Второй шанс. Возвращение в строй

Так. Сахаром сверху посыпала, корицы — половина щепотки. Корицу, кстати, не люблю, зато её обожает Нюша. Поэтому у нас с этой специей и булочки, и пряники, и даже песочное печенье. Ладно, для себя сделаю порцию отдельно и чисто с сахаром.

Скашиваю взгляд на духовку — таймер показывает, что предыдущей партии готовиться ещё четыре минуты. Второй противень уже ждёт своей очереди, а третий осталось только украсить. Вообще-то можно было бы печь и все три сразу, но мне кажется, что тогда печенье пропекается неравномерно. Да и я, если честно, никуда не тороплюсь. Мне нравится такая вот возня на кухне. Она… умиротворяет, что ли.

Любовно смахиваю с ручки духового шкафа едва заметные частички муки. Эта техника здесь появилась на пару недель позже, чем я сама. Как, в принципе, и почти всё вокруг.

В мае прошлого года я набралась смелости и призналась мужу, что ушла из семьи, потому что болела. Морально готова была и к упрёкам, и к презрению, и к элементарному игнорированию. А вот чего не ожидала, так это потока тепла и заботы. Нет, я-то прекрасно знаю, что и Константин, и Нюша у меня просто замечательные. Но далеко не каждые поступки можно и нужно прощать. Меня же простили как само собой разумеющееся.

В вечер после первой встречи я честно подошла к постовой медсестре и попросила снотворного на ночь, потому что понимала, что не смогу заснуть. Мне что-то там вкололи, и я поковыляла к своей кровати, потирая подобие ягодичной мышцы. Уснула моментально и не видела никаких снов. А утром долго лежала в кровати, смотрела на потолок и думала, не привиделся ли мне вчерашний день. Вдруг  от отчаяния моё слегка помутившееся сознание подкинуло такую вот галлюцинацию, приятную и жестокую одновременно? Потом соскребла себя с постели, отправилась на завтрак — впервые в общей столовой, и поняла, что галлюцинация если и была, то стала коллективной. Вчерашний день произвёл такой фурор, которого в палатах не было даже во время празднования здесь восьмого марта. А после обеда ко мне опять пришли Костик и Нюша, принеся огромный пакет черешни, мой любимый зефир, пять плиток горького шоколада и, кажется, целую кучу ещё какой-то ерунды, которую мне абсолютно точно нельзя, но я прекрасно понимала, что их переполняли эмоции. Да и меня тоже. Они просидели все три часа приёма, рассказывая про свои дела и делясь планами, а я мысленно всё повторяла, что если это сон, то не хочу просыпаться.

На следующей неделе мне разрешили выходить из здания, но не покидать территорию, и теперь общение с семьёй происходило уже среди ухоженных клумб и палисадника. Я из природного упрямства отказывалась от ходунков и даже трости, но кто-то из них двоих всегда готов был подставить плечо, чтобы я могла опереться. Это было непривычным и приятным одновременно. А ещё, ошарашивающим, потому что только на улице я поняла, что дочь уже почти сравнялась со мной ростом.

Так мы гуляли каждый день, а в следующий понедельник меня выписали. Раздатчица, постовые сёстры, санитарки и даже кое-кто из врачей вышли проводить пациентку, которая провела в их стенах без малого пять месяцев. Я наконец-то выпорхнула на свободу, и словно птица расправила крылья и полетела. Правда в моём случае, скорее уж поковыляла.

Мне был прописан охранительный режим, а значит ещё несколько недель мой максимум — короткие прогулки вокруг дома. Основную же часть времени я проводила в квартире, которая могла бы напомнить плохо сделанный лофт, если бы я не понимала, что примерно так и выглядит холостяцкая берлога. Как выяснилось, ту ещё нашу квартирку Костя продал через полгода после развода, и они переехали сюда. Такая же по квадратуре двушка, и даже тот же этаж, но это был новый район, где их никто не знал. А значит, никаких косых взглядов, никаких перешёптываний за спиной, новое место работы для него самого и новая школа для дочери, которая замкнулась в себе, так и не смирившись с мыслью о том, что мама смогла её бросить. Но за почти три года новое жильё они так и не обжили. Была комната Нюши, где подобие уюта сочеталось с полноценным подростковым бардаком: девочка явно старалась, но пока слишком мала для таких вещей. К тому же у неё отсутствовал нормальный пример перед глазами. А ещё была конура Кости, которая напоминала какое-то жилище аскета: двуспальная кровать, явно только что поставленная, небольшой шкаф и рабочий стол, на котором ноутбук соседствовал со стопкой его книг. На кухне из техники была лишь двухкомфорочная плита, электрический чайник и, простихоспади, отвратительнейшее недоразумение под названием СВЧ. В первый вечер мы просто попили чаю и посмотрели какой-то фильм на компьютере, завалившись втроём на нашу кровать. А утром Константин поставил ноутбук мне на колени и открыл страничку известного маркетплейса. «Набирай всё, что захочешь — я поставлю, прикручу, соберу». Действительно ставил, собирал и прикручивал, и за следующие две недели эта берлога превратилась в уютное гнёздышко с красивыми шторками, мягким ковриком перед кроватью, забавным резиновым утёнком в ванной и чудесной вафельницей. И да, духовкой!

Бросаю взгляд на таймер — ещё две минуты. И в это время сзади на мою талию ложатся мужские ладони.

— До чего же здесь вкусно пахнет! — тянет Константин, лицом зарываясь в мои волосы. Они успели отрасти до плеч и, вот чудеса, теперь стали немного волнистыми. То ли гормональное, то ли после лечения — не знаю. Но мне в принципе нравится. Косте — тоже. — Кажется, я опять проголодался.

— Ты обедал полтора часа назад, — мотаю головой, а сама понимаю, что просто стекаю в лужицу от этих ласк. — И не можешь быть голодным.

— Я и не про еду.

Его ладони переходят с талии на спину, плечи, руки. А после меня поворачивают, чтобы начать целовать уже шею.

— Кость, надо подождать, а то печенья сгорят, — выдыхаю я, хотя сама уже тянусь обнять законного мужа. Пять месяцев уже снова как законного, да. — Пару минуточек.

— Ничего, откроем окно и проветрим, — отмахивается Константин, переходя с поцелуями на плечи, а заодно сбивая лямку моего сарафана. — Январь в этом году выдался на редкость мягким.

Я охаю, потому что уже усажена на стол. И если голос разума ещё пытается напомнить о благоразумии и сгоревшей партии печенья, то с каждым следующим мигом звучит слабее. Разве не ради этих моментов я и ношу дома чулки? Какая ещё сдоба, когда руки любимого мужчины уже творят чудеса с моим телом! Поэтому, когда пальцы Костика оказываются… В общем, пусть там пока и остаются.

Трель дверного звонка звучит сейчас на редкость отвратительно. Она мне никогда особо и не нравилась, но поменять было лень. Да и гости к нам почти не ходят, а муж и дочь пользуются своими ключами. Но до чего же мерзкий звук!

— Нюша что, забыла ключи?

Мы с Костей отстраняемся друг от друга на миллиметры, смотря в глаза.

— Нет, она ещё в школе, — качаю головой, потому что у меня стоит оповещение о входе и выходе ребёнка из здания. И второго срабатывания пропуска пока не было. — И она обычно пишет, как только выходит за территорию.

Вообще-то делает дочь это для того, чтобы к её приходу был готов горячий чай. Но мы с Костей только рады, ведь такая предусмотрительность помогает избежать неловких ситуаций. Особенно сейчас, когда Костя в отпуске, и у нас есть целых полдня только для нас двоих.

— Может, курьер ошибся? Ладно, на чём мы там остановились?

Его ладонь опять скользит по моему бедру, но повторный, более длинный гудок даёт понять, что даже если это и курьер, то очень настойчивый.

Мы снова замираем. Звучит и третий сигнал, который перерастает в целую череду, словно какая-то морзянка. Будто в насмешку, пищит и таймер духовки, но на фоне дверного звонка его еле слышно.

Константин бормочет ругательство и убирает руки.

— Очень надеюсь, что это какие-нибудь свидетели Иеговы, — со злостью говорит он. — Потому что сейчас я очень хочу поругаться.

— Эта секта в стране запрещена, но ты всё равно не стесняйся.

Я спрыгиваю со стола и поправляю сбившийся сарафан и фартук. Правда, в отличии от Кости, не злюсь — меня такие моменты даже забавляют. К тому же я ведь понимаю, что скоро нас ждёт продолжение.

Быстро вытаскиваю как раз готовое печенье и ставлю в духовку новый противень. Таймер на двенадцать минут, температура сто восемьдесят градусов, средняя полка. Горячее печенье скидываю в объёмную миски и сразу же накрываю полотенцем, иначе засохнет и потом не разгрызть. Снимаю прихватки с ладони, подхожу к окну и прислоняюсь к нему лбом. Щёки-то горят! Надо немного остыть…

Месяц после выписки я только приходила в себя. Постепенно увеличивала физическую активность, «кастрюлировала» по дому, занималась организацией быта. Неделю Костя работал из дома, хотя так и не признался, как вообще умудрялся совмещать свои будни с поездками ко мне. Потом стал выходить на полдня, пока Нюша дома. Они оба словно боялись оставлять меня одну, и я так и не поняла, то ли из-за болезни, то ли оба переживали, как бы я опять не испарилась. Но куда бы я ушла от них, таких любимых?

Итак, днём я шуршала по дому, хотя чаще отлёживалась в кровати или сидела за ноутбуком, а вечерами мы гуляли. Вначале просто сидели на лавочке у подъезда под неодобрительные взгляды местных старушек. Через неделю я осмелела для прогулок вокруг дома, а у нас, на минуточку, восемь подъездов. Потом дошла до ближайшего продуктового, с тоской осматривая полки простенького магазина, а ещё через две недели мы стали практиковать прогулки по району.

Так я и жила, постепенно наращивая нагрузки, отъедаясь и обрастая пусть пока и хиленькими, но мышцами. Небольшая разминка по утрам, и ещё одна ближе к вечеру. Масочки, кремики, бальзамы для волос. Я постепенно возвращалась к жизни, но был один момент, который не давал покоя. Ведь я понятия не имела, как же относится ко мне Костя. Знала, что он меня любит, но любовь бывает очень разной. И конкретно в нашем случае это может быть уже обычная привязанность двух людей, у которых общий ребёнок и долгое время был совместный быт. Костя носился со мной, как с хрустальной вазой, а мне хотелось почувствовать себя рядом с ним женщиной, любимой и желанной. Чтобы перед сном не поцелуй в висок, а много жарких объятий. Чтобы с утра совсем невыспавшиеся пили кофе, но ремонт дорожного полотна тут был не причём. Чтобы… Да можно много чего ещё перечислять, но толку в этом нет никакого.

Разумеется, сперва ни о какой близости не могло и речи идти — мой организм был слишком слаб. Но уже через три недели я понимала, что в принципе можно было бы и попробовать. Тем более, что когда отбросив стеснительность я уточнила этот момент у врача, тот — мужчина чуть младше меня — слегка смутился, но ответил «по обоюдному желанию». И это «по обоюдному» стало для меня приговором.

Нет, я прекрасно понимала, что можно просто взять и поговорить начистоту. Не чужие друг другу люди, в конце концов! И будь это кто-то другой, я обязательно бы так и поступила. Каждый раз перемещаясь в тела клиенток, просто делала шаг вперёд, и неважно смелой мне нужно было быть, или изворотливой. Единственное, чему не было места, так это нерешительности. Но сейчас она появилась. Потому что это не какой-то там посторонний индивид — это мой Костик. Любимый человек, рядом с которым почти никогда не получалось включать в себе стерву и смотреть взглядом, от которого мужчины либо краснеют, либо столбенеют. И рядом с которым я — всё та же неопытная девчонка, какой была в восемнадцать.

Но было и ещё кое-что помимо смущения, и это «кое-что» казалось куда как важнее стеснения. В коридоре у нас имелось зеркало в полный рост, и, кажется, я могла спокойно проходить мимо него только когда упаковывала себя в какой-то отвратительный оверсайз, и лучше с капюшоном. Худое тело, короткие волосы, плохой цвет лица. Я даже сама в себе не видела женщину, которую можно хотеть. Как можно ждать такого от любимого мужчины?

А ещё я помнила Олю.

Ольга Смирнова, Снежная королева с идеальной фигурой, великолепной укладкой и головокружительной карьерой. Они с Костей могли не любить друг друга и понимать, что им элементарно не по пути, но это не отрицает факта, что Оля ему нравилась. Как женщина. И он её хотел. Тоже как женщину. Один раз в моей практике перемещений был такой случай, когда муж просто охладел. Он изо всех сил старался обеспечить бывшую жену и сделать так, чтобы она ни в чём не нуждалась, но быть с нею рядом, как с любимой женщиной, оказался не в состоянии. И вместо мести мне тогда пришлось просто налаживать жизнь клиентки, пытаясь заполнить образовавшуюся пустоту чем-то ещё, помимо жажды вернуть бывшего мужа.

После пробуждения она рвала и метала, проклиная меня на все лады из-за того, что я так ничего и не сделала, и обещая, что меня постигнет та же участь. Конечно, через некоторое время клиентка остыла и даже извинилась, но вряд ли это что-то изменило. И я, смотря на себя в зеркало, всё чаще думала, что проклятие меня-таки настигло. Знаю, дура. Во мне скакали гормоны и добивали побочки от таблеток, но в тот момемнт я была твёрдо уверена, что хотя Костя меня и любит, но это скорее привычка и опека. И что как только поправлюсь, надо будет корректно разойтись и не мешать его жизни.

А потом Нюшу пригласила с ночёвкой подруга. Костя прекрасно знал родителей девочки, и поэтому спокойно отпустил к ним на дачу. Оставшись одни, мы прямо днём засели смотреть какой-то фильм — кажется, боевик, и я по привычке уселась к мужу под бок. А он всё также по старой привычке обнял меня и принялся поглаживать пальцами по плечу. Чуть ниже рука, чуть теснее объятия. Сбившееся дыхание, затуманенный взгляд… Фильм мы отключили ещё до того, как он перевалил за середину.

Я снова вспомнила, что любима и желанна. Вспомнила, каково это, когда тебя целуют. Но самое главное, вспомнила эту дрожь по всему телу, но не из-за того, что тебе плохо от слабости, а потому что очень хорошо. Потом меня укутали в одеяло, дали в руки сладкий ягодный чай, и мы ещё долго болтали ни о чём, просто обмениваясь какими-то семейными шутками. И не выпуская друг друга из рук, пока не появились силы на продолжение.

Уже давно я не боялась проходить мимо того зеркала в коридоре. Диета, зарядка и спокойным образ жизни снова сделали меня нормальным человеком и вполне симпатичной женщиной. Я больше не стесняюсь переодеваться при Косте и не боюсь появляться на родительских собраниях Нюши. Я — это снова я, и такие вот моменты на кухне в очередной раз доказывают, что всё между мной с мужем по-прежнему хорошо. Кстати, как-то он подозрительно долго задержался… Неужели там и правда какой-то сетевой маркетинг, и Костик развлекает себя суровым троллингом? Ладно, подожду ещё пару минут, а потом выйду проверить.

Отодвигаюсь от окна и снова смотрю на духовку. Посыпаю последнюю партию печенья сахаром, но никакой корицы! Диета диетой, но и в моей жизни должны быть маленькие гастрономические радости, особенно в январе — слишком уж памятный это для меня месяц. Год прошёл после моего последнего перемещения. Без малого восемь месяцев я рядом с семьёй, и эта моя жизнь мне очень нра…

Я резко оборачиваюсь в сторону дверного проёма, потому что слышу тяжёлые шаги, но это не Костя. Вернее, не только он.

— Мирка, привет! А ты нормально так выглядишь. Я бы даже сказал, похорошела.

Смотрю во все глаза на мужчину передо мной. Долговязый, с плохо выбритыми впалыми щеками. На носу очки в отвратительной дешёвой оправе, и очень дорогое, хотя и безвкусное пальто. Которое он, к слову, поленился заранее снять.

— Стасик?!

— Приятно знать, что о тебе не забыли. Едрить твою налево, ты ещё и готовишь? — Стас в два шага оказывается у стола. Он сцапывает печенье из миски, с которой я только-только сняла полотенце, и отправляет в рот. — Нет, я, конечно, подозревал это, иначе фиг бы ты могла перемещаться, но реально вкусно.

— Дорогая, у меня к тебе вопрос.

Кажется, приход бывшего начальника настолько выбивает меня из колеи, что я едва не позабыла о том, что с нами рядом ещё и мой муж. И по его взгляду понимаю, что сейчас от меня потребуют ответы на пока не озвученные вопросы.

— Да фы не стефняйтесь, гофорите прямо тут, — великодушно разрешает Стас, а сам тянется ко второму печенью. Так и хочется шлёпнуть его по рукам и отправить их мыть, как и полагается перед едой, но вовремя себя одёргиваю. Сейчас у меня проблемы посерьёзнее.

— Честно говоря, я не планировал пускать этого человека, — прохладно говорит Костя. Он тоже недоволен подобным поведением гостя, хотя вряд ли вопрос исключительно в его чистоплотности. — Но он выдавал слишком много подробностей о тебе, чтобы я продолжал это игнорировать.

— Думаю, вначале вас стоит представить друг другу, — слегка прокашлявшись, говорю я. — Стас, ты уже и так понял, что это мой муж Константин. Костя — это Станислав Волков. Он учёный, ну и бизнесмен по совместительству. Во время болезни я проработала на него три года, и в каком-то смысле он ещё и мой бывший начальник. А заодно и тот человек, благодаря которому сейчас живу.

Взгляд Кости меняется с сурового на растерянный, и он переводит его с меня на Стаса. Я не вдавалась в подробности того, как жила. Сообщила, что мне предложили участие в закрытом проекте в обмен на возможность излечения, и муж с дочкой не стали выпытывать подробностей. Нет, Нюше-то было очень любопытно, но мою подписку о неразглашении никто не отменял. Но никогда я не называла никаких имён и адресов, и потому такая встреча стала для Константина неожиданностью. Хотя о чём я? Кто бы мне самой сейчас объяснил, что здесь вообще происходит!

— Эм… — замялся муж, но всё же сделал шаг ближе к столу. — Думаю, в такой случае я должен поблагодарить вас за то, что спасли мою жену.

— Да всегда пожалуйста, — Стасик пожимает плечами и с тоской осматривает кухню. — А что, чаю в этом доме старым знакомым не предлагают?

Сердито сужаю глаза. Казалось бы, год прошёл, а ничего не изменилось. Нахальный, самоуверенный, совершенно беспардонный и бесячий тип!

— Допустим, предлагают, но только прошенным гостям, — хмыкаю, поджав губы. — С чего вдруг такой визит невежливости?

— А если я скажу тебе, что соскучился?

Волков ехидно улыбается. Брови Кости сходятся на переносице. Я поднимаю взгляд к полотку. Потом перевожу на окно. Настенные часы — час дня, у дочери сегодня ещё два урока. Вдох. Выдох. А потом за один шаг преодолеваю расстояние между мной и Стасом, хватая его за полы пиджака.

— Ты мне какого чёрта сейчас зубы заговариваешь? — шиплю, вплотную придвигая к себе бывшего шефа. — Я что, за год стала похожа на идиотку? Соскучился… Быстро отвечай, что тебе от меня нужно.

— Мать моя женщина, Мира… — Стас смотрит на меня, не отрываясь, и слегка сипит. — Я уже и забыл, какая ты порой бываешь жуткая. Тебя муж не боится?

Муж… Костя! В ужасе отскакиваю от шефа и очень осторожно смотрю на него. Константин меня такой, само собою, раньше не видел. Дома я — ласковая кошка. Нежное и слабое существо, а никак не гопник, которого иногда приходилось включать на работе, потому что Стас — он ведь такой. Первые два контракта я ещё старалась держать субординацию, а потом поняла, что если хочу сработаться с этим типом, надо запастить терпением и придерживаться определённого сценария. Пропускать мимо ушей бурчание шефа, но никогда не давать спуску в серьёзных делах и до последнего отстаивать своё мнение.

Костя, разумеется, удивлён. Стас, кажется, тоже. Во всяком случае, он посмеивается, мол, никогда раньше не видел, чтобы я краснела. А как тут не покраснеть, когда только что совершенно глупо сорвалась?

— Ладно, — выдыхаю, — будет тебе чай. А ты за это честно объясняешь, зачем пришёл.

Щёлкаю кнопкой на электрическом чайнике, насыпаю в заварник пару ложек сборного чая. Печенье уже на столе, просто пересыпаю в вазочку, а миску отставляю на подоконник. Тем более, вторая партия как раз подоспела, и теперь уже её очередь остывать под полотенцем, размягчаясь. Во вторую вазочку насыпаю магазинного печенья, а вот зефир так и остаётся на полке. Я же Стасика знаю, он как бездонная бочка, особенно на халяву. Слопает весь мой зефир, а мне, как чувствую, тот ещё вечером пригодится. Заедать стресс.

Мужчины оба сидят за столом молча, дожидаясь, пока я закончу приготовления. Костя переводит взгляд с меня на Стаса, и я уверена, что хочет много о чём спросить. Ладно, с этим мы разберёмся со временем.

Чай наконец-то заварен и разлит по кружкам. Но я к своей не притрагиваюсь, а демонстративно смотрю на Станислава.

— Итак? — уточняю, когда тот сделал уже несколько глотков и потянулся к третьему печенью.

— Короче, у нас ребрендинг, — нарочито воодушевлённо заявляет мой бывший шеф. — Теперь наше агентство называется не «Мы отомстим вместо тебя», а «Второй шанс». Кстати, даже свой сайт есть: вот, смотри.

На стол ложится визитка — просто чёрный прямоугольник, на котором указан электронный адрес на кириллице и имя «Стас». Лаконично, блин. Наверняка сам и придумывал дизайн, сэкономив, а скорее уж зажмотив на услугах специалиста. Костя словно по сигналу потянулся к своему смартфону.

— Теперь мы решаем не только проблемы с неверными мужьями, но и вообще что угодно. Можно прямо на сайте оставить заявку, и если ситуация нам подходит, то мы её исправим.

— Как-то я запутался, медик вы или психолог, — произносит Костя, не отрывая взгляд от экрана. — Кстати, кто вам делал сайт? Очень много ошибок…

Я мысленно закатываю глаза. Профдеформация, и ничего ты с этим не сделаешь — в своё время Константин сделал несколько сайтов, всерьёз увлёкшись программированием. Наверняка у Волкова там тихий ужас, раз муж не удержался от комментария.

— Сам делал, — буркнул Стас. — Не нравится — можешь переписать.

Я бросаю на Стасика тяжёлый взгляд и слегка стукаю носком по ноге. Не хватало мне ещё, чтобы он тут пререкался!

— В общем, Мир, недостаёт только операторов, и я сразу же вспомнил о тебе. Как там в поговорке? Старый друг лучше новых двух!

— Я — пас, — говорю тут же, не раздумывая. — У меня семья. Муж и дочь. Совсем не интересно пропадать куда-то на три месяца. К тому же, я уже давно не подхожу тебе по тому параметру, из-за которого ты меня в своё время и выбрал.

Моя душа не собирается покидать это тело. Нам друг с другом снова комфортно.

— Мирка, я ж сказать забыл! — Стасик хлопает себя по лбу и тянется к ещё одному печенью. Разумеется, домашнему. — Я подшаманил капсулы, так что теперь оператором может быть кто угодно, в том числе и здоровый человек. И никаких трёх месяцев для перемещения! Я нацелен на количество, так что неделю или две — наш будущий максимум.

— И снова не интересует.

Хватит. Набегалась уже. У меня здесь уютное гнёздышко, меня тут холят, лелеют и гладят по шёрстке. И любят, особенно ночами и пока дочь в школе.

— Я, конечно, извиняюсь, что вмешиваюсь в ваш личный разговор, — напоминает о себе Костик. — Но про какое сотрудничество идёт речь? Разве Мира не участвовала в проекте из-за своей болезни? Но теперь она здорова, в ней ничего не нужно исправлять.

Стас смотрит на Костю в упор и даже печенье откладывает. А после переводит взгляд уже на меня.

— Ты что, ничего ему не говорила?

— А как бы я могла? — пожимаю плечами. — Кто в здравом уме поверит в такое? К тому же, так-то я подписывала документ о неразглашении. Или ты забыл, какие там кабальные условия?

Кажется, у бывшего начальника дёрнулся глаз.

— А ведь я почти забыл, что ты у нас в доску правильная… — тянет он, и снова сцапывает выпечку. — Возможно поэтому я и хочу, чтобы мы снова работали вместе. Костя. Я ведь могу тебя так называть? — он оборачивается к моему мужу и дожидается кивка. — В течении трёх лет душа Миры переселялась в тела наших клиенток. Обычно это были женщины, которым изменил муж, и во время перемещений твоя жёнушка налаживала им быт и наказывала изменников рублём и физической силой. Собственно, оттого и название фирмы — «Мы отомстим вместо тебя».

— Ага…

Костик кивает, но взгляд такой… ошалелый слегка. Да я бы и сама не поверила, скажи мне кто об этом вот так.

— Милый, он не сумасшедший. Вернее, псих, конечно, — киваю уничижительный взгляд на Стаса и получаю презрительное «вот спасибо». — Но он действительно смог запустить процесс временного переселения души из одного тела в другое. Сроком до трёх месяцев я перемещалась, а в это время моё собственное тело лежало в капсуле в анабиозе. И только поэтому смогла протянуть так долго, а не «сгорела» за семь или восемь месяцев, как мне и обещали.

— Мир…

Я вижу взгляд Кости и понимаю, что он мне не верит. А мне почему-то очень важно, чтобы он всё знал. Честно и откровенно признаться, как жила эти долгие месяцы без него.

— Ольга Смирнова.

Муж в удивлении округляет глаза. Видят небеса, я не хотела вспоминать это, но кажется иного выхода нет.

— Двадцать пятого декабря уже позапрошлого года вы с Ольгой приехали домой к её родителям, познакомиться. Марина и Сергей. И ещё там была младшая Олина сестра Юля. Чёрная майка с забавным котиком, безразмерные штаны, волосы собраны в пучок. Она была беременна, не очень большой срок.

— Откуда ты… — Костик уже всё понимает, но договорить будет правильным.

— Я была в тот момент в теле Юлии Смирновой. Она стала моим последним проектом. Ты вышел на крыльцо покурить, и там мы с тобою столкнулись. Ты волновался из-за того, что якобы не понравился родителям Оли, а я отпустила ту дурацкую шутку. И чуть не попалась, кстати. А потом ещё второй раз, когда ляпнула про красную нить судьбы.

Он смотрит на меня ошарашено, и я молча встаю и подхожу к шкафу. Вытаскиваю с верхней полки бутылку коньяка, которую использовала для выпечки, наливаю прямо в чайную кружку и протягиваю мужу. Не знаю, поможет это или нет, но хуже уже точно не станет.

— Стас, — оборачиваюсь ко второму мужчине на кухне. — Тебе пора. У меня дочь через час вернётся, а её точно ещё нельзя отпаивать коньяком.

— Точно, дочка же ещё есть! — Стас почему-то показывает ладонью расстояние метр от пола, словно у меня трёхлетка, и резво поднимается со стула. — Ну ладно, а то я действительно как-то засиделся. Короче, загляну в гости через неделю, лады?

Об этом бывший мой начальник говорит, уже стоя в коридоре, но я качаю головой. Ощущаю за своей спиной мужа — видимо, пришёл в себя и решил тоже проводить гостя.

— Не надо приходить, Стас. И звонить или писать тоже не нужно. Я завязала со всем этим и хочу просто жить спокойной жизнью.

Открываю входную дверь и стою рядом. Стас прощается кивком со мною, с Костей, и действительно покидает нашу квартиру. Ощущения внутри меня… странные. Я ведь почти смогла убедить себя в том, что забыла те времена. Мне ничего о них не напоминало, а рядом были родные и близкие люди. Перелистнула ту страницу, и очень хочу жить своей тихой и спокойной жизнью.

Часы на полке едва заметным светом подмигивали двадцать три четырнадцать. Спать хотелось так, что аж глаза слипались. Я уже почти занырнула в царство Морфея, как несколькими минутами ранее — в объятия мужа, когда тот едва ощутимо поцеловал меня в висок.

— На завтра я договорился поработать из дома, — шёпотом сообщил он.

— А для чего? — спрашиваю сонно. Меня только что измотали, как и полагается у нормальных семейных пар, поэтому хотелось поскорее отмахнуться от разговоров.

— Ну как же! Завтра придёт твой знакомый, и мне бы хотелось присутствовать при этой встрече.

Знакомый? Секунда, и сон как рукой сняло. Приподнимаюсь на локте и внимательно смотрю в глаза Косте.

— Милый, Стас не придёт — мы же об этом договорились прямо при тебе.

— Нет, он придёт, — муж покачал головой. — Он повторит своё предложение, и ты на него согласишься.

Он вроде бы и утверждал, но не в ультимативном тоне, а скорее слегка печально.

— Я уже отказалась. С чего бы мне менять своё мнение?

— Хотя бы с того, что в прошлый четверг я внезапно увидел тебя настоящую. Не ту домашнюю и милую девочку, которой ты так отчаянно хочешь стать, а яркую, хотя порой и жёсткую женщину.

Хмурю брови и сажусь на кровати. Костик садится рядом.

— Мир, мы ведь оба понимаем, что быть послушной домохозяйкой — это не твоё.

— Я говорила, что могу устроиться на работу. Ты сам сказал, что для семьи лучше, если останусь дома, а не начну мотаться в офис, возвращаясь уставшей и недовольной.

— Потому что речь не о деньгах, а о твоём призвании, — муж нежно обнял меня за плечи, и я с трудом удержала порыв сбросить его руку. К чему этот разговор? — Деньги в семье есть, а работа ради работы — тупиковая ветвь развития. Тебе нужно заниматься тем, что тебя вдохновляет и заставляет твои глаза гореть тем светом, который я увидел во время разговора со Станиславом. Или это ты так на него самого реагировала?

— Совсем с ума сошёл? — демонстративно поднимаю бровь. Костик, разумеется, шутит, но некоторое время я молчу. — В каком-то смысле ты прав: перемещаться было интересно. Для меня это всё равно, что для тебя твои сражения и квесты, только всё по-настоящему. А значит и выкладываться нужно по полной. Но тогда у меня не было выбора. Сейчас же он есть, и я выбираю вас с Нюшей.

Прижимаюсь к плечу мужа лбом. Надо сворачивать тему, иначе опять буду снедать себя сомнениями. Но тот снова целует в висок и шепчет:

— Просто поговори с ним. И насчёт Ольги…

— Костя, нет.

Обрываю мужа на полуслове. В прошлый четверг мы эту тему не обсудили: дочка вернулась. Потом была обычная суета, и как-то забылось. Хотя на самом деле, не забывалось. Ни у него, ни у меня.

— Мир, я хочу всё объяснить.

— Ничего объяснять мне не нужно, — мотаю головой, всё-таки высвобождаясь из объятий. Потому что иначе просто не смогу сказать поперёк и слова. — Мы состояли в разводе, ты был свободным мужчиной. Я никогда бы и не подумала тебе что-то предъявлять, тем более после того, как бросила семью сама.

— И я до сих пор не понимаю, почему ты решила уйти именно так. Да, помню про подписку о неразглашении, — отмахивается он на мою невысказанную речь. — Но неужели нельзя было… по-другому?

Не выдерживаю и снова утыкаюсь в его плечо. Вспоминать тот день по-прежнему больно.

— Любимый, я очень хотела жить. Очень. Мне предложили отсрочку, и я вцепилась в неё, как терьер в украденный окорок. Но ещё я не хотела, чтобы вы страдали из-за меня. Мать, которая бросает своего ребёнка, и жена, уходящая из благополучной семьи, жалости не вызывает. Её начинают ненавидеть, а потом и вовсе вычёркивают из памяти. И лучше бы так, чем вам пришлось бы смотреть, как я медленно затухаю, ломаясь, и влезать в долги, лишь бы продлить мою агонию. Я знаю, что просто трусиха и эгоистка, но ничего не могу с собой поделать.

— Милая, это не так, — и вот он ожидаемо обнимает меня, пряча на своей груди от любых проблем. И даже, кажется, от самой себя. — И нам без тебя было плохо. Мы никогда тебя не забывали, ни на минуту.

Некоторое время мы ещё сидим, не отпуская друг друга. А потом я внезапно понимаю, что сон как-то подозрительно отступил, и осторожные поглаживания уже не такие и деликатные.

— Кость, тебе завтра с утра на работу, — пытаюсь воззвать к нашему общему голосу разума, пока не стало слишком поздно.

— Я же сказал, что буду работать из дома, — кажется, для здравого смысла уже поздно.

— У Нюши школа, — делаю последнюю попытку.

— И я сам могу помочь ей собраться.

А, собственно, чего я вообще отнекиваюсь? Мы женаты меньше года, поэтому имеем полное право ставить свои желания выше какого-то распорядка дня! Не первый раз женаты, правда, но это уже мелочи. Я очень мечтала о тихой и спокойной жизни, наполненной любовью, и именно её сейчас и получаю. А про всё остальное подумаю потом.

​

***

— Смотри, на этот раз я не с пустыми руками!

Перевожу взгляд с улыбающегося лица Стаса на прозрачный пакет в его руках. Хм… Печенье двух видов, шоколадка и даже зефир.

— А это для кого? — киваю на шоколадное яйцо с нарисованной на цветной фольге принцессой.

— Дык дочке твоей, — бывший начальник пожимает плечами, и я не комментирую. — Так что, напоишь чаем?

— Ну проходи, раз уж пришёл.

Отодвигаюсь от двери и пропускаю мужчину внутрь. Волков всегда был до безумия прижимистым в таких вот мелочах, и раз принёс с собой нормальные продукты, то что-то ему от меня надо помимо ранее оглашённых причин. И это крайне интересно.

На кухне нас уже ожидает Костик с ноутбуком на коленях, потому что сегодня действительно работает из дома и только-только закончил с совещанием.

— Кстати, я посмотрел на твой сайт ещё раз, — припомнил он сразу после обмена рукопожатиями. — И в плане навигации до сих пор считаю его кошмарным. Давай логин и пароль, на выходных попробую что-то с ним сделать.

— Будь осторожен, он тот ещё любитель халявы, — присаживаюсь рядом с мужчинами за стол, поближе к мужу.

Стасик фыркает и закатывает глаза. Не то, чтобы я совсем не права, хотя когда дело касалось серьёзных вещей, вопросы денег обычно не стояли. Мне Стас всегда платил исправно, и ставка была весьма щедрой. Иначе вряд ли бы я потянула лечение в той клинике.

Вообще, просто сидеть так рядом, как старые друзья, было весьма приятно. Тем более, что Костя со Стасом нашли общий язык и то и дело скакали с одной темы на другую. Я больше отмалчивалась, потому что так и не придумала, что должна буду сказать, повтори мой бывший шеф своё предложение.

— Ладно, с вами, конечно, хорошо, но у меня ещё планы на вечер, — Стас хлопнул в ладоши, но вместо того, чтобы подняться из-за стола, уставился на меня. — Итак, Мир, когда ты готова приступить к работе?

— Я ведь неделю назад сказала, что не готова, — качаю головой.

— Даже твой муж, который меня сегодня второй раз видит, прекрасно понимает, что если бы действительно не рассматривала вариант возвращения, то я бы здесь попросту не сидел.

Я внутренне выдыхаю. Он прав. И как бы я себя не уговаривала, что перемещениями занималась исключительно от безнадёги, но то и дело вспоминаю тот опыт с теплом. Мне нравилось узнавать что-то новое. Нравилось смотреть, как живут другие люди. Чёрт побери, нравилось, когда за отлично выполненную работу меня совершенно искренне благодарят. А благодарных клиенток, к слову, было куда больше, чем недовольных. Но я по-прежнему не готова оторваться от семьи, и самое главное, мне было неспокойно. Не тот Стас человек, чтобы предлагать мне работу просто по старой дружбе. Особенно если учесть, что дружить с кем-то, включая подчинённых или коллег, он просто не умел.

— Стасик, для чего тебе я?

— В смысле, для чего? — в ответ удивляется мужчина. — Ты ж моя самая опытная и верная соратница! Умница, красавица. Тебя наверняка бы даже в комсомол взяли!

— Я тебя сейчас стукну, — не выдерживаю этого потока чуши и сердито сдвигаю брови. — Ты что, хочешь, чтобы я работала бесплатно?

— Да как бы я посмел? — почти что искренне удивляется Волков. — Прежнюю ставку, разумеется, платить не смогу, но и работы у тебя будет на неделю.

— Стас. Просто. Не. Морочь. Мне. Голову. Зачем тебе я?

Вот так, жёстко. Почти что по слогам. Потому что неспроста бывший начальник сидит на моей кухне и всячески подбивает клинья к моему же мужу. Мне нужна правда, иначе я его обязательно выгоню, но возможно ещё долго буду по этому поводу сожалеть.

Стасик тяжело вздыхает и бормочет себе под нос, мол, могла бы и изобразить из себя дурочку. Особенно когда дело касается хороших денег. Но бурчит недолго, а потом поднимает на меня взгляд.

— Вся проблема в твоей ДНК. Когда делал капсулы, они были универсальными, но я настроил их конкретно под твои параметры. И теперь никак не могу переделать.

— Почему? — удивляюсь я.

— А вот понятия не имею, — теперь учёный разводит руками. — Сменил несколько операторов, редактировал все параметры, какие только мог придумать, но результат один и тот же — не получаются перемещения, и хоть ты тресни.

— Возможно дело всё-таки в отделении души. Помнишь, ты мне рассказывал во время последнего дела?

Но Стас на это качает головой.

— Сильно сомневаюсь. Но, как бы то ни было, ты мне нужна. Если и у тебя ничего не выйдет, значит придётся всё переделывать с нуля.

— Или оставить эту идею, — хмыкаю, но Волков смотрит уничижительно.

— Но если у тебя получится перенести свою душу, то я обязательно смогу разобраться. Мир, сейчас задета моя гордость учёного…

Мы с Костей переглядываемся, и я отвожу взгляд. Уверена, муж меня поддержит что бы я не ответила. Осталось именно решиться самой.

— Любое перемещение, хоть на пару часов?

— Нет, на пару часов не получится, — Стасик качает головой. — И мне нужна полноценная ситуация с реальным клиентом, а не какая-то имитация.

— А что мы скажем Нюше? — пытаюсь ухватиться за последний оплот здравого смысла. Как дочь отреагирует на то, что мать опять куда-то пропала?

— Что ты нашла работу и у тебя командировка.

Молчу. Костик и сам изредка колесит по стране, но он всегда остаётся на связи. Моя же работа будет подразумевать полное отсутствие в зоне доступа.

— Это на один раз? — теперь уже спрашивает Константин, увидев, что я основательно погрузилась в свои мысли.

— Нет, — сразу отвечает Стасик. — Три или четыре перемещения. Может быть, пять. Одна или две недели в деле, а потом месяц дома. Плачу… Жена расскажет, сколько.

— Мы ведь все трое понимаем, что сейчас вопрос не в деньгах.

Муж снова смотрит на меня, а я никак не могу даже слово вымолвить. Слишком всё… сумбурно и неожиданно. Хотя, казалось бы, неделя у меня была на раздумья. Как и на то, чтобы уговорить себя, что всё давно в прошлом.

— Мир, приезжай в офис в воскресенье, — говорит Станислав и наконец-то поднимается из-за стола. — К полудню. Осмотришься, вспомнишь что и как. Сразу же найдём готовую приехать клиентку и проведём перемещение. Если не приедешь, значит это твоё однозначное «нет», и я прикрою проект.

Провожает нашего гостя Константин, и эти двое ещё какое-то время переговариваются в коридоре. Негромко, правда. Если бы хотела — подслушала. Но я не хочу. Или хочу? Не понимаю уже себя, и запуталась в своих желаниях окончательно.

Муж возвращается на кухню и выводит ноутбук из спящего режима. Отвечает на несколько рабочих писем, а я пока завариваю для нас новую порцию чая. Быстрый взгляд на часы — дочь уже скоро выйдет из школы, и надо что-то решать.

Не выдерживаю и сажусь под бок Кости, утыкаясь лбом ему в плечо.

— Ну и чего ты раскисла? — чуть усмехнувшись, спрашивает он.

— Я не раскисла, — бурчу не хуже Стасика. — Я запуталась.

— Тогда давай тебя распутывать.

Он отодвигает компьютер и усаживает меня к себе на колени. Действительно развязывает фартук, но ограничивается исключительно этим предметом.

— Мира, ты ведь не домохозяйка, — фартук откладывается на табурет, и смотрит муж предельно серьёзно. — Изо всех сил пытаешься, но это не твоё. Потому что ты — авантюристка.

— Ну хоть не ушлая базарная торговка, — фыркаю, но разве на любимого возможно сердиться?

— Тебе нужно найти себя, иначе ещё месяц-другой и ты взвоешь от тоски в четырёх стенах. Станислав говорит, что это на три или четыре раза. Давай дадим тебе срок до окончания весны. За это время ты определишься, что тебя интересует, и займёшься интересным делом. Хочешь — освой курсы йоги и уйди в преподавание. Хочешь — займись графическим дизайном. Хочешь — пиши любовные романы.

— Я их даже читать не люблю, а ты говоришь — пиши!

— Может быть чукча просто не читатель, — Костя улыбается мне в ответ. — Но если волнуешься за нас с Аней, то это напрасно. Если мы будем знать, что ты рядом, всё в порядке.

Теперь я утыкаюсь в его шею и очень хочется порыдать. И за какие такие заслуги мне достался такой чуткий муж?

— Признайся, тебе просто не терпится отвязаться от меня хотя бы на неделю и спокойно играть по вечерам в свою войнушку.

— У тебя есть все шансы измотать меня до воскресенья так, чтобы потом ещё долго к компьютеру даже подползти не мог.

Я застываю. Чертовски заманчивое предложение. И, кажется, обязательно начала бы его осуществлять, но на мобильный приходит оповещение о том, что дочь покинула пределы школы, и почти сразу прилетает смс от неё самой. Идти Нюше минут семь, поэтому максимум, что мы успеем — несколько поцелуев.

— Вечером обязательно рассмотрим твоё предложение, — подтверждаю, поднимаясь с колен мужа. — И… ты правда не против, если я стану так пропадать из дома?

— Главное — возвращайся, — Костик переплетает свои пальцы с моими. — А с остальным мы разберёмся.