Выбор Алессы

2106 год…

Я прожила жизнь, которую считала замечательной. Но, как безжалостный гром среди ясного неба, болезнь обрушилась внезапно, словно молния, высветившая доселе скрытую правду. 

И правда эта оказалась горькой, как полынь. За тщательно возведенным фасадом благополучия зияла пустота, одиночество, проникающее в самую душу.

Я лепила из себя идеальную дочь, послушную жену, успешную карьеристку. Своя компания по производству косметических средств на натуральных ингредиентах: масла, кремы, помады и все остальное, что радует женскую душу. 

Гналась за призрачным признанием, растворяясь в чужих ожиданиях и погребая под ними собственные желания. И вот, стоя на вершине достижений, я с ужасом осознала: это «всё» – лишь мираж, не приносящий ни капли истинной радости.

В моем доме царил стерильный порядок, но в сердце бушевал неукротимый хаос. Я тонула в толпе, чувствуя себя бесконечно одинокой. Карьерные высоты давили, как бремя, а работа в последние годы не приносила ни искры удовлетворения. Я жила чужой жизнью, примеряя на себя маски, пока окончательно не потеряла собственное лицо.

Болезнь навалилась неожиданно…

И теперь, на пороге неизведанного, меня пронзило осознание: я одна.

Анабиоз даст мне не только шанс на здоровье, но и надежду на новую жизнь.

Новый путь ждет впереди. Путь, где мне предстоит сбросить оковы навязанных стереотипов и убеждений, чтобы отыскать свой собственный голос, свое истинное предназначение.

Путь, который, я верю, приведет меня к настоящему счастью, а не к его блеклой имитации.

– Вы ни о чём не жалеете? – голос врача пробился сквозь пелену раздумий.

Но я уже не видела его.

Молчание – мой ответ. Мой взгляд прикован к потолку больничной палаты.

Жалею ли я?

Вопрос отдавался эхом в голове, разрывая тишину.

Жизнь пронеслась перед глазами, как выцветшая кинопленка, полная ярких моментов, но лишенная души. В каждом кадре – я, усердно играющая свою роль, но никогда не живущая по-настоящему.

Жалею ли я о бессонных ночах, проведенных над книгами, в тщетной попытке угодить родителям?

Жалею ли я о нелюбимой работе, ставшей символом престижа и источником дохода?

Жалею ли я о погребенной мечте стать художницей, задушенной удушающей хваткой «практичности»?

Да, я жалею. Я жалею о каждой упущенной возможности, о каждом невысказанном слове, о каждой похороненной мечте.

Но вместе с горьким сожалением во мне росло и странное чувство освобождения. Осознание, что у меня есть, есть этот  шанс – начать всё сначала.

– Она готова, – прозвучал приглушенный голос сквозь надвигающуюся тьму. – Господин Гришин, криокамера готова!

Сон накатывал волнами, унося прочь от больничной палаты, от назойливых вопросов врача, от терзающих сожалений и робких надежд.

Я проваливалась в бездну, в ледяную пустоту, но даже там, в этой непроглядной тьме, я видела проблеск света. Свет новой возможности. Возможности начать всё заново – в будущем.

Пробуждение было тяжелым. Сначала — осколки снов, где в моей жизни всё получалось: я рисовала свои картины, полные жизни и красок, путешествовала по миру, познавая новые культуры, любила и была любима без остатка.

Но эти видения быстро рассеялись, оставляя после себя лишь горький привкус несбывшегося.

Я открыла глаза и увидела незнакомый потолок. Белый, стерильный, без единой трещинки.

Не было ни привычных узоров, ни теней от ночной лампы.

Где я?! Что произошло?!

Воспоминания нахлынули внезапно, как ледяной душ: больница, криокамера, обещание новой жизни…

Будущее. Я в будущем! Меня смогли вылечить!

С трудом села на кровати. Тело казалось чужим, непослушным, словно я заново училась владеть им.

Огляделась. Комната была минималистичной, почти аскетичной. Почему-то она казалась запущеной, а не просто пустой. Никаких личных вещей, только кровать, тумбочка и большое зеркало во всю стену. В его глубине отразилась незнакомка – молодая брюнетка, лет двадцати пяти, облаченная в больничный халат.

Неужели это я? Я едва помнила себя такой… юной.

Сомнение закралось в душу, как ядовитый цветок. Я точно знала, что я – женщина с серебром в волосах и паутинкой морщинок вокруг глаз, каждая из которых – отпечаток усталости, прожитого дня, горькой утраты.

А сейчас? Кто эта прекрасная незнакомка, взирающая на меня с немым вопросом и нерешительно трогающая собственное лицо? Неужели криогенный сон и последующая регенерация сотворили такое чудо?

Желание получше разглядеть себя превысило некоторую слабость и скованность тела. Не без труда я встала и на ватных ногах доковыляла до зеркала. Пальцы вновь коснулись гладкой кожи лица. Ни единой морщинки. Под глазами нет и намека на темные круги, вечных спутников бессонных ночей.

Губы полные, алые, будто только что тронутые поцелуем. Это действительно я? Нет… я никогда не была такой. Где мои родинки? Что с цветом моих глаз?

В панике я распахнула халат и принялась рассматривать и ощупывать своё тело. Где шрам от аппендицита? Где небольшое родимое пятно на левом плече, которое я терпеть не могла, но с которым свыклась?

Их не было. Кожа оказалась идеально гладкой, безупречной. Словно я — не я, а тщательно отшлифованная копия, созданная по моим воспоминаниям, но лишенная всех изъянов.

Принять  изменения оказалось непросто. Больше всего меня смущали именно глаза. Радужка не была привычной тускло-зеленой. Она имела красный оттенок, ближе… к тёмно-рубиновому. Незнакомый, пугающий цвет. Я никогда не видела таких глаз. Мне казалось, что они смотрят на меня с вызовом, чужие и холодные.

А затем я начала рассматривать свою комнату. От больничной палаты, в которую меня поместили, не осталось и следа. Всё было незнакомое. Белые стены с мигающими огоньками и небольшими экранами. Полное отсутствие окон и какого-то намёка на солнечный свет. Только на огоньках и экране лежит слой пыли… А еще здесь было слишком холодно.

Если честно, проснуться в одиночестве, не имея рядом ни медицинского персонала, ни… знакомых, было страшно.

Внезапно одна из панелей на стене ожила, и на ней появилось изображение женщины в белом халате.

Ее лицо было… стандартным, неброским, скучным. Обычный овал лица, ничем не примечательный нос, тонкие губы, которые, казалось, никогда не улыбались.

Глаза — серые, без искры, смотрели прямо в камеру, но казалось, что они видят сквозь вас. В общем, идеальное лицо для того, чтобы затеряться в толпе.

— Доброе утро, Алесса Дмитриевна. Рада приветствовать вас в комплексе «Новая Эра». Как вы себя чувствуете? – Её голос звучал мягко и успокаивающе, но я не могла избавиться от ощущения, что за этой вежливостью скрывается что-то еще.

— Где я? Что произошло? Почему я выгляжу… так? – Вопросы вырвались сами собой, прежде чем я успела подумать. Мой голос оказался  чужим.

Женщина на экране слегка улыбнулась:

— Вы прошли процедуру полной регенерации. Это стандартная практика в нашем комплексе. Ваше тело было восстановлено до оптимального состояния. Что касается вашего местоположения, вы находитесь в одном из наших исследовательских центров.

— Регенерации? Но мои… мои родинки, мои шрамы… где они? — Я не смогла сразу принять себя такой.

— В процессе регенерации все дефекты и недостатки были устранены. Мы стремились создать для вас идеальное тело, — ответила женщина без тени смущения.

— А мои глаза? Этот цвет… он мне не знаком.

— Цвет ваших глаз — результат генетической корректировки. Мы посчитали, что рубиновый оттенок будет вам к лицу, — ее слова звучали как приговор.

Я почувствовала, как во мне нарастает паника. Я больше не была собой.

Через мгновение что-то произошло. Изображение начало рябить. Появились разноцветные полосы, и женщина замерла с полуулыбкой на лице, словно сломалась.

Затем экран мигнул и окончательно погас, оставив меня в тишине и одиночестве. Что-то явно пошло не так. Зачем им понадобилось менять мою внешность до неузнаваемости? И почему связь прервалась так внезапно?

В голове роились вопросы, требуя немедленных ответов. Я должна была выяснить, что здесь происходит.

Обулась в непонятную обувь без шнуровки, которая стояла у моей больничной койки – края ботинок склеились сами собой. Осторожно подошла к двери. Она открылась беззвучно, стоило мне лишь оказаться рядом.

Коридор, куда я вышла, оказался длинным и пустынным, освещенным тусклым неоновым светом. Стены были такими же белыми и тоскливыми, как в моей комнате. Ни звука, ни движения. Лишь легкий гул, доносящийся откуда-то издалека, нарушал эту тревожную тишину. Отсутствие людей смущало меня еще сильнее.

Я никогда не была трусихой. Всегда добивалась своего и смело шла на риск. Оправданный, разумеется. И что-то мне подсказывало, что мне нужно найти хотя бы одну живую душу. Решительно двинувшись вперед, я инстинктивно старалась ступать как можно тише, словно боялась нарушить хрупкое равновесие этого странного места.

Каждый шаг отдавался эхом в моей голове, усиливая чувство тревоги. Интуиция кричала об опасности, заставляя меня быть предельно внимательной к каждой детали. Вскоре коридор разветвился. Две одинаковые двери, без каких-либо опознавательных знаков, предлагали выбор. Наугад я выбрала левую. Она открылась с таким же тихим шелестом, как и первая, впуская меня в… никуда.

За ней была ржавая стальная стена с какими-то непонятными загогулинами. Это был тупик. С досадой я закрыла бесполезную дверь и вернулась к развилке. Теперь оставалась только одна возможность — правая дверь.

Подойдя к ней, я почувствовала сквозняк. Из щели под дверью задувал ветер, словно за ней был выход на улицу. С замиранием сердца прикоснулась к сенсорной панели. Дверь отворилась, и я, затаив дыхание, шагнула внутрь.

Это оказалась не комната, а скорее технологический отсек. Стены были увешаны проводами, мигающими лампочками и непонятными приборами.

Здесь царил беспорядок, совсем не похожий на стерильную пустоту предыдущих помещений. Какие-то панели были сорваны, из них торчали пучки проводов, изредка искрящихся синими вспышками. На полу валялись обломки оборудования, а воздух был пропитан тревожным запахом гари. В центре отсека, в потолке, находился большой люк с лестницей. Оттуда и тянуло холодным ветром.

Мне стало страшно. Я… как бы ни хотела подходить к этой лестнице, всё же подошла. Может, причиной тому стал гул, появившийся в коридоре за спиной. Может, сработали какие-то инстинкты, которые твердили мне: здесь опасно оставаться. Может… что-то другое.

Но я не видела выбора.

Под ногами хрустели осколки, каждый шаг отдавался эхом в этом заброшенном помещении. Подняв голову, я увидела проблеск серого неба. Не обращая внимания на холодный ветер, дувший из люка,  ухватилась за металлические перекладины лестницы и начала подъем.

Лестница, как я и ожидала,оказалась ледяной и скользкой. Холод пронизывал до костей, но я упорно двигалась вверх. Наконец,  пальцы коснулись края люка. Собрав последние силы,  подтянулась и вылезла наружу.

         Открылась весьма  мрачная картина: серые безжизненные пейзажи простирались до самого горизонта. Земля  покрыта слоем пепла, а вдали виднелись разрушенные здания высоток, словно жуткие скелеты, торчащие из земли.

Даже небо  затянуто плотными тучами, сквозь которые едва пробивался тусклый свет. Ни признака жизни, ни звука, кроме завывания ветра. Я…

Где я?!

Я стояла на крыше какого-то огромного здания, по всей видимости, одного из тех немногих, что еще уцелели после… катастрофы?

Откуда-то снизу доносился приглушенный гул, но я не могла понять, что это — работа каких-то механизмов или просто ветер, завывающий в руинах. Меня охватило отчаяние. Будущее, о котором я мечтала, казалось теперь кошмаром. Вместо исцеления и новой жизни мне довелось проснуться в этом мертвом мире.

Ноги подкосились, и я опустилась на колени, не в силах вынести это зрелище. Хотелось сжаться в комок и снова уснуть…

Где те прекрасные технологии, о которых мне рассказывали перед погружением в сон? Где цветущие сады и счастливые лица? Вместо этого — пепел, разруха и могильный холод.

Не знаю, сколько я просидела, пытаясь найти хоть какое-то объяснение увиденному, но, когда подо мной в руинах соседнего здания блеснул яркий огонёк, а затем послышался взрыв и крики, я инстинктивно поняла — нужно прятаться.

Собрав остатки сил, я поднялась на ноги и, оглядываясь по сторонам, принялась искать укрытие. Бежать было некуда — вокруг лишь плоская крыша да обгоревшие куски какой-то техники. Взгляд упал на покосившийся люк, через который я выбралась. Другого выхода не было.

Спустившись обратно в технологический отсек, я почувствовала себя немного лучше, хотя бы на время. По крайней мере здесь не было ветра.

Быстро огляделась в поисках места, где можно спрятаться. Сердце готово было вырваться из груди из-за страха… мне нужно было забиться в тёмное и укромное место. Но выбор был невелик: за грудой обломков оборудования или в узком пространстве между стеной и какими-то ящиками. Или, может, мне стоило вернуться обратно? В свою палату?

Я не раз слышала, что у страха глаза велики. И в данный момент эта фраза работала именно так. Меня пугало все: сначала показалось, что я слышу тяжелые шаги на самой крыше, а после — чей-то кашель в коридоре. Спустя пару минут удалось успокоиться, собраться с мыслями и хорошенько обдумать увиденное.

Что же на самом деле происходит? Мир… в котором я так долго прожила, изменился колоссально. Его просто нет…

— Как же, — слова сами собой вырвались, когда я вспомнила своих «последних» близких людей, — как же Сашенька? Светка Королева или Алевтина? Они… они тоже под этим пеплом?

Горький ком подкатил к горлу.

Саша… моя маленькая племянница, с которой я нянчилась, пока сестра работала. Светка, лучшая подруга, с которой мы делили и радости, и горести. Алевтина Петровна, моя соседка, всегда угощавшая меня вкуснейшими пирогами.

Где они все? Как завершилась их жизнь? Тихо и спокойно, или они превратились в пыль во время катастрофы? От накатившего осознания этой невосполнимой потери внутри словно что-то оборвалось. Сердце сжалось от боли и тоски.

Не желая верить в худшее, я попыталась найти логическое объяснение происходящему. Может быть, это какой-то страшный эксперимент? Реалити-шоу, где меня выставили в роли подопытной крысы и сейчас, Гришин, владелец конкурирующей фирмы,  смотрит за всем этим и хохочет? Или это всё просто галлюцинация, вызванная криогенным сном?

Но ощущения были слишком реальными, запахи слишком отчетливыми, а холод слишком пронизывающим. Отчаяние и страх собирались захлестнуть меня с головой, но я понимала, что должна бороться, если  хочу узнать правду и, возможно, найти хоть кого-то живого в этом кошмаре. Мне нужно действовать!

Первый шаг — найти способ связаться с внешним миром. В технологическом отсеке должно быть что-то, что поможет мне в этом. Я начала осматривать отсек более тщательно. Пыль и копоть покрывали все поверхности, затрудняя поиск. Но я не сдавалась, методично разглядывая каждый угол, каждую полку.

Пальцы наткнулись на что-то гладкое и продолговатое. Это оказался старый планшет, брошенный за ненадобностью. Такими пользовались еще до эры всеобщей цифровизации.

Экран был разбит, но я заметила мерцающий индикатор зарядки. Да, батареи у таких были с большим зарядом. Надежда вспыхнула с новой силой. Я принялась искать кабель питания, перебирая кучи проводов и обломков и почти  молилась, чтобы найти нужный разъем.

Удача улыбнулась мне — среди хлама нашелся старый, потрепанный кабель, который, как ни странно, подошел к планшету. Но вот, к чему здесь подключаться? Поиски привычных мне розеток не увенчались успехом. Их просто здесь не было. Пришлось подойти к неприятному решению — вернуться в свою палату. Авось там найдётся нечто подобное.

Осторожно, на цыпочках, я направилась к двери, ведущей в коридор. Выглянув наружу,  убедилась, что коридор пуст. Хорошо это или плохо? Прижавшись к стене, словно тень,  скользнула в сторону своей палаты. Сердце колотилось как бешеное, готовое выпрыгнуть из груди. Каждый шорох казался угрозой, каждый угол скрывал потенциальную опасность. Добравшись до двери, я замерла, прислушиваясь.

Тишина…

Медленно, с замиранием сердца, я открыла дверь и вошла внутрь. Палата выглядела так же, как и раньше: белые стены, койка, тумбочка. Но теперь все это казалось каким-то чужим, зловещим. Мои глаза сразу же упали на розетку, расположенную возле кровати.

— Ну же, давай! — прошептала я, подсоединяя планшет к кабелю.

Индикатор зарядки загорелся, но экран оставался темным. Я ждала, затаив дыхание. Минута тянулась как вечность. Наконец, на экране показался еле различимый логотип компании-производителя. Процесс загрузки пошел.

Пока планшет заряжался, я начала осматривать палату во второй раз, тщательнее. Только вот ничего не нашла. Вернувшись к планшету, я увидела, что он подаёт признаки жизни.

Пальцы дрожали, когда я нажимала на кнопку включения. Экран загорелся, и передо мной предстала старая версия операционной системы. Я принялась искать приложение для связи, надеясь, что оно еще работает. Но ничего. Пусто. Не было ни сети, ни какой-либо информации. Просто ничего…

А затем я услышала шум. Это не было  галлюцинацией или даже выдуманным страхом. Он был настоящим. Затаив дыхание, я прислушалась. 

        Шум доносился из коридора, становясь все громче и отчетливее. Это были шаги. Тяжелые, размеренные шаги, приближающиеся к моей палате. Сердце бешено колотилось, заглушая все остальные звуки. Инстинкт самосохранения заорал во все горло: «Беги!»

Я огляделась в поисках укрытия. Под койкой? Слишком очевидно. За тумбочкой? Вряд ли спасет…

Времени на раздумья не оставалось. Шаги были уже совсем рядом. Я рванула к двери, намереваясь замереть у стены и пропустить гостя, если вдруг он решил зайти сюда, но… не успела. Через мгновение дверь распахнулась, и в палату вошел… мужчина.

Его костюм был синего цвета, с высоким воротником, закрывающим почти всю шею, и серебристыми вставками на плечах и рукавах. На груди виднелся логотип в виде спирали, напоминающей ДНК.

Мужчина выглядел высоким и худощавым, с бледным лицом и глубоко посаженными глазами. Его короткие седые волосы были аккуратно зачесаны назад, а на переносице красовались очки в тонкой металлической оправе. Во всем его облике чувствовалась какая-то неприятная отстраненность, словно он был не совсем живым человеком. Куклой…

Он окинул меня безразличным взглядом, словно я – неодушевленный предметом интерьера. В его глазах ни удивления, ни злости, ни даже простого любопытства, лишь холодная пустота.

— Ты кто, — голос был скрипучим, не самым приятным  слуху,  — почему ты здесь?

Я застыла, не в силах произнести ни слова. Страх сковал меня, лишив возможности двигаться или думать. Кто этот человек? Что ему нужно? И как он вообще здесь оказался?

— Отвечай, — повторил он, делая шаг вперед.

Его голос стал чуть громче, но в нем по-прежнему не было никаких эмоций.

Собрав остатки воли в кулак, я выдавила из себя:

— Я… я здесь живу.

— Здесь никто не живет, — отрезал он, продолжая приближаться. — Это исследовательский комплекс, который чудом частично уцелел. Да и то, только открылся после последних ветров.

Уцелел? Ветров? О чём это он?

— Вы ошибаетесь, — прохрипела я, отступая назад. — Я… я проснулась здесь. Не знаю, как я тут очутилась, но это моя палата.

Мужчина остановился, нахмурив брови. Казалось, он впервые проявил хоть какой-то интерес к происходящему.

— Проснулась? — переспросил он, словно не веря своим ушам. — Я даю тебе последний шанс сказать правду.

Он подошел ближе. Его холодные глаза изучали меня с головы до ног.

— Кто ты такая?

Я почувствовала, что страх постепенно уходит, уступая место любопытству.

Этот человек что-то он знает. Он житель этого мира и времени. Может быть, он сможет объяснить, что происходит?

— Меня зовут… — я запнулась, словно вспоминала свое имя. — Меня зовут Алесса Дмитриевна… Сонникова. И я пока ничего не понимаю. Прошу, скажите, что здесь произошло? Где все?

— Сонникова? — переспросил мужчина, слегка склонив голову набок.

Кажется, эта фамилия что-то значила для него. В его глазах промелькнула тень удивления, но она тут же исчезла, сменившись непроницаемым выражением:

— Это невозможно.

Он сделал еще один шаг вперед, оказавшись в непосредственной близости от меня. Я чувствовала его влажное дыхание на своем лице. В этот момент он показался мне не просто отстраненным, а каким-то нереальным, словно призрак или голограмма.

— Допустим, я поверю тебе на слово, — продолжил он, понизив голос. — Скажи мне, какой стихии твоя магия?

Я опешила от его вопроса. Магия?! Какая магия?! О чем он вообще говорит?! Неужели… неужели я попала в какой-то сумасшедший дом?

— Простите, но я не понимаю, о какой магии вы говорите, — ответила я, стараясь сохранять спокойствие. — Я обычный человек.

Мужчина усмехнулся, и эта усмешка была очень неприятной.

— Если ты Сонникова, значит, должна обладать даром. Не трать мое время, девочка. Какой стихии ты подчиняешься?

Я в отчаянии покачала головой. Он явно не в себе. Нужно выбираться отсюда, пока он не сделал чего-нибудь безумного. Я попыталась обойти его, но он преградил мне путь.

— Я жду ответа, — его голос стал угрожающим. — И не советую испытывать мое терпение.

Неожиданно он схватил меня за руку. Его пальцы были холодными, словно лед. Прикосновение вызвало у меня странное покалывание по всему телу. В голове промелькнула мысль: «Бежать», но ноги словно приросли к полу. Мужчина пристально смотрел мне в глаза, как-будто пытался прочесть мои мысли.

— Не лги мне, Сонникова. Я знаю о вас больше, чем ты думаешь. И я выясню, что ты здесь делаешь, даже если мне придется применить силу.

В его глазах сейчас читалась решимость, почти  граничащая с безумием. Он по прежнему сжимал мою руку и отпускать не собирался. Я понимала, что мне нужно что-то предпринять, иначе все может закончиться очень плохо.

Мужчина неожиданно скривился, будто от зубной боли. Он ещё крепче сжал мою руку, отчего по телу вновь пробежала волна неприятного покалывания.

В голове зашумело, а перед глазами начали мелькать странные образы — обрывки воспоминаний, не имеющих ко мне никакого отношения. Видения битв, взрывов, разрушений, каких-то странных четырехлапых существ.

«Это что вообще такое? – зазвучал мой немой вопрос. – Ты что делаешь?»

— Не притворяйся, — прорычал он, — я чувствую силу, спящую внутри тебя. Сонниковы всегда были могущественными магами. Если ты – Сонникова то не можешь быть исключением.

Через мгновение, когда я пожелала, чтобы всё это прекратилось, он отпустил мою руку. Да так резко, словно обжёгся. Несколько секунд смотрел на свои пальцы, а затем снова взглянул на меня. В его глазах появилась какая-то растерянность.

— Что-то не так, — пробормотал он, — ты… ты заблокирована. Кто-то лишил тебя силы. Но зачем?

Он отвернулся от меня и начал нервно расхаживать по палате. Его движения стали резкими, порывистыми, словно он пытался что-то вспомнить или осознать. Я воспользовалась этим моментом и отступила к стене, готовая в любой момент броситься наутёк.

— Ладно, — наконец сказал он, резко остановившись и повернувшись ко мне лицом. — Сейчас не время для этого. Мне нельзя больше оставаться здесь. Но ты пойдёшь со мной.

— Куда? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Узнаешь, — отрезал он. — У нас есть дела поважнее, чем выяснять, какая ты волшебница. Просто иди за мной и не задавай лишних вопросов. Иначе… пожалеешь.

Он направился к двери, жестом приказывая мне следовать за ним. У меня не было выбора. С одной стороны, этот человек явно не в себе. С другой – он точно знает больше меня об этом мире, и, возможно, сможет мне помочь разобраться в происходящем. С тяжёлым сердцем я последовала за ним в коридор, в неизвестность.

Крыша вновь встретила меня порывом холодного ветра, который словно желал сбросить нас вниз, в зияющую пропасть разрушенного города. Дымка гари висела в воздухе, окутывая обломки зданий призрачной пеленой. Внизу, словно переломанные кости, торчали остатки улиц, превращённых в хаотичное нагромождение камней и металла.

Я задержала дыхание, пытаясь сдержать подступающую тошноту. Этот пейзаж был чудовищным, нереальным, словно сошедшим со страниц кошмарного сна.

Мужчина уже спускался по старой пожарной лестнице, ведущей на землю. Он двигался быстро, уверенно, словно акробат, не обращая внимания на скрип и шаткость конструкции, с которой рыжеватой пыльцой сыпалась ржавчина.

Я, напротив, двигалась медленно. Каждый шаг давался с трудом. Меня сковывал страх, почти парализующий разум и тело. Каждый миг казался последним, каждый скрип лестницы – предвестником падения. Я всегда немного боялась высоты, а эта лестница казалась очень ненадежной.

Спустившись на землю, огляделась. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра и, изредка, визгливым скрипом металла о металл. Похоже, ветер теребил какую-то железку.

Здесь, внизу, разрушения казались ещё более жуткими, более пугающими. Разрушенные дома с провалами незастекленных окон, перевёрнутые проржавевшие автомобили, которые, похоже, десятки лет разлагались здесь. Обгоревшие конструкции – повсюду следы чудовищной катастрофы. И ни души. Лишь мёртвая тишина, давящая на сознание.

Мужчина ждал меня, стоя у покорёженного внедорожника. Образца… да я никогда таких не видела. На его лице не было ни тени сочувствия или желания что-то объяснить, лишь холодная сосредоточенность.

Он открыл дверцу машины, жестом приказывая мне сесть внутрь. Не задавая вопросов, я повиновалась. Что-то внутри подсказывало, что сейчас лучше не спорить. Машина завелась с надрывным рёвом, разгоняя тишину. Мы двинулись по разбитой дороге, лавируя между обломками и провалами.

Город постепенно оставался позади, сменяясь безжизненными серыми равнинами, покрытыми пеплом и обгоревшими мертвыми деревьями.

– Куда мы едем? 

Он промолчал, всем видом показывая, что разговаривать не станет. 

Не было ответов, лишь гнетущая неизвестность и растущая тревога. Мой ли это мир? И если да, то что с ним случилось? Вопросы роились в голове, но я не решалась задать их вслух. Чувствовала, что сейчас не время. Нужно пока просто довериться этому странному человеку, хотя бы на время. Ведь, возможно, он – единственная ниточка, связывающая меня с возможностью выжить.

Внедорожник трясло немилосердно, каждая кочка заставляла меня почти летать по салону. И не потому, что автомобиль был плох. Просто дороги, как таковой, небыло – сплошные рытвины и глубокие ямы. Я вцепилась в край сиденья, стараясь не обращать внимания на мелькающие за окном апокалиптические пейзажи.

Мужчина вёл машину молча, сосредоточенно, его взгляд был устремлён вперёд, словно он знал, куда направляется, словно у него была цель. Мне оставалось только гадать, что это за цель и какое место я в ней занимаю и надеяться, что там будут люди, которые помогут мне выжить.

Через несколько часов, которые показались вечностью, мы остановились. Впереди виднелся высокий бетонный забор, опоясанный колючей проволокой. На воротах возвышалась сторожевая вышка, откуда за нами наблюдали вооружённые люди. 

Я выдохнула…

Всё же этот молчащий мужик пугал меня своей непонятностью.

Место выглядело как последняя крепость в этом мёртвом мире. Мужчина что-то коротко и неразборчиво буркнул  в рацию, и ворота медленно отворились, впуская нас внутрь. За забором открылся совершенно другой мир: ухоженные газоны, ровные дорожки, аккуратные домики и люди. Люди,  занимающиеся своими делами! Самые обычные, живые и спокойные!

Здесь кипела жизнь, словно катастрофа, разрушившая всё вокруг, обошла это место стороной. Я чувствовала себя Алисой, попавшей в Зазеркалье. Этот контраст был ошеломляющим и наградил меня слезами облегчения, невольно застившими глаза. Я коротко выдохнула и вытерла лицо рукавом халата, стараясь сделать это незаметно.

Насмотреться на местные пейзажи мне так и не дали. Стоило мне выйти по тропе к одноэтажным домикам, как мой “конвоир” окликнул какую-то Софью, которая появилась за моей спиной, как по волшебству. 

– Покажи ей дом, – приказал мужчина. – Я поставлю охрану.

– День добрый, – приветливо сказала подошедшая.

Обернувшись на голос, увидела высокую, статную женщину, с лицом, испещрённым тонкими морщинками. Её темно-синее платье, слегка выгоревшее на солнце, подчеркивало седину в волосах, заплетённых в тугую косу, лежащую на плече. В глазах цвета тёмного янтаря читались одновременно строгость и какая-то теплота. Словно она была готова и отчитать, и приласкать. 

Мужчина поманил женщину к себе и что-то пару минут говорил е так тихо, что я не разобрала ни слова. Она слушала внимательно, кивая и соглашаясь.

– Поняла, – проговорила она низким, немного хриплым голосом. – Пойдём, – улыбаясь, посмотрела на меня, – Я провожу тебя… к твоему дому. 

“Дому? – пронеслось в моей голове. – А… хотя бы объяснить, что здесь происходит?”

Но я не успела ничего спросить. Софья взяла меня за локоть и указала направление, слегка подталкивая к другой тропинке, петлявшей между аккуратными домиками, украшенными фонариками над дверями и горшками с яркими цветами, свисающими со стен на красивых кованых цепях и кронштейнах. 

Мы приблизились к одинокому домику с открытой дверью. Я замерла на пороге, почему-то не решаясь переступить черту. Не то чтобы страх сковал меня, скорее, неясное смятение закралось в душу. Софья не оценила моей нерешительности и, не говоря ни слова, вновь легонько подтолкнула в спину.  

Дом оказался небольшим, но уютным. Чистые выбеленные стены, полосатые половики на полу добавляли ему ощущения тепла и обжитости. Запах свежего хлеба и травяного чая витая в воздухе, застявлял проснуться воспоминаниям чего-то, из прошлого.

– Ну, не стой, как не своя, – дружелюбно сказала женщина. – Голодная? Явно мало ешь. Вон, – она как-то недовольно качнула головой, – совсем худая! 

Женщина жестом указала на стол, уставленный простой, но аппетитной едой: горячая картошка с грибами, домашний хлеб, и кувшин с водой. Я даже дом не успела рассмотреть, как она заявила:

– Ешь, пока горячее! Чувствуй себя как дома! Бери всё, что нужно! У нас всё здесь - общее! Ни в чём себе не отказывай! 

В её словах звучали искренность и какое-то материнское участие, от которого на душе становилось тепло и спокойно. 

“Странно так, – я смотрела на всю эту ситуацию скептически, если честно. – Ничего толком не объяснили. Отправили в дом. Кормят… да что происходит-то?”

– Софья, – протянула я, глотая слюну, но не притрагиваясь к еде. – Скажите… Кто вы? Где мы находимся и что происходит? Почему меня привели сюда?
– Всё потом, девочка моя, – улыбаясь всё так же дружелюбно, ответила женщина. – Всё потом! Сначала, нужно привести тебя в порядок! 

Ещё раз улыбнувшись, она вышла из домика, закрыв за собой дверь. Затем, послышался звук поворачивающегося в замочной скважине ключа и наступила тишина. 

– И как мне чувствовать себя как дома, если меня заперли? – нахмурившись, спросила саму себя. 

Но голод не тётка. Я не долго косилась на еду… жадно набросилась на неё, чувствуя, как возвращаются силы.

Горячий душ смыл с меня пыль и копоть, но не смог смыть тревогу, грызущую изнутри. Возле душевой нашла стопку чистой одежды. 

Когда я вышла из ванной, в комнате меня ждал мужчина. Тот самый, что  привёз меня сюда. Он смотрел на меня испытующе, словно пытался прочитать мои мысли.

– Тебе нужно отдохнуть, – кратко сказал он. – Завтра мы поговорим. Не думай, что сможешь сбежать. Весь периметр под охраной. – И вышел, оставив меня наедине со всеми страхами и вопросами.

Ночь прошла в тревожном полусне. Обрывки воспоминаний о прошлой жизни смешивались с пугающими картинами настоящего. Я ворочалась, пытаясь ухватить хоть какую-то нить, которая бы объяснила происходящее, но всё было тщетно. Утром меня разбудил мягкий стук в дверь. На пороге стояла женщина в белом халате.

– Доброе утро, – сказала она с тёплой улыбкой. – Завтрак готов. После вас ждёт доктор.

За завтраком я чувствовала себя немного увереннее. Свежая еда и тишина немного успокоили нервы. После завтрака меня действительно проводили в медицинский кабинет.

Доктор, пожилой мужчина с усталыми глазами и нелепо повисшими седыми усами, провёл осмотр и задал несколько вопросов о моём самочувствии. Он был внимателен и тактичен, и я почувствовала, что могу ему доверять. Даже решилась задать вопрос, но ответ получила почти стандартный:

– Вы в безопасности, – скучно сообщил он. – Здесь о вас позаботятся.

После визита к доктору меня отвели в кабинет, где меня ждал мужчина, который привёз меня сюда. Он сидел за большим столом, заваленным бумагами. Его взгляд был серьёзен и сосредоточен.

– Я – Алекс, – наконец-то представился он. – Я отвечаю за безопасность этого места. Мы нашли вас несколько недель назад. Вы были без сознания. Не просыпались.

Он замолчал, ожидая моей реакции.

– Несколько недель назад?! Кто вы? Что это за место? – спросила я, стараясь сохранять спокойствие.

Алекс вздохнул и начал рассказывать.

Оказалось, что это поселение – автономная община, созданная после катастрофы, которая накрыла мой мир около ста лет назад. Люди, живущие здесь, в основном  –  третье поколение, родившееся в нынешних условиях. Они развивали сельское хозяйство, обеспечивали себя энергией и старались сохранить остатки цивилизации. 

Моя роль в этом пока что не обсуждалась.

– Мы не знаем, кто вы и откуда, – продолжил Алекс. – Каждый раз, когда мы вас посещали, к зданию приходили «они».

– Кто такие “они”?

– Пока, – замялся мужчина, – я не могу вам рассказать. Но мы следили за тем, чтобы никто к вам, кроме нас не попал. Поэтому, уверяю вас, мы поможем вам адаптироваться. А затем, возможно, вы сможете помочь нам.

– А про какую магию Сонниковых мне говорили? Чем я могу помочь вам?

Ответа я не услышала. Он просто уставился на меня, скрестив руки на груди, показывая, что сейчас я не получу никаких ответов.

На этом разговор был завершён.

***

В последующие дни я медленно обживалась. Мне выделили небольшую, но уютную комнату с видом на ухоженные поля. Я старалась влиться в жизнь общины, знакомилась с людьми, добровольно помогала на кухне, ухаживала за садом. Люди были приветливы, но чувствовалось какое-то настороженное любопытство.

Все знали, что я – «находка», таинственная чужачка из руин, случайно уцелевший осколок прежней жизни. Никто не решался расспрашивать об этом напрямую, кроме детей. Вот они-то  смотрели на меня с открытым интересом, задавали наивные вопросы о нормальном мире, о городах и машинах, которые видели только в старых книгах на картинках.

Алекс регулярно навещал меня, проверял, как я обустраиваюсь. Он был немногословен, но я чувствовала, что он наблюдает за мной, оценивает.

– Ты хорошо вливаешься. Это важно. Мы хотим, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома.

Я благодарно улыбнулась:

– Я стараюсь, – ответила я. – Но у меня все еще много вопросов.

Алекс вздохнул:

– Я знаю, – сказал он. – И я отвечу на них, но не сейчас. Сначала ты должна полностью адаптироваться. Должна доказать, что мы можем тебе доверять. Доказать, что ты – не такая, как они.

Опять эти «они»! Чёрт возьми, о чём он?! Эта непонятность раздражала и даже бесила, но приходилось смиряться – я не хотела вернуться в город пепла и разрухи.

Что было самым странным здесь, в этом живом «мирке», так это то, что никто за четыре дня моего присутствия так и не ответил мне, какой сейчас год, что за катастрофа случилась, и, самое главное, о какой магии говорил Алекс.

Но всё изменилось следующей ночью.

Меня пробудило странное предчувствие – словно чужой взгляд сверлит спину. Комната тонула в сумраке, пронизанная бледными лучами луны, пробивающимися сквозь неплотно задернутые шторы. Тени, танцуя на стенах, сплетали причудливые узоры.

Сначала я отмахнулась, решив, что это всего лишь отголоски ночного кошмара, но навязчивое беспокойство не отступало. Внезапно тихий шорох донесся из-за двери, словно кто-то крался в темноте. Сердце бешено заколотилось, отбивая тревожный ритм. Я замерла, прислушиваясь. Шорох повторился, а затем едва уловимый скрип половицы пронзил тишину. Кто-то стоял у моей двери, невидимый, но ощутимый.

Медленно, стараясь не нарушить зыбкую тишину, я поднялась с кровати и, словно тень, скользнула к двери. Прильнула ухом к холодной деревянной поверхности, но слышала лишь собственное дыхание, прерывистое и взволнованное.

«Что это было?  – едва успела подумать я, собираясь отойти от двери, как тихие голоса пронзили ночную тишину. -- Не почудилось…»

— Не знаю, Алекс, — произнес незнакомый голос с хрипотцой старика. — Она мне не нравится.

— Понимаю, сир, — ответил Алекс. — Но у нас нет выбора. Мы можем, конечно, устроить ей проверку, эмоциональную, но она женщина…

Я затаила дыхание, пытаясь уловить смысл обрывочных фраз. О чем, черт возьми, они говорят?

— Женщина, проспавшая три столетия, — проскрипел «сир». — Группа «Омега» вернулась с данными около трех часов назад. Все бункеры «Новой Эры» вскрыты. Ни одного тела. Они также нашли центр этой компании. Там вся информация.

— Значит, она не маг? Просто однофамилица?

— Нет, — «сир» издал звук, похожий на хриплый кашель. — Просто так в криосон людей не укладывают. Значит, еще тогда, до катастрофы, те, кто устроил всё это, знали, что будут сверхлюди. Эта зачистка…

Шаги за дверью оборвали разговор, погрузив все в тягучее молчание. Спустя несколько долгих мгновений голоса зазвучали вновь:

— Нам нужно принять решение, Алекс. Если она представляет угрозу, мы должны действовать быстро. Время играет против нас.

— Я понимаю, сир. Может, стоит попробовать установить с ней зрительный контакт? Объяснить ситуацию? — в голосе Алекса слышалась осторожность.

Прильнув к двери, я старалась сдерживать дыхание. Контакт? Ситуацию? Неужели они и вправду считают меня опасной?

— Нет, Алекс. Объяснения бесполезны. Если она одна из них, она солжет. Мы должны быть готовы к худшему. Подготовь команду. Мы отправим отряд в гарнизон. Там… поселение, где бушуют такие же, как и она… а затем…

Голоса стихли вдали, а я продолжала стоять, прижавшись к двери, с леденящим ужасом в душе, так и не дослушав их до конца.

«Три века? Зачистка? Что… кто там бушует?»

Страх сковал меня ледяными объятиями, парализовав волю. Медленно, словно боясь спугнуть тишину, я отошла от двери и опустилась на кровать. Обрывки услышанного разговора вихрем носились в голове, не желая складываться в единую картину. Три века? Сверхлюди? Это звучало как бред сумасшедшего, как сюжет из фантастического фильма, но я нутром чувствовала – это реальность. Чужая, пугающая реальность, в которую я внезапно ворвалась.

Нужно что-то делать, но что? К кому обратиться? Люди, окружавшие меня, были скупы на слова, словно хранили какие-то тайны. Несмотря на мои попытки влиться в общину, я оставалась чужой. Мне никто не говорил ничего, кроме общих фраз. Никаких откровений, никаких доверительных бесед. Лишь дежурные «доброе утро», «добрый вечер», «как дела?», «как вы себя чувствуете?», «вам здесь нравится?».

Казалось, каждому жителю было строго-настрого приказано – ничего не рассказывать этой женщине. Может, мне стоит бежать отсюда? Перспектива этих таинственных «тестов» совсем не прельщала. Но и…

Нет, убегать нельзя. Я ничего не знаю об этом мире. Здесь, в общине, по крайней мере, безопасно. Да и здравый смысл подсказывал, что не стоит рубить с плеча. Нужно подождать. Только вот ожидание и без того тянулось целую вечность. Мне было страшно…

***

Остаток ночи я провела в полудреме, сражаясь с тревогой и отчаянно пытаясь осмыслить услышанное. Утро не принесло облегчения, лишь усилило ощущение нереальности происходящего.

За завтраком я старалась вести себя как обычно, но чувствовала на себе настороженные, изучающие взгляды. Казалось, каждый мой жест, каждое слово взвешивают, оценивают. После завтрака я решила прогуляться по территории общины. Может быть, свежий воздух и солнечный свет помогут привести мысли в порядок.

Я шла по узкой тропинке, петляющей между высокими деревьями, стараясь не думать о ночном разговоре. Но слова «три века», «сверхлюди», «зачистка» назойливо звучали эхом в голове. Внезапно я услышала шаги за спиной. Обернувшись, я увидела Алекса: он догонял меня.

— Доброе утро, — приветствовал он, слегка улыбаясь. — Как вы себя чувствуете?

— Все хорошо, спасибо, — ответила я, стараясь не выдать волнения. — Просто решила немного прогуляться.

— Прекрасно, — кивнул Алекс. — Свежий воздух полезен для здоровья.

Он помолчал мгновение, а затем неожиданно добавил:

— Думаю, пришло время поговорить. Что скажете, Алесса?

Сердце болезненно екнуло. Вот оно, начинается. Я остановилась, пытаясь сохранить внешнее спокойствие. «Поговорить? О чем он хочет поговорить?»

Мысли заметались в голове, как испуганные птицы. Я чувствовала, что притворство подошло к концу, и теперь мне придется столкнуться с лицом к лицу с неизвестностью, поджидающей меня впереди.

— Конечно, я не против, — ответила я, стараясь придать голосу уверенности. — О чем вы хотели поговорить?

Алекс слегка улыбнулся, словно читая мои мысли.

— О многом, Алесса. О вашем прошлом, о будущем… о вашем месте здесь.

Он жестом пригласил меня в сторону небольшого домика, утопающей в зелени. Мы зашли в него и оказались в  помещении, больше всего похожем на комнату для приёма пищи. Сели на скамейку, и Алекс заговорил, глядя прямо мне в глаза:

— Вы должны понимать, Алесса, что ваш случай… необычный. Вы проснулись в мире, который совершенно не похож на тот, который вы знали. Многое изменилось. И нам нужно понять, кто вы и какую роль вы можете сыграть в этом новом мире.

В его словах чувствовалась искренность, но какая-то фальшивая… Я не могла отделаться от ощущения, что он что-то скрывает, что-то недоговаривает.

«Это и есть тот тест, о котором они говорили ночью?»

Голос «сира» зловещим эхом отдавался в моей голове. Я понимала, что этот разговор – лишь прелюдия к долгому и сложному пути.

— Вы правы, Алекс, — ответила я, стараясь сохранить голос ровным. — Я словно шагнула в совершенно иной мир. И мне нужно время, чтобы адаптироваться, осознать все произошедшие перемены. Но я готова сотрудничать. Отвечу на любые вопросы, если это поможет мне понять, что здесь творится.

Алекс кивнул, словно услышал именно то, что и ожидал.

— Это похвально, Алесса. Мы ценим вашу готовность. Но прежде, чем приступить к вопросам, я хотел бы приоткрыть завесу над событиями, развернувшимися за те три столетия, что вы провели в криосне.

«Неужели он скажет правду? – сомнения зазмеились в моей душе. – Ну давай, Алекс, удиви меня.»

— Три века назад мир стоял на пороге небывалого расцвета. Наука и технологии достигли головокружительных высот, корпорации держали в кулаке целые государства, а человечество грезило о покорении космоса. Но в тени этого ослепительного фасада зрело нечто зловещее, способное уничтожить все.

Я нахмурилась, стараясь не упустить ни единого слова. Услышанное не было для меня откровением. Когда я погружалась в криосон, могущественная корпорация снаряжала экспедицию на Марс. С людьми и генетическим материалом, чтобы дать начало новой колонии.

Тогда шел 2048 год от Рождества Христова…

— Корпорация «Новая Эра», один из мировых гигантов, вела секретные разработки в области генетики. Они стремились расширить границы человеческих возможностей, создать идеальных солдат, идеальных работников, идеальных правителей. И они добились своего – открыли ген, дарующий сверхъестественные способности.

Алекс замолчал, словно подбирая самые точные слова. В его глазах промелькнула тень глубокой печали.

— Обладатели этого гена получили невероятную силу: управление стихиями, способность исцелять раны, проникать в чужие мысли. Они стали магами, Алесса. И «Новая Эра» возомнила себя творцом новой расы, расы избранных, которым предначертано править миром. Но они не учли одного – силы, которой они наделили этих людей, оказалось слишком много.

— Минутку, — меня озадачило услышанное. – То есть, этот ген всегда был заложен в людях?!

Последовал короткий кивок, и Алекс продолжил:

— В один роковой день магия вышла из-под контроля. То, что началось как научный эксперимент, обернулось катастрофой планетарного масштаба. Опьяненные своим могуществом, маги развязали войну друг против друга, стремясь к власти и господству. Они стирали с лица земли города, опустошали целые континенты, изменяли ландшафт Земли. Цивилизация рухнула в одночасье, погрузив мир в хаос и анархию. Началась «Великая Зачистка» – обычные люди, в ужасе от происходящего, объявили охоту на магов.

Сердце бешено колотилось в груди. Информация обрушилась на меня, словно сошедшая лавина, погребая под обломками привычное мировоззрение. Маги… война… разрушение…

Неужели это правда?! Неужели человечество, достигнув вершин прогресса, пало так глупо?! В голове замелькали обрывки воспоминаний, кадры из старых фильмов и книг, где волшебники сражались за добро и зло. Но это была лишь фантазия, сказка. А здесь… здесь все это стало реальностью, кошмарной реальностью, в которой я оказалась.

По коже пробежали мурашки. Страх, холодный и липкий, сковал меня. Великая Зачистка… Охота на магов…

Неужели простые люди были настолько жестоки, что решились на геноцид? Но разве можно их винить? Маги, ослепленные своей силой, разрушали цивилизацию, погрузили её в хаос. Людьми двигал страх – первобытный страх и жажда выжить…
Я не понимала, как я должна относится к сообщению Алекса. В голове – просто каша, а все произошедшее после моего погружения в сон кажется фильмом ужасов. Сглотнула комок, вставший поперек горла, пытаясь совладать с собой. Три столетия назад я думала и, мечтая о будущем, верила, что проснусь в мире полном чудес и открытий. А пробудилась в постапокалиптическом ужасе, где правят магия и насилие. В мире, где я – чужая, потерянная и уязвимая. 

Больше всего мне хотелось обвинить Алекса во лжи, но почему-то я понимала, что говорит он правду. Просто эту правду я не хотела принимать. Шок был велик и слезы сами навернулись на глазах…

— Выжили немногие. Те, кто не обладал магическими способностями, укрылись в бункерах и подземных городах, пытаясь сохранить осколки цивилизации. Те, кто обладал, либо погибли в бесконечных войнах, либо скрылись в глуши, стремясь обуздать свою силу и избежать преследования. И теперь, три столетия спустя, мы пытаемся возродить мир из пепла, построить новое общество, основанное на разуме и справедливости. Но страх перед магией по-прежнему жив, Алесса.

Он замялся. А затем посмотрел на меня взглядом, в котором не было и намека на доброту. И я понимала почему.

— И ваше появление… вызвало определенную тревогу. Женщина из прошлого, внезапно возникшая в нашем настоящем. Мы не знаем, кто вы на самом деле. Связана ли с теми, кто спровоцировал катастрофу? Обладаете ли вы какими-либо особыми способностями? Представляете ли вы угрозу для нас? Нам нужны ответы на эти вопросы.

— Но я действительно все это время спала!

— Вы – потенциальное оружие. Десять человек, подобных вам, носителей «магического» гена, были погружены в криосон триста лет назад. Вы понимаете, насколько вы ценный экземпляр?

Я все еще не понимала… 

Или  не хотела понимать… 

Дверь распахнулась, в комнату вошли трое. И в их взглядах не было и тени дружелюбия.

Сердце плясало безумную чечётку в груди, отбивая ритм нарастающей паники. Десять человек! Точнее – десять магов. Значит, я не одинока в этой бредовой реальности будущего. Но зачем? Кто и с какой дьявольской целью погрузил нас в ледяной сон криокамеры?

Я искала спасения от болезни, от которой ещё не придумали лекарства. Криосон был для меня призрачной надеждой, хрупким вторым шансом. Тем более что…

У меня уже никого не осталось. Ни родителей, ни мужа, который, только узнав о моей болезни, тут же подал на раздел имущества и развод. Ни детей, вобравших от отца лишь потребительское отношение ко мне и больше всего переживавших о том, что не получат от меня наследства. Осознавать, что они столь эгоистичны, было больно. Очень больно… Одновременно это развязало мне руки.

         И почему я проснулась именно сейчас? Вопросы множились, как тени в ночи, а ответов не было ни единого.

— Я ничего не знаю о гене магов, — проговорила я, пытаясь придать голосу твёрдость, но он дрогнул. — Мне просто нужно было время, чтобы… вылечиться.

Алекс хмыкнул, не веря ни единому слову. Его взгляд, острый, как бритва, скользил по моему лицу, сканируя каждую клетку, выискивая следы лжи.

— Лечиться, значит? От чего же, интересно? — казалось, этот невысказанный вопрос застыл в его глазах.

Мне не нравился его тон. Его настойчивость. От человека, который… пытался как-то открыть для меня новшества нового мира, не осталось и следа. Он был не верил мне.Не принимал. Боялся меня. Я видела это!

Я тоже боялась. Боялась этого чужого, враждебного мира, этих незнакомых людей, этой непонятной и пугающей магии. О которой, я, между прочим, ничего знать не знала!

Внезапно вперед шагнул один из вошедших. Высокий, широкоплечий, с короткой стрижкой на тёмных волосах и внимательным взглядом. Он словно излучал ауру неприкрытой силы и ледяной уверенности.

— Алесса, позвольте представиться, — произнёс он резким, неприятным голосом. — Моё имя Марк. Я возглавляю разведывательный отряд, обнаруживший вас, к слову, в этой глуши.

Марк изучал меня, словно редкую бабочку под стеклом, и от этого пронизывающего взгляда меня пробрала дрожь. Не от холода, а от ощущения полной беззащитности и беспомощности. Он сделал несколько шагов в мою сторону, и я невольно отшатнулась. Инстинкт самосохранения закричал во всё горло, заставляя приготовиться к худшему. Мужчина заметил мою реакцию и усмехнулся, но в этой усмешке не было и следа доброты. Он наслаждался моим страхом.

— Не бойтесь, Алесса. Пока. Мы не собираемся причинять вам вред, если, конечно, вы будете с нами откровенны. Нам нужно знать, что вы за человек, каковы ваши намерения. И самое главное — не представляете ли вы угрозу. Понимаете?

Я кивнула, стараясь казаться невозмутимой, хотя внутри бушевала настоящая буря. Откровенность…

Как я могу быть откровенной, если сама не понимаю, что происходит? Как могу говорить о намерениях, если у меня их нет? Я просто хотела получить второй шанс! Прожить жизнь так, как я мечтала!

— Я понимаю, — прошептала я, глядя Марку прямо в глаза. — Я расскажу вам всё, что знаю. Но, пожалуйста, поверьте мне, я ничего не знаю о магии и о том, что произошло после моего криосна. Я просто была… больна. И надеялась, что в будущем найдётся лекарство.

Марк на мгновение отвёл взгляд, словно взвешивая мои слова. Затем снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула тень сомнения.

Может быть, он всё-таки поверил мне? Или просто решил дать мне шанс? В любом случае, это была моя единственная надежда.

— Слова ничего не значат, — отрезал он. — Мы проверим всё на практике. Как раз кстати, — он усмехнулся и обменялся с Алексом понимающими взглядами, не предвещавшими лично мне ничего хорошего, — в квартале от Разрешённого моста обнаружено поселение магов. Нас они к себе не подпустят, попробуют атаковать. А вот тебя… могут и принять за свою.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, оставляя лишь ледяную пустоту. Они хотят использовать меня как приманку?!

В голове, словно кадры кошмарного сна, пронеслись картины возможного будущего, навеянные фильмами и визио: враждебные взгляды магов, колдовские стрелы, вонзающиеся в меня…

— Но… я не умею колдовать! — взмолилась я, чувствуя, как в горле пересохло. — Они сразу поймут, что я не маг! – кроме того, я чувствовала в его словах какое-то двойное дно. Что-то, что намекало на обман.

Марк снова усмехнулся. Его взгляд был холоден и внимателен.

— Это мы выясним, Алесса. Поверь, у нас есть способы. А даже если и не умеешь… твоя генетическая структура может оказаться для них интересной. Как ты говорила? Просто больна? Возможно, у этих магов найдётся лекарство. Или, что более вероятно, они попытаются вытянуть из тебя все соки, чтобы создать подобное лекарство для себя. В любом случае, решать не тебе.

Алекс подошёл ближе и грубо схватил меня за руку. Его хватка была стальной, не оставляя надежды на спасение.

— Собирайся, Алесса. У нас нет времени на уговоры. Ты пойдёшь с нами и будешь делать то, что тебе скажут. Или… — он наклонился к моему уху и прошептал леденящим душу голосом, — тебе станет намного хуже, чем сейчас.

От ощущения, что я попала в мирное поселение, не осталось и следа. Эти люди – мои враги.

---------------------------------------------------------------------------------------------

Дорогие мои читательницы и читатели!

С удовольствием представляю вам книгу: из нашего литмоба, от потрясающего автора - Юстины Южной.

Меня грубо выволокли из комнаты, словно приговоренную к позорной казни. Сопротивление захлебывалось в бессилии, крик застревал в горле, превращаясь в жалкий, предсмертный хрип. Куда? Я быстро перестала сопротивляться, поняв тщетность попыток.

Меня швырнули в кузов бронированного вездехода, где смрад машинного масла смешивался с липким запахом страха. Алекс с каменным лицом занял место водителя, а Марк, словно надзиратель, устроился рядом, буравя взглядом каждое мое движение.

В кузове солдаты, приглушенно переговариваясь, обсуждали свои дела. Я им была безразлична. 

За окном проплывали обугленные скелеты зданий – безмолвные памятники былому величию, ныне погребенному под пеплом катастрофы. Искореженные остовы машин, разорванные в клочья рекламные щиты, горы строительного мусора – уродливые шрамы, обезобразившие некогда цветущий мир.

Солдаты замолкли, когда мы проехали три обугленных дерева на краю гигантской воронки. Теперь они выглядели  спокойными, но настороженными. Они сроднились с этим местом, научились выживать, знали, что делать. Марк отрывисто бросил приказ в рацию, проверяя готовность отряда к столкновению с магами. В его голосе – ни капли сомнения, он явно собирается что-то получить за меня.

По мере приближения к разрушенному мосту пейзаж становился все более пустынным. Все, что можно было разрушить – разрушилось. Остались только сглаженные временем кучи невысокие камней и бетона, покрытые пылью и песком.

Вдали вырисовывались покосившиеся башни, слегка обвитые  плетями плюща. Это была первая зелень, которую я увидела за периметром поселения. Алекс, словно опытный хирург, вел машину, осторожно объезжая груды развалин и воронки. Вел он машину сосредоточенно и молча, не отвлекаясь. 

Внезапно на горизонте  возникли темные силуэты людей в длинных тёмных балахонах. Они стояли на самом краю разрушенного моста – безмолвные стражи, охраняющие вход в другую часть мира. Маги?! Я смотрела на них со страхом и любопытством.

Марк резким жестом приказал остановиться. Вытащил бинокль и впился взглядом в черные силуэты. Затем повернулся ко мне,  его голос прозвучал резко, как удар хлыста:

– Маги. Твой выход, Алесса. Иди к ним. И не вздумай навлечь на нас беду.

Сердце бешено заколотилось. Я открыла дверь вездехода и, словно марионетка, двинулась навстречу магам. Мне было страшно… Очень страшно… 

         Только вот я понимала, что возвратится за периметр, в поселение, я не могу. Пусть я не сделала ничего плохого для обитателей поселения, но они мне не верили. И кажется, еще и опасались каких-то неведомых моих способностей. Такие люди способны убить просто из-за собственного страха.

Холодный ветер, трепал полы плаща, обдавая лицо гарью и пылью. Маги стояли неподвижно, как статуи, не подавая признаков жизни. Они не двигались, не разговаривали, лишь смотрели на меня. Балахоны развевались, словно крылья воронов, придавая им зловещий, демонический вид. 

Чем ближе я подходила, тем отчетливее различала их лица – бледные,  с красными огоньками в глазах. В их взгляде не было ни жалости, ни сочувствия, лишь холодное, отстраненное любопытство. Один из людей в балахонах, самый высокий, шагнул вперед.

Его лицо – исчерчено паутиной тонких морщин, словно карта древних, забытых земель. Он поднял руку, и я почувствовала, как воздух вокруг меня сгущается, становится тяжелым и вязким, словно патока. Тут  же в голове зазвучали голоса – шепчущие неразборчивые слова на чужом языке. Они проникали в мой разум, кричали, и становились всё громче и настойчивее. Я не понимала даже, что они хотели от меня. 

         Невольно, защищась от этого жуткого гула, я взялась за виски и остановилась в нескольких метрах от мага, не смея сделать ни шагу вперед. Ноги словно вросли в землю. Я попыталась заговорить, объяснить им, кто я и зачем пришла, но слова застряли в горле, получалось только невнятное шипение. Голоса в голове становились всё тише и тише. 

Внезапно маг улыбнулся. Но это была не дружелюбная улыбка, а оскал, обнажающий слишком  острые зубы, не совсем похожие на человеческие.  Он сделал шаг в мою сторону и меня словно парализовало. Казалось  время замерло... 

Сердце бешено заколотилось, отдавая в груди резкой болью. Я машинально  закрыла глаза, желая, чтобы меня отпустило.