Второй шанс кукольной принцессы

Много-много лёт назад, за тысячью морей

Жили люди с душами, что были тьмы черней.

— Тётя! Тётя, расскажи мне сказку! — Маленькая Айри настойчиво тянула меня за руку в детскую.

В этой розовой пижаме она смутно напоминала весёлого поросёнка из мультика и временами даже громко похрюкивала от возбуждения.

— Айри, солнышко… — Я вымученно улыбнулась, умоляюще глядя на старшую сестру. Напрямую отказать Айри очень сложно, если, конечно, не задействовать её маму.

Та негромко кашлянула и ласково обратилась к дочери:

— Милая, тётя сегодня много работала, прежде чем приехать к нам. Давай я расскажу тебе сказку перед сном?

— Нет, — мгновенно отказалась Айри и гордо вздёрнула носик, — ты каждую ночь мне их читаешь, а тётя редко! Хочу послушать тётю!

Сестра хихикнула и пожала плечами, обращая насмешливый взор на меня:

— Вот так легко она променяла родную мать.

Я подавила судорожный вздох и, наконец, сдалась, позволяя затащить себя в детскую. Айри мгновенно прыгнула под одеяло, но бдительности не ослабила, требовательно глядя на меня. Это не мешало ей убаюкивать игрушечного котика.

На секунду я растерялась. Вся сложность сказки перед сном для Айри заключалась в том, что девочка не очень любила, когда ей перечитывают старые книжки по многу раз. Поэтому она часто просила выдумать историю из головы и начинала капризничать, если с ней спорят.

Сестра признавалась, что постоянно пересказывает Айри события из собственной жизни, заменяя вредную начальницу на ведьму, а пролитый на юбку кофе — раскалённой лавой.

— Это не лучшие сказки в мире, но, покуда ей нравится и она готова уснуть, я пытаюсь проявить фантазию, — с улыбкой добавила сестрица.

В этом действительно не было ничего сложного. Беда в том, что у меня туго с воображением. Я… Не особо любила сказки. Даже в детстве.

— Что ж… — Слегка улыбнулась и с надеждой потянулась к старым книжкам. — Какую хочешь прочесть, Айри?

Я всё ещё надеялась на то, что она меня пощадит. Но нет…

— Хочу сказку от тебя! — надулась Айри. — В книжках одно и то же… Мне не нравится! Так скучно.

— Айри… — На этот раз я не сдержала утомлённого вздоха, чем спровоцировала девочку.

— Хочу-хочу-хочу! — яростно завопила племянница. — Тётя, ты обещала! Ты ведь так редко приезжаешь…

И я сдалась. Что мне оставалось? От пронзительных криков Айри в ушах звенит! Наверное, в тот момент я была немного раздражена, потому что начало сказки, сорвавшееся с губ… Родилось удивительно легко.

— Однажды в далёком волшебном королевстве жила-была кукольная принцесса. Она обитала в огромном дворце, где всё сверкало от драгоценностей. У принцессы были тысячи платьев, милые пони, и каждый в том королевстве пытался ей услужить.

— Хе… — Айри улыбнулась, сжимая в объятиях кота. — Она была красивой?

— О да, — не стала я спорить, — принцесса была очень красивой. Поговаривали даже, что никто в королевстве не мог сравниться с её красотой. Но… Принцесса также была очень глупой.

— Почему? — удивилась Айри.

— Не забывай, малышка, принцесса была лишь куклой, — напомнила я, — в её голове царила пустота и сердца у той принцессы тоже не имелось. Возможно, оттого она стала такой безжалостной. Целыми днями принцесса любовалась своим отражением в многочисленных зеркалах. Она примеряла то одно платье, то другое… Ещё ей нравилось танцевать на балах, где каждый старался бы похвалить её несравненный внешний вид. Принцесса ни с кем не хотела дружить, но ей нравилось смеяться над другими и унижать тех, кто слабее.

— Она совсем не добрая… — поёжилась Айри.

— Да, — я задумчиво улыбнулась, — однажды злая и глупая принцесса встретила принца с благородным сердцем. Хотя у неё самой сердца не было, в тот момент она будто ожила и полюбила. Но принц влюбился в чистую, ласковую и добрую девушку, полную противоположность принцессе. Конечно, она не смирилась. Принцесса пыталась напасть на ту девушку, пока к ней не пришёл мастер кукол… Именно он открыл ей глаза на происходящее. Он сказал, что она живёт в кукольном дворце, где золото фальшиво, а придворные — всего лишь марионетки. На самом деле всё, во что она верила, было ложью. И единственное предназначение глупой куклы — выполнять приказы хозяина-мастера. От этого принцесса раскололась на части, и кукольник выбросил её, не пожелав заново склеивать. А принц женился на доброй девушке, и жили они долго и счастливо.

— Как-то… Грустно за неё… — пробормотала Айри, постепенно засыпая.

Мне тоже было грустно, хотя до этого я не страдала особой чувствительностью. Вздохнув, поцеловала племянницу в лоб и тихонько вышла из детской, оставляя включённый ночник.

— Я и не думала, что ты у нас сказочница, — пошутила сестра, когда я пришла к ней, — слышала отрывки твоей истории… Очень даже неплохо! Где-то прочитала?

Я пожала плечами:

— Да нет, из головы взяла. Сама от себя не ожидала, если честно… Может, у меня скрытые таланты?

Конечно, всё это невинные шутки. Я опустилась на мягкий стул и машинально потёрла пальцами нефритовый кулон, с которым не расставалась последние пять лет.

— Теперь Айри будет требовать от меня улучшенных сказок, — пожаловалась сестра, — а всё ты виновата!

Я негромко рассмеялась, качнув головой и целеустремлённо потянулась к шоколадным конфетам. Взгляд сестры упал на кулон.

— Всё же он очень красивый, — задумчиво проронила она, — напомни: из какой страны ты его привезла?

Зелёный нефрит был вырезан в форме чудесного цветка, что действительно радовало глаз.

— Хм… Если не ошибаюсь, я посетила храм около Лушань… — Слегка нахмурилась, вспоминая подробности. — Тогда природные катаклизмы повредили крышу храма, и я оставалась там неделю, помогая им с починкой.

— О, это тот раз, когда ты не связывалась с нами из-за перебоев в сети и потом мама едва тебя не придушила, — хихикнула сестра.

— Да, — я мягко улыбнулась, — перед отъездом даос храма подарил мне этот кулон. Помнится, он советовал всегда носить его и рассказывал что-то про дарованный «второй шанс»…

Я не верила в возвышенные слова, но искренне привязалась к изящному нефриту.

— Ты правда его не снимаешь? — удивилась сестра. — Даже в душе?

Мне оставалось только кивнуть. До этого я не особо тяготела к украшениям, но кулон стал исключением.

Мы с сестрой ещё долго сидели на кухне, обсуждая личную жизнь, работу и воспитание детей.

— Когда у тебя свои появятся? — в шутливой форме спросила она. — Айри давно хочет братика или сестричку, но я не готова…

— А я, по-твоему, готова? — хмыкнула, качнув головой. — Мне не везёт с отношениями.

— Потому что ты очень упрямая! — вздохнула сестра. — И тебе сложно угодить… Похоже, ни один мужчина не способен завоевать сердце моей привередливой младшей.

Я промолчала, задумчиво покрутив пальцами кулон. К сожалению, так оно и было.

Муж сестры вскоре должен был вернуться, поэтому я засобиралась домой. И без того задержалась слишком сильно.

— Может, останешься на ночь? — предложила сестрица.

— И спать на диване? — Я негромко рассмеялась. — Нет уж! Но постараюсь приехать к вам снова в ближайшее время.

На том мы и распрощались.

Я крепко обняла сестру, прежде чем выйти на оживлённую улицу. Заранее вызванное такси ждало меня на обочине. И всё же на сердце было неспокойно. Я почувствовала острую головную боль и нехотя притормозила, глухо застонав.

Чёрт… Наверное, стоит перестать пить те таблетки от бессонницы. Голова просто раскалывается.

Наконец, собравшись с мыслями, я опустилась на переднее сиденье в такси.

— С вами всё в порядке, девушка? — уточнил мужичок, выруливая с улицы.

— Да… — слабо отозвалась я, касаясь пальцами кулона.

Мои мысли странным образом возвращались к Айри и ночной сказке, а потом путались, рождая бредовые видения. Нефрит под ладонью начал раскаляться, или это моё воображение?

Голова будто разрывалась изнутри от невыносимой боли. Тогда машину сильно тряхнуло, завизжали тормоза, и водитель громко вскрикнул… Потому что на нас неслась фура.

Мои глаза расширились. Весь мир замер, и всё, что я видела, — яркие слепящие фары, которые становились ближе, словно голодный монстр собирался поглотить жёлтое такси целиком.

Последняя мысль, что возникла в воспалённом сознании перед столкновением…

«Той глупой принцессой из сказки… была я».

— Ваше высочество!

— Принцесса, не теряйте сознание! Боритесь!

— Г-госпожа… Бедная госпожа…

Она чувствовала лишь боль, которая впивалась в тело с потрясающим упорством. Грудная клетка горела, и в этом пожаре будто бы рождались птицы с острыми когтями, которые остервенело пытались выбраться из-под рёбер.

В сознание врывались чуждые голоса, которые подсознательно пугали её. Но девушка смогла (каким-то чудом) распахнуть глаза.

Пространство плыло, яркие краски слепили (почти как чёртовы фары), но… Вокруг было много сверкающего золота. Оно плавилось, как плавилось и её сердце.

— Принцесса, выпейте! — Кто-то с силой открыл рот несчастной девушки и влил горькое снадобье, которое она невольно проглотила и сразу закашлялась.

— Ну-ну, ничего… — успокаивал тот же голос. — Самый опасный момент пройден… Её высочество непременно поправится.

Она хотела попросить этих людей связаться с её старшей сестрой и матерью… Но из горла вырывался лишь сиплый хрип. Глаза отчаянно слезились от света, и потому девушка их закрыла, погружаясь в спасительную тьму. Её тело обильно потело и вздрагивало от холода, который внезапно пришёл на смену жару.

В итоге она потеряла сознание и бессильно обмякла на кровати, погружаясь в беспокойный сон.

Немолодой доктор судорожно поправил очки и вздохнул, строго наставляя встревоженных служанок:

— Не смейте отходить от принцессы ни на шаг, ясно вам? Если с ней что-то случится, господин Эрнст отправит всех нас на плаху.

Девушки испуганно покивали, и одна из них решилась спросить:

— А лорд Аглесс… Стоит ли доложить его светлости о болезни принцессы?

Доктор молчал несколько секунд, а после решительно покачал головой:

— Нет-нет… После того, что она сделала… Лорд будет недоволен. А его недовольство обернётся проблемами для всех в особняке.

— Мы же не могли её остановить! — возмутилась другая служанка.

На неё тотчас шикнули, показывая на спящую принцессу.

— Что ты делаешь, Тиль? Если она услышит — оттаскает тебя за волосы.

— Сейчас её высочество слабее мухи, — не согласилась Тиль, высокомерно фыркнув.

— Молчать, — жёстко приказал доктор, — думайте, что говорите. Принцесса очень важна для господина Эрнста. Мы обязаны улучшить её самочувствие как можно быстрее. Если узнаю, что кто-то отлынивает — лично выпорю.

Служанки немного испуганно покосились на мужчину, но могли лишь согласиться. Втайне они надеялись на то, что принцесса проснётся побыстрее. Впрочем, некоторые желали обратного.

Чтобы она не проснулась никогда.

***

Моё сознание полнится смутными образами. Всё они размыты, но со временем обретают пугающую чёткость. Даже собственное имя становится чуждым… Иное медленно воссоздаётся в воспалённом разуме, свиваясь из золотого дыма. Киана. Киана…

Краткие моменты ясности сопровождались непрекращающимися разговорами служанок. Они кормили Киану, купали её и постоянно заставляли пить невыносимо горькие лекарства.

Она же с трудом принимала собственное имя. Когда впервые кто-то из них сказал: «Киана Аглесс», — девушка нахмурилась.

Ей хотелось крикнуть: «Это не моё имя!» Но чуть погодя сомнения начали проникать в душу. И незнакомый прежде интерьер вдруг обрастал подробностями, в которых Киана была уверена.

На том золочёном столике есть мозаика. Она хитро сдвигается и, если набрать нужную комбинацию, можно открыть тайник. Откуда ей это известно?

Девушка пыталась собрать разрозненные мысли по крупицам. Итак, она… Умерла?

Фура. Фура въехала в лобовое стекло. Но Киана до сих пор дышит. Лица сестры, матери, племянницы стали блёклыми. Однако она не забыла о них окончательно.

И это место отличалось от её мира. В той реальности машины заполонили город, у каждого при себе смартфон, и неоновые вывески не дают спать по ночам. Здесь же… Люстры состоят из странных сияющих камней, которые зажигаются от длинных спичек. Люди носят старомодные одеяния, превозносят статус и богатство…

Но хуже всего то, что этот мир не казался ей чужим.

Будто старая, запылившаяся книга… Не узнав сюжет с первых строчек, ты вчитаешься и постепенно начнёшь вспоминать. Былые герои предстанут перед глазами, слегка отряхнутся и оживят в памяти забытую историю.

Киана тоже что-то забыла. Что-то важное.

Её тело восстанавливалось крайне медленно. Порой лихорадка возвращалась, и тогда в покои новоявленной принцессы заходил доктор Джонс. Он проверял её состояние каждые три дня.

Киана чувствовала себя странно. Ей хотелось злиться на бестолковых, нерасторопных служанок и в то же время… она понимала, что это неправильно. В любом случае девушка не могла говорить. Её горло сильно опухло, потому принцесса была всё равно что немая.

Кажется, это очень обрадовало служанок. Они начали увиливать от обязанностей и наконец оставили Киану совсем одну. А она только этого и ждала.

Девушка медленно поднялась с высокой кровати. До этого служанки не давали ей и шагу ступить самостоятельно. Киана вздрогнула, когда её ноги коснулись ковра, и уверенно встала, но сразу же покачнулась.

Едва удержав равновесие, она тяжело задышала. В спальне было достаточно светло, для того чтобы разглядеть окружающие предметы. Киана двинулась к большому зеркалу, но её походка оставалась предательски неровной.

Девушка упала коленями на ковёр, после чего глухо простонала. Однако… там, у кровати… лежала поразительно знакомая вещь.

Нефритовый кулон. Вернее, то, что от него осталось. Он был разбит вдребезги.

Киана почувствовала новый прилив головной боли и потянулась дрожащими пальцами к нефриту. Сознание тут же обожгло отдалённое воспоминание.

«Благодетельница, твоя душа, похоже, искалечена. Хоть я не в силах вылечить её, могу дать этот кулон. Люди верят в то, что он дарует второй шанс на жизнь. Но сила зачарованного нефрита полностью освобождается в миг опасности. Храни его, благодетельница», — так сказал даос из маленького храма.

Разум Кианы померк. Воспоминания перекрывали друг друга, от них становилось тесно в груди и невыносимо больно.

Девушка вцепилась пальцами в простыню и выругалась. Теперь она примерно поняла, во что ввязалась.

Смертельная опасность привела к тому, что нефрит даровал ей «второй шанс». Обычно это подразумевает новую жизнь. Но… Киана на самом деле вернулась в прошлое.

Мир её первого рождения. Тот самый мир, который разрушил её душу до основания. Если бы Киана знала заранее, она бы предпочла умереть под фурой или не приняла бы подарок даоса. Но теперь кулон сломан, а ей остаётся…

— Нет… нет… нет… — первые слова возрождённой Кианы Аглесс.

***

Доктор Джонс был в ярости. Невежественные клуши на самом деле оставили принцессу без присмотра! Её нашли лежащей на ковре в позе эмбриона. У девушки вновь поднялась температура, и она, казалось, едва дышала.

После курса растираний и нового лекарства доктор вывел провинившихся служанок в коридор.

— М-мы… — Одна из них попыталась оправдаться, но тотчас получила звонкую пощёчину.

Все опешили. До этого Серан Джонс был крайне обходительным и вежливым человеком. Даже когда угрожал им, служанки привыкли думать, что это пустые слова.

— Идиотки! — в сердцах выругался мужчина. — Совсем страх потеряли? Как вы могли оставить её одну?

— Она была спокойной… — опасливо посетовала другая служанка, но тотчас отступила, опасаясь получить затрещину.

— Очень спокойная, — усмехнулся доктор, — теперь её состояние ухудшилось! И что это за осколки на полу? Почему никто не убрал?

Служанки переглянулись. Никто из них не заметил зелёных обломков до произошедшего… Они даже не знали, что именно разбила принцесса, но пообещали всё убрать.

Серан Джонс всё ещё был зол, и тогда первая служанка, придерживающая распухшую щёку, обиженно выпалила:

— Это Тиль подговорила нас уйти!

Доктор обратил свой взор на молчаливую, враждебную девушку. Она холодно усмехнулась, пригладив свои чёрные волосы.

— Тиль. — В голосе Джонса прозвучали опасные нотки.

— Мы следили за ней днём и ночью, — язвительно отозвалась Тиль, — отлучились всего на час, а принцесса уже создала проблемы. Хотите нас выпороть, доктор? Вперёд! Надеюсь, ваша совесть не пострадает.

Серан нахмурился, сжимая пальцы в кулаки.

— Ты… Настолько её ненавидишь? — невольно спросил доктор.

Тиль презрительно усмехнулась.

— А что, нет повода? Сейчас покажу. — Она закатала рукав до локтя и продемонстрировала уродливое пятно от ожога. — Как вам? Почерк её высочества. Она запретила мне лечиться, чтобы остался шрам!

Остальные служанки сочувственно посмотрели на Тиль. Они знали об этой истории… Такой уж была принцесса Киана.

Доктор Джонс тоже растерялся, невольно пожалев девушку. Но тут же вспомнил о состоянии её высочества и строже проговорил:

— Вы знаете, как сильно господин Эрнст заботится о принцессе. Если она не поправится, я потащу всех вас за собой. Чтобы больше таких инцидентов не было!

После этого он ушёл. Тиль негромко выругалась, пряча ожог.

— Хорошо быть благородной стервой, — усмехнулась она, расслабленно заходя в покои Кианы.

— Да… Принцессе повезло, что господин Эрнст к ней так привязан, — согласилась с ней другая служанка.

— С таким отвратительным характером… Скоро все дворяне разбегутся, и даже её красота не поможет. — В глазах Тиль промелькнуло неконтролируемое злорадство. — Впрочем, чего стоит лицо пустоголовой дуры?

Служанки рассмеялись, нисколько не жалея больную госпожу. Для них она оставалась безмозглой куклой из золота. Можно бесконечно иронизировать над нелепым видом этой игрушки, но жажда наживы никуда не денется…

Потому служанки продолжали следить за Кианой Аглесс.

***

Двое суток девушка металась между жизнью и смертью. А когда все начали думать, что ей не станет легче, Киана вдруг резко пошла на поправку.

Но её поведение оставалось странным. Вздорная принцесса молчала, была слишком спокойной. Лишь в глубине ясных глаз таилась тьма, от которой становилось не по себе.

В один из дней девушка безмолвно указала на зеркальце, лежащее на туалетном столике. Ближайшая служанка тотчас подхватила его и передала принцессе.

Та посмотрела на своё изменившееся отражение и горько усмехалась. Эти черты… Чуждые, но одновременно и знакомые.

Прекрасная гладкая кожа без единого изъяна. Чуть вздёрнутый носик. Капризные, поджатые алые губы. Янтарно-рыжие локоны лёгкими волнами вились ниже плеч, практически доставая до талии.

И глаза… Голубые. Такие яркие, но больше напоминали стеклянный кукольный взор. Киана вдруг захотела разбить зеркало.

Когда-то, кажется, она обожала любоваться собственным отражением. Её называли красивейшей женщиной империи Кальдерон. Но позднее её нарекли злобной ведьмой, что носит лик ангела.

Теперь Киана помнила всю свою жалкую жизнь в этом мире. Последние два дня невыносимой лихорадки освежили больные воспоминания принцессы.

Сказка, рассказанная маленькой племяннице, оказалась кошмаром. В ней было намного больше жестокости, насилия и кровавой любви. Каждую ночь Киана молилась, желая лишь одного: исчезнуть.

Только бы не жить в этом мире. Только бы не перенести всё заново.

Но реальность была жестока. Принцесса Аглесс безразлично разглядывала очаровательное отражение в зеркале и понимала, что ей не больше восемнадцати лет. Она попала в тот временной отрезок, когда её жизнь ещё не была полностью разрушена.

Но это не имело значения. Девушка стиснула зубы, ощущая внутреннюю дрожь. Чёртова сказка…

Наконец она отбросила зеркало. Несколько капризно, но резко, отчего ближайшая служанка охнула, едва успев его поймать.

— В… ваше высочество? — Мадлен (именно так звали служанку) растерянно улыбнулась.

Принцесса не ответила. Её мрачный взгляд пронзил говорившую насквозь.

Мадлен невольно прикусила нижнюю губу и льстиво уточнила:

— Вас не устраивает болезненный вид? Не переживайте! Даже так — нет никого краше принцессы. Ваши волосы драгоценны, ваши глаза ярче аквамаринов, ваша кожа — нетронутый мрамор…

Киана едва не расхохоталась. Лесть лилась нескончаемым потоком, от которого становилось тошно. Многим показалось бы странным такое отношение служанки, но правда заключалась в том, что раньше принцесса обожала бесконечно-сладкие похвалы.

«Превозносите меня, обожайте меня, называйте меня самой-самой… Для чего ещё нужны люди?» — так думала капризная девушка.

Но не осуждайте её раньше срока. История Кианы Аглесс не так проста, как может показаться. Принцесса, рождённая во лжи и вскормленная фальшью, поистине печальная фигура.

Сейчас-сейчас… Киана закроет глаза и вернётся к воспоминаниям, которые столь отвратительны. Она начнёт заново сказку, обернувшуюся трагедией.

Однажды в великой империи Кальдерон… На свет появилась юная леди дома Аглесс.

Два герцогства занимали центральное положение среди всех знатных земель империи. Гридберн — неподражаемые мастера меча, владельцы каменной и железной руды. Аглесс — расчётливые интриганы, которые могут омыть драгоценностями целый мир.

Отец Кианы — Рихтер Аглесс, являлся знаменитым Золотым Герцогом Кальдерона. Её мать — младшая сестра императрицы Эллерии.

Единственная дочь богатейшей семьи в империи… Маленькая девочка, по слухам, благословлённая богами. Все восхищались её нежной внешностью.

Конечно, Киану бесконечно баловали. Она не была принцессой по рождению, но так часто посещала дворец, что царственная тётя однажды заявила:

— Я влюблена в очарование Кианы. Божественная Птица наградила меня сыном, но не дала дочерей… Поэтому я бы хотела наречь Киану Аглесс Жемчужиной Кальдерона, единственной принцессой императорского двора.

Красота, богатство, благородная кровь, признание императорской семьи… У Кианы было всё.

И одновременно… у неё не было ничего.

Красивая, но глупая и бездушная кукла. Те, кто прославляли её внешность, позже начнут кричать о её вопиющем бесстыдстве.

Богатство никогда не принадлежало Киане. А благородная кровь давно выпачкалась в грязных заговорах.

Они нарекли её принцессой, но Киана оставалась «принцессой без власти». Всего лишь красивая игрушка для всех в этом жестоком мире.

Жаль, но она была настолько глупой, что принимала лживое обожание за чистую монету. Невежественный, бесстыдный ребёнок… Такой была сущность Кианы Аглесс.

«Жалкий конец предрешён заранее, — устало подумала девушка, откинувшись на мягких подушках, — сломанные марионетки выбрасывают, так заканчивается любая история».

Она бы могла обманывать себя. Насильно заблокировать горькие воспоминания и пожелать, чтобы в этот раз всё было иначе.

Но… Киана усмехнулась.

Рихтер Аглесс так и не навестил свою больную дочь. Не знал? Нет, не пришёл бы, даже если бы ему сообщили. Золотой Герцог слишком занят.

В этой сказке все шахматные фигуры стоят наготове. Вот-вот достанут стальные копья и пронзят куколку на липовом троне.

— Почему она не говорит, Тиль? — Чарующий мужской баритон ласкал слух служанки.

Матильда (а именно так звучало её полное имя) немного нервно поправила платье, прежде чем ответить:

— Ам-м… Никто точно не знает. Доктор Джонс тщательно проверил её горло и не нашёл никаких видимых повреждений… Но он считает, что болезнь могла повредить… мозг принцессы.

«Если у неё в голове до сих пор оставалось хоть что-то стоящее», — саркастично добавила Тиль в мыслях.

— Вот как… — мужчина вздохнул. — Это огорчает. Бедняжка Киана… Должно быть, произошедшее слишком сильно её поразило.

Тиль с трудом сдержала презрительное фырканье. «Бедняжка»? Киана Аглесс — воплощение высокомерного безрассудства. Ей хватало смелости совершать настолько глупые поступки, о которых не помышляла ни одна благородная леди.

По крайней мере, в здравом уме.

— Но в остальном её высочеству стало лучше, — кисло добавила Тиль, — она поправляется и, похоже, стала менее требовательной. По крайней мере, так говорит Мадлен.

— Мадлен? — Мужчина ласково улыбнулся. — Припоминаю такую. Сладкоголосая служанка…

«Льстивая сука», — с ненавистью скривилась Тиль.

Они с Мадлен никогда не ладили. Одна — резкая и прямолинейная, вторая — настоящая лисица, скрывающая грязные помыслы за услужливым видом.

— Хм… — Мужчина склонил голову набок. — Помнится, Киана уволила предыдущих горничных?

«Уволила» — мягко сказано. Матильда помнила, как взбалмошная принцесса ударила свою личную горничную по лицу, а потом накричала на остальных и велела им убираться из особняка.

— Да, — с трудом кивнула Тиль.

— Было бы хорошо, если бы ты стала новой покладистой горничной принцессы, — нежно проронил мужчина, — я очень тебе доверяю, Тиль.

У той в горле пересохло от нахлынувших чувств.

— Я… Я не подведу вас, господин…

На самом деле Тиль не хотела прислуживать Киане. Но, с другой стороны, сейчас принцесса почти беспомощна, да к тому же не говорит.

Это радовало многих служанок. Хоть Киана и была от рождения одарена прекрасным голосом, всё чаще из её рта вылетал крик рассерженной гарпии…

Признаться честно, Матильда тайком надеялась на то, что её высочество навсегда останется беспомощным овощем. Тогда, возможно, господин…

— Я навещу её через несколько дней, — заботливо произнёс молодой мужчина, — надеюсь, Киане полегчает от разговора со мной. Сейчас ей нужна всесторонняя поддержка…

Тиль до боли закусила нижнюю губу и уставилась в пол, сдерживая порывы гнева. Даже после всего того, что натворила Киана, господин не переставал о ней заботиться.

***

Почему она не говорила? Сложно однозначно ответить на данный вопрос.

Но, возможно, дело в том, что Киана отказывалась признавать этот мир. Возвращение в прошлую жизнь… Звучит как плохая шутка.

Она надеялась. Закрывая глаза ночью, девушка надеялась проснуться дома, пусть даже на том жёстком диване в квартире сестры.

Но утром, пробуждаясь под лепет служанок, приходилось признать: окружающий мир приобретал всё более отчётливые контуры.

Как зашифрованное послание на бумаге, написанное лимонным соком, которое постепенно нагревают свечей… Слова проступали, обнажая истинную суть.

То были невесёлые слова. Они несли привкус трагедии.

Но Киана упрямо отказывалась верить. Выскажи она вслух хоть часть своих переживаний — и реальность этого мира больше не сможет поддаваться сомнениям.

Впрочем… Принцесса не могла говорить и по иной причине. В её горле будто застрял комок, перекрывающий дыхание.

Подобный острому психологическому барьеру, он происходил исключительно из головы новоявленной принцессы.

Просто она кое-что помнила. Мрачное будущее, затаившееся где-то там…

Есть ли смысл бежать? Может ли она сопротивляться неизбежному?

Киана Аглесс — кукольная дева со сломанными ручками, сломанными ножками. И дворец её также фальшивка.

Все об этом знали… Кроме самой Кианы.

— Что вы хотите поесть сегодня, госпожа? Повар составил новое меню для вас… — ласково ворковала Мадлен.

Она была самой «усердной» и самой жадной из всех служанок. В прошлом Киане нравился бесконечный поток лести от Мадлен, и потому её можно было назвать этакой любимицей принцессы.

Мадлен знала, как выклянчить себе лучшее место под солнцем. Увы, внешне она не была хорошенькой, иначе бы давно воспользовалась своими данными для выгодного замужества.

Большой нос, сероватые тонкие волосы, очень густые брови… Да, Мадлен во многом уступала своей извечной сопернице — Тиль. Но она была ловкой, быстро приспосабливалась и умела выговаривать особо сладкие комплименты. Сочетание хитрости и женского коварства делало Мадлен непростой фигурой.

Для неё Киана не больше отменного денежного мешка.

«Жаль, но в той жизни я не умела заглядывать в сердца людей, — грустно усмехнулась леди Аглесс, — и их мотивы оставались для меня туманными… Если бы я только была умнее».

Указательный палец её высочества лениво скользнул по меню, выбирая наугад несколько блюд.

— Славно! — подобострастно улыбнулась Мадлен. — Но всё же как жаль, что вы не говорите… У её высочества такой чудесный голос.

Киана не ответила. Что толку птице петь, когда она навечно заперта в золочёной клетке?

Аглесс просто хотела вырваться. Избежать пугающего будущего и тех людей, которые изломали её душу.

— О, у меня идея! — внезапно воскликнула служанка. — Возможно, принцесса хочет написать письмо сэру Гридберну? В этот раз он точно не откажется от посещения! Я уверена: молодой господин очень сожалеет о произошедшем…

Лицо Кианы застыло. В голубых глазах поселилась мрачная тень, а по губам расползлась ядовитая улыбка. Мадлен действительно посмела упомянуть «его».

Впрочем… Этого следовало ожидать. Единственный сын Каменного Герцога Кальдерона был выдающимся человеком. Особенно для глупышки Кианы.

Но Мадлен прервало деликатное покашливание от двери. Девушка обернулась и тотчас низко поклонилась:

— Приветствую молодого господина Эрнста!

Боль. Сильнейшая боль пронзила грудь юной принцессы, отчего она едва не закричала. Стало так тяжело, словно весь мир разом обрушился на её плечи. Глаза заволокла мутная пелена, но память… Память всё равно продолжала подкидывать образы из кровавого прошлого.

Эрнст Аглесс… Брат Кианы. Блистательный наследник герцогства.

Девушка не была готова встретиться с ним. Но её никто не спрашивал.

Служанки пропустили господина, посылая ему вслед наполненные обожанием взгляды. Он был ненамного старше Кианы. Эрнсту лишь недавно исполнилось девятнадцать лет, но в этом статном юноше почти не осталось незрелых черт.

Обходительный, галантный, ласковый и прозорливый — его любили все. Незамужние леди, почтенные дамы, придирчивые джентльмены и даже слуги.

Помимо прекрасного характера, он обладал завидными внешними данными. Мягкие светло-каштановые волосы вились до плеч, черты лица приятные, а глаза почти такие же голубые, как у Кианы.

— Прости, дорогая сестра, — будто не замечая остальных служанок, он опустился на колени перед кроватью принцессы и коснулся губами тыльной стороны её ладони, — я смог навестить тебя только сейчас. К сожалению, дела герцогства не терпят отлагательств… Надеюсь, ты простишь меня, Киана?

Лёгкое касание вызвало мгновенную реакцию. Она вдруг отдёрнула руку, и жест этот вышел слишком резким и грубым.

В спальне повисла зловещая тишина.

Аглесс хотела кричать. Глядя в его чистые глаза, девушка чувствовала, как тело её пронзают отравленные стрелы.

Любимый брат. Искренний брат. Единственный, кто всегда был на стороне Кианы в прошлом…

Лжец и предатель.

Он всегда лгал ей. Оплетал глупую принцессу паучьими нитями, чтобы выжать её досуха, выдавить каждую каплю.

Истинное лицо Эрнста Аглесс — лик кукловода. Он контролировал жизнь собственной сестры. Он использовал каждое её уродливое деяние себе во благо.

А потом, когда принцесса окончательно стала бесполезной… Эрнст выбросил её, словно сломанную куклу.

«Ублюдок… Ублюдок. Ублюдок!» — если бы Киана могла сейчас говорить, она бы повторяла эти слова в бессильном исступлении.

Враждебные взгляды служанок терзали её острейшим недружелюбием. Особенно злилась Тиль.

Принцесса посмела оттолкнуть брата и наследника герцогства, того, кто всегда о ней заботился. Ну не дура ли?

— Ах, похоже, моё невнимание оскорбило тебя. — Эрнст огорчённо вздохнул. — Ну, сестрёнка, я каждый день справлялся о твоём здоровье. Доктор Джонс говорил, что сестрице необходим покой, а потому не стоит лишний раз тревожить… Ты такая бледная, стало хуже?

Он всегда умел филигранно играть словами. Снимать с себя ответственность, оставаться любящим и искренним в чужих глазах. Только Киана знала о том, насколько жесток Эрнст Аглесс. Но и она познала истину лишь посмертно.

— Твои руки дрожат. — Неожиданно молодой мужчина ловко поймал её ладонь. — Так сильно переживаешь? Не волнуйся, я уже отправил письмо Теодору Гридберну. Он не держит на тебя зла. И я уверен: его обидные слова были лишь следствием усталости. Со временем юный Гридберн полюбит тебя, Киана.

Она едва не рассмеялась. Какие приторные речи!

Да, глупенькая принцесса безоговорочно верила брату. Даже когда замечала отвращение в глазах Теодора… Она предпочитала поверить Эрнсту.

«Гридберн меня полюбит. Иначе и быть не может! Ведь я самая красивая. Кто способен сравниться со мной?» — так раньше думала Киана.

— Важнее всего искренность чувств, — продолжал нежно увещевать Эрнст, почувствовав смятение девушки, — он очень горд и поэтому сопротивляется твоему неподдельному очарованию. Но в империи Кальдерон нет никого прекраснее Кианы Аглесс, верно? Он не сможет устоять.

«Ты толкаешь меня, — вяло подумала принцесса, — вновь толкаешь на безрассудства, Эрнст. Я должна была догадаться раньше…»

Не добившись от неё ответа, юноша тяжело вздохнул.

— По-видимому, ты очень устала. Я навещу тебя позже, Киана. Не тревожься понапрасну.

Прежде чем уйти, Эрнст поговорил со служанками и раздал им приказы обеспечить максимальный комфорт болезненной принцессе.

В это время Киана равнодушно наблюдала за ним.

«У него власть над всеми слугами в особняке Аглесс, — неторопливо раздумывала девушка, — он контролирует даже моих собственных служанок. Забавно…»

После его ухода ей дали отдохнуть. Но, вместо того чтобы расслабиться, принцесса погрузилась в воспоминания, запрятанные в дальние уголки воспалённого разума.

Всё из-за Эрнста. Он пробуждал самое тёмное, самое неприглядное… Наиболее болезненное.

Она встретила будущего наследника герцогства, когда ей было восемь лет. Сколько Киана себя помнила, рядом с ней практически не было родителей.

Мать вела затворнический образ жизни далеко за пределами особняка. Принцесса не знала, отчего их отношения с отцом были такими плохими, но Рихтер Аглесс будто не желал вспоминать о существовании жены.

Раз в год устраивалось пышное семейное торжество. Только тогда Вера Аглесс приезжала и проводила с семьёй не больше пяти дней. На совместных ужинах мама и папа вели себя образцово, однако после этого Вера так же быстро покидала особняк.

Когда Киана спрашивала про маму, будучи ещё малышкой, Рихтер сухо отвечал:

— У твоей матери слабое здоровье. Она восстанавливается очень далеко от столицы.

Потом отец и вовсе перестал отвечать на подобные вопросы, лишь неприязненно кривился.

А Киана просто желала родительской любви и заботы. Единственная дочь Золотого герцога, капризная и своевольная девочка, шла на отчаянные меры, чтобы обратить на себя внимание.

Она устраивала скандалы и истерики, разбивала хрупкий фарфор, а однажды и вовсе сбежала. Впрочем, это ничего не изменило.

Рихтер Аглесс проявлял редкостное безразличие к собственной дочери. Они вместе ужинали по выходным, а потом отец вновь запирался в своём кабинете или же надолго выезжал за пределы особняка.

Долгое время в жизни Кианы ничего не менялось. Пока одним летним днём Рихтер Аглесс не привёл к ней мальчика…

— Он станет твоим старшим братом и в будущем унаследует место главы рода Аглесс, — холодно проронил мужчина, — вам лучше поладить.

Тогда капризная принцесса была растеряна и обозлена. Ровно до того момента когда Эрнст лучезарно улыбнулся и взял её за руку.

— Сестричка, я так рад познакомиться с тобой! Ты очень-очень красивая.

Он родился в побочной ветви семьи Аглесс и (как объяснили Киане) являлся её троюродным или четвероюродным братом. Родство довольно далёкое, но это не проблема.

Рихтер Аглесс отметил талант мальчика и решил усыновить его, отняв у законных родителей (которые, впрочем, ничего не имели против).

В империи Кальдерон подобные случаи усыновления то и дело случались в дворянских семьях и обычно связывались с неспособностью жены аристократа иметь детей. Таким образом, можно было предположить, что Вера Аглесс после рождения Кианы стала бесплодной.

Конечно, имея доказательства бесплодия, мужчина мог официально завести вторую жену, но Рихтер Аглесс никогда не интересовался подобным. Киана полагала, что он попросту не хочет тратить драгоценное время на утомительные отношения.

В империи очень плохо относились к бастардам, даже тем, которые официально узаконивались родителями. А вот усыновлённые дети воспринимались вполне благодушно.

Однако очевидно было то, насколько сильно повезло Эрнсту Аглесс. Из сына небольшой семьи он разом стал наследником могущественного герцога. Продвижение, достойное гордости.

Но мальчик, казалось, совсем не зазнавался. Он был застенчивым и всегда находился поблизости от Кианы. Вскоре она начала чувствовать привязанность к этому новому брату.

Девочка, которая изначально ревностно отнеслась к его появлению… Слишком сильно хотела ощутить чужую заботу и любовь. А Эрнст будто с радостью распахивал перед ней объятия.

Пряча отравленный кинжал за пазухой.

«Был ли он таким с самого начала?» — усмехнулась Киана, мерно покачивая головой.

Когда-то она думала, что в целом мире один лишь брат на её стороне. Тот, кто утешит. Тот, кто поймёт. Тот, кто заступится.

Но в действительности он всегда защищал лишь свои интересы. И заботился только о своём благополучии.

Человек, не способный на привязанности.

«Он обманул меня. Но хуже всего то, что я рада была обманываться».

Ей было четырнадцать, когда она повстречала Теодора Гридберна.

Богатые девочки обожали посещать ежегодные соревнования. Они проводились для юных аристократов, позволяя проявить скрытые таланты. Стрельба, верховая езда, фехтование… Иногда устраивались соревнования и по рукопашному бою, но подобное считалось до крайности «неблагородным».

Обычно прекрасные леди, которые пока не дебютировали официально в обществе, находились в отгороженной зоне, где устраивали чаепитие и наблюдали за участниками соревнований.

Киана Аглесс не была исключением. Но она искренне скучала, прикрывая вышитым платком алые губы.

Очаровательная дочь Золотого Герцога всегда собирала восхищённые взгляды. Та, которой посчастливилось стать любимицей императрицы и её наречённой дочерью…

Как потенциальная невеста Киана была чрезвычайно хороша. Очень красивая, невероятно богатая, происходящая из знатного рода и обласканная императорским двором… Её супруг, конечно же, стал бы истинным счастливчиком.

Юноши не могли не посылать в сторону Кианы страстные взоры.

Лишь один оставался равнодушным от начала и до конца. Теодор Гридберн…

Сын Каменного ;Герцога империи Кальдерон.

Гридберн и Аглесс всегда были злейшими противниками.

Одни имели обширные владения на западе страны, познавали мастерство меча и отличались консервативным нравом.

Другие предпочитали возмутительную роскошь, властвовали на востоке и прослыли искусными интриганами.

Теодор, безусловно, был достойным наследником собственного отца. Спокойный, уверенный в себе, прямолинейный и благородный юноша. Он никогда не кичился собственным статусом, выглядел скромно и даже обучался мастерству меча с обычными рыцарями, ночуя в казармах.

Гридберн был единственным, проигнорировавшим ослепительное великолепие Кианы Аглесс.

И это задело её самолюбие.

Капризная принцесса относилась к другим как к собственным игрушкам. Чужое непокорство и показательное безразличие лишь стимулировали желание разбить ледяную стену спокойствия.

Киана была упрямой. Но и Теодор не сдавался.

Как бы она ни пыталась к нему приблизиться в дальнейшем, он всегда держал непоколебимую дистанцию.

— Леди и джентльмену неуместно находиться столь близко, — холодно процедил статный юноша, уверенным жестом убирая пальчики принцессы со своей руки.

— Я думала, он полюбит меня, если я возьму его за руку! — позднее жаловалась Киана служанкам. — Остальные юноши всегда пытались ненароком коснуться, проявляя симпатию… Почему же он не такой?

Ответ до обидного прост. Киана не нравилась Теодору.

Однако он был слишком вежлив, дабы сказать ей это напрямую. Ну а принцесса никогда бы не смирилась с отказом. Для неё это равносильно проигрышу.

Итак, она начала ревностно преследовать молодого человека. Появлялась на тех мероприятиях, где был Теодор. Прогуливалась вблизи рыцарского плаца… Этих «случайных» встреч становилось всё больше.

И терпение Гридберна постепенно начало трещать по швам.

— Ваше высочество, прошу, сохраняйте достоинство, — говорил он, прожигая её мрачным взором.

С каждым годом Киана становилась настойчивее. С каждым годом… Теодор ожесточался.

В столице привязанность леди Аглесс к юноше постепенно стала главной шуткой. Избалованная красавица до неприличия откровенна в своих чувствах. Злопыхатели не сдерживались в издевательствах, распуская грязные сплетни.

И хотя саму Киану они не волновали, гордый Теодор едва ли мог терпеть подобное.

Однажды он резко заявил:

— Больше не приближайтесь ко мне, принцесса. Только ваш жених может находиться столь близко.

Что сделала Киана? Тотчас направилась к отцу.

— Папочка, я хочу выйти замуж за Теодора Гридберна!

Ей редко отказывали в просьбах. Не из-за большой любви, просто Рихтеру Аглесс было легче удовлетворить её запросы, нежели сталкиваться с эмоциональными всплесками.

Однако на сей раз всё было иначе…

— Этого не случится, Киана Аглесс. — Лицо мужчины исказилось, а во взгляде сверкнуло неприкрытое отвращение, словно он всем сердцем презирал собственную дочь.

Девушка опешила, но не сдалась. Она горько плакала, умоляя отца согласиться. Но ни он, ни царственная тётя не пошли на уступки.

Единственный, кто утешил расстроенную Киану, — это Эрнст…

— Не печалься, сестричка. Если сам Гридберн придёт просить твоей руки, отец точно согласится.

— Ты так думаешь? — с надеждой переспросила принцесса.

— Разумеется, — Эрнст ласково улыбнулся, — осталось только дождаться момента, когда он влюбится в тебя без памяти.

В тот момент Киана думала, что её брат самый добрый и понимающий человек на всём белом свете.

***

Принцесса проснулась и глухо простонала.

Даже в сновидениях к ней являлись тени прошлого. Теодор и Эрнст… Один не любил её. Другой её использовал.

Банальная сказка, прославляющая глупость.

За последние дни брат навещал Киану трижды. Он всегда обладал завидным чутьём и, видимо, понял, что лишился большей доли благосклонности.

Однако это ничего не меняло. Эрнст знал, что сестре не на кого положиться. Всё в герцогстве номинально было завязано на Киане, но фактически принадлежало ему.

И потому молчаливый бунт принцессы оставался криком в пустоту.

Девушка не знала, что ей предпринять. Болезненные воспоминания выжигали душу днём и ночью, но морально… Она почти смирилась.

Мысли о прежнем мире грели сердце. Когда становилось совсем плохо, Киана думала о сестре, племяннице, матушке… Люди, которые подарили ей настоящую семью.

У них с предыдущим «я» есть ряд различий.

Та Киана была безрассудной, бесконечно доверчивой и отчаянно нуждалась в любви.

Но эта… После возрождения стала более рассудительной, прозорливой и цельной.

«Я думала о единственным выходе… И пришла к одному решению. Я не дам им снова меня растоптать».

Возможно, обратного пути нет, и принцесса навсегда застряла в мире кошмаров. Самое простое решение… Сдаться, повторив трагичную концовку.

Но есть и другой путь.

«Если получится… Я бы хотела выжить. И найти хрупкое счастье, пусть даже через тяжкие преодоления».

Ей дали второй шанс, о котором она никогда не просила. И в этот раз Киана посмотрит в глаза тем монстрам, которые уничтожили её.

«Мои монстры ласковые, красивые и совсем таковыми не выглядят. Они научились подражать людям, но, по сути, остаются чудовищами. Пусть душа моя слаба, однако я выкую обоюдоострый меч, способный сразить кошмары».

Это будет непросто. Это будет опасно. Но у неё нет иного выхода.

Для того, чтобы привести план в исполнение, нужно было учитывать события прошлого.

Киана задумалась.

«Сколько мне лет?»

А потом воспоминания вновь ошпарили рассудок.

«Восемнадцать… Исполнилось восемнадцать в прошлом месяце».

Да… День её рождения трудно забыть.

Роскошное торжество. Экзотические фрукты, лучшие танцоры, толпа восторженных гостей… Платье принцессы было прекраснее самых ярких созвездий.

День совершеннолетия также являлся дебютом, на котором всему Кальдерону объявили: Киана Аглесс стала взрослой.

Императорская семья прислала драгоценные подарки вместе с именитыми посланниками. Когда принцесса появилась на верхней ступени мраморной лестницы, её осыпали золотыми лепестками.

Многочисленные леди могли лишь давиться ядом от зависти, потому как ни у кого из них не было такого шикарного празднования дебюта.

Однако Киана не была счастлива.

Она ждала Теодора Гридберна.

— Не переживай, сестрёнка, он точно приедет поздравить тебя, — ласково утешал её Эрнст.

Ещё одна ложь. Брат знал, что Теодор отказался от приглашения и вместо этого предпочёл посетить менее впечатляющий благотворительный вечер дальнего родственника.

И в конце концов… Терпение Кианы лопнуло.

Она всегда была импульсивной. Девушка покинула гостей, вызвала кэб и умудрилась отыскать то место, где находился Теодор.

Принцесса заявилась на мероприятие и горделиво потребовала поздравлений от юноши. Будто бы он являлся провинившимся слугой.

И в этот раз терпение Теодора иссякло.

— Вы дурно воспитаны, Киана Аглесс, — холодно проговорил Гридберн, — глядя на вас, становится очевидным, что род Аглесс вскоре придёт в упадок. Я бы никогда не женился на такой грубой, избалованной и невежественной женщине.

Девушка побледнела. Какой бы толстокожей она ни была, услышать подобные слова от объекта воздыхания было невыносимо больно.

Тогда, кажется… Киана смогла разглядеть истинный уровень его неприязни.

И, вернувшись обратно в особняк, принцесса принесла лишь позор.

Многие слышали их разговор на том вечере. Как Гридберн прилюдно отчитал возмутительную бесстыдницу Аглесс.

Она разрушила собственный дебют, оставив приглашённых гостей в дураках. Прославилась на всю столицу как назойливая, строптивая идиотка.

Ей только исполнилось восемнадцать... А через шесть лет Киану ожидала смерть.

Пальцы скомкали белоснежную простыню. Девушка криво усмехнулась, поднимаясь с кровати. Сил стало немного больше.

Итак, после ужасного скандала… Принцесса заболела. Вероятно, сказалось эмоциональное потрясение от слов Теодора.

«Я помню… Тогда даже Эрнст разволновался. Если бы я умерла — он бы лишился ценной пешки».

В её прошлой жизни Киана долго восстанавливалась от болезни, но не потеряла голос. И брата она, конечно же, не винила.

Это не мешало Эрнсту мило утешать сестрицу, уговаривая не сдаваться в своей безрассудной любви…

«Я до сих пор не разобралась в его мотивах по отношению к Гридберну, — вздохнула девушка, — помню только, что брат находился в коалиции кронпринца и был его доверенным лицом».

Одно она знала точно: Эрнст бы смог удержать её от необдуманного поступка, если бы захотел. Но…

«Его цели были иными».

Киана Аглесс не могла унаследовать герцогство. Но при определённых условиях её супруг мог бы претендовать на титул.

Несмотря на холодность Рихтера Аглесс, Эрнст, должно быть, никогда не чувствовал себя в безопасности. Родная дочь против приёмного сына…

Поэтому он сознательно потакал Киане, развращая её сознание.

Этот юноша удивительно хорош в тонких манипуляциях. Проанализировав поведение глупой сестры, он избрал тактику «боя» с ней. Она заключалась в ухудшении репутации одной стороны и за счёт этого возвышении другой.

Эрнст был талантливым юношей, но далеко не во всём. Рано или поздно он столкнулся бы с критикой дворянства. К тому же рядом сияла Киана, хоть и не отличавшаяся умом, но компенсировавшая недостатки красотой и благородным происхождением.

Эрнст неплох, но он лишь приёмный сын. Многие, безусловно, поглядывали на место мужа Кианы и думали о том, чтобы прибрать к рукам богатое герцогство.

Не стоило забывать и о том, что дева Аглесс всё ещё являлась племянницей императрицы.

«Её величество Эллерия… Насколько я помню, тёте не нравился Эрнст. Хотя он помогал её сыну и был моим братом… Она практически не скрывала необоснованной неприязни».

Сестра, которой повезло от рождения. Брат, который подобным везением не одарён.

В конце концов… Юноша избрал лучший выход. Он позволил Киане стать безрассудной и глупой, испортил её лживой заботой и толкнул в сторону общественного порицания.

Для аристократов добродетельный Эрнст являлся единственным голосом разума при вздорной принцессе Киане. Он урегулировал споры и скандалы, искренне извинялся за сестру и в итоге заключал самые выгодные сделки.

Будто говоря: «Посмотрите, какая она. С ней невозможно договориться, она досадная ошибка великого герцогства Аглесс. Интересует место мужа? Жаль, моя глупая сестра настолько сильно влюблена в другого, что с лёгкостью опозорит будущего супруга».

Киана стала послушным инструментом в руках дорогого брата. Она даже устраняла его политических оппонентов.

Иногда Эрнст просил её потанцевать с тем или другим молодым мужчиной, а потом грустно рассказывал о некоторых «проблемах в общении». Принцесса, ревностно любящая брата, умудрялась быстро вовлечь спутника в скандал, прикрываемая «справедливым» наследником Аглесс.

«Его манипуляции — лишь полбеды. Моя собственная глупость… Вот то, что непростительно».

В конце концов Эрнст добился желаемого. Стал канцлером при новом императоре, успешно унаследовав герцогство.

В его истории не было ожидаемого возмездия. Но Киану это не интересовало. Она просто хотела выжить.

«Если я вдруг поумнею, Эрнст тотчас заподозрит меня, — раздумывала девушка, — однако вести себя так же глупо невозможно».

Её брат был мнительным человеком. Он никому не доверял полностью, такова уж его натура.

«Но, если зайти с другой стороны, причина, по которой Эрнст от меня избавился… Я совершила преступление, выходящее за рамки его манипуляций. Брат был разочарован… В его глазах я стала бесполезной и, конечно, больше не было смысла потакать моим капризам».

Киана призадумалась. Так или иначе, Эрнсту выгодней выдать её замуж за богатого аристократа и заручиться всесторонней поддержкой. Разумеется, после того момента, когда сестра исчерпает всю свою полезность.

Он был рациональным, въедливым человеком. Не терпел возражений и устранял риски до их возникновения.

Киана знала об этом только из-за слухов, которые долетали до неё, когда Эрнст стал канцлером. Многие говорили о том, что ласковый и понимающий мужчина вдруг обнажил клыки хищного зверя.

Но, увы, на тот момент больше никто не смог перечить ему. А сейчас…

«Он уже очень влиятелен, хоть и не добился подобных высот. Я бы с превеликим удовольствием сбежала, никогда с ним не сталкиваясь… Но реальность диктует иные условия. Я могу выжить, только полагаясь на определённую долю содействия Эрнста».

Ей было горько осознавать это.

Даже если Киана попытается открыть всем глаза на истинный лик брата… Кто способен поверить фальшивой принцессе?

Золотой Герцог? О нет, после произошедшего он и знать её не желает. Императрица? Едва ли та вмешается. В конце концов, она всегда выберет того, кто выгоден для кронпринца.

Для окружающих Киана с недавних пор стала безнадёжной идиоткой. Заносчивая, ревнивая, непомерно наглая… Совсем не похожа на «идеальную леди».

Никто не встанет на её сторону.

«Даже слуги в особняке поддержат Эрнста. Мои служанки — его шпионки. Особенно одна».

Киана усмехнулась, поймав мрачный взгляд Тиль.

Да… Воспоминания потихоньку возвращали всё на свои места. Матильда была «любимицей» Эрнста. Она отличалась удивительной преданностью.

Милый брат филигранно использовал Тиль, проворачивая с её помощью грязные делишки. Ему не хотелось, чтобы слуги слушались Киану.

Поэтому он саботировал некоторые действия собственной сестры, из-за чего окружающие её возненавидели. Если не все, то очень многие.

Как, например…

— Тиль, — неожиданно впервые за долгое время зазвучал хриплый голос принцессы, — как рука… Болит?

Вопрос, скрывающий ядовитые шипы. Лицо служанки застыло, а после исказилось от ярости.

Ожог на руке… Интересная вышла история. Киана помнила, как неуклюжая Тиль едва не пролила на неё кипяток и при этом сама ошпарилась.

— Как же так? — воскликнул Эрнст. — Она могла повредить твоей нежной коже… Прости, я плохо дисциплинировал служанок. Но мы подберём для неё наказание…

— Просто выгони её из особняка, брат, — капризно заявила невредимая Киана.

— Зачем же? — улыбнулся юноша. — Это слишком просто.

— Тогда определим её на черновые работы!

На самом деле принцессе было всё равно. Она и забыла о Тиль, не зная, какие слухи поползли по особняку.

Кажется, служанки считали, будто Киана «запретила лечить несчастную».

Эрнст, как всегда, сработал безупречно, воссоздав благодатную почву для ненависти.

— Ах, принцесса, вы снова заговорили, какое счастье! — Мадлен первой выразила неуёмный восторг и принялась хлопотать вокруг Кианы, сверкая льстивыми глазками.

Несмотря на гнилое нутро этой девушки, кое в чём она была бесспорно хороша. Мадлен вовсе не заботили грязные слухи о принцессе.

Не испытывая злобы или ненависти, эта служанка отличалась удивительной расчётливостью, что могло сыграть на руку Аглесс. Когда чужое расположение возможно купить, стоит этим озаботиться.

Киана не собиралась по-настоящему ладить со слугами и искренне доверяться им. Все они знали, в чьих руках сосредоточена власть, а потому не относились к капризной принцессе серьёзно. Зато пытались порадовать Эрнста мнимой заботой о Киане.

«А после того случая с Матильдой никто не поверит в доброту леди Аглесс», — криво усмехнулась девушка.

Неприятный шрам служил главным доказательством ужасного нрава Кианы. Впрочем, стоило признать: принцесса действительно раньше была несдержанной.

Она могла швырять свои вещи на пол (и о стены), дёрнуть за волосы обнаглевшую служанку или сурово наказать провинившуюся. Да… Киана вовсе не была безвинным ангелом.

«Дружить со слугами бесполезно… Раз так, сосредоточимся на главном», — закрыла кукольные глаза принцесса, делая вид, что прислушивается к весёлому лепету Мадлен.

— Ваше высочество, — наконец заговорила помрачневшая Тиль, — моя рука…

— Я не хочу тебя слушать, — неожиданно утомлённо вздохнула Киана, — этот шрам… Скорее всего, очень уродлив?

Ей даже не нужно было смотреть на Тиль, чтобы понять: та едва сдерживает злость.

— Да-да, — язвительно вмешалась Мадлен. Она упивалась моментом триумфа и никак не могла упустить шанс надавить на больное место соперницы:

— Он определённо повредит эстетическим чувствам принцессы.

— Верно… — рассеянно проронила Аглесс. — Пусть Тиль уйдёт. Я не хочу, чтобы она мне прислуживала. Слишком уродливо…

Ногти служанки впились в ладонь. Матильда резко развернулась и выбежала за дверь при молчаливом сочувствии служанок.

«Я противна самой себе, — внутренне усмехнулась Киана, — но в дальнейшем мне придётся стать ещё более мерзкой».

— Остальные пусть тоже уйдут, — капризно повысила голос принцесса, — лишь Мадлен дозволено быть рядом.

Получившая нежданную милость Мадлен слегка удивилась. Хотя она и приучена была грамотно льстить леди Аглесс, та всегда относилась к слугам равнодушно, словно к вещам.

Кажется, раньше Киана даже не называла их по именам… Такое явное проявление фаворитизма было для неё несвойственно.

Однако Мадлен быстро приспосабливалась к новым правилам и не собиралась упускать драгоценный шанс понравиться принцессе.

— Вы так мудры, ваше высочество, — говорила она, улыбаясь, — чужое уродство плохо влияет на восприятие и является просто кощунственным рядом с красотой принцессы!

Мадлен и Тиль, Тиль и Мадлен… Обе девушки занимали особое место среди прочей прислуги.

Киана припоминала, что они были весьма образованными, а потому могли рассчитывать на лучшие должности. Но Матильда очень быстро прибилась к Эрнсту и, очевидно, хотела стать его любовницей. А Мадлен избрала другой путь.

Тем не менее интересы двух служанок постоянно пересекались, и их можно было считать заклятыми соперницами.

— Мои горничные… — после долгого молчания произнесла Киана, коснувшись пальцами лба.

— Вы, верно, забыли, принцесса, — сразу же среагировала Мадлен, — вы приказали прогнать горничных, потому что они пытались помешать поездке к сэру Гридберну.

— О, — невыразительно отозвалась Киана.

Да, теперь она припомнила. Личные горничные отличались от служанок, получая повышенное жалование и ряд привилегий. Обычно такие горничные имели доступ к драгоценностям и письмам леди, поэтому только образованные девушки могли претендовать на данную должность.

— Хочешь стать моей личной горничной? — невинно уточнила Аглесс.

Глаза Мадлен вспыхнули. Да, она отчаянно жаждала денег и власти, а личная горничная принцессы могла командовать другими слугами. Это ли не долгожданное повышение?

— Конечно, ты подойдёшь… — Киана рассеянно покрутила янтарный локон. — Но в последнее время мне очень скучно. Было бы уместно тебе повеселить меня. Разумеется… Я очень щедра к любимой горничной.

— К… Как именно принцесса хочет повеселиться? — немного напряженно уточнила Мадлен, явно заглотив наживку.

— Мне не нравятся Тиль и её подпевалы, — нежно произнесла Киана. — Они грубы и неприятны… Признаться честно, я бы хотела посмотреть на их страдания. Но с другой стороны…

Принцесса потянулась, словно раздумывала.

— Пока я не выздоровела… Интересно послушать столичные сплетни.

Мадлен льстиво улыбнулась:

— Как пожелаете, принцесса.

— Ты умница, — ласковая улыбка пробежалась по губам Кианы, — можешь взять себе золотое колечко из той шкатулки… Да, любое.

У неё было достаточно драгоценностей, дабы купить расположение Мадлен. К тому же Аглесс не попросила ничего особенного.

Тиль и её подпевалы должны быть отстранены от спальни Кианы. В противном случае может произойти нечто крайне дурное.

Едва ли Мадлен передаст их разговор Эрнсту. Честно говоря, наследник хоть и был добр, но не одобрял чрезмерную жадность слуг.

Одни горячо хвалили его за благородство, но другие в тайне называли скупым. Мадлен верна лишь деньгам и не станет выдавать новый источник дохода. Оно и к лучшему.

— Ах да… Насчёт моего брата, — чуть слышно добавила Киана, — я по нему соскучилась.

Пожелания принцессы выполнялись сиюминутно. На самом деле Аглесс не хотела видеть Эрнста. Она не чувствовала себя готовой к прямому столкновению с ним…

Однако ему непременно донесут о том, что Киана вновь начала говорить, а значит, визит брата неизбежен. Девушка не могла вести себя слишком странно, разом поменяв привычное поведение. Намного проще взять за основу капризный характер и потихоньку «повзрослеть».

«Я нахожусь в стрессе из-за несчастной любви… Неплохое оправдание», — саркастично усмехнулась Аглесс.

Прошло несколько дней. Хотя принцесса вела себя спокойно, она стала более привередливой (по крайней мере, об этом судачили в особняке). Киана больше не хотела видеть в роскошных покоях своих бывших служанок и передала власть в руки Мадлен. Более того, та явно щеголяла очень дорогими украшениями…

— За перепадами её настроения сложно уследить! — ворчали слуги.

— Да, вчера госпожа пожелала рыбу из самого дорогого ресторана, а сегодня вдруг захотела отведать свежей дичи…

— И всё же как бы и нам получить что-то от принцессы? Хоть десяток монет!

Киана читала за чайным столиком, когда к ней зашёл «любимый» брат. В этот раз принцесса выглядела намного здоровее прежнего. Румянец на щеках, лоск рыжих кудрей, сияние сапфировых очей — вот истинное очарование девы Аглесс.

— Дорогая сестрица! Ты выглядишь великолепно, — широко улыбнулся Эрнст, целуя тыльную сторону её руки. — Как отдыхается? Мне передали, что ты соскучилась…

— Это правда, — Киана ответила ему мягкой улыбкой, — здесь так тоскливо… Одна Мадлен меня веселит. Я могу сделать её своей личной горничной?

На секунду Эрнст замер, а потом неловко улыбнулся:

— Но это очень ответственная должность, Киана… Ты уверена? Не лучше ли назначить на неё кого-то, кто работает в особняке достаточно долго?

— Кого? — надменно вскинула бровь принцесса. — Уж не Матильду ли? Ох, даже думать о ней не хочу… С этим шрамом она заметно подурнела, а уродство заразно.

Подобные слова были очень в духе глупышки-Кианы, помешанной на собственной красоте. Эрнст на секунду задумался, будто осознавая сказанное, и негромко вздохнул:

— Ты, как всегда, права, дорогая сестра. Я уж и забыл о том шраме… Действительно, такая горничная тебе не подходит.

Казалось, будто они прекрасно друг друга понимают. Солнечные лучи просачивались сквозь балконную дверь, опаляя пожаром сияющие кудри Кианы и осветляя каштановые волосы Эрнста.

Брат и сестра пили чай, улыбались при разговоре и выглядели до того дивно, что у окружающих замирали сердца.

Но в их словах сквозила сплошная ложь. Игра на двоих, в которой каждый притворяется.

Один мастерски перекраивает свои планы, грамотно подстраиваясь под капризную принцессу.

Другая увлечена ролью высокомерной куколки, чьи голубые глаза ревностно следят за длинными пальцами кукловода.

Когда-нибудь ножницы отрежут нити и вместе с ними пальцы марионетчика.

— Теодор Гридберн, — чуть слышно проронила Киана и опустила взгляд, скрывая смущение. — Он?

Было бы странно, если бы принцесса Аглесс не поинтересовалась о том, кого, по слухам, любит больше жизни.

— Оу… — Эрнст, казалось, смутился на секунду и вздохнул. — Прости, дорогая, от него не было никаких вестей. Тот скандал удалось уладить, но более Теодор Гридберн не связывался с герцогством Аглесс.

Киана внимательно следила за его реакцией и, отвечая на сказанное, помрачнела, нервно прикусив нижнюю губу.

— Но послушай, не всё так однозначно! — сразу же принялся увещевать её Эрнст. — Нынче у Гридбернов неспокойно. Некоторые даже поговаривают о грядущем разводе герцога и герцогини.

«Брат в своём репертуаре», — рассеянно усмехнулась девушка. Он всегда пытался уговорить Киану, усилив её больную привязанность к Теодору.

Честно говоря, принцесса допускала, что отчасти Эрнст мог быть искренен в своём порыве.

С одной стороны, Киана безнадёжно глупела, когда речь заходила о наследнике семьи Гридберн. Но, с другой стороны… Теодор был выгодным союзником.

Если у глупышки Аглесс не получится его завоевать, это удобно для Эрнста, который выжмет каждую каплю славы из её неудачи. Но, если Киана каким-то чудом захватит сердце Гридберна… Это также выгодный союз для Золотого Герцога и возможность склонить гордых соперников на свою сторону.

Практически беспроигрышная ситуация для Эрнста.

«Прости, дорогой брат… Мне придётся подкорректировать твои планы», — подумала Киана.

Когда-то давно она считала Теодора настоящим рыцарем. Однако, он не спас её в решающий момент. И сейчас принцесса больше не могла цепляться за него.

— Ты всегда так говоришь, брат, но правда в том, что Теодор Гридберн меня ненавидит, — с горечью произнесла девушка. — Ах, как вспомню его лицо, перекошенное от ярости!

Киана прикрыла ладонями глаза.

— Ну-ну, сестрёнка, не печалься, — Эрнст сочувствующе похлопал её по плечу, — возможно, ты задела гордость Гридберна, но это ведь не повод отказываться от своих чувств?

— Если я ему не нравлюсь, тогда… — Аглесс будто не слышала слов утешения. — Тогда он мне тоже не нравится! Я единственная дочь Золотого Герцога и самая завидная невеста империи Кальдерон. Почему я должна останавливаться на Гридберне?

Конечно, этот вопрос втайне интересовал многих. Но никто не предполагал, что сама Киана выскажется столь… радикально.

Даже Эрнст замер и нахмурился:

— Киана… Решение, принятое на эмоциях, обычно не самое лучшее.

«Ты прав, дорогой брат. Почему же говоришь мне такие мудрые фразы только сейчас?»

— Но я много об этом думала, — демонстративно всхлипнула принцесса, — и… Эти Гридберны просто снобы! Я… Хочу помочь брату и отцу. Хочу быть полезной.

Неожиданно Киана потянулась к руке замолкнувшего юноши и крепко сжала его ладонь, проникновенно глядя в глаза.

Казалось, в тот момент Эрнсту было действительно сложно сохранять спокойствие. Голубые глаза наследника Аглесс опасно сузились, хоть на губах и цвела привычная ласковая улыбка.

Наконец он сжал её пальцы в ответ:

— Что ты такое говоришь, Киана? Твоя красота — бесценная помощь герцогству.

«Иными словами, он назвал меня пустышкой», — мысленно усмехнулась девушка, старательно играя свою роль.

— Но этого мало! — с запалом воскликнула она. — Я бы хотела сделать род Аглесс самым великим. Настолько, чтобы эти выскочки-Гридберны могли только пыль глотать за нашими спинами…

Одержимая любовь, которая обращается в ненависть и желание растоптать. Киана многое поставила на этот сценарий. По крайней мере, Эрнст мог поверить в подобный расклад.

Уже сейчас этот нежный юноша мнил себя главой Аглесс и, безусловно, имел внушительные амбиции на будущее. Поддержав наследного принца и заняв центральное место среди его приближенных, Эрнст так и не нашёл общий язык с Теодором.

Гридберны держали стойкий нейтралитет, не боясь прямолинейных высказываний. Так могли ли они искренне импонировать скользкому и двуличному Аглесс? Ответ очевиден.

Иными словами… Киана метила в самое сердца Эрнста, желая задеть струны его души и потаённую жажду превосходства.

«Я не требую от тебя мгновенного доверия, мой проницательный брат. Просто перенеси меня из категории “ненужных вещей” в раздел “интересных”. Дай мне шанс проявить себя…»

— Сейчас ты, безусловно, зла на него, — беспечно улыбнулся Эрнст, — но, кто знает, вдруг былые чувства вспыхнут вновь, когда ты столкнёшься с Гридберном?

Он прощупывал её нутро, проверял на прочность, быстро восстановив самообладание.

— Я никогда не забуду унижение того дня, — твёрдо проговорила Киана.

В серо-голубых глазах молодого мужчины промелькнуло что-то хищное и особо расчётливое. Будто прямо сейчас он перемешивал колоду карт, раздумывая над следующим раскладом.

— Мы позже вернёмся к этому разговору, родная, — наконец, вымолвил Эрнст, — а пока отдыхай и набирайся сил.

Только когда он ушёл, девушка смогла расслабленно откинуться в кресле.

«Я должна поблагодарить Матильду… Благодаря её слепой привязанности, мне стало ясно, каких людей хочет видеть рядом мой дорогой брат. Безрассудная верность — как основа всего. Только когда он бог в чужих глазах… Эрнст будет спокоен».

***

Тиль догнала его у кабинета.

— Господин! Прошу, подождите.

Наследник Аглесс остановился и, устало качнув головой, всё же пропустил её внутрь, надёжно заперев за спиной дверь.

— Что-то случилось, Тиль? — деловито уточнил он.

— Д-да… — девушка на секунду смутилась. — Насчёт того, чтобы стать личной горничной принцессы…

— О, это больше не требуется, — Эрнст несколько разочарованно вздохнул, — твой шрам слишком бросается в глаза… Честно говоря, Киана права. Если кто-то узнает, что у личной горничной принцессы шрам на руке — это может вызвать нехорошие слухи.

Матильда побледнела, прикусив нижнюю губу:

— Но… Но я же…

— Какая жалость, — негромко добавил Эрнст, — ты немного не оправдала ожиданий.

Мадлен была на редкость исполнительной. Выслушав «пожелания» госпожи, с тех пор она каждый день собирала ворох столичных сплетен и бережно доносила о них Киане за завтраком, приправляя сказанное свежей газетой.

Многие заметили, что у принцессы разительно поменялись вкусы после болезни. Если раньше Аглесс собирала вокруг себя толпу служанок и заставляла их выполнять её капризы во всех мелочах, то теперь леди довольствовалась обществом одной лишь Мадлен, позволяя той передавать поручения остальным слугам.

До болезни Киана любила завтракать, обедать и ужинать в роскошных залах особняка за длинным столом. Теперь же принцесса приказала обустроить столик на веранде, где и проводила свободное время, любуясь на сад.

Хотя на самом деле Аглесс была погружена в раздумья. Для того чтобы сосредоточиться на собственном выживании, необходимо учитывать многие факторы… И столичные сплетни в этом плане очень важны.

В прошлом Киана была невежественной. Скудные новости она ловила на чаепитиях, но и ими интересовалась весьма поверхностно. Между тем, даже безобидные слухи могли намекать на большие события. Поэтому девушка и пристрастилась к чтению газет.

Столичные издания в основном предназначались для среднего класса. Впрочем, для бедняков их также выпускали (иногда в виде тонких листовок о серьёзных происшествиях). А вот аристократы предпочитали буклеты, или же специальные брошюры, в которых информация была дозирована и касалась только отдельных тем, вроде веяний моды, необычных драгоценностей и подобного.

Буклеты и брошюры невозможно было купить на улицах, они ходили в дамских и джентльменских салонах.

Зная это, Киана вполне намеренно интересовалась новостями, циркулирующими среди простых людей. К счастью, Мадлен не задавала лишних вопросов, явно восприняв всё это как очередную блажь избалованной госпожи.

На самом деле Аглесс даже хотелось похвалить ушлую горничную. Когда та поняла, что принцесса менее охотно принимает болтливую лесть, Мадлен стала молчаливой, не мешая раздумьям прекрасной леди.

Но спокойствие, к большому сожалению, не могло длиться вечно.

Итак, в один из солнечных деньков Киана, как всегда, отдыхала на веранде, делая заметки в записной книжке. Неожиданно застеклённые двери распахнулись и туда вбежала запыхавшаяся Матильда. Девушка бросилась на колени, жалко рыдая и причитая:

— П-помилуйте, ваше высочество! Прошу, сжальтесь надо мной! Я более всего на свете хочу служить принцессе… И моё уродство, оно не затронет вашу красоту… Умоляю вас, принцесса!

«Шумно», — утомлённо закатила глаза Киана, отставляя в сторону фарфоровую чашку. Искоса она взглянула на недовольную Мадлен и примерно осознала сложившуюся ситуацию. Скорее всего, новоявленная горничная начала дразнить Тиль (исполняя пожелания госпожи) и, вероятно, злоупотребляла своей властью, заставляя соперницу тяжело работать.

В свою очередь, Матильда, получившая выговор от Эрнста, решилась на отчаянный поступок — вымолить себе место под солнцем жалобным нытьём.

«Эти девушки талантливы и способны… Их бы усердие да в правильное русло», — осклабилась Киана.

Но проблема заключалась в этом раздражающем шуме. Стенания Тиль привлекали внимание окружающих и, скорее всего, в том и заключался её план.

Несдержанность принцессы не имела границ. Если Аглесс сорвётся на несчастную служанку у всех на виду, это вызовет только большее негодование у остальных. Они начнут сплетничать, вынося склоку за пределы особняка, и, конечно, Эрнст предпочтёт решить проблему полюбовно… Сделав Матильду горничной Кианы.

Только на этот раз она не сможет отказаться.

«Дорогой брат однозначно предусмотрел подобный исход событий. Ещё один шанс очернить мою репутацию, попутно продвинув обученную пешку поближе. Вот только эта проверка не для меня одной. Она также и для Тиль».

Её судьба зависит от исхода данного события. Эрнст был достаточно жесток с теми, кто не оправдал ожиданий.

К сожалению, Киана не намерена была позволять Матильде приблизиться к её личным делам. Не в этот раз.

— Помиловать? — Принцесса вскинула бровь, обращаясь к Мадлен. — Почему я должна кого-то миловать? Я её знаю?

Та подавила саркастичный смешок и любезно напомнила:

— Ваше высочество, это Матильда… У которой шрам на руке.

— Ах, она… — Киана поморщилась, окинув коленопреклонённую девушку презрительным взглядом. — Почему ты на полу? Так ещё и кричишь столь горестно, будто я велела отрезать тебе руки.

Плечи Тиль затряслись от гнева, но она сдержалась и ещё более жалобно проронила:

— П-принцесса отлучила нас, верных служанок, от своей спальни… Но я долгие годы преданно служила её высочеству. Для меня разлука подобна мучительной смерти.

Достаточно наглые слова, но для простых людей звучит крайне трогательно.

— Остальные служанки тоже собираются мне в ноги бросаться? — неожиданно спросила Киана, оборачиваясь к Мадлен.

— Вероятно, это связано с тем, что вы не выбрали их личными горничными, — мгновенно отреагировала та, с неприязнью глядя на жалкую фигуру Тиль.

— О, так дело в повышении, — принцесса усмехнулась, медленно качнув головой.

В тот момент Матильда поняла, что всё идёт не по плану. Её «искренняя» верность вдруг обратилась в желание занять лучшую должность. Конечно, это можно назвать правдой, но прямо сейчас за действиями Тиль пристально наблюдала обслуга особняка.

Многие собрались, дабы посмотреть шоу, ведь веранда находилась на видном месте, неплохо просматривалась, да и подслушать разговор не составляло труда.

Именно на это Матильда делала ставку изначально, но… Теперь её действия казались фальшивыми и слишком показательными.

Однако куда важнее то, что глупая принцесса как будто изменилась.

Киана Аглесс была весьма предсказуемой идиоткой, чем Тиль неоднократно пользовалась. Сейчас, казалось бы, всё шло по-прежнему, но капризные слова её высочества стали… Более точными и острыми? Она реагировала крайне непредсказуемо, хоть Тиль и не могла углядеть в её действиях хоть каплю продуманности.

— Н-нет, меня просто печалит то, что принцесса… — попыталась оправдаться Матильда, слегка паникуя.

— Довольно, — Киана высокомерно поморщилась, — кто ты такая, чтобы мне указывать? Всего лишь служанка, не знающая своего места. Убирайся! И прекрати подтирать собой пол.

Мадлен широко улыбнулась и двинулась вперёд, явно собираясь «помочь» Тиль встать и уйти. Однако никто не мог ожидать дальнейших событий…

Матильда вдруг стиснула зубы и, оттолкнув Мадлен, рванулась вперёд, желая схватить Киану за подол платья. Но в тот момент принцесса вставала из кресла, а потому отчаянные действия Тиль заставили леди Аглесс неловко упасть на стол, больно ударившись рукой об угол.

— Ай! — вскрикнула Киана.

Подслушивающие слуги замерли, поражённые происходящим. Кто-то немедля отправился к господину Эрнсту, донести об инциденте.

Матильда наконец поняла, что натворила.

— Н-нет, я не хотела! Это случайность, принцесса, это случайность!

— Не трогай меня! — вскрикнула Киана, прикрывая покрасневшую руку.

Только тогда Мадлен опомнилась и залепила Тиль звонкую затрещину.

— Как ты посмела навредить принцессе?!

На самом деле личная горничная должна пресекать подобные инциденты. Конечно, Мадлен боялась, что произошедшее лишит её тёплого рабочего местечка.

— Я не хотела, я правда не хотела… — бессвязно бормотала Тиль, будто не почувствовав удара. Она шокировано смотрела на Киану, и на миг ей показалось, будто та сладко улыбнулась.

— А… — глаза Матильды расширились от удивления.

— Что здесь происходит?! — на веранду ворвался запыхавшийся Эрнст. — Киана?

Благородная леди дома Аглесс полулежала, опершись на стол. Её платье было залито холодным чаем, а на запястье виднелось сильное покраснение.

— Б-брат, эта служанка просто бесстыдна! — жалобно воскликнула Киана. — М-мне… Мне дурно…

— Ничего-ничего. — Он помог ей встать и тяжело вздохнул. — Сейчас мы вызовем доктора Джонса и проверим твоё состояние. Надеюсь, ничего серьёзного.

— Но эта служанка… — всхлипнула принцесса.

— Не переживай, я обо всём позабочусь, — ласково проронил юноша.

Но от опасных ноток в его голосе Тиль испуганно сжалась.

Когда Киану увели, бесстрастный взгляд Эрнста пронзил провинившуюся девушку насквозь. Он коротко приказал ей следовать за ним в кабинет, и на сей раз Матильда чувствовала лишь всепоглощающий ужас.

— Что ты натворила? — угрожающе тихо спросил юноша, ослабляя воротник.

Тиль прикусила нижнюю губу, отчаянно пытаясь не заплакать.

— Я… Это произошло случайно, я правда не хотела!

— Один шанс, — перебил её Эрнст, — всего один шанс — и тот упустила. Ты слишком горда, для того чтобы прислуживать Киане. Я действительно разочарован.

Коленки Матильды задрожали. Её сердце мучительно болело от жестоких слов любимого.

— Я… Я извинюсь перед принцессой! Буду вновь умолять о прощении…

— О чём ты думала, когда позволила моей сестре упасть? — неожиданно повысил голос наследник Аглесс. — Что, если бы на её руке остался шрам? Такая потеря…

Тиль застыла. Эрнст всегда говорил об ожоге на руке служанки: «Это ничего, только глупец посчитает подобное уродливым».

Но теперь в его голосе звучало такое же пренебрежение. Этот шрам она получила из-за него, но Эрнст… Он искренне переживает лишь за сохранность сестры.

Будто сама Тиль не имела значения.

— Ха-а… — тяжело вздохнул юноша. — Новые проблемы… Тебя придётся отправить прислуживать в отдалённое поместье.

— Ч-что?! — изумлённо воскликнула Матильда. — Но как же? Тогда мы больше не сможем видеться…

— Ты сама виновата, — холодно отозвался Эрнст, — не стоило толкать Киану.

— Я не… Он-на сама! — внезапно осенило Тиль. — Она всё спланировала!

Однако взгляд Аглесс был наполнен ледяным скептицизмом. Он нисколько не верил её словам. Но Матильду было не остановить.

— Я не вру, господин! Принцесса точно затаила на меня злобу. Она всегда была склочной и властной! Прошу, поверьте мне…

В глазах Тиль застыли слёзы. Служанка выглядела особенно жалко в тот момент и отчаянно надеялась на сочувствие со стороны возлюбленного.

Но Эрнст…

— Похоже, тебе нездоровится, — равнодушно заключил он, — ещё один повод отправиться в отдалённое поместье. Там ты сможешь отдохнуть и успокоиться.

— Но господин! — Тиль уцепилась за его рукав, не веря в подобное жестокосердие.

— Киана Аглесс — принцесса. Одно её слово способно лишить тебя жизни, — проговорил Эрнст, — и так уж вышло, что она очень важный для меня человек. Поэтому завтра же ты уедешь из главного особняка.

Он сказал это решительно, явно не оставляя места для пустых споров. Матильда не выдержала и разрыдалась, закрывая лицо руками.

Она не понимала: почему так вышло? Почему идиотка Киана вдруг поумнела?

***

Доктор Джонс немного нервно покосился на принцессу и негромко вздохнул. Здоровье её высочества нормализовалось, но он предполагал, что юную девушку терзают нешуточные переживания, отчего она чувствует сильную слабость.

Серан Джонс был немолод и наслышан о непростом характере Кианы Аглесс. Однако, когда принцесса сидела на кровати, будто безжизненная кукла, доктор невольно проникался к ней отеческим сочувствием.

«Какая красивая юная леди… Жаль, красавицы редко бывают счастливыми», — подумалось ему.

— Моя сестра в порядке? — напряжённо уточнил вошедший Эрнст Аглесс.

— Да, в целом всё хорошо, — тотчас отозвался доктор. — Её высочество отделалась лёгким ушибом. Но я бы рекомендовал не тревожить принцессу. Нервная обстановка вредит её здоровью.

— А лекарства? — не унимался наследник.

— Достаточно пить перед сном травяные отвары на основе льнянки, арники и мелиссы. Верный рецепт я сообщу горничной.

— Ты поняла, Мадлен? — Эрнст оглянулся на молчаливую служанку, которая сразу же кивнула.

Ещё через несколько минут Мадлен вышла за доктором, оставляя брата и сестру наедине.

Юноша негромко вздохнул и приблизился к кровати Кианы, взяв её хрупкую ладошку:

— Прости, дорогая. Это моя халатность привела к подобному досадному недоразумению.

— Ты не виноват. — Девушка поджала губы, внутренне усмехаясь.

Да, он всегда был таким. Любезному брату очень просто искренне признать свою вину. Эрнст понимал, что таким образом остужает чужую ярость и подспудно манипулирует чувствами человека, заставляя поверить в невиновность извинившегося.

— Но та служанка… — Киана нахмурилась.

— О ней можно не беспокоиться, — тотчас заверил её Эрнст, — я отправлю Матильду в отдалённое поместье за пределами столицы. Завтра же её не будет в особняке.

— Ты слишком добр, брат! — запальчиво воскликнула принцесса. — Даже не уволил ту, что причинила мне боль!

Наследник замер. Кажется, он надеялся на то, что сестра беспрепятственно согласится с его решением.

Щеки Кианы налились гневным румянцем, и Эрнст, почувствовавший первые признаки раздражения, резко успокоился. Всё же, даже несмотря на удивительную глупость, красота его любимой куклы была неоспоримой.

— Дорогая, жизнь вне главного особняка станет для Матильды серьёзным испытанием, — мягко увещевал он, — обязанностей больше, оплата меньше, а слуги более озлобленные.

На самом деле Эрнст не врал. Киана предполагала, что Тиль и впрямь столкнётся с серьёзными проблемами. То поместье — наказание для провинившейся служанки.

Однако ссылка Матильды, вернее всего, временная. Когда-нибудь она вернётся обратно, и тогда им предстоит второй раунд.

— Наверное, ты прав, брат… — утомлённо вздохнула Киана, откидываясь на подушках. — Из-за этого инцидента совсем настроение испортилось…

— Не волнуйся, я найду способ тебя повеселить, — улыбнулся Эрнст, погладив её по щеке, — а пока отдыхай.

Принцесса проводила его долгим, немигающим взглядом. Хотелось стереть с кожи змеиные касания брата, но она не могла. Только не сейчас.

Первый раунд прошёл успешно, однако Киана не тешила себя иллюзиями успеха. Эрнст слишком подозрителен, а препятствий на пути куда больше, нежели кажется на первый взгляд.

Она будто вынуждена танцевать на судёнышке, которое качается на бешеных волнах. Любая ошибка в этом танце карается смертью. И остановиться нет возможности.

«Мне бы хотелось всерьёз задуматься о мести, но реальность такова, что я слаба. Очень слаба. Потому могу думать лишь о выживании».

Киана Аглесс закрыла глаза и вскоре погрузилась в беспокойный сон. Ей снилось прошлое.

Ей снилась Матильда.