Выбери меня Навстречу судьбе (часть 2)

Утром мне позвонил Стив, чтобы напомнить о нашей договорённости — сегодня мы должны были вместе поработать над курсовой. Я хотела отказаться, но Кейси напомнила, что будет со мной, и с тяжёлым чувством в сердце я согласилась, сказав, что приеду к двум часам дня.

Мои мысли всё время возвращались к Рону — к его вчерашней реакции и взгляду на прощание. Держа в руках телефон, я хотела ему позвонить, но всё же остановилась, думая, что, возможно, он на работе или отдыхает, тем более что он уже бы точно написал мне.

Перед выходом Стив позвонил снова, чтобы уточнить, когда мы приедем. Взяв с собой всё необходимое, мы вышли из дома и поехали. Кейси постоянно поглядывала на навигатор, куда ввела адрес, который дал Стив, а я, сжимая телефон в руках, смотрела на экран в ожидании звонка от Рона.

Когда мы уже были недалеко от места, я резко вздрогнула, словно по телу прошёл удар током. Кейси вопросительно посмотрела на меня и спросила, что случилось, но я лишь махнула рукой, делая вид, что всё в порядке. Включив телефон, я набрала Рона. Голос оператора сообщил, что абонент недоступен. Я глубоко вздохнула, медленно выдохнула и потерла кулаком грудь — там ныло так сильно, что доставляло дискомфорт.

Мы остановились возле частного дома, который по размерам превосходил дом Кейси. Не выходя из машины, я выглянула через лобовое стекло, думая о том, что большую часть жизни Рон провёл именно здесь, в этих стенах. Снова взяв телефон, я набрала его, но снова — абонент недоступен.

В этот момент из дверей вышел Шон с таким серьёзным выражением лица, что меня что-то кольнуло — я никогда не видела его таким. Следом вышел Стив и направился к нам. Мы вышли из машины, прихватив сумку с заднего сиденья, и пошли им навстречу. Шон поздоровался без своих обычных шуток, и моя бровь невольно изогнулась.

– Шон, что с тобой? – спросила Кейси, и я поняла, что она так же обеспокоена, как и я.

– Не знаю, чувствую себя неважно, – ответил он, почесав затылок и проведя рукой по лицу.

– Ты сегодня видел Рона? – спросила я, украдкой поглядывая на приближающегося Стива.

– Нет.

– Я ему звонила, но его телефон выключен.

– Скорее всего, он спит после работы, – предположил Шон, не зная, что Рон не вернулся на работу, а всю ночь провел в машине.

– Привет, – произнес Стив, обнял меня и поцеловал в висок. От его прикосновения я вздрогнула.

– Привет. Ты сегодня разговаривал с Роном? – спросила я, заметив растерянный взгляд Стива, который он пытался скрыть, опустив глаза. Его разбитая губа дернулась и слегка заметно скривилась.

– Нет.

Мы вошли в дом. Я огляделась: дом был красивый, очень современный, с мебелью, расставленной со вкусом. Шон забрал наши куртки, а затем позвал Кейси на кухню, чтобы приготовить кофе. Тем временем Стив кивком головы указал мне идти дальше. Мы подошли к лестнице на второй этаж. Взявшись за перила, я медленно поднималась, но ощущала, будто спускаюсь прямиком в ад. Я взглянула на фотографии, развешанные вдоль всей лестницы. Остановившись перед одной, я увидела снимок, где все трое совсем маленьких братьев обнимали темноволосую женщину. Я поняла – это их мама, и они очень на нее похожи, особенно улыбкой.

– Кира? – обернувшись, спросил Стив, стоявший на две ступени выше.

– Иду, – быстро ответила я. Когда он отвернулся, я еще раз вгляделась в снимок и двинулась дальше.

Стив стоял у двери. Открыв ее, он пригласил меня войти. Я медленно вошла, чувствуя его руку на моей спине, которая, казалось, подталкивала меня в ловушку. Оглядевшись, я увидела посреди комнаты кровать, а у окна – письменный стол с компьютером. Я прошла дальше и, обернувшись, посмотрела на Стива. Он потер щеку и указал на компьютерное кресло. Я подошла и села за стол. Стив тем временем включал компьютер и подключал принтер.

– Ребята, – заглянув в комнату, сказал Шон, – Мы сейчас с Кейси быстро сбегаем в магазин. В доме нет ничего сладкого. Вам что-нибудь взять?

– Нет, – ответила я, покачав головой. Мне хотелось только одного – чтобы они поскорее вернулись.

Шон ушел. Как только Стив закончил с подключением и принес для себя стул, и сел рядом со мной. Я достала свои конспекты и разложила их на столе. Краем глаза я чувствовала, как Стив наблюдает за мной. Я достала телефон из кармана, чтобы проверить, не звонил ли мне Рон. Не увидев ни одного пропущенного звонка или сообщения, я сглотнула горький комок в горле.

Подвинув клавиатуру ближе, я начала набирать поисковый запрос, ища нужные статьи. Внезапно я почувствовала руку Стива на своем колене. Он сжал ее так сильно, что я вздрогнула от боли и вскочила с кресла, едва не опрокинув его. Мысли заметались в голове, не давая ухватиться ни за одну. Стив встал, раскинул руки в стороны и двинулся ко мне с какой-то странной, лукавой улыбкой.

– Стив? – мой голос дрожал от волнения, когда я пятилась назад.

– Кира, не бойся, я тебя не обижу, – произнес он. Эти слова вызвали панику, слезы навернулись на глаза, а к горлу подступила тошнота.

Шон и Кейси уехали всего пятнадцать минут назад и должны были скоро вернуться. Я взглянула на дверь, находившуюся всего в нескольких метрах, и бросилась к ней, желая выскочить из комнаты и убежать из дома. Но Стив заметил мое движение. Как только я сделала шаг вперед, он схватил меня за руки.

– Стив, что ты делаешь? – пискнула я, когда его хватка стала невыносимо сильной, пронзая болью.

Он не ответил. Приподняв одну мою руку, он наклонился и поцеловал мое запястье. Затем медленно повел дорожку поцелуев вверх, к плечу. Я поморщилась и дернула рукой, пытаясь вырваться.

– Ты такая красивая, чертовски красивая, – прошептал он, не отрывая губ от моей руки и заглядывая мне в глаза.

– Стив, отпусти меня! – рявкнула я, когда он переместился на мое плечо, отодвигая горловину футболки.

Его рука опустилась на мою спину и притянула меня к себе. От чего я сильно ударилась о его грудь. Его губы переместились на мою шею, и я заерзала. Мои руки пытались оттолкнуть его, но он держал меня так крепко, что мне стало трудно дышать.

Слеза скатилась по щеке. Я молила богов, чтобы сейчас вошел Рон и забрал меня, как тогда, возле гаражей. И в отчаянии я взглянула на закрытую дверь.

В этот момент тишину комнаты нарушил звонок телефона Стива.

– Отпусти! – выкрикнула я, но Стив игнорировал мои отчаянные попытки вырваться и надрывный звонок телефона.

Его рука скользнула под мою футболку, сжимая грудь. Я закричала, упершись в его плечи, пытаясь оттолкнуть.

Второй звонок разорвался сразу же.

– Стив, пожалуйста, отпусти!

Он тяжело вздохнул, перевел руку со спины к моим ягодицам и сжал их с такой силой, что мой крик стал еще громче.

– Теперь я понимаю, почему Рон так запал на тебя. Такой упругой задницы я еще не видел.

Третий звонок. Звук разрывающегося тефона давил на меня и по телу пробежали ледяные мурашки – смесь ярости и первобытного страха. Стив убрал руку от моей груди, схватил меня за волосы, запрокинул голову и наклонился. Я оттолкнула его в грудь с такой силой, что он отшатнулся назад.

– Возьми этот чертов телефон! – выкрикнула я, сама не понимая, зачем. Стив был явно ошеломлен.

Он взглянул на меня, полез в карман спортивных штанов, бросил взгляд на экран и поднял трубку.

Я отступила на шаг, не сводя с него глаз. Его лицо преобразилось на глазах: похоть сменилась полным недоумением. Я замерла, все мои чувства застыли в напряженном ожидании. Стив резко побледнел, убрал телефон и посмотрел на меня. Затем одна фраза, произнесенная им, разделила мою жизнь на «до» и «после».

– Стив? – прошептала я, вглядываясь в его глаза, полные неподдельного ужаса.

– Рон разбился…

Я не могла поверить своим ушам. Шагнула назад, упершись спиной в стену. Качая головой, медленно сползла на пол. Перед глазами все поплыло: комната, Стив, все слилось в одну размытую точку. Стук сердца оглушительно отдавался в ушах. Зажав голову руками, я издала крик, полный невыносимой боли и отчаяния.

Слезы хлынули нескончаемым потоком. Стив поднял меня за плечи, тряс, как тряпичную куклу, что-то кричал. Я смотрела на его лицо, но не слышала ни звука.

– Кира, Кира, вставай! Нам срочно нужно в больницу! – кричал он. А я уставилась на родинку в уголке его глаза – такую же, как у Рона.

– Он жив? – хрипло прошептала я, пытаясь уловить ответ в его глазах.

– Я не знаю…

Как Стив тащил меня к машине, как мы ехали – я не помню. Помню только прижатые к лицу ладони и слезы, обжигающие кожу. Подъехав к больнице, я выскочила из машины, не обращая внимания на крик Стива, и бросилась к дверям.

… Тук… Тук… Тук… Тук… Сердце вырывалось из груди.

Ворвавшись внутрь, я лихорадочно огляделась в поисках стойки регистрации. Указав направление, меня тут же отправили на второй этаж, в реанимацию. Сзади, тяжело дыша, бежал Стив, его шаги неумолимо настигали меня. Перепрыгивая через две ступеньки, я взлетела на нужный этаж. Оглядевшись, я повернула за угол и увидела в конце коридора, перед двустворчатыми дверями, табличку "Реанимация". У дверей стояли Шон и Кейси. Я бросилась к ним.

– Кира! – заплаканная Кейси крикнула, увидев меня. Она обнимала Шона за плечи. Который стоял спиной к ней, уткнувшись лбом в стену.

– Где Рон? – пропищала я, уткнувшись носом в плечо Кейси, когда она двинулась мне навстречу.

– Он в реанимации, – заикаясь, произнесла Кейси, крепче обнимая меня.

В этот момент подбежал Стив и направился к Шону. Тот отстранился от стены, его красные глаза были полны невыносимой боли.

– Он жив? – задала я вопрос, но в ответ повисла тишина. Эта тишина накрыла меня новой волной слез, и, завыв, я опустилась на пол. Шон и Кейси подняли меня и усадили на лавку, сев по обе стороны. Кейси обняла меня за плечи, а Шон взял за руку. Стив же, взявшись за подоконник, смотрел в окно.

В коридоре послышались быстрые шаги. Я повернула голову и увидела, как двое людей в медицинской форме – женщина и мужчина – пронеслись мимо нас, катя медицинское оборудование. Я знала, что это. Это был дефибриллятор, тот, что запускает остановившееся сердце. Прикрыв лицо руками, я разрыдалась.

Следом за ними бежал растерянный мужчина лет пятидесяти, а за ним – пожилой мужчина. Шон вскочил и подбежал к ним. Они долго разговаривали, иногда поглядывая на нас с Кейси. Я поняла – это их отец и дедушка. Я не переставала плакать, не отрываясь от Кейси, думая лишь о Роне. Что с ним? Никто ничего не говорил, и эта неизвестность, длившаяся так долго, пугала до жути. Внутри меня разрывалась жгучая боль и отчаяние. Мне было страшно до дрожи.

Рядом с нами сел дедушка Рона. Он взглянул на меня, а затем протянул пластиковый стаканчик с водой из кулера, стоявшего в начале коридора.

– Возьми, дочка, выпей, – его голос был таким теплым и до жути печальным, что я невольно всхлипнула.

– Спасибо, – прошептала я совсем тихо, беря стаканчик дрожащими руками.

Дверь хлопнула. Вышел изможденный взрослый мужчина – доктор. Он снимал маску с лица. И мы все вскочили и бросились к нему, окружив его, с болью в сердце ожидая его слов. Я всматривалась в его лицо, пытаясь найти хоть какое-то утешение в его выражении.

– Жив ваш здоровяк, – вздохнув, произнес он. Я снова зарыдала, прикрыв глаза рукой. Пока в другой руке я сжимала стакан. Рядом стоящия Кейси обняла меня.

Отец Рона выдохнул и опустил голову. Шон потер глаза и обнял отца. Дедушка положил руку на плечо сына, глядя на Стива. Тот выглядел потерянным, словно на нем лежал непосильный груз, от которого не находил себе места, нервно потирая локоть.

– Как он? – спросил дедушка, переводя взгляд на доктора.

– Он сейчас в реанимации, в стабильно тяжелом состоянии. Операция была тяжелой, пару раз останавливалось сердце, но нам удалось его запустить снова. У него сотрясение мозга, перелом трех ребер и обеих ног, травмы внутренних органов и многочисленные ушибы на теле. Это чудо, что он выжил в такой аварии. Ему повезло, что его откинуло в сторону. Как я знаю, мотоцикл после столкновения влетел под другую машину. Он будет жить. Только не известно, сможет ли он снова стоять на двух ногах – на одну из них пришелся основной удар. Сейчас трудно быть уверенным до конца, нужно наблюдать за тем, как он будет восстанавливаться. Но, скорее всего, ему придется жить на инвалидном кресле.

Все замерли, слушая слова доктора, которые звучали как приговор. Но он был жив. Я знала, что не оставлю его одного в этот момент, и сделаю все, что потребуется.

– Когда его можно будет увидеть? – спросил отец, сжимая руку Шона.

– Сегодня он будет подключен к аппаратам и останется в реанимации. Завтра, если мы увидим улучшения, переведем в палату интенсивной терапии. Пока нельзя, тем более он без сознания. Скоро…

Доктор ушел, оставив нас в напряжении. Отец Рона повез дедушку домой, которому стало плохо. Стив тоже уехал с ними, чтобы помочь отцу. Мы втроем остались под дверью, не зная, чего ждать. Шон предложил отвезти нас домой, но я отказалась и не могла сдвинуться с места. Кейси тоже решила не бросать меня и позвонила домой, предупредив родителей. Тогда Шон пошел купить всем кофе и что-нибудь перекусить, ведь ночь обещала быть долгой.

Я сидела на подоконнике и смотрела в окно, уткнувшись лбом в холодное стекло. Слезы медленно текли по щекам, сердце ныло от тяжести. Как мне сейчас хотелось увидеть Рона, прикоснуться к его рукам, облегчить его боль, забрать все ее на себя.

Шон вернулся с подносом, на котором дымились стаканчики с кофе и пара пакетов с выпечкой. Он поставил его на подоконник и встал рядом с нами с глазами полными печали. Мы молча взяли по стаканчику, тепло напитка немного обжигало. Ночь тянулась бесконечно. Каждый шорох за дверью заставлял нас вздрагивать, надеясь на хорошие новости.

Время шло, а мы все сидели там, в этой тишине, нарушаемой лишь приглушенными звуками больничного коридора. Я снова уткнулась лбом в стекло, пытаясь найти хоть какое-то утешение в ночном небе. Луна казалась такой далекой и равнодушной к нашей беде. Я закрыла глаза, представляя лицо Рона, его улыбку, его смех. Хотелось верить, что он скоро вернется ко мне, что все эти ужасные травмы – лишь временное испытание.

Две недели спустя.

Прошло два дня, прежде чем Рона перевели из реанимации в палату интенсивной терапии. Его состояние улудшилось. Но мы все равно по очереди дежурили у его кровати, но он оставался без сознания, подключенный к капельницам и аппарату искусственной вентиляции легких.

Каждый день к нему приезжал отец и дедушка. Они сменяли друг друга с утра до обеда. Затем приезжала я с Шоном и Кейси, и мы часто оставались до утра, хотя чаще всего это были либо я, либо Шон. Утром Кейси забирала меня, и я ехала на учебу, затем домой, чтобы переодеться, принять душ и снова бегом в больницу. Стив же появился всего дважды за все это время.

Сидя в кресле у кровати и глядя на Рона, я снова и снова прокручивала в голове тот ужасный день. Все мелькало перед глазами, словно в замедленной съемке. Поведение Стива стало для меня полной неожиданностью, в которую я никак не могла поверить. Я всегда считала его добрым и спокойным парнем, но, оказалось, он такой же подонок, как и многие другие.

Держа руку Рона, я опустила голову на кровать рядом и медленно поглаживала его пальцы. Приборы по обе стороны от него тихо пищали, подтверждая, что его сердечный ритм в норме. Шон поговорил с отцом, и тот договорился с врачами, чтобы меня беспрепятственно пускали в палату. Когда я впервые увидела Рона после аварии, я не смогла сдержать слез. Там, где его тело не было прикрыто простыней, виднелись многочисленные синяки и ушибы, особенно на плечах, груди и руках.

Я подняла голову и откинулась на спинку кресла, протирая глаза. Рядом со мной на столе лежали книги и конспекты, которые Кейси привезла по моей просьбе. Но, глядя на них, я не могла сосредоточиться. Я постоянно следила за Роном, лишь изредка вставая, чтобы немного размяться, так как тело затекало от долгого сидения. Подойдя к окну, я скрестила руки на груди и смотрела на предпраздничные украшения. Завтра Рождество, и люди суетливо бегали по улице с подарочными пакетами, снуя между магазинами. Глядя на это, я не чувствовала ни малейшей радости. Все вокруг казалось серым и блеклым. Мне хотелось только одного: чтобы Рон пришел в себя и поправился.

Час назад заезжал Шон и привез мне еды. Его отношение к брату и ко мне давало мне надежду и моральную поддержку. Я взглянула на него совсем другими глазами. Передо мной был уже не тот веселый и беззаботный парень, а заботливый и понимающий брат. Такой же, как мой Женя, на которого всегда можно положиться. Я поговорила с мамой, рассказала ей все о Роне, о том, как сильно я его люблю и как он мне дорог, о случившейся беде и о том, что я почти все время провожу рядом с ним. Мама с пониманием сказала: "Все правильно делаешь, дочка". Ее поддержка помогала мне не потерять себя в этом круговороте хаоса, надежды и страха.

Я стала ближе к дедушке Рона. Он оказался именно таким, каким его описывал Рон: мудрым и позитивно смотрящим на все проблемы. Его уверенность и безграничная любовь к внуку поражали. Сидя с ним в палате, он рассказывал о детстве Рона, о том, каким озорником он был, как сбегал с уроков и как однажды чуть не спалил дом. Он так же выслушивал меня и давал советы. Я слушала его, не отрываясь, запоминая каждое слово, словно молитву.

Отец же был более сдержанным и задумчивым. Но за этой внешней сдержанностью скрывалась боль, которую он нес все 19 лет, со дня смерти жены и матери его троих сыновей. Невозможно представить, через что ему пришлось пройти за эти годы.

Стив же появился и пробыл здесь не более десяти минут. По его взгляду было понятно, что его что-то терзает и разрывает изнутри. Он смотрел на меня так виновато, и я понимала, почему. То, что он сделал, отвернуло меня от него навсегда. Я избегала его в университете, и он тоже не пытался подойти.

За окном была ночь. Потерев глаза, я взялась за подоконник и, упершись лбом в стекло, закрыла глаза, которые были красными и припухшими от слез. Кейси заметила у меня под глазами синяки от недосыпания. Я изредка опускала голову и дремала по двадцать минут, затем вскакивала и смотрела на приборы и на лицо Рона. Он выглядел таким спокойным и безмятежным, словно просто спит. Его веки иногда слегка подрагивали, и я замирала, надеясь, что это знак пробуждения. Но каждый раз это было лишь мимолетное движение.

Я чувствовала себя опустошенной, но в то же время в моей груди теплилась крошечная искорка надежды. Надежды на то, что Рон скоро откроет глаза, улыбнется мне и скажет, что все в порядке. Эта мысль давала мне силы держаться, не сдаваться и продолжать бороться за него, даже когда казалось, что все потеряно. Я знала, что он сильный, и он обязательно справится. А я буду рядом, чтобы поддержать его на каждом шагу его выздоровления.

Отойдя от окна, я тихо опустилась в кресло, закрыв лицо руками. Я отчаянно пыталась остановить слезы, которые, казалось, не имели конца. С улицы донесся нарастающий вой сирен скорой помощи. Убрав руки от лица, я запрокинула голову, часто моргая, чтобы хоть как-то сдержать поток слез.

Вдруг завибрировал телефон. Достав его из кармана толстовки и протерев глаза, я увидела сообщение от Шона. Он писал, что приедет утром с отцом, чтобы сменить меня, а сам отвезет меня домой отдохнуть. Завтра праздник, и занятий не будет. Убрав телефон обратно, я положила голову рядом с рукой Рона, предварительно оставив на ней легкий поцелуй. Закрыв глаза, я уснула.

Я вздрогнула от легкого прикосновения к щеке – это была рука Рона. Я вскочила, но, взглянув на его лицо, такое же безмятежное, жалобно заскулила от боли.

Утром, как и обещал, приехал отец, мистер Ричард, и Шон. Увидев меня, мое лицо после очередной бессонной ночи, Шон был слегка шокирован. С момента пробуждения я больше не уснула, наблюдая и надеясь, что мне не показалось. Он решил отвезти меня домой сам, чтобы я не ждала Кейси, которая должна была приехать только через полтора часа. Попрощавшись с мистером Ричардом и поцеловав Рона в бровь, мы вышли из палаты, оставив отца с сыном. У самой двери я еще раз взглянула на него, не желая уезжать. Шон окликнул меня и вывел в коридор.

Спустившись на первый этаж, мы прошли сквозь стеклянные автоматические двери. Я прищурилась от резкого, яркого света улицы. Подойдя к машине, я огляделась по сторонам, разглядывая украшенные здания в округе. Выдохнув, я села в машину, думая о том, чем бы мы сейчас занимались с Роном. Готовились бы к празднику, выбирали подарки, гуляли? Может быть, собрались бы всей компанией и повеселились, слушая споры Шона и Кейси, смеясь над их шутками, держась за руки. Но все было совсем иначе, и мое сердце сжалось. По щеке покатилась одинокая слеза. Шон заметил это, когда сел в машину, и взглянул на меня, пока я отчаянно терла щеку рукавом куртки.

– Эй, ты чего? – растерянно спросил Шон. Я посмотрела на него, и от этого стало еще хуже. Они так похожи, но в то же время такие разные. Как снежинки: с виду ничем не отличаются, но под микроскопом не найдешь ничего общего.

– Все в порядке, я просто задумалась.

– Кстати, с Рождеством, – сказал он и слегка улыбнулся.

– И тебя с Рождеством, – ответила я, переводя взгляд на больницу.

Шон прогрел машину, и мы выехали с парковки, влившись в плотный поток машин. Везде стоял шум, машины не переставали сигналить. По тротуару шли прохожие. Я посмотрела на них, затем на пробку перед нами. Шон включил обогрев сидений, выдохнул и, вернув руку на руль, принялся стучать пальцами.

– Кира, в России сегодня тоже празднуют? – спросил он, явно пытаясь разрядить напряженную обстановку.

– Нет, у нас через неделю только Новый год.

– Новый год? Интересно, – задумчиво хмыкнул он.

– Да, мы отмечаем в ночь с 31 декабря на 1 января.

– А Рождество разве нет?

– Его тоже, только 7 января.

– Русские! – воскликнул Шон, подняв две руки и цокнув языком. Я слегка улыбнулась.

– Зато мы отдыхаем до 9 января, – привела я аргумент. Шон удивленно хмыкнул.

– Стоит задуматься перебраться в Россию, – потер подбородок он, задумавшись.

Переведя взгляд на дорогу, я задумалась, что всего через три месяца я вернусь домой. От этого стало еще тоскливее на душе. Я не хотела думать еще и об этом. Все стало настолько трудно, что я не знала, что делать и как быть дальше. Машина тронулась, и мы медленно поехали.

Возле дома нас встретила Кейси. Поцеловав меня в щеку и помахав Шону, она взяла меня под локоть, и мы пошли в дом. Поднявшись наверх, я отправилась в душ, пока Кейси, не обращая внимания на мои возражения, пошла на кухню готовить мне поесть. Она сказала, что я похудела и скоро совсем стану прозрачной, но мне почти не хотелось есть, и мне приходилось заставлять себя под ее или Шона тщательным контролем.

Сбросив с себя одежду, пропитанную больничным запахом, я взяла из шкафа чистое и шагнула под спасительные струи горячего душа. Долго стояла, уткнувшись подбородком в грудь, позволяя воде смыть не только грязь, но и тревогу. Мысли о Роне роились в голове, не давая покоя: что же произошло тогда? Почему он вылетел на бешеной скорости на красный свет, почему мчался по мокрому асфальту, словно в безумии? Куда он так спешил в этот проклятый дождь?

Выйдя из душа, я застала Кейси в дверях комнаты с подносом. Она не сдвинулась с места, пока я не закончила есть. Затем, забрав посуду, она тихо ушла, велев мне отдохнуть и поспать, и закрыла за собой дверь.

Устроившись на кровати, я притянула к себе плюшевого мишку, подарок Рона. Обняв его, я откинулась назад, погружаясь в воспоминания о том светлом и таком далеком дне. Часы показывали 10:15. Я закрыла глаза, и сон мгновенно окутал меня.

Резкий звук мобильного телефона вырвал меня из объятий Морфея. Открыв глаза, я увидела на часах 10:48. Я мгновенно подскочила, схватив телефон с тумбочки. Звонил Шон. Руки задрожали от предчувствия, но я, не раздумывая, приняла вызов.

— Алло.

— Кира, Рон очнулся!

— Шон, я еду! — крикнула я, вскакивая с кровати. Откинув одеяло, я лихорадочно одевалась, а по щекам текли слезы.

Я ворвалась в комнату Кейси, крича, что нужно срочно ехать в больницу – Рон очнулся! Она побледнела, быстро накинула кофту, схватила ключи от "Кадиллака", и мы вылетели из комнаты, стремительно спускаясь по лестнице. Пробегая мимо, мы мельком увидели ошарашенного мистера Рэя, выходившего из кухни. Кейси что-то крикнула ему про больницу, и мы выскочили на улицу.

Кейси неслась, вдавливая педаль газа и ругаясь на бесконечные светофоры. Я же, сжав руки на коленях, пыталась унять дрожь, которая, несмотря на все мои усилия, не проходила.

Попав в пробку, Кейси решила срезать через переулок, чтобы объехать несколько загруженных кварталов. Подъезжая к больнице, мы лихорадочно осматривались в поисках свободного места. Кейси высадила меня, и я бросилась внутрь, пока она парковалась. Схватив халат и быстро натянув бахилы, я побежала к палате, тяжело дыша от переизбытка чувств, бушевавших внутри и разливавшихся по всему телу. Когда я уже была совсем близко, из палаты вышел Шон. Заметив меня, он улыбнулся – это была его первая искренняя улыбка за две недели. Следом появились мистер Ричард и дедушка. Подбежав к ним, я остановилась, растерянно глядя на них.

– Тебя ждут, – кивком указал Шон. Повернув дверную ручку, он приоткрыл дверь, и я проскользнула внутрь палаты.

Взгляд упал на Рона. Он уже услышал, как кто-то вошел, и поднял голову. Увидев меня, он улыбнулся.

– Рон, – тихо произнесла я, и слезы потекли по щекам. Я направилась к нему.

Рон смотрел на меня теплым, но измученным взглядом, отчего я заплакала еще сильнее, прижимая руку ко рту.

–Тихо, тихо, – прошептал он, и я поняла, как тяжело ему давались слова.

Я подошла ближе, опустилась на кресло рядом с кроватью, взяла его руку и прижалась к ней губами, тихо всхлипывая от душевной боли. Слезы заполонили глаза, и я хотела выплеснуть их до капли, не сдерживаясь, разряжаясь навзрыв, прижимаясь все сильнее к его руке.

– Кира, не плачь, – прошептал Рон. Я подняла глаза и взглянула в его лицо, полное боли и сожаления.

– Рон, мы так боялись за тебя. Не пугай нас так больше, хорошо? – тихо произнесла я, отчего он улыбнулся.

Встав с кресла, я наклонилась к его лицу и прижалась лбом к его лбу, чувствуя его терзания. Закрыв глаза, я оставила легкий поцелуй на его губах.

– Еще, – сказал Рон. Со всхлипом я улыбнулась. Воспоминания нахлынули, как тогда, возле дома, он не отпускал меня.

И я послушно снова поцеловала его, на этот раз гораздо дольше. Прикрыв глаза, я ощутила ту мягкость и теплоту, которую он мне всегда дарил. Он немного приподнял голову, взял мою руку, которая была рядом, и слегка притянул меня к себе, не отпуская моих губ. Я чувствовала, как ему тяжело, но не могла отстраниться – у меня не было сил. Слишком сильное чувство любви давило на меня.

В дверь постучали. Я отстранилась и взглянула на дверь. Это были Шон и Кейси. Они медленно вошли. Оставив еще один поцелуй на брови Рона, я выпрямилась, но он так и не отпустил мою руку.

Когда все разошлись, я осталась с ним. Рон был слаб, и через час уснул. Шон уговаривал меня вернуться домой, но я лишь покачала головой. Откинувшись в кресле, я долго смотрела на Рона, а затем уснула и сама. На этот раз сон был спокойнее.

Через неделю приехал Стив. Войдя в палату с отцом, он не проронил ни слова. Заметив, как на него смотрел Рон, я не могла понять, что между ними произошло, но чувствовала – что-то было. Рону с каждым днем становилось лучше. Его тело было перевязано, а ноги в гипсе. Но он уже мог полусидя лежать без боли. Я была рядом каждый день. Рон пытался уговорить меня отдохнуть хотя бы один день, но я лишь фыркнула в ответ. Во мне словно пробудились силы, я была полна решимости, будто перезагруженный телефон.

– С Новым годом, – сказала я Рону, взглянув на часы в новогоднюю ночь, показывавшие 23:59, и поцеловала его. Мне хотелось начать новый год с чего-то теплого и радостного, оставить все плохое в ушедшем году навсегда. И его поцелуй стал лучшим началом.

Рон посмотрел на меня, недоуменно поздравил в ответ, а я лишь засмеялась, приложив руку ко лбу и покачав головой. Он, конечно, не знал всех наших традиций и откуда бы ему было догадаться. Взяв его за руку, я уселась рядом и начала рассказывать, время от времени жестикулируя. Рон смотрел на меня с улыбкой, его глаза сияли, как у ребенка, смотрящего на маму.

– У нас говорят: с кем Новый год встретишь, с тем его и проведешь, – сказала я. Взглянув на Рона, который на миг задумался, уставившись в одну точку, я поняла, о чем он думает. Это терзало и меня, выворачивая душу наизнанку.

У меня был план, который я последовательно выполняла, но говорить о нем было еще рано. Улыбнувшись ему, я принялась болтать дальше, пытаясь хоть на время уйти от этих мыслей.

Я пыталась выведать у него, что произошло, но он ничего не говорил, лишь обещал рассказать позже. Я сдалась, но не забыла – знала, что вернусь к этому вопросу.

Через две недели я уже с помощью медперсонала пересаживала Рона в кресло – сама бы я такого здорового мужчину не подняла. Мы выезжали из палаты и колесили по больнице. Рон даже пригласил меня в местный буфет на свидание, и, рассмеявшись, я, конечно же, сказала «да».

Рон выглядел почти в порядке: ушибы и ссадины затягивались, цвет лица улучшился. Врачи давали хорошие прогнозы: через пару недель с одной ноги снимут гипс, и можно будет попробовать ненадолго встать на костыли. Шон и Кейси приезжали каждый день, поднимая всем настроение. Но в глазах Рона я замечала пустоту.

Как-то я услышала его разговор с Шоном. Я была в буфете, бегала за кофе, и, остановившись возле двери, услышала то, от чего затряслись руки. Рон не мог выносить, как он выразился, свою никчемность и то, что я вожусь с ним, как с маленьким. Он считал, что я не обязана этого делать. Но я взяла себя в руки, не подала виду и с улыбкой вошла в палату. Рон, наверное, еще не знает, что Богдановы не проиграли ни одного дела, и я решительно настроена довести его до конца и помочь Рону встать на ноги.

Рон часто спрашивал у Шона про ключи от мотоцикла. Не понимаю зачем, ведь его уже было не восстановить. И, конечно, я не позволю ему сесть за руль снова. Но когда Шон с озорной улыбкой сказал, что нашел их, Рон облегченно выдохнул.

После выходных я поехала на занятия. Рон остался один. Шон съездил к нему домой, привез его ноутбук и купил новый телефон – старый он вроде как потерял. У Рона была работа, клуб, за которым успешно следил Шон вместе с дедушкой. Но Рон решил поработать удаленно. Чмокнув его в щеку, я убежала. На парковке меня ждала Кейси уже как двадцать минут, ведь кто-то не мог перестать меня целовать.

– Люблю тебя! – крикнула я, послав воздушный поцелуй. Схватив сумку, я скрылась за дверью.

В университете у меня было много дел. Я все метила остаться здесь еще на пару месяцев на практику, и думаю, у меня уже почти получилось. Ведь как-то меня позвал к себе ректор, который был доволен моей успеваемостью. И дело оставалось за малым – сдать успешно экзамен в конце семестра. Я ничего не говорила Рону, пока не узнаю все точно.

– Эй, красотка, что так долго? – спросила Кейси, когда я забралась в машину.

– Не знаешь разве? – с ухмылкой посмотрела я. Кейси закатила глаза и улыбнулась.

– Еще бы не знать, – сказала она и вырулила с парковки.

После занятий я попросила Кейси заехать в книжный магазин по пути. Там я должна забрала книги для курсовой, которые заказала заранее. Вернувшись домой, я быстро приняла душ и переоделась. Кейси приготовила кофе, и мы с ней и миссис Сильвией ненадолго уселись на кухне, болтая. Мы ждали Шона, который ехал за нами. Миссис Сильвия искренне интересовалась самочувствием Рона и не ограничивала мое время вне дома. Она была моим опекуном, неся ответственность перед университетом и моими родителями. К счастью, они с мистером Рэйем не знали о наших с Кейси приключениях. Моя мама подружилась с мамой Кейси, и их телефонные разговоры о рецептах согревали мне душу. Я так привязалась к этому месту, к людям, к атмосфере, словно прожила здесь всю жизнь. Но реальность неумолимо приближалась, скрываясь за поворотом, который я пока не знала, как преодолеть.

Шон приехал через пятнадцать минут. Мы попрощались с миссис Сильвией, взяли книги и верхнюю одежду и вышли. Я села на заднее сиденье, наблюдая за Шоном и Кейси на переднем. Я не понимала, почему они до сих пор не пара. Они идеально подходили друг другу – не только по характеру, но и внешне.

Приехав к Рону, мы вышли из машины с бумажными пакетами еды. Зайдя в палату, я увидела Рона, который устало потер глаза, отрываясь от ноутбука. Я улыбнулась ему, держа в руках книги, пока Шон заносил еду. Мы поболтали и поели бургеры, которые так хотел Рон. Врачи были против, но Шон своим обаянием уговорил одну из медсестер. Ближе к вечеру они ушли, оставив нас с Роном одних. Я пододвинула кресло, положила ноутбук Рону – он хотел просмотреть бумаги. Я взяла одну из книг, чтобы погрузиться в чтение. Устроившись рядом, подперев голову рукой, я начала читать. Рон взял мою руку, поцеловал ее и положил себе на грудь, не отпуская, когда я попыталась перевернуть страницу.

– Кира?

– Угу, – протянула я и подняла взгляд.

– Ты меня любишь? – спросил он. Я удивленно подняла брови и выпрямилась.

– Очень.

– Я хочу тебе в кое в чем признаться, – сказал он, и я сглотнула.

– Рон? – Я смотрела на него, готовая услышать что угодно.

– В тот первый день на парковке я приехал поговорить со Стивом, решить наш конфликт, – начал он, выдохнув. – Сидя на мотоцикле, я услышал голос, поднял голову и увидел тебя. В тот момент у меня все внутри перевернулось. Я смотрел, как ты шла, и не мог оторвать глаз. Когда вы уехали, я поехал за вами. Я высматривал тебя на парковке торгового центра, а потом и возле дома.

Я слушала его, слегка приоткрыв губы, не отрывая взгляда от его глаз, в которых таились воспоминания.

– На следующий день после работы я снова приехал туда. Увидев, как вы вышли и поехали на ярмарку, я тоже был там и следил за тобой издалека.

В этот момент я вспомнила ту загадочную высокую фигуру, которая стояла возле тира в толпе и смотрела на меня. И тогда, когда я познакомилась со Стивом, он показался мне знакомым. Я вздохнула.

– Потом я приезжал каждый день, стоял в стороне и высматривал тебя, а потом провожал домой. Я хотел подойти, но сначала хотел узнать о тебе больше и попросить Стива помочь. Когда я увидел вас в тот день, когда мы должны были идти в клуб, меня охватил шквал чувств — я смотрел в твои глаза и не мог оторваться. А когда увидел тебя возле клуба, потерял дар речи. То, как рядом с тобой вертелся Стив, а потом и Шон, я не мог вынести.

Тот день действительно запомнился — танец Рона, его взгляды и движения говорили сами за себя.

– После этого я не переставал следить за тобой. Не мог выдержать, если хотя бы издалека не увижу тебя. Честно говоря, боялся подойти — боялся, что ты отвергнешь меня. Но я жаждал встречи и попросил Шона узнать у Кейси, чем вы занимаетесь, а потом мы приехали забрать вас возле университета. Там, в центре, я не мог налюбоваться тобой — как ты смеялась и веселилась, как обнимала медведя. Тогда я хотел признаться тебе в своих чувствах, но не смог.

Рон поднял руку и провёл ей по моему лицу. Я потерялась в этом прикосновении, закрыв глаза.

– Когда мы ворвались в дом, чтобы напугать вас на Хэллоуин, я выглядывал из-за двери и смотрел на тебя, стоящую в своём чертовски сексуальном костюме возле гостиной. Я прижал тебя к себе, не отрывая взгляда от твоих пухлых губ, желая сорвать маску и прикоснуться к ним. Да, я напугал тебя в тот день, но в своё оправдание хочу сказать, что всё это придумал Шон, — он поднял руки в жесте капитуляции, и я, всхлипнув, рассмеялась. – Я держал тебя за руку, водил по коридорам квеста и хотел, чтобы это длилось вечно. Ты была так близко, прижатая ко мне, твои глаза через маску пленили меня, а губы жаждали только тебя. Я уже был на грани, и в баре не мог терпеть — твоё тело в моих руках подстегивало меня, но я не хотел спугнуть тебя, чтобы не потерять единственную возможность быть с тобой.

Я встала с кресла и подошла к краю кровати, слегка прижавшись к его груди, пока Рон перебирал мои волосы. Он глубоко дышал, и стук его сердца успокаивал меня.

– Но я жаждал ещё встреч, и мы приехали к вам домой с Шоном. Ты тогда обняла меня и уткнулась носом в мою грудь. Я задумался о том, что не могу расстаться с тобой даже на минуту. Всё время, когда мы были в разлуке, я думал о тебе, вспоминал наши встречи. Я запоминал каждое слово, что ты мне говорила. И то, что ты любишь фильмы ужасов, сыграло мне на руку — я позвал вас к себе, будучи уверен, что наконец расскажу всё, что накопилось в моей душе, в моей спальне, когда ты стояла у окна.

– Рон... – протянула я, но он лишь покачал головой.

– Я следил за тобой всё это время, и знаю, что это неправильно. Я искал тебя вокруг университета, когда ты шла через гаражи. Когда ты сказала, что тебя преследовали, я вскипел. Я смотрел в твои испуганные глаза и сходил с ума. Но этот день всё равно стал одним из лучших — ты поцеловала меня, и я потерял голову. Я не мог остановиться и не хотел отпускать тебя домой. А когда мы были у залива, я почти потерял контроль над собой. Я хочу тебя так сильно, но любовь к тебе ещё сильнее.

Я закрыла глаза, погружаясь в его слова. Его откровения тронули меня до глубины души, и сердце забилось быстрее. Я хотела плакать, но сдерживала слёзы, боясь потерять этот момент.

Рон нежно прижал меня к себе, и в тишине комнаты мы просто были рядом — двое, связанных невидимой нитью чувств, которые не требовали слов.

Я открыла глаза и встретилась с его взглядом, в котором горел такой же огонь, что и в моём сердце. В этот момент казалось, что весь мир замер, и существовали только мы двое — с нашими страхами, надеждами и мечтами.

– Знаешь, – тихо сказал Рон, – я боялся, что ты никогда не узнаешь правду обо мне. Что мои чувства останутся тайной, спрятанной за стеной молчания. Но теперь, когда я вижу тебя здесь, рядом, я понимаю — всё было не зря. Каждая минута ожидания, каждый взгляд издалека, каждое слово, что я не решался сказать вслух.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня растёт тепло и уверенность. Его слова были как бальзам на мою душу, и я захотела ответить ему тем же.

С каждым днем моя улыбка становилась шире – от того что Рону было лучше. Как и обещали врачи, ему сняли один гипс – кости на другой ноге еще срастались. Левая нога пострадала сильнее: берцовую кость пришлось заменить, выполнив эндопротезирование. Ребра тоже срослись, и теперь Рона не стеснял корсет, мешавший двигаться. Осталась лишь эластичная повязка, которую через пять дней тоже снимут. Сегодня Рона выписывают из больницы. Приехали все, даже Стив. Мы с Кейси сложили вещи по сумкам, а я получила от лечащего врача подробные рекомендации и его номер телефона на случай экстренных ситуаций.

– Эй, ковбой, что стоишь? – окликнула Кейси Шона, протягивая ему сумки а затем потерла ладони между собой.

– Все собрано, можно ехать, – сказала я, оглядев палату. Затем повернулась к Рону, улыбнулась и встала, положив руки на бока.

Мистер Ричард подошел к сыну сзади, взялся за ручки кресла-каталки и двинулся к двери. Я выдохнула, бросила последний взгляд на больничную койку, взяла куртку и вышла. Мысленно я навсегда оставляла этот этап позади.

Возле машины Шон помог Рону забраться внутрь и сесть на сиденье. Затем он сложил инвалидное кресло и положил его в багажник к остальным вещам Рона. Я села рядом с Роном, взяла его за руку, переплетая наши пальцы. Подмигнув ему, я прижалась к его плечу. Мне хотелось быть рядом с Роном каждую минуту, не давая ему времени на размышления о навязчивых, грустных мыслях. Это у меня получалось, хотя и не всегда. Я часто замечала его потухший взгляд.

Шон и Кейси тоже сели в машину, и мы выехали с территории больницы. Сзади нас ехал Стив вместе с отцом и дедушкой. Когда доктор сообщил, что через пару дней Рона выпишут, мы с Шоном и Кейси отправились в его квартиру, чтобы навести порядок. Мистер Ричард предлагал Рону пожить дома, но тот категорически отказался, ссылаясь на трудности с передвижением из-за лестницы. Однако я понимала, что дело было совсем не в этом.

Я не рассказала Рону о том случае со Стивом в день аварии. Не хотелось подливать масла в огонь и без того напряженных отношений между ними. Я повернула голову и посмотрела на Рона. Он задумчиво смотрел в окно машины на мелькающие здания и магазины. Начало февраля выдалось снежным, укрыв улицы и тротуары белым покрывалом. Проведя два месяца в больнице, Рон заметно похудел – килограммов на восемь. Его волосы отросли, и исчезла выбритая полоска на брови. Первым делом Рон хотел подстричься, но мы перенесли это на следующий день. Шон сказал, что записал его и завтра отвезет.

Мы заехали в подземную парковку и остановились ближе к лифту. Пока Шон и Кейси доставали кресло из машины, Рон сжал мою руку и шумно выдохнул. Я слегка толкнула его плечом и, улыбнувшись, показала кулак. Он покачал головой и хмыкнул.

Мы подошли к лифту первыми. На следующем уже поднялись отец и дедушка, а Стив остался у машины. Шон открыл двери, и Рон въехал первым. Следом с сумками прошли мы, направляясь в гостиную.

Когда все собрались возле Рона, я отправилась на кухню готовить еду, соблюдая рекомендации. Шон и Кейси сегодня закупились продуктами и наполнили холодильник до отказа. Кейси пришла ко мне на помощь, и в четыре руки дело пошло гораздо быстрее.

К вечеру все разошлись, остались только Шон с Кейси, которые смотрели фильм в гостиной, а мы с Роном отправились в его комнату — он хотел принять душ. Пока я возилась в ванной, набирая воду и подготавливая чистую одежду, расставляя рядом тюбики с шампунем и пеной для бритья, Рон был в комнате. Я мельком выглянула через открытые двери ванной и увидела, как он подьехал к окну, подпер голову рукой и задумчиво смотрел на город. Сердце пропустило удар. Но, взяв себя в руки, я специально зашуршала ногами и подошла к нему с улыбкой.

— Ну что, раздевайся, — сказала я, опустив подбородок на его макушку и поглаживая плечи.

— Всегда хотел это от тебя услышать, — ответил он, и я улыбнулась, оставив поцелуй на его голове.

— Услышишь ещё не раз.

Я обошла его и остановилась перед лицом. Он поднял голову и посмотрел на меня. Я опустилась на колени, протянула руки и начала расстёгивать пуговицы на рубашке, а затем сняла её. Рон смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Я наклонилась и поцеловала его в плечо, затем опустила взгляд к его штанам и потянулась к ремню. Он выдохнул, запрокинув голову, а я лишь покачала головой.

Когда штаны были сняты, мы направились в ванную. Стоя рядом с ним, я думала, как снять боксеры, и краснела от смущения. Рон засмеялся, заметив мою растерянность.

— Могу сам снять, — предложил он.

— А у тебя получится? — тихо почти шёпотом спросила я.

— Не знаю.

Я застыла, глядя на его ухмыляющееся лицо, но глубоко вдохнула, набираясь решимости. Взглянув на внушительный бугор его выперающего члена, я опустилась ниже и пальцами зацепила резинку.

— Помочь? — раздался голос Шона, и я вздрогнула, вскочив на ноги. Рон рассмеялся и перевёл взгляд на ухмыляющегося Шона, который, опершись рукой в дверной косяк, наблюдал за происходящим.

— Ага, — быстро ответила я и прошмыгнула мимо него, закрыв дверь.

Выдохнув и потерев щёку, я подошла к кровати и плюхнулась на неё, уставившись в окно. Думала о том, как всё изменится, когда Шон уйдёт, и как мне придётся справляться самой. Сердце снова забилось быстрее, и я почувствовала, как щеки пылают от волнения и смущения. В ванной слышались приглушённые голоса и шум воды, но разобрать слова было невозможно.

Через некоторое время дверь ванной открылась, и Шон вышел первым, улыбаясь и кивая мне. Я встала с кровати и подошла к двери, заглянув внутрь. Рон уже сидел в кресле, одетый в трусы, и выглядел расслабленным. Я вошла, помогла ему аккуратно перевязать грудь и одеть остальную одежду, стараясь не торопиться, чтобы не сделать ему больно.

После я предложила посмотреть фильм и взяла ноутбук. Рон тем временем самостоятельно лёг на кровать, а я быстро подползла к нему. Лежа на животе и выбирая фильм, я наслаждалась нежными прикосновениями его ласковых рук — он медленно проводил ими по моим икрам и бедрам. Я старалась держать себя в руках и одновременно советовалась с ним по поводу выбора фильма.

Когда всё было готово, я положила голову ему на плечо, а он мягко гладил меня по спине, перебирая пальцами. Лежа рядом, я с трудом сдерживала желание — как же сильно я хотела его прямо сейчас, но всё же держалась.

Когда Рон уснул, я тихо встала, убрала ноутбук на стол, затем осторожно открыла шкаф и взяла его футболку — моей одежды здесь не было. После этого пошла в душ. С мокрыми, распущенными волосами, которые спадали до пояса, я тихо открыла дверь, выключила свет и взглянула на кровать. Там, полусидя и запрокинув одну руку за голову, за мной уже наблюдал проснувшийся Рон.

— Я взяла твою футболку, ты не против? — спросила я, слегка помяв её в руках. Футболка была длинной и доходила мне до середины бедра.

— Ты можешь носить все мои вещи, — ответил он, оценивающе оглядывая меня взглядом, полным желания и страсти.

Я подошла к кровати, забралась на неё и, ползая на четвереньках, приблизилась к Рону. Мокрые волосы спадали мне на лицо, и, достигнув его, я прижалась к его губам. Он медленно провёл языком по моим губам, затем опустил обе руки на мою спину, прижимая меня сильнее.

Рон перевернул меня на спину и повернулся боком. Его взгляд скользнул по слегка задравшейся ткани футболки, медленно поднимаясь по телу и останавливаясь на груди. Мои соски были напряжены и выпирали, и он выдохнул, проводя рукой по ним.

— Не могу спать в бюстгальтере, да и сменного нижнего белья у меня нет, — призналась я. Рон понял, что я была без трусиков, и его взгляд наполнился похотью — в нём горел огонь желания взять меня, отбросить всё и насладиться моментом.

Он набросился на мои губы, одной рукой поддерживая голову, другой — запрокинул мою ногу на своё бедро. Его руки скользили по ней, лаская, затем медленно забрались под ткань футболки. Я запрокинула голову и громко ахнула, когда его ладонь легла на мою киску, слегка массируя её. Его губы целовали мой подбородок, плавно спускаясь к шее. Я застонала, крепко сжимая его плечо.

Он медленно водил рукой, и мои глаза закатывались от удовольствия. По телу пробегала дрожь — это было наслаждение совершенно новое для меня. Рон добавил большой палец, прижимая его к клиторy и массируя круговыми движениями. Я заскулила, сдерживая порыв закричать и выплеснуть эмоции.

Рон прикусывал мою шею, тяжело дыша, его грудь поднималась и опускалась в такт. Проведя рукой по его торсу, я опустилась ниже, просунув руку под резинку его спортивных штанов. Пальцы коснулись его твердой головки, и он тихо застонал мне в шею.

Его ласки заставляли мои мышцы непроизвольно сжиматься, я прижалась губами к его брови и громко вскрикнула, когда почувствовала, как между ног разливается тепло — это был оргазм, мой первый черт возьми оргазм. Не думая, я опустила руку глубже, обхватив член всей ладонью. Я не знала, как правильно двигаться, но просто водила рукой, касаясь его головки.

Я пылала огнём, краснея и глядя в лицо Рона, которое было полностью поглощено наслаждением. Он прижимал меня крепче и потянул к себе, целуя с жаром. Стоная в его губах, я начала водить рукой ритмичнее. Его смазка выделялась, и, подцепляя её пальцами, я размазывала по всей длине.

Рон задрожал и дышал всё чаще, я поняла — он близок к разрядке. Запустив пальцы в мои мокрые волосы, он сжал их, другая рука осталась между моих ног. Когда он дернулся бедрами и зарычал мне в губы, по моей руке растеклась его сперма. Затем он выдохнул, и его плечи расслабились.

Я провела рукой по его волосам, и Рон отстранился, чмокнув меня в нос. Он убрал руку от моей киски и поднял её к лицу, слизал языком всю мою влагу с ладони. Мои глаза расширились от удивления и неподдельного удовольствия.

– Черт, ты такая сладкая, – прошептал он, вновь притягивая меня к себе. Поцелуй стал глубже, страстнее, его язык исследовал мои губы, и я подалась навстречу, наши языки сплелись в едином танце.

– Рон, я так хочу тебя, – выдохнула я, слегка прикусив его нижнюю губу и нежно оттянув ее.

– Я тоже, безумно, – ответил он, проводя носом по моей щеке. – Но сейчас еще не время.

Я понимала. Его состояние после аварии было тому причиной. Я знала, что ему тяжело, что движения тазом и бедрами даются с трудом. Впереди нас ждал долгий путь восстановления.

Я привстала, сбегала в ванную и вернулась с влажным полотенцем для Рона. Сначала я хотела помочь ему привести себя в порядок, но он сказал, что справится сам, и если я прикоснусь снова, он не сможет сдержаться. Не желая подвергать его такому испытанию, я чмокнула его и направилась к двери. Ощутив шлепок по ягодице от его руки и тихонько пискнув, я поспешила на кухню за водой.

Проходя мимо гостиной, я увидела Шона и Кейси, которые хихикали и бросали на меня лукавые взгляды. Помотав головой, я быстро прошмыгнула на кухню, думая лишь о том, что они наверняка слышали мои стоны. Хлопнув себя по лбу, я вошла на кухню. "Черт, я совсем забыла, что они еще здесь," – пронеслось в голове. Открыв холодильник, я взяла бутылку охлажденной воды и так же стремительно вернулась в комнату.

Вернувшись к Рону в постель, я раскинула руки, и он нежно обнял меня. Я уютно устроилась на его груди, а он крепко держал меня в своих объятиях. Мы тихо разговаривали, поглядывая в окно на мерцающие огоньки — словно светлячки в огромном каменном и безжизненном городе за стеклом. За окном шумел город, а мы жили в своём маленьком, тёплом и уютном мире. В этот момент нас не волновали надвигающиеся испытания. Я слушала ровное дыхание Рона, не зная, о чём он думал. Время от времени он крепче прижимал меня к себе и оставлял поцелуи на макушке. Я знала, что ему нелегко, но я была рядом и не собиралась его покидать. Время текло медленно, словно остановилось, и мне хотелось, чтобы этот момент длился как можно дольше. Не заметив, как уснула, я уткнулась лицом в его грудь, крепко сжимая его руку.

Утром, услышав звонок будильника, я вскочила и, потерев глаза, взглянула на Рона. Он тихо и спокойно дышал, погружённый в глубокий сон. Из окна пробивался тусклый свет — пасмурно, подумала я, сбрасывая с себя одеяло. Встала с кровати и направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок перед занятиями. Выйдя из ванной, я на цыпочках подошла к креслу у кровати, взяла стопку своих вещей и, взглянув на всё ещё спящего Рона, потянулась за край футболки, сняла её и осталась полностью обнажённой. Быстро надела нижнее бельё, застегнула бюстгальтер сзади, натянула тёмные облегающие джинсы и серую толстовку. Распустив волосы из горловины кофты, снова посмотрела на Рона — он уже не спал и, повернув ко мне голову, слегка уткнулся щекой в подушку.

— Доброе утро, — сонно протянул он, и я улыбнулась.

— Доброе утро. Я разбудила тебя? — спросила я, заметив его довольное лицо.

— Нет, я сам проснулся.

— И давно?

— Давно, — улыбнулся он, а я, покачав головой от смущения, плюхнулась рядом с ним на кровать.

Я подползла ближе, чмокнула его в нос и потерлась своим носом о его, а затем оставила лёгкий поцелуй на губах. Рон ухмылялся, наблюдая за моей игрой.

— Мне пора на занятия, — сказала я, проведя пальцем по его губам, и он сразу же поцеловал мою руку нежно прикасаясь к пальцам, затем я отстранилась, чтобы встать с кровати.

Рон схватил меня за руку, не отпуская, сел на кровать и притянул ближе.

— Рон, я опаздываю и... — не успела я договорить, как он прижался ко мне губами, держа за шею, и медленно, не спеша поцеловал.

— Вот так теперь лучше, — сказал он, отстраняясь, и провёл большим пальцем по кончику моего носа, заглядывая в глаза.

Он отпустил мою руку, и я, встала с кровати, направляясь к сумочке. Я начала искать расческу и резинку для волос, пока Рон наблюдал за мной с мягкой улыбкой. Волосы были спутаны — я уснула с мокрой головой, и теперь приходилось распутывать этот беспорядок. Слегка шипя от натяжения, я проводила расческой по прядям, стараясь не дергать слишком сильно.

— Давай я помогу, — предложил Рон, похлопав по кровати рядом с собой.

Я подошла и, протянув ему расческу, села к нему спиной. Его руки были нежными и аккуратными — он медленно распутывал мои волосы, одной рукой удерживая прядь, другой осторожно проводя расческой. Это было совсем не похоже на детские воспоминания, когда мама с трудом распутывала колючие репейники в которые я влезла, нахватав их по всей голове — движения Рона были плавными и заботливыми, и я чувствовала, как напряжение уходит.

Когда он закончил, он отдал мне расческу и поцеловал в макушку. Я повернулась к нему, улыбаясь, и почувствовала, как внутри разливается тепло. В этот момент казалось, что весь мир замер, и ничего не могло нарушить нашу тишину и покой.

– Заплетать я не умею, – сказал он, и я рассмеялась, прикрывая рот рукой.

– А хвост сможешь? – спросила я, повернувшись к нему полностью с улыбкой на губах.

– Лучше ты сама, – ответил он, – а то я точно что-то сделаю не так.

– Спасибо, – тихо сказала я и чмокнула его в щеку.

Поднявшись с кровати, я быстро собрала волосы в хвост, убрала расческу на место, достала духи и пару раз пшикнулась.

– Можно посмотреть? – спросил Рон, протягивая руку, когда я держала флакон.

– Держи.

Он взял духи в руки, внимательно посмотрел на название, затем открыл крышечку, поднёс флакон к носу и глубоко вдохнул, прикрыв глаза.

– Это те самые духи, которые были на тебе в день Хэллоуина.

– Как ты запомнил?

– Я их точно не забуду, – протянул он и снова поднёс флакон к лицу. – Мне очень нравится.

Прозвенел второй будильник для экстремальных случаев. Подойдя к тумбочке, я отключила его и направилась к двери.

– Я пойду посмотрю, что там Кейси, – сказала я и, проскользнув мимо Рона, который хотел меня поймать, пискнула и скрылась за дверью.

В гостиной я увидела спящую Кейси на диване, а рядом у её ног — Шона, который полусидя откинулся на подушку и мирно спал. Я взглянула на работающий телевизор и на их одежду и поняла, что они просто уснули. Подойдя к Кейси, я осторожно прикоснулась к её плечу и начала гладить.

– Кейси, нам пора, – тихо сказала я, поглядывая на Шона.

– Который час? – прошептала она, открыв один глаз.

– Уже 7:10.

– Вот черт, – вскочила она и нечаянно ударила ногой Шона, который от этого заерзал.

Кейси поправила волосы и посмотрела на меня, заметив, что я уже собрана.

– Черт, я без машины. Нужно будить Шона, он должен нас отвезти в универ, – сказала она и, взглянув на спящего Шона, взяла подушку и швырнула в него. Тот дернулся. – Шон, слышишь, вставай!

Я тихо рассмеялась, но Кейси взяла другую подушку и бросила снова.

– Шон!

– Кто тебя учил так будить? – протянул он, кинув подушку в ответ. – Надо нежно и ласково растянуть ширинку... – он замолчал, когда в лицо прилетела очередная подушка.

– Заткнись уже!

В коридоре послышался шум. Резко обернувшись, я сделала шаг в сторону спальни, но, увидев Рона, который неспешно выезжал из комнаты, и я резко остановилась.

– Рон, почему не позвал? Я бы помогла, – испуганно сказала я, наблюдая, как он подъезжает.

– Зачем? Я и сам справился.

Мы с Роном отправились на кухню варить кофе, пока Кейси и Шон просыпались и приводили себя в порядок. На кухне я варила всем кофе, поглядывая на Рона, который внимательно следил за каждым моим движением. Поставив перед ним чашку, я спросила:

– Может, хочешь тост или сэндвич? Давай сделаю.

– Что-то не хочется, – ответил он, не отрывая взгляда от меня.

– Ладно, – улыбнулась я. – Я положила всё на нижнюю полку в холодильнике, если вдруг захочешь, сможешь достать. Шон отвезёт нас и сразу вернётся. У вас сегодня ещё запись в парикмахерской, не забудь, – добавила я, ловя себя на мысли, что всё это так по-семейному, и тепло разливается по телу.

– Да, босс, – ответил он, поднеся руку ко лбу и я рассмеялась. Подойдя ближе, я обняла его за шею.

– Я после занятий сразу приеду. У нас ещё по расписанию массаж, и, так как нам дали добро, будем пробовать вставать на костыли, – поцеловав его в макушку, я выпрямилась и, обойдя его, подошла к кофемашине, забрала готовые чашки для Шона и Кейси. Взглянув через плечо, я увидела, как Рон задумчиво смотрит в окно, прикасаясь двумя руками к чашке.

В этот момент в комнате воцарилась лёгкая тишина, наполненная ожиданием нового дня и теми маленькими моментами, которые делают обычное утро особенным.

Я обернулась и увидела, как на кухню вошли Кейси, а затем и Шон, но так и не сказала Рону то, что хотела.

После того как чашки опустели, мы надели куртки. Поцеловав Рона и заглянув ему в глаза, я прошептала: «Не скучай», дернула его за нос, взяла сумку, и мы вышли, оставив его одного в квартире. От этого во рту осталась горечь.

Шон благополучно довёз нас до университета, а затем, издав резкий скрип резины, резко повернул руль и скрылся из виду.

— Пантуется, — хмыкнула Кейси, проводя его взглядом, а затем цокнула языком, и мы направились в здание.

Проходя через проходную, мы заметили стоящего Стива, который разговаривал по телефону. Он не отрывал взгляда от нас, пока мы не скрылись за поворотом. Кейси удивлённо посмотрела на него и спросила:

— Что случилось со Стивом? Он вообще не хочет с нами общаться.

— Ну и славно, — фыркнула я.

— Кира?

— Знаешь, он не такой пушистый, как кажется на первый взгляд, — ответила я, не желая рассказывать ей о произошедшем. Сейчас не время.

— Что между вами произошло? Это из-за того, что ты с Роном?

— Возможно, — пожала плечами я, вспоминая тот день.

— Стоп! Ты сейчас мне всё расскажешь, — Кейси остановилась, не желая откладывать разговор, и потянула меня в женский туалет.

Дойдя до туалета, Кейси захлопнула дверь, проверила все кабинки на наличие лишних ушей и, убедившись, что нас никто не слышит, запрыгнула на подоконник.

— Рассказывай.

— Я расскажу, но только если ты не скажешь Рону и Шону, хорошо? — выдвинула я условие. Кейси кивнула и пальцем начертила крестик на груди.

— Не скажу.

— Помнишь тот день, когда мы приехали домой к Стиву позаниматься? — она кивнула. — Когда вы с Шоном уехали в магазин, мы остались с Стивом в его комнате, и он начал приставать ко мне...

Я рассказала всё подробно. Кейси слушала, широко раскрыв глаза и открыв рот. Её лицо искажалось от злости, она стиснула зубы и бросила:

— Ублюдок! Мне хочеться врезать ему так, чтобы яйца отлетели к чёрту, — огрызнулась она, достала из сумочки электронную сигарету и, приоткрыв окно, медленно выпускала сладкий дым. Я посмотрела на неё, удивлённая — раньше не замечала, что она курит, но решила не отвлекаться и продолжила:

— Тогда Шон звонил ему, и я со всей силы оттолкнула Стива, крича, чтобы он поднял трубку. Так мы и узнали, что Рон попал в аварию.

— Тот день действительно был кошмарным, — покачала головой Кейси, делая очередную затяжку арбузной курилки.

— Не то слово. А как вы узнали про аварию? — спросила я впервые, раньше просто не было времени.

— Мы уже стояли на кассе в магазине, в очереди с покупками. Шону позвонил отец, который в тот момент был за городом, и всё рассказал. Мы бросили всё и помчались к машине, направляясь в больницу. Шон параллельно звонил Стиву, пока я была за рулём. Мы не стали заезжать домой, чтобы не терять время. Когда приехали, нас сначала вообще не пропускали, и Шон устроил настоящий скандал. Потом нас пустили ждать под дверью реанимации. Я так испугалась и никогда не видела Шона таким.

Тот день действительно оставил неизгладимое впечатление ужаса на всех, в разной степени. Обрывки воспоминаний проносились в моей голове, терзая душу и бросая в холодный пот.

Мы с Кейси ещё какое-то время поговорили, делясь своими внутренними переживаниями, а затем, когда прозвенел звонок, вышли из туалета и направились к аудитории.

Во время занятий мои мысли то и дело витали вокруг Рона. Я думала о том, чем он сейчас занимается, съездили ли они с Шоном в парикмахерскую, может быть, уже вернулись домой. И я так рада, что с ним сейчас Шон. Он поистине оказался хорошим братом, не оставляет его в трудное время, после работы сразу едет к нему, берёт дополнительные отгулы, лишь бы не оставлять Рона одного.

Его забота и поддержка были для меня настоящим утешением, ведь я так переживала за Рона, оставленного одного после всего, что произошло. Я знала, что он очень тяжело переживает аварию, и присутствие брата было для него жизненно необходимо.

Внезапно, мои мысли прервал голос преподавателя, и я с трудом вернулась в реальность, пытаясь сосредоточиться на лекции. Но даже слова о сложных медицинских терминов не могли заглушить тревогу за Рона. Я надеялась, что он в порядке, что Шон сможет его отвлечь и поддержать.

~Рон~

let it fall, my heart
Я позволил сердцу упасть,
And as it fell you rose to claim it
И тогда ты потянулась за ним.
It was dark and I was over
Было темно, и я был истощен
Until you kissed mу lips and you saved me
До твоего спасительного поцелуя.

( песня Adele – Set Fire to the Rain)

Тьма. Она держала меня в своих стальных тисках, не давая вырваться. Я хотел открыть глаза, пошевелить рукой, но тело не подчинялось. Иногда до меня доносились тихие, далекие звуки, и я изо всех сил пытался их разобрать. В этом подвешенном состоянии я чувствовал чье-то присутствие рядом, но не видел никого. Слышались лишь тихие всхлипы и плач.

В какой-то момент я ощутил легкое покалывание по всему телу и нежное прикосновение к лицу. Затем меня словно подбросило, и я стремительно падал вниз. Я вздрогнул, и за этим последовала яркая вспышка. Медленно открыв глаза, я пытался справиться с болью. Сбоку послышались громкие голоса, несколько одновременно. Я распахнул глаза шире, фокусируясь на яркой лампе на потолке. Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя после непроглядной тьмы. Я узнал голос отца и почувствовал его прикосновения к руке. Другой, более низкий голос принадлежал дедушке. По полу послышались шаги, а затем слова, от которых я вздрогнул.

— Кира, Рон очнулся, — взволнованный голос Шона эхом разнесся по комнате.

И тут же все воспоминания нахлынули на меня огромной волной, парализуя тем же страхом. Губы пересохли, горло саднило, но с усилием разомкнув их, я прошептал так тихо, что едва слышал сам:

— Папа, где Кира?

В ту же секунду ко мне подбежали люди в медицинской форме. Они нажимали на приборы, светили фонариком в лицо, заставляя меня моргать. Я попытался встать, но ноги не слушались. Когда я приподнял голову, меня тут же уложили обратно. Я повернул голову и увидел бледное лицо отца, дедушка сидел рядом, а Шон стоял позади, положив руку ему на плечо.

Мне задавали вопросы, и я старался отвечать, но из-за сухости в горле слова выходили невнятно. Мысли цеплялись за образ Киры, и я тянулся к ним.

Когда медики ушли, оставив нас одних, отец говорил со мной, и я отвечал. С каждой минутой сознание прояснялось, воспоминания мелькали в голове, и я цеплялся за каждое из них.

Через некоторое время у Шона зазвонил телефон. Он наклонился к отцу, что-то сказал, и они оба вышли из палаты, закрыв за собой дверь. Я смотрел в потолок, но услышав шорох шагов, приподнял голову. Увидев ее, я невольно улыбнулся. Кира стояла одна, глядя на меня так, что внутри все перевернулось.

— Рон, — тихо прошептала она, и слезы покатились из ее глаз. Она прижала руку ко рту.

— Тихо, тихо, — произнес я, сглатывая ком в горле.

Она подошла ко мне, медленно присела на стул, взяла мою руку и, поцеловав ее, прижалась к ней лицом. Она плакала так сильно, что ее тело сотрясалось, и боль сдавила меня, не давая вздохнуть.

— Кира, не плачь, — выдавил я из себя. Она подняла на меня взгляд, полный боли и отчаяния. Ее глаза были опухшими от слез, под ними виднелись синяки. Я весь сжался, и судорога прошла по телу, отдаваясь болью в ногах.

— Рон, мы так боялись за тебя. Не пугай нас так больше, хорошо? — прошептала она. Я улыбнулся, пытаясь ее успокоить. Она привстала и прижалась ко мне лбом. Я чувствовал ее легкий аромат зеленого чая и прикрыл глаза, наслаждаясь этим мгновением. Затем она слегка наклонилась и оставила нежный, легкий поцелуй на моих сухих губах.

— Ещё, — прошептал я, и, всхлипнув, она улыбнулась, даря мне новый, тёплый и ласковый поцелуй. Нащупав её руку, я крепко сжал её, не желая отпускать.

Она была рядом, и этого было достаточно, чтобы заглушить ноющую боль внутри меня. Её присутствие стало моим спасением, моим бальзамом. Чувствуя тепло её руки, которое согревало меня в этих холодных стенах, я погрузился в сон — самый сладкий и спокойный, какой только мог быть после долгой тьмы и страха.

Два месяца, проведённые в больнице, я не мог себе простить — два драгоценных месяца, которые я хотел провести с Кирой, и я провёл с ней, но провёл совсем не так, как мечтал. Время ускользало, словно песок сквозь пальцы, и я ничего не мог с этим поделать.

Как описать свою жизнь и подобрать слова — я не знаю. Но одно я знаю точно: Кира стала моим солнцем в этих четырёх стенах больничной палаты. Её улыбка и позитивный настрой были моими опорами, помогавшими выбраться из этого, черт возьми, ада. Я смотрел на свои ноги, которые отказывались работать, словно балласт, приковывая меня к кровати, и сжимал зубы. Хочется кричать от злости и отчаяния из-за того, что Кире приходится таскать меня, как ребёнка. Но она держит меня в своих сильных руках, не давая упасть в пропасть. Её позитив и тёплый взгляд — словно мягкие крылья, окутывающие меня и заключающие в объятия. Я был бы полным идиотом, если бы потерял её — такую, как она, я больше не встречу, и не хочу я никого другого. Через два месяца ей предстоит улететь обратно в Россию, а я останусь здесь, и от этой мысли грудь сжимается от боли.

Когда Шон увёз её с Кейси в университет, я остался у порога квартиры и простоял там минут двадцать, обдумывая всё. Мне нужно было срочно встать на ноги и уехать за ней — и я был готов на всё. Мне было всё равно, что могу потерять здесь, главное — не потерять её. Я ухватился за поручни инвалидной коляски, развернулся и поехал в спальню. Подъехав к прикроватной тумбочке, выдвинул ящик и достал ключи от мотоцикла, вдыхая аромат её духов, который витал в воздухе. Это чудо, что Шон смог их найти — не знаю, как он это сделал, но он справился. Положив в ладонь браслет Киры, я поглаживал его большим пальцем и повернул голову к кровати, где мы впервые провели ночь вместе, лежа на одной постели. Не считая тех ночей в больнице, когда она сидела рядом со мной в кресле или иногда спала на небольшом диване в углу палаты — от этого моё сердце сжималось. Я просил её поехать домой и отдохнуть, но она была упряма и лишь отмахивалась, морщась своим милым носиком. Как она всё это выдержала — я не знаю: бессонные ночи, учёба, стресс, помощь мне, и при этом она ещё пыталась заниматься дополнительно, читая толстенные книги и выписывая из них заметки в блокнот. Я наблюдал, как она, опершись на руку головой, водит взглядом по строкам, как локоны спадали на лицо, как она прикусывала ручку — для меня это было открытием, и я наслаждался каждым моментом, не отводя глаз. Её голос вытаскивал меня из тёмных мыслей, в которые я погружался время от времени. Как она, попивая кофе из пластикового стаканчика с трубочкой, рассказывала обо всём, жестикулировала и смеялась — я любовался её лицом, мимолётными взглядами и движениями.

Сжав браслет в кулаке, я опустил голову и глубоко вдохнул полной грудью. Мои чувства к Кире были настолько сильными, что давили на меня с невероятной силой. Я словно ребёнок дрожал при виде самой красивой и самой желанной игрушки, смотря на верхние полки в магазине. Она пленяла меня и манила к себе, и я летел навстречу её мягким и нежным прикосновениям, принимая их, впитывая в себя, как губка, которая никак не могла насытиться. Вчера вечером, когда я увидел её в своей футболке, я хотел её — хотел прикоснуться, ощутить кончиками пальцев. И когда она поддалась мне, я не сдержался порыву и ласкал её, видя, как она пылает страстью и сжимается под моей ладонью, издавая звуки блаженства. Она ласкала меня в ответ — не смело и неуверенно, но она не знала, что одно её прикосновение уносит меня далеко в мир наслаждения.

Наши стоны смешивались, и я хотел притянуть её ещё сильнее, усадить на себя, отдаться ей полностью и взять её, погрузиться в неё до конца, раствориться в моменте. Ласкать её тело, водя руками по коже, наслаждаться поцелуями и слышать её страстные стоны — такие громкие и искренние, что я дрожал и покрывался мурашками. В эти мгновения казалось, что весь мир исчезает, остаёмся только мы вдвоём, и ничто не может нарушить эту хрупкую гармонию.

Но реальность возвращалась слишком быстро. Я снова чувствовал тяжесть своих ограничений, боль в теле и страх потерять её. Каждый день, проведённый рядом с Кирой, был одновременно подарком и испытанием. Я боялся, что не смогу оправдать её надежды, что не стану тем, кто сможет защитить и поддержать её так же, как она поддерживала меня. Но её вера в меня давала силы бороться, не сдаваться, идти вперёд, несмотря ни на что.

Я знал, что впереди нас ждут трудности — расстояние, время, неизвестность. Но я был готов бороться за нас, за нашу любовь, за каждый миг, который мы могли провести вместе. Потому что Кира — это не просто человек рядом, это часть меня, мой свет в темноте, моя надежда и моя сила. И я не позволю этой истории закончиться на больничной палате. Мы ещё напишем много глав, полных счастья, страсти и взаимной поддержки. И я верю, что однажды мы будем вместе, свободные и сильные, чтобы наслаждаться каждым днём без оглядки на прошлое.

Я разжал кулак, взгляд скользнул по браслету, затем устремился к окну. Мысли унеслись туда, где она сейчас, на занятиях, так далеко от меня. Сердце сжималось от желания привязать ее к себе навсегда, не выпускать из виду, держать за руку. Моя любовь была болезненной, одержимой. Я знал, что не смогу без нее, и я добьюсь того, чтобы она осталась со мной навечно. Всего два месяца... а дальше? Дальше ход будет за мной.

Входная дверь хлопнула, вырывая меня из плена мыслей. Тяжелые шаги Шона уверенно зазвучали в коридоре, направляясь ко мне. Шон знал все. Он был в курсе истории со Стивом, свидетелем нашей стычки у клуба, знал, кто звонил тогда и почему я сорвался. Я рассказал ему все, хотя он и так догадывался. Порой он выводил меня из себя, но он всегда был рядом. Наши отношения трудно было назвать братскими, но я дорожил этим ублюдком.

– Твою красотку доставил в целости и сохранности, – произнес он, войдя в комнату. Я обернулся к нему.

– Хорошо, – ответил я, наблюдая, как он, оглядывая комнату, крутит ключ на указательном пальце.

– Помочь одеться? Нам уже пора ехать, – предложил он, остановив на мне взгляд.

– Стива видел?

– Нет, он вообще как сквозь землю проваливается.

– Вот и славно.

– Рон, что будешь делать насчет Киры? – спросил Шон, почесывая затылок. – Когда она уедет.

– Не знаю, посмотрим, – ответил я, подходя к шкафу. Я взял вещи, аккуратно сложенные Кирой и специально положенные ниже для меня.

Мне не хотелось говорить об этом. Мысли и так выворачивали меня наизнанку, а произносить их вслух было еще тяжелее.

Одевшись, мы направились на парковку и поехали по делам. Мне нужно было заехать на работу и еще в несколько мест. Я хотел сделать для Киры что-то приятное в ответ на ее поддержку и любовь.

После парикмахерской мы отправились на работу. Удивительно было видеть, как весь персонал смотрел на меня с сочувствием, когда я, на коляске, появился на пороге спустя два месяца, вместе с Шоном. Он, кстати, очень грамотно отнесся к моей просьбе присматривать за клубом. Я прошел в кабинет, чтобы просмотреть бумаги и уладить пару вопросов.

Когда все было сделано, мы отправились к университету, чтобы забрать Киру и Кейси, которые скоро должны были освободиться. По пути мы заехали в несколько цветочных магазинов в поисках пионов – я даже не знал, как они выглядят, но знал, что Кира их так любила. Я спросил ее тогда, у залива, какие цветы ей нравятся. Наконец, найдя их, мы уже с огромным букетом нежно-розовых пионов, лежащих на заднем сиденье, подъехали и остановились на парковке. Подкурив сигарету, я не сводил глаз с дверей здания.

~Кира~

Когда мы вышли из университета, мой взгляд сразу зацепился за машину Шона. Рядом сидел Рон — я немного притормозила от удивления. Он должен был быть дома и отдыхать, а тут, на холоде, в кресле на парковке, высматривал меня. Я ускорила шаг, а Кейси пыталась поспевать за мной. По мере приближения Рон расцветал в улыбке, и я улыбалась вместе с ним, качая головой. Мне хотелось одновременно и рассердиться на него и надрать его задницу — как он мог ехать через полгорода ради меня?

Он протянул руку, и, сделав последний шаг, я взяла её. Рон поднёс мою ладонь к губам и поцеловал, не отрывая взгляда от моего лица. Он точно знает, как заставить меня забыть обо всём.

— Рон, почему ты здесь? — спросила я, когда он потер мою руку о свою щёку.

— Я приехал за тобой, — ответил он и потянул меня к себе для поцелуя. И я не стала сопротивляться.

Я наклонилась к нему, положив одну руку на щёку, а другую — на плечо. Его дыхание обдало меня теплом, а мягкие, податливые губы сжали мои, унося в омут отчаянного желания.

— Хм, может, поедем? — хмыкнул Шон и взглянул на Кейси, которая делала вид, что не смотрит на нас.

Я отстранилась от Рона и встретилась с его слегка прикрытыми густыми ресницами глазами. Как же он красив! Его мимика сводила меня с ума, и в такие моменты хотелось выплеснуть все эмоции, что копились внутри.

— Поцелуемся? — вдруг спросил Шон и двинулся к Кейси. Она немного замешкалась, оторвала взгляд от нас и вопросительно посмотрела на него, приподняв бровь.

— Чё? — протянула она, когда Шон схватил её за лицо обеими руками и потянулся к ней. Но в последний момент она вывернулась, словно испарилась из его рук, и смачно шлёпнула его по заднице. Шон дернулся, а звук шлепка разнёсся по парковке, режа слух.

Мы с Роном рассмеялись, наблюдая, как Шон повернул голову и подмигнул ей. Но она лишь показала ему средний палец, держа в другой руке сумку на изгибе локтя.

— Вот засранец, — мило улыбнулась она Шону.

— Да этого бычка не так просто завалить, — почесал затылок Шон.

Я улыбнулась повернувшись к Рону и встретилась с ним взглядом. Он склонил голову набок и указал взглядом на машину. Я потянулась к ручке задней двери, думая, что он хочет сесть. Но когда я распахнула дверь, на заднем сиденье увидела огромный букет пионов. Я прикрыла рот рукой и повернулась к довольному Рону.

— Боже, Рон, они такие красивые! — прошептала я и слегка коснулась пальцами нежных лепестков. Рон подъехал ко мне, взял свободную руку и снова поцеловал, оставляя на ней множество поцелуев.

– Тебе нравится? – спросил он, подняв голову.

– Очень, – ответила я, наклоняясь и целуя его. Рон прижимал мою руку к своей груди. Я скользнула языком между его губ, и он тихо замычал от наслаждения, потянувшись мне навстречу. В этот раз я не стеснялась, ведь нас скрывала приоткрытая дверь от посторонних взглядов. – Спасибо, спасибо, спасибо, – шептала я ему в губы снова и снова.

– Мы так никогда не уедем, – сказал Шон, и тут же раздался еще один шлепок и смех Кейси.

Отстранившись от Рона, я взяла букет в обе руки. С трудом вытащив его из машины, я уткнулась лицом в нежные лепестки, вдыхая их тонкий аромат. Рон отъехал чуть дальше и с довольной улыбкой наблюдал за мной.

Кейси подошла, и, увидев размеры букета, слегка присвистнула. Она тоже прильнула к цветам, вдыхая их запах.

После того как мы расселись по местам, я, держась за руку Рона и положив голову на его плечо, смотрела на букет, лежавший у меня на коленях. Рон нежно поглаживал мое запястье пальцем, повернув голову, вдыхал аромат моих волос. Шон с Кейси всю дорогу болтали и смеялись, а мы тем временем наслаждались молчанием в нашем уютном мире, где не нужны были слова — лишь тепло души.

Вернувшись домой и оставив сумку в комнате, я принялась искать вазу или что-то подходящее, чтобы налить воды и поставить букет. К счастью, удача была на моей стороне: в ванной я нашла вазу, наполнила её водой, поставила букет и занесла в спальню, разместив на полу перед окном. Я любовалась цветами, когда услышала звук колес по полу и почувствовала нежное прикосновение рук Рона к животу. Он обнял меня сзади и прижался головой к моей пояснице.

— Кира? — протянул он, прижимая меня сильнее.

— Да, — ответила я, положив ладони на его руки.

— Я хотел отдать тебе это, — сказал он, шевельнувшись. Я повернулась к нему всем телом и увидела в его руках продолговатую черную бархатную коробочку.

— Рон? — спросила я, заглядывая в его глаза. Присев рядом на колени, медленно взяла коробочку из его рук.

Открыв её, я широко раскрыла глаза от удивления, а рот невольно приоткрылся. Внутри лежал золотой браслет с огромным бриллиантовым сердцем в центре — настолько прекрасным, что я ахнула. Подняв взгляд на Рона, который с нетерпением ждал моей реакции, я несколько раз моргнула, чтоб справиться с эмоциями.

— Кира, мне хотелось сделать для тебя что-то приятное, — сказал он. Потянувшись к коробочке, он достал браслет, аккуратно надел его на мою руку, а затем оставил нежный поцелуй. Повернув браслет немного в сторону, он указал на золотую пластинку с выгравированной датой — 3 октября.

— Это тот самый день, когда я впервые увидел тебя и когда ты завладела моим сердцем.

Я подняла взгляд и посмотрела на него, и по моей щеке скатилась однинокая слеза. Меня переполняли чувства, и в горле образовался ком. Рон наклонился ко мне, взял лицо в руки и посмотрел так, как никогда прежде. Затем медленно приблизился к моим губам, даря самый нежный, полный любви поцелуй. Я прильнула к нему, утопая в его ауре, которая окутала меня. Мы целовались долго и не спеша, словно заново открывая друг друга. Каждое прикосновение отзывалось импульсом в сердце, а каждый вдох исцелял душу. Я любила его всем своим сердцем и хотела любить ещё сильнее. Рон появился в моей жизни внезапно и неожиданно, словно ураган, сметая все мои страхи и сомнения. Я встретила его, и он овладел мной с первого дня — сначала мыслями, а потом и душой, которую я с радостью протянула ему.

— Спасибо, что появилась в моей жизни, — прошептал Рон, прижавшись губами к моему лбу.

— Мне пришлось добираться до тебя почти через полмира, — улыбнулась я, и он ответил мне своей теплой улыбкой.

— Люблю тебя, слышишь, Ронан Джонс? — произнесла я, чувствуя, как сердце бьется быстрее.

Он отпрянул немного в удивлении, явно не ожидая услышать свою полную фамилию. Я же узнала её ещё в больнице, когда Рон был без сознания.

— Откуда ты знаешь? — спросил он, нахмурившись.

— Из больницы, — пожала плечами я, улыбаясь.

Я снова посмотрела на браслет и провела пальцами по его звеньям, ощущая холод металла и тепло, исходящее от него.

— Он такой красивый, спасибо, — сказала я, положив руки на его колени и потянулась к нему за очередным поцелуем.

Рон приподнял меня за плечи и аккуратно усадил к себе на колени. Я сжалась, думая, что ему может быть тяжело, но он не обращал на это внимания. Он обнял меня крепко и опустился на мою шею, лаская её и нежно покусывая. И когда он уткнулся в мои волосы, зарываясь в них, тихо спросил:

— Кира, а какая у тебя фамилия?

— Богданова, — ответила я.

Рон тихо замычал, словно что-то обдумывая.

— Не надолго, — прошептал он мне в волосы, но я всё равно услышала.

— Что? — спросила я, отстраняясь немного, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Что? — улыбнулся он, и я хлопнула его по плечу. Он тут же притянул меня за голову и крепко прижал к своей груди, обнимая за спину.

Мы сидели так несколько минут, наслаждаясь тишиной и теплом друг друга. В этот момент я поняла, что нашла своё настоящее счастье — не в словах, а в простых прикосновениях и взглядах, которые говорят больше, чем любые обещания.

После я уговорила Рона поесть. Спрыгнув с его колен, я почувствовала его руки, обхватившие мои ягодицы, и его тихое "идеально". Затем он притянул меня ближе и слегка прикусил одну из них. Я вскрикнула и от неожиданности подпрыгнула, но Рон лишь рассмеялся. Шлепнув его по рукам, я быстро побежала к двери, не давая ему схватить меня снова. Напоследок, выглянув из-за двери, я увидела, как он покачал головой и, развернувшись, двинулся следом.

В гостиной сидели Шон и Кейси, увлеченно разговаривая и глядя в телефон. Заметив меня, Кейси улыбнулась и снова перевела внимание на экран. Я прошла на кухню и открыла холодильник, доставая все необходимое для пельменей. Мы как-то готовили их с миссис Сильвией, и Кейси тогда очень понравилось. Теперь я решила приготовить их и для Рона. Когда я доставала миску для замешивания теста, на кухню вошел Рон.

– Что-нибудь будешь, чай или кофе? – спросила я, ставя миску на столешницу.

– Тебя, – ответил он. Я покачала головой, улыбнулась и открыла верхний ящик, доставая пачку муки.

На кухню зашли Шон и Кейси, чтобы приготовить кофе. Кейси села на стул, наблюдая за широкой спиной Шона, который слегка наклонился, ставя чашку в кофемашину.

– О, ты хочешь что-то испечь? – спросил Шон, увидев, как я насыпаю муку.

– Нет, я буду готовить пельмени.

– Да! Круто! – восторженно сказала Кейси.

– Это что такое? – спросил Шон, наблюдая, как я разбиваю яйца.

– Это так вкусно, я уже пробовала, – ответила Кейси, глядя на нас. Рон тем временем подвинулся ближе, с увлечением наблюдая за моими действиями.

– Так вы объясните мне, что это, – сказал Шон, поглядывая то на меня, то на Кейси.

– Если проще сказать, это мясной фарш, завернутый в тесто, – ответила я, на что Шон хмыкнул.

Налив воды к муке и яйцам и добавив соли, я начала размешивать все ложкой, чтобы соединить ингредиенты. По обе стороны от меня стояли Рон и Шон, наблюдая. Присыпав столешницу мукой, я вывалила тесто и принялась месить его руками, поглядывая на них, на то, как увлеченно они следили за моими движениями.

– Черт, это так сексуально, – протянул Шон. Рон выглянул из-за меня и уставился на Шона, который беззвучно что-то произнес губами.

Когда тесто было готово, я переложила его в миску, накрыла пищевой пленкой и отправилась готовить фарш. Чистила лук, а затем нарезала его.

– Сейчас я покажу вам, как нужно лепить, а вы будете помогать мне, чтобы было быстрее, – сказала я. Взяв две миски в обе руки, я повернулась к столу, где всем было бы удобно.

– Хорошо, – ответил Рон, взял одну из мисок из моих рук, положил себе на колени и двинулся к столу.

Снова присыпав стол мукой и взяв часть теста, я принялась его раскатывать. Пока размышляла, чем сделать кружки, ведь у миссис Сильвии была маленькая круглая формочка, которая подходила идеально. Все смотрели на меня. Переведя взгляд на Рона, я улыбнулась. Он смотрел на меня с такой теплотой и нежностью, что губы сами собой растянулись в улыбке. Я порыскала на кухне и нашла стакан, у которого горлышко не было слишком большим. Окунув его в муку, я принялась вырезать тесто.

– Ого, – протянул Шон, наблюдая за этим с завороженным видом.

Когда все было готово, я набрала фарш, положила его в тесто и показала, как правильно нужно делать. Все воодушевленно хмыкнув, принялись за дело.

– Ты своими сосисками вместо пальцев все испортишь, – сказала Кейси, наблюдая за стараниями Шона.

– Детка, эти сосиски могут делать такие вещи, что тебе даже и не снилось, – ответил Шон, и мы все рассмеялись. Кейси фыркнула, отвернулась от него и продолжила лепить, – Что, не веришь? Пойдем, я тебе сейчас докажу.

– Смотри, правильно? – сказал Рон, протягивая мне руку с готовым пельменем на ладошке.

– Ага, правильно, – ответила я, посмотрев на его довольное лицо. Забрав его, я переложила на разделочную доску, уже заранее присыпанную мукой.

Я наблюдала, как Рон и Шон сидели очень старательно и внимательно, лепили. Мне хотелось рассмеяться, но я лишь улыбнулась, глядя на этих огромных ребят.

– Кира, а где ты этому научилась? – спросил Рон, иногда поглядывая на меня.

– Научила мама. Мы с ней часто готовили, – ответила я, укладывая очередной готовый пельмень.

– Не думал, что ты умеешь готовить, – сказал Шон и взглянул на меня.

– Ну, в России вы редко встретите женщину, которая не умеет готовить. Этому у нас учат с детства: готовить, следить за домом, стирать, убирать и так далее.

– Русским мужчинам достается самое лучшее, – сказал Шон и посмотрел на Рона, который глубоко задумался.

– Знаешь а мне жаль русских женщин. Чаще всего они не счастливы в браке, редко кому выпадает удача. Вот, например, как моим родителям. Они уже много лет прожили вместе и счастливы.

За столом воцарилась тишина. Каждый думал о своем, не мешая другим. Я посмотрела на Рона, который мысленно уже был не с нами. Наклонившись к нему, я слегка толкнула его плечом и улыбнулась ему, чтобы вытащить его из тревожных мыслей.

Когда все было готово и вода вскипела, я принялась варить пельмени, пока Шон и Кейси сметали лишнюю муку со стола и наводили порядок. Рон был рядом со мной и варил всем кофе. До кофемашины он мог дотянуться, хотя много до чего он мог дотянуться. Сидя в кресле, его макушка доставала мне до подбородка. Но я все равно ставила все ниже для него.

Когда мы сели за стол, разложив всем тарелки, я наложила Рону и с замиранием сердца ждала его оценки. Но пельмени так понравились всем, что за остатки, которые остались, началась настоящая битва. Я облегченно выдохнула: да, пельмени – еда на все времена и на любой случай.

После Кейси и Шон остались убирать и мыть посуду, а мы с Роном отправились в спальню. Он немного отдохнет, ведь он половину дня провёл в сидячем положении, а затем я планирую попробовать встать на костыли.

Уже в спальне я решила пойти принять душ и смыть с волос муку, которая осыпалась с руки, когда я почесала лоб. Тем временем Рона я уложила отдохнуть, но он всё время пытался пойти со мной. Рассмеявшись, я взяла футболку, которую он настойчиво просил надеть, и накинула её себе на плечо. Прикрыв дверь ванной и немного помедлив, я решила не запирать её на замок. Да, я ждала, что он последует за мной. И он действительно пришёл.

Когда я вышла из-под струи воды, намотала полотенце на волосы и обернула другое вокруг тела, закрепив его на груди, дверь медленно открылась, и Рон вошёл. Я обернулась и заметила, как его взгляд скользнул по моему телу, задерживаясь на бедрах, слегка прикрытых коротким полотенцем. Настолько коротким что если бы я немного наклонилась, всё, что должно было оставаться скрытым, стало бы открыто.

Рон полностью вошёл в ванную, закрыл дверь и повернул замок. Я замерла, рот приоткрылся, а в голове промелькнуло одно слово: «Наконец-то!»

– Иди ко мне, – тихо прошептал он низким, сексуальным голосом, от которого все мышцы внизу живота сжались от предвкушения.

И я пошла навстречу его манящим губам и подошла к нему, остановилась перед ним. Он поднял подбородок и посмотрел на меня с таким желанием, что я на мгновение перестала дышать. Его рука скользнула по моей ноге от колена до бедра, а другая схватил меня за ягодицы и подтянула на колени, усаживая меня к себе. Я ухватилась за его плечи, пока он раздвигал мои ноги, укладывая их так, что они свисали по обе стороны от него на подлокотниках коляски.

Он не отрывал взгляда от моих глаз. Подняв руку, он снял полотенце с моих волос, распуская их по плечам и спине. Я была на грани удовольствия и хотела наклониться вперёд к его губам, но не хотела прерывать его, позволяя довести начатое до конца. Он глубоко дышал, наполненный желанием, которое манило меня к нему, и я отвечала взаимностью.

Рон провёл рукой под мои волосы, взял меня за шею и притянул к себе. Его губы слились с моими в страстном поцелуе, от которого я застонала. Наши языки ласкали друг друга в огне страсти и жажды получить то, чего мы оба хотели. Мои руки скользнули на его шею, плавно поднимаясь к щекам, а затем к волосам, проводя пальцами по выбритым вискам. Я наклонилась грудью вперёд, и Рон поднял руку к ней, просунув два пальца между ними и подцепив полотенце. Одним рывком он опустил его вниз, лаская моё тело.

Я слегка отпрянула, давая ему возможность рассмотреть меня. Его взгляд опустился на моё обнажённое тело, задержавшись на груди и твёрдых, жаждущих ласки сосках. Он замурлыкал, словно котёнок, и медленно отодвинул меня назад, оставляя дорожку из поцелуев, перемежающихся с языком, который словно слизывал все мои страстные желания. Когда он опустился к груди и зацепил набухший сосок языком, я громко застонала от блаженства, и по телу пробежала лёгкая дрожь. Он полностью взял сосок в рот, посасывая и лаская, пока другая рука нежно сжимала другую грудь.

Я запустила руки в его волосы, желая лишь одного — чтобы он не прекращал ласкать меня. Внизу становилось всё влажнее. Он скользнул к другой груди и повторил то же, тихо постанывая, пока я уже не сдерживала стонов. Когда он отпрянул от груди и притянул меня ближе, смотря в глаза, затуманенные страстью и похотью, я уткнулась губами в его бровь, целуя её. Глубоко вдохнув, он потянул руку к моему клитору и медленно начал массировать двумя пальцами, вызывая у меня взрывы удовольствия, от которых я вскрикивала.

Он посмотрел вниз на свою руку, ласкающую меня, глубоко вдохнул и поднял взгляд на моё лицо, наслаждаясь тем, как я прикусываю нижнюю губу, прикрыв глаза. Убрав руку, он обхватил меня за талию обеими руками, приподнял и посадил на столешницу возле раковины. Я открыла глаза и встретилась взглядом с Роном, который не отрывал взгляда от открывающегося вида на мою киску. Он взял мои ноги за щиколотки, придвинулся ближе и поставил каждую ногу на подлокотники, чтобы я могла упереться.

Его губы опустились к моим ногам, медленно ведя языком вверх, не отрывая взгляда от моих глаз. Это было настолько интимно и откровенно, что я вцепилась руками в край столешницы. Он стонал, целуя внутреннюю часть бедра, а затем протянул руку между моими ногами и накинув их на свои плечи взял меня за ягодицы, медленно поднимаясь выше. Когда его губы нежно коснулись моей киске, поглощая её языком, я откинула голову назад, прикрыв глаза, и громко притяженно выкрикнула:

— Рон.

Он ласкал меня языком, и я извивалась от удовольствия, громко крича и тяжело дыша, пока Рон стонал у моих половых губ. Его язык скользил по клиторy, и я задрожала, сбив стоящие рядом баночки и тюбики рукой. Я подняла голову и встретилась с его взглядом — это было выше моих сил. Он выглядел так откровенно и сексуально между моих ног, что все мышцы сжались одновременно, и тело сотрясло, словно по нему прошёл электрический разряд. Я застонала ещё громче, запустила пальцы в волосы Рона, сжала их и ощутила такой оргазм, что потеряла контроль.

— Возьми меня, Рон! — крикнула я, нажимая рукой на его голову.

Но он не отстранился, а опустился ниже, провёл языком по всей моей киске, впитывая все мои соки до конца. Его руки переместились на мои бедра, сжав их, он начал ласкать меня с новой силой и напором. Я стонала, открыв глаза и глядя в потолок, ощущая, как Рон слегка прикусывает мой клитор, вызывая новую волну наслаждения, которая уносила меня в омут страсти, где я хотела оказаться. Его язык раздвинул мои половые губы, и по очереди он втягивал их в себя, от чего меня охватил одновременно жар и холод. Я схватилась за его руку, сжимающую моё бедро, и, вцепившись ногтями, прикрыла глаза. Наши стоны сливались, тела дрожали от переизбытка чувств. Когда Рон провёл языком вокруг моего входа, слегка проникая внутрь, я крикнула так, что мой стон эхом отозвался от стен.

— Рон! Возьми! — снова закричала я, чувствуя дрожь и скручивания мышц.

Мне уже было всё равно — услышат нас или нет. Мне нужно было, чтобы Рон овладел мной прямо сейчас, забрал то, что я сама ему предлагала, погрузился во мне всем своим телом, вбивая меня со всей силой бедер. Меня трясло, и новый оргазм охватил меня ещё сильнее, с такой силой, что я чуть не сжала голову Рона бедрами. Но он не останавливался, снова и снова поглощая меня, водя своим порочным языком и заглядывая в моё пылающее лицо. Его язык проникал всё глубже, а я всё сильнее сжимала его руку, откидываясь спиной об холодную стену. Одним рывком он подвинул меня ещё ближе, подталкивая к пропасти, из которой я уже не хотела выбираться. Когда он добавил руку к своему языку, и я уже таяла, словно мателёк, сгорая в пламени страсти, которым окружил меня Рон. Он водил языком по клиторy, пока пальцы ласкали вход, слегка проникая внутрь, и от этих новых ощущений я всхлипывала. Следующий порыв настиг меня быстро, и я вся потекла прямо на его пальцы, крича его имя во всё горло.

Глубоко дыша я подняла голову и смотрела, как Рон слизывает с них все мои соки и мои щеки покраснели от переизбытка чувств. Его глаза пылали страстью и удовлетворением, а я была без сил, словно меня выжали в соковыжималке. Моя хватка ослабла и руки отпустили его руку и столешницу и Рон притянул меня ближе, взявшись за мою талию, опустил на свои колени, мягко поглаживая волосы, а затем приподнял за подбородок и нежно поцеловал. Мои глаза закрывались, и, прижавшись к его груди, я отвечала ему поцелуем. Когда он отстранился, заглянув мне в глаза, прикоснулся к лбу и прижался губами, он одной рукой крепко держал меня у груди, а другой потянулся за своей футболкой, которую я взяла с собой в ванную. Он неспеша надел её на меня, а я лишь смотрела на его довольное лицо. Пригладив мои волосы и поцеловав в висок, он развернулся к двери, а я прильнула к его груди, схватившись за шею и обмякла всем телом. Он отпер замок, аккуратно открыл дверь, выехал из ванны и направился прямо к кровати. Откинув одеяла в сторону, он взял меня одной рукой под бедра, другой — под спину и, словно куклу, которая ничего не весит, переложил на кровать, затем укрыл меня. Я была без сил и не сопротивлялась. Он объехал кровать и забрался в неё так легко и без усилий, от чего я распахнула глаза. Накрывшись одеялом, он подвинулся ко мне, прижимая к себе, положив мою голову себе под руку. Он поправил мои волосы, убрав их с лица, прижался губами к виску, спокойно дышал. Я, укутавшись в тепло его тела, слушала стук его сердца и, прикрыв глаза, безмятежно уснула.

Когда я открыла глаза и увидела ночь за окном, я немного поерзала в тесных объятиях Рона. Он прижимал меня к себе обеими руками, прижав к своей груди, а подбородок положил на мою голову и мирно спал. Тепло от тяжести его тела разлилось по мне, и я наслаждалась этим моментом, уткнувшись носом в его грудь, нежно водя по ней и вдыхая аромат — такой чертовски притягательный, что голова кружилась от бушующих внутри мыслей.

Я нежно провела пальцами по его мощным мышцам на руке, ощутила выпуклые вены, опускаясь к ладони, зарылась в неё и переплела наши пальцы. Вспоминала, как он ласкал меня в ванной, его нежный и мягкий язык, который унес меня в мир блаженства вместе с сильными руками. Никогда прежде я не испытывала таких сильных порывов, чтобы он овладел мной, перестал держать дистанцию и мы смогли насладиться друг другом до конца. Теперь я понимала, что значит любить и быть любимой. Рон — мой Рон. Его появление в моей жизни было не случайным, и как же мне хочется бросить всё и остаться с ним навсегда. Но реальность была жестока к нам.

Проехав полмира, встретить именно здесь свою любовь — не случайность. Я так отчаянно рвалась сюда, попав сюда студентом по обмену. Судьба играла со мной в кости и одерживала победу. Каждый мой шаг приближал меня к этой встрече, и теперь я полностью поняла то, чему всегда следовала: встретить человека, который станет твоим, и почувствовать это всем своим существом.

Рон спокойно дышал, его грудь и плечи слегка поднимались и опускались, и от этого мне становилось так спокойно и приятно, в его оковах безопасности. Этот большой парень, почти в два раза больше меня, показал, насколько сильно он может любить, ласкать, быть нежным и внимательным, таким же ласковым, как котёнок. И я принимала всё это, жадно забирая себе.

Мне всё равно было страшно за нас и наше будущее — что будет, когда придёт время, и я вернусь домой? От этих мыслей сердце сжималось. Я обняла Рона так крепко, как только могла, не желая отпускать его.

Рон пошевелился, перевернулся на спину, забирая меня с собой, не выпуская из рук. Я слегка пискнула и оказалась на его груди всем телом. Раскинув ноги по бокам его торса, уткнулась ему в шею, пока он неспешно гладил меня по волосам и спине.

— Кира? — тихо произнёс он, повернув голову ко мне и прижав щёку к моей.

— Да.

— Я никому тебя не отдам, слышишь? — сказал он. Я приподнялась и взглянула в его лицо в полумраке комнаты.

— Никому, — ответила я, уперевшись руками по обе стороны от его головы и потянулась к его губам. Он подался навстречу, приподнял голову и забрал мой поцелуй, крепко обхватив талию.

Сев на кровать, Рон держал меня в объятиях, гладя по спине и прижимая сильнее, пока я обвивала его ногами и руками. Мы дарили друг другу любовь, нежась в ласках и тёплых прикосновениях. В этот момент казалось, что весь мир замер, и существовали только мы двое — в этом уютном, наполненном любовью пространстве. Сердце билось в унисон с его, а дыхание становилось всё глубже и спокойнее. Я чувствовала, как напряжение и страх постепенно уходят, уступая место ощущению безопасности и счастья.

Рон шептал мне что-то тихо, почти неразборчиво, но в его голосе звучала такая нежность и уверенность, что я не могла не слушать. Его руки скользили по моей спине, словно рисуя невидимые узоры, а пальцы мягко касались кожи, вызывая дрожь удовольствия. Я прижалась к нему ещё крепче, словно пытаясь запомнить каждое прикосновение, каждое мгновение.

Время словно растянулось, и я позволила себе раствориться в этом чувстве, забыв обо всём, кроме его тепла и близости. Мы были вместе, и этого было достаточно. В его объятиях я чувствовала себя защищённой, любимой и нужной — и это было самым важным.