Выбирай. Только одного!

— Так что, поехали ко мне? Кофе попьём? — кажется, этот вопрос незнакомец задал уже не впервые. Понятия не имею, кто он. Мне было лень отвечать, как и лень шевелиться. Я просто прижала руки к вискам и мечтала, чтобы пейзаж перед моими глазами перестал кружиться...

Ну, Женя, ну удружил. Честное слово, я в жизни так не напивалась. Самое обидное — много я и не пила. Просто парень Алисы убеждал нас в том, что сегодняшние шоты вставляют так же, как и обычные лонги. То есть не сильно. Нет, поначалу мне так и казалось, я просто слегка опьянела и повеселела. И даже успела потанцевать и насладиться общением с друзьями... Но все это было до того, как я очнулась во дворе дома, где, собственно, и проходил очередной праздник жизни. А если сказать проще — очередная тусовка с музыкой и алкоголем.

На улице было холодно и шумно. Голова разболелась, а ноги вдруг показались такими тяжёлыми, что я усомнилась, смогу ли вообще встать. Я осмотрелась. В дальнем углу беседки, в которой я неизвестно как оказалась, обнаружились Алиса и Женя, занятые жаркими поцелуями. Ну спасибо, хоть не бросили меня в такое тяжёлое время.

— Свечку подержать? — пробормотала я.

— О, я же говорил, что свежий воздух ей поможет, — улыбнулся Женя. — А зачем свечка, тебе что, темно? — недоумевающий взгляд на меня, потом на уличный фонарь.

«Издевается?» — подумала я и покосилась на Женю. Да нет, смотрит серьёзно...

— Я тебя убью, — простонала я.

— А что я–то сразу? Я же не знал, что ты так быстро пьянеешь. Вот Алисе нормально, она бодрячком. А ты, наверное, пьёшь редко, вот и пьянеешь быстро?

— Я и так предупреждала, что пью редко, — процедила я.

— Ладно, спокойно, — бодрым голосом вставила Алиса, разорвала объятия и пересела поближе, — Женя сейчас принесёт тебе эспрессо. Да, Женя? — спросила с нажимом и, дождавшись кивка, вновь повернулась ко мне. — Совсем плохо? — и посмотрела на меня так внимательно. Но тут я поняла, что она ни фига не бодрая, она тоже пьяная. Только ей повезло — она осталась в весёлой стадии, а не в той, когда тебя будто молотом бьют по голове...

После трёх чашек кофе я начала приходить в себя. Алиса на всякий случай отправила Женю за четвёртой.

— Ну ты как? Тебе лучше? — спросила сочувственно подруга.

— Я больше не поеду ни на какую вечеринку, — дала обещание я.

— Да ладно тебе, это же весело, — улыбнулась она. А я зыркнула на неё так, что улыбаться ей перехотелось. — Главное, без паники, сейчас кофе начнёт действовать, и тебе станет лучше. И помни, я всегда рядом и никогда тебя не брошу, — подмигнула она. — Может, тебе ещё что-нибудь нужно?

— О-о, спасибо, — умилилась я. — Мне бы накинуть...

— Не поняла! — вскрикнула подруга так, что я застонала, взявшись за голову. — Какая бессмертная вешается на Женю? — и рванула с места.

— ...Что-нибудь на плечи, — договорила я в пустоту.

Прошло несколько минут, и я уже сильно сомневалась, что мне донесут четвёртую порцию кофе. Оставшись наедине с пустыми чашками, я прикрыла глаза и обхватила себя руками, чтобы хоть как-нибудь согреться.

А ещё через несколько минут ко мне подсел незнакомец с фразой: «Я смотрю, ты любишь эспрессо?» И начал мне что-то втирать про кофе. Прям настоящий ценитель попался! Он рассказывал мне, как герой какой-то дешёвой рекламы, что дома у него хранятся очень вкусные и необычные сорта «этого прекрасного напитка». И я, по словам приставучего парня, просто обязана всё это попробовать.

Пикапер хренов. Это же самый банальный подкат. Только я на такое не ведусь — не в моих мечтах очнуться утром в чужой постели.

— Слушай, я уже опилась этого кофе, думаю, тебе стоит поискать других ценительниц этого прекрасного напитка, — держась за голову, проговорила я после нескольких минут его бредовой речи.

— А я не хочу других, — выдал он проникновенно, — мне ты понравилась. Так что, поехали ко мне? Кофе попьём?

Вот настырный. Видимо, просёк, что девушка уже в нужной нетрезвой кондиции, немного уговоров, она растает и согласится. Ну другая, может, и растает, но не я.

Я промолчала, продолжая растирать виски, с трудом шевеля руками. Кофе подействовал, я почти пришла в себя, однако музыка по-прежнему раздражала, а голова старалась расколоться.

К сожалению, мой новый кавалер принял игнорирование, как призыв к активным действиям. Он протянул ко мне руки, но я отодвинулась. Не то чтобы я испугалась, но это уже начало напрягать. «Слушай, отстань» на него тоже не подействовало. Я старалась не думать о том, что положение моё в таком физическом состоянии выглядит беспомощно, если не сказать плачевно... Большинство гостей остаётся в доме, внутренний двор довольно просторный, а беседка находится в тёмном уголке, так сказать... Он тем временем взял меня за руку и принялся гладить предплечье.

Я дёрнулась и посмотрела в сторону дома. Чтобы встретиться взглядом с Сева́стьяном. Он стоял, сложив руки на груди, метрах в десяти от беседки и наблюдал за нами.

«Для полноты картины мне как раз не хватало твоего осуждающего взгляда», — подумала я, опуская глаза. Как будто сама не знаю, что по глупости перепила, а теперь ещё и оказалась наедине с каким-то чуваком, лапающим мою руку. Я попыталась её выдернуть, но куда там!

— Лучше отпусти, — бросила я парню, а сама вновь посмотрела на Севастьяна.

Незнакомец усмехнулся, проигнорировав мой совет. Взял меня за плечи и начал наклоняться ко мне. И выпал с дивана на траву. Не знаю, что входило в его планы, но, думаю, не это.

Севастьян молча смотрел на меня, находясь теперь на расстоянии метра. Я не могла разобрать, что выражает этот пристальный взгляд, впрочем, я никогда его не понимала. Он неспешно повернулся в сторону кофемана, когда тот, поднявшись со словами «ты чё?», замахнулся для удара. Предвидев манёвр нападающего, Севастьян скрутил его кисть и повторно отправил на землю. Резко поднявшись, мой несостоявшийся кавалер посмотрел на моего защитника... и вот ему, видимо, удалось что-то прочитать в этих глазах. В общем, он принял правильное решение и направился подальше. А я за всё время даже не шевельнулась. Только посмотрела на спасителя обречённо — сейчас начнётся...

Севастьян плюхнулся на освободившееся место:

— Веселишься? — из вопроса сарказм сочится... — Стоять, — ещё строже добавил Алисе, замершей за его спиной.

— У тебя что, глаза на затылке? — не в тему вырвалось у меня.

Подруга, увидев брата, планировала позорно сбежать, вместе с моим кофе, кстати. Но после его обращения замерла в позе «я пыталась развернуться на сто восемьдесят градусов, но была замечена».

— Бра-атец, какими судьбами? — удивление, будто она его только сейчас заметила, выглядело почти натуральным.

— Да вот сидел дома, скучал, нечем было заняться. А потом подумал: «А не поработать ли мне водителем? Буду развозить всякую мелочь по домам».

— Зачем же сразу так грубо? Я всего на пять лет младше тебя, — Алиса одарила брата широкой улыбочкой. Речь о работе водителем её предсказуемо не проняла.

— Ты совсем офигела? — готова поспорить, у Севастьяна едва не сорвалось совсем другое слово, но он сдержался и продолжил спокойно: — Ты во сколько обещала дома быть?

— В двенадцать, — ответила не мигая Алиса и набрала побольше воздуха для аргументов.

— А сейчас сколько времени? — перебил Севастьян.

— Половина четвёртого, — «сдулась» сестра.

— Ещё вопросы есть?

— Ну Сева-астьян, — заулыбалась она.

— Ты что, пьяная? — его интонация не сулила ничего хорошего.

— Я за курточкой, — подруга мигом сориентировалась и ретировалась.

— О чём это я? — самому себе задал вопрос Севастьян. — Ах, да. Ну так что, повеселилась?

Мне такое начало разговора не понравилось. Звучит так, будто это я виновата в том, что сейчас произошло.

— Не успела, — я пошла на противность, — ты спугнул моего кавалера! У меня такой вечер наклёвывался, а ты...

— Во-первых, не вечер, а ночь. Во-вторых, с кем наклёвывалась? С этим? — спросил с издёвкой.

— Да, с этим. А что такого? — я сама невозмутимость. — Вполне себе неплохой молодой человек, — я усердно делала вид, что верю в чушь, которую несу.

— Неплохой молодой человек? Да он тебя глазами пожирал, — зло проговорил Севастьян.

Напряжение в нашем диалоге набирало обороты. Меня последний раз отчитывали чуть ли не в детстве, родители. Но при словах Севастьяна мне становилось стыдно. Поэтому я тоже начинала злиться:

— Тебе, вообще, какая разница? Я не твоя сестра, ты мне никто. Вот и нечего... заниматься моим воспитанием.

— Ты, вроде бы, не глупая девочка и прекрасно знаешь, что ему было нужно, — продолжал давить Севастьян. Мои проникновенные слова «Ты мне никто» просто проигнорили.

— Чего ты хочешь? — перебила я.

— Хочу понять, зачем ты напилась до такого состояния? Или ты хотела проснуться наутро в незнакомом месте, в постели левого чувака? Не знал, что ты из этих, — последняя фраза почему-то кольнула больнее всего.

— Да ты сам с такими встречаешься! — парировала я.

— Я не тащу их в постель силой. И вообще, мы сейчас не обо мне, — нашёлся он.

У меня, казалось, воздух в лёгких закончился от возмущения. Не припомню, когда мы договорились обсуждать конкретно мою персону?

— Какое упущение, давай поговорим о тебе! — завелась я. — Тем более ты же у нас весь из себя герой! Примчался и спас меня! И что дальше? Может, теперь я должна в знак благодарности проснуться в твоей постели? Это ведь твой типаж девушек?

— Конечно, — с иронией вставил он, — я тащу в постель не силой, а в знак благодарности.

— Замечательно! И когда выезжаем?

— Да хоть прямо сейчас.

— Знаешь, что! — возмутилась я.

— Что? — спокойно переспросил он.

А я аж растерялась... Я понимала, как и он, что намёки такого рода ничего не означают. В плане секса мы никогда не были друг другу интересны. Мы знакомы много лет, но не являемся хорошими друзьями. Мы мало общаемся, и почти всё наше общение — это перепалки. Иногда приводящие к состоянию, когда хочется кого-нибудь убить. И мне начинает казаться, что я к этому состоянию всё ближе…

— А тебе не кажется, что ты перегибаешь? — я старалась говорить спокойным голосом, хотя настроение было вконец испорчено. Меня не удостоили ответом, потому я просто вернулась к привычному занятию — взялась за голову, в надежде удержать её, если она вдруг решит взорваться от боли.

Севастьян выдохнул и подвинул мне уже остывший кофе.

— Держи. Может, протрезвеешь...

— О, боже, — я закатила глаза. — Если бы я знала, как ты заставишь меня нервничать, я бы предпочла, чтобы ты меня не спасал!

— Да ты сама неплохо заставляешь понервничать, — он устало вздохнул, прислонился к спинке дивана и закрыл глаза.

— А вот это уже интересно! И как же я тебя заставила нервничать?

— Никак. Забудь.

— Нет, правда, что я такого успела сделать? Мне просто любопытно, как я могу вывести человека, просто сидя на месте? Или тебе сразу от моего присутствия становится тошно?

— Не говори глупостей.

— Я поняла, — усмехнулась я. — Не сразу. Через пять минут становится тошно? — я понимала, что несу бред, но остановиться почему-то было сложно. — Вот видишь, ты уже тяжело вздыхаешь... О-о, а теперь закатил глаза…

Севастьян сел ровно и весь подобрался. И посмотрел на меня внимательно.

— Что? — не поняла я. — Придушить хочется? Ну приступай, — я посмотрела по сторонам, — пока свидетелей нет, — и села ближе.

Он растерянно замер на несколько секунд. Я поняла, что попытка разрядить обстановку растаяла в воздухе, когда он нахмурился, поджал губы и отвернулся.

— Шуток не понимаешь, что ли? — спросила, пряча неловкость.

— По-твоему, это всё, — он мотнул головой, пытаясь зацепить взглядом всю обстановку, — смешно? — разочарованно посмотрел на меня, поднялся и ушёл.

Ну и что это было? Я в курсе, что мы находимся в состоянии «обоюдной неприязни», но не думала, что раздражаю его настолько сильно.

Если быть честной, конкретно моя неприязнь к Севастьяну началась с самой первой встречи. Мне было девять, ему — тринадцать. Моих родителей позвали на новоселье его родители — Татьяна и Станислав. Честно говоря, даже не знаю, когда и как они все познакомились. То ли на работе, то ли в компании общих друзей... В то время мы жили ещё в разных концах города. Это сейчас наши семьи обитают в одном жилом комплексе. И разделяет нас небольшое расстояние между девятым и семнадцатым этажами.

Но важно не это. Важно то, что я была застенчивым и слегка полноватым ребёнком — в деревню к бабушке и дедушке меня отправляли каждое лето, а там, на свежем воздухе, у меня просыпался большой аппетит. При этом мои порции почему-то никто не контролировал. В результате всего мой лишний вес и его глупая шутка погубили всякое желание общаться. Сразу, во время знакомства.

— Привет, пухлик, — рассмеялся Севастьян. Возможно, даже беззлобно, не знаю. Однако девятилетнюю девочку это так сильно задело, что она поняла — друзьями им не быть. Я старательно делала вид, что его не существует. Первое время он пытался как-то общаться и шутить, но, сталкиваясь с безразличием с моей стороны, начал злиться и дразнить меня. Я огрызалась в ответ. Затем его попытки подружиться сменились равнодушием.

Повзрослев, мы пришли к тому, что либо отпускаем колкости и грубые шутки, либо игнорируем друг друга. Вот и всё наше общение за долгие годы.

Единственное, за что я благодарна Севастьяну, — меня так сильно задела фраза, брошенная им во время знакомства, что с того самого дня я уменьшила свои порции и несколько лет почти не притрагивалась к сладкому. Это теперь, имея стройную фигуру, я могу спокойно побаловать себя вкусностями. Намного легче поддерживать себя в форме, когда ты уже худая... Достаточно пробежки на свежем воздухе, если за день скопились лишние калории. Хотя иногда, после званых ужинов и многочисленных праздников, приходится посещать тренажёрный зал. Но самое главное — в состояние «пухлика» я больше не возвращалась.

Зато с Алисой мы подружились сразу. Хоть она и на год меня младше, сестра Севастьяна была не такой застенчивой, как я. Наверное, именно благодаря её стараниям я избавилась от комплексов. А излишняя скромность сменилась уверенностью в себе.

Я очнулась от своих мыслей, когда Севастьян вернулся и протянул мне руку. Выглядел он спокойным, но осадок у меня уже остался... Потому я решила, что достаточно независимая и буду двигаться самостоятельно. После, как мне казалось, самого сложного процесса — принять вертикальное положение в выпившем состоянии на высоких каблуках, я сделала шаг и чуть не шлёпнулась на траву. Меня ловко подхватили, придержав за талию. Я как никогда обрадовалась его быстрой реакции. Очнувшись, поняла, что вцепилась в его плечи. Мне кажется, он держит меня немного дольше положенного в такой ситуации. И находится слишком близко. Я нервно сглотнула. Он продолжает молча смотреть. А я стою и гадаю, когда он отпустит язвительную шутку про то, что я не в состоянии идти, потому что перепила?..

Но вместо этого он сказал:

— Здесь ступенька, — и отошёл на шаг.

— Я про неё забыла. И не потому что много выпила, — сморозила я. — И вообще, кто так строит? Зачем ставить мебель на подиум, она всё равно на земле стоит?..

Севастьян лишь усмехнулся и повторно протянул руку. Я в свете последних событий уже не сопротивлялась. Я шла в напряжении и недоумевала, когда он, наконец, додумает шутку про ступеньку? А ещё я ждала каверзный вопрос от Алисы в стиле: «А почему это вы держитесь за ручки?» Но, как оказалось, подруге было не до этого.

Поравнявшись с нашей парочкой, Севастьян убрал руку и отошёл от меня. На секунду я даже пожалела — на улице холодно, а его ладонь такая тёплая... Та-ак, что-то меня не в ту степь понесло... Из-за этого я не сразу сосредоточилась на разговоре Алисы и Жени. Кажется, они ссорились:

— Я тебе в сотый раз повторяю, я её не знаю. Я просто шёл за кофе, а она на мне повисла, — объяснялся Евгений, сложив руки «домиком» в примирительном жесте.

— Ну да, какая-то незнакомка шла и внезапно повисла на твоём плече, — Алиса театрально возвела руки к небесам.

— Именно так! — воскликнул Женя. — Я не виноват, что вам, девочкам, из-за алкоголя сносит крышу и вы на всех виснете. Может, она перепила. Так же, как Алина, — и покосился в мою сторону.

— Женя, какого хрена? — возмутилась я. — Я ни на ком не висла! И я не перепила! Просто выпивка оказалась крепкой!

Алиса продолжала сверлить Женю взглядом, Севастьян скрестил руки на груди и в разговор пока не вмешивался.

А Женя тем временем, не осознавая никакой опасности, (может, он в детстве головой ударился и потерял инстинкт самосохранения?) продолжил:

— Ой, выпила бы ещё текилы, точно повисла на ком-нибудь, — и отмахнулся от меня, как от назойливой мухи.

И тут я закипела. Мало того, что он несёт чушь вместо радости, он ещё и делает это в присутствии Севастьяна. Который многозначительно приподнял бровь и посмотрел на меня. Хотя какая мне, вообще, разница, что он подумает?

— Ты хочешь сказать, что в шотах была текила? — процедила я притворно спокойным голосом, медленно приближаясь к жертве.

— Ну да, — ответил Женя невозмутимо, словно бессмертный... И так же медленно попятился за спину Севастьяна.

— Какого хрена там была текила, если я не пью крепкий алкоголь? Я же говорила! — я пыталась схватить обманщика, но сквозь Севастьяна было сложно пробиться.

— Так я думал, ты в чистом виде не пьёшь, а в этих шотах текилу разбавили, — убедившись, что я его не достану, он спокойно нас обошёл и по привычке приблизился к Алисе. Видимо, забыл, что она обиделась. Та посмотрела так грозно, что он отшатнулся, выбрал безопасное место между нами и вернул своё внимание ко мне.

— Женя, ты дурак? Текила — та же водка, только с западного рынка! Я похожа на девочку, которая пьёт водку? — я дёрнулась в его сторону, но Севастьян удержал меня на месте. «Наверное, из-за этой их мужской солидарности», — раздражённо подумала я. Теперь я тоже сверлила глазами Евгения. Может, вдвоём с Алисой у нас получится просверлить его мозг? Если, конечно, он у него есть.

— Нет, не похожа? — подумав с минуту, решил Женя. Только произнёс он как-то не утвердительно, а с сомнением.

Я зашипела. Женя попросил Севастьяна держать меня покрепче. Севастьян тихо засмеялся возле моего уха и действительно усилил захват. Я уже набрала побольше воздуха для ответа, когда он встрял:

— У-у-у, чувак, тебе лучше извиниться, добром это не кончится, — вовсю потешался Севастьян, держа мои руки в скрещённом положении.

— Смотри, а то и тебе достанется, — прорычала я. Хотя пока что не могла особо пошевелиться.

— Не отпущу, пока не угомонишься, — проговорили мне тихо.

Его тон подействовал как-то успокаивающе. Правда, отпускать меня не торопились. «Ну и ладно, на улице холодно, пусть спину греет», — «разрешила» я.

— Алина, извини, — вздохнул Евгений. — Я не знал, что тебя так быстро развезёт от разбавленной текилы, — и главное, говорит искренне, с серьёзным выражением лица. Значит, и правда, — просто дурак, не притворяется.

Севастьян затрясся от беззвучного смеха. Я вновь набрала побольше воздуха, но мне на ухо прошептали: «Ш-ш-ш», я отвлеклась, и мой боевой запал как-то стих.

— Женя, я не совсем это имел в виду, — серьёзно сказал Севастьян. — Алина, думаю, по-другому у него извиниться не получится, — и снова засмеялся...

Я закатила глаза.

— Мы домой едем или вы ещё не наобнимались? — топнула ногой обиженная Алиса. Обиженная, потому что мы помешали выяснению их отношений, а теперь и вовсе — все про неё забыли.

А я, наконец, обратила внимание на нашу позу. Понимаю, что Севастьян удерживал меня совсем из других побуждений... но сейчас мы выглядели, как обнявшаяся парочка. Он резко разжал руки, я испуганно отпрянула. И тут же об этом пожалела — спину обожгло холодом.

— Ладно, — посерьёзнел Севастьян, — вы двое, — взгляд на меня и Алису, — идите к машине. Я поздороваюсь со знакомыми, и поедем домой.

— На улице холодно, вообще-то, — намекнула его сестра.

— Хорошая попытка. Но я уже говорил, что в жизни не доверю тебе ключи от машины, — ответил Севастьян. И, немного поколебавшись, протянул мне связку с брелком.

— Ну конечно, Алина у нас ответственная, а я нет, — жалобно вздохнула подруга.

— А ты нет, — кивнул Севастьян и скрылся из виду.

— Мы не закончили, — Алиса грозно потрясла рукой перед носом любимого и, резко развернувшись, пошла на выход.

А я поняла, что в моей «супер удобной» обуви такую скорость развить не смогу:

— А как же предложить помощь подруге и подставить плечо? И вообще, как ты так быстро идёшь?

Алиса повернулась и молча продемонстрировала снятую обувь.

— Ты серьёзно? — покосилась я.

Мне в ответ только хмыкнули, а я решила последовать её примеру.

Не успела я пожаловаться на холодную траву с предрассветной росой, как Алиса резко крикнула:

— Чур, я сзади! — и побежала к авто.

— Боже, как ребёнок, — мне оставалось только вздохнуть.

Я включила обогрев и с грустью наблюдала, как она свернулась калачиком на заднем сиденье. Не то чтобы я рвалась на её место, мне просто не хотелось ехать впереди, рядом с Севастьяном. Я вспомнила, как он смотрел на меня с упрёком и резко ушёл из беседки... И невольно задумалась о его странном поведении. И о том, что я как-то неправильно реагирую на его прикосновения. Почему-то вместо ожидаемой неприязни они вызывают какое-то непонятное волнение. «Я слишком много выпила и мне показалось», — решила я. Но червячок сомнения подсказал, что к тому моменту я успела протрезветь. «Значит, мне просто захотелось ласки и тепла, потому что у меня долго не было парня». Но не с ним же! Я никогда не думала о Севастьяне в этом смысле. А теперь, получается, задумалась?

«Много чести, чтобы о нём думать», — заключила я и, отвернувшись, уставилась в боковое окно. И увидела его, идущего к машине. Он держал в руке стакан кофе. Открыл дверь и протянул мне. Вроде бы проявление заботы, а во взгляде полное безразличие. Я смутилась и тихо сказала: «Спасибо».

Ехали мы молча. Я уже вовсю зевала, и глаза мои слипались. Допивая кофе, я недоумевала, почему говорят, что его нельзя пить перед сном, иначе не уснёшь?

«Потому что это — маркетинговая чушь!» — пришёл к выводу мой сонный, уставший организм.

...Мне показалось, меня кто-то коснулся рукой. Она была такой тёплой, я сжала её покрепче и довольно улыбнулась сквозь сон.

— Алина?

Я открыла глаза и встретилась с пристальным взглядом Севастьяна. И сразу зажмурилась. Начала вспоминать, где нахожусь. Кажется, мы сидим в его машине. И, судя по его виду, он пытается меня разбудить уже несколько минут. А это означает, что мне надо встать и дойти до квартиры.

— А можно я останусь тут? — простонала я.

— Боюсь, не выспишься, — тихо проговорил он. — Идём? — и сжал немного сильнее мою ладонь.

Так, стоп. Что значит «сжал мою ладонь»? Я что, держу его руку? После осознания этого факта весь сон быстро улетучился. Оказалось, я мастер делать несколько дел одновременно: я успела проснуться, испугаться, отдёрнуть руку и ощутить неловкость. И всё это за несколько секунд.

Посмотрела на заднее сиденье — никого. Алиса уже убежала домой. Обидно — вроде бы одинаково пили, но кто-то смог быстро и самостоятельно слинять, а кого-то еле разбудили.

«Уже, наверное, дрыхнет в постели», — с завистью подумала я.

Убедившись, что я наконец проснулась, Севастьян вышел из машины. А я подумала, что последнее время мы слишком часто держимся за руки. Например, раньше — никогда, сегодня — несколько раз. Та же история с объятиями. Поэтому я поспешила выйти из авто самостоятельно. Мы прошли к лифту. Севастьян как всегда невозмутим и молчалив. У него вообще два состояния в моём присутствии — либо колкие комментарии отпускает, либо вообще не разговаривает.

Мы вошли в кабину, вовсю наслаждаясь тишиной и неловкостью. По крайней мере, я наслаждалась. А он с любопытнейшим видом рассматривал кнопки, — видимо, не успел выучить за много лет проживания в этом подъезде. Я же старалась как можно подробнее изучить интерьер. А что такого? Может, я его плохо запомнила. А то, что я тоже живу тут много лет, значения никакого не имеет.

— А ты домой не собираешься? — спросила я, заметив, что светится только число «семнадцать».

— Я обещал маме провести тебя до двери, — будничным тоном пояснили мне.

— О, понимаю, вдруг со мной что-нибудь случится в лифте или я потеряюсь на этаже...

— Ну, например, ты могла бы застрять здесь, я бы вышел на девятом и не узнал об этом. Или ты могла бы уснуть на этаже, не дойдя пары шагов до квартиры, — то ли в шутку, то ли нет, ответили мне.

Двери лифта открылись. Не скажу, что с лёгкостью фокусника, но я таки отыскала ключи и направилась к апартаментам.

— Алина? — начал он как-то неуверенно.

Севастьян и неуверенно? Весьма редкий случай. Я повернулась и вопросительно на него посмотрела.

— Извини, если перегнул.

— Всё нормально, — быстро кивнула. Дальше — опять неловкая пауза. После которой я выдала растерянно: — А я что, и правда, так сильно тебя вывела?

Он усмехнулся и медленно пошевелил головой из стороны в сторону.

— Тогда почему ты так разозлился?

Он перевёл взгляд на стену. Я не продолжила расспрос, но продолжала выжидающе смотреть на него.

— Севастьян? — напомнила о своём присутствии, не дождавшись ответа.

— Скажем так... мне очень хотелось одному придурку, распускающему руки, разбить лицо, — выдохнул он. — Как видишь, к тебе это никакого отношения не имеет. Почти не имеет. В любом случае, — он встрепенулся, — ты права, я тебе никто, чтобы читать лекции. Поэтому, — посмотрел мне в глаза, — извини, если перегнул.

Я кивнула, нервно сглотнув, стало неловко из-за брошенных слов.

— Надеюсь, мы сможем забыть об этом? Мне не хотелось бы ещё больше усложнять наше... непростое общение, — вопросительный взгляд в мою сторону.

«Усложнять непростое общение?» Я думала, ему всё равно, какой стиль у нашего общения...

Взглянула на Севастьяна — и всё-таки ему неловко.

— Я... Гм-гм. Я не сказала тебе спасибо...

Я не знаю, почему... Возможно, чтобы разрядить обстановку. Или потому что умилилась из-за его смущения. Либо я была слишком сонная, чтобы соображать, что я делаю... В общем, я потянулась, чтобы в знак благодарности поцеловать его в щёку.

Севастьян округлил глаза и резко шагнул назад. А я резко почувствовала себя полной дурой.

— Спокойной ночи, — быстро провернула ключ и прошмыгнула в квартиру. Со всей силы зажмурилась и пару раз стукнулась головой о дверь. Может, мозги станут на место?

Спать укладывалась с кашей в голове. Из непонятных мыслей и воспоминаний об этой ночи. Странно, на вечеринке он казался относительно спокойным. Он был немного раздражён, это да, едкие комментарии отпускал... Но я бы в жизни не сказала, что в тот момент Севастьян был готов разбить кому-то лицо. Если это правда, то самообладание у него на высоте, лично я ничего не заметила. Вообще. Но с чего бы такая реакция? Просто бесят чуваки, распускающие руки? Ревновать-то он меня точно не станет — я ему никто. Или?..

«Какое «или», какая ревность, если он отпрянул от меня в коридоре как ошпаренный?»

«А вдруг он подумал, что я его хотела поцеловать в губы?» — пришла запоздалая мысль. От этого я ещё больше занервничала. Какого лешего я к нему потянулась? Теперь ещё подумает, что нравится мне. А шарахнулся так, будто я ему противна. Хотя сам меня за руку брал... и чуть ли не обнимал, не давая добраться до Жени. От этих воспоминаний в области груди становилось всё теплее, а улыбка расплывалась всё шире. Пока я испуганно не подскочила на постели.

«Он что, мне... нравится?!» — я облизала пересохшие губы.

«Отлично справляешься! — подбодрила саму себя. — Вы договорились сделать вид, что ничего не было, и ты сдержала обещание. Тебя хватило минут на двадцать».

«О, бо-оже», — я уткнулась в подушку. Не знаю, приняли ли это наверху за полноценную молитву, но уснула я после этого достаточно быстро.

«Как же ты меня бесишь», — я обречённо застонала.

Прошла целая неделя, а я, как ни старалась, не могла выкинуть Севастьяна из головы. Я силилась понять, как я дошла до того, что вместо неприязни или хотя бы безразличия, чувствую тепло в солнечном сплетении, когда думаю о нём? Я повторяла себе, что у меня достаточно причин держаться от него подальше. И внушала себе, что это временный эффект, который скоро пройдёт. Но с каждым днём всё больше сомневалась в этом. А к концу недели уже злилась на себя, на него и на весь мир в целом.

Севастьян... Что за имя такое дурацкое?.. Да кто вообще в нашей стране называет ребёнка иностранными именами? Впрочем, ладно, такие люди у нас есть... Но неужели его родителям не приглянулся ни один из вариантов «нашенских» имён?

«И внешность у него дурацкая», — поддакнул мой внутренний голос.

«Ну ладно, — поспорила сама с собой, — не дурацкая у него внешность». Просто... он весь такой из себя мачо... Высокий, подтянутый. Следит за собой, но не перекачан. Скорее, худощавый. Помню, сокурсницы из параллельной группы как-то половину лекции обсуждали кубики его пресса. Интересно, им больше заняться нечем?.. А это его смазливое лицо... правильный овал, выделяющиеся скулы, слегка объёмные, вместо обычных тонких, губы — тоже бесят. Почти всегда серьёзный и безэмоциональный. Зато как только улыбнётся, все девушки тают... Сахарные, что ли? Или всё дело в этих ямочках на щеках?..

Бесят его тёмные волосы, всегда взъерошенные. Не знаю, то ли они от природы такие, то ли он делает укладку по полчаса... Воображение тут же подсунуло картину: Севастьян без футболки, со своими кубиками, крутится возле зеркала, размазывая прозрачную субстанцию из баночки, при этом бормоча: «Мало, слишком мало воска...»

На этой ноте я прыснула от смеха, чем заслужила замечание от мамы:

— Если не перестанешь крутиться и вздыхать, пойдёшь на вечеринку с неровно нанесённым макияжем, будешь гостей пугать... Хочешь выглядеть красиво — потерпи.

— Мама-а. Я тебе уже говорила, я вообще не хочу идти на ваш праздник, я бы лучше почитала учебник в постели...

— Не говори глупостей. Во-первых, ну какой учебник? Я прекрасно осведомлена, что всё, на что ты способна лёжа в постели, это сериальчики и, как там у вас говорят, «залипание в соцсетях»? Так что я не поведусь на твои отговорки. Во-вторых, ты ведь знаешь, как для нас с отцом важно, чтобы вся семья была в сборе.

— Да, да, я помню. Мы должны показать перед гостями семейную идиллию и бла-бла-бла.

— Ну и зачем ты говоришь гадости? — обиделась мама. — Что значит «показать»?

Признаю, перегнула. В семье у нас действительно хорошие отношения. А продемонстрировать эти самые отношения рабочему коллективу — значит получить дополнительные «плюшки». Папа работает на филиал какой-то зарубежной компании, в которой бережно относятся к семейным ценностям. Хотя не знаю, возможно, его коллеги только делают вид, что имеют крепкие и дружные семьи... Но у нас, к счастью, всё по-настоящему. В общем, таких сотрудников высоко ценят. Что-то в духе «Если человек — опора для семьи, то на него можно положиться и в работе». «Корпоративный семейный праздник» (кажется, это так называется) в этот раз проходил у нас. Благо наши просторные двухуровневые апартаменты (спасибо фирме, где работает папа) позволяют вместить много народа.

— К тому же неужели тебе не хочется покрасоваться перед гостями в своём новом платье?

«Ну вот, — подумала я, — сейчас опять пойдут намёки на то, что мне пора задуматься о подходящем парне, а то и муже. Спасибо, мама, но мне только двадцать два, и я своей свободой дорожу».

— Кстати, Татьяна и Станислав с детьми придут...

Я подозревала, что это случится... Сейчас Татьяна работает в той же фирме, где и мой отец. А моя мама одной фразой потопила маленький кораблик под названием «Надежда» — я надеялась до последнего, что не увижу Севастьяна на этом празднике.

— Ты знала, что Севастьян сейчас ни с кем не встречается? Таня сказала, сын разъехался со своей девушкой, — добавила мама, наблюдая за моей реакцией.

«Хм, может, поработать экстрасенсом? По крайней мере, я успешно предсказала то, что мама заведёт тему сватовства...» Но вслух я простонала другое:

— Мама-а, не напоминай мне о нём. К тому же надо спросить не «почему они разъехались», а «как это он, вообще, решился жить с девушкой, и всего лишь с одной»?

— Ладно, ладно, я поняла. Он тебе не нравится... Эх, не погуляем на вашей свадьбе, — рассмеялась мама.

— Какой свадьбе?! Ты о чём?!

— Просто вспомнила, как мы с его родителями в шутку обсуждали вашу свадьбу.

— Что-о? — прифигела я.

— Ну это давно было, лет десять назад. Когда ты ещё училась в средних классах. В любом случае жаль, что, как ты там говоришь, «испытываешь глубокую неприязнь к этому мачо»? Хотя за все годы ты так и не сформулировала причину этой неприязни.

«Может, меня бесит цвет его глаз! — подумала про себя. — Слишком светло-голубой на фоне тёмных волос!»

— Ну хотя бы пообщаешься с Алиской? — увильнула мама от неприятной для меня темы.

Я кивнула, а сама принялась гадать: Севастьян придёт с новой пассией или найдёт кого-нибудь уже в наших апартаментах?..

...Раскат грома отвлёк от вчерашнего корпоратива, я окинула взглядом пустой холл университета. Дождя ещё не было, хотя можно, не вангуя, гарантировать, что он всё-таки польёт как из ведра, причём в ближайшее время — слишком тёмными были тучи, низко нависшие над городом.

Я стояла у окна, наслаждаясь свежестью, которая бывает в преддверии дождя, и рассматривала городской пейзаж. На фоне серых домов и тёмно-синих туч зелень сейчас выглядела особенно ярко. Я вздохнула: «Жаль, я не на машине сегодня, не хотелось бы промокнуть под дождём». «И платье это тоже зря надела», — добавил внутренний голос. Может, и правда, зря — на дворе уже конец сентября, и моя джинсовка поверх короткого летнего платья вряд ли спасёт положение.

И вообще, что я тут делаю? Ещё вчера я думала о том, как он меня бесит. Сегодня я стою на этаже у кабинета, где он проводит занятия. В надежде встретить его и сказать...

«Не трусь!» — прошептала я себе, услышав звонок, возвестивший об окончании пары. И посмотрела на свои вспотевшие ладони. Из аудитории начали выползать студенты. Девочки с мечтательным взглядом... как всегда! Интересно, как они этот предмет сдают, если на парах только и делают, что пялятся на него во все глаза?

«А ты теперь тоже будешь на него пялиться?» — поддел внутренний голос.

— Да ну на фиг! Я сваливаю! — вслух воскликнула я. Тем самым спугнула студента, который засмотрелся рядом со мной в окно. Вместе с косящимся на меня парнем направилась на выход. Осознав, что он тоже вскоре может выйти из кабинета, я за пару секунд придумала план бегства: надо срочно слиться с толпой... и по-шустрому спуститься на первый этаж. Ну а там уже...

— Алина? — знакомый голос заставил прирасти к полу.

— Чёрт! — выдохнула я и медленно повернулась, в процессе стараясь нацепить маску удивления.

Не меньшее удивление гуляло во взгляде светло-голубых глаз. Впрочем, уже через несколько секунд оно сменилось на выражение ничего не выражающее... Он сдержанно поздоровался. «Сдержанно и слишком отстранённо», — разочарованно подумала я.

— Привет, — промямлила в ответ. «О-о, с твоими ораторскими способностями можно идти в политики и заводить толпу», — похвалила саму себя.

— А ты чего тут? Делаешь? — с любопытством глянул на меня.

— Да я на этаж ваш как-то случайно забрела, и... — угадайте, кто покраснел, произнося эту фразу? — И мне пора.

— Понятно. Ты домой?

— Ага, — кивнула я, дёрнувшись от очередного, но неожиданного раската грома.

Севастьян посмотрел в окно и перевёл взгляд на моё тоненькое платье.

— На машине?

— Не-а, — протянула я, посматривая, как безобразный ветер гнёт деревья, — мама с утра подкинула до универа.

— Подвезти?

— М-м-м. Если не сложно, — такой неловкости я давно не испытывала. И кто бы мне сказал, почему?

— Пойдём, — вздохнул он.

Я на миг растерялась, пропуская Севастьяна вперёд, затем поплелась следом, ругая себя за то, что поднялась к его кабинету... И что значит «пойдём»? И зачем так вздыхать? Прозвучало, как одолжение какое-то...

Мы молча спустились на первый этаж и так же молча вышли на улицу. Спокойный Севастьян с отстранённым видом направился к авто. Меня же, напротив, одолевала буря эмоций, пока я шла к синему Рендж Роверу, ловя на себе первые капли дождя.

«Лучше бы я вызвала такси...» — от неловкой встречи я начинала злиться. Ведёт себя как ни в чём не бывало. Ещё и решил поиграть в джентльмена — вон дверь мне даже открыл...

Всё идёт не так, как было разыграно в моём воображении. Не планировала я на него злиться. Я планировала найти его и сказать, что забираю свои слова назад... Но то, как он вроде бы вежливо, но в то же время холодно себя со мной ведёт, начинало бесить. Ведь видит, как я краснею и мямлю, мог бы догадаться, что я не просто так попала на его этаж, а хотела серьёзно поговорить.

Севастьян уже потянулся завести машину, но вместо этого повернулся ко мне:

— Ты ведь не просто так оказалась на нашем этаже? У вас же там не бывает лекций? — вопросительно посмотрел на меня.

— Какой наблюдательный, — пробурчала я. — Не пробовал со своей дедукцией пойти поработать ментом?

«Бли-ин, перегнула», — подумала следом, наблюдая, как его взгляд сменился.

Однако я ошиблась, Севастьян не разозлился, а сделал вид, что задумался и пробормотал:

— Хм. Может, и правда, ну его на фиг, универ? Пойти поработать в полиции? — и загадочно улыбнулся.

— Я ничего такого не имела в виду... — виновато произнесла я.

— Ты о чём?

О чём я? Ну я о том, что сыну полицейского, отец которого занимает далеко не последний пост госструктуры нашего города, пророчили работу под папиным крылом. Я знаю, что в восемнадцать Севастьян ушёл на службу в армию. По возвращении — пять лет в юридическом. А вот после этого вместо школы милиции он выбрал магистратуру и остался в универе, в помощниках у лектора. Вместо полицейского сын станет преподом... Говорят, в их семье был большой скандал, переросший в продолжительную ссору. Хотя сейчас прошёл уже год, и Станислав вроде бы смирился с выбором сына. Которому остаётся окончить курс магистратуры, а дальше — преподавательские будни.

— Ну я о том, что... говорят, ты передумал работать в полиции и по этой причине поссорился с отцом.

— Я? Поссорился с отцом? — улыбнулся своей обаятельной улыбкой Севастьян. — Знаешь, у меня есть принцип «не верю, пока не проверю».

— А?

— А это я по поводу того, что не стоит доверять слухам, — уже серьёзно пояснили мне.

Пока мы ехали, тучи всё-таки напустили ливень в город. Раскаты грома звучали совсем рядом, а звук бьющихся о стекло капель усиливался с каждой минутой. Мне стало тоскливо и неуютно. Несмотря на погоду, я уже начала жалеть, что не нахожусь в этот момент на улице. Напряжённость в машине накалялась, как будто вот-вот молния сверкнёт в салоне, а не снаружи. Радовало только одно — Севастьян не продолжил расспрос о том, что я забыла на этом дурацком этаже...

— Я планировал кофе выпить, ты не против заехать в кафе? Заодно отогреешься, и, может, синева пройдет?

— М? Какая?.. — я подскочила и глянула в зеркало заднего вида. И удивилась. Когда это я успела замёрзнуть так, что даже губы посинели? Видимо, я что-то пробормотала вслух, потому как в следующую секунду меня заверили:

— Ну не такие уж они и синие, — увидев, как я пристально всматриваюсь в отражение, он уже не просто ухмылялся, он рассмеялся во весь голос.

— И нет у меня никакой синевы! — обиженно заявила я.

— Да ладно, тебе идёт, — томным голосом заверил он и улыбнулся.

Мда-а, кажется, я залипла на эту его улыбку. И, кажется, надолго, так как кое-кто уже несколько раз потряс пиджаком перед моим лицом и даже успел щёлкнуть пальцами.

— А? Спасибо, — ответила я, краснея. Этот гад опять рассмеялся. Я раздражённо закутывалась в пиджак. Если бы не тряслась от холода, ни за что не надела бы!

Вот всё-таки! Если бы и ему было хоть немного неловко, я бы не чувствовала себя такой дурой... Я вспомнила вчерашний корпоратив и покраснела ещё больше. Как хорошо, что мы уже в пути и ему приходится концентрироваться на дороге.

Лично для меня этот праздник практически сразу не задался. Когда мама завершила нанесение макияжа и оставила меня в одиночестве, надевать наряд, мною была совершена попытка «отсидеться в комнате». Пока через двадцать минут не прилетело смс: «Ну и долго тебя ждать?»

Пришлось спуститься на нижний этаж, приветствовать знакомых и новоприбывших гостей. Я выдержала несколько минут, и, прихватив бокал из рук официанта, незаметно прошмыгнула до окна. Хотя пить особо не люблю. А мой печальный опыт с текилой — скорее исключение. В такие праздники — обычно один бокал, чтоб занять чем-нибудь свободные руки от скуки...

Сделав глоток вина, я посмотрела на далёкие вечерние огни — наш массив находится ближе к пригороду, чем к центру. Зато вид из окна семнадцатого этажа как на ладони.

— Кто-то перешёл на лёгкие напитки?

Я замерла, не спеша поворачиваться к собеседнику. Я прекрасно знала, кому принадлежит этот голос.

— Или на этом празднике не подают текилу? — насмешливый шёпот возле моего уха. Вызвавший мурашки... Чёрт! Я поняла, что ситуация моя плачевна, когда так и не смогла ничего придумать для ответа. Дела мои намного хуже, чем я представляла. И всё, на что меня хватает, — замереть как статуя, вцепившись в бокал.

Севастьян всё ещё стоял за моей спиной, непозволительно близко. Кажется, он тоже немного растерялся, не получив вообще никакой реакции в ответ. И кажется, я только что усложнила наше непростое общение... Маска безразличия слетела с моего лица, обнажив пылающие щеки. В голову ворвалась параноидальная мысль: «Если сейчас повернусь, он догадается, что он мне...»

— Алина! Давно тебя не видели! — я вздрогнула от неожиданности и резко развернулась к гостям. И впечатала бокал в Севастьяна... К нам подходили родители нашего мачо и моя мама. Я приобняла Татьяну. Маму Севастьяна я искренне была рада видеть. Впрочем, как и отца.

Не удержалась и посмотрела на их сына: темно-синий костюм, белая рубашка, туфли как всегда блестят. Строгий деловой вид. В начале праздника. Позже он закатит рукава, взъерошит волосы и отправится на поиски новой пассии. Знаем, проходили, точнее, наблюдали уже.

«Вернее, сегодня рукава он не закатит...» — мои щёки вновь запылали, теперь от стыда, а не от смущения. А Севастьян, опустив глаза, с грустью взирал на пятно, завладевающее его пиджаком.

— Севастьян! Какой ты неловкий, это же пиджак из последней коллекции, — огорчилась Татьяна.

Он перевёл на неё растерянный взгляд, держа в руке такой же, как у меня, бокал.

— Это не... — начала я.

— Мама... — Севастьян перебил меня. — Я думаю, нам нужно смириться с потерей. К тому же пиджак был со мной предыдущие праздники. Смотри, — он ловко достал телефон из кармана и, проведя пару раз по экрану, начал перечислять: — Это я и пиджак на твоём дне рождения, вот я и пиджак в театре, а вот мы с пиджаком обнимаем дочь папиного начальника на его дне рождения...

«Интересно, без последнего фото нельзя было обойтись?» — я с укором покосилась на него. «А вообще, когда люди показывают фото, они смотрят в экран, — с паникой подумала я, когда наткнулась на его взгляд. — Проверяет реакцию, что ли?»

— Но он был такой красивый, — улыбнувшись с шутки, продолжила его мама.

— Пока его не поглотила жуткая субстанция, — завершил он.

— Не такая уж и жуткая, вполне себе неплохое вино, — совершенно не к месту соврала я от волнения. Соврала — потому что сегодняшнее какое-то там Шато Бордо, невзирая на дороговизну, больше походило на бурду...

— Как быстро летит время, — ну вот, у отца Севастьяна началась ностальгия, — наша маленькая Алина уже разбирается в сортах вина.

Предсказуемо наши родители дружно рассмеялись.

— С этого момента поподробнее, пожалуйста, — подключился к веселью мой подошедший папа.

«Ха-ха-ха, как смешно, ваша маленькая девочка уже пьёт вино, — конечно, вслух я бы такое не сказала, но что мне мешало возмущаться про себя? — Да мне, между прочим, можно пить на вполне законных основаниях — двадцать два стукнуло. И вообще, ваша маленькая девочка в своё время успела перепробовать не только вино, но и более крепкие напитки, на более весёлых вечеринках, чем у вас, ребята!» — это я тоже ни за что не произнесла бы вслух. Я просто стояла и продолжала вежливо улыбаться.

— И наша Алиска туда же... — не унимался Станислав.

Ага, как же. Ваша Алиска меня переплюнула. Ибо я так на свой день рождения не напивалась. Я покосилась на подошедшую подругу, в душе которой явно жила актриса. Алиса была сама невинность во плоти: она стояла, заведя руки за спину, и хлопала глазками, будто слабо понимала, о чём речь. А я улыбнулась, вспомнив танец подруги на барной стойке, когда мы отмечали её двадцатиоднолетие. Вновь взглянула на Севастьяна — тот нахмурился и смотрел в окно, думая о чем-то своём.

— Ты видела его фотки с этой... дамой лёгких нравов? — это Алиса мне шепчет на ухо.

— Что, твой брат так быстро оклемался после Марины? — удивилась я. Хотя почему нет? Ведь это он её бросил. Далеко не первая и далеко не последняя, он же ловелас. «Поэтому я должна дышать к нему «ровно», — напомнила я себе. Не хотелось бы пополнить отряд разбитых сердец. Вон та же Марина — уже месяц не может успокоиться, всё жалуется и жалуется на Севастьяна. Конечно, лично со мной она это не обсуждала, но она так громко всхлипывала на парах, обсуждая это с подругами, что только глухой не вошёл в курс дела. Кажется, там звучали слова «кобель» и «бабник».

— Да при чём тут он?!

— М?

— Я не про брата, я про Женю.

— Севастьян, спрячь, наконец, свой пиджак, — донёсся голос Татьяны, заставив подругу запнуться.

— Давай сюда, — я повернулась к нему, стараясь не краснеть, — отнесу пока к себе.

Он послушно протянул мне вещь. Алиса вопросительно посмотрела на меня.

— Долгая история... — отмахнулась я. — Прости, я сейчас, — пришлось покинуть подругу и отправиться наверх.

— Так что там Женя? — спросила я по возвращении.

— Женя вчера выложил фото... Сделал селфи в клубе с какой-то... — возмущённо сказала Алиса, так и не определившись, каким словом назвать эту самую «какую-то».

— Ну-у, может, это просто подруга?

— Подруг под грудь на фото не обнимают! — мы уже отошли от родителей, так что Алиса вполне могла позволить эмоциям одержать верх над самообладанием.

— Может, во время съёмки рука с талии соскользнула? — со смешком предположила я.

— Вверх? — разозлилась она.

Ладно, судя по всему, плохи дела, раз Алиса так переживает. Мне показалось, или в глазах подруги появились слезы?

— Слушай, — вздохнула я, — ну зачем тебе этот Евгений-не гений? Вокруг и так полно парней...

— Но я думала, он говорил серьёзно, что хочет быть только со мной. А сам, спустя всего неделю после малейшей ссоры, уже зажимается с какой-то... тёлкой в клубе.

— Ну и фиг с ним! Пойдём пройдёмся по гостям, нам что, тут парней мало?

— Ты же не предлагаешь мне сразу замутить с другим?

— Нет, я предлагаю нанести ответный удар.

Подруга сначала кивнула, потом задумалась и наконец призналась:

— Я не въехала.

— Я предлагаю немного пофлиртовать и... сделать селфи с каким-нибудь красавчиком, — подмигнула я.

Алиса широко улыбнулась, потёрла руки и начала оглядываться в поисках жертвы.

— Селфи? Теперь это так называется? — вставил с насмешкой Севастьян.

— Не знаю, про что ты, а мы про фото. И какое тебе дело, вообще? Тебе селфи не светит. Ну, по крайней мере, со мной, — напомнила ему. И на всякий случай себе.

— Если ты не заметила, здесь очень много и более сговорчивых кандидаток... — тут он пафосно выдержал паузу, — для селфи.

«Вот теперь это больше похоже на наше старое общение», — отметила про себя. А вслух сказала, закатив глаза: — Пойдём отсюда, — и потащила подругу. — Вечно он со своими шуточками...

— Севастьян? — Алиса, скорее, не спрашивала, а утверждала. — Знаешь, у нас, как у брата с сестрой, бывают временами натянутые отношения, в детстве мы, вообще, дрались с ним... но всё же с остальными девушками он ведёт себя обходительно. Со всеми, кроме тебя, — задумчиво проговорила она.

— Не знаю, к чему ты клонишь, но знаешь, в отличие от него, все остальные парни ведут себя со мной обходительно, — парировала я. И, в принципе, не соврала, так как природа внешностью меня не обделила, умом вроде бы тоже, поэтому все парни со мной были как минимум вежливы, а чаще всего, так сказать, уделяли мне много внимания. — И я рада за девушек, с которыми он обходителен. Но мне до этого нет никакого дела, — последнюю фразу я проговаривала с глупой улыбочкой на лице, потому как мы уже подходили к потенциальным кандидатам для выполнения нашей миссии.

На этот раз мы попали на «слащавых мордашек», как я их называю. Эдакие влюблённые в себя сынки богатых родителей. Такой вместо того, чтобы стесняться и бормотать что-то о погоде, быстрее утомит тебя рассказами о своих машинах, квартирах, шмотках, загородных домах и впечатлениях о заграничных тусовках.

— ...Даже яхта есть? — с наигранным восхищением переспросила Алиса.

— Ну да, есть, — такое же наигранное смущение от собеседника.

— Вау, — продолжает игру подруга, — и долго ты на неё зарабатывал?

— Э-э, да нет. Я на папу не работаю, — со смехом добавил он, уверенный в том, что шутка сразила нас наповал.

Посмеявшись вместе со мной, Алиса резко посерьёзнела и спросила:

— Тогда в каком же месте эта яхта твоя, если она папина?

Теперь уже рассмеялась вся компания.

— У тебя бойкая подруга, — обратился ко мне друг «чувака с яхтой», коснувшись при этом моей руки.

— Самая лучшая, — кивнула я и улыбнулась. А про себя отметила, что только прикосновения Севастьяна вызывают непонятное волнение. Интересно, чем он сейчас занят? Уже кого-нибудь кадрит?

Я огляделась и наткнулась на его прямой взгляд. И поспешила отвернуться, пока он не заметил, как я краснею.

— Господа, вынуждены вас покинуть, — заявила довольная Алиса, поднимаясь с дивана, уткнувшись при этом в телефон и раздумывая, какое фото разместить в ленте.

— Что за словечки, девочка, ты из какого века? — «чувак с яхтой» пытался взять реванш.

— Из того, где я обливаю твой пиджак вином? — предположила Алиса.

«Да ты, подруга, вся в меня...»

А парень под её взглядом как-то стушевался. Забавно, но при своей худой комплекции и относительно невысоком росте, Алиска в нужный момент умеет выглядеть грозной.

— Ещё один мажорчик, — вздохнула она. Нет, не то чтобы её бесили люди с большим состоянием. Её бесило, и тут я разделяла мнение Алисы, когда сынок богатых родителей кичится состоянием, как он полагает своим. — Но ведь это же деньги его родителей, и не факт, что сам он смог бы столько же заработать, — очередной раз возмущалась Алиса. — Вот поэтому я себе парня в нашем обществе никогда не найду, — и картинно поднесла руку ко лбу.

— Но согласись, Женя тоже не вариант. Он не богат — ты говорила, для тебя это плюс, но он э-э-э... не очень верный, — а это явный минус.

Подруга лишь вздохнула.

Несколько часов спустя мы оккупировали один из диванчиков. Я настолько захотела спать, что слабо вникала в происходящее. Гостиная была словно в тумане, а я, пытаясь сохранить остатки приличия, скрывала каждый зевок в ладошке.

— Печально выглядите, сударыня, — покосилась на меня подруга.

— Я полагаю, во всём виновата учёба, а не тот факт, что вчера кто-то вытащил меня на очередную вечеринку. И вернул домой в пять утра. Ещё повезло, что родители не заметили... — добавила я, не особо надеясь воззвать к совести подругу.

— Но ведь не заметили? И было же весело, — подмигнула она.

— Ещё бы, не ты же поспала какие-то три часа, потому что на пары ехать к десяти. Поверить не могу, я только неделю назад дала обещание не посещать вечеринки, когда переборщила с шотами…

— Гуляй, пока молодая, — совесть у Алисы если и была, то давно, давно покинула хозяйку. — А если тебе так хочется спать, то отправляйся наверх, в чём проблема?

— Во-первых, праздник ещё в разгаре, я обещала маме присутствовать... — и снова зевнула.

— О да, Наталья Викторовна восхитится, если ты уснёшь на диване, в кругу гостей, — хихикнула Алиса.

— А во-вторых, — продолжила я, — я бы поднялась к себе, но боюсь, в таком сонном состоянии не дойду, — и многозначительно посмотрела на свои туфли. Они были такие красивые... и такие неудобные.

— Пошли, провожу, — Севастьян плюхнулся на диван между нами. Именно плюхнулся, а не культурно присел. Хотя нас с Алисой это мало волновало.

— Спасибо, но я как-нибудь сама, — пробурчала я. Почему пробурчала? Потому что ещё несколько минут назад он общался с какой-то девицей. Походу, Севастьян остряк ещё тот, так как девушка постоянно смеялась и касалась его плеча. Наверное, просила остановиться, пока не получила припадок от смеха...

«Что-то я совсем язвительной стала», — одёрнула я себя.

— Мне показалось, тебе опять нужна помощь с передвижением? Ну как минимум с принятием вертикального положения...

— А я думала, ты помогаешь девушке только в прямо противоположном случае.

— А я думаю, у тебя, на таких шпильках, есть все шансы навернуться с лестницы. И внести разнообразие в этот праздник, — этот наглец уже полулежал на диване. В таком расслабленном состоянии я вижу его довольно редко.

— А тебе разве не нравится праздник? Здесь ведь огромный выбор красавиц, готовых прыгнуть к тебе в постель, — не удержалась я... Хотя сказала чистую правду — Севастьян настолько обаятельный, что практическая каждая соглашается продолжить с ним знакомство в более интимной обстановке. По крайней мере, так было до Марины. С которой он, на удивление, продержался около восьми месяцев.

— На корпоративе? Для этого найдутся более подходящие места, — он равнодушно пожал плечами и прикрыл глаза.

А я спасовала, ничего не ответив. Вместо этого ещё раз посмотрела на своего врага — лестницу у дальней стены, и внезапно вспомнила, как чуть не упала на выходе из беседки, неделю назад... Не хотелось признавать, но я не пропахала траву только благодаря Севастьяну... Нет, ходить на каблуках я умею, но вдруг случай повторится? Теперь уже перед кучей гостей... Я перевела выразительно-просительный взгляд на подругу.

— Даже не думай, — Алиса верно меня поняла. — Я никогда не встану с этого дивана. Но! Ты дойдёшь сама, я верю в тебя.

— Тогда я тоже останусь здесь навсегда, — произнесла я трагическим голосом.

Севастьян открыл глаза, выдохнул обречённо и протянул мне руку:

— Пойдём, горе луковое.

— Ладно, если ты не очень занят... — согласилась я, поднимаясь.

***

— ...Похоже, кто-то и вправду устал, — проговорил он тихо. Музыка, разговоры и прочий шум почти полностью стихли, когда мы поднялись на второй этаж и прикрыли дверь, за которой скрывались ступеньки. — Тебе не говорили, что ночью надо спать, а не ездить на вечеринки?

— А ты откуда знаешь?

— Я всё знаю. Что касается вас двоих. В отличие от родителей, я полностью осведомлён о вашей любви к веселью.

«Упс. Я и не знала. Получается, он всегда в курсе событий, но при этом ни разу не сдал нас?» «Севастьян, ты меня удивил», — хотела сказать я, но промолчала. За всё время он лишь несколько раз забирал нас с вечеринок. Когда забыли деньги на такси или когда Алиса, обещая вернуться «вечером через пару часиков», беззаботно тусила до утра. В этом случае, видимо, по просьбе мамы или из-за гнева отца, он приезжал за сестрой и отвозил нас домой. Но я не знала, что ему известны и остальные случаи.

Пока я перечисляла в уме эти самые случаи, мы добрались до спальни. И направились к креслу, но, видимо, заметив там кучу вещей, Севастьян передумал и провёл меня к постели. Я еле сдержала облегчённый вздох, когда стянула обувь. Проговорила: «Я сейчас», — и скрылась в гардеробной.

«Надо не забыть про пиджак», — вспомнила я. Ведь несмотря на шутку про жуткую субстанцию, его ещё вполне можно спасти в химчистке. Мне как-то самой пришлось сдавать юбку со следами пролитого вина. Чтобы родители не узнали, как рано их маленькая девочка познакомилась со спиртными напитками.

Когда вернулась, обнаружила Севастьяна, разглядывающего фотографии на зеркале туалетного столика.

— Предупреждаю сразу, с подругами знакомить не буду...

— Больно надо. Нет, конечно, та, что слева, ничего так, а вот справа страшненькая.

— Это парень, — заржала я.

— Что за?.. — отшатнулся Севастьян.

— Ты что, не видел парней с длинными волосами? — сквозь смех выдавила я.

— Таких не видел!

— Да ладно, это музыкант.

— Это его не оправдывает, — не успокаивался Севастьян.

— Ну-у они же творческие личности... — я встала на защиту бедного парня.

— Не припомню, чтобы творческие личности нуждались в макияже.

— Это не макияж, мы просто ему глаза подвели, — пытаясь не смеяться, ответила я. — Сценический образ. Если ты не заметил, фото сделано на концерте. И могу заверить, он точно не гей...

— А это твой?..

— Это мой друг.

— Понятно, — протянул Севастьян, скептично наблюдая за моим весельем. — Как-то ты для сонной выглядишь слишком бодро.

— Да мне после твоей реакции спать перехотелось...

— Я после этого фото вообще сегодня вряд ли усну. Так что ты накосячила больше, — с серьёзным видом заявили мне.

— Значит, сегодня будем не спать вместе, — ляпнула я. Растерявшись, прекратила смеяться, шагнула назад и впечаталась в постель. И почти с невозмутимым видом села. — То есть... оба не будем спать...

Севастьян, видимо, заметив, как я краснею, отвёл взгляд и перевёл тему:

— Знаешь, а ведь я впервые в твоей комнате.

— И правда... — задумалась я. — В таком случае добро пожаловать, присаживайся, — я взмахнула руками в приглашающем жесте, — может, ещё что-нибудь показать?

— Только не фото... — предостерёг Севастьян и, окинув взглядом кресло с кучей вещей, присел на постель, напротив меня.

— Даже не знаю, с чего начать... Эта дверь, — я лениво взмахнула рукой, — в ванную, за второй — гардеробная, это мой письменный стол, а это моя мягкая кровать, — довольно зевнула я, похлопав по подушке.

— И насколько она мягкая? — заинтересовался Севастьян.

— Мягче просто не бывает, — заговорщицким шёпотом проговорила я. — Можешь попробовать.

— Вот сейчас соблазнишь меня своей мягкой постелью, и я вырублюсь в твоей комнате, — предупредил он и откинулся на подушки.

Я на секунду растерялась, но в итоге подумала: «Да какая разница?» И растеклась на своей половине. Украдкой взглянула на него, пока он прикрыл глаза, и только сейчас заметила, что бодрый вид Севастьяна — это только видимость. Он и сам-то выглядит достаточно сонным и вымотавшимся.

— Осталось найти силы, чтоб спуститься обратно, — сказал он через пару минут, открыл глаза и улыбнулся мне.

А я зависла, глядя на эту улыбку. Кажется, теперь я понимаю, почему на него ведутся девушки. Не скажу, что осознание этого меня обрадовало.

— Всё хорошо? — спросил Севастьян. Похоже, от него не укрылась резкая смена выражений на моём лице.

Я кивнула. Он снова улыбнулся.

— Ты сегодня какая-то грустная, — задумчиво произнёс он, повернул голову и уставился в потолок.

А я удивилась: когда это он успел заметить, что я грустная? Я провела на празднике часа три, но с Севастьяном общалась от силы минут пятнадцать.

— Что-то случилось?

«Ты случился», — чуть не вырвалось...

— Всё хорошо... — ответила я и подключилась к рассматриванию потолка. И поймала себя на мысли: «Севастьян в моей постели. На небольшом от меня расстоянии. Крайне необычное явление. Но очень приятное. И никакого пошлого подтекста...»

Я понимала, что это ненадолго — завтра мы вернёмся к прежним ролям. Но старалась не думать об этом. Просто лежала рядом с ним. Так близко, что чувствовала аромат его туалетной воды. И умиротворение, которого за последнюю неделю мне так не хватало.

— Согрелась?

— М?

— Говорю, обогрев можно приглушить?

Похоже, я снова отвлеклась и совсем не заметила, как в машине стало довольно тепло. Маленькие капли конденсата стекают по стеклу, повторяя движения холодного потока воды за окном. Я кивнула, но всё равно посильнее закуталась в пиджак. И, стараясь сделать это незаметно, вдохнула знакомый аромат — на вчерашнем пиджаке, пострадавшем от вина, был такой же.

Мы как раз подъехали к торговому центру. Я шустро спрыгнула на асфальт и побежала к входу.

«Почти не намокла», — удовлетворённо отметила я, проходя в приоткрытую Севастьяном дверь. Мы поднялись на верхний этаж и вошли в кафешку. Хотя на поверку кафе больше смахивало на ресторан. Оно не было похоже на обычную «столовку» торгового центра, когда на одном этаже рядом друг с другом располагаются и фастфуды, и блинные, и пельменные, и магазины со сладостями, а всё остальное пространство занимают столы и стулья. Это место, напротив, с отдельным входом и такое же просторное, как несколько «столовых» сразу. Здесь царила более тихая атмосфера, с лаунжем и приглушённым светом. Заведение не для того чтобы «набить живот», а для того чтобы расслабиться в приятной обстановке. Плюсом ко всему служили панорамные окна и шикарный вид на небольшой парк, за которым виднелись и каменные джунгли.

Мда-а, не думала, что кофе Севастьян предпочитает пить в ресторанах. Сюда, скорее, приходят на свидание... Я испуганно на него посмотрела. Всё такой же сдержанный и отстранённый. «Да не-е, это не свидание», — мысленно подбодрила я себя.

— Два эспрессо и... карамельный капучино с корицей? — вопросительный взгляд на меня.

Я кивнула, удивляясь, откуда он узнал, какой напиток у меня самый любимый? И потянулась за деньгами в маленькую сумочку, висевшую на плече.

— Выбери столик, а я сейчас подойду, — в безразличном взгляде промелькнуло едва заметное недовольство.

Вот объясняла мне мама, что когда молодой человек угощает девушку, он хочет сделать ей приятное, и в такой ситуации, если расплатиться самой, можно его обидеть... Но то ли я забыла мамины нравоучения, то ли попросту растерялась... Пришлось кивнуть и осмотреться. Видимо, дождь многих застиг врасплох, так как здесь оказалось довольно людно для середины рабочей недели. Мне же хотелось хоть какой-то приватности, поэтому я отправилась к самому дальнему от входа столику. Преимущество было в том, что он находился напротив окна, а соседние при этом пустовали. Мы разместились друг напротив друга и сейчас рассматривали капли дождя на стекле. Не зря говорят, что человек может смотреть на воду бесконечно. Как-то это успокаивает.

— Ты на меня обижен? — спросила и затаила дыхание.

Севастьян совсем некультурно положил локти на стол и, подперев щеку рукой, посмотрел на меня пристально и как-то тоскливо. Затем слегка улыбнулся и медленно пошевелил головой из стороны в сторону.

— Я же не кисельная барышня, — добавил он.

— Кисейная, — поправила я.

— Кисельная, — улыбаясь, повторил Севастьян.

— Почему это? — в шутку завелась я.

— Потому что как кисель. Вроде густой, но немного тронешь — и расплещется.

Я глупо улыбнулась и замолчала. Пока решала, как быть дальше — то ли выводить разговор в нужное русло, то ли наслаждаться тишиной, нам принесли кофе и десерт.

— Я не знал, какие пирожные ты любишь...

— Эти вполне ничего, спасибо, — проговорила я, когда мы принялись за поданную официантом еду.

Вполне ничего? Можно и так сказать, конечно, но себе-то я могла признаться, что это мои любимые. Французский макарон. В нашем городе вкус у них не такой, какой мне удалось ощутить в Париже, но всё же готовили их довольно сносно. Сейчас эти сладости можно увидеть в меню любого среднячкового заведения. Хотя здесь, надо отметить, их вкус был более изысканным, чем в обычной кафешке.

— Выспалась наконец-то? — спросил Севастьян, потянувшись за эспрессо.

Конечно, спасибо ему, что завёл хоть какой-то разговор... Но обязательно ухмыляться, наблюдая за моей реакцией на вопрос?

— Не очень, — смутилась я. — За сутки до корпоратива спала три часа, и в эту ночь времени на сон не хватило... А ты?

— Спал как убитый, — честно признался Севастьян. Правда, поспешил уточнить: — На работе вымотался.

— Не знала, что универ так изматывает, — я искренне удивилась.

— Типа того, — слегка улыбнулся он и задумался о чём-то своём.

Дальше разговор не клеился, и мы продолжили кушать в тишине. Я, как сахарный маньяк, про себя довольно отметила, что сладкое всегда поднимает настроение. После вкусностей я смогла полностью расслабиться и отпустить все тревожные мысли подальше.

Не знаю, сколько прошло времени, свой капучино я давно допила. Рядом уже стояла пустая чашка из-под американо, а возле Севастьяна красовалось штук шесть из-под эспрессо. На улице смеркалось. Мы сидели молча, оба занятые своими мыслями, и прислушивались к шуму дождя. Но тишина не напрягала, а было как-то... уютно, что ли?

В какой-то момент я поймала на себе любопытный взгляд светло-голубых глаз. Какие же они красивые. И так контрастируют с его тёмными взъерошенными волосами. На которых, как оказалось, нет ни капли воска или геля. Вчера вечером мне удалось это выяснить. Я покраснела и вновь окунулась в воспоминания.

...Внизу продолжается праздник. А я... Почувствовав, как рядом зашевелились, я открыла глаза. Уставившись в пространство перед собой, прищурилась от яркого света. И сфокусировала взгляд на своей руке. Которая мёртвой хваткой сжимает... ткань его рубашки?! Мой лоб щекочет тёплое дыхание... Осознав, что я проснулась, Севастьян попытался отодвинуться. Но безуспешно... Так как выяснилось, что я уснула на его плече. Пока я, сонная, всё это осознавала, он разжал мои пальцы, переложил меня на одеяло и поднялся.

— Прости. Я уснул, — неловко пробормотал он.

— Но ты ведь не спишь, — выдала я гениальную мысль.

— Бесшумная Алиса заглядывала десять минут назад, я проснулся...

— А что с рукой? — спросила я, заметив, как он разминает плечо.

— Затекла, — улыбнувшись, объяснил он.

— А ты куда?

— Вниз.

— Зачем?

— Домой. И тебе давно спать пора...

— Могу лечь с другой стороны и давить на левую руку, — сказала и прикусила язык. Мне показалось, или уже у двери он недолго, но колебался?

Впрочем, эту мысль быстро отбросило на задний план, потому как в следующий момент в эту самую дверь постучалась моя мама. И попыталась её открыть. Правда, безуспешно...

— Почему дверь заперта? — я подскочила на постели. Не то чтобы очень, но я удивилась. Он что, на что-то рассчитывал?

— Не знаю, — Севастьян выглядел не меньше удивлённым, чем я. — Дверь была открыта, когда заходила Алиса.

— А потом загадочным образом закрылась? — я пыталась понять, то ли лыжи не едут, то ли я... — Погоди-ка... А что хотела Алиса?

— Заглянула попрощаться, когда ты истязала мою руку.

«И застала, как мы спим в обнимку?..» — в моей душе нарастала паника.

— Потом она загадочно улыбнулась, — пробормотал Севастьян, на ходу соображая, в чём был подвох, — и в спешке ушла, — договорил он медленно, и осознание коснулось его лица.

Я посмотрела в потолок и шумно выдохнула. Ну, Алиса, ну и подстава. Мы, бывает, прикалываемся друг над другом, но не так же! Вот что сейчас подумает моя мама, когда я отомкну дверь? Мы закрылись в комнате, постель моя измята... «Одежда наша выглядит не лучше», — подметила я, взглянув на рубашку Севастьяна. Нет, конечно, если бы подруга знала, чем это закончится, не поступила бы так. Да и маму я, думаю, смогу убедить, что никаких нехороших мыслей у нас с Севастьяном не было. Смогу, наверное... Но проверять свои способности к убеждению не хочу. Поэтому соображать надо быстро.

— Быстро, в гардеробную, — показала я пальцем направление.

— Что? — не понял Севастьян.

— У тебя есть желание объяснять моей маме, что ты делаешь в моей комнате за закрытой дверью? У меня нет.

— Зачем тебе вообще замок в двери? — уставился он на меня.

— Во-первых, я девочка, мне нужно личное пространство! Вдруг кто-то зайдёт, когда я буду переодеваться? Во-вторых, ты реально хочешь это сейчас обсудить?.. — рыкнула я. — Я скажу маме, что ложусь спать, а ты через пару минут спустишься на нижний этаж и затеряешься среди гостей.

Проскрежетав зубами, Севастьян направился от постели, к которой успел переместиться, пока мы переговаривались шёпотом, к гардеробной. Где вскоре исчез за дверью.

— Мама, я переодеваюсь, — уже громче сказала я. И вот говорила же себе неоднократно: «Думать надо дважды». Как я могу переодеваться, если я всё в том же наряде? Теперь изрядно помятом... А вся одежда в шкафу... где и Севастьян. Паника ещё больше захватила меня. Поэтому я, долго не раздумывая, рывком стянула с себя платье и бросила на постель. И принялась вспоминать, где лежит запасной ключ, чтоб отпереть дверь. Помню, он был где-то в шкатулке. А шкатулка где-то в спальне, скорее всего, на... Я повернулась к туалетному столику и застонала. Там царил полнейший беспорядок. Что, впрочем, было обычным явлением в моей комнате.

— И что, что переодеваешься, мне нельзя войти? — удивлённо спросила мама.

«Блин!» Я замерла в центре комнаты в надежде, что взгляд упадёт на заветную шкатулку. В последний момент вспомнила, что запасной ключ не в ней и даже не на туалетном столике... Как-то раз пришлось им воспользоваться, потом я честно собиралась вернуть его на место, но так и не донесла... И закинула в ящик письменного стола! «Нашла!» — облегчённо выдохнула я.

— Ты что-то хотела, ма? — спросила я через приоткрытую дверь. Вдруг кто-то ещё поднялся на второй этаж, а я тут в нижнем белье.

— Что случилось? — задавая свой вопрос, мама вошла в комнату.

— Я устала, поднялась к себе, и, кажется, уснула.

— Понятно. Ну хоть три часа праздника выдержала... Ты, случайно, не видела Алису и Севастьяна?

— Нет, а что? — похоже, от мамы не укрылось то, как я дёрнулась...

— Да Таня сказала, что давно их не видела. Наверное, спустились на свой этаж...

«Готова поклясться, Алиса после своей выходки с ключом точно сбежала домой», — подумала я.

— Мама, я не слежу за Севастьяном и без понятия, где он, — я закатила глаза, рассчитывая, что мама как всегда сменит неприятную для меня тему и поскорее уйдёт.

— Знаешь, Алина, пора нам кое-что обсудить! — кажется, не сработало... — Мы дружим с Татьяной и Станиславом много лет. Это очень хорошие, уважаемые люди. А ты так невежливо обходишься с их сыном!

— Мама-а... — я спрятала лицо в ладонях. Хоть у меня и есть личная гардеробная, её дверь звукоизоляцией не отличается. Как-то раньше в этом не было необходимости. Хотя, зная заранее про эту ситуацию, я бы настояла на самой прочной и толстой двери из всех, что имелись в салоне мебели.

— Я прекрасно помню твои высказывания. Про то, что Севастьян тебе неприятен, что ты с трудом перевариваешь его присутствие... Но обливаться вином на празднике — уже перебор! Что ты смотришь на меня? Может, Татьяна и не заметила, зато заметила я! И я вижу, как ты с ним общаешься, — не обращая на мой стон внимания, продолжила мать. — Этот твой недовольный тон... Полагаю, не только Севастьян знает, как ты к нему относишься, но и остальные замечают, какое у вас общение. Почему мне должно быть стыдно перед гостями? И ладно гости, мне стыдно перед Татьяной!

— Хватит, пожалуйста, — уже взмолилась я.

— Не знаю, что вы с ним не поделили, но я больше не хочу наблюдать твою неоправданную вспыльчивость, язвительные комментарии и тем более порчу чужого имущества. Будь добра, веди себя на людях как подобает.

Чтобы добить меня, не хватает разве что фразы «Я буду следить за тобой».

— Извини, я не специально с вином... — проговорила я тихо и уставилась в пол.

— Ладно... — вздохнула и начала успокаиваться мама. — Если устала, закрывайся и ложись спать. Приятных снов.

Я уставилась на закрывшуюся дверь, не в силах пошевелиться... Прошла, наверное, целая минута, перед тем как я очнулась и заперла её. Вцепилась в ручку, застонала и постучалась лбом.

Стало настолько неловко, что я забыла о человеке, из-за которого меня отчитали. Поэтому вздрогнула от неожиданности, когда в полной тишине от гардеробной прозвучало: «Почему?» При этом во взгляде Севастьяна ничего нельзя было прочесть.

— Что почему? — растерялась я.

— Почему неприятен?

— А ты за всё время не догадался? — решилась не увиливать я.

— Если б догадался, не спрашивал бы, — и устремил на меня серьёзный взгляд.

Я вдруг осознала, что стою перед ним в нижнем белье и чулках, но, к счастью, он на это не обращает ни малейшего внимания. Я как-то нервно улыбнулась и вернулась к постели. Прикрылась валяющимся (другого слова не подобрать) платьем и села.

Неприятные воспоминания тут же всплыли в моей голове: мне пятнадцать, я на дне рождения Вадика. Моего Вадика. Бывшего. Одно время он уделял мне чрезмерное внимание, добивался конфетами и цветами, а потом моя оборона пала — я согласилась встречаться. Я понимала, что «поцелуйчиками и обнимашками» он сыт не будет, но не собиралась торопить события. Пока его устраивало и это, а я наслаждалась жизнью в его объятиях. Но продлились наши отношения недолго — каких-то пару месяцев.

Он был взрослее и опытнее — почти на пять лет старше. Но меня разница в возрасте не смущала — тогда мне казалось крутым встречаться с парнем, у которого не такой детский взгляд, как у моих ровесников. Подругам я призналась, что влюбилась. Они старались меня вразумить и объясняли, что скоро Вадику захочется большего и что мне стоит хорошенько подумать, готова ли я пойти до конца. Я же от всех отмахивалась, а вскоре вопрос отпал, как дурацкий.

— ...Ты встречаешься с Алиной? — этот смеющийся голос кажется подозрительно знакомым.

— Ну да, — ответил Вадик. — А что такого?

— Ничего, — мои худшие опасения подтвердились. И судя по голосу, Севастьян улыбается… — Забавно. Она раньше немного полненькая была. Такая насупленная ходила...

— И тебе привет, — резко сказала я, войдя в комнату. Не то чтобы он меня разозлил, нет. Я просто на секунду пожалела, что не умею испепелять взглядом. По дурацкому стечению обстоятельств Вадик оказался бывшим одноклассником Севастьяна. Который как раз вернулся из армии и заявился на день рождения моего парня с какой-то подружкой. Я отметила мимоходом, что за год он почти не изменился. Разве что взгляд стал ещё более серьёзным и каким-то взрослым. Ну и внешне как-то возмужал... Но всё равно на фоне весёлого общительного Вадика Севастьян выглядит угрюмой тенью.

Не видела давно, и ещё бы столько... Это что же, он решил снабдить меня новой дозой унижения, теперь перед парнем?

— Севастьян, харош прикалываться над моей девушкой. Никакая она не полненькая, — сказал Вадик, обнимая меня. — Ты такая красивая, — прошептал уже мне, и я расцвела, тут же забыв про обидчика.

— Гм. И правда. Если что, извини. Я так, по старой памяти, — совершил попытку оправдаться Севастьян...

— ...Ты просто кобель! — а это я прокричала Вадику, застав его в спальне его же родителей вместе с подружкой Севастьяна. Хотя, как оказалось, эта самая подруга не была конкретно его девушкой, а просто пришла с ним за компанию. Она их ровесница, ей девятнадцать, мне — пятнадцать. Она обладательница красивой, сформировавшейся фигуры, ноги от ушей и всё такое. Добавьте к этому третий размер бюста и красное, неприлично обтягивающее и неприлично короткое платье. Что тряпка для быка... Конечно, он выбрал её вместо меня. То, что случилось между ней и Вадиком в «перебравшей компании на квартире», было обычным явлением. Только это не утешает, когда перебрал твой парень и кувыркается с другой. Точнее, не то чтобы они кувыркались, но были очень близки к этому процессу.

Вадик, выбежав из спальни, начал извиняться. И говорил, что, похоже, он не совсем трезвый и как-то перепутал меня с ней. Перепутал? Я была достаточно умна в свои пятнадцать, чтобы не повестись на такой бред.

— Детка, ну прости... — продолжал он, а я только тогда заметила, что Вадик стоит на ногах не очень-то уверенно.

— Можешь возвращаться в спальню! — процедила я. К счастью, день рождения был уже на той стадии, когда всем стало «совсем весело». Поэтому пока мой Вадик был в спальне с новой подружкой, остальные гости усердно пили за его здоровье в зале. Так что на нашу ссору народ не сбежался и никто не обратил внимания.

— Я не специально... И вообще, это Севастьян привёл её в комнату и оставил нас наедине, — добил меня Вадик.

— Но лежал с ней не Севастьян! — закричала я и вырвалась из объятий. После чего мой уже бывший парень действительно предпочёл вернуться в постель, хлопнув дверью.

Постояв полминуты, пытаясь одновременно не расплакаться и привести дыхание в норму, я развернулась, чтобы уйти, и заметила, что всё-таки один свидетель у нашей ссоры был. Как сейчас помню: Севастьян стоит в другом конце коридора, прислонившись плечом к стене, в одной руке бутылка пива, вторая рука в кармане. И смотрит на меня внимательным взглядом. Он не улыбается и не наслаждается спектаклем, вот только сожаления в его глазах тоже нет.

— Зачем? — я налетела и толкнула его в грудь, он впечатался спиной в стену. И молча застыл. — Зачем. Ты. Это. Сделал? — я приблизилась почти вплотную и гневно уставилась на него снизу вверх. Не знаю, сколько мы смотрели друг на друга... Он несколько раз вздохнул так, будто собирался что-то сказать. Но вместо этого, не отводя от меня взгляда, поднёс к губам бутылку и отхлебнул пиво. Похоже, первая за вечер, так как выглядел он абсолютно трезвым.

Я отвернулась, в полной тишине обулась, схватила сумку...

— Алина?.. — я остановилась в ожидании. — Давай я вызову такси?

— Давай ты пойдёшь к чёрту? — процедила я и поспешила выйти из квартиры.

На этой фразе воспоминания оборвались. Забавно — прошло семь лет, а помню всё, как вчера. Севастьян по-прежнему стоял возле гардеробной и не торопил с ответом.

— Почему неприятен? Потому что ты разрушил мои отношения, Севастьян. А может быть, причина в том, что ты дразнил меня с самого детства? И постоянно отпускаешь в мой адрес неприятные шуточки? Или потому что неделю назад, когда привёз нас с вечеринки, выставил меня дурочкой? Не за чей счёт повеселиться? Так вокруг вроде полно других девушек! — сейчас я наступала на него, а он наоборот, шагал назад. Прервалась, чтобы перевести дыхание...

— Какие отношения?

— Это всё, что ты услышал? — я медлила над ответом и не могла понять — играет или изумление искреннее? Но всё же решилась: — Мои отношения с Вадиком! — почти уткнулась в него носом, так как Севастьян дошёл до конечной точки, а именно — до закрытой двери в ванную, отступать дальше некуда. Сейчас обычно спокойный Севастьян отразил целую гамму эмоций на лице. Задумчивость. Воспоминания. Осознание. Злость?

— Я бы так не поступил, если бы твой Вадик, — последние слова он процедил, — не заявил мне прямо на дне рождения, что наконец-то завалит тебя!

Я отшатнулась. Завалит меня? То, что речь совсем не об убийстве, я прекрасно поняла, однако прозвучало так же страшно — а вдруг бы ему это удалось? Ведь он мог напоить меня и... девочка перебрала и сама согласилась. А то что я несовершеннолетняя — так родители при деньгах, очистили бы имя сына. Я покрутила головой, отгоняя неприятные мысли.

— Я и не знал, что вы были вместе. Пока не увидел вас. А Света, с которой я тогда пришёл, раньше по нему сохла. Тогда в моей голове родился план... Могу добавить только, что Вадика я не спаивал, он сам, — уже тише и спокойнее проговорил Севастьян.

Я хотела спросить, почему он не сказал об этом сразу?.. А потом поняла — как такое скажешь пятнадцатилетней девочке?

Получается, я должна быть ему благодарна? Как минимум за то, что в тот день я сделала себе пометку — не напиваться на вечеринках в стельку и не встречаться с парнями старше себя. Я перевела растерянный взгляд на Севастьяна.

— И что там насчёт... «дурочки, неделю назад»? — напомнили мне.

Я прикусила губу — придётся говорить «Бэ», если сказала «А»:

— После вечеринки, с которой ты нас с Алисой забрал… Когда ты провожал меня... на моём этаже... я хотела поцеловать тебя в шутку, в знак благодарности. За то, что ты этого придурка из беседки прогнал... А ты отпрыгнул, как ошпаренный.

— Я побоялся, что дурочкой ты себя почувствуешь утром, если поцелуешь меня, — признался Севастьян. — А что насчёт детских обид?..

Какой любопытный! Прям не унимается!

— Ты меня пухликом обозвал, — нехотя призналась я, скрестив руки на груди.

— Серьёзно? — он округлил глаза. — Когда?

— В нашу первую встречу! И потом несколько раз! — выпалила я. — Ты ещё и не помнишь? — дошло до меня. — А знаешь, не важно, — я поняла, как глупо выгляжу перед ним. Он даже ничего не помнит. А я держу в себе старую обиду…

— Ну теперь-то ты выглядишь отлично... — тихо произнёс он и многозначительно прошёлся по мне взглядом.

Если это попытка разрядить обстановку, она с треском провалилась — от этого голоса и взгляда я нервно сглотнула и смутилась. И разозлилась на себя за такую реакцию. Пусть использует приёмы на какой-нибудь другой!

— Кхм, ладно. В общем, я пойду? — неужели тоже смутился?

— Давай, давай, спускайся вниз, пока гости не разошлись. Тебе ведь ещё нужно попрактиковаться и отточить навыки обольщения. И успеть найти спутницу на ночь, — «и тут Остапа понесло», как любит говорить моя мама. То есть меня понесло...

— Откуда такие познания о моих навыках? — если мои слова его и задели, то вида он не подал.

— Ну откуда они могут быть? Наблюдения, — вон сегодня чуть одну девицу не довёл до приступа от смеха. — Лично-то я не проверяла.

— Если хочешь, можешь проверить лично, — усмехнулся Севастьян.

— Спасибо, обойдусь! — буркнула я.

— Ладно, — улыбнулся он. — Ну, пока.

— Удачи в соблазнении, — почти искренне пожелала я. — Одна точно клюнула, ну, которая смеялась на весь зал, будто в припадке, — невозмутимо добавила я.

Он остановился у выхода из комнаты. Медленно развернулся и подошёл ко мне. И начал пристально изучать. Я «сломалась» и отвела взгляд.

— Ты что... ревнуешь? — спросил и неверяще уставился на меня.

— Я? Тебя? — выпалила нервно. — Не неси бред! С чего бы мне тебя ревновать? — я буду отнекиваться до последнего, даже если меня саму начинают терзать смутные сомнения...

— Бред или нет, но ты ревнуешь, — он не торжествовал, скорее очень удивился.

И тут я не выдержала напряжения:

— Знаешь, что, Севастьян? Если случится апокалипсис, и часть людей отправится покорять Красную планету, а остальные погибнут в конфликтах на Земле, и ты останешься последним из парней, и толпы девиц ради твоего внимания будут устраивать бои без правил... я всё равно не буду тебя ревновать.

Кажется, я разнервничалась и меня понесло. А не фиг ковыряться в моих чувствах. Я и сама до конца не понимаю, что со мной творится и что я к нему испытываю. Только в мои планы не входило рассказывать о своих чувствах кому-либо... тем более ему.

Поражённое моим ярким высказыванием, спокойствие Севастьяна треснуло по швам:

— Отлично. Тогда... не буду более напрягать своим присутствием и отправлюсь практиковать свои навыки, — передразнил он меня, провернул ключ в замке и вышел за дверь.

— Ну и отлично! — я ошиблась, думая, что разозлиться ещё больше не смогу.

Не знаю, что на меня нашло и почему я так себя повела. Возможно, причина в том, что я слишком сонная и уставшая. Плюс на меня свалились новые подробности того, почему именно так закончилась моя первая любовь.

«И расстроена я вовсе не потому, что он был здесь, со мной, уснул на моей постели... а ночь проведёт с какой-нибудь... другой. Сейчас спустится вниз, отпустит пару шуток и уйдёт с вечеринки уже с новой подружкой, — подумала я, смахивая слёзы. — Ну вот, приехали, типичная женская истерика. А я полагала, что таким не страдаю...»

Только я решила, что пора успокаиваться, как дверь открылась.

Картина маслом: девушка в нижнем белье и чулках сидит на постели, обхватив себя за колени, она смотрит в пол, а по щеке течёт слеза…

— Я пиджак забыл... — сказал он и замер.

Я подскочила и, отвернувшись, поспешила к креслу, на ходу пытаясь незаметно вытереть глаза. Развернулась и чуть не впечаталась в Севастьяна. Я старалась смотреть куда-нибудь мимо него. Он хмыкнул, не торопясь забирать пиджак из моих рук, а после я как-то внезапно оказалась в его объятиях.

— Глупая, — тепло констатировал он.

— Сам дурак, — всхлипнула я.

Он обнял меня крепче. А мне стало интересно, почему, как только парень берётся успокаивать девушку, она начинает плакать ещё больше? Сначала я подумала, что, разорвав объятия, он позорно скроется за дверью. Однако Севастьян закрыл её на замок и вернулся ко мне. Правильное решение... Боюсь, простым «недоразумением» не получится объяснить, почему я плачу в нижнем белье в объятиях парня у постели.

— Ну, иди сюда, — тянет меня он и усаживает к себе на колени. Только моим слезам это никак не мешает... Севастьян вздохнул, обхватил посильнее и прямо со мной поднялся. Теперь я оказалась в вертикальном положении, не в тему вспомнила шутку о проблемах с передвижением... Но на пол меня не поставили. Я с испугу схватилась за его плечи. И от удивления перестала плакать — видимо, на то и был расчёт. Он продолжал меня крепко держать, приподняв выше своей головы, и начал медленно расхаживать по моей комнате, не давая моим ногам коснуться твёрдой поверхности.

Опешив от таких действий, я как-то отвлеклась от того, что собиралась поплакать. Конечно, я не буквально «собиралась поплакать», оно как-то само...

Севастьян, довольный таким результатом, обеспечил мне мягкую посадку на одеяло. Взял моё платье и аккуратно повесил на кресло.

«У него в комнате, наверное, идеальный порядок», — подумала я. Но уже в следующую секунду отвлеклась на более важные мысли. Например, как сейчас, наверное, плачевно выглядит мой макияж. Я резко встала и поспешила в ванную.

Ну что ж, всё не так плохо. Моё отражение выглядит, скорее, сонным, чем заплаканным. Тушь у меня водостойкая, слёзы до подкрашенных бровей никак бы не добрались, немного поплывшие тени просто смахнула салфеткой для снятия макияжа. Осталась только неловкость во взгляде — за то, что расплакалась перед ним. В комнату я возвращалась с какой-то кислой улыбкой.

— Что? — поинтересовался улыбающийся Севастьян.

— Теперь ты будешь считать меня странной, — усаживаясь с противоположной от него стороны, пояснила я.

— Почему?

— Потому что я только что при тебе плакала...

— Алина, не забывай, я рос бок о бок с младшей сестрой. Которой, кстати, скоро не поздоровится, — пробормотал он.

«Кажется, пока он меня успокаивал, я помяла его рубашку окончательно», — пронеслось в голове. Не сразу соображая, что я делаю вообще, я потянулась к нему и поправила воротник. Отвлечённый от своих мыслей, он резко дёрнулся. Я смутилась и убрала руки. Мы посмотрели друг на друга. Севастьян как-то нервно сглотнул и прошептал:

— Когда ты, наконец, оденешься?

От этого, на первый взгляд, простого вопроса в моём солнечном сплетении прошла волна жара. Осознав, что разговор, в общем-то, зашёл куда-то не туда, я поднялась и скрылась в гардеробной. И уже через минуту выходила, завязывая на себе халат.

— Ещё лучше, — простонал он, пряча лицо в ладонях.

— Что? — не поняла я. Повернулась к зеркалу на двери гардеробной и, кажется, таки поняла, в чём дело. Обычно в апартаментах я хожу в домашнем костюме, но сейчас не видела смысла его надевать — скоро я буду нежиться в объятиях Морфея, так что просто накинула халат. Вот только халатом мой пеньюар сложно назвать. Шёлковая ткань заканчивалась на бёдрах там, где начинались чулки. Мдэ-э, вряд ли это можно засчитать, как оделась.

— Извини, но у меня все халаты такие, — мне показалось или его дыхание сбилось?

— Ладно, ты ведь уже успокоилась, я могу уходить. Домой, — подумав, добавил он.

Как будто мне есть дело, пойдёт он домой или ещё куда... Однако это признание, что он не продолжит более тесное знакомство ни с кем из гостей, вызвало у меня облегчение.

— Севастьян? — тихо позвала я.

Он уже подошёл к двери, но обернулся.

Ругая себя за глупость, я преодолела разделяющие нас шаги, обняла его и уткнулась куда-то в шею. Пару секунд он стоял в напряжении, потом его плечи немного расслабились и он обнял меня в ответ. Только если мои объятия были неуверенными, Севастьян сжал меня крепко.

— Спасибо.

— За что? — непонимающе уточнил он.

Я стояла совсем рядом и думала: «Как озвучить «спасибо» за то, что мои отношения в пятнадцать лет не зашли «не туда?» Ни разу за всё время мне в голову не приходило, что тогда, на дне рождения, он проявил заботу обо мне. Теперь от этой мысли становилось тепло. И стыдно. За то, что злилась все эти годы. Возможно, ничего страшного на празднике Вадика и не случилось бы. Возможно, он не настоял бы на близости или я согласилась и потом не жалела. Но сейчас я рада, что не узнала наверняка, что могло случиться семь лет назад.

— Алина, мне правда пора, — выдохнул он в мои волосы. И ведь нагло соврал — в такое время он вряд ли ложится спать.

— Хорошо, — согласилась я, — спокойной ночи, — потянулась и поцеловала его в щеку. Как-то невинно и по-детски... Было поначалу. Пока он не склонился к моим губам. Мы замерли на несколько мгновений. Никто не мог решиться. И всё же он поцеловал первым. Очень медленно и неуверенно коснулся меня. Под таким слабым напором моя решимость, напротив, возросла. Невзирая на изначально несмелые действия, страсть закипала очень быстро. Через несколько минут мы целовались с цепким захватом моей талии, его шеи и спины. Мы цеплялись друг за друга так, будто сейчас один из нас рассыплется песком сквозь пальцы, а этого никак нельзя допустить... Я прижалась к нему всем телом, но в этот момент Севастьян отстранился, не выпуская меня из рук.

— Не делай так, пожалуйста. С тобой очень трудно... Сдерживаться, — он с шумом вздохнул.

Но я вроде бы не просила его сдерживаться? Упрямства мне не занимать, поэтому я вновь прижалась к нему. Секунды колебаний, и я потянулась к уху. Лёгкое касание и тихий выдох, граничащий со стоном. Мне в ответ выдохнули довольно громко. «Всегда срабатывает», — улыбнулась я своим мыслям. Не скажу, что я за свои двадцать два сменила много партнёров, однако несколько продолжительных отношений оставили мне богатый опыт в соблазнении.

— Алина, я серьёзно. Прекращай, — ещё один громкий выдох.

— Я тоже серьёзно, — и улыбнулась, противореча своим словам.

— Давай без глупостей, ладно? Ты устала и выпила, правильней всего для тебя будет лечь спать... Сейчас уснёшь в своей мягкой постели, и завтра тебе ни за что не будет стыдно, — решил, наверное, добить меня своим аргументом.

С чего только взял, что мне будет стыдно? Ну да, он ведь не в курсе, что я не отношусь к сексу, как к какому-то «ритуалу любви». Конечно, я не спала с первыми встречными, да и со вторыми. Только во время отношений. Мы с Севастьяном не в отношениях. Но он и не первый встречный. К тому же я внезапно выяснила, что несмотря на всю абсурдность ситуации, он мне нравится. Не знаю, почему, но я уверена, что стыдиться полученного удовольствия в его объятиях не буду.

— Выпила, — кивая, подтвердила я, — бокал вина, почти четыре часа назад. Правда думаешь, что меня «развезло»? — смотрю скептически, с вызовом.

— Не важно, — смотрит уже совсем серьёзно. — Не думаю, что для тебя это хорошая идея.

— А для тебя? — зачем-то спросила я.

Он долго смотрел на меня, потянулся и поцеловал мой висок.

— Это была бы самая замечательная идея, — прошептал он.

Момент был немного упущен за всем этим разговором, но после таких слов я окончательно решилась. Коснулась ладонью его лица и наклонила к себе. И начала целовать. Сначала медленно, еле касаясь. Когда получила ответ, поцелуи мои стали жёстче. После этого уже не выдержал и Севастьян. Он обнял меня посильнее и потянулся к шее. Я простонала что-то нечленораздельное. Он жадно целовал меня, направляя в сторону постели. Я провела рукой по его непослушным волосам. «Ни капли воска», — совсем не к месту подумала я.

Севастьян не стал резким рывком бросать меня на одеяло. Наоборот, медленно усадил поперёк кровати и отошёл к двери, приглушить яркий свет. Затем так же медленно прошагал ко мне и опустился возле постели.

Коснулся моей коленки. А я перестала дышать. Взглянул на меня несмело. Он выглядит как первоклассник, который ещё не может понять, зачем он провожает домой одноклассницу и несёт её портфель... Раньше я Севастьяна уж точно таким не видела. Я помню его разным: весёлым, задумчивым, серьёзным, насмешливым, но всегда самоуверенным. В любой ситуации, тем более при общении с девушками. Но не сейчас.

Из-за этой заминки я начала смущаться. Но, договорившись со своим самообладанием, он, кажется, вспомнил наконец, что следует делать с девушкой наедине. Потянулся ко мне и начал медленно развязывать и приспускать мой халат. Всё это сопровождалось непрерывным взглядом в мои глаза. От этого моё дыхание сбилось, по телу вслед за его прикосновениями пробежала мелкая дрожь. Наверное, это безумие, но я подумала: «Плевать на всё. На дом, полный гостей, и на мир в целом. Они все там, далеко. А мы здесь, только вдвоём».

Избавившись от вещи, которую совсем недавно он просил меня надеть, Севастьян начал приподниматься на постель. Я при этом медленно на неё опускалась, пока моя спина не коснулась прохладной ткани. Я неотрывно смотрела в его глаза, а он навис надо мной, готовый приступить к активным действиям. Так думала я, но не он.

Он вместо этого медлил, в напряжении всматриваясь в моё лицо. Я знаю, что это немой вопрос. Я не разобралась до конца, что испытываю к Севастьяну. Но точно знаю, что хочу его...

— Я хочу, чтобы ты была моей девушкой, — тихо произнёс он и уставился на меня.

— М?! — я зависла... Из-за растерянности попыталась встать. Давая мне свободу действий, Севастьян отстранился, но всё так же пристально смотрел на меня. — Что? — кажется, у меня не к месту вырвался нервный смешок.

— Тебя это так сильно удивляет? — спросил он.

— Слушай, одно дело просто... хорошо провести время, другое — девушкой? — повторила я, не понимая.

— То есть быть моей девушкой ты не хочешь? — теперь уже просто уточнил он.

«Ну всё, момент окончательно упущен...»

— Ну какой на фиг девушкой? Мне прекрасно известна твоя репутация. Ты же ловелас! Ты же до Марины (тут он нахмурился при упоминании бывшей) почти на каждой вечеринке появлялся с новой пассией. Да и после вашего расставания ситуация не изменилась! — в моей памяти всплыли фото девушек в объятиях Севастьяна со страничек соцсетей. Ладно, он хотел со мной переспать, но предложить мне пополнить его взвод, да что там взвод, целую роту разбитых сердец — такое заявление полностью меня отрезвило.

— Это было до и, возможно, после Марины. Но в отношениях я был честен, — спокойно парировал он.

— Пф-ф, — я усмехнулась. — Вот только не надо. Не мне тебя судить, потому не надо строить праведника...

«Знаю я твою честность, — подумала, но вслух не произнесла, — Марина довольно громко распространялась про измены с твоей стороны».

— Почему тогда согласилась на... близость? — замялся немного.

— Ну... может, у меня спортивный интерес... — неловкость от того, что ничего не произошло, но мы что-то планировали, всё же меня настигла. И я готова была спрятать её за любыми словами. — Хотела проверить, так ли ты хорош, как о тебе рассказывают, — сказала, глядя куда-то в сторону. Теперь и в глаза ему не посмотрю. Потому что стыдно. Но лучше испытать стыд сейчас, чем признаться, что он мне нравится. И потом убиваться. Через несколько недель или месяцев. После измен и болезненного расставания. Не хочу наступать на чужие грабли. — Извини, если грубо, — запоздало произнесла я, — просто отношения — это не для тебя.

— Да ладно. Будем считать, ты просто высказала своё мнение. Я ценю честность, — зачем-то добавил он.

Я не удержалась и посмотрела на него: грустная улыбка, взгляд в пол — всё же иногда самообладание его подводит. Мне стало не по себе. Не этого я хотела. Лучше бы мы просто пререкались, как раньше, испытывая мелкую неприязнь... Теперь всё стало ещё хуже...

От самокопания меня отвлекли пальцы Севастьяна. Он нежно погладил меня по щеке и поднялся.

— Севастьян? — вырвалось у меня. Он остановился, не оборачиваясь. Я растерялась. Повисла пауза... — Пиджак, — тихо напомнила я.

— Спасибо, — он усмехнулся. — Спокойной ночи.

— И тебе, — запоздало прошептала я, когда он вышел за дверь.

Надо ли уточнять, что поспать нормально мне не удалось? Не буду врать, что я не спала вовсе. Но и отдыхом это не назовёшь. Когда я начинала дремать, мозг мой не спал и развивал бурную деятельность. И я вновь просыпалась. Лица и события смешались, как в новогоднем салате... Чьи-то прикосновения, обрывки фраз. В моём сне мелькали гости с корпоратива, Севастьян, который повторял: «Я ценю честность», и почему-то Марина. Которая держала ключ от моей спальни и ухмылялась... Эпилогом стал момент, когда Алиса сообщила, что собирается на яхту к мажору, с которым мы сделали селфи, чтобы вызвать ревность у Жени.

Я проснулась в холодном поту — физическая усталость смешалась с нервным напряжением. Тут и учёба, и недосып из-за вечеринки, подготовка к корпоративу и, само собой, мысли о Севастьяне. В чьём присутствии я, наверное, ещё больше буду нервничать, а теперь и смущаться.

Хреново. Обычно с парнями я веду себя уверенно. Можно сказать, мужским вниманием никогда обделена не была, поэтому чувствую себя с любым молодым человеком «в своей тарелке». Идёт ли речь о дружеском общении или чем-то большем. Но не с ним.

Всё это я переваривала, пока стояла в душе. А очнулась уже в постели. Сама не поняла, когда успела выйти из ванной, и в одном полотенце завернуться в кокон из одеяла.

Почему-то вскользь обронённая фраза про честность зацепилась в моём сознании и прорывалась даже сквозь сон. Почему я её запомнила? И почему он так выступает за честность? Если сам не был честен с Мариной?

«И причём тут Марина?» — спросила вслух саму себя. Я вспомнила, как помрачнел Севастьян, услышав из моих уст её имя. Не думала, что она ему неприятна. Ведь это он ей врал. Что, в принципе, обычное явление. На таких парней — симпатичных, умных, при деньгах, девушки легко ведутся. Терпят любые выходки. И каждая, вступая в эти отношения, надеется, что станет для него единственной. И обязательно его исправит. Просто Марина не смогла. Тогда почему он так скривился? Или тут что-то другое? На этой мысли я зависла, пока не родилось предположение: а может, это она его обманывала?

Кхр-р-р. Так дело не пойдёт. Уже голова разболелась. Я покосилась на телефон — три сорок утра, и решилась — звоню. Надеюсь, это создание ещё не спит. А мне срочно нужны ответы.

— Алё? — бодрый голос Алисы прозвучал обнадёживающе.

— Привет. Не спишь?

— Прикалуешься? — ответ в её стиле. До сих пор не понимаю, как ей удаётся гулять до утра и при этом прилежно учиться. — Я с Женей, приехала посмотреть гонки на мотоциклах.

— С Женей?! Какого хрена, Алиса? Не он ли... лапал кого-то на фото, — последнюю фразу я сказала очень тихо, будто меня в доме мог кто-то услышать. Хотя родители давно спят. И вот их комната, в отличие от моей гардеробной, звукоизоляцией оснащена...

— Ах-ха-ха, ты про это? Оказалось, это его двоюродная сестра. А обнял он её так специально, чтобы я приревновала. Я, конечно, обиделась ещё сильнее... Но он в итоге очень хорошо извинился и дал слово больше так не делать.

— Ну-ну. Надеюсь, он своё слово сдержит, — скептично произнесла я. — И как же он извинился?

— Утром увидишь. На дороге перед входом в наш подъезд, — хихикнула подруга.

— Боже, как дети малые, — я закатила глаза. — Двадцать один, Алиса. Тебе двадцать один, а ты ведёшься на какую-то надпись?

— Ну и что? — не смутилась она. — Каждый может притащить букет цветов. А вот втихаря от охранников пробраться на территорию комплекса и вывести надпись у подъезда — не каждому придёт в голову.

Я молча улыбнулась. Ну-у, в чём-то Алиса права.

— Слушай, если ты злишься из-за ключа, — неверно предположила подруга, — то родители мне не сообщали ни о каком трупе в твоей комнате, значит, всё закончилось спокойно? Ключ тебе завтра отдам.

— А если бы я не нашла запасной?

— Слушай, у тебя хоть и бардак в комнате, но память-то отличная. Уверена, рано или поздно ты вспомнила, куда его закинула?

Я ничего не ответила, подтвердив тем самым её догадку, и спросила о другом:

— Ну а зачем ты это сделала?

— А хотела одну теорию проверить.

— Какую? — мне стало любопытно.

— Обещай, что не убьёшь меня, — рассмеялась подруга. — Говорят, что «от любви до ненависти один шаг», мне стало интересно, сработает ли в обратку. И судя по всему, теория провалилась и что-то пошло не так. Прости, больше не буду, — добавила уже серьёзно, — в трубке послышались весёлые крики и рёв мотора. — Слушай, тут скоро соревнования начнутся, если у тебя всё, то поговорим завтра? Ну, точнее, уже сегодня?

— Я хотела спросить, — надеюсь, успею узнать ответ до начала гонки, — почему Севастьян расстался с Мариной?

— Ну-у, вообще, это не моя тайна, — замялась Алиса. И тут же сдалась: — Но ты же мне как родная сестра, а между родней секретов нет, так что-о... там такая история, — загадочно протянула подруга, а я крепко сжала телефон, — Марине одного Севастьяна было мало.

— То есть?

— То есть Марина спала и с моим братом, и с каким-то своим бывшим. Севастьян узнал об этом только через месяц.

— Ка-ак? — ошарашенно протянула я. Мне не хотелось верить, что Марина всем врала и клеветала Севастьяна ни за что. Это так... низко.

Но Алиса поняла мой вопрос по-своему:

— Как? Помнишь, мы с родителями летали в августе на отдых? Севастьян, продержался там несколько дней, заявил, что соскучился по Марине и решил вернуться. А дальше — как в анекдоте: «Муж заходит домой...», а она там кувыркается с бывшим.

— А Севастьян что? — голос задрожал, внезапно стало его жаль. Одно дело — в пятнадцать лет застукать своего парня с кем попало, другое — когда тебе уже за двадцать, ты живёшь вместе с девушкой, строишь планы, а тут...

— Да ничего. Пожелал им удачи. А на следующий день забрал вещи и переехал обратно, в дом родной. Марина в начале учебного года доставала его, караулила в универе у дверей после лекций, прикинь? Пару раз, говорят, истерики закатывала. Ненормальная.

— Действительно, ненормальная, — пробормотала я.

— А почему это ты так резко заинтересовалась личной жизнью моего брата? — спохватилась Алиса.

— Да вот ворочалась, не могла уснуть. Думаю, дай набью мозг ненужной информацией.

— А если серьёзно? — не повелась она.

К моему облегчению, в следующий момент мотоциклы загудели совсем рядом, подруга быстро попрощалась и отключила телефон.

«Мдэ-э. Вот это я накосячила», — последняя мысль в моей голове, мелькнувшая перед сном.