Второй я не стану, любимый!

Господи, сколько раз я уже бывала в этом заведении, и всё равно под Свадебный марш Мендельсона ревела, как дура. 

Хотя сегодня не грех было всплакнуть: второй раз отдавала замуж лучшую подругу, мою Майкушу. 

Первый раз давно, ещё по молодости. Мы с ней тогда одна за другой выскочили замуж в течение полугода. Только Майя прожила в браке почти двадцать лет, пока я её благоверного не застукала с девицей, считай одного возраста с их Катюхой. А сама я замуж сходила два раза в течение двух лет и больше туда не стремилась. 

Хотя, конечно, если по-честному, кривила душой. О том, что не тороплюсь никуда, я привыкла отвечать “доброжелателям”, которые, нет-нет, да и наступят на больной мозоль, вопросом: “А что же ты, Марика, замуж не выходишь? Всё Прынца ждёшь?”

Не жду я никого. 

Вернее, не ждала. 

Пока не вытащила взгрустнувшую подругу к себе на базу встречать Новый год. В том Эдеме работала я с лета. И вот, в ноябре к нам охранником устроился такой классный мужчина, что от одного его взгляда по коже разбегались мурашки. Только вот беда, как я реснички ни наращивала, внимания он на меня совсем не обращал. Вот и потянула я свою Майкушу на базу, сняв для нас домик. Думала, с “группой поддержки” у меня скорее получится охмурить этого загадочного Фрола, а для подруги, чтобы ей не скучно было, пригласила двоюродного брата из Твери. Только человек предполагает, а бог по-своему распорядился… 

Всё сложилось совсем не так, как задумала я. 

На базу заселилась компания Питерцев, в числе которых приехал бывший муж Майи со своей молодой любовницей. Игорь бывшую жену после развода не видел ни разу, ну и, понятно, потерял покой. 

Майя, погоревав после его предательства, занялась собой. Окончила курсы дизайнера, постройнела, похорошела и вообще, десяток лет скинула не глядя. 

Приехала она на базу, ну и… Конечно, мужского внимания ей было, хоть отбавляй. Вот бывший и решил вернуть в своё козлиное стойло бывшую жену. А то как же? Такая красотка, вдруг кому ещё достанется. Даже шлюшку свою спровадил. И дочку позвал из Питера. Только не про его честь Маечка оказалась. 

Коля, брат мой, попытался подкатить к ней – не вышло. А потом Николай напросился с Фролом в баню, ну и нас с Майей прицепом взял. Вот тогда я и встретила ЕГО! 

Думаете Фрола?! 

Верно думаете, он там тоже был. Только мне он уже был неинтересен. Не привыкла я на мужиков против их интереса вешаться… 

Там я познакомилась с другом Фрола, Вольфом. Ну и закрутилось у нас с ним взаимное влечение. 

Растеклась я молочной лужицей, словно эскимо на солнце от того, как он смотрел на меня. Как двигался… Гора мышц, перекатываясь под бронзовой кожей. Вольф был сложен, как атлет. 

М-м-м… 

А Фрол, про которого я уже, грешным делом, подумала, что женщины его не вдохновляют, увидев мою Белоснежку – Майкушу, утонул в её бездонных голубых озёрах глаз… 

А потом, когда мы с подружкой тайком друг от друга прикидывали, кто из нас счастливее, в состоянии влюблённой эйфории, наши мальчики в Новогоднюю ночь исчезли. И хоть Фрол Майю предупредил, что как только разберётся с делами – приедет, но мы с ней в это не верили. Иначе с чего вдруг так резко мужики сбежали. 

Я сама готова была волчицей выть на луну, но находила силы поговорить с подругой. Понимала, насколько той тяжело пережить очередное предательство. 

Ведь она успела влюбиться во Фрола, словно школьница. 

Только судьба к ней снова передом повернулась: Фрол вернулся. И не просто вернулся – замуж позвал. 

Вот они, счастливые, улыбчивые – надевали кольца друг другу. 

А мой Вольф застрял тогда в Новороссийске. Расспрашивать Фрола о нём не стала. Зачем? Захотел – приехал. А нет, так и спрашивать о нём смысла не видела. Не маленькая… 

Но видимо, день сегодня такой особенный был… 

Всё же дождалась я Вольфа. Приехал на свадьбу к другу утром и сразу ко мне. Благо Ванюшка, сын мой, шестнадцатилетний, в школу ушёл… 

Видела – соскучился. 

Думала в ЗАГС не успеем, на регистрацию, потому что Вольф не отпускал до последнего. Вон и сейчас, стоит в сторонке с безучастным видом. Только мне ли не знать, сколько огня в нём. От одного воспоминания о его ласках низ живота наполнялся горячей кровью. 

Сомнения мучили: вряд ли досидим с ним сегодня до конца торжества. Позвонила сыну, сказала, что бабушка его заждалась. Обещал после уроков поехать к ней до завтра. 

Значит, сегодня будет ещё одна сумасшедшая ночь с Вольфом. 

А потом я собиралась рассказать ему свою тайну. 

Первому, потому что это касалось только меня и его. 

Я даже Майе пока не говорила об этом. Вольфа ждала. 

И дождалась! 

Счастье своё, нечаянное…

Крики “Горько!” ещё звучали в голове, когда, распрощавшись с молодожёнами, мы с Вольфом поехали ко мне. В такси он не отпускал мою руку, а я смотрела в окошко на мелькающие за окном дома родного города и делала вид, что меня его прикосновения к ладони не возбуждают.

Возбуждали, ещё как. Между ног давно было сыро…

За всю дорогу не проронили ни слова. И только когда закрыл дверь моей квартиры, Вольф проговорил хрипло:

– Ты не женщина, Марика. Ты самка дьявола. Весь день хожу в боевой готовности, – стянув с моих плеч шубу, повесил в шкаф.

Туда же отправил свою дублёнку и, приобняв за талию, прижал к себе, впиваясь в губы страстным поцелуем.

Время остановилось, а я, привстав на цыпочки, блаженно вкушала лучший из того, что пробовала когда-либо любовный нектар.

Нехотя оторвался, но не стоять же в прихожей. Подтолкнул к двери в ванную:

– Ты первая – я после тебя, – скомандовал.

– Слушаюсь! – выпятила грудь, в шутку прикладывая ладонь к несуществующей фуражке, и, пряча улыбку, отправилась в душ.

Под колкими прохладными струйками разгорячённая кожа вмиг покрылась мурашкам. Намылилась своим любимым мылом с ароматом цветков яблони, предвкушая, что Вольфу должен был понравиться этот запах. За те недолгие часы, которые провела с ним вместе, я заметила, что в основном наши вкусы совпадали, чего бы это ни касалось. Даже музыкальные группы и исполнители нравились одни и те же.

Впервые я встретила человека, который был бы полной моей противоположностью, в смысле, против моих ста шестидесяти сантиметров роста, его сто девяносто – разница существенная. Я, совсем не спортивная, он – атлет…

Но при этом мне было с ним так легко и радостно, словно наконец я встретила родственную душу.

“Вспомнишь и появится!” – затрепетала я, увидев сквозь прозрачное стекло кабины, что он вошёл и замер, наблюдая за мной.

Сладостная истома разлилась по телу… Ещё немного постояла, выжидая, пока он разденется, и выключила воду.

Вольф встретил меня с приготовленным на весу махровым полотенцем.

– Иди ко мне, моя девочка, – пробасил, укутывая меня. А я видела, как небесно-синие глаза его потемнели при этом, из-за расширившихся от желания зрачков.

– А ты? Не будешь разве ополаскиваться?

– А надо? – лукаво улыбаясь, подхватил меня, как маленькую и посадил на стиральную машинку. – Жди здесь. Я быстро, – прикрыл за собой запотевшую дверцу душевой кабинки.

Но я успела жадно выхватить взглядом его упругие, узкие по сравнению с мощным торсом бёдра, кубики на животе, стальные пластины груди с тёмными волосками вокруг ареолы. Накачанные предплечья.

Как же он был хорош!

Сладостно и немного страшно было оказаться в этих сильных руках…

Достала халат, накинула на плечи, но подвязать не успела. Вольф вышел из душа. Капельки воды, стекая с волос, капали ему на плечи и грудь.

Сглотнула вязкий комок, испытывая непреодолимое желание слизнуть их, касаясь языком раскрасневшейся кожи…

Вольф на меня не смотрел. Зато я без стыда пялилась на него.

Промокнув влагу с волос, набросил полотенце на батарею и… забрал у меня халат.

– До завтра он тебе не нужен, – проговорил с усмешкой. – Но я знаю, во что тебя нарядить, – заинтриговал, потянув за собой в прихожую. Пошарил во внутреннем кармане дублёнки и достал продолговатую коробочку.

“Ручка? Указка?” – гадала я, пока он открывал её.

Нет. Достал длинные бусы из жемчуга и надел мне их на шею. Прислушалась к новым ощущениям. Прохладные жемчужины, раскачиваясь, касались сосков и свисали почти до пупка.

– Тебе они очень идут, – Вольф облизнул губы, заворожённо разглядывая меня. – Хочу тебя в них, прямо сейчас, – ухватился за нить, как за уздечку и потянул в спальню…

Но от “хочу” до позы наездника он меня долго дразнил поцелуями. Забыв о стеснении, стонала в голос, комкая прохладный атлас простыни.

Наконец, Вольф сам не выдержал – рывком вошёл.

Сознание раскололось на тысячи черепков и до утра возвращалось только урывками. Вольф был неутомим. Он словно пытался насытиться мной за все два месяца, пока мы не виделись с ним. А я готова была стать его невольницей, ходить в одних бусах неделю, месяц, год, только бы он больше не исчезал.

Под утро он накрыл меня собой, и мы задремали. Когда проснулась, было уже светло.

Из кухни пахло яичницей и кофе.

Накинув его рубашку на плечи, отправилась в кухню.

– Мм! Мужчину пора кормить?

– Мужчина сам себя накормит. И женщину свою – тоже. Если она будет слушаться, конечно.

– Что не так? – посмотрела хитро на него. – Сказано было до утра ходить в бусах. Уже утро…

– Значит, оговорился, – ухмыльнулся он. – Но ладно. Если тебе в одних бусах прохладно, можешь ходить в рубашке. Только не застёгивай её, – намеренно отодвинул полу, чтобы та не мешала ему видеть мою обнажённую грудь. – Садись! Я тебя кормить буду…

– Уселась за стол, отстранённо подыгрывая ему. Сама тем временем прокручивала в голове варианты, с чего начать, и как лучше сказать ему о своей беременности.

Вольф рассказывал мне тогда, на базе, что давно не женат. Детей у него тоже не было. Но я была уверена, что это по молодости мужчина боится потерять свободу. А сейчас Вольфу уже за сорок. Пора было подумать о детях.

– Вольф, скажи, ты приехал сюда только на свадьбу? Или... – прежде чем сообщить ему, что он скоро станет отцом, я решила сначала узнать о его планах.

___________________

Дорогие читатели, рада приветствовать вас в моей новой истории о Марике и Вольфе, с которыми вы впервые встретились в романе 

  – Игорь, ты спишь с ней?! Но она же почти ровесница нашей дочери! – перед глазами всё плыло от слёз. 
– Тебя только молодость её напрягает? 
– Нет. Ты мне изменяешь… Почему? 
– Посмотри! – муж резко развернул к зеркалу. – В кого ты превратилась?! Ты совсем обабилась, Майя! Мне женщина нужна, а не твоя стряпня, – проговорил он, уходя к другой после двадцати лет брака. 
И вот теперь, едва я оправилась после развода, 
ирония судьбы вновь столкнула нас под Новый год на базе отдыха в Карелии. 
❤️❤️❤️❤️❤️
Обещаю, в новой историии вы тоже не заскучаете:)) 🤗

Не забудьте добавить книгу в библиотеку и подписаться на , чтобы не пропустить информацию! 

Бесконечно благодарна вам за звёздочки, награды и комментарии, они помогают вдохновляться и писать для вас! ❤️

Борис Юрьевич Волков (Вольф), 42 года. 

Бизнесмен. Родом из Новороссийска. Имел в Новороссийске с компаньоном, другом, (Рустам Заурович Ахмедов), бизнес – несколько отелей в черте Новороссийска. 

Марика Ковалевская, 39 лет. 

Живёт в Карелии, работает администратором на базе отдыха “Эдем”. 

Есть сын – Иван Скворцов, 16 лет. 

Майя Алексеевна Фролова, 39 лет. – замужем за Фроловым Даниилом Георгиевичем)) 

Воспитатель в ДС. Дизайнер интерьеров. 

Есть дочь от прошлого брака - Катя, 19 лет

Фролов Даниил Георгиевич, 42 года. – бизнесмен, (Базы отдыха в Карелии), хобби – охотник. 

Друг Вольфа. 

Недавно женился на Майе, подруге Марики. 

Есть собака – Арчи. 

– Вольф, ты только на свадьбу приехал? Или… – решила спросить любимого, прежде чем сообщить, что он скоро станет отцом. 

– На свадьбу. Послезавтра уеду в Новороссийск. 

– А я? – губы предательски задрожали. 

– Ты – моя, Марийка. Увольняйся, возьму с собой. Только… 

 – А я… В качестве кого поеду? – собравшись с духом, спросила я. 

– В качестве любимой женщины, – заглянул в глаза. 

– Любовницы? – уточнила, надеясь, что ошибаюсь. 

– Ну… да, – проговорил спокойно. 

– Почему, Вольф? – спросила осипшим голосом. 

– Я женюсь, Марика, – стиснул зубы, играя желваками. – Ты же большая девочка, да? – двумя пальцами приподнял подбородок, пытаясь встретиться со мной взглядом, но я смотрела в сторону, приводя себя в чувство, чтобы не разрыдаться при нём. – Зачем тебе штамп в паспорте? 

– Пошёл ты… – дёрнула головой, запахивая рубашку на груди. 

– В чём дело, Марика? Что изменилось? 

– Выходит, ты здесь… – кивнула на спальню, – пользовался мной, как проституткой? Напряжение снимал, да? А в жёны какую берёшь? Молодую и непорочную?! 

Я понимала, что не имею права на этот скандал. По сути, мы с ним едва встретились, я в первый же день поехала к нему. Вряд ли уважающая себя женщина так себя повела. Но я тогда запала на него, словно он был единственный на земле мужчина. Ещё в бане смотрела на него и ни о чём другом думать не могла, кроме как представлять себя в его объятиях. А ведь до этого весь месяц мечтала о Фроле. Даже домик на своей базе сняла ради того, чтобы быть в праздники к нему поближе. Майю уговорила поехать со мной, чтобы была компания, если что. А вышло вон как… В баню Фрол привёл своего друга, Вольфа и всё, я пропала. Все мысли с тех пор были о нём. Но и он тогда тоже запал на меня. Не знаю, чем я привлекла его. Ведь особой красотой не страдала. Особенно рост меня удручал. На фоне длинноногих красавиц я, со своими ста шестьюдесятью сантиметрами роста смотрелась чересчур мелкой. Но из всех незамужних женщин на базе он выбрал почему-то меня. 

Тогда что потом стало не так? 

Или Майка права? Подруга замучила меня со своей моралью. У меня складывалось впечатление, что её жёстко прессовали в юности, раз сумели внушить, что женщина априори не должна хотеть секса. 

Вот она и металась вечно между желанием и нарисованным кем-то образом приличной женщины. 

Мне, благо, никто не говорил, как должна вести себя приличная. Поэтому я полагалась только на ощущение, нравится мне мужчина, или нет. Хотя и этот инструмент работал криво, раз я из раза в раз наступала на одни грабли. 

Вот Майя и сказала мне тогда, что если я хочу получить отличный от обычного результат, то и поступать должна была иначе. 

Тоже мне – Америку открыла! Я даже слушать её не стала. Поехала к Вольфу в тот же вечер, и до сегодняшнего дня ни разу не пожалела об этом. 

Тогда почему же так больно сейчас? 

Он ведь не обещал жениться. Да и не девочка я давно. 

Но почему-то ощущала себя бездомной кошкой, которую Вольф подобрал на морозе. Отогрел, накормил, а потом решил, что для его дома нужна другая, и выпустил обратно на улицу. 

Скорее всего, я бы так не среагировала, если бы не залетела от него в ту Новогоднюю ночь. Сама о резинках не вспомнила, когда собиралась к нему. А у него их не оказалось. 

Смеялся тогда, что в лесу не предполагал найти себе такую вот кошечку… 

– Девочка моя, – Вольф взял мою ладонь и начал целовать поочерёдно каждый пальчик. – Ты меня сводишь с ума. И я готов поместить тебя в золотую клетку, чтобы была только моей… Но, пойми меня правильно… Жениться я должен на другой, – проговорил мягко. – Но это никак не повлияет на моё отношение к тебе. Наоборот! Я уверен, что моя страсть к тебе станет со временем только сильнее. 

– Вольф, ты что, не понимаешь?! Ты! Женишься! Ты должен будешь спать с ней… И?! Как ты это себе представляешь?... 

– Там всё не так… Но это неважно, – нахмурился он. – Мой брак тебя совсем не должен волновать. Ведь любить-то я всё равно буду только тебя, – с улыбкой поиграв бровями, потянулся, чтобы поцеловать меня. – Часто и страстно, – хрипло выдохнул в губы. 

– Уходи! – в ярости прошипела я, отталкивая его. – И никогда больше не появляйся в моей жизни! 

– Почему, Марика? – поиграл желваками. – Что изменилось? Я же никогда не обещал тебе большего… 

– Чем я хуже той, на которой ты женишься? – на глаза сами собой навернулись слёзы. 

– Ничем. Но женюсь я на другой. И это не обсуждается! – в голосе появился металл. – Но на наши с тобой отношения это никак не повлияет. Это я тебе обещаю! 

– Нет, – спазм колючей проволокой перехватил мне горло. Казалось, я сейчас умру от нехватки воздуха. 

– Что нет? – Вольф начал злиться. – Я не понял… Тебе разве плохо со мной? – поддел мизинцем нить жемчуга, напоминая о безумной ночи. 

Стало невыносимо больно. Ведь когда он ласкал меня, я уже знала, что во мне растёт частичка его плоти и крови. Наш с ним малыш. Это подогревало во мне страсть. 

Но если он женится, то у него в семье появятся законные дети. Другая женщина станет их матерью, а не я. Мой малыш будет в его семье считаться приблудным. 

Нет! 

Я непроизвольно оттолкнула его руку, зацепив при этом бусы. Нить порвалась, и жемчуг, брызгами слёз, забарабанил по полу. 

– Уходи! – вскочив, отошла к окну. – Думал я особенная? Нет! Я как все. Женить тебя на себе хотела, чтобы не работать. – скрестив руки на груди, зло прищурилась.

Я знала, что это его фобия. В неё и била. 

– Убирайся! Женатый ты мне неинтересен… – стянула с плеч его рубашку и, скомкав, швырнула ему в лицо. 

Увернулся. Подхватил. Не спеша надел. Затем молча застегнул пуговки. 

“Господи, когда же ты уйдёшь, наконец?! – мысленно взмолилась я, понимая, что сил держаться на ногах становится всё меньше. 

– Вовремя поговорили, – оглянулся в дверях, брезгливо морщась. – Взял бы с собой истеричку и мучился потом… 

Хлопок входной двери прозвучал выстрелом в голову. Ноги подогнулись, и я осела на стул, корчась в беззвучных рыданиях. 

Сидела на стуле, словно парализованная, а внутри бушевала буря. Ярость, обида, отчаяние – всё смешалось в один болезненный ком, который душил и не давал дышать. "Истеричка…" – эхом отдавалось в голове последнее слово Вольфа. Презрение в его взгляде жгло сильнее огня. Неужели он и правда видел во мне только это? Пустую, жаждущую брака ради выгоды женщину?

Собрав остатки сил, я поднялась и на ватных ногах побрела в спальню. Голова гудела, в глазах всё плыло. Хотела упасть на кровать, зарыться лицом в подушку и выть.

Но не дойдя до неё, остановилась, понимая, что не могу лечь в неё.

Скомканная простыня, разбросанные подушки, свисающее на пол одеяло…

Я не могла туда лечь. Постель была пропитана нашей близостью. Я умудрялась даже на расстоянии улавливать запах Вольфа. Здесь, в этих простынях, ещё витал дух нашей страсти, напоминая о сладостных мгновениях, когда я чувствовала себя любимой им и желанной.

Какая же я дура! Для него это был просто секс в чужом городе. Кто знает, сколько ещё у него таких, как я?

Мысль, что я для него лишь одна из многих, придавила бетонной плитой.

Не в силах стоять, сползла по стене на пол, обхватив себя руками.

Знобило, но мучительнее всего был не леденящий до костей холод, а почти физическая боль, терзающая душу.

Рыдания сотрясали тело, слёзы текли ручьём, не принося облегчения.

Лучше бы он не приезжал. За эти два месяца я почти смирилась с тем, что это был мимолётный роман. Но он приехал, и мои чувства к нему вспыхнули вновь. А он…

Он вновь подарил мне надежду. Он был так ласков со мной, что я как наивная дурочка почувствовала себя любимой. Думала, и он будет счастлив со мной.

Оказалось, нет!

И теперь я оплакивала свои разбитые мечты, и надежды, что наш ребёнок родится желанным в полной семье.

Наревевшись до изнеможения, когда сил не осталось даже на всхлипы, опустошённая поднялась. Нужно было что-то делать, чтобы не сойти с ума от разочарования и обиды.

Резким движением распахнула шкаф и вытащила оттуда бельё, которое надевала для него, когда он спустя два месяца вернулся. Кружевной комплект цвета ночи, так нравился Вольфу. Зарываясь лицом в мои волосы, он шептал, что я в нём – богиня. Я не могла его оставить себе. Надевала бы и вспоминала нашу жаркую ночь. Ведь каждая ниточка ткани была пропитана его запахом, его прикосновениями…

Превозмогая себя, бросила его в пакет.

Затем собрала с кровати постельное бельё, – оно источало пряный аромат нашей близости. Едва удержалась, чтобы не уткнуться в него лицом. Запах любимого волновал, пробуждал сладостные воспоминания, но одновременно причинял острую боль.

“Нет, только не это. Если я ему не нужна, то и я смогу без него…” – скомкав, засунула в тот же пакет.

В голове мелькали обрывки наших ночей: его горячие поцелуи, страстные объятия, слова любви, которые теперь казались фальшивыми. Это было невыносимо.

Я должна была избавиться от всего, что напоминало мне о нём. Чтобы жить дальше…

Накинув пальто, вышла из квартиры и выбросила в мусорный контейнер не пакет с бельём, а часть себя, часть своей жизни и надежду на счастье.

Вернувшись домой, огляделась. Несмотря на проникающий из окон свет, всё здесь казалось теперь унылым. Раньше мне нравилось дома. Чувствовала уют. Было хорошо и спокойно. А теперь пусто. Взяла телефон, решив позвонить сыну, чтобы вернулся пораньше от мамы. Но передумала, понимая, что пока не готова общаться ни с кем.

Бросив трубку, села на диван.

“Как жить дальше?– с этим вопросом я смотрела в окно, наблюдая за медленно плывущими облаками. – Как растить ребёнка одной? Как забыть Вольфа? Как справиться с болью?...”

“Майя, подружка любимая! – всхлипнула я. – Как же ты была права! Нельзя раздаривать себя. Хватит! Раз не дано мне, быть любимой, то чёрт с вами, господа хорошие! Больше никому не верю! И не подпущу никого больше, даже близко к себе…”

Тишина угнетала.

– Алиса, включи подборку песен для меня, – вспомнила, что подарила сыну колонку на Новый год, но сама ею не пользовалась.

Теперь, когда не было сил пошевелиться, оценила, как удобно…

Колонка ожила бегущими огоньками…

– Были ночи, были дни, оставались мы одни, – после вступления зазвучали, трогающие душу, слова песни. –

Не пойму, как всё случилось, но я, кажется, влюбилась.

То краснела, то бледнела, я с тобою быть хотела…” – сначала вслушивалась, но сама не заметила, как начала подпевать певице в голос.

– Уходи! И дверь закрой! У меня теперь другой…

Мне не нужен больше твой номер в книжке записной! – припев песни хотелось кричать так, чтобы Вольф услышал мои слова, где бы он сейчас ни находился…

– День не день и ночь не ночь, отгоняю мысли прочь.

Я не знаю, как мне быть и кто сможет мне помочь…

Я иду одна, вдали, гаснут города огни

Без тебя меня не стало, ну зачем же я сказа-ала-а?! Уходи и дверь закрой…”

– по щекам снова стекали слёзы. Сколько же их?

Сквозь музыку прорвалась трель домофона.

“Господи! Неужели Ваня?” – испуганно подумала я, понимая, что сын поймёт, что я ревела…

В динамике домофона прозвучал голос Майи. 

“Принесла нелёгкая “, – проворчала я, открыв обе двери, и скрылась в ванной, соображая, что можно успеть предпринять, чтобы не шокировать своим видом ранимую подругу. 

– Сюрпри-из! – спустя несколько минут, шумно ввалилась в квартиру та. – Марика, ты дома?! 

– Да… – прогнусавила я из ванной, ополаскивая опухшее от слёз лицо холодной водой. 

– Кто молодец? Я молодец! – тараторила она из прихожей, поспешно раздеваясь. – Фрол уехал к Вольфу. Вот, я и догадалась, что ты одна. Приехала пошептаться… У меня, Марика, интересненькая новость! Щас, чай согреем, и я всё тебе расскажу по порядку, – щебетала, шурша пакетами. – Кстати… Вы с Вольфом вчера просто парочка “твикс” были. Я уж, грешным делом, забеспокоилась, что до квартиры вы не потерпите. Думала, он прямо в ресторане начнёт раздевать тебя… – звонко рассмеялась своей шутке. – Как же я рада за вас, Марика! Слава богу – приехал. А то сердце кровью обливалось смотреть на тебя… 

Майя отнесла что-то на кухню и там замолчала. Видимо, пыталась понять, что рассыпано по полу. 

– Он тебя что, жемчугом осыпал за завтраком? – высказала свои соображения, с хохотом заглядывая в ванную. 

Я своевременно уткнулась лицом в полотенце и тёрла глаза, которые изрядно пощипывали. 

– Ты чего молчишь-то?! – как назло, она не уходила, стоя над душой. 

Пришлось повесить полотенце и повернуться к ней:

– Нормально. Простыла немного… 

По выражению вытянувшегося лица подруги поняла, что она мне не верит. 

– Марика, что стряслось? – Майя всплеснула руками, разглядывая меня. – Ты что, плакала?! Что случилось?! С Вольфом поссорилась?... 

Комок в горле перекрыл дыхание. Отмахнувшись от подруги, побрела в комнату. 

Майя не отставала, но и не закидывала больше вопросами. Поняла, видимо, что мне надо успокоиться, поэтому ждала. 

Я опустилась на диван и, обняв себя за плечи, наблюдала, как за окном на фоне серого неба раскачивались повислые ветки берёзы. 

Майя села рядом, осторожно обнимая меня за плечи. 

– Ну, рассказывай, что произошло? Не томи, сердце разрывается смотреть на тебя такую… – голос подруги был участливым, и у меня сами собой задрожали губы, капризно, как в детстве выпячиваясь.

– Вольф… он уезжает, – выдавила я сквозь слёзы. – Сказал… что истеричка, и мне нужны только деньги. А я… я ведь люблю его, Майя. А он сказал, что женится там, в Новороссийске, на другой, – слёзы, словно дождь в августе, снова хлынули из глаз. 

– Это точно? Ты уверена?! – Майя в недоумении покачала головой. – Я ни разу не слышала от Фрола, что у Вольфа есть другая женщина. 

– Да? А твой Фрол, вообще, что-нибудь о нём рассказывал хоть раз? – колко посмотрела я в глаза подруги. – Я что-то не припомню, чтобы ты за эти два месяца хоть раз что-то рассказала о нём. Или с тебя Фрол честное слово взял за неразглашение тайны? 

– Что ты такое говоришь, Марика? – возмутилась подруга. – Хотя ты права… Фрол совсем ничего мне про него не рассказывал. Я в самом начале, когда он вернулся, спросила про Вольфа. Знала же, что ты по нему сохла. Но Фрол ушёл от ответа. Сказал, что потом как-нибудь. И это “потом” ни разу за всё время не наступило. Что-то там нечисто… – Майя задумчиво потёрла виски. – Слушай, а ты… Это, – мялась в нерешительности. – Если уж так влюбилась в него… Не хочешь поехать к нему, и посмотреть, что и как? 

– Май, ты меня за кого принимаешь? За идиотку?! Он ясно расставил точки над И. Он же мне чётко сказал, что женится на другой. А мне предложил роль любовницы. Это я потом, взбесилась и сама сказала, что хотела замуж ради его денег. А если нет, то он мне неинтересен. Хотела задеть побольнее… 

– Зачем? – Майя в недоумении хлопала подкрашенными ресницами. 

– Затем! Обидно было… – горло снова сдавило от обиды. – Я ему сказать хотела утром, что беременна от него. А он опередил! – всхлипнула я. – Сказал, что женится…

– Марика! – подруга, прикрыв ладонями рот, таращилась на меня. – Ты? Беременна?! 

– Да… – сникла я. 

– Зашибись… – Майя смотрела на меня с таким сочувствием, словно я подхватила болезнь, которая не лечится. – И?! Что делать собираешься? 

– В смысле? – покосилась я на неё. 

– В прямом, – буркнула подруга. – В сентябре рожать. Ваня твой в одиннадцатый только пойдёт. Потом дальше его учить надо будет. Ты не справишься, Марика. На декретные не проживёшь. 

Обхватив себя за плечи, я раскачивалась, словно баюкала себя. Понимала, что подруга беспокоится. Я и сама всё это понимала. Только представить себе не могла, чтобы пойти и убить эту кроху. 

– Майя, я не знаю, как выкарабкаюсь из всего этого. Но я ещё до возвращения Вольфа всё решила. Он уже есть. Маленький. Беззащитный. И из-за того, что его отец не хочет жениться на мне, я должна убить ребёнка? 

– Господи, Марика, что ты говоришь такое? – Майя побледнела. – Нет, конечно! Как можно? 

– Тогда к чему этот допрос? 

– К тому! – сердито нахмурилась моя правильная подруга. – Ты должна ему сказать. Ведь это его ребёнок! Марика, он имеет право знать. Я сейчас же позвоню Фролу! Пусть они едут сюда! При нас скажешь. Посмотрим, посмеет ли он потом о свадьбе думать. 

– Только попробуй! – сузила до щёлочек глаза я, прожигая подругу взглядом. – Предупреждаю. Майя. Тебя, – не знаю, откуда взялось во мне столько ярости, но слова чеканились металлом. – Если хоть кто-нибудь узнает, что я беременна от Вольфа – я вычеркну тебя из памяти! Понятно?! 

– Марика, я понимаю, ты сейчас не в себе, – начала мягко уговаривать меня она. – Но что за причуды? Фрол не слепой. Через пару-тройку месяцев он сам увидит и, сложив два и два, поймёт, чей это ребёнок. И как бы я его ни просила, уверена, он сообщит Вольфу. 

– Это не причуды. Это моё решение, – поджала губы я. – Раз ему не нужна я, то и ребёнок мой – тоже. Не нужна нам его милостыня. Ему непорочная жена породистых нарожает, – во мне всё ещё плескалась обида, и я пока никак не могла её унять. – Выкручусь! У меня ещё есть время, чтобы что-то придумать и подготовиться. 

– Ладно, оттянешь ты время. Но ведь он рано или поздно сам всё узнает, – Майя пристала, как репей. 

– Не узнает, – помотала головой. – Ты сегодня же “поделишься” с Фролом, что застала у меня моего бывшего. Матвея… Скажи, что удивилась. Думала, что я с Вольфом. А оказалось, что Марику бывший снова окрутил. 

– Не поверят они. Марика, Фрол и Вольф на идиотов мало похожи. Какой бывший? Был бы бывший, Фрол бы уже услышал о нём от меня раньше. А теперь что? Рояль в кустах? Мифический бывший, которого никто не видел! Не выдумывай ничего. Просто скажи Вольфу о беременности. А дальше, вам надо поговорить. Спокойно и без эмоций. 

– Нужен бывший? Ладно! Будет вам бывший! – психанула я на подругу, выслушав её нравоучения. 

– Скажи своему Фролу, что Марика в новую жизнь с бывшим, собралась с новым ремонтом. Ты мне обещала обновить квартиру недорого? 

– Ну, обещала, – Майя смотрела на меня в недоумении. 

– Тогда думай, когда сможешь начать. А мой бывший будет помогать. Фрол понадобится, чтобы мебель перенести. Вот как раз и познакомятся… 

– Марика, не занимайся ерундой, – Майя, плотно сжав губы, поднялась и зашагала по комнате, словно просчитывая ходы в шахматной партии. – Какой ремонт? Ты хоть представляешь, на что жить будешь? Я сделаю всё, что в моих силах, бесплатно. Но я училась на дизайнера, а не на штукатура. Да и материалы в круглую сумму выльются. Брось эти затеи! У тебя тут пока терпимо. Лет пять, а то и больше, можно прожить без глобальных перемен.

– Мне нужно, чтобы Фрол увидел рядом со мной мужчину. А ремонт – дело десятое, – пожала я плечами, соглашаясь с доводами подруги.

– Тогда… сделай перестановку. Этот шкаф давно пора вынести в спальню. Не понимаю, зачем тебе здесь этот мрачный исполин? – Майя обошла комнату, критически осматривая каждый угол, и остановилась напротив массивного шкафа, привезённого мной из деревни как память о бабушке.

– Он старинный. Разве не видишь? – фыркнула я. – В спальне он будет смотреться как бельмо в глазу, слишком уж тёмный.

– Вот как раз нет! Идеально впишется! – глаза Майи загорелись азартом. – Я его преображу, покрашу. А все эти завитушки и барельефы останутся… Когда будем его передвигать?

– Погоди, не спеши, – нахмурилась я. – Это ещё вилами по воде писано, согласится ли Матвей мне подыграть. Сначала нужно с ним помириться. Он ведь до сих пор обижен на меня из-за нашего расставания.

– Матвей… это который айтишник? Я правильно помню? – Майя напрягла память. – Это он нас из ресторана забирал восьмого марта?

– Да, он, – вздохнула я. – Звонить ему как-то неловко. Сама же его отшила…

– А ты уверена, что его ещё не окольцевали? – хмыкнула подруга. 

– Абсолютно. Такие, как он, всю жизнь под маминым крылом живут.

– Да? А мне показалось, что у него были серьёзные намерения к тебе.

– Пф! Не смеши! – отмахнулась я от неё. – Да и кому нужны его намерения, согласованные с маменькой?

– Ладно, тебе виднее! – неожиданно согласилась со мной Майя, направляясь к выходу. – Пойдём, угостишь меня чаем. А то меня уже подташнивает.

– А тебя, случайно, не от другого подташнивает? – с подозрением смотрела я ей в спину, направляясь в кухню.

– От него самого! – обернулась Майя, расплываясь в счастливой улыбке. – Но сейчас я просто хочу есть, потому что выскочила из дома и не позавтракав. К тебе, понимаешь ли, рванула…

– Вот это да! – растерялась я. – И что? Фрол в курсе?

– Да! Вчера сообщила, – Майя едва сдерживала ликующую улыбку.

– И как он? – я сама не заметила, как начала грызть ноготь, и он сломался.

– Ой, – Майя смущённо потупилась, – рад, как ребёнок… Даже не ожидала такой бурной реакции. Собственно, поэтому я к тебе и приехала. Хотела похвастаться. А тут у тебя такое, – улыбка на её лице угасла, и появилась тень сочувствия. – Как-то это несправедливо, Марика…

– Хватит жалеть меня! – я вспомнила, что на кухне рассы́пались бусины, и прихватила из ванной швабру и совок. – Ты-то здесь причём? Это у меня всё через зад. Фильм: “Невезучие” про меня снимали… Да и ты, помню, говорила же, не спешить в койку к нему прыгать, – отодвинув Майю в сторону, я принялась подметать. Но это оказалось не так-то просто: жемчужины упорно не желали закатываться в совок. – Не послушала тебя. И сижу теперь у разбитого корыта…

– Марика, да перестань ты себя грызть! – Майя подставила чайник под кран фильтра. – В любом случае виноваты оба! Вольф, если собирался жениться, не должен был к тебе клеиться. И тем более, без защиты. Он что, не знал, что после секса дети появляются?!

Я с горем пополам собрала жемчужины и теперь гадала, что с ними делать. Сначала хотела выбросить их в мусорное ведро. Но видимо, Майя произвела на меня умиротворяющее воздействие, поэтому рука не поднялась. Недолго думая, я высыпала их в пакет, решив отложить решение на завтра.

– А ты? – усмехнулась я, глядя в глаза подруге. – В новогоднюю ночь пошла с Фролом… И как? Попросила его надеть презик?

Майя лишь развела руками.

– Вот и я о том же, – покачала головой. – Я спросила, у Вольфа ничего не оказалось. А потом подумала, что сейчас не те дни, чтобы забеременеть… Ну, и успокоилась. А ты когда успела? После того как он приехал? Или тоже там?

– Ты будешь смеяться, но, видимо, там, – Майя тряслась от смеха. – Это, Марика, всё та цыганка нам нагадала! Тебе, кстати, она что тогда сказала?

– Не помню уже, – отмахнулась я, вспомнив слова, которые та прошептала мне напоследок: “Если кому-то расскажешь, ничего не сбудется”.

Майя, ополоснув чайник, засыпала в него заварку и залила крутым кипятком.

– Марика, знаешь, почему я настаивала, чтобы ты рассказала всё Вольфу? Потому что видела реакцию Фрола. Может, если бы ты сказала, что беременна, твой тоже бы от счастья в небеса взлетел.

– Да ничего подобного, – я убрала локти со стола, чтобы подруга поставила чашку. Горячий чай соблазнительно пах бергамотом. Майя достала из коробки ягодный чизкейк и разрезала его на кусочки.

– Марика, ты не можешь знать наверняка, как бы он отреагировал, – подруга продолжала настаивать на своём. – Может, у вас бы всё как-нибудь сложилось.

– Да ничего бы не сложилось, – пробурчала я. – Пусть женится! Скатертью дорога!

– Дело твоё, – Майя поджала губы, бросив на меня оценивающий взгляд.– Только я бы вернулась всё к тем же овцам: на что вы, девица, жить собираетесь?! 

Её вопрос повис в воздухе. Мне предстояло хорошо подумать, как содержать себя и детей в ближайшие несколько лет.

На что жить? 

Зарплата администратора на базе отдыха, конечно, неплохая, но декретные – это совсем другая история. Их ни на что не хватило бы. 

Я ложечкой выбирала ягоды из чизкейка, запивая их чаем, и пыталась собраться с мыслями. 

Работа на дому… Вариантов, конечно, было много, но большинство из них требовали определённых навыков или вложений. Вязание и вышивка – это не моё, да и конкуренция в этой сфере огромная. Фриланс? Возможно, но что я могла предложить? Я умела хорошо общаться с людьми, но этого было явно недостаточно для удалённой работы.

Внезапно меня осенило. 

– База отдыха! – воскликнула я вслух. А Майя непонимающе уставилась на меня. – Я же могу заняться бронированием номеров онлайн! Создать группу в социальных сетях, привлекать клиентов, консультировать их по телефону. Да, это потребует времени и усилий, но зато я смогла бы работать в удобное для себя время, и при этом оставаться дома с ребёнком. 

– Марика, ты гений! – выгнула бровь подруга. – Ты знаешь, а это мысль! Нам с ней надо переспать, а потом обдумать нюансы. 

"Ю-ху!" – я почувствовала прилив энергии и энтузиазма. 

Да, это было бы непросто, но я обязана была справиться и доказать в первую очередь себе, что я всё ещё могла быть не только хорошей матерью, но и успешной женщиной. 

– Главное – начать действовать, а там уже разберёмся по ходу дела, – проговорила Майя. – И кто знает, может быть, эта подработка перерастёт в нечто большее… 

– Во что? – не поняла я. 

– Мы могли бы с тобой развиваться в бизнесе. У Фрола, к примеру… 

– Ну как ты, новоиспечённый муж? Медовый месяц в самом разгаре? – я усмехнулся, глядя на блаженно распластавшегося на лежаке Фрола.

Друг знал, что я уезжаю и неизвестно, когда в следующий раз появлюсь, поэтому заказал на сегодня для нас баню в Эдеме.

Мы уже два раза были в парной, поэтому вышли на улицу, чтобы немного остыть.

День был пасмурный, с лёгким морозцем. От наших раскрасневшихся, прикрытых лишь полотенцами тел исходил видимый пар. Но туристов сейчас было немного, поэтому нам никто не мешал чувствовать себя свободно и общаться.

Фрол, закинув руки за голову, смотрел в небо.

– Лучше и быть не может. Майя – чудо. Карелия – рай. Буду развивать наш с тобой бизнес здесь, как свой. Спасибо тебе, дружище. Не приехал бы я сюда, не встретил бы свою Пчёлку.

– Не за что, Фрол. Я очень рад за тебя… – вздохнул, вспоминая Марику.

Разрыв с ней зубной болью не отпускал ни на минуту. Поэтому счастливая физиономия Фрола слегка подбешивала. Вот почему у них с Майей так всё просто?

А у меня по жизни всё через пятую точку?

Когда познакомился с Марикой, думал: вот она, настоящая! Живая, непосредственная, не утратившая огонёк в глазах. На фоне молодых пустышек, которых наелся по горло, эта женщина казалась той, с которой было одинаково хорошо как в постели, так и в баню сходить, и на рыбалку поехать… Говорила, что любила раньше с донкой из лодки таскать окуней. И готовить умела. И пиз@ц, как заводила меня. Казалось, что лучшей и не сыскать.

Так и она оказалась лживой сукой.

Аж передёрнуло от ледяного озноба, когда вспомнил, с каким ядом она мне заявила, что раз не женюсь на ней, то и не нужен. Что деньги только были интересны мои, и всё.

“Тьфу, бля@!” – сокрушённо сплюнул.

– Ты чего такой загнанный, Вольф? – усмехнулся Фрол, заметив брезгливое выражение на моём лице.

– Да… – поднялся, посмотрел вдаль через скованное льдом озеро. – Нет в жизни счастья. Думаешь, вот оно… А оказывается – пустышка.

– Ты о чём? – Фрол поднялся, встал рядом.

– Так, мысли вслух, – отмахнулся я. – Просто хотел осесть здесь. А этот упырь заезжий все планы нарушил.

– Ты про Гафарова? – переспросил Фрол.

– Про кого ещё, – раздражённо передёрнулся я. – Пойдём греться. Что-то меня потряхивает сегодня.

В войлочных будёновках на головах уселись с дубовыми вениками на полок.

– Так, что там с Гафаровскими? – переспросил Фрол, не спеша похлопывая себя веником по плечам. – Что слышно?

– Они не отступили. А после похорон Заура вообще оборзели, – прислонился я спиной к раскалённым досочкам. – Амир заявился к его жене, Фатиме, и заявил, что хочет жениться на Лейле…

– Так, может любовь у них?

– Какая любовь, Фрол? Девчонка рыдает. А Фатима боится его. Без мужа вся сникла. Готова дочь отдать бандиту в жёны, лишь бы оставил в покое их семью.

– А в смерти Заура разобрались?

– Официальная версия, что не справился с управлением, – закатил я глаза от этой бредятины. – Но ходят слухи, что тормозной шланг в машине был подрезан… Если так, то дураку ясно, чьих это рук дело.

– Да ведёт себя Гафаров так, словно “Голубое озеро” скоро будет его, – покачал головой Фрол.

– Этот ублюдок только не учёл, что Заур не единственный владелец базы, – усмехнулся я. – Хотелось бы увидеть его рожу, когда узнает, что я владелец половины.

– Вольф, а на фига тебе нужен был совместный бизнес? У тебя же были тогда деньги начать свой, собственный… – Фрол, отложив веник, тоже прислонился спиной к стене.

– У меня тогда проблемы были с законом, помнишь? Не оформить было ничего на себя. А с Зауром мы со школы дружили. У него дом развалюшка от деда остался. Но главное на берегу озера земля. А рядом пионерский лагерь был запущенный. Вот я и выкупил его. Оформили на Заура. Но Фатима знает, что бизнес мужа – совместный со мной. У меня и документы все в сохранности. Чеки. В принципе я не думаю, что с семьёй Заура были бы проблемы. Оформили бы сейчас всё, как надо и жили бы они по-прежнему. Так нет! Я же вижу, что Гафаров хочет отжать у них “Голубое озеро”.

– А, может, тебе стоит поговорить с ним? Может, и договоритесь…

Если бы с ним можно было договориться, Заур был бы жив, – помотал я головой. – Нет. Он действует по плану заграбастать всё! Запугал Фатиму. Лейла, как тень ходит. А там же ещё пацаны без отца остались, лет десять, одиннадцать – погодки… Фатя к брату за помощью обратилась. А тот, похоже, уже договорился с Амиром. Уговаривает сестру отдать Лейлу за Гафарова.

– А может, вышла бы за него и радовалась потом? – усмехнулся Фрол. – Девчонка, может, своего счастья не ведает.

– Фрол, не городи чушь, – психанул я. – Гафарову эта Лейла на хрен не упала. Попользуется и выплюнет. Оттяпает только бизнес сначала. Вот только не знает пока, что совладелец есть.

– Вот урод… Слушай, но неужели нельзя приструнить его?

– Закон здесь не работает, Фрол. Работают только деньги и сила. А у Гафарова и того и другого хватает. Недаром из Москвы явился такой борзый.

– И что теперь? – Фрол с тревогой посмотрел на меня. – Надеюсь, ты не собираешься в аварию попасть, как Заур, сражаясь с “мельницей”?

– С мельницей – нет. А вот с Гафаровым – да. Это мой родной город, Фрол. И семья друга…

– Но сам же говоришь, что управы нет на него. Что тогда будешь делать?

– Есть планы… – смахнув пот с лица, покосился на Фрола. Тот, сидел красный, как помидор, но уходить не порывался. – Пойдём-ка, я хочу облиться холодной водой и попить чаю, – соскочил я с полка. – А то закипать начал.

В мыльном отделении встал под бочонок и, дёрнув за цепочку, обрушил себе на голову ледяную воду.

– А-а… – выдохнул, растирая грудь и плечи ладонью. – Бля! Как же я буду скучать по Карелии… – проговорил, выходя в комнату отдыха. Фрол, включив чайник, насыпал смесь заварки и трав в заварник.

– Сейчас, я тоже хочу охладиться, – проговорил он, возвращаясь в помывочную.

– Так, что у тебя за план, Вольф? – вернулся замотанный в простыню.

Увидев, что я сижу в кресле, глядя в огонь в печи, заварил чай и уселся к столу, в ожидании меня.

– Я на Лейле женюсь. Уже объявили всем о помолвке, – резко поднялся я, направляясь к столу.

Фрол чуть не поперхнулся чаем.

– Что?! Ты с ума сошёл? Лейла… ты же её как дочь воспринимал! И вообще... – друг недоверчиво уставился на меня.

– Не было другого выхода, Фрол. Фатима в отчаянии. Если не я, то Гафаров возьмёт Лейлу в жёны и тогда заберёт всё. И я не смогу свою долю оформить на себя, как пить дать. Да и не только в деньгах дело, – вздохнул я, откидываясь на спинку кресла. – Дело в принципе. Не позволю я этой сволоте плясать на могиле друга. Женюсь на Лейле, тогда Гафарову придётся со мной дела иметь, а не женщин запугивать. Не могу по-другом, Фрол... Заур, ты же знаешь, мне как брат был.

– Защитить… ценой собственной жизни? Ты понимаешь, во что ввязываешься? Гафаров тебя живьём закопает!

– Я не дурак. Понимаю, что эта мразь из себя представляет. Но я не могу поступить иначе. Это мой долг перед Зауром. Перед его семьёй. И вообще… Это ведь и мой бизнес, тоже, – налил себе чай. – Как только женюсь, их доля бизнеса будет под моей защитой. И свой оформлю, как положено, чтобы эти шакалы свои загребущие щупальца к нему не совали.

– Так, ты решил сохранить “Голубое озеро”? Не станешь продавать?

– Нет! – посмотрел в глаза другу исподлобья. – Голубое озеро останется в семье Заура. Это земля их предков. А с Гафаровым я ещё разберусь! Этот отморозок должен сесть…

Фрол слушал и качал головой, о чём-то думая.

– Что молчишь? – вздохнул я, понимая, что тот недоволен моим решением.

– Ты рискуешь всем, Вольф. Ради них. Это благородно, конечно. Но… А Марика? Что ты намерен делать с ней? Она знает, что ты женишься на Лейле?

– С Марикой… всё чертовски запутано, – я отодвинул недопитый чай, будто обжёг им не губы, а саму душу. Горечь выплеснулась внутри, расползаясь по венам. – Я предложил ей… поехать со мной. Но она докопалась: “ Как кто?”… Сказал, как любимая женщина.

Не стал унижать её общепринятым “любовница”. Но она сама спросила. Ну, что я мог ответить? Подтвердил, что, да. Но, чёрт возьми, мы же взрослые люди! Что в этом такого? – я уставился на друга в ожидании поддержки.

– Ничего, – Фрол дёрнул плечами. – Если обоих устраивают свободные отношения, то ничего.

– То есть, ты считаешь, что если нет штампа в паспорте, то это свободные отношения? – возмутился я. – Разве не чувства – главное в отношениях?

– Чувства, конечно. Но женщины так уж устроены. Им нужны гарантии. Если не женишься, значит, не любишь, – проговорил Фрол, прихлёбывая горячий чай из бокала.

– Чушь собачья! – фыркнул я. – Сколько семей живут с этим прокля́тым штампом и ненавидят друг друга лютой ненавистью. И ровно столько же, особенно сейчас, живут душа в душу годами, растят детей и не спешат регистрировать брак. Во всяком случае, на первых порах. Что, бля@, в этом предосудительного?! Почему им так важен этот чёртов кусок макулатуры?

– Вольф, да я тебя прекрасно понимаю. Нисколько не спорю, – Фрол примирительно развёл руками. – Но я, вот, встретил Майю и, не раздумывая, повёл в ЗАГС. Сам этого захотел. А ты, значит, ещё не созрел.

– Фрол, не беси хоть ты! Я не фрукт, чтобы зреть или не зреть, – психанул я. – Я уже заявление на регистрацию брака с Лейлой подал. Что мне теперь, из-за капризов Марики всё рушить?

– Вольф, погоди, я не понял… Ты сообщил Марике, что женишься?

– Так, конечно, – меня передёрнуло от болезненных воспоминаний. – Думаешь, с чего мы так разругались?

– Понятия не имею. Потому и решил спросить, был ли честен с ней, – Фрол задумчиво почесал подбородок.

– Да, я был с ней честен, Фрол! Но я и представить не мог, что её так заденет сообщение о том, что женюсь. Знал бы, как-то по-другому, может, сказал. Видел бы ты, в кого превратилась эта хрупкая женщина! В глазах – неприкрытая злость, в голосе – яд… Настоящая фурия! Оказывается, как и всем, ей нужны были только мои деньги. Как я устал от этого! Какого чёрта мне попадаются одни охотницы за моим кошельком? Неужели я сам по себе ничего не стою?!

Фрол внимательно слушал не перебивая. А мне каждое слово давалось с трудом, словно я ковырял ножом незажившую рану. Мне было невыносимо вспоминать этот разговор с Марикой.

– Может, она просто обиделась? Мне показалось, что Марика искренне к тебе привязана. Ты не допускаешь мысли, что она в порыве ревности наговорила тебе гадостей?

– Хрен её разберёшь, – поморщился я, словно от зубной боли. – Теперь уже неважно. Жениться я в любом случае должен.

– Вольф, а ты сказал ей, почему женишься? – Фрол решил доконать меня своими вопросами.

– Когда бы я успел?! – фыркнул раздражённо. – Говорю же, едва услышала про свадьбу, вылила на меня ушат помоев. Видел бы ты, как она на меня смотрела при этом. До сих пор этот взгляд стоит перед глазами… – я сглотнул подступивший к горлу спазм. – Но, Фрол, ты-то понимаешь? Не могу я отменить эту свадьбу, – проговорил с болью в голосе. – Иначе мне с Гафаровым не совладать.

– Но ты… Сам… Ты любишь Марику? – осторожно спросил Фрол, словно боясь спугнуть что-то важное.

Я нахмурился. Его вопрос острой занозой вонзился в рану на сердце. Люблю ли я её?…

– Это уже не имеет значения, – устало вздохнул я. – Мы с ней расстались. Я должен разобраться с Гафаровым, и отступать не намерен. А со своими чувствами… справлюсь. Мне не впервой.

В памяти всплыли болезненные воспоминания. Ирина. Её я любил до безумия. Но когда начались проблемы с бизнесом, и я в любой момент мог оказаться за решёткой из-за грязных махинаций партнёра, она тут же отвернулась от меня. Вышла замуж за моего же конкурента, который, по всей видимости, и был зачинщиком всей этой подлой истории. Я потом долго гадал, а не она ли слила ему компрометирующие меня документы, которыми он потом шантажировал меня.

Этот шрам на сердце так и не зажил до конца, и саднил нещадно, когда мною пыталась воспользоваться какая-нибудь женщина.

Фрол поднялся.

– Ладно, Вольф. Мне пора. Майя там заждалась… Не хочу, чтобы волновалась. Она же у меня беременна… – друг проговорил это с таким лицом, словно в нём зажглась лампочка.

– Вот это новость! – я вскочил на ноги и крепко обнял его. – Поздравляю, дружище! От всей души! Очень рад за вас… – проговорил искренне, радуясь за его счастье. – Обязательно позови меня крёстным потом!

– Само собой, даже не сомневайся, – Фрол дружески похлопал меня по плечу. – Ты сейчас в город?

– Нет, останусь здесь. Переночую в твоём домике, если ты не против. А с утра поеду к отправлению "Ласточки". Завтра буду в Питере. А к ночи уже в Новороссийске. Кстати, регистрация брака у меня в марте. Но я тебя не зову. Сам понимаешь, эта свадьба лишь показуха для Гафарова.

Проводив друга, я вернулся в комнату отдыха. Пока стоял на улице, успел продрогнуть до костей. Подбросив поленья в топку, отправился греться. Вода на каменке возмущённо зашипела, наполняя парную обжигающим паром. Ополоснув веник в тёплой воде, взобрался на полок. Но париться внезапно расхотелось. Уселся в торце полка, прислонившись спиной к приятно горячей стене, и погрузился в свои мрачные мысли.

С самого детства я слышал, что должен быть сильным, уметь постоять за себя, защитить своих близких… И я всегда старался следовать этому негласному кодексу. Спорт был неотъемлемой частью моей жизни. С детства занимался борьбой, потом увлёкся боксом. В тренажёрном зале пахал как про́клятый. В том, что могу за себя постоять, я не сомневался ни секунды.

А за других? Смог ли я защитить тех, кто мне дорог? Мой близкий друг погиб из-за нашего с ним общего бизнеса, я был в этом абсолютно уверен. Теперь моим долгом было защитить его семью не только от разорения, но и от врагов. И у меня уже был готов чёткий план, чтобы провернуть это. Вот только в душе бушевала неутихающая тоска, словно шторм в море.

Как же я мечтал о настоящей семье. О детях, о сыне, которого бы учил быть сильным и мужественным. Учил бы его рыбачить и охотиться. Передал бы ему все свои знания и опыт. Когда встретил Марику, увидел в ней родственную душу. Что и говорить, она мне нравилась.

И потом, когда вернулся в Новороссийск, почувствовал себя мальчишкой, который безумно тоскует по любимой. Фрол прислал мне фотографии с новогодней вечеринки. Я вырезал её фото и поставил на заставку в телефоне. И на свадьбу к другу я летел с одной-единственной мыслью: увидеться с ней. Встреча превзошла ожидания. Я видел, что Марика искренне рада моему возвращению. Мне даже захотелось уговорить её поехать со мной.

Но всё пошло наперекосяк. Ей, как оказалось, нужен был не я сам, а мой кошелёк.

"Что за чёртова напасть меня преследует? – я в сердцах постучал затылком о стену. – Хоть к бабке беги!"

Вон, Фрол. После своей сумасбродной Ритки клялся и божился, что больше никогда в жизни не женится. Сторонился женщин как огня. А тут, раз – и уже снова женат, да ещё и ребёнка заделать успел. А я?

Вынужден жениться на девчонке, которая мне годится в дочери.

“Да кем я буду, если прикоснусь к ней? Она же любви хочет…”

Лейла была миловидная и совсем неглупая. Но в качестве спутницы жизни я её не рассматривал.

Я собирался уладить дела с бизнесом, прижать Гафарова, а там уже смотреть по обстоятельствам. Кто знает, может, и для Лейлы нашёлся бы нормальный муж. Развёлся бы и передал в добрые руки.

"Как складно ты всё придумал, Вольф, – зло усмехнулся я своим мыслям, ощущая камень на душе. – Только Лейла, кажется, искренне сияла от счастья, когда ты предложил ей выйти замуж за тебя. Что, если эта девушка ждёт от тебя большего, чем просто защиту? Ведь малолеткам свойственно придумывать себе кумиров и влюбляться в них. Готов ли ты дать ей то, на что она так наивно надеется?"

Да, я хотел детей, но твёрдо был уверен, что дети – плоды взаимной любви. Лейла, как женщина, меня не волновала. Поэтому жить с ней, как с женой, я не собирался.

В домике Фрола было холоднее, чем на улице. Включив электрический конвектор и растопив печь, достал подаренный другом коньяк. Налив себе щедрую порцию, уселся в кресло, вытянув ближе к топке начавшие замерзать ноги.

Неспеша выпил.

Помещение прогревалось довольно быстро. А вот в душе лёд не таял даже от обжигающего коньяка.

Свадьба… Лейла… Она милая, невинная, как ангел. Но я – далеко не ангел, и вряд ли когда-нибудь смогу увидеть в ней женщину. Она заслуживает настоящей любви. Искренней. А не сделки, выгодной обеим сторонам. Смогу ли я подарить ей хоть каплю счастья? Или же превращу её жизнь в подобие своей?

Тяжёлые мысли роились в голове, не давая покоя. Я отчаянно пытался убедить себя, что поступаю правильно. Что женитьба на Лейле – это единственное верное решение, способное защитить её, её семью и сохранить бизнес.

Но в самой глубине души я прекрасно знал, что жестоко обманываю себя. Деньги, власть – всё это не имело ровным счётом никакого значения, когда душу покрывала корка льда от невыносимого одиночества. Когда рядом не было никого, кто смог бы согреть тебя в холодную ночь, кто поддержал бы в трудную минуту.

Моя кличка Вольф, волк-одиночка, – была проклятием. Казалось, это она обрекала меня на это вечное одиночество.

Я внезапно почувствовал острую, щемящую тоску по Марике. По её заразительному смеху, по её страстным объятиям.

"Может быть, Фрол прав? Может быть, я слишком поспешил с выводами? Что если ревность и обида действительно затмили ей разум? Может, стоит дать ей и себе ещё шанс?"

Я достал телефон и долго смотрел на её номер. Пальцы словно онемели, отказываясь нажимать кнопку вызова. Давний страх быть отвергнутым снова сковал меня по рукам и ногам. Но в конце концов я сдался. Я должен был попробовать. Хотя бы ради того, чтобы потом не жалеть об упущенной возможности. Гудки тянулись мучительно долго, словно вечность.

Снег лениво падал, укрывая сонный лес пушистым покрывалом. Дорога, в свете фар, казалась бесконечной лентой. Под джаз, льющийся из динамиков, колёса моей машины послушно глотали её километры, а я пыталась бороться с бурей, бушующей в моей душе. 

Едва осталась наедине с собой, воспоминания о ссоре с Вольфом нахлынули с новой силой. Злость снова кипела внутри. 

“Любовница”! Как же мерзко это прозвучало. Будто я какая-то девка по вызову, падкая на его деньги. Да пусть катится ко всем чертям! 

Обида с новой силой начала набирать обороты, эхом отдаваясь в голове и заглушая мягкие переливы саксофона, лившиеся из динамиков. Пальцы судорожно сжимали руль, словно пытаясь удержать ускользающее равновесие. 

Как он мог? Как смел предложить мне эту грязную роль любовницы? После всего, что между нами было? После этих ночей, полных нежности, страсти, обещаний, в конце концов? Ведь я ношу под сердцем его ребёнка! Его наследника! И это я должна быть рядом с ним.  

Горечь подступила к горлу, словно колючий ком. 

"Сама виновата! Дурища ты, Марика… Нужно было сразу сказать ему про беременность", – вела диалог с собой, глядя, на проносящиеся за окном заснеженные ели.

Сегодняшний день… Он казался осколком другой жизни. С Майей проговорили полдня. Спасибо ей, что приехала. Хоть немного поддержала меня, переключив со своих проблем на её новые хлопоты.

– Фрол хочет облагородить территорию вокруг домиков, – с сияющим лицом вещала подруга. – Кстати, забыла сказать… Он же дом хочет для нас строить. Представляешь? У нас будет свой, большой дом за городом!... – я только кивала ей, стараясь, чтобы на моём лице было соответствующее её радости выражение, а не кислый отпечаток невольной зависти. 

– У меня будет где развернуться! Столько идей в голове! Хочу углубиться в ландшафтный дизайн, курсы какие-нибудь закончить. А когда дом построят, сад разобью… Всё продумаю до мелочей, чтобы глаз радовало, – мечтала подруга вслух. 

– Ну всё, наша пчёлка наметила план работы себе на пятилетку вперёд! – усмехнулась я, выразительно показывая ей на живот. – А малыш? А садик? Если вы переберётесь за город, как ты будешь добираться на работу?

Оказалось, Майя уже всё решила: собралась весной увольняться. Сказала, что хочет уехать за город. 

– А малыш, – с мечтательной улыбкой положила она ладони на живот, – не помеха. Мы же с тобой только что всё придумали. До родов время есть организовать всё, подготовиться. А потом по мере возможностей… 

“Ну, хоть у кого-то всё хорошо”, – уныло вздохнула я, чувствуя себя полной неудачницей на фоне подруги. 

– Ну и?! – представила, что в кресле пассажира сидит та цыганка, которую я подвозила перед Новым годом. – Где, блин, счастье моё?! – в сердцах стукнула по оплётке руля кулаком. В носу засвербило от подступающих слёз. – “В любви купаться будешь!”, – передразнила её. – Накупалась, вот! До тошноты! Теперь рожу его подобие и вспоминать буду всю оставшуюся жизнь эти несколько дней и ночей того счастья…”

Мне показалось? 

Или я в натуре услышала её ответ? 

“Сама виновата. Некого винить!”

Меня передёрнуло, словно вдруг холодом повеяло. 

– Сама виновата, – скривилась я, понимая, что это я сама себе сказала. Никакой цыганки здесь в помине не было. Это я себя сейчас проклинала, за то, что сбросила звонок от Вольфа. 

“Эх, дура ты, Марика, дура”, – вздохнула вспоминая. 

Майя уже одевалась в прихожей, я тоже собиралась на работу… 

Раздалась мелодия входящего звонка, а телефон я забыла на столе в кухне. Там сын, приехавший, как всегда, голодный, уплетал борщ, который мы приготовили с Майей, пока болтали. 

– Мам! Тебе тут какой-то Вольф звонит! – крикнул Ваня. 

– Иди ответь! – зашипела на меня Майя. 

Сердце билось, как оглашённое. Но обида перевесила.

А ещё мне почему-то было неловко. Жаловалась Майе весь день на него. Рассказывала, как он гадко обошёлся со мной. Клялась, что он мне такой не нужен. А теперь позвонил, и мне что, бежать брать трубку? Нет! Хочет извиниться, поговорить, пусть лично приедет. А не по телефону… 

– Ваня, сбрось вызов и занеси номер в чёрный список! – крикнула сыну, и, упрямо сжав губы, сложила руки возле груди. 

– Марика, ты что?! – выпучила на меня Майя глаза. – Послушала бы хоть… Может, он извиниться хотел… 

– Наговорил говна в глаза, а извиняться он по телефону будет?! Нет уж! Адрес знает. Захотел бы – пришёл. А так – пусть идёт лесом! – проговорила запальчиво, словно это не Майя, а Вольф стоял передо мной. 

Теперь же, глядя на мрачный лес, проклинала свою чёртову гордость. Что он хотел сказать? Хотел оправдаться? Или извиниться? 

“Уже не важно! – вздохнула я, понимая, что он теперь уедет и женится. – Финита ля комедия, Марика”. 

Если он сказал, что женится, то явно свадьбу не намерен отменять. А это значило, что всё кончено. И все мои надежды на счастливую семью, на любящего мужа и отца для моего ребёнка – вдребезги. Тем более что перезванивать я ему не собиралась. 

Прибыв в "Эдем", я с тяжёлым сердцем переступила порог администраторской. Вообще, это была не моя смена. Но Татьяна приболела и попросила подменить её. 

Выяснив, что я уже в пути, она уехала с кем-то из отдыхающих… 

Тишина и одиночество обрушились на меня, словно тонны льда. А разговор с Вольфом продолжал прокручиваться в голове, как замкнутая лента.

"Люблю ли я его? – задумчиво смотрела я на мерцающий экран компьютера. – Боже, да, конечно, люблю! Иначе не было бы мне так больно." 

Только что толку от этой любви, если он выбрал другую? Если он не видит во мне женщину, с которой хотел бы создать семью? А мной готов был довольствоваться лишь в роли любовницы? 

“Нет, это не для меня! – закусила губу я. – Или всё, или ничего. Второй для него я не стану!”

Посмотрела внимательнее в монитор, проверяя по камерам, всё ли в порядке, и замерла: в домике Фрола горел свет. А из трубы шёл дым. 

Что такое? Сдать его домик не могли. Фрол предупредил, что неделю отдохнёт, а потом собирался наведываться. 

Открыла журнал, чтобы перепроверить по записям.