Второй шанс для землянки

Моя мама часто повторяет: то, что я жива, доказывает, что чудеса случаются. Напирает на то, что бог редко даёт людям второй шанс. Я не знаю, так ли это. Я всего лишь пытаюсь продолжать жить, несмотря ни на что. Просто выполнять свою работу и любить мужчину, которого я выбрала, хотя и с тем и с другим периодически бывают сложности. Но я не из тех, кто боится сложностей. Пока я вижу, ради чего стараюсь, мне неважно, через какие испытания приходится проходить.

Я была такой, сколько себя помню. Моё детство прошло на Земле. Любимым моим развлечением были поездки на велосипеде в изолированную зону. Тогда я не понимала, что это может быть опасно из-за радиации. Мне просто нравилось находить там предметы из старого мира: книги, керамику, детские игрушки. Я ощущала себя настоящим археологом, когда пыталась представить, как прежнее поколение людей пользовалось этими вещами. Дорога в изолированную зону была непростой. Но я знала, ради чего я еду туда. И результат всегда оправдывал затраченные усилия.

К сожалению, вскоре нам вместе с остатками человечества пришлось покинуть Землю и обосноваться в колониях соседней звёздной системы. Я выросла, но характер мой сохранил прежние черты.

Я улыбаюсь и вздыхаю вспоминая. Затем прикладываю ладонь к биометрическому замку. Тот издаёт слабый сигнал, и дверь открывается.

— Я дома! — восклицаю, проходя в прихожую.

Мне никто не отвечает. Странно. Мне казалось, я видела электромобиль своего бойфренда на парковке. Слышу странный шум из спальни и замираю. Рука на автомате тянется к табельному — рефлекс, выработанный за годы работы в полиции. Вытягиваю оружие перед собой и делаю несколько шагов вперёд. Наконец, мне удаётся разобрать, что именно за шум я слышала: женские стоны, скрип кровати и мужское тяжёлое дыхание…

Вот же чёрт. В горле застревает ком. Я уже знаю, что происходит, но не могу поверить в это. А ещё не могу понять, почему это происходит.

Открываю дверь в спальню и замираю. Перед глазами всё плывёт, но главное я успеваю увидеть. Мой бойфренд занимается любовью с другой девушкой. Светловолосая, с мягкими чертами выглядит так, будто сошла с обложки глянцевого журнала. В груди начинает саднить.

— Какого хрена?! — мой голос рокотом прокатывается по комнате.

Мой парень, наконец, замечает меня и будто нашкодивший пёс спешит отступить от своей любовницы на пару шагов.

— Викки… Ты же писала, что будешь позже, — произносит он, словно это его оправдывает.

— Ах, ну извини, что не дала тебе закончить! — восклицаю я саркастично.

Перевожу взгляд на девушку. Та, не поднимая глаз, быстро одевается. Но самое ужасное, — то, как они продолжают переглядываться друг с другом. Словно бы умели понимать друг друга без слов.

— Как ты мог? — спрашиваю я его, чувствуя, как голос предательски дрожит.

Он делает шумный вздох, а после поднимает на меня смелый и даже немного дерзкий взгляд.

— А чему ты удивляешься? Пять лет прошло, Викки. Сколько ещё я должен нести этот груз вины за то, что не забрал тебя с учёбы в день аварии? Я устал.

— От чего ты устал? — спрашиваю я, искренне не понимая, о чём он говорит.

— От тебя. Заниматься любовью с тобой — всё равно что трахать секс-куклу. А мне хочется настоящего тепла. Хочется слабую, трепещущую от моего взгляда девушку.

От волнения пульс ускоряется. Грудь сдавливает. Я с трудом сдерживаю слёзы. Для каждого человека есть свои самые жестокие слова, способные уничтожить морально. Самые жестокие слова для меня прозвучали только что из уст моего самого близкого человека.

Я могла бы погибнуть в аварии, но известнейший на планете врач-биотехник спас меня, превратив в технически-модифицированную версию человека — биотека. Мне был дан второй шанс на счастливую жизнь, но сегодня мой жених цинично предал меня.

Друзья! Мы рады представить вам нашу новинку в жанре городского фэнтези! Поддержите её лайком, комментарием, и не забудьте добавить в библиотеку. Так же рекомендуем подписаться на профиль Алисы  поскольку эта работа выходит на её профиле. Всем приятного чтения! 

Город окутывает туман. Сизый от сияния множества рекламных конструкций, бесконечно стремящиеся ввысь небоскрёбы в этом тумане словно корабли в море. Поблёскивают окнами и сигнальными огнями вертолётных площадок. Впрочем, это название «вертолётная площадка» ныне уже устарело. Никто больше не летает на вертолётах, если не считать военных и медиков. Но эти ребята просто так в черте города не появятся. В противном случае начнётся хаос и паника. С тех пор как армия полностью стала роботизированной, гражданские стараются избегать военных. И это не удивительно, ведь роботы пугают. Особенно человекоподобные. У них ведь даже есть лицо. Наверное, в этом и заключается главная проблема роботофобии. Людям не стоило делать их антропоморфными. Ведь мало кто по-настоящему боится своей автоматической кофеварки или умной колонки. Всё потому, что они выглядят как что-то из волшебной сказки. Словно бы горшок, что варит сам по себе, или говорящие чашки из мультфильмов Диснея. Когда же главная опора безопасности страны выглядит как техномонстр из фильма про апокалипсис, однозначно найдутся люди, кому это придётся не по душе.

В то же время люди даже не догадываются, насколько роботы и искусственный интеллект проникли в их жизнь. Мы живём в настоящую эпоху киберпанка. Наши автомобили теперь в большинстве своём на автопилоте и полностью аэродинамичны. В Новом Лос-Анджелесе не бывает пробок, ведь здесь рекордное во всей стране количество воздушных магистралей. Сотни учёных и инженеров трудились над проектом транспортной развязки города, чтобы сделать её удобной и безопасной. Однако…

Всё случилось слишком быстро. Я даже не успела ничего предпринять. Автопилотируемое такси, в котором я возвращалась с курсов Полицейской академии, внезапно отклонилось от заданного маршрута. Возможно, виной тому послужило слабое антивирусное обеспечение. Как результат — яркая вспышка перед глазами, жуткий скрежет в ушах, собственный оглушительный пульс и тяжёлое дыхание, приносящее нестерпимую боль.

Я с разгона влетела в ближайшую высотку, протаранила целый этаж и упёрлась в монолитное бетонное перекрытие. Перед электромобиля оказался полностью раскурочен и смят. Меня же зажало между элементами помятого кузова. В последние, как мне казалось, секунды своей жизни я думала о своём парне, что никак не мог смириться с моим желанием служить в полиции.

— Предназначение женщины — быть любимой своим мужчиной, родить и воспитать ребёнка, — повторял Эштон. — Стремясь к несбыточным мечтам, ты идёшь против своей природы!

Какая глупость… Неужели нельзя было сказать мне что-то более милое на прощание? Чтобы эта фраза не была моим последним воспоминанием о нём. Как же больно. В глазах темнеет, а в ушах шумит. Или это шумит двигатель? Не уверена, что успела его заглушить. Я помню из уроков в академии, что среднее время прибытия полиции на место происшествия одиннадцать минут. Есть ли у меня столько? И если да, то почему я трачу их на мысли о том, сколько у меня осталось времени?

Осколки стекла поблёскивают в сизом свете. Они похожи на снег. Хотелось бы мне ещё раз увидеть его и горы. Может быть, мне бы даже удалось прокатиться наконец на сноуборде. Ах да, я ведь больше не на Земле…

— Викки? Викки, ты меня слышишь? — голос раздаётся откуда-то сверху.

Пытаюсь открыть глаза, но у меня не выходит. Вокруг столько света, что я вижу его даже с закрытыми глазами. Впрочем, я не уверена, что они закрыты. По правде говоря, я бы не взялась сейчас утверждать, что у меня в принципе есть глаза. Ведь я не знаю точно, где я и что со мной. Всё, что я знаю, — это то, что я больше не чувствую боли и холода. Я вообще ничего не чувствую физически. И это одновременно и радует, и пугает.

— Слышу, — я предпринимаю попытку ответить. И снова я не уверена, что она удачная. Ведь я слышу только свои мысли, но не слышу голоса.

— Отлично, Викки! — произносит радостно этот некто. — Меня зовут доктор Джаред Сорроу. Я хочу помочь тебе. Но мне нужно, чтобы ты расслабилась и полностью доверилась мне.

— Последний раз, когда я слышала что-то подобное, меня довольно грубо лишили девственности, — отвечаю я с иронией. И, может, мне кажется, но я как будто слышу смешок.

— У тебя есть чувство юмора, — одобрительно произносит доктор Сорроу. — Ты мне нравишься. Я думаю, у нас с тобой всё получится!

Это странно, но мне почему-то хочется видеть в его словах какой-то сексуальный подтекст. Хотя я и понимаю, насколько это глупо. Если я не чувствую боли, то, скорее всего, имеет место перелом позвоночника. А возможно, последствия и того серьёзнее. Меня ведь едва не перемололо вместе с машиной. Так что заигрывать со мной вряд ли кто-то решится в ближайшее время. Наверное, мне хочется обратного потому, что я очень зла на Эштона. Он должен был забрать меня с занятий в академии. Но в назначенный час он просто не вышел на связь, потому мне пришлось взять такси.

Я стараюсь не думать о том, кто прав, а кто виноват. Подобные рассуждения только отнимают силы. А мне силы, безусловно, ещё пригодятся. Когда отойдёт анестезия, и я приду в себя окончательно, мне, скорее всего, придётся столкнуться с тем, с чем я прежде никогда не имела дела в жизни.

— Викки, ты помнишь, что с тобой случилось? — спрашивает меня доктор Сорроу. Я не хочу, но всё равно улавливаю тревогу в его голосе.

— Полагаю, я попала в аварию, — отвечаю я осторожно. Жду, что за этим последует что-то страшное. Что-то фатальное.

— Всё так, — подтверждает доктор. — Ты попала в автомобильную аварию, в результате которой получила обширные повреждения нижней части тела. Твои родители дали за тебя согласие на участие в экспериментальной программе протезирования. До сих пор в подобных программах участвовали люди с повреждениями конечностей и внутренних органов не более пятидесяти процентов. В твоём случае они составили порядка семидесяти одного процента.

— Удивительно, как я всё ещё жива.

— Прямо сейчас ты подключена к системе искусственного жизнеобеспечения. Я обязан спросить тебя: ты согласна на участие в нашей программе?

— Доктор Сорроу, я уверена, вы не первый год в этом бизнесе, а потому знаете, что согласие, полученное у пациента под воздействием морфия или иных средств, влияющих на сознание, не признаётся судом.

— Мне об этом известно, Викки. И всё же мне важно, чтобы ты понимала, что после этой операции, ты перестанешь быть человеком.

— Понимаю, доктор. Я ведь учусь в полицейской академии. Мне отлично известно, кто такие биотеки.

Я нахожу в этом некоторую иронию. До того, как оказаться на операционном столе, я считала, что биотекам не стоит работать наравне с людьми. И специальная директива, направленная на интеграцию людей со сверхпротезами в общество, казалась мне не более чем попыткой заткнуть рты левым борцам за равноправие. Но сейчас я готова на всё, лишь бы не остаться бесполезной калекой, прикованной к постели. Если для того, чтобы жить полноценной жизнью и исполнить свою мечту, мне придётся стать биотеком, я согласна.

Наверное, мне повезло, что авария случилась уже после нашего переселения в колонии. Ведь на Земле после Третьей мировой войны, жизнь превратилась в борьбу за воздух и воду. А здесь человеку доступны самые передовые технологии. Каждая вещь, от дверной панели до голографического терминала, создана так, чтобы сделать жизнь человека лучше. Я слышала, что ещё до войны именно колонии стали центром научного прогресса. Сюда отправляли лучших инженеров, программистов и медиков. Говорят, что толчком к такому скачку стало сотрудничество с внеземными цивилизациями. «Сорроу Корпорейшн» стала первой межпланетной технологической корпорацией, производящей множество уникальных продуктов от средств связи до кибернетических протезов.

— Операция займёт семьдесят два часа, — предупреждает доктор. — Но ты ничего не почувствуешь, Викки. Ты будешь погружена в глубокий наркоз. Для тебя всё пройдёт за мгновение.

— А это… больно? — спрашиваю я тихо. Голос дрожит, как будто я снова пятилетняя девчонка, боящаяся прививки.

Доктор Сорроу вздыхает. И вздох этот больше похож на эхомодуляцию в динамиках.

— Нет. Боли не будет. Я обещаю.

— Тогда… до встречи, — бормочу я.

— До встречи, Викки, — отвечает доктор Сорроу.

Я закрываю глаза. Холодный поток чего-то химического пробегает по венам, а после — только тишина и пустота.

***

— Викки, ты меня задушишь, — бурчит Эштон сонно и толкает меня в бок. Чёрт, кажется, я опять слишком сильно обняла его во сне.

Я с улыбкой открываю глаза, отпускаю его и сажусь на кровати. Вытягиваю перед собой левую руку, сжимаю и разжимаю пальцы. Её металлические суставы и искусственная кожа настолько совершенны, что от настоящей не отличишь. Даже на ощупь такая же тёплая.

Взгляд случайно падает на часы.

— Блин, опять опаздываю… — бормочу себе под нос, подскакивая с кровати.

Эштон что-то неразборчиво говорит в подушку, но у меня нет времени переспрашивать. Я бегу в душ. Горячая вода стекает по телу, согревая и расслабляя. Мой взгляд цепляется за шрам, проходящий через всё тело — от левого плеча до тазовой кости справа. Он выглядит так, будто кто-то однажды раскроил меня надвое. И это правда. Это случилось пять лет назад. Половина моего тела, а вместе с ним и моя прежняя жизнь когда-то были утрачены. Кажется, что после такого я должна была влачить самое жалкое существование. Однако это не так.

Да, я не ем еду, как другие люди — мне приходится вместо этого принимать специализированные составы, что каждый месяц присылает мне «Сорроу Корпорейшен». Кроме того, мой протез нуждается в подзарядке, как электромобиль. Но несмотря на всё это, я живу полноценной жизнью. И у меня даже есть секс. При этой мысли губы невольно трогает улыбка.

Выхожу из душа и замечаю, как под киберкожей на левой руке загорается синий индикатор. Чёрт. Забыла, что пора на обслуживание. Задумываюсь, удастся ли уйти с работы пораньше.

Прощаюсь с Эштоном, оставляя его досыпать. Он ворчит что-то вроде: «Проваливай, прилипала». Я выезжаю из дома на своём электромобиле и встраиваюсь в утренний трафик. Город окутывает туман. Сизый от сияния множества рекламных конструкций. Таков наш Новый Лос-Анджелес. Сегодня моя очередь охранять безопасность в нём.

За рулём мои мысли возвращаются к доктору Сорроу. Интересно, увижу ли я его сегодня на ТО? Хотелось бы поблагодарить его лично. Ведь этот человек дал мне второй шанс. Но, скорее всего, он слишком занят. Я вздыхаю и переключаю внимание на дорогу.

Дорогие! Мы подготовили для вас визуалы персонажей.

Главная героиня Виктория (Викки) Донелли, биотек, сержант полиции

Адвокат Нансен

Джерард Смит

Напишите в комментариях, что думаете про визуалы. Совпали ли они с вашими представлениями?

А также не забудьте поставить звёздочку, подписаться и добавить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить обновления!
Приятного чтения!