Выбери меня

В приемную, где уже дожидался посетитель, мы вышли все вместе. При нашем появлении гость поднялся и чуть поклонился.

— Меня зовут месье Нортен, и я хотел бы воспользоваться вашими услугами!

Но по тому, как он сделал паузу, прежде чем назвать свое имя, я поняла, что имя это — не настоящее. И потому не удивилась, когда месье Тюрен сказал:

— К чему такая скрытность, ваша светлость?

Сначала гость бросил на него грозный взгляд, а потом вдруг рассмеялся:

— Хотя вы правы, месье! Рано или поздно мне всё равно пришлось бы вам открыться. Я — князь Дзаррини, и я хотел бы, чтобы вы помогли мне жениться на одной из дочерей вашего короля.

Я кивнула с самым невозмутимым видом, словно столь важные персоны захаживали к нам в агентство каждый день, и открыла книгу записей, на очередной странице которой вывела «месье Нортен» — если наш новый клиент желает сохранить инкогнито, то так тому и быть.

Мои компаньоны расположились на стульях вокруг стола и выжидательно уставились на гостя.

— Прошу вас, ваша светлость, начинайте!

Князь был красивым мужчиной лет тридцати или тридцати пяти. Благородное, с чуть резковатыми чертами лицо, волнистые волосы, ямочка на подбородке. И та самая стать, которая с первого взгляда позволяла узнать в нём представителя высшего дворянства, за каким бы именем он ни прятался.

— Раз уж я вынужден был сбросить маску, то я не стану ничего от вас скрывать. Только мне хотелось бы прежде получить от вас заверения в том, что всё, что будет сказано в этой комнате, не выйдет за ее пределы.

Он обвел нас внимательным взглядом. Я кивнула первой.

— Разумеется, ваша светлость, мы никогда не подводим наших клиентов.

Вслед за мной это подтвердили и мои компаньоны.

— Благодарю вас! — чуть наклонил голову гость. — Есть ли необходимость рассказывать мне о себе, или вам и без того известно о том, кто такой князь Дзаррини?

Месье Тюренн наверняка знал о нём очень многое. Не случайно же он узнал его, как только увидел. А вот мне это имя почти ни о чём не говорило. И судя по лицам Мэта и Мэрион, им тоже. Хотя о таком княжестве я слышала, но вот где оно находилось, сказать бы не смогла.

— Мы будем вам признательны, ваша светлость, если вы сочтете возможным о себе рассказать, — произнес Вердон то, что собиралась сказать и я сама.

Наш гость кивнул и приступил к рассказу.

— Мое княжество находится к западу от Тавринии. Оно такое маленькое, что не на каждой карте его можно разглядеть. И всё-таки оно всегда было независимым, что составляет нашу особую гордость. Мы недостаточно богаты, чтобы служить объектом охоты со стороны более сильных соседей, но достаточно обеспечены, чтобы мои подданые ни в чём не знали нужды.

Ну, что же, как глава отдельного (пусть и маленького) государства он мог мечтать о династическом браке. Вот только в этом конкретном случае была одна проблема.

— Простите, ваша светлость, но когда вы говорили об одной из дочерей нашего короля, то какую именно из двух принцесс вы имели в виду?

У короля Тавринии Георга Шестнадцатого были две дочери: старшая уже больше двадцати лет была замужем за наследным принцем далекой восточной страны, младшая же вышла замуж десять лет назад за короля островного государства на юге. Таким образом, свободных невест в королевской семье не было.

Вместо нашего гостя ответил месье Тюрен:

— Полагаю, его светлость говорит о третьей дочери короля.

— О третьей дочери? — я посмотрела на него непонимающе. — Но принцесс королевской крови в Тавринии только две!

Месье Тюренн вздохнул и укоризненно покачал головой.

— Кажется, мадемуазель Лафлёр, вы не в курсе последних светских сплетен.

Да, я решительно не интересовалась светскими сплетнями. Мне казалось это занятием, недостойным благородного человека. Это было всё равно что подслушивать чужие разговоры.

Хотя, возможно, наш новый компаньон в чём-то был прав — учитывая тот бизнес, которым мы занимались, такая информация могла быть полезной.

— Да, — призналась я, — я давно не читала бульварных газет.

— О, мадемуазель, — улыбнулся князь, — об этом не писали в газетах.

Я совсем ничего не понимала. Откуда у нашего уже отнюдь не молодого короля могла взяться еще одна дочь? А учитывая, что она уже должна была быть брачного возраста, как его величество столь долго мог скрывать ее ото всех?

— Речь идет о незаконнорожденной дочери, — пояснил месье Тюрен, — о которой сам его величество узнал лишь недавно.

— Вот как? — еще больше удивилась я.

— Да-да! — пылко воскликнул Дзаррини. — Именно этот факт и дает мне возможность надеяться на этот брак! Мое княжество слишком маленькое, чтобы я мог рассчитывать, что король Тавринии согласится отдать за меня свою дочь. Но вот если я сумею завоевать ее расположение до того, как она будет признана принцессой официально…

Я посмотрела на Мэрион и увидела, что щеки ее порозовели от смущения. Похоже, ей тоже казалось, что мы подглядывали в замочную скважину за жизнью самого короля. И она тоже считала это не слишком правильным.

— Это очень умный ход с вашей стороны, ваша светлость! — похвалил князя месье Тюрен. — Но не боитесь ли вы того, что его величество всё же не решится признать эту девушку своей дочерью?

— Его величество был счастлив, когда узнал о ее существовании. Так что он непременно ее признает, если только… — тут Дзаррини помрачнел, — ему позволит это состояние здоровья.

А вот о том, что его Георгу Шестнадцатому нездоровится, газеты как раз писали.

— Кажется, его величество простудился, когда посещал северные провинции Тавринии, — сказала я.

— Именно так! — подтвердил месье Тюрен. — Наш славный король так торопился вернуться в столицу, что, несмотря на возраст, ехал верхом в плохую погоду. И как только он добрался до Бельвиля, то слег в постель в большом жару и до сих пор не пришел в сознание.

— А заставила его столь спешно ехать сюда именно новость о третьей дочери, — добавил его светлость. — Он хотел распорядиться о том, чтобы все нужные для ее официального признания документы были подготовлены как можно скорей.

— Но если девушка знает о том, что она дочь короля, то разве сможет она думать о замужестве, в то время как ее отец находится в столь тяжелом состоянии? — возразила я.

— В том-то и дело, мадемуазель, что девушка еще ничего не знает! Об этом не знает еще никто!