь открытое пространство, пронизанное солнцем, движением, людьми и дымом.

Сразу примечаю серую в яблочках лошадь, привязанную к молодому дубку и оседланную. На нее, похоже, не обращают внимания воины, а вот на меня, к сожалению, многие поглядывают с интересом.

Итак, лошадь и никаких решеток. Открытые ворота будто приглашают сбежать из замка.

А вдруг это мой шанс?

Вдруг генерал не распорядился удерживать меня в периметре замке? Вдруг просто не успел предупредить своих воинов или не рассчитал, что я посмею сбежать?

Что, если его слова про браслет — это блеф?

В моих рассуждениях слишком много «вдруг», но, если я сейчас не воспользуюсь шансом, то никогда себе не прощу!

Бросив взгляд за спину, не вижу Ирию в темном коридоре.

Это становится последним знаком.

Будто сама судьба толкает меня в спину и шепчет в затылок: "Не пропусти возможность!"

Распрямившись, будто мне нечего бояться, решительно шагаю к лошади, не обращая внимания на мужские взгляды. Твержу в голове: «Я сама по себе, они сами по себе!»

Иду осторожно, чтобы не споткнуться. По всему двору разложены чьи-то вещи. Оружие, амуниция. Надо же! Лежат без присмотра. В нашем городке такая доверчивость была бы воспринята за непростительную небрежность. Вещи украли бы в первый же час.

Подхожу к жеребцу и первым делом глажу его по теплой морде. Вчера я успела спрятать в кармане платья яблоко и кусок хлеба. Не бог весть что, но все же...

Достаю яблоко и протягиваю животному. Если получится установить с ним контакт, возможно, он пустит меня в седло. Сердце колотится, как безумное, пока умный конь изучает мое угощение. Затем он с хрустом откусывает кусок и принимается чавкая жевать.

Фух.

Первый контакт установлен.

Оглядываюсь по сторонам.

Не вижу ни Ирии, ни мужа.

Уже принимаюсь отвязывать жеребца от дерева, как вдруг на мое плечо ложится тяжелая ладонь.

— Жить надоело?

Вздрагиваю всем телом.

Сразу понимаю по голосу, что это не генерал. Всего-навсего другой разъяренный воин.

Поворачиваюсь и сталкиваюсь с гневным взглядом голубых глаз, частично скрытых белыми волосами. Хотя одна бровь рассечена давним шрамом, он довольно красив и еще не стар — ему нет и сорока.

При виде моего лица он замирает и через секунду усмехается:

— Аш-ш! Да ты красотка! Ну, раз так, давай договариваться по-хорошему!

— Э-э... Давайте? — осторожно отвечаю.

— Сначала ты объездишь моего жеребца. Потом я позволю тебе покататься на своем Громе, — он хлопает лошадь по крупу и нагло хохочет.

Его слова звучат каким-то бредом. Но суть я схватываю быстро. Побег не удался. Объявился хозяин лошади, так что пора возвращаться в замок, пока мое отсутствие не обнаружили.

— Нет, спасибо, — коротко улыбаюсь и собираюсь уйти, как вдруг беловолосый грубо хватает меня за плечо.

На лице ни следа улыбки.

Рот плотно сжат, в глазах — ледяной холод.

— Куда направляешься, милашка?! За воровство у нас тут отрубают руку. Мы с тобой идем к палачу!

Вырываюсь изо всех сил, в ужасе от услышанного. За воровство здесь рубят руки?! Они совсем спятили? Чуть что — людей калечить!

Не успеваю очухаться от такого поворота, как беловолосый воин замирает, а в его глазах появляется новое выражение…

Он снимает с моего плеча тяжелую лапищу. Медленно отступает на пару шагов.

С укором смотрю на него.

Что? Совесть взыграла? Или побоялся при стольких свидетелях обижать хрупкую девушку?

На меня и правда нацелены десятки внимательных глаз.

Воины по-прежнему рассредоточены по двору и занимаются своими делами, но почему-то вдруг стало тихо, и разговоры смолкли.

Внезапно тишину за моей спиной прорезает знакомый голос:

— Объяснись!

Одно короткое слово, но в нем вибрирует такая силища и злость, что у меня, и без того напуганной, за секунду мякнут коленки, а горло сжимает панический спазм.

Вот Бездна!

Генерал меня поймал с поличным и требует объяснений.

И что мне сказать? Как объяснить тот факт, что я отвязывала оседланную лошадь?

За ложь здесь укорачивают языки, за кражу — руки, а за побег… ноги?

Медленно поворачиваюсь к мужу, заглядываю в потемневшее от ярости лицо. Вот только смотрит он сейчас не на меня! Буравит взглядом беловолосого дракона, который вдруг начинает сбивчиво оправдываться:

— Я собирался отвести ее к палачу. Она хотела украсть моего коня. Законы таковы. Написаны не мной. За воровство полагается наказание.

— Ты собирался отвести к палачу МОЮ ЖЕНУ?!

Беловолосый бледнеет почти до моего оттенка кожи и сдавленно бормочет:

— А разве... Вы женаты, мой генерал?! На ней?!

— Иначе зачем бы я одел ей на запястье свой фамильный браслет, недоумок?! — генерал хватает меня за руку, где в лучах солнца ярко блестит серебро.

— Прощу прощения, мой генерал! — чеканит дракон, вытянувшись по стойке смирно. — Не признал.

— Следующий месяц чистишь конюшни и солдатскую уборную.

— Да, мой генерал, — эту фразу он произносит с облегчением.

Неужели был возможен вариант наказания и похуже?

— Все, кто здесь есть! — рявкает Драгос де Эвервин и обводит взглядом весь двор, по-прежнему удерживая мою руку в своей. — Слушайте и запоминайте! Это. Моя. Жена. Любой, кто причинит ей вред, будет жестоко наказан. Понятно?

Раздается нестройный ряд мужских голосов: «Да, мой генерал!»

Даже жеребец бьет копытом очень в тему, будто отвечая на вопрос, а два черных волкодава, что неотступно следуют за хозяином, коротко лают.

Ужасно боюсь, что муж добавит: «И еще ей запрещено покидать границы замка!», но он просто ведёт меня ко входу в замок.

Моя рука утопает в горячей ладони, ногами перебираю быстро-быстро, едва успевая за его широкой поступью. При этом пытаюсь выгнать из головы предательскую эйфорию. Грудь наполняет теплое чувство защищённости и облегчения, что меня не отправят к палачу. Вот только долго эта эйфория не длится.

Стоит нам войти в замок и свернуть в коридор, как генерал хватает меня за вторую ладонь и вжимает обе кисти в стену над моей головой. Его псы глухо начинают рычать за его спиной, будто предлагая хозяину помощь. Зафиксировав меня, тот ревет прямо в лицо:

— Ты. Напрашиваешься. На хорошую порку!

Вид у мужчины такой, будто готов меня сожрать

Безумный. Голодный. Злой.

Молчу, едва дыша.

Что сказать — не знаю. Врать нельзя. А моя правда про развод его окончательно взбесит.

Сбежала, называется… из огня да в полымя!

Пока была в своей комнате, я собиралась быть неудобной и непослушной. Быть решительной и храброй вдали от этого пугающего монстра было несложно. А сейчас чувствую себя мышью в тигриных лапах.

Куда мне с ним тягаться?!

Изо рта вдруг врывается жалобный всхлип:

— Я хочу домой.

Он, будто каменеет от этой фразы.

Молчит.

Становится еще страшнее. Что сейчас будет? Устроит порку, как обещал?

Молчание длится целую вечность. Тяжелое, рваное дыхание мужчины потихоньку выравнивается. Он расслабляет каменные мышцы и, наконец бросает жестко, но не зло:

— Твой дом там, где я. Другого дома больше не будет.

Затем тянет меня наверх по ступенькам. Уже не так быстро, будто давая поблажку человеческой слабости. Когда мы оказываемся перед моей комнатой в башне, пугаюсь. Почему мы здесь, а не в столовой?

Что он задумал? Собирается лишить меня завтрака в наказание?

Генерал открывает дверь массивным ключом, кивком требует войти внутрь и приказывает:

— Ты наденешь то платье, что послал тебе я. Посмеешь еще раз ослушаться — сдеру с тебя тряпки и сожгу. Своими руками. Поняла?

Я киваю.

— Когда закончишь, спускайся в столовую. Будешь долго возиться — приду за тобой и отведу тебя вниз в том, в чем посчитаю нужным.

Снова киваю.

Захожу в комнату и начинаю поспешно переодеваться.

Делать это самой, без помощи служанки непросто, но я стараюсь изо всех сил.

Зашнуровываю потуже корсет, натягиваю первое попавшееся платье, напоминающее нежно-розовое кружевное облачко. Оно подчеркивает тонкую талию и изящные черты лица. М-да, в таком платье бледной поганкой выглядеть невозможно. Становишься, как минимум элегантной розой.

По быстрому делаю прическу, фиксируя каштановые пряди шпильками с крупными бриллиантами. От привычных действий постепенно успокаиваюсь, и в голову закрадываются вопросы.

Как он меня нашел?

По браслету?

Надо же было догадаться, что, если генерал отпустил моего караульного, значит были на то причины. Драгос де Эвервин далеко не забывчивый раздолбай, раз император доверил ему вести сражения против тварей Бездны! Он умеет держать под контролем самые сложные ситуации. Жаль, я его недооценила!

Теперь, пока спускаюсь в столовую, у меня не возникает ни единого соблазна сойти с пути.

На сегодня запасы моей смелости исчерпаны до самого донышка.

Когда вхожу в зал, до ушей доносятся обрывки мужского разговора, и на меня устремляется несколько пар глаз.

Мужчины, тоже одетые в мундиры, вовсю таращатся на меня, а я здороваюсь и опускаю глаза. Где-то поблизости звучит мое новое имя "Асмина де Эвервин", вслед за которым слушаю приветствия и комплименты. Не знаю, куда мне деться от смущения.

Я не ожидала гостей. К тому же, собиралась одна, без помощи служанки.

А вдруг криво закрепила прядь волос или неровно зафиксировала застежку для волос?

Растерянно обвожу взглядом длинный прямоугольный стол. Он заполнен блюдами с едой, столовыми приборами.

Здесь много свободных стульев, а на который сесть, не знаю.

На мои обнаженные плечи вдруг по-хозяйски ложится тяжелая рука. Со спины чувствую знакомый запах вереска, костра и... почему-то сразу успокаиваюсь. Будто в Драгосе де Эвервине столько уверенности, что она переливается через край на всех, кто с ним рядом.

Генерал ведет меня мимо остальных мужчин. Усаживает во главе стола слева от себя, где согласно этикету должна сидеть его жена.

Сидеть здесь, рядом с ним неожиданно, но… очень приятно.

Служанки вокруг суетливо обслуживают гостей.

Замечаю, что Ирия тоже здесь. Виновато ей улыбаюсь. То ли она меня не замечает, то ли рассержена за побег, но она ко мне не подходит. Надеюсь, она здесь сейчас работает не по моей вине, а потому что это входит в ее обычные обязанности.

Вместо Ирии ко мне приближается другая служанка с кувшином. Аккуратно наливает мне в стакан красную жидкость. Пока слежу за ее ловкими руками, пытаюсь припомнить, где я уже видела эти узловатые, длинные пальцы. А когда я вскидываю взгляд на ее лицо, улыбка медленно сползает с моих губ.