Второй шанс для миллиардера

# ИЗМЕНЫ МУЖА

# БЫВШИЙ ОДНОКЛАССНИК ИЗ СПИСКА ФОРБС

# ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ - ВТОРОЙ ШАНС

>>>>>>>>>>> 

Кладу руку на большой круглый живот, поглаживаю.

Улыбаюсь, когда чувствую, как толкается Сашенька.

Мы точно не знаем, кто родится –мальчик или девочка, но муж еще в самом начале, когда только узнал про беременность выбрал имя. В честь своего погибшего отца. Даже мысли не возникло возразить.

Борис так обрадовался беременности. Я испугалась. Я показала тест с двумя полосками, а он убрал со стола мой бокал с шампанским, сказал, что мы поженимся.

Муж снова задерживается на работе, а я беру пульт и щелкаю телевизор. На смарт экране высвечивается USB-подключение. Борис оставил флэшку? Там что-то интересное? Кино, сериал?

Нажимаю на запись.

Включается порно. Откуда-то из середины. Процесс в самом разгаре.

Муж опять ночью крутил эти ролики? Да, я на девятом месяце, но мне нравится секс, я никогда ему не отказываю. Чаще он берёт меня сзади, чтобы не давить на объемный живот.

Обстановка в кадре кажется знакомой. Да, блин, не кажется. Это квартира мужа – та, в которой мы живём. Вот же, это – наша кровать и светлое постельное бельё в полосочку.

Брюнетка на видео протяжно стонет в камеру, пока её имеют сзади. Упругие грудки качаются в такт жёстким толчкам.

Я наблюдаю, раскрыв рот, пытаясь сообразить, что происходит на записи. Мужчина вжимает брюнетку в своё тело в последнем сильном толчке и пара замирает, а я слышу скупой мужской стон с надрывной хрипотцой. Очень характерный, знакомый стон…

Нет. Не может быть.

Да. Может.

Из-за плеча брюнетки показывается тёмная макушка, а потом и красивое лицо моего мужа с лёгкой испариной над губой. Умаялся, бедный… Так старался, так старался.

Он кривится в камеру:

— Убери телефон, — тянет вперёд руку и запись обрывается.

А я снова щёлкаю пультом, выключая телевизор, и резко отбрасываю, как будто пульт раскалился. Ни в чём неповинный девайс падает на кафельную плитку с оглушительным грохотом –по крайней мере этот грохот таким слышится мне. Крышечка отскакивает, батарейки катятся по полу. Перед глазами «едет» картинка. Мне дурно, я оседаю на пол, придерживая живот.

Между ног сильно тянет.

Я пялюсь на ненавистный чёрный прямоугольник, который высасывает моё сознание, пытаюсь дышать размеренно, как учили на курсах, чтобы не провалиться в обморок.

Мне нельзя нервничать. Если не хочу навредить ребёнку. Сашечка ни при чём.

Первая мысль –собрать пульт и посмотреть всё сначала.

Останавливаю себя, когда уже встаю на карачки. С большим животом неудобно ползать по полу.

Да, и …не нужно. Зачем мне это видеть?

Снова сажусь на пол. Глажу живот трясущейся рукой и судорожно думаю.

Возможно, это – старая запись. Ведь, всё, что было до наших отношений не считается? Нет, конечно. Борис точно скажет, что я истеричная беременная баба.

Постельное бельё. Светлый сатин в полосочку. Медленно выдыхаю, когда вспоминаю, что это его бельё, которое он покупал еще до нашего знакомства. Да, точно. У нас этот комплект уже сто лет –весь застиранный. Пора выкидывать. После этой записи я точно выкину.

Теперь думаю, а как выглядело бельё на видео? Старое или нет? Ну, конечно, нет. Раз это всё было еще до меня.

Но я не рассмотрела детали. Я не помню. Я помню лицо брюнетки, перекошенное от оргазма. Я помню тёмные соски на маленьких упругих грудях. Борис говорит, ему нравятся небольшие, так чтобы ему в ладони помещались. А у меня за беременность отрасли и оттянулись настоящие дойки, размера четвертого, если не больше.

Рука тянется собрать пульт.

Я её резко отдёргиваю, даже прячу за спину. Даже засовываю под попу, сажусь на неё, чтоб неповадно было.

Это – точно старая запись. Я верю мужу. Да, и зачем тогда жениться, если нет доверительных отношений?

На душе скребут кошки –ему мало меня, раз смотрит старые записи своих любовных похождений. Ну, он и порно периодически крутит. Иногда мы смотрим вместе.

Я его больше не возбуждаю. Продолжаю наглаживать живот. Конечно, я растолстела и стала такой огромной.

Но, у нас есть регулярный интим. Но всё быстро и не так, как было раньше.

Лучше не ворошить старое прошлое. Не лезть в чужое грязное бельё.

Но, он –мой муж.

А прошлое –его.

Точно прошлое?

Я смотрю, как по полу разливается лужа. У меня преждевременно отходят воды.

И я принимаю решение: «Я ничего не видела. Этой записи просто не существует. Не для меня».

Я думаю о Саше в своём животе и забываю о тайком подсмотренном видео, вычёркиваю его из памяти.

Около шести лет спустя

Смотрю на себя в зеркало. Что со мной стало?

Мне же всего двадцать семь? Иногда, кажется, что уже вся жизнь позади. Лицо осунулось, под глазами мешки, глаза потухшие, волосы и те мышиного цвета. Даже собственная мать не преминет тыркнуть, что я бледная, как моль.

Запускаю пальцы в волосы, обхватываю и сжимаю голову, упираюсь лбом в холодное зеркало.

Дышу.

И ненакрашенная страшная, и накрашенная…

Перед глазами строчки сообщения на экране телефона мужа:

«Я так больше не могу. Она меня достала. Всё достало». Это Борис пишет какой-то бабе.

Это я его достала. Достала семейная жизнь. Достал наш быт.

А не достало играть в комп дни и ночи напролёт? Бухать до состояния нестояния при каждой подвернувшейся возможности и делать вид, что ищет работу?

Все работы не такие: на одной мало платят, на другой много работать надо, на третьей просрался из-за своей безответственности. И, конечно, он не виноват. Просто вокруг одни дураки.

А еще Борис пишет в сообщениях, что скучает и хочет её снова. Хочет другую.

А еще Борис жалуется, что всем бабам нужны деньги и время. А где их взять –либо одно, либо другое. А я от него не получаю ничего.

Оказывается, кому-то от него обламывается и то, и другое. Я прочитала в сообщениях её благодарности за шикарный букет, и за ресторан. Значит, какие-то деньги он от меня утаивает. И транжирит на сторону.

Меня он никогда никуда не водил… Последние пару лет даже в день рождения не дарит цветы –это же напрасная трата денег из семейного бюджета –блажь и расточительство. На море летом отправил меня со своей сестрой и детьми, а сам не поехал. Впервые. У него якобы появилась подработка, да, и семейный бюджет предложил сэкономить.

Только работа обломилась, ну или по крайней мере денег я не увидела. А видела чек с кредитки из ресторана в машине. Борис сказал –не его. А еще Санёк нашел презик в блестящей обёртке. Думал, конфетка. Борис уверил, что давал машину другу, что к нему ни чек, ни гандон не имеют отношения.

Мы же спим без резинок. Я пью таблетки.

Я же еще и виновата осталась. Бросила в него телефоном, а муж обвинил в том, что я влезла в чужое личное пространство, что меня это не касается.

Я сбежала.

Взяла Сашка и ушла к бабушке. Хочу пожить отдельно. Уже давно.

В ушах застряли обидные слова Бориса:

— Ты сама во всем виновата. У нас секса может целый месяц не быть. А я – мужчина!

А я – женщина! И я тоже хочу близости! Только у нас, девочек, эта близость еще и в голове, а не только между ног. У нас прямая связь: голова-оргазм.

Конечно, может не быть секса, когда он срёт в душу, когда мы ругаемся и скандалим на пустом месте. Когда я прихожу с работы, по дороге забираю Сашка из садика, а он сидит в компе. Сожрал, всё что было в холодильнике, в раковине гора посуды. И, его коронный вопрос: «А что у нас на ужин?».

Это же женское дело –обеспечивать домашний уют: мыть полы, стирать и готовить жрать.

— Ты хотя бы в магазин сходил, раз дома сидишь.

На секунду отрывает глаза от экрана. В них сквозит искреннее удивление:

— Но, ты не сказала, что купить.

Ага, еще денег не оставила.

Я задолбалась. А завтра мне снова вставать в шесть, чтобы не опоздать на работу к восьми.

Как я докатилась до этого?

Я сбежала. Это мой протест. И на душе скребут кошки. Невыносимо хочется, чтобы он пришёл, попросил прощение, сделал так, чтобы я смогла простить и забыть всё, как страшный сон.

Но прошло уже две недели, а от него нет даже маленького сообщения. Из глаз катятся слёзы, а в комнату забегает весёлый Сашка, что-то рассказывает, но замолкает на полуслове, когда видит, что я плачу. Подходит, обнимает за ногу.

— Ты что, мамочка?

Я присаживаюсь, обнимаю сына. Он так похож на мужа. Борис всегда говорит, что без ума любит Сашку. Мне часто кажется, что намного больше, чем меня. Когда мы уходили, Борис грозился, что заберёт сына, если подам на развод.

Только за две недели, ни разу не объявился, помочь отвести или забрать из садика, например.

— Всё хорошо, Саш. В глаз что-то попало, — выдавливаю улыбку.

А сынок гладит меня по голове. А я глотаю невыплаканные слёзы.

Сашок обнимает маленькими ручонками и крепко прижимается.

В дверь раздаётся звонок, пришла сестра. Опять будет уговаривать пойти развеяться.

В этом году все, как с цепи сорвались. Бывшие одноклассницы наперебой названивают и написывают сообщения, уговаривают прийти на встречу выпускников. Мол, десять лет –круглая дата и я обязана прийти.

А я НЕ ХОЧУ! Ни разу не ходила и сейчас не собираюсь.

Мне просто незачем. И похвастаться мне нечем.

Семью я развалила. Наверное. Борис не чешется, сама звонить не буду. Так я и матерью-одиночкой останусь. Как в таком можно кому-то признаться? Стыд мне и позор. Собственному мужу, отцу ребенка и не нужна. Бракованная.

А что касается работы, ну, работаю переводчицей на нашем металлургическом заводе. Упахиваюсь –с восьми до пяти, плюс дежурства сверхурочно, плюс дополнительные вызовы на выходных и работа на дом.

Хорошо, что командировок в ближайшее время не планируется. И куда прикажете теперь деть Сашка, если мне поручат ценную миссию по сопровождению пьяных попоек инженеров?

У переводчиков самая незавидная работа. Сначала переводишь на переговорах и на тебя спихивают ответственность, если что-то идёт не так. Потом тащишься с ними в ресторан, где они жрут, а ты переводишь их пьяные шутки. Мы же –обслуживающий персонал. Плевать они хотели на годы нашего обучения, фоновые знания и интеллект.

Это только звучит пафосно –переводчица. Я так думала, когда училась в институте и сдавала международные экзамены на уровень Proficiency. На мою зарплату мне будет трудно прожить самостоятельно вместе с ребёнком. И няню я уж точно не смогу себе позволить. А дополнительные кружки для Сашка? На них тоже нужны деньги и время.

Сестра приходит не одна. Она приводит подругу, которая работает в навороченном салоне красоты и подрабатывает на дому.

Сестрёнка заявляет в своей безапелляционной манере:

— Ты идёшь в ресторан.

В кое-то веки она даже готова посидеть с Сашком. Ну, ничего себе! С чего бы это?

Я упираюсь:

— Нет, я не иду.

— Идёшь.

— Мне нечего надеть.

— Есть, — она трясёт пакетом, — я принесла тебе платье. А Каберне приведёт твои волосы в порядок, — Жанна кивает на подругу.

Роюсь в пакете:

— Ты сдурела? Это же Лора Пьяна! Откуда у тебя такие бабки? Ты что, украла его?

Сестра закатывает глазки и отмахивается:

— Ага, губы раскатала. Это подделка с рынка. Носи на здоровья. «Спасибо» не надо.

В пакете еще и чулки телесного цвета с тонким ажурным кружевом с тем же дорогим лейблом.

— Я это не надену.

— Наденешь.

Мою сестру очень трудно переспорить. Хоть она и младше меня на шесть лет, но, если втемяшит себе что-нибудь в голову, ей бесполезно перечить.

На подъезде к клубу дорогу перегораживает огромная массивная машина с тонированными стёклами.

Таксист на задрипанной Део выплёвывает ругательство:

— Встали, раскорячились. Типа, если на Майбахе, то всё можно.

Он ждёт пока отъедут, чтобы подвезти поближе ко входу. Но машина бизнес класса не спешит уезжать.

— Заснули там все что ли? — у таксиста на экране мигает уже следующий вызов, он торопится и злится.

Пассажирскую дверь большой машины впереди открывает выскочивший водитель в форме. Надо же. Не разбираюсь в марках машин, но слово Майбах звучит знакомо и очень круто. Еще больше производит впечатление даже не сам водитель, или то, как он открывает дверцу, а его форма. Охренеть. У кого-то есть столько денег, чтобы всё это оплачивать.

Вздыхаю, мысленно вспоминаю цифру на своей банковской карточке, просчитываю бюджет и сколько могу сегодня потратить. Думаю, как бы уложиться в маленькую сумму, чтобы не ударить в грязь лицом перед одноклассниками. Получается, что могу позволить себе либо салат с бокалом алкоголя, либо горячее. Десерт с кофе сверху – будет уже непозволительная роскошь. Если все напьются, решаю обойтись без сладкого. Может никто уже не обратит внимания.

Пока размышляю, наблюдаю как из машины элитного класса показывается мужская нога в дорогой лёгкой туфле, наступает на расчищенную плитку, а следом внушительная фигура в чёрном укороченном кашемировом пальто. Интересно, прям кашемир? Натуральный? А как же, если на такой машине приехал.

Продолжаю пялиться в спину высокого мужчины с широким разворотом плеч, пока мой таксист бубнит, что опаздывает. За окном идёт мелкий снег. На русые волосы незнакомца со стильной укладкой опускаются снежинки.

Невольно сравниваю с мужем –точно не ниже. А мой муж на секундочку метр восемьдесят пять. Под пальто не видно телосложение. Очень интересно посмотреть. И на лицо тоже. Наверняка, старый и обрюзгший от возлияний, как все зажравшиеся толстосумы. Хотя, волосы без седины. Не похоже, что старый. Наверняка, мешки под глазами и дряхлый живот, слабая эрекция. И, конечно же, вокруг куча баб, которым плевать на то, как он выглядит.

Быстрой уверенной походкой мужчина исчезает в дверях клуба, которые ему любезно придерживает охранник.

А меня выпроваживает из машины таксист.

— Девушка, давайте уже на выход. Сколько мне ждать?

Меня достал этот грубый прокуренный голос, не хочется ругаться и окончательно портить себе настроение перед встречей с бывшими одноклассниками. И так, тяжело будет улыбаться и делать вид, что у меня всё прекрасно, когда на душе кошки проскребли до крови из-за скандала с мужем.

Я наступаю прямо в лужу под подтаявшим снегом. Таксист так и не подвёз ко входу, а на улице лёгкий плюс и всё вокруг тает. Конечно, куда уж нам простым смертным. Всё лучшее достаётся богатеньким папам Карлам на дорогущих тачках. Их-то подвозят к самому входу и высаживают на плитке.

Иду, хлюпаю промокшими осенними ботиночками на высоких каблуках. Я рассчитывала съездить на такси туда и обратно, чтобы не переобуваться в клубе и не париться в зимней обуви. Про себя ругаюсь на сноба в кашемировом пальто, из-за которого мне пришлось наступить в лужу.

Внутри скидываю капюшон, стряхиваю снег с пуховика. Пока передаю верхнюю одежду в гардероб, мне говорят, что придётся подождать потому, что хостесс только что пошла проводить гостя, приехавшего передо мной и сейчас вернётся.

Понимаю, какого гостя –того, из-за которого у меня теперь ноги мокрые. Продолжаю на него злиться. Выглядываю из-за колоны около гардероба и снова пялюсь в спины – худенькой хостесс в короткой обтягивающей юбке, и да, тому самому снобу. Отчего-то кажется, что он совсем не старый.

Светлый джемпер обтягивает рельефные бицепсы, да и джинсы сидят на нём идеально. Он явно не обрюзгший толстосум, а кто? Скорее какой-нибудь великовозрастный мажорик с богатенькими родителями. Теперь я разглядываю узкие мужские бёдра. Я что, и правда, рассматриваю чужую задницу?

Дорогие читатели, добро пожаловать в историю)

СПАСИБО ОГРОМНОЕ ЗА ВАШУ ПОДДЕРЖКУ

Девушка виляет задом и жмётся поближе к мужчине. Он не обращает внимания, она задевает его бедром. Он делает шаг в сторону, пропуская её вперёд. Его движения уверенные, чёткие, без суеты. Хостесс разворачивается, строит глазки и улыбается ему. А мне приходится стоять, ждать, пока они намилуются. И она, наконец, проводит его и вернётся за мной.

Обхватываю себя руками –как-то неуютно в тонком шёлковом платье, и в коридоре перед гардеробом прохладно. Дверь открывается, впуская и выпускаю людей, которые выходят подышать и покурить на улице. И как сестра меня уговорили надеть это платье?

Наверное, я буду выглядеть слишком пафосно. Тёмно-бордовое, винный оттенок, как сказала сестра. Да, оно сидит идеально, подчеркивает переход между талией и бёдрами, зрительно делая талию уже, а бёдра шире. В открытом вырезе торчат ключицы, но он не настолько открыт чтобы торчала грудь –только лишь самый намёк.

Зато ткань утягивает дорогой лифчик пушап, в котором моя грудь смотрится идеально –единственный такой у меня, завалялся с допотопных времён. Я всё время его берегла. Для чего? Обычно никакой роскоши в одежде я себе не позволяла, и других трат хватало сполна, с маленьким-то ребёнком! Да, и со вторым, большим, который мой муж.

Рукава у платья длинные, объемные фонарики, перехваченные ленточками вокруг локтей и по запястьям. Юбка выше колен, струится лёгкими полупрозрачными складками поверх более плотного чехла.

В целом похожа на воздушную, летящую фею, только тёмный бордо придаёт образу оттенок леди-вамп.

Ловлю отражение в зеркале – русые, тонко промелированные волосы падают каскадом ниже лопаток в свежей укладке –даже блестят в приглушенном свете. И как Каберне удалось сотворить с ними такое? Почему я раньше к ней не обращалась? Мне было не за чем. Не для кого. Некогда. Семейные вопросы и быт съедают всё время и силы. И деньги, которые, как известно лишними не бывают.

Как-то раз поссорились с мужем из-за маникюра. Он искренне недоумевал зачем мне надо было тратить время и семейные бюджет на такую фигню. С тех пор я сама занималась ногтями, если занималась. В основном, просто коротко стригла. Максимум красила бесцветным лаком. Если облупится –незаметно. Некогда морочиться и красить по три раза на неделе.

Я посмотрела на тёмно-бордовые ногти, которые мне накрасила сестрёнка, пока её подруга возилась с волосами. Вздохнула. Завтра-послезавтра облупятся, придётся найти время, чтобы перекрасить.

Снова посмотрела на себя, поёжилась. Слишком пафосно. Наверняка, все будут одеты проще. Может, в джинсах или брюках –и я такая краля расфуфыренная. Стало неудобно. Достала из сумочки заколку и собрала волосы в хвост. Одноразовой салфеткой стёрла яркую помаду. Хоть так.

Наконец, вернулась хостесс. Долго же она вертела задницей перед богатеньким клиентом. Вот, интересно, ну, не может же он быть еще и красивым. И молодым. И без пьяных мешков под глазами. Или может? Прям, любопытство разбирает, хочется посмотреть. Еще и один приехал. Наверное, жену оставил дома сидеть с детьми, а сам по ночным клубам шляется.

Прям, как мой муж не так давно. Пришёл под утро. Телефон всю ночь был отключен.

Сначала сказал, что пойдёт гулять с друзьями, без меня. Ведь, я иногда тоже встречаюсь с подругами. Только я если и встречалась, то максимум к девяти уже дома. А то, Борис, бедненький, устанет сидеть с Сашком, и малыша спать надо укладывать. Мне, конечно.

Теперь я понимаю, с какими «друзьями» он встречался. Интересно, а он с ней давно познакомился? А то, и, правда, последние полгода у нас участились ссоры на пустом месте и секс стал совсем редким.

Хотя уж на секс грех жаловаться, у нас всегда был интим несколько раз в неделю. Если мы были не в ссоре, конечно.

Хотя, я с самого начала чувствовала себя некомфортно в отношениях с мужем, начиная со знакомства. Слишком он был избалован женским вниманием. А чего стоило его предложение, которое он сделал из-за беременности. А если бы не ребёнок?

Теперь он говорит, что я виновата, поэтому, у него появился кто-то случайный на стороне. А я думаю, что наши проблемы как раз из-за того, что он не ценит отношения, и мог позволить себе это «на стороне».

Что вперёд –ссоры или его похождения? Это простой логический вопрос. Как, например, что правильно: деревья качаются потому, что ветер дует или ветер дует потому, что деревья качаются? Только у нас с мужем у каждого своя правда и логика.

Хостесс ведёт через танцпол, мимо зоны со столиками под балконами, к лестнице на второй уровень. Блиин. Они что, ВИП-ку заказали? За неё же отдельная доплата. Придётся мне без салата что ли? Выпью и унесёт с одного бокала. Или еще хуже, если там ограничение по минимальной сумме, то и поем и выпью, но придётся раскошелиться.

Эх, хостесс толкает дверь –внутри царит суета и гам за длинным столом. Я раньше не приходила на такие встречи в феврале, обычно муж ходил в этот день к своим одноклассникам, а я сидела дома с Сашком. Но сегодня еще и круглая дата –десять лет после выпуска. В отдельной комнате собрался весь класс. Даже пару учителей должны подойти.

Я бегло рассматриваю собравшихся, выискивая глазами, куда можно присесть. Неужели пришли все-все? И даже…

Но, тут в поле зрения попадает русая макушка и …светлый джемпер оттенка кэмел. Что этот сноб-то забыл здесь? Сноб разворачивается и смотрит прямо на меня. Сердце пропускает удар.

Да. И даже ОН пришёл. Этим снобом оказывается именно он – Курбатов. 

Первый класс. Я одета в школьную форму, на голове два объемных белых банта на высоких хвостиках, в руках огромные гладиолусы –мне кажется, цветы выше меня. И как я их продержала всю линейку? А рядом белобрысый мальчик с огромными голубыми глазами. Очень красивый. Он внимательно меня рассматривает и улыбается мне.

Я смаргиваю.

Сейчас мне двадцать семь. Я стою на входе в ВИП-ку и всё еще вижу те пронзительно голубые глаза из прошлого. Они внимательно меня рассматривают и улыбаются мне. Дежавю.

Сбоку подходит рыжеватый парень с пивным животиком, подхватывает меня под локоток и тащит к столику.

— Андрей! — переключаю внимание на бывшего соседа по парте, а сама вижу боковым зрением, что Курбатов провожает нас взглядом.

— Света, ты совсем не изменилась. Отлично выглядишь!

Я смотрю на когда-то тощего огненно-рыжего мальчишку, а вижу повзрослевшего, располневшего парня с небольшими залысинами на голове. Всего десять лет, но они все написаны на его лице. Как он любил пивко и покурить за углом, так и всё и отпечаталось на его облике. Улыбаюсь в ответ:

— Тоже очень рада тебя видеть!

Он как-то неловко прячет за спину руку с кольцом. Я успеваю заметить золотой ободок. Присаживаемся за стол.

Здороваемся, с некоторыми практически знакомлюсь заново. Десять лет оставили свои отпечатки. Всё время искоса посматриваю на богатенького сноба, которым оказался моя первая детская любовь. Артём Курбатов.

Сколько мечтаний и фантазий осталось в прошлом, тайных воздыханий и даже слёз, пролитых в подушку.

Вокруг Артёма вьются две наши одноклассницы –самые популярные девчонки в параллели. Одна с кольцом, другая без. Раньше они так не липли к первому отличнику в классе. Они крутились со старшеклассниками, которые были вовсе и не отличники, которые курили, выпивали и зажимали их в парке тёмными летними вечерами. Интересно, кого из них зажимал мой муж? Или не только зажимал? Он же был один из самых популярных парней на районе.

На столе много дорогих закусок, графины с соком, шампанское, красное и белое вино, бутылка Хеннеси. Я снова пересчитываю бюджет в голове и жалею, что повелась на уговоры одноклассниц, еще и сестры, и пришла на эту встречу.

Стоит представить сколько придётся выложить за такой стол, и аппетит пропадает окончательно. Но, Лиля, воркующая с Артёмом, разливается соловьём в благодарностях:

— Спасибо нашему Курбатову за ВИП комнату и роскошный стол, — она строит глазки и благоговейно таращится на Артёма. — Кто бы мог подумать, что ты так высоко взлетишь!

Лиля – известная шаболда в прошлом, а ныне замужняя мать троих детей, а всё туда же –в поисках мужского внимания и покровительства. Ну, да, она сделала ставку на капитана футбольной команды, и почти не прогадала. Почти. Как говорится –чужая семья потёмки.

Её жженые волосы, толстый слой тональника и потёртые каблуки говорят за себя, и то, как она выпячивает грудь перед носом у снобского Артёма.

Впрочем, к нему приковано внимание всех девчонок, в их глазах светится плохо скрываемое восхищение, а поведение не сильно отличается от того, что было десять лет назад. Как будто все забыли сколько им лет на самом деле и вернулись в прошлое. Только теперь Курбатов –настоящая звезда. Он и в прошлом всегда был в центре внимания, а сейчас… Куда уж мне до него.

— Наливайте, поднимем тост за наш дружный класс и выпуск десять лет назад!

Я незаметно выдыхаю. Ну, раз, оплачено, беру протянутый бокал и чокаюсь с одноклассниками. Мы все привстаём, чтобы дотянуться до центра стола. Я старательно отвожу глаза от Артёма, смотрю на сдвинутые бокалы, лишь замечаю, как он невзначай задевает мою руку своей. Правая. Без кольца.

Ладонь словно простреливает током, я дёргаюсь, расплёскивая шампанское. Все смеются и громко разговаривают, никто не обращает внимания, кроме Артёма. Он разглядывает моё кольцо.

Я не смотрю на него прямо, но замечаю, как он вздёргивает уголок губ в самодовольной ухмылке. Он прекрасно всё рассмотрел –и не только мой замужний статус, но и моё смущение, и неловкость от случайного прикосновения. Случайного?

Он очень самоуверен, слишком.

Мне кажется, Артём не был таким раньше.

По одну руку от меня сидит Андрей и подкладывает мне всякие вкусности на тарелку. Слишком много еды. Его невозможно остановить. Про себя усмехаюсь –конечно, не он же оплачивает этот пир.

Платит Артём.

Я ничего о нём не знаю. Видела последний раз в девятом классе. Потом он выиграл грант и уехал на два года в Америку –жить в семье хостов и учиться в их школе. После я только слышала от кого-то, что Артём так и остался заграницей. А теперь он здесь. В нашем «мухосранске». Липецк –не то чтобы маленький город, но население чуть больше полмиллиона. Артём приехал повидать родителей? Ну, не из-за встречи выпускников же он приехал?

Слева сидит Алёнка –наша заядлая сплетница. Вот, кто всё обо всех знает.

Она шепчет:

— Круто Артём поднялся. А не зазнался, про нас не забыл. Какой нам вечер устроил. ВИП-ку попросил. Ему прям тут же всё организовали, глазом моргнуть мы не успели, как нас сюда пересадили.

Меня съедает любопытство. Что же произошло у него в жизни? Ведь, его родители простые рабочие с нашего металлургического завода.

— А ты о нём что-нибудь знаешь? — тоже шепчу, а краем глаза посматриваю на Курбатова, не могу ничего с собой поделать.

Алёна округляет глаза:

— Ты что, не знаешь? Он в списке Форбс –там, где до тридцати лет. Погугли.

Я строю просительное выражение на лице, сгорая от любопытства. Ну, не полезу же я сейчас в телефон.

А ей того и надо, тихонько тараторит:

— Выиграл стипендию на обучение в бизнес-школе в Сан-Франциско. Влез в какие-то американские стартапы, потом переехал в Берлин. Что-то с искусственным интеллектом они делали, он там высокую позицию в итоге занял. А теперь вроде у него свой стартап с партнёром. Что-то с маркет-плейсами, — просвещает меня, недалекую, Алёна.

Но её вездесущий нос уже ищет новую сплетню, она принимается расспрашивать меня:

— Как вы с Борисом?

— Всё хорошо, — улыбаюсь, а сама соображаю, как перевести тему.

Вот только не хватало еще моё грязное семейное бельё обсуждать на встрече с одноклассниками. Надо спросить про её мужа. Не успеваю, одноклассница задаёт вопрос первая:

— Они же сегодня с классом тоже здесь? У них пятнадцать лет, тоже круглая дата.

Я прячу растерянность, держу приклеенную улыбку, продолжаю улыбаться и киваю:

— Да, да…

Вот, это сюрприз. Хорошо, что мы с ВИП-ке –видеть мужа совсем не хочется. Он прекрасно проводит время и без нас с Сашком. Впрочем, я тоже. Я не знала, что его класс сегодня собирается здесь же.

После горячего часть девочек уходят танцевать. Я бы тоже пошла, но не хочу случайно столкнуться с мужем –не хватало еще прилюдного выяснения отношений. К этому времени он точно уже прилично выхлебал, может начать приставать и лапать при всех, не смотря на ссору.

Когда дверь открывается, с танцпола доносится знакомая медленная мелодия. Марина хватает Артёма за руку:

— Помнишь? Это песня из нашей юности. Пойдём потанцуем.

Да, это песня из юности. Я тоже помню. И свой первый неуклюжий танец с Артёмом в детском лагере под эту мелодию я тоже помню.

А ко мне поворачивается Андрей и открывает рот, чтобы позвать танцевать. Но его перебивает Курбатов. Он вручает ему Марину со словами:

— Девушка хочет потанцевать. Андрей, сходи с ней.

Он так говорит, что Андрей не смеет ослушаться. Мельком смотрит на меня бегающими глазками, словно извиняется, но как по команде поднимается с места и перехватывает руку Марины. Брюнетка обиженно хлопает глазками, хмурится, но уходит, задрав нос и одарив меня прищуренным взглядом.

Артём наклоняется, я вдыхаю его терпкий ненавязчивый парфюм и чувствую дыхание на макушке, когда он говорит:

— А ты пойдёшь со мной, — он не спрашивает, а ставит в известность.

Пока говорит двигает мой стул и берёт за руку, тянет, помогая встать. Твёрдое сильное прикосновение его ладони посылает мурашки по коже. Я пытаюсь убрать руку, но он не даёт, держит крепко, притягивает ближе, а другой рукой подхватывает за талию и увлекает на выход.

У меня перехватывает дыхание. Я захлёбываюсь в детских воспоминаниях.

Только бы он не почувствовал, что мои пальцы подрагивают. Я никак не могу успокоить внутреннюю дрожь. Меня затапливает сожаление.

Как одна моя фраза тогда, когда нам было всего по четырнадцать могла испортить так и не начавшиеся отношения?

Я почти уверена, что Артём хотел предложить дружить. Тогда, в подростковом возрасте, это означало романтические отношения. Я бы могла стать его девушкой. Я мечтала об этом ночами. Представляла, как он подойдёт и предложит дружбу, как мы будем гулять вместе по парку, вместе ходить в школу, держась за ручки. Прямо, как сейчас.

Интересно, тогда бы, в юности, прикосновение его руки так же бы обжигало, вызывало бы такой же трепет?

Но я всё испортила и не узнала этого.

Артём выводит на балкончик. Со второго уровня прекрасно видно танцпол и слышно музыку.

Он так и не отпускает мою руку, и не убирает свою с моей талии. Его твёрдая ладонь жжётся через тонкий шифон. Артём лишь разворачивает к себе лицом, а я боюсь посмотреть ему в глаза. Чувствую, что он сам не стесняется меня рассматривать.

Артём притягивает ближе:

— Можно пригласить тебя на танец?

Он издевается? Он говорит те же слова, что и тогда, на дискотеке в детском лагере. Только теперь голос его не дрогнул. И теперь мы танцуем не на пионерском расстоянии на вытянутых руках. Сейчас Артём крепко прижимает к своему сильному телу. И ему не нужно разрешение. Он не ждёт моего ответа.

Играет та же песня, что и в детском лагере.

Я сглатываю. Отчего-то во рту пересохло.

Артём говорит низким, вибрирующем в моём животе голосом:

— Теперь тебя устраивает мой рост?

Он точно издевается. Он тоже всё помнит.

Несмотря на то, что я сама под метр семьдесят и на каблуках, мне приходится задрать голову и я тону в голубых глазах.

Тогда, в лагере, это я дышала ему в макушку, а он в стеснении не мог посмотреть мне в лицо. Тогда, на дискотеке я так смутилась от его внимания, которого жаждала все девять классов, что единственное, что получилось ляпнуть:

— Ты же меньше меня ростом.

Артём оправдывался, что занимается по утрам –отжимается и висит на турнике, чтобы вытянуться. Говорил, что пока не получается.

А я также, как и сейчас боялась вздохнуть. Прикусила язык и думала, зачем я это ляпнула. Думала тогда. Думала об этом и сейчас.

Артёму не нужен мой ответ. Он задал риторический вопрос и ответ очевиден.

Курбатов –настоящий красавчик, как будто с обложки глянцевого журнала: идеальная укладка, высокие скулы, подчёркнутые налётом щетины –наверняка, подстриженной в дорогом барбершопе и белоснежные зубы, которые видно за приоткрытыми и изогнутыми в высокомерной полуулыбке губами.

Он красуется передо мной. Хочет отыграться и показать, чего я потеряла?

Неужели, ему так заело, и он помнил все эти годы? Неужели он тоже был в меня влюблён?

Сердечко ускоряется в груди. Мне стыдно за ту фразу. Мне безумно хочется узнать, правда, он был в меня влюблён? У нас были взаимные чувства? Моя детская любовь была не безответной?

Я даже не слышу, что мелодия уже закончилась, так погрузилась в далёкие воспоминания и его гипнотический взгляд. Но меня возвращает в реальность писклявый голос Марины.

Она влезает между нами также, как и тогда, в лагере, когда нам было по четырнадцать. Марина маленькая миниатюрная брюнетка –как была низенькой, так больше и не выросла. И сейчас она чуть ли не по пояс Артёму.

Марина недовольно тянет:

— А как же я, Артём? Почему ты не стал танцевать со мной? Помнишь, как мы танцевали всё лето в лагере?

Я чуть отстраняюсь от Артёма, пытаюсь вернуть себе руку. Но он лишь отпускает талию, а мои пальчики стискивает мягкими, но такими крепкими тисками –не выпускает.

Курбатов чуть кривит губы. Похоже, он тоже недоволен, что Марина влезла.

— Ты же пошла танцевать с Андрюхой.

Тогда, в лагере, Артём больше не приглашал меня танцевать. На следующее утро он где-то раздобыл огромный букет алых роз и подарил его Марине. И сделал ей предложение дружбы. И это он с ней ходил и держал за ручку. Марина стала его девушкой на то лето. Они зажимались и целовались в тёмных углах.

Прям, как вон, одна парочка внизу, в укромном уголке. Мой рассеянный взгляд скользит по танцполу и застывает на целующихся парне с девушкой. Они страстно сосутся у всех на виду. Понятно, что уже перевалило за полночь и все прилично подвыпили. Но надо же как-то держать себя в руках, а не так бурно проявлять чувства на людях. Его рука даже лезет девушке под юбку.

А Марина добивает:

— О, разглядела? Это твой муженёк развлекается. Пока ты тут Артёма охмуряешь. Вы с Борисом стоите друг друга.

У меня волосы становятся дыбом и рот приоткрывается от удивления. Мне не видно лица парня на краю танцпола, но я понимаю, что это действительно –мой муж. И жест с лапаньем сисек такой характерный –означающий среднюю степень подпития. Вот, эта его стадия опьянения самая противная для меня. А потом будет следующая, последняя, когда он отрубается.

Но пока Борис стоит на ногах, а девушка одёргивает его и тащит прочь. Он послушно следует за ней, пытаясь ухватить за задницу в короткой юбке.

Артём так и не выпустил мои пальчики и сейчас он рассматривает моё обручальное кольцо.

— Ты с ним счастлива, Света? Думаешь, ты сделала правильный выбор?

В голове набатом стучит: «нет!». Но куда мне деваться? У нас общий ребёнок. И Борис –его отец. Он любит Сашку. А Сашка души не чает в папочке.

Чувствую поглаживание руки подушечкой большого пальца и резко вырываю руку. Получается.

Выпаливаю с вызовом:

— Да, конечно. У нас всё хорошо. У нас прекрасный сын, которому шесть лет. У нас хорошая семья.

Марина хихикает. Наверное, она немного перебрала, у неё развязывается язык:

— Твой муженек всегда обожал женские прелести. Ему слишком легко достаются женщины.

Я не вслушиваюсь в её пьяные бредни потому, что мозг занят другим. Это точно Борис. Или нет. Я не могу знать наверняка. Я же не видела лица, он стоял спиной. А куда они пошли? Как бы мне их найти и проверить? А вслух оправдываюсь:

— Это не Борис. Отсюда плохо видно.

Я хочу перевести разговор, отправить всех обратно в ВИП комнату, а у самой ноги подрагивают от нетерпения броситься за парочкой следом. Поверить не могу. Неужели он совсем не переживает, что я забрала Сашка и мы уже две недели не живём с ним? Он же любит сына, всегда об этом говорит. Особенно когда напьётся, может даже всплакнуть от переизбытка чувств и гордости за ребёнка. Или от переизбытка градусов всё-таки.

Хотя за две недели даже не позвонил узнать, всё ли у нас в порядке. Хотя бы у сына. Или дать нам денег на еду. Типа, у него нет. А на клуб и девок, значит, он может где-то их раздобыть?

Но мои одноклассники не уходят.

Как же мне стыдно перед Артёмом. Я сжимаю пальцы и переминаюсь с ноги на ногу, кусаю губы, а он смотрит на них и чуть приоткрывает свой рот. Облизывает нижнюю губу.

Вредная Маринка точно злорадствует –всё на лице написано. Хоть бы она уже увела его, чтобы дать мне обтечь от стыда и успокоиться, а потом броситься разыскивать парочку. Хочу посмотреть в глаза мужу.

Но я ужасно не хочу, чтобы другие рассматривали нашу грязную семейную изнанку. Особенно Артём, который подначивает:

— Ну, так пойдём, проверим. Раз ты уверена в муже, то и бояться нечего, так ведь?

Он снова не спрашивает. Он командует и разворачивается, идёт к лестнице вниз.

Еще и Марина увязывается следом. Она бежит за Артёмом, берёт под руку и виснет на нём.

Я не смею включить заднюю. Тащусь следом и молюсь лишь о том, чтобы это оказался кто-то другой. Только не мой муж. Хотя, я понимаю, что обманываю себя. Я знаю, что это он. Надо придумать, как избавиться от Артёма. Не хочу унижаться перед ним.

 Дорогие читатели!

Если вам интересно, не забудьте подарить❤️

И подписаться на меня

На танцполе –жара. Много народа, толкотня, мы протискиваемся на другую сторону. Впереди тараном вклинивается в людскую толпу Артём, Марина тащится, так и не выпустив его из своей хватки и я –еле переставляю ноги. Ну, зачем они идут?

Артём выходит в длинный тёмный коридор. Откуда он тут всё знает? Здесь немного тише. Он говорит, не оборачиваясь:

— Они, наверняка, в чил-ауте.

Сроду не знала, что это такое. Когда я была последний раз в ночном клубе? Когда эти клубы еще дискотеками назывались?

Оказывается, здесь несколько комнат. Шум с танцпола почти не слышно, лишь низкий бит отдаётся в грудной клетке, а в коридоре темно и звучит тихий расслабляющий амбиент. На стены проецируется мозаика.

Дверь в одну из комнат приоткрыта. Артём останавливается на расстоянии, оттягивает назад любопытную Марину, прицыкивает на неё –та послушно замолкает за его широкой спиной. Он складывает на груди руки, чуть отходит с прохода и кивает мне головой на щель в двери.

За что мне это? Даже не знаю, чего я боюсь больше: того, что увижу мужа, обжимающегося с девицей или того, что Артём будет наблюдать за моей реакцией, за тем, какую семью я создала, в кого я превратилась –в обманутую ненужную жену. Я же сказала ему, что у нас всё хорошо.

Ноги не гнутся, я подхожу и заглядываю в щель. Артём любезно приоткрывает дверь шире. Ему тоже интересно? Еще и Марина жмётся к Артёму сзади и выглядывает из-за его плеча –ей меня не жалко, на её лице издевательская ухмылка. Конечно, она-то не замужем и ни разу не пробовала, злорадствует стерва. И хватается за Артёма –надеется захомутать. Однажды же у неё получилось.

Комната совсем мизерная, отделанная в стиле лофт –одна стена кирпичная, другая задрапирована тёмной тканью, на полу светлый ковёр с длинным ворсом, по углам разбросаны мягкие подушки. Тусклое диодное освещение по периметру потолка создаёт сказочную уютную атмосферу, высвечивает лишь силуэты пары.

На низкой маленькой софе развалился мужчина с широко расставленными ногами, руки раскинуты в стороны по спинке диванчика, голова запрокинута назад. Девушка встала на колени между мужских ног. Её голова двигается вверх-вниз, подстраиваясь под неспешный электронный бит.

На фоне приглушенной музыки можно различить мерные причмокивания.

Мужчина издаёт хриплый скупой стон, поднимает голову, его лицо с закрытыми глазами попадает в пятно света от торшера. Оно искажено гримасой удовольствия. И это лицо моего мужа.

В таком подвыпитом состоянии он не удосуживается открыть глаза, а тянет девушку вверх –подняться с пола и усаживает на себя. Снова откидывает голову обратно и раскидывает руки по спинке софы.

Девушка лезет рукой под юбку, поправляя то, что только что брала в рот, направляя член моего мужа в себя. Под юбкой не видно наверняка, но и так всё понятно, для этого совсем не нужно смотреть. Она плавно двигает бёдрами и фальшиво стонет. Слишком громко.

Борис хватает её за бёдра, вынуждая ускориться и снова поднимает голову.

А я отшагиваю чуть назад и тихонечко прикрываю дверь, пока он не открыл глаза и случайно не заметил меня. Смотрю на пластиковое полотно двери, разглядываю тоненькие железные вставки и рисунок «под дерево».

Вот, как они так делают пластик, что не отличишь от натурального дерева? Интересно, а эти двери очень дорогие? Ручка на двери –латунная.

Моё сознание пытается не пустить внутрь то, что я только что видела. Лучше подумать о чём-то другом.

Хоть дверь и закрыта, но перед глазами вновь маячит лицо Бориса, перекошенное от удовольствия. Я чётко его разглядела в свете, падающем от торшера.

Внезапно накатывает ужасная слабость. Ноги совсем ватные, еле стою, того и смотри сейчас осяду на пол.

Меня поддерживает Артём, словно чувствует моё состояние.

Низкий шепот на ухо:

— Убедилась? Что, даже не пойдешь устраивать разборки?

Я заставляю себя выдавить:

— Это –не он.

— Кого ты обманываешь? — Артём оттаскивает меня от двери и куда-то тащит по коридору, продолжает жарко шептать: — Нас или себя?

Что-то пикает над ухом. Скашиваю глаза –это Артём прикладывает карточку к электронному замку двери, похожей на ту, на которую я только что пялилась с остервенением. Это так оплачивают комнату чил-аут? У Бориса есть деньги на развлечения? Почему-то этот вопрос волнует больше. Я не хочу думать о том, как именно он развлекается.

Я плохо соображаю. Артём впихивает меня в маленькую комнатку. Похоже, Марина прётся следом. Слышу, как за нами хлопает дверь и щелкает замок.

А мой муж не удосужился прикрыть за собой. Ну, у него уже явно кондиция. Вон, и сидел с закрытыми глазами. Он вообще соображает, что там с ним происходит? Что там с ним творит развратная девица? Просто он напился и не контролирует ситуацию.

Света! Ты что, оправдываешь его?

Я ушла. Оставила его одного. Он же мужчина, которому нужен секс.

Его слова: «Ты сама виновата» прожигают сознание, окатывают горячей волной вины.

Только волна прокатывается в теле –и это физические ощущения. Я понимаю, что кто-то обнимает меня со спины, скользит руками по талии, гладит живот через тонкий шифон и поднимается выше, сжимает мою грудь.

Я чувствую горячее дыхание и нежный поцелуй в шею. Мурашки бегут по коже.

Чувствую, как рассыпаются по плечам мои волосы –кто-то снял с них заколку.

Мужские пальцы расстёгивают пуговичку на груди и приспускают шифоновое декольте. Он резко разворачивает меня передом к себе. Наглые руки лезут дальше, стягивая платье с плеч. Они дёргают лифчик вниз, обнажая мою грудь и настойчивый рот обхватывает сосок, втягивает его, посылая импульс возбуждения в низ живота.

Я слышу собственный стон.

Что происходит?

Сзади тоже кто-то обнимает. Прикосновение заставляет вздрогнуть. Кто-то расстёгивает молнию сбоку на талии, тянет лёгкий шифон вниз так, что платье соскальзывает к моим ногам. Марина? Понимание немного отрезвляет.

Она обнимает меня сзади, расстёгивает и так приспущенный лифчик.

Моё сознание вязкое, как смола. Оно отказывается анализировать ситуацию. Я только понимаю, что происходит что-то неправильное.

Мне так больно, глубоко внутри. А снаружи мою грудь ласкают чужие мужские губы, вызывая всё новые волны возбуждения. А его рука забирается в трусики. Палец скользит едва касаясь –очень нежно. Я пытаюсь прекратить чувственную пытку и отодвинуться. Тогда палец становится только настойчивее. Между ног горячо и влажно. Так влажно, что даже слышно легкий хлюпающий звук.

Марина принимается стаскивать мои трусики ниже.

Звук расстёгнутой молнии режет по ушам и приводит в чувства. В бедро упирается каменный член Артёма. Он уже приспустил штаны, гладит рукой по бедру:

— Подними ножку, Света, — рука поощряет, готовая перехватить ногу, которую мне надо согнуть в колене. — Давай, моя хорошая, не стесняйся.

Еще и Марина лезет помочь. Её руки скользят вниз по ноге, обхватывают голень и тянут ногу вверх. Я чувствую тяжелое дыхание Артёма у себя на плече, слышу шуршание обёртки от презерватива.

Что? Твою же мать. Презерватива? Мне в бедро упирается член Артёма? Какой у него большой член.

Он убирает горячее возбуждение с моей кожи –надевает презерватив.

А я отпихиваю Марину. Неловко наступаю каблуком ей на ногу. Сзади слышится недовольное шипение стервы.

Артём перехватывает, не даёт отодвинуться дальше. Хватает за ногу:

— Давай, моя принцесска, подними ножку. Ты же хочешь отомстить ему? Я помогу.

Как я оказалась в такой ситуации? Я вдруг чётко осознаю, что стою голая, в одних чулках со спущенными трусиками, зажатая между мальчиком из моих детских грёз и его же девушкой тех времен. Только ситуация совсем не детская. Здесь и сейчас всё совершенно по-взрослому.

Этот самый мальчик собирается меня тупо оттрахать, воспользовавшись моей растерянностью и моей болью от измены мужа. Еще и на глазах у Марины, которая зачем-то готова всё это терпеть. Она ждёт своей очереди?

Сначала меня, потом её?

Артём настойчиво шепчет:

— Я чувствую, как тебе хочется. Ты вся промокла, принцесска. Просто подними ножку, не стесняйся своих желаний. Я помогу получить то, что ты хочешь.

Чем я лучше собственного мужа?

Я хриплю:

— Я не хочу, — толкаю Артёма в грудь.

Как он мог воспользоваться ситуацией? Как я могла довести до такого?

Сзади обнимает Марина и шепчет:

— Дай ему. Пусть он тебя трахнет.

Я пытаюсь вырваться. Что ей-то за дело? Как она вообще оказалась с нами? Как я оказалась запертая с этими извращенцами в одной комнате?

Чувствую, что краснею, что жжется шея –пошла красными пятнами.

Наклоняюсь вниз, хватаюсь за спущенные трусики, утыкаясь лицом в возбужденный член. Привкус терпкого мужского запаха щекочет ноздри. Почему-то кажется, что Артём так вкусно пахнет. И, да, у него огромный член.

Я резко выпрямляюсь, натягивая трусики на место и обхватываю голые груди руками.

— Сдурели? Отстаньте. Трахайтесь сами на здоровье.

Артём приподнимает бровь, хмыкает. Но больше не пристаёт, хотя и штаны не торопится застегнуть. Его совершенно не смущает свой разнузданный вид с голым стоящим членом. Он ухмыляется:

— Света, ты пожалеешь. Я знаю, как ты меня хочешь. Будешь сама просить.

Марина шипит сзади:

— Бери, пока дают.

Да, что этой шлюшке за дело?

Хотя, я, похоже и сама, такая же потаскушка. Ничем не лучше.

Я злюсь на Артёма. Почему он так себя ведёт? Называет принцесской, а сам лезет мне в трусы. Злобно выкрикиваю:

— Отвернись! Мне надо одеться.

Он склоняет голову к плечу, рассматривает горящим оценивающим взглядом:

— Ты красивая, Света. Я буду смотреть, — уголок губ ползёт вверх. — Ты так меня хочешь, но не даёшь. Это возбуждает еще сильнее.

Невольно кошусь на стоящий член. Куда еще сильнее?

Я нервно подбираю лифчик с пола, разворачиваюсь к Артёму задом, застёгиваю лифчик сначала спереди на талии, потом разворачиваю и поднимаю, выше, надеваю, просовывая руки под лямки.

Теперь я лицом к Марине. Она кривит недовольную гримасу.

— Грудь у тебя отвисла после родов.

Она-та, овца, не рожала. У неё, наверное, там всё в порядке с сиськами. Почему-то меня волнует, что Артём думает про мою грудь.

Он отвечает на невысказанный вопрос:

— А мне понравилось, принцесска. У тебя шикарная грудь. А как твои сосочки реагирует на мой язык… — он мурчит… и выдыхает: – Это отдельная сказка.

Марина злится. Я в спешке натягиваю платье, никак не могу попасть в рукава. Только порвать лёгкий шифон мне еще не хватало.

Одноклассница не сдерживает поганый язык:

— Что ты из себя строишь? Дала бы ему, и делов-то. Муженьку, который не может ширинку застегнутой держать, отомстила бы. Да, и Артём успокоился бы.

— Вот, и давай сама, — я застёгиваю молнию сбоку на талии, разворачиваюсь и спешу на выход.

Меня никто не останавливает, и на том спасибо.

Закрывая дверь вижу, как Марина обвивает Артёма руками. Получается, что он стоит ко мне лицом, а Марина развёрнута задом. Она сползает по его телу вниз, собираясь встать перед ним на колени, а Артём пристально смотрит на меня, приподнимает бровь ухмыляясь.

Он не отводит от меня взгляда, зарывается рукой в тёмные волосы Марины, которая уже опустилась на колени.

Мне показалось, или он оттянул её за волосы в сторону, отталкивая?

Я уже не вижу потому, что спешу по тёмному коридору прочь. Я обхватываю себя руками и глотаю слёзы. Мне так больно. Прохожу мимо закрытой двери, за которой застала мужа, трахающего незнакомую девицу. Интересно, они еще там? Лучше бы были там. Не хочу с ним случайно столкнуться.

Я хочу выпить. И пофиг, что у меня непереносимость алкоголя. Почему всем можно пить, а мне нет? Мне очень нужно. Иначе я умру. Прямо сейчас.

Да. Домой еще успею вернуться. А здесь, вон, Хеннеси на халяву. Не буду я шампанское, или дорогое вино. Лучше сразу коньячку. Боже, пожалуйста, пусть мне престанет быть так больно!

Андрей удивляется, но услужливо наливает, подаёт мне широкий бокал –там налито на донышке. Я выпиваю залпом, протягиваю обратно. Он снова удивляется. Да, понимаю, коньяк так не пьют, его смакуют, наслаждаясь букетом и растягивая удовольствие. Да, его столько не пьют тоже. Растерянный Андрей не смеет отказать и наливает еще, а я понукаю:

— Ты что, краев не видишь? Лей.

Чего он на меня так уставился? Жалко что ли? Не он же платит.

Андрей –мямля. Он не смеет мне отказать, и я пью, пока Артём не вернулся. Этот может отобрать бутылку. Да, и глаза б мои на него не глядели.

Приехал, барин, захотелось ему крестьянку поиметь. Еще принцесской называл. Смеялся надо мной, гад. И унижение моё видел, когда я за мужем подсматривала. Вместо того, чтобы пожалеть, решил использовать в качестве подстилки. Чувствую себя грязной половой тряпкой. Все об меня ноги вытирают: Борис, Артём и даже противная Марина.

Еще пару глотков и я забываю про этих идиотов, и мне хочется танцевать.