Выбор павшего

…И до войны мне не добраться никогда,

Моя безумная звезда ведёт меня по кругу.

«БИ-2» «Серебро»

Пролог

Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса!

К/ф «Кавказская пленница»

Злясь на весь мир, я топала домой, волоча три пакета с продуктами. Тяжёлые пакеты прилично оттягивали руки, и я нет-нет да оглядывалась по сторонам. Народ проходил мимо меня, словно не замечая. И куда, спрашивается, подевались настоящие мужчины?.. Ради небольшой помощи я бы даже познакомилась, хотя пока мне одной и свободной хорошо живётся.

Я вздохнула, перехватывая полиэтиленовые ручки пакетов. Вернее, жилось... Пока в моей скромной квартирке не появилось одно опасное чудовище – малолетний племянник. К счастью, не родной, потому как соответствующих братьев и сестер у меня не водилось. Артём – двоюродный племянник моей троюродной сестры. И, соответственно, сколько-то двоюродно-троюродным приходится и мне. Здесь и сейчас – к несчастью.

Поглазев по сторонам и мрачно констатировав, что помощи ждать неоткуда, я, стиснув зубы, потащила сумки дальше. А всё опять же из-за него!.. Ел мой несовершеннолетний родственник немерено – я столько за день не съедала, сколько он мог слопать за один присест. Растущий детский организм, ага.

История с заселением Тёмки случилась та еще. Анютка, мать этого ночного кошмара, решила укатить на юга, дабы побыть наедине с мужем, а любимого десятилетнего сынульку сбагрила той самой моей троюродной сестре Яне. Однако Яна с супругом тоже собирались умотать в отпуск. Аня пообещала вернуться в срок, однако предприимчивый южный народ в последний момент умыкнул у них с мужем и паспорта, и деньги. В итоге они застряли на югах, и Янка в истерике примчалась ко мне – мол, выручай, Касси, путевки горят. А кроме меня из родственников больше никого не было. Все разбежались кто куда – лето, жара, пора отпусков. Только я и сидела в городе, дожидаясь выдачи недавно защищенного диплома. Пришлось выручать, о чем я уже неоднократно пожалела.

Кое-как открыв дверь подъезда, я устало ввалилась внутрь и, пыхтя, поползла на пятый этаж, утешая себя тем, что физические упражнения полезны для фигуры. А фигуру я поправляла уже месяца четыре – охочий до денег безработный народ умудрился спереть у нас не только кабель, но и лифтовую кабину. Как им это удалось – ума не приложу, но лифт с тех пор не работал. Хорошо хоть, я не на девятом этаже живу.

Возле своей двери я поставила пакеты на пол, перевела дух и закурила. Яна, сама злостная курильщица, передала просьбу Ани – ни в коем случае не курить при ребёнке и не подавать тому дурного примера. Приходилось прятаться. Затянувшись, я приложила ухо к двери и прислушалась. Недельный опыт проживания с Артёмом под одной крышей преподал мне хороший урок – детей ни в коем случае нельзя оставлять одних в незнакомой квартире. Во избежание.

Например, вчера вечером, вернувшись после очередного собеседования, я обнаружила дома жуткий погром. И даже раскричаться не успела, когда дорогой племянничек с торжественным видом объявил, что победил обитавшее в моей хате привидение. И предъявил его бренные останки, в коих я опознала свою любимую пижаму. У меня сразу руки зачесались его отшлепать, да поганец не дался, хотя я гонялась за ним по всей квартире с полчаса, пока выдохлась. И решила отложить наказание назавтра. И зря, ой зря!

Настороженная подозрительной тишиной, я быстро докурила и достала ключ, когда из-за двери донесся сначала боевой клич, а затем дикий грохот. Вот зараза, а!

– Артём!.. – рявкнула я, ворвавшись в квартиру и бросив пакеты в коридоре. – Убью!..

От увиденного я на минуту впала в ступор. Малолетний негодник, обрушив в спальне гардину и раздвинув диван, с диким завыванием тыкал в подушку моими парниками. В смысле, клинками, которые достались мне в наследство от меня же самой образца трехтысячелетней давности. Само ж собой, всё, что я нашла в Альвионе – костюм стража, парные клинки, ключ от порталов – я утащила с собой, в свой мир. И не придумала тайника лучше дивана. Да, и гости случайно не найдут, и мне на глаза не попадаются и душу не бередят.

И ведь хорошо же спрятала! Пока...

Вот какого чёрта ему под диваном понадобилось?.. И как он удерживает-то клинки, они ж тяжёлые!.. Хотя он же на фехтование ходит уже года два, кажется, и даже какой-то разряд имеет вроде, и ростом пошёл в своего по-богатырски большого папу...

– Ты уже вернулась... – и поганец отскочил от дивана, спрятав клинки за спину.

– Немедленно положи оружие на место! – угрожающе прошипела я.

Пацан попятился и начал бочком-бочком продвигаться к двери. Просчитав его манёвр, я тоже попятилась и перекрыла единственный выход. На чумазой физиономии мальчишки отразились разочарование и досада. И решимость удрать от наказания.

– Кась, а где ты их взяла? – Артём попытался неловко сменить тему.

Да не на ту напал.

– Из музея украла... На место положи, кому сказала!

– Жадина, – надулся мальчишка, неохотно кладя парники на пол. – Жалко, что ли?

– Это не игрушки, – буркнула я, поспешно поднимая клинки. – Это настоящее оружие, и им можно пораниться. А если с тобой что-нибудь случится? Твоя мама с тетей Яной мне голову оторвут... Забудь о них, понял?

Артём скорчил рожицу и неохотно кивнул.

– А теперь шагом марш умываться! И где ты только так вымазаться успел?.. И запомни: ещё одна выходка, и я всё расскажу твоей маме, ясно?

– Ябеда! – фыркнул племянник и, увернувшись от заслуженного подзатыльника, исчез в ванной.

Вообще-то ябедничать я не собиралась, это же не по-пацански, но припугнуть его немного нелишне. Опыта общения с детьми у меня было крайне мало, как и необходимых педагогических навыков. Поэтому я старалась следовать совету Яны и подружиться с мальчишкой. Получалось не очень. Мягко говоря.

Выдохнув, я мысленно попросила Анютку поторопиться, ибо моё терпение небезгранично, и аккуратно завернула парники в испорченную штору. И только тогда до меня дошло: ключ от порталов, лежавший под диваном вместе с клинками и костюмом, исчез!

Исчез!..

– Артём! – заорала я, метнувшись в ванную. – Артём, ты где?..

Пусто.

Я хлопнула дверью ванной, поспешно заглянув сначала на кухню, а потом в зал.

Пусто... Анька меня убьет и правильно сделает...

В панике я забегала по квартире. Не мог же он?.. Ой, я балда и растяпа... Ведь знала, как он любит лезть во все углы... Что же делать-то, мамочки?.. А если он переместился?.. А если там его... А как же я тогда...

Всё, я труп...

Вернувшись в ванную, я нашла-таки ключ, выудив его за цепочку из щели между ванной и стиралкой.

Ключ от порталов – это полый медальон, под серебристой крышкой которого скрывалось семь цветных секторов (семь путей в волшебные миры) плюс чёрная точка в центре – дорога домой. Зелёный сектор – Альвион, мир, где я уже успела побывать, а остальные – незнакомые, но связанные между собой порталами. И сейчас на ключе горел коричневый сектор. Артём волею случая, моей глупости и собственного любопытства переместился в неведомый даже мне мир.

Ёпт, что будет-то, что будет?.. И зачем я согласилась за ним присматривать?.. Отвезла бы к дедам в соседний город и горя не знала... Вот она, лень...

Я устало села на пол, прижимая к груди ключ. Время в семи мирах течёт по своим, отличным от наших законам, и возможно, пацан уже вляпался в историю... Я тряхнула головой. Я виновата – я его и найду. И верну домой. Магистр, правда, строго-настрого запретила мне соваться в волшебные миры, но... Но выбора у меня нет. Впрочем, как обычно. У меня же никогда его не было, так чему я удивляюсь?

Встав, я вернулась в спальню, подняла завернутые в пыльную штору парники и обнажила клинки. Возможно, и ваша помощь мне пригодится... Правда, пользоваться оружием я так и не научилась, хотя сменила восьмерых инструкторов – они сразу понимали, что я безнадежна, и парники пылились под диваном два долгих года. Далее – костюм павшего воина: безрукавка, штаны, сапоги и куртка. И, конечно, потрёпанную чёрную перевязь с ножнами

Я быстро переоделась. Материал, из которого сшили вещи, на проверку оказался суперпрочным – испытывая его, я сломала три ножа и погнула десять вилок. К тому же он не промокал (специально лазила в душ и проверяла) и в холод грел не хуже шубы (зимой рискнула выйти в этом на балкон покурить, да). Идеально для долгих путешествий по незнакомой местности. Волшебство как оно есть.

Критически осмотрев себя в зеркале, я достала привезенные из прошлой экспедиции свободную светлую рубаху и просторные серые штаны. И замаскировалась под местного жителя, предварительно проделав в рубахе дырки для рукоятей. Я из прошлого носила клинки на спине, и я из настоящего последую её примеру.

Пометавшись по квартире, я на скорую руку собрала тёплые вещи, мыльно-рыльные принадлежности, аптечку и продукты, запихав найденное в рюкзак. Времени на планирование отъезда и сборы катастрофически не хватало, но... Закинув рюкзак на плечо, я надела на шею ключ и нажала на коричневый сектор. Если мне не изменяет память, то окажусь в лесном мире (забыла, как он называется), а если изменяет... То где-нибудь ещё. Перемещение, конечно, дело болезненное и неблагодарное, но... Надо.

Держись, Артёмка. Я скоро.

– И этот здесь! Вся святая семейка!

К/ф «Невероятные приключения итальянцев в России»

 На сей раз я очнулась не в симпатичном леске, как в первом своем путешествии, а по щиколотку в болоте. Брезгливо сморщившись, я закатала штанины, отряхнулась и потерла виски. Один из симптомов перехода – зверские головные боли. Я вытащила из одного бокового кармана рюкзака бутылку с водой, а из другого – заготовленную таблетку. Сжевала ее, запив, и заозиралась по сторонам.

Пейзаж был пугающе унылым и однообразным. Я стояла на водянистом пятачке, а вокруг насколько хватало глаз – густые заросли осоки и камыша. И никаких признаков тропинки. Потоптавшись на одном месте, я заметила сомнительной прочности кочку, на которую после тщательной проверки и уселась. От нечего делать сначала покурила, а потом, вспомнив детство, подтянула к себе и принялась ощипывать камыш, пуская пух по ветру.

Чего я ждала? Гостей. Вернее, хозяина этого уютного болотца. Того, кто помог бы мне выбраться из топи и рассказал об Артёме. Не факт, конечно, что племянник тоже оказался здесь, но а вдруг...

Я вздохнула и взялась за следующий камыш. Как глупо всё получилось... Нам же, поди, день-другой Анюту ждать оставалось... И где он теперь, этот непоседливый пацан?.. Конечно, по закону светлой магии мир и его обитатели не могли причинить пришельцу никакого вреда, но... Но всё равно, душа не на месте. Как вспомню, сколько сама здесь натерпелась... И потом, пришельцу-то вреда не причинят, а вот пришелец-то может. И этот конкретный точно начудит. Ему ж ещё от мира магия перепадёт и... Нет, а вот об этом я думать не буду. Страшно. За мир и местных обитателей.

За спиной зашелестела трава. Испуганно подскочив, я стремительно обернулась, выхватив клинки. И удивленно посмотрела на свои руки. Древний рефлекс, что ли? Дома, как ни репетировала, не получалось, а тут – поди ж ты... Я перевела дух и прищурилась на вновь прибывшего. А из зарослей осоки на меня не менее удивленно и опасливо поглядывал шаюн – дух болота.

Сказочные миры насквозь пропитаны магией, и любой пришелец здесь мог стать волшебником (а я просто обретала прежнюю власть над Словом). И кишмя кишели различными духами. Я когда-то учила их названия, но сейчас вряд ли всех вспомню, ибо много – духи и земли, и леса, и гор, и воздуха, и огня, и пустынь, и лугов, и рек, и так далее. И у каждого, например, леса – свой дух, который следит там за порядком, выводит из чащи заблудившихся путников, наказывает вредителей или встречает пришельцев. С шаюном я прежде не встречалась и теперь с любопытством его разглядывала.

Хозяин местной топи был невысоким, едва ли мне по плечо, и с ног до головы вымазанным в тине. И пахнущий болотом. С чумазой физиономии на меня настороженно смотрели огромные глазищи цвета болотной тины с белыми вертикальными зрачками. Он то и дело убирал со лба камышовый чубчик, нервно оглаживал крошечные витые рожки и шелестел крыльями, напоминающими сплетенные из стеблей осоки половички. В общем, типичный дух – выглядел так же, как и среда его обитания.

Шаюн первым и заговорил:

– Зачем ты здесь, павший?

Начинается... И почему меня вечно норовят ткнуть носом в моё древнее прошлое? У меня вообще-то нормальное имя есть. Но спорить и возмущаться я не стала – не в том положении. Прежде – могла, но тогда я формально считалась спасительницей и по глупости хамила даже Хранителям мира. Сейчас же, когда я считаюсь лишь презренным павшим воином, надо быть очень осторожной. И – главное! – внимательно следить за своей речью.

 – Здравствуй, властитель болот, – я склонила голову, лихорадочно припоминая ритуал общения с духами. – Прости, что нарушила твой покой.

– Слушаю тебя, – после небольшой паузы пробулькал шаюн, опасливо покосившись на опущенные клинки.

Убрав парники в ножны, я изложила духу суть своей проблемы.

– Человеческий мальчик? – переспросил он. – Странно одетый? Нет, не было таких. Уверена, что он проходил через моё болото?

Я пожала плечами.

Шаюн прикрыл глаза, шевельнул губами и качнул головой:

– Нет, его и в других болотах не видели. Ничем не могу помочь тебе, павший.

– А с дороги?.. – с надеждой осведомилась я.

– Следуй за красной чертой, – ответил дух и скрылся в зарослях.

– Спасибо, – запоздало поблагодарила я и угрюмо оглядела «островок». – Ну, спасибо, объяснил...

 Впрочем, искомое обнаружилось быстро. Тонкая, едва заметная тёмно-красная линия начиналась у основания кочки и уводила вглубь болота. Как бы там куда не провалиться... И нечего ворчать – сама ввязалась, сама и выкручивайся! Хмуро изучив камышовую стену, я закатала рукава, повыше подвернула штанины, закинула на плечи рюкзак, вооружилась одним клинком и начала прорубать тропинку, стараясь идти чётко по линии. Вот оно и началось, моё очередное затяжное нештатное приключение...

Надолго меня не хватило. Уже через пятнадцать минут я начала пыхтеть и задыхаться – сказывалось отсутствие должной физической подготовки. Курить надо бросать, Касси, и зарядку по утрам делать... Хорошо хоть дорожный костюм подходящий – сапоги не промокали, а одежда спасала и от жары, и от назойливых мошек. Но лицо, шею и руки они мне всё равно покусали. Мысленно ругаясь, я с горем пополам добралась до следующего «островка», где и дала бой вредным тварям.

Злорадно оглядев тучи мошек, я пробормотала:

– Чтоб вы все сдохли, сволочи крылатые!

Тёмно-серое облако мелкой мошкары послушно рухнуло к моим ногам. Так-то лучше! Переведя дух, я смочила припасенной водой зудящее лицо и присела на кочку. Нет, а интересно, откуда она взялась, эта красная линия? Явно же неестественного происхождения. И начинается прямиком от кочки. Может, линия с ней как-то связана? Проверим.

Присев на корточки, я осторожно разгребла опутывающую кочку густую тину и слизь. И онемела от неожиданности – на меня смотрела чья-то врытая по шею в болото голова. Вернее, череп с комками тины в глазницах и остатками длинных грязных волос. По-моему, это женщина...

Меня передернуло от отвращения. И на этом я сидела!.. Ненавижу мертвецов! Раньше боялась, а после истории с зомби из Альвиона просто ненавижу. Судьба, что ли, сталкиваться с ними повсюду?.. А голова, словно издеваясь, хищно скалила в страшной улыбке гнилые зубы, через которые и просачивалась та самая красная линия – видимо, кровь. Интересно, чьё воспалённое воображение додумалось понаставить по всему болоту такие жуткие маяки? Мороз по коже...

Мою усталость как рукой сняло. Озабоченно посмотрев на закатное солнце, я устремилась дальше. Заночевать ещё на этом кладбище не хватало... Нет, не так уж я и боюсь. Просто хочу на свежий воздух. Да-да, именно – на свежий. Потому как здесь до тошноты воняет гнилью и тлением. Даже удивительно, как я сразу по запаху ничего не определила, при моём-то богатом опыте общения с разного рода трупами.

Заходящее солнце медленно разрисовывало небо красными, оранжевыми и золотыми узорами, а болото всё не кончалось. Я устала так, что едва переставляла ноги и поднимала руки, но упрямо пёрла напролом. Танки грязи не боятся... Может, ещё успею... Да, не хочу я тут ночевать, не хочу!.. Хочу убраться подальше от тухлой воды, опасно влажной земли и таинственных трупов, отдохнуть в нормальном месте, прежде отмывшись. И поужинать. А то здесь меня тошнит от одного воспоминания о еде.

Я прорубила последнюю просеку к очередному «островку» и устало опустила руки. Нет, похоже, до суши добраться не успею, лишь потеряю в темноте путеводную нить и утопну... Только вот где тут спать? Воды – по щиколотку, единственное сухое место – вышеозначенная голова...

Подумав, я нарезала несколько охапок камыша, едва не провалившись в одном месте в трясину, и устроила себе относительно сухую лежанку. Трава всё равно намокла, но лучше на влажном спать, чем в воде. Хотя сомневаюсь, что смогу тут заснуть. Так, отдохнуть немного.

Взобравшись на лежанку, я опасливо покосилась на голову и сердито пробормотала:

– Да сгинет навеки в болоте тот, кто осмелится приблизиться ко мне хоть на метр, пока я здесь отдыхаю.

Рядом полыхнул серебристым огнём круг с указанным диаметром. Я удовлетворенно кивнула. Пользоваться своей магией я училась долго, но Магистр Альвиона таки вдолбила в мою голову одну важную вещь: даже проклятье можно превратить в полезное заклинение, если умело подобрать форму, то бишь подходящие слова. А поскольку я теперь дипломированный филолог, то мне и карты в руки. И Слова в помощь

 Ночь поглотила солнце, и болото окутал тяжёлый сумрак. Над водой поплыл рваный туман. Я закусила губу. Терпим, Касси, терпим... Всего-то одну ночь... В этой жути всё же есть один плюс – туман обычный. Не разноцветно-волшебный, который я видела в опустевших деревнях после нападения зомбей. А самый что ни на есть обычный. Природный. Безопасный.

Над головой очередного покойника ярко вспыхнул и расцвёл зеленовато-жёлтый бутон холодного пламени. Это что же, здесь клад искать можно? Всё по легенде: блуждающие болотные огоньки заманивают незадачливых путников в глухую топь и указывают на местонахождение клада? Выходит, здесь под каждым «островом» хранятся сокровища? Да нет, вряд ли в этом болоте можно раскопать что-то ценнее старых костей. Я уныло понаблюдала за танцующими лепестками пламени и растянулась на своём колючем ложе.

Ночное небо уже усыпали крупные горошины разноцветных звёзд. Любуясь ими, я вновь мысленно вернулась с Тхалла-тей – обитель павших воинов, древний полуразрушенный город моего народа. И в душе одиноким волком завыл ветер памяти. Как же я по нему соскучилась – по сумраку мёртвых домов и ажурным аркам, по пустым угрюмым улицам, полным призраков забытых воспоминаний... И пусть в Тхалла-тее нет ничего, кроме звенящей тишины, зябкой пустоты и горького привкуса смерти. Я скучаю по нему как по истинному родному дому. Скучаю и мечтаю туда вернуться. Хотя бы опять на одну лишь ночь.

Убаюканная усталостью, я задремала, и во сне ко мне пришли они. Призраки в развевающихся одеждах, страшные, как смертный грех, молча окружили меня, замерев на границе защитного кольца.

Этим-то что от меня надо?..

– Помоги, сестра, – прошелестел призрак.

 Какой именно – непонятно, они все на одну жуткую физиономию а-ля череп скелета. И тела не лучше рожиц. А не жертвы ли это болота, кстати? Кажется, они. А говорящий, наверное, мой ночной сосед по «острову». И чем я помочь-то могу?..

– Помоги... – эхом вторили смельчаку остальные покойники.

– Чем?.. – выдохнула я.

– Помоги...… – отозвались они.

Пластинка заела, понятно... Стоп! Какая я им сестра? Они что, совсем?.. Я мысленно повторила слово, сказанное призраком, и чертыхнулась про себя. Да нет, пожалуй, это я совсем... На каком языке ко мне общаются? На древнем наречии павших воинов, не будь я лингвистом в энном поколении. Да, ещё одно неожиданное открытие – я понимаю местные мёртвые языки. Способность помнить все свои предыдущие жизни – она такая. В обычном мире не проявляется, а в волшебном сразу даёт массу возможностей.

Я села, обняв колени. Значит, здесь массовое захоронение моих предков... И они же мне и явились. А выглядят духи предков всегда так непрезентабельно. Но кто с ними такое сотворил?.. Разыщу Тёмку – всех причастных прокляну. Обещаю.

– Спасибо, сестра, – прошуршали привидения, удаляясь восвояси.

Опять?.. Я мысленно выругалась. Ничему тебя, Касси, шишки от граблей не учат! Ведь если я даю обещание, то обязана его выполнить, это тоже часть магии Слова. Я жалобно шмыгнула носом. И поздно пить боржоми – мысленная клятва тоже клятва...

Поутру я проснулась разбитая и расстроенная. Мало мне пропавшего племянника, ещё и с проблемами предков разбираться придётся... Знать бы, что конкретно с ними приключилось...

 Потягиваясь и разминая затекшие руки-ноги, я встала, кое-как умылась остатками воды и взялась за клинок. Снова в путь. За новыми неприятностями. Только их я и умею собирать, сколько ни учи себя держать язык за зубами и контролировать собственные мысли и слова. Неприятности, сказки, легенды и тосты. И, коли неприятность уже приключилась, дело за сказкой. И за тостом. Да, горло бы не мешало промочить... Сначала водой, а потом и чем-нибудь покрепче. Ибо стресс.

Идти стало значительно легче. И не из-за того, что непроходимые болотные заросли за ночь таинственным образом поредели. Нет, теперь верной тропой меня вели предки. После разговора с духами меня не оставляло ощущение присутствия за спиной кого-то знакомого и родного. И тонкую путеводную ниточку я не столько видела, сколько чувствовала. И острый клинок в привычном уже ритме методично шинковал травяную преграду. А поскольку я решила обойтись без длительных остановок, то и к «большой земле» выбралась в середине дня.

Ожесточенно вырубив под корень последний камышовый куст, который мне, в сущности, уже не мешал, я выползла на «берег» и первым делом сбросила на траву надоевший рюкзак. Неужели... Ножны на спине плюс рюкзак – это... да. Жесть как неудобно. Спина болит, не могу...

У окраины болота тропинка не кончалась, а узкой змеёй пересекала цветущий луг и устремлялась в сосновый лес. Интересно, кто её протоптал?.. Я осторожно вытерла клинок парой носовых платков и убрала его в ножны. Вопрос дня: есть ли поблизости местные жители без предрассудков, с бесплатной баней и халявным горячим обедом? А если не халявным, так я дров нарубить могу, у меня теперь опыт богатый.

 Прежде чем углубиться в незнакомый лес, я обернулась и посмотрела на болото, где покоились мои предки. Рассвет разогнал туман, и над буйными зарослями расплывалась тонкая призрачная дымка. Не волнуйтесь, что бы я ни думала, но своё Слово сдержу. И всё сделаю. И разберусь. И помогу. Чем сумею.

Подняв рюкзак и неуклюже прижав его к себе, я побрела по тропинке, размышляя над вторым важным вопросом: что (или кто – вернее, кое-кто?) вечно толкает меня на подвиги? Сидела бы себе дома, читала в интернете объявления и искала работу. Так нет же... Опять по уши завязла в чужих проблемах и неприятностях. Будто бы мне заняться больше нечем...

Хотя... а почему бы и нет? Что меня ждёт в ближайшие несколько лет? Чуть свет – и на работу, чуть свет – и снова на работу. И никакого волшебства. Никаких сказок, пусть иногда и страшных. Короче, Касси. Айда в путь. С вдохновением и удовольствием от каждого прожитого дня, даже если он начинается с больной спины.

С этими позитивными мыслями я устроила на опушке леса короткий перекур и ревизию рюкзака. Разумеется, всё, что я прихватила с собой из дома, отсырело, в том числе и пропитание. Выжили лишь сигареты, которые я предусмотрительно распихала по карманам непромокаемого костюма павшего. А есть хочется так, что переночевать негде.

Выбросив испорченные булочки, я запихала сырые шмотки обратно, вновь обнялась с рюкзаком и приблизилась к первым соснам. И замерла, ожидая яраха – хозяина леса. Не испросишь одобрения – заведёт дух в глухую чащу, где и проплутаешь до скончания века, даже если лес состоит из трёх сосен. В лучшем случае. Хозяин леса ведь и диких зверей натравить может. А оно мне надо? И так проблем выше крыши.

Я прождала минут десять, но безрезультатно. Обычно хозяева приходят быстро, а тут... странно. И я продолжила путь, поглядывая по сторонам. Вдруг кто-нибудь появится? Хоть дух земли – альв, раз лесной хозяин халтурит. И тогда, как учила Магистр, нужно остановиться, почтительно склонить голову, вежливо поприветствовать хозяина и молча ожидать его решения. Общаться же дух не обязан. Он может прочитать твою сущность и махнуть рукой: иди, мол, куда шёл. Или проваливай отсюда. И только от ваших скрытых намерений зависит, куда в итоге вас пошлют.

Лес встретил приветливым шелестом веток. Это плюс – значит, духи ошиваются неподалеку, о моём присутствии знают, но им лень идти меня встречать. Духам же тоже ничто человеческое не чуждо.

Я бодро потопала по тропинке, невольно вспоминая свой первый визит в здешние странные места. Нет, всё-таки время я тогда провела неплохо, хоть и до последнего сопротивлялась играть роль спасительницы. А кому понравится быть сыром в мышеловке? Правильно, только самоубийце. И я бы непременно ею стала в прямом смысле этого слова, если бы не Райт. Сколько раз он меня за шиворот вытаскивал из передряг – не сосчитать... И за прошедшие два года я по нему даже соскучилась, хотя знала-то всего ничего. А вспоминала дома чаще, чем одногруппников, которых на учёбе видела едва ли не каждый день. Обязательно найду минутку и повидаюсь с ним, коли вернулась.

Погрузившись в воспоминания, я добралась до развилки и без колебаний пошла по правой тропе. Ага, ведут... Да, не встретили, но подскажем, куда идти. Ничего особенного. Я такого в прошлый раз навидалась – мне ли теперь удивляться? Ко всему привыкаешь и... Ого! Выйдя на поляну, я споткнулась от удивления. Избушка! На курьих ножках! А вот и сказка.

Итак, картина маслом: уютная круглая полянка, залитая солнечным светом, зелёная травка, голубые и лиловые цветочки, мрачные ели кольцом, а в центре вышеозначенной поляны – простой деревянный сруб. «Простой» – это пока поближе не подойдёшь. А на самом деле избушка стоит на четырёх древесных стволах, которые располагаются по соответствующим углам и приподнимают домик примерно на полметра над землей.

Но самым интересным оказалось другое – избушка «росла» из этих стволов. И, подойдя ближе, я обнаружила на одних концах «ножек» обычные корни. Снова удивилась, сбросила на землю рюкзак, встала на четвереньки и полезла под избушку, где и убедилась в полном отсутствии щелей между домом и стволами.

Избушка – это продолжение древесных стволов! А из её крыши росли вполне живые ветки! Вот это да!

От дальнейших исследований меня отвлекло многозначительное покашливание. Повернувшись, я уставилась на пару стоптанных лаптей и чулки в красно-белую полоску.

– Чем я могу вам помочь? – вежливо осведомился дребезжащий старушечий голос.

Ой, как неудобно... Пришла хозяйка избы, а я тут в такой позе...

Выбравшись из-под домика, я быстро выпрямилась и нос к носу столкнулась с очень милой бабулькой. Доброе морщинистое лицо, лучистые серые глаза, заплетённые в тугую косу седые волосы. Из одежды – белая рубаха, красная юбка и уже упомянутые лапти с чулками. Одно только странно – бабушка оказалась ниже меня почти на голову, тогда как жители Альвиона почти все были выше, причём намного. Конечно, хозяйка избы – первый встреченный мною человек, но я сразу решила, что в этом мире – народ низкорослый, и, как позже выяснилось, не ошиблась.

– Деточка, тебе что-то нужно? – снова спросила старушка, улыбаясь.

– А вы часом не Баба-яга? – ляпнула я.

– Она самая, – серьёзно подтвердила бабулька.

– Да ладно! – не поверила я.

– Можешь не верить, милая, но я ношу это имя больше пятисот лет, – с достоинством заметила она.

– Сколько?!

– До чего впечатлительная молодежь пошла... – покачала головой моя собеседница. – А тебе и вовсе не пристало удивляться, павший воин. Сколько тебе лет-то, помнишь?

– Двадцать два, – проворчала я.

– А может, три тысячи? – спокойно улыбнулась старушка.

– Ну... – я смутилась.

Откуда она столько обо мне знает?..

Она снова качнула головой и озабоченно сообщила:

– В этом мире тебе грозит смертельная опасность, павший. Зачем ты здесь?

– Племянника ищу, – честно ответила я. – Не видели его случайно? Ростом с вас, худенький, шустрый и белобрысый. Глаза голубые, на носу веснушки, а физиономия вечно в чём-то вымазана. Артёмом зовут. Одет в синие штаны и чёрную майку с надписью на спине «Цой жив».

– Очень точное описание, – заметила хозяйка избы с иронией. – Да, вчера я почувствовала появление двух пришельцев, и один, значит, твой родственник... Идём в дом, павший, с твоей помощью я смогу его разыскать.

– Погодите, – не утерпела я. – А изба... Растёт из земли, да?..

– А сама как думаешь? – в добрых серых глазах заискрился смех.

– Мне кажется, растёт, – неуверенно кивнула я.

– Ты права, – согласилась старушка. – Как тебя зовут, милая?

Спасибо, господи! Нашлось хоть одно воспитанное существо, для которого я ещё и обычный человек...

– Касси.

– Если хочешь помыться и привести себя в порядок, то вон за той елью есть озеро. Одежду развешивай по кустам – утром найдёшь в целости и сохранности.

Нет, она определённо читает мои мысли и не так проста, как кажется.

– И об этом мы тоже поговорим, – кивнула хозяйка избы. – О том, почему здесь для всех твоя сущность и твои мысли – открытая книга.

– Я пойду?..

– Возвращайся до заката, – предупредила она меня и исчезла в избе.

Я ошарашено посмотрела ей вслед, подхватила рюкзак и побрела на поиски озера. Вот это да... Кажется, я вляпалась не по уши, а куда как глубже... Если всякие лесные бабушки могут читать мои мысли... это фигово. Очень фигово.

 Перенервничав, я отмокала в озере почти два часа. Отмокала и размышляла. Допустим, о том, что здесь опасно, я уже сама догадалась. Павших воинов непросто угробить, а приспособить их тела под болотные «маяки» – тем более. Они же успеют проклясть врага раньше, чем подберут для заклинания нужные слова. По себе знаю. И если нашёлся таинственный некто, сумевший завалить такую ораву народа из павших... То плохи мои дела.

На закате, успокоившись и приведя в порядок собственные мысли, я надела костюм павшего, наскоро постирала всё, включая рюкзак, и принялась развешивать по кустам своё добро, заодно любуясь озером. Небольшое и круглое, окружённое мрачными елями, оно оказалось на удивление чистым и прозрачным, хотя поблизости я не обнаружила ни одного вайша – духа воды. Дно посыпано белым песком, без следов ряски, водорослей или тины.

Дела закончились, и я медленно побрела к избе. Интересно, а почему вернуться надо именно до заката? Неужели предчувствие меня не обманывает, и в этом мире творится что-то неладное? А предчувствие, особенно плохое, меня редко подводит. И если где-то замышляется пакость, я непременно её чувствую. А здесь пакость затевается, причем в особо крупных размерах.

А старушка уже поджидала меня на крыльце, озабоченно хмурясь.

– Беги в дом, Касси! – издали крикнула она. – Ты должна успеть до заката!

Я, конечно, ей пока ничего не должна, но успела. И, поднявшись по лестнице, последовала в избушку за ее хозяйкой, чуть замешкавшись на пороге.

– Мир этому дому, – негромко произнесла я.

И это не просто пожелание, это клятва. Я обязуюсь не причинять вред обитателям дома. Слова-то, особенно мои, здесь являются не только набором звуков – они несут в себе силу.

– Мир тебе, павший, – кивнула старушка, и себя связывая клятвой – теперь ни она, ни обитатели дома не смогут причинить мне вреда.

Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы,

кто хочет сегодня поработать?

К/ф «Операция «Ы» и другие приключения Шурика»

Войдя в избу, я первым делом с удивлением заметила сидящих на лавке духов. При виде меня альв, ярах и вайш прекратили болтовню и дружным хором пожелали мне «мира». Я кивнула в ответ и нахмурилась. Странно... Такое поведение им несвойственно. Видимо, случилось что-то из ряда вон выходящее, если духи бросили свои посты и нашли убежище у простых смертных. Или – не у простых, но всё одно – у людей.

– Проходи, деточка, располагайся, – пригласила хозяйка. – Меня называй Ядвигой. Мои гости – Дир-ран, Хос-сих, Тай-ти.

Так. Если не ошибаюсь, «ран» – родовое имя альва. Значит, крайний слева, игольчатый, кряжистый и невысокий, – это он. Его близнец – это ярах, чьё родовое имя оканчивается на «сих». А вайша сразу видно – ему кожный покров заменял речной песок, а за спиной сложены водорослевые крылышки.

– И вам мир, властители, – заученно пробубнила я, разуваясь.

Обстановка в избе проста, как валенок. Небольшая комнатка со столом посередине, лавки вдоль стен и у стола, в одном из углов – традиционная русская печь, а рядом с ней шкаф для посуды и допотопный громоздкий комод. Почти родная русская деревня. Пол чисто выметен, половичок на пороге, на потолке и стенах – ни пылинки, ни паутинки. И очень уютно: на столе вышитая скатерть и букет лесных цветов в глиняной вазе, занавески на окнах, а на стенах домотканые пёстрые холсты и полочки с домашней мелочёвкой. Всё знакомо по прошлым приключениям.

Пока я обустраивалась за столом, прежде сняв перевязь и припрятав под лавкой клинки, Ядвига расставила чашки, вазочки с домашним печеньем, плюшками и пирожками и вареньем трёх сортов, перенесла с печи дымящийся самовар. Потом посмотрела в мои голодные глаза и вручила мне большую тарелку картошки с мясом. Я поблагодарила гостеприимную хозяйку и неприлично быстро начала есть. Ещё бы – почти два дня голодом.

Моментально смолотив порцию, я не менее активно занялась пирожками и почти забыла о своих проблемах. А после поблагодарила Ядвигу и, блаженно жмурясь, растеклась по лавке, опершись локтями о стол. Какие дела, какие поиски... Покурить и спать, спать, спать... Я кое-как уговорила себя встать и, извинившись, поплелась к двери. Ничего, если я вон ту деревянную крышку под пепельницу приспособлю?..

– Касси, ты бы не ходила на улицу, – Ядвига озабоченно посмотрела в окно.

– Но ведь не закат ещё, – возразила я, обуваясь. – И я на минутку.

А ночь приближалась, и приближалась стремительно. Солнце почти спряталось за могучими елями, поляну окутал густой сумрак. Закурив, я невольно поежилась и потерла плечи. Что-то стало холодать... Как у нас в Сибири в конце августа. Днём тепло, а ночью зуб на зуб не попадает. То есть почти как у нас. Пар изо рта, покрасневший кончик носа и замёрзшие руки указали на то, что на улице куда холоднее. Костюм, конечно, не давал застыть, но незащищенные участки тела мёрзли не по-детски. И, потушив окурок, я поспешила вернуться в избу.

– Замерзла? – осведомилась Ядвига, пока я возилась с дверной задвижкой.

– Угу, – я обернулась и удивлённо приподняла брови.

Старушка уже успела законопатиться в несколько теплых шалей, сменить лапти на валенки и жарко натопить печь. Хотя жары в комнате не чувствовалось совершенно. Промозглый ледяной холод проникал, казалось, изо всех щелей, разгоняя тепло. Я подошла к окну, выглянула за занавеску и онемела от изумления: летняя полянка на глазах покрывалась льдом, а в воздухе мельтешили крупные хлопья снега. Что за чертовщина здесь творится?

Мою усталость и сонливость как рукой сняло. Нет, не буду разуваться. Надеюсь, хозяйка простит моё свинство, раз чистых валенок нема.

Вернувшись за стол, я налила остывающий чай, посмотрела на собравшихся у печи духов и уточнила:

– Так в чём дело-то?

– Кабы знать... – вздохнула старушка, вытаскивая из нижнего ящика комода одеяло и подавая его мне. – Нам мало что известно и... возможно, потребуется твоя помощь.

Ага, так я и думала. Спаситель из меня никудышный, но на второй срок избрать так и норовят... Я закуталась в одеяло и перебралась к печке. Ядвига присела на лавку рядом.

– Всё началось с месяц назад, – поведала она, – с таинственным исчезновением магов. Сначала – Магистр, за ним – его помощники и ученики. И в нашем мире – его называют Альвейл – без правящей руки Магистра начался хаос. Те проблемы, что обычно решал он, люди пытаются решить сами, но всё встает с ног на голову. А потом начали появляться и быстро исчезать павшие воины. Они проносились над миром ветром: едва успеешь его ощутить, как павший уже сгинул в никуда.

Я не поверила своим ушам.

– Как так?!

– Мы все чувствуем появление пришельцев – это нарушает веками установленное в мире равновесие магической силы. Обычному пришельцу волшебство дарит мир, и люди этого почти не замечают, а вот павшие сами забирают нужное им, больно ударяя по живым существам, вытягивая из них знания, память, силу. Мы это сразу чувствуем. А мир, дабы нас обезопасить, помогает видеть ваши сокровенные мысли и чувства. Прежде же мы пострадали от твоих соплеменников, за что их и изгнали, поэтому...

– Знаю, – перебила я. – Вы недоговорили про то, как павшие сейчас появляться начали.

– Начали, – подтвердила старушка. – Один за другим. Иногда возникало по несколько человек в день, словно их влекла сюда некая неведомая сила. Появлялись ниоткуда и мгновенно исчезали в никуда. Мы быстро переставали их чувствовать, однако границ порталов никто не пересекал и ключами не пользовался.

Я внутренне похолодела, вспоминая болото. Никуда они не пропадали – их просто истребляли. Холодно, расчетливо и беспощадно. Истребляли, запирая душу в сумраке трясины. Но зачем?..

– Никто не знает, – вмешался альв. – Но ходят слухи о пробуждении вашего предводителя, которому понадобились прежние силы, знания и память. И он собирает своих воинов, чтобы повторить попытку завоевания мира.

Я зажмурилась, лихорадочно вспоминая историю павших. А знала я катастрофически мало. Немного сама вспомнила, немного рассказали Магистр Альвиона и Яти, немного я откопала в Хранилище древних летописей, когда искала местонахождение Тхалла-тея, немного насобирала по крупицам из сплетен, слухов и чужих разговоров.

Да, у нас был вождь – основатель небесного города Тхалла-тея. Вождь, собравший павших воинов из разных миров и решившийся на страшную войну с магами. Но ведь он ушёл вместе с нами. И ни одного уснувшего или убитого павшего в семи мирах не осталось – нам навсегда закрыли дорогу сюда. И лишь мне случайно удалось вернуться и кое-что вспомнить, когда меня избрали на роль спасительницы.

Нет, это кто-то чужой шаманит. И настолько сильный чужой, что смог не только заманить сюда павших, но и быстро перебить. Кстати, если неизвестный так мастерски убивает, то не способен ли он и с мёртвыми так же мастерски работать? И армии из них создавать, например? Да-да, это мой «хвост» – личность того урода, который напустил на Альвион банду зомби, я так и не выяснила, а он по любому существует. И он явно из местных, волшебник.

Что ж, это интересно...

– А почему у вас зима посреди лета? – сменила тему разговора я.

– Чтобы занять духов и связать по рукам и ногам нас, свободных магов, – объяснила Ядвига. – Духи отдают всю силу, поддерживая в природе жизнь, а мы не можем покинуть своё убежище и разыскать неизвестного. Или пробиться к порталам и попросить помощи у Магистров других миров. Каждый раз, стоит мне отойти от избы на три десятка шагов, начинается лютая зима. А уничтожить нас, пока на нашей стороне духи, невозможно.

 Я призадумалась, натягивая на плечи сползшее одеяло. Значит, что мы имеем? Пропавшего Артёма – это во-первых. Безобразничающего колдуна – во-вторых. Просьбу павших с ним разобраться – в-третьих. Короче, опять двадцать пять. Снова кто-то напортачил, а я разбирайся?

– А Хранители где? – осенило меня. – Они-то почему бездействуют? Они же давно должны были найти для вашего мира спасителя. И не говорите, что им опять буду я.

– Не ты, но, возможно, твой племянник? – предположила Ядвига. – Ведь неслучайно же он здесь оказался.

Я невольно вздрогнула. Артём – и спаситель?.. Упаси боже! Как он, ребёнок, с колдуном сладит? Нет-нет, тут что-то другое... И Яти, посланницы Хранителей, которая воровала спасителей из иных миров, поблизости не наблюдается, и Артём переместился сюда без её помощи. Так? Так. Но! Райт-то в качестве спасителя отыскался сам собой, его Яти тоже не воровала, как меня.

Как же мне всё это не нравится...

Противно зачесался нос. Вытерев слезящиеся глаза, я отвлеклась от угрюмых размышлений и огляделась. Какая-то живность крутилась рядом и мешала думать... Да, у меня аллергия на всех животных без исключения, даже от волшебного виала иногда чихалось. Но здесь-то явно не он. Поди самый обычный кот или пёс.

Я снова осмотрела комнату. В носу засвербело ещё больше. Не выдержав, я оглушительно чихнула, уткнувшись в одеяло.

– Будь здорова, – хором пожелали мне духи.

– Спасибо, – оглянувшись, я заметила на печке крупного угольно-чёрного кота. – Бабушка, а вы не могли бы пересадить животное подальше от меня? Мне рядом с ними плохо. Я от них... болею.

– Да я и сам могу уйти, – оскорбился тот.

Я опешила от изумления. Кот разговаривает!..

– Сама ты кот, – фыркнула говорящая живность, лениво соскакивая с печки на пол.

Мгновение – и передо мной оказался странного вида тип: сухощавый, невысокий, едва ли не ниже меня, чернявый и смуглый, с серёжкой в левом ухе, небритый, по-кошачьи зеленоглазый, наглый на рожу. Одежда напоминает мою, только штаны пошире и цвета чёрного.

– Мой внук, Святозар, – представила его Ядвига.

– Оборотень? – догадалась я.

Он снова фыркнул.

– Свят тоже из ветви высших магов, – пояснила хозяйка избы. – Только павшие – маги Слова, а харты – Мысли. Вы, дейте – маги отрицания, негатива, а Свят – позитива, созидания.

А я так привыкла быть здесь единственной и неповторимой! Кроме меня магов Слова в семи мирах не существовало ни одного, лишь обычные маги – они же обычные люди, наделённые миром способностью творить простенькое волшебство.

Я смерила конкурента расстроенным взглядом:

– Ты зачем котом прикинулся?

– Ты тоже можешь, – он легкомысленно пожал плечами и уселся на лавку. – Одеялом не поделишься?

– Самой едва хватает, – буркнула я. – А у тебя своё есть.

Интересно, а почему Магистр о хартах не рассказывала? Не посчитала нужным? А ведь действительно ж конкуренты. Разве что, по слухам, маги Мысли не помнят ничего из прошлых прожитых жизней, в отличие от павших. Я, правда, тоже, но это временно. Чем дольше пробуду в магическом мире – тем больше смогу вспомнить.

– Бабуль, – меж тем заметил Свят, – а давай по настойке? И за встречу, и чтоб согреться.

А вот и тост... Стало быть, круг «неприятность – сказка – тост» пройден, и пора начинать его заново. И тьфу на тебя, с твоими предчувствиями, Касси...

– И верно, хоть так прогреться, – согласилась Ядвига, вставая.

Духи, понятно, в процессе согревания не участвовали, окопавшись у печки, а мы вернулись к столу. Первая бутыль под живое обсуждение кончилась, едва начавшись, но от второй я сразу отказалась. Помню я местные настойки: вечером пропустил пару рюмок за столом, а в обед проснулся под незнакомым кустом и с головой болью. А мне в дорогу с утра. У меня племянник потерялся. Мне ребёнка найти надо, не до развлечений. И я, извинившись и едва разувшись, свернулась на ближайшей же лавке и мгновенно отключилась.

Утро разбудило яркими лучами летнего солнца и громким щебетанием птиц. Эх, хорошо иметь домик в деревне!.. Сладко потянувшись, я опустила руку на одеяло и наткнулась на что-то круглое, мягкое и пушистое. В носу подозрительно защипало. Чихнув, я открыла глаза, села и уставилась спящего в моих ногах чёрного кота.

– А ну, пошёл вон!.. – сердито рявкнула я и снова грозно чихнула.

Кот лениво повел ушами и широко зевнул.

– Уже утро? – сонно осведомился он.

– Нет, блин, ночь! – завелась я, спихивая пушистый клубок на пол.

Глаза разъедало, нос горел. Знал – но подлез, сволочь...

– Хоть бы извинился! – я швырнула в него подушкой.

– За что? – удивился Свят, и в его голосе послышалось ехидство. – За то, что грел тебя всю ночь?

– Я те сейчас такое «грел» покажу! – сорвалась с лавки я.

Куда там! Кот вскочил на подоконник, лапой приоткрыл створку – и был таков. Трус позорный.

На ходу вытаскивая сигареты, я босиком вышла на крыльцо и закурила. Погода стояла теплая и солнечная, а от снега и морозной ночи не осталось и следа. Зазеленела трава, распушили огромные лапы ели, ожили птицы и мелкое зверьё. Лето опять вступило в свои права, прогнав призрак ночной зимы.

– Проснулась? – сидящая на ступеньках Ядвига обернулась и приветливо улыбнулась. – Как спала?

– Как убитая, – призналась я, тоже улыбаясь. – Спасибо за ночлег.

– Пожалуйста, – кивнула она. – Сейчас позавтракаем и попробуем отыскать твоего племянника.

При мысли о Тёмке я заволновалась.

– А это возможно?

– Почему нет? – пожала плечами хозяйка избы. – Он ведь твой кровный родственник?

– Очень дальний, – осторожно ответила я. – Двоюродный племянник моей троюродной сестры.

– Родная кровь всегда отыщет частичку себя, – назидательно изрекала она, поднимаясь.

Дабы не затягивать с поисками, я поспешила к озеру умыться и собрать вещи. Интересно, выжило там что-нибудь из моего тряпья после такой-то зимы?.. Удивительно, но выжило. И даже осталось на прежних местах. И даже прекрасно просохло. И даже болотный запах «отстирался». Волшебство – оно тут повсюду, да.

Так, почистить зубы, расчесаться, собрать рюкзак, одеться по-местному...

Через полчаса я вернулась в избу. Духов природы у печки не обнаружила, зато бабушка с внуком уже приступили к завтраку.

При виде меня Свят пробурчал «доброе утро», улыбнулся и запихнул в рот очередной пирожок. И даже глаз не опустил, паразит, а смотрел на меня ясным и кристально чистым взором.

– Садись завтракать, Касси, – Ядвига поставила на стол еще одну тарелку с румяными пирожками.

Я села напротив Свята, ответно улыбнулась и начала шептать «проклятье». Харт, вздохнув, отставил чашку и сразу протянул через стол руку: мол, мир? Я, подумав, молча её пожала, и завтрак возобновился в относительном спокойствии. А пока мы жевали, настороженно переглядываясь, Ядвига готовилась к диковинному обряду. Установила на комоде небольшое круглое зеркало, рядом – деревянную плошку с водой, в которую бросила щепотку трав, и зажгла две зеленоватые свечи. От терпкого аромата неизвестных трав у меня закружилась голова. И снова напал чих.

Быстро допив чай, я шмыгнула носом и вопросительно посмотрела на Ядвигу.

– Начнем? – она тоже взглянула на меня.

Кивнув, я вылезла из-за стола, подошла к ней и встала напротив зеркала. Старушка положила мою правую руку на комод, рядом с тарелкой, а левую – велела держать над водой.

– Закрой глаза и представь своего племянника. Как выглядит, во что он был одет – вспомни каждую деталь. И ни в коем случае не теряй связь с образом и держи руку ровно. И, Касси, умоляю, молчи.

Я послушно зажмурилась и вспомнила Тёмку – таким, каким видела его в последний раз. Взъерошенные светлые волосы, срочно требующие расчески и парикмахерских ножниц, веснушчатую физиономию в разводах грязи (это он у меня под диваном полазил, ага), хитрые голубые глаза, мятые джинсы и чёрную футболку. Готово!

Внутреннюю сторону моей ладони обожгло болью. Зашипела и забурлила вода, от тарелки к моей пострадавшей руке потянулось тепло зажжённого костра. Вздрогнув, я с трудом удержала и образ племянника в мыслях, и язык за зубами. Блин, больно...

А Ядвига меж тем зашептала:

– Родная кровь – к родной крови – через воду да землю, огонь да воздух – найдёт друг друга!

Мне слегка поплохело. Я же вида крови боюсь, и чужой, и своей собственной, особенно когда она из раны сочится... И, поди, смотреть придётся, иначе для чего зеркало...

– Посмотри, – мягко велела Ядвига.

Конечно же, сначала я увидела плошку с багряной от крови водой и язычками пламени на деревянных краях. Побледнела, мужественно перевела взгляд на зеркало и уставилась свою пропажу. Как не уходил никуда – джинсы, майка, клинки, мой диван.

– Он?

Я молча кивнула, сглотнув.

– Это то, что было.

Картинка в зеркале сменилась. Теперь Артём стоял в незнакомой, скудно обставленной комнате и примерял льняную рубашку с причудливой вышивкой по вороту и манжетам. Синие штаны своего размера он напялить уже успел.

– Это то, что есть, – прокомментировала хозяйка избы.

Картинка вновь сменилась. Теперь мы увидели небольшое лесное селение. Круг из деревянных хижин с листьями вместо крыши (ага, так не у одной Ядвиги домик рос из земли), а его в центре пылал в каменной кадке огонь. Рядом с кадкой находился большой прямоугольный булыжник, испещрённый древними рунами. И творилось что-то непонятное: низкорослый народ метался вокруг кадки, голосил и размахивал факелами. А неподалёку на растущем из земли кособоком стульчике сидел чумазый Артём и с ужасом наблюдал за происходящим. Ну точно, натворит дел...

 – Это то, что будет, – Ядвига вытащила из кармана юбки носовой платок и осторожно перевязала мою руку.

И только теперь вспомнив о пролитой крови, я снова взглянула на плошку, позеленела и хлопнулась в обморок на чьи-то услужливо подставленные руки. Обморок, впрочем, был неглубоким, и в себя я пришла быстро и без посторонней помощи. Проморгавшись, открыла глаза и обнаружила склонившихся надо мной бабушку и внука. Посмотрела на окровавленную повязку и с тихим стоном зажмурилась.

– Почему же ты не сказала, что боишься крови? – упрекнула Ядвига.

– А вы не спрашивали... – пробормотала я. – И не предупредили...

Хозяйка избы покачала головой, порылась в комоде и достала тёмный флакончик. Свят, на которого я и свалилась, осторожно приподнял мою голову.

– Пей, – Ядвига капнула в ложку немного жидкости из флакона и подсунула её мне под нос.

– А что это? – я подозрительно принюхалась. – Спирт?

Пахло травами, и очень вкусно. Я послушно выпила лекарство и скорчила рожицу. На вкус жидкость оказалась прямо противоположной запаху, но мне полегчало. Головокружение быстро прошло. И вид собственной крови уже не казался отвратительным.

– Травы, – улыбнулась лесная колдунья. – Пить по три капли два раза в день. Запомнила? Три капли два раза в день. Мало ли тебе ещё крови увидать придется.

Я порывисто села. Всё, граждане алкоголики, тунеядцы, хулиганы, шутки в сторону. И работы предстоит – стройка и песчаный карьер отдыхают. Хотя почему я одна должна отдуваться? Колдун безобразничает, Хранители и не чешутся, а мир летит к чёрту... И, может, так ему, чёрту, и надо? Мальчишку в корзинку – и домой? Хорошо бы... Но я дала Слово. А давши Слово держись.

Вздохнув, я встала:

– Ладно, пойду я. Спасибо за всё. Я же смогу уйти? Из-за меня зима не начнётся?

– Нет, – качнула головой Ядвига. – Она начинается лишь из-за меня. Заклятье направлено на старых и сильных магов. Молодёжь проскакивает.

– И куда ты пойдёшь? – полюбопытствовал Свят, тоже поднимаясь с пола. – Знаешь, куда именно идти? И знаешь, где сейчас находится твой племянник?

– Язык и до Киева доведёт, – отмахнулась я, оглядываясь в поисках рюкзака. – А духи – до деревни. А там порасспрашиваю местных...

 – Глупости, – хмыкнул он. – Ты не знаешь ни нашего мира, ни его законов. Я пойду с тобой.

– Чего? – опешила я.

– Соглашайся, Касси, – вмешалась Ядвига. – Наш народ предпочитает жить в лесах, а не на равнинах, как в Альвионе, и деревни, с растущими, как ты говоришь, домами, встречаются на каждом шагу. А люди, если вспомнить наши события, сейчас не особо дружелюбны и всерьёз опасаются пришельцев. К тому же ты проклятый павший. И где ты деньги возьмешь?

Ах да, деньги. Совсем про них забыла. В прошлое своё путешествие я формально считалась спасительницей, народ встречал меня хлебом-солью и ни о каких деньгах никогда не спрашивал. А здесь – поди ж ты... Рубли у них, понятно, не в ходу, да у меня и их нет.

– Ну...

Да, проводник не помешает. И Свят вроде, в отличие от Райта, камень за пазухой не держит. Хотя кто его знает, мне на спутников «везёт»... Но вдвоём, опять же, веселее. И вдруг я в историю влипну? А я точно влипну, и к гадалке не ходи, мне это на роду написано. А парня-то ещё живым и желательно невредимым нужно будет домой вернуть. В смысле, Свята сдать бабушке на руки в целости и сохранности, а не по кусочкам, чего Райт, спасая меня, избежал лишь чудом. Но тот-то неуязвим и фактически мёртв, а этот – самый что ни на есть живой... Не знаю я, в общем.

Впрочем, предмет моих размышлений уже всё решил и засобирался. Я достала из-под лавки ножны, прихватила рюкзак и вышла из избы. Уселась на крыльцо, закурила и мрачно посмотрела на поляну. Надеюсь, ничего сверхъестественного не случится... Найду Артёма, отправлю его назад с помощью ключа, быстро разберусь с местным нарушителем правопорядка и домой. Нет, сначала Райта и Магистра навещу – к последней у меня есть серьёзный разговор. В Тхалла-тей, опять же, забегу. А вот после – да, домой.

 И если бы всё было так просто...

Бабушка с внуком, совещаясь, вышли на крыльцо. Свят, тоже замаскировавшись под местного жителя, то есть скрыв костюм мага Мысли за потрёпанной рубахой и серыми штанами в заплатках, терпеливо выслушивал наставления бабушки, морщился, но молчал. Вручив ему напоследок свёрток с едой и крепко обняв, Ядвига взялась за меня.

– Про зелье не забудь, – наставляла она. – Дня на два еды вам хватит, а дальше начинаются деревни. Вот, амулет возьми, – и повесила мне на шею причудливо переплетенные шнуры. – Магам будут недоступны твои мысли и твоя сущность. Удачи тебе, павший, и... – старушка перевела взгляд на внука, который уже спустился вниз и отошел от крыльца, – Свята береги. Он мнит себя взрослым, а ведь ему ещё и ста лет нет.

– Маленький мальчик, – иронично улыбнулась я.

– Здесь – да, – серьёзно подтвердила Ядвига. – Благодаря магии мира мы живем долго. Сто лет для нас лишь начало.

Ну да. Харты, хоть и принадлежат к ветви высших магов, память-то теряют. Это мы, павшие, меняем тела, миры и жизни, но сохраняем накопленные за тысячелетия опыт и память. Мне достаточно было вернуться в родной мир, чтобы начать вспоминать, и полчаса побродить по Тхалла-тею, чтобы вспомнить остальное. Нет, пробелы в памяти имелись, но новое тело быстро усваивало опыт работы с оружием. И формирование проклятий теперь происходит на подсознательном уровне, и больше не нужно подбирать необходимые слова. А харты, как и обычные люди, всё начинают заново.

– Обязательно присмотрю, – кивнула я. – Спасибо вам за всё!

– Возвращайтесь скорее, – прошептала Ядвига, украдкой смахнув слезу.

Я обняла добрую старушку, подхватила рюкзак и сбежала по ступенькам вниз, присоединившись к нетерпеливо поджидавшему меня Святу.

Ох, Касси-Касси, куда же ты всё-таки вляпалась?